Бьярти Дагур. Естественная убыль. (фрагмент)


Рубрика: Библиотека -> Прочее
Метки:

 

Машину Коди оставил за треть мили до хижины. Ещё по первому своему путешествию он помнил это место — густой малинник, притоптанный пятачок лужайки; устроенный кем-то давным-давно и с тех пор неиспользуемый съезд с дороги. Почва была сухая, плотная, и машина легко забралась к самому лесу, за стену кустарника. Коди специально прошёл назад и убедился, что её не видно с грунтовки. Следы от шин, конечно, останутся, но полиция давным-давно позабыла про смерть Гарта, да и не считался его дом местом преступления. Сомнительно, что старик купил большой участок — судя по всему, ему принадлежал только клочок земли, на котором стояла лачуга, — а значит, пока что даже о вторжении на территорию, находящуюся в чужой собственности, речь не шла. Никто не запретит Коди прогуливаться в лесу.

Он мог заехать к Марисе и спросить у неё позволения побывать в хижине, но что-то его удерживало. Потребовалось бы дать какое-то объяснение, а сейчас Коди нечем было отбиваться. Обещанием статьи её расположения не купишь. И если он что и напишет, то — чутьё подсказывало — получится вовсе не лирическая заметка. Разрешение Мариса бы дала. Точно дала бы. Чтоб отделаться. Даже предложила бы забрать весь хлам и сравнять избушку с землей, утешил он себя.

Время чуть перевалило за полдень, уходящая вбок просека лениво шевелила осиновыми макушками. Облака затянули небо, смягчая старания солнца. Облачно, но не пасмурно. Малинник с крохотными завязями ягод пах резко, предупреждающе. Словно догадывался о том, что Коди задумал, и заявлял: я не имею к твоим аферам никакого отношения и прикрывать тебя не буду. Стояла тишина; по контрасту с прошлыми разами птицы молчали. Они наблюдают за мной, внезапно пришло ему в голову. Улыбнуться нелепости этой детской мысли, но улыбка не убрала тревоги. Замершим в ожидании казался и лес. Всё застыло и устремило взгляд на него, наивного смельчака, не знающего, с чем столкнулся. В другое время он назвал бы такое затишье сонным. Но не сейчас. Оно таким не было.

«Чепуха, — повторил про себя несколько раз Коди. — Это даже не место преступления. Просто дряхлый старик наконец отошёл в мир иной. Обычное дело». Глупо бояться пустого дома. Словно в наказание за самоуверенность, его нога вдруг заскользила вниз — он едва удержал равновесие; путь ему перерезала высохшая канава.

Хижина показалась из-за деревьев раньше, чем он ожидал, и Коди вздрогнул. Как будто на него выскочил из подлеска заяц или хорёк. Унял подпрыгнувшее сердце. Под пологом осин и занавесями елей дрожал приглушённый свет. С прошлой недели здесь ничего не изменилось. Коди ожидал найти обрывок полицейской ленты, истоптанную землю перед входом, но ничего такого не было. Таз стоял там же, где и раньше, бельё с обтрёпанной потемневшей от времени верёвки никто не снял. Коди почудилось, что сейчас за спиной раздастся грозный окрик, и он, обернувшись, напорется на суровый взгляд четырёх глаз — старика и двустволки. Иллюзия была такой яркой, что он невольно глянул через плечо.

Никого не было.

Возможно, в прошлый раз он зашёл с другой стороны, а может, слишком торопился, потому был невнимателен; сегодня он приметил, что канава, едва не ставшая ловушкой,  брала хижину в кольцо, будто средневековый защитный ров. Он прошёл немного вдоль неё; за взгорком журчал ключ. Возможно, когда-то оттуда и поступала вода — хотя зачем бы оно понадобилось?

По дороге сюда Коди прикидывал шансы на то, что хижина окажется запертой. Подозрительный старик вряд ли позволял кому попало шляться по его владениям и совать нос в дом. Но почтальон нашёл Гарта на диване, не во дворе, а кому, кроме хозяина, пришло бы потом в голову запирать дверь? Полицейским, пожалуй, — чтобы не устроили пожар заезжие малолетки, не обосновались бродяги, — однако Коди не заметил в них чрезмерного рвения. Будь это собственность, представляющая хоть какой-то интерес для наследников, доктор или Трэвис поискали бы ключ, но и тот, и другой были в курсе отношения Марисы к отцовскому убежищу. На всякий случай Коди всё-таки прихватил с собой стамеску, отвертку и перочинный нож. Он упрятал их в багажник под коврик, и всю дорогу чувствовал себя из-за этого неспокойно, как будто вёз парочку гранатомётов, купленных у колумбийской мафии. Столярное ремесло было для него мастерством далёким, и инструменты ощущались чужими.

Дверь оказалась открыта, только притворена. На него дохнуло сложной смесью подгнивающего дерева, старых шерстяных вещей, сладкой микстуры и старческой кожи. Коди прислушался, но не услышал даже тиканья часов; ему казалось, что часы в хижине он видел. Старые, напольные, с заводом.

В доме имелась только одна комната, не считая крохотного закутка за перегородкой из фанеры — импровизированной кухни. Уже с порога можно было разглядеть портативную газовую плитку и покорёженную жестянку из-под консервов, предназначенную для использованных спичек.

Покрывало на диване было расправлено, и Коди сперва вспомнил, как сидел на этом диване, глотая родниковую воду, и только потом — что именно здесь было найдено тело старика.

Страшный бардак — так бы он описал жилище Гарта в двух словах. Комната выглядела помесью слесарной мастерской, кладовки, охотничьей сторожки и каморки вахтёра. Всё здесь было каким-то походным, будто хозяин заботился только о том, чтобы пережить суточную смену, не выходя за порог, и подтащил к дивану, эпицентру жизни, всё для того необходимое. Коди автоматически отметил паяльную лампу, походную железную кружку, оловянную тарелку, погнутую оловянную ложку, выдавленный почти до конца и экономно скрученный тюбик зубной пасты, порыжевшую от времени зубную щётку, старомодный массивный фонарь, по виду годов семидесятых, завернутую в газету двуручную пилу, дымовую шашку, высокие резиновые сапоги, коробочку с леденцами. Сейчас, зная, кем был Гарт, он невольно искал какие-то признаки бывших его занятий, но — ничего.  Ни одной книжки, ничего похожего на — да, смешно и искать — компьютер или хотя бы пишущую машинку. Зато стол укрывал ковёр из газетных и журнальных вырезок. Под столом громоздились пачки газет и перевязанные бечёвкой журналы. На растопку?

Посередине стола старик расчистил небольшое пространство, дюймов десять. Коди подошёл поближе и присмотрелся к этой прогалине. Ни блокнота, ни листков для записи. На корявой деревянной поверхности темнело глубоко въевшееся чернильное пятно.

Никакой записки.

Внезапно ему пришло в голову, что записка, если таковая и существовала, могла остаться в кармане у старика. Коди не думал, что Гарта похоронили в той же выцветшей рубахе и поношенных портках, в которых нашли, но это мало что меняло. Его обноски наверняка сожгли в тот же день на задворках морга. И...

Что это?

Коди показалось, что на крыльце раздался шорох. Он застыл. Здесь не могло никого быть. Подъезжающую машину он бы в сегодняшнем безмолвии обязательно услышал. Скрипящие ступени не позволят кому-либо подкрасться незамеченным.

Смешно, но в первую очередь Коди представился сам Гарт, гневно тычущий ему в грудь корявым пальцем: «Что ты тут забыл? Кто тебе разрешил влезать в чужой дом, а?»

Чтобы избавиться от этого глупого образа, Коди протянул руку к столу и поворошил бумаги. Некоторым вырезкам было не меньше десятка лет, другие еще сохраняли пружинистость свежеотпечатанной бумаги. Ни на одной не было никаких пометок. Даже непонятно, к чему лежащие рядом затупленные карандаши. Он попытался вникнуть в суть статей. Ему пришлось склониться к самой столешнице: света, проникающего из маленького окошка с грязными стёклами, хватало только на то, чтоб выхватить стол из неопрятного полусумрака. Коди задался вопросом, как старик умудрялся читать при таком освещении. Или он и не читал, а просто маниакально кромсал газеты ножницами?

Первая заметка рассказывала о приросте населения в Китае. Несколько других были посвящены художникам — выставки, презентации, некролог о смерти...

От движения за спиной и звука — ножки табуретки царапнули по полу — Коди подпрыгнул чуть не до низенького потолка. Это уже нельзя было списать на разыгравшееся воображение. Он непроизвольно схватился за грудь — в кармане жилета лежала отвёртка — и стремительно повернулся.

Возле дверей стоял кот.

Коди опустился на диван. Сердце гулко стучало.

Кот жалобно мяукнул — почти без голоса. По сравнению с прошлым разом он выглядел жалко: грязный, исхудавший. Коди инстинктивно глянул в угол, где была кухня, и увидел пустое блюдце. Очевидно, после смерти старика о животном все забыли, а может, были не в курсе, что Гарт завел себе питомца. Кот выглядел домашним и породистым, из тех изнеженных созданий, что даже по подсказке инстинкта не способны добыть себе пропитание и привыкли дремать на мягком кресле.

— Феликс, — вспомнил Коди. Восстановил дыхание и позвал уже ласковее: — Феликс.

В тумбочке под плитой он обнаружил коробку овсянки, макароны, несколько банок тушёнки. Кошачьего корма нигде не было. Коди прикинул, насколько реально, чтобы такой противник современного образа жизни, как Гарт, покупал консервы для животных. Глубже, у оконца, стоял ящик, на нём пластиковый бочонок, накрытый фанеркой. Осторожно, ожидая напороться на вонь, Коди заглянул внутрь. Бочонок оказался пуст, в ящике хранился картофель. А вот в углу между ящиком и тумбой он нашёл, что искал, — на две трети опустевший, свёрнутый в несколько раз пакет сухого корма. Коту туда было не добраться, слишком узкая щель. Коди высыпал гранулы в форме рыбок в блюдце.

Феликс накинулся на еду с жадностью. Подумав, Коди поставил на пол неглубокую плошку и налил воды. Последние дни погода стояла сухая, даже без кратковременных дождей. Возможно, кот был ещё более беспомощен, чем казался.

Появление Феликса помогло Коди собраться и стряхнуть с себя зачарованность. Он заглянул в комод, шкафчик над раковиной. Осторожно открыл чемодан, задвинутый под стол. В нём Гарт хранил пару смен белья и слежавшиеся простыни. Коди сам не знал, что ищет или что пытается понять. Навыков обыска у него не было, хотя — что врать — проникать в чужое жилище без ведома владельца и там осматриваться ему уже приходилось. Но он не умел искать улики — его территорией были факты. Сейчас же у него не вырисовывалось ни теорий, нуждающихся в проверке, ни конкретной цели. Даже уверенности в том, что за такой резкой переменой стоит некая драма, не было. Преподаватель культурологии, в один прекрасный день отгородившийся ото всех и встречающий гостей двухстволкой, — Коди повторил про себя это короткое резюме. Что ещё? Внезапное желание старика что-то рассказать. И скоропостижная смерть. Вот три слагаемых, которые ровным счётом ничего не значили. Все три уже нашли естественное объяснение.

На миг его обхватило искушение взять из машины пластиковый пакет и смахнуть в него вырезки со стола. Никто не хватится, а если и увидят, что этот неряшливый архив исчез, только поблагодарят. Но тогда пришлось бы идти к малиннику, а Коди не был уверен, что у него хватит желания вернуться в дом. Сейчас он как никогда остро ощутил желание выйти, захлопнуть дверь и оставить Дика Гарта и его безумие в прошлом.

***

— Я очень хорошо помню точку, в которой мог свернуть. Хотел свернуть и чувствовал, что так и следует поступить. Я почти сделал это. Наверняка с вами было такое: выходишь утром из квартиры, говоришь себе, что сейчас поедешь прямиком на работу, не станешь заезжать за рогаликом и кофе. И мысленно уже делаешь так, как задумал. Тело уже ловит ощущения, которые получит через минуту. Это запланированное действие такое осязаемое, что почти как свершившееся. Тем больше недоумеваешь, когда происходит сбой, и ты обнаруживаешь себя в кофейне, с пакетом сдобы под мышкой и болтающим с симпатичной баристой.

Я прожил отъезд из дома Гарта так осязаемо, как не переживал зачастую и свершившиеся события. Отъезд, дорогу до дома, даже кусок жизни, который прожил бы сразу после того… Каким-то образом угадал образы событий на ближайшие несколько лет. Событий, которые произошли бы. Не в деталях, конечно, а именно смутные образы. И именно тогда я…

Коди сымитировал приступ кашля, чтобы замять последнюю фразу. К счастью, ему хватило ума никогда не озвучивать ещё одно ощущение. Он потерял бдительность и почти разболтал то, что дорого может ему обойтись.

Да, он отлично помнил это ощущение.

Именно в тот момент в голове что-то щёлкнуло. «Смотри, Коди: тут ничего нет. Пустышка», — сказал разум. А сразу за этим переключился некий тумблер, и Коди понял, что проскочил пересадочную станцию и уже не сможет остановиться.

— Да, но если бы вы не нашли записку? — полюбопытствовал Райф.

— Тогда я нашёл бы что-то ещё. Видите, какой я закоренелый фаталист.

***

Дома Коди первым делом засунул в микроволновку замороженную корейскую лапшу, а потом уже переоделся и разобрал пакеты. Предусмотрительно задвинул горшки с цветами поглубже в оконную нишу. Поставил в ванной лоток, в одну миску плеснул воды, в другую выложил корм. Умотанный дорогой и притихший Феликс засел под этажеркой в холле и вылезать пока не спешил.

Коди его не торопил. Включил автоответчик, прослушал сообщения. Их оказалось всего два — одно с работы, но ничего срочного, второе от родителей. Они ждали его на ужин назавтра. Он непроизвольно бросил взгляд на настенный календарь, в котором двумя жирными зелёными линиями подчёркивал важные даты. Ничего важного на ближайшую неделю не намечалось, значит, они просто хотят его видеть.

Подумав, он отключил телефон, так же поступил с мобильным, прихватил из пищавшей микроволновки свой экспресс-ужин и прошёл в спальню.

Записку он отыскал на низенькой самодельной тумбе возле дивана. Это был рекламный буклет, и Коди попенял себе за недогадливость: он-то искал белый лист, вырванный из блокнота, и не учёл, что в доме старика чистой бумаги не водилось. Гарт воспользовался первым попавшимся клочком, который годился для записи. Старик действительно подготовил список: три имени, под номерами — 1, 2, 3. Как для похода в магазин. Пожилые люди вешают такое на стену — список дел или покупок. Подспорье для слабеющей памяти.

Бумага была цветная, глянцевая, карандаш писал по ней плохо; на втором пункте Гарт в сердцах отбросил его, продавив скобку после цифры «2» насквозь, и перешёл на авторучку. Та писала не лучше.

Старик явно давно не брал в руки что-либо пишущее — каракули выглядели беспомощными, как у малолетки.

Кармелла Орсон.

Глен Размани

Эр Джи.

Рядом с первыми двумя именами стоял номер телефона. Последний пункт был совсем скудным — только два инициала и ничего больше. Возможно, именно на «Джи» его и настигла смерть. Коди поспешно отложил буклет. Захотелось вытереть руки о брюки.

Все три номера он предусмотрительно скопировал в блокнот. Открыл ноутбук и решил действовать последовательно. Первые да останутся первыми.

Кармелла Орсон работала в институте теологии. Старик мог себя не утруждать — на сайте указывался её номер. Но вряд ли Гарт подозревал о существовании сайта. Время было уже позднее, и Коди подавил первый порыв — потянуться за телефоном, включить его и попытать счастья. Кроме того, опыт научил его, что в таких случаях получаешь гораздо больше, наведавшись лично. По телефону можно сослаться на страшную занятость. Если же имеешь дело не с бестелесным голосом в телефонной трубке, а человеком из плоти и крови, стоящим на твоём пороге, отделаться отговоркой уже не так просто. Люди обычно смиряются с тем, что вторжение уже произошло, гнать визитера нет смысла.

За дверью заскребла по полу миска; Феликс наконец отошёл от стресса.

Коди подумал, что надо бы спуститься и пропылесосить салон машины — кот всю дорогу просидел на заднем сидении. Судя по тому, что на брюки в изобилии налипли длинные рыжие ворсинки, дела с обивкой обстояли не намного лучше.

 

 

Обсуждение

Используйте нормальные имена. Ваш комментарий будет опубликован после проверки.

Вы можете войти под своим логином или зарегистрироваться на сайте.

Авторизация  Facebook.

(обязательно)

⇑ Наверх
⇓ Вниз