Бьярти Дагур. Религиозный аспект вампирской прозы. (Фантастическая ассамблея 2016).


Рубрика: Библиотека -> Прочее
Метки:

Герой трилогии, а также романа «Выше и выше» и повести.

 

1. Религиозная принадлежность/вероисповедание.

Протестант

 

2. Его положение по отношению к религии

При жизни посещал церковь чисто номинально. После смерти утратил человеческое сознание и понятия времени, добра, зла, веры, стыда, долга.

 

3. Совершаемые им в связи с этим ритуальные действия (можно привести фрагмент произведения с описанием).

Нет.

4. Устроена ли вселенная произведения в соответствии со схемой, характерной для данной религии?

Да. В основном на двух отрывках:

Ибо знаем, что вся тварь совокупно стенает и мучится доныне; и не только она, но и мы сами, имея начаток Духа, и мы в себе стенаем, ожидая усыновления, искупления тела нашего.

Ибо мы имеем не такого первосвященника, который не может сострадать нам в немощах наших, но Который, подобно нам, искушен во всем, кроме греха

 

5. Концепция вампиризма:

а) происхождение (божественное, дьявольское, инопланетное, естественные биологические причины, результат научного эксперимента и т. п.)

сбой во вселенной. Нарушение посмертного порядка вещей. Причины - преждевременная смерть, смерть от несчастного случая, сильная привязанность к чему-то на земле, обращение другим драугом. Или покойник был поднят с помощью колдовского ритуала. В романах превращение в драуга делает не-человеком=почти-животным. Душа как бы перестает действовать. Зло и добро не различаются. Сознание и память отключены. Есть только инстинкты.

б) отношения с представленной в романе религией

по-разному. Религия им безразлична. Отношение к Богу разное. От равнодушия до принятия его власти. они могут входить в церкви и освящённые здания. Драуга угощают кладбищенской освящённой землей и церковным вином, это пища, которую они могут употреблять. Но не могут произносить имя Бога или слова, содержащие часть «бог» - guð.   «Иисус, исцеляющий больных, светловолос и строен. Черты лица его тонки. Он красив, как женщина, и сдержан, как мужчина. У Него губы девушки и стать рыболова. Он прошёл через смерть, так что знает, каково там, – и бледен, как и мы. Он на нашей стороне. Только мы не можем выговорить Его имени».

в) этический компонент (являются ли вампиры злом, или добром, или этически нейтральны).

Зло по отношению к людям. Враждебны, потому что у живых есть блага, которых нет у драугов. Если нужно слиться с людьми, в ход идёт подражание. Адаптация= способность качественно имитировать поведение людей.

С каждым его шагом — если бы только можно было вычленить из этого безупречно слитного скольжения, не разбиваемого препятствиями, отдельные шаги, —  то, что пряталось в нем, разворачивалось свитком. Как она не видела этого раньше? Оно не было человеком. Чёрнота, облеченная в контуры человеческого тела, пустота, замкнутая в его абрис. То, что казалось ей откликом, было лишь проекцией — она видела в нем то, что сама в него вливала. Перед ней было зеркало —  бесшумное, безмятежное и безжалостное. Беспощадное, как каток, который вминает в укладываемый асфальт каждого, не успевшего увернуться.  В нём не к чему было взывать. Одна пустота. И ещё — злоба, причём злоба неизвестной Донне пробы — отстранённая, безличная. По другую сторону стояли люди. Она чувствовала их тепло. Их эмоции.

По отношению к Богу – остаются творением. Могут быть спасены, но другим путём, не как люди. С животными и нежитью есть свои правила,  не через слова и разум. Нельзя достучаться до разума или совести, они не работают.

 

6. Действия ритуального/религиозного характера, совершаемые в отношении вампиров. Отражаются ли они на них, если да, то как? Что из этого герой делает или испытывает на себе?

Отгоняют звуки выстрелов, серебро, запах нечистот. Гимны, написанные поэтами, у которых был особый дар сочинения вис и гимнов против призраков. Драуга можно причастить. Причастие его или уничтожит или вернёт к жизни.

В романах религиозные действия совершаются напрямую несколько раз

Однажды она принесла молитвенник. Тётка ей подарила, прислала со старухой, что ехала к родичам на дальний хутор; новость о том, что девочка слепа, не успела догнать новость о рождении младенца. Молитвенник этот, новый, с золотыми буквами на корешке, шёлковой закладкой, пахнущий чистой, незасаленной от частого перелистывания, бумагой, отпечатанный в Рейкьявике, считался самой дорогой из её вещей. …Номера псалмов и тексты она знала наизусть. Слова теперь сочетались с их графическим воплощением.…Голос у неё был низкий и надсадный, но сразу же взнуздывал слух. То была песня про небесного плотника.

- Её поют на похоронах, - просто пояснила она.

От этой песни хотелось лечь ничком. Потом она пела ещё, многие из песен имели схожие слова, но ни одна не свивалась вокруг него таким тугим лассо. Однажды она прочла какое-то стихотворение, от которого он беспокойно заметался. Им отгоняют призраков, пояснила она. Старинный прославленный поэт написал её.

 

Взгляд упал на её ноги. Шнурки правой кроссовки ползли по полу, как тощие змейки.

- Хочешь ли ты причаститься?

Она испытующе взглянула на него. – А ты осмелишься?

Гейри достал вино для причастия, облатку, чашу, наполнил её. Девочка сидела там же на краю скамьи и наблюдала за его действиями.

- Я могу поставить чашу на скамью. Ты возьмешь, когда будешь готова. Эта дорога точно не кончится.

- Многих ли ты причастил, пастор Гейри?

- Я уже шесть лет тут.

- Многих ли ты причастил, пастор Гейри?

- Таких, как ты, - ни одного.

- Откуда же ты знаешь, что делать?

- Я желаю тебе добра.

С воротника её свитера упал снежок.

- Мне хочется подняться выше, да только дорога кончается.

Ещё несколько белых комочков просыпались на деревянный пол. Сначала Гейри подумал, что это крошечные кусочки бумаги из его блокнота.

Снег заструился на пол с её плеч. Оледеневший снег был в её волосах. Отдельные пряди смёрзлись, и между прядками мерцали голубые сосульки. Он удивился, как сразу этого не заметил.

 

От её светлых волос идёт странный запах, перебивающий запах вереска и крови. Этот запах не просто въелся в неё снаружи, он проник вовнутрь. Поселил в ней странную, но знакомую ему тишину, сделал взгляд убегающим кверху. Аромат виноградных гроздьев. Непривычный и будто давно-давно знакомый, будто именно так благоухал снег на вершинах. - Я не хочу спускаться. Я хочу выше, - проговорила она.

 

В первом романе героиня пыталась толкнуть вампиру проповедь.

Бог действовал сегодня. По какой-то причине Он избрал этот день — такой же жаркий и душный, как целая вереница предшествующих, — для явления своей силы. А значит, нельзя тянуть время. Нужно слушаться голоса Святого Духа, который побуждал её ехать — немедля.

Благовествовать Донна умела и любила. Кое-каким безошибочно действующим приёмам она выучилась в сообществе студентов-христиан; пусть эти простые правила и казались слишком прямолинейными и формальными, зато работали безотказно. Они не давали собеседнику перевести беседу на сторонние темы и позволяли в сжатой форме изложить суть Евангелия. По большей же части она полагалась на вдохновение — и успешно. Настороженные взгляды или скептические реплики не могли охладить её пыл. Донну вело осознание того, что она делает именно то, что должна делать. В такие моменты её переполняла сверхъестественная сила, и она особо остро ощущала: она — посланник Небесного Царствия, столь отличного от скучного и одномерного мира, лишённого знания.

— Что ты думаешь о вечной жизни?

— Это хорошо.

— Да. Только это зависит от того, как ты её проведёшь. А это в свою очередь зависит от того, кому принадлежит твоя жизнь. Наша жизнь на земле — это время, когда мы готовимся к вечности. Именно в этот отрезок времени мы должны решить, хотим ли быть с Богом или с дьяволом…

Он тем же автоматическим движением пропустил прядь между пальцами, снова послушно кивнул, и она вдруг поняла, что он не скажет ей «нет». Даже если не согласен с ней, совсем не согласен, он не откажет. Она засомневалась: а законно ли это лёгкое принуждение? Волна вдохновения перешвырнула её через минутное сомнение и понесла дальше. Она знала, что нужно сказать.

— Я хотела бы пригласить тебя к нам на воскресное собрания. Или на общение. И буду рада познакомить тебя со своим пастором. Он очень проницательный, добрый и духовный человек, невероятно отзывчивый. Я принесла книги… В них очень ясное изложение всего того, о чём нам рассказывает Библия. Там в конце брошюры есть молитвы… что-то типа инструкции, как отдать свою жизнь Богу и… отречься от сатаны. Всё, что тебе нужно — это произнести эту молитву от всего сердца и…

В его взгляде не было «да» или «нет», не было севера и юга, только вечная петля Мёбиуса, прихотливо выгибающаяся по своему капризу. Из светлых глаз выплеснулась тишина, которая могла быть в равной степени согласием и отказом — а могла обозначать пространство между ними, равно чуждое обоих этих полюсов.

7. Присутствует ли в произведении динамика отношения героя к религии (потерял веру, удостоверился в правоте того, во что давно не верил, и т.п.)?

 

Да. Героиня, человек, делает круг – от декларируемых но не прожитых принципов веры к грехам, ненависти, и потом уже к пониманию милости. Герой, вампир, через потерю человечности движется к примитивному признанию существования высшего существа. Потеря человечности для него стала единственным способом прийти к Богу, потому что выключились мешающие привычки, амбиции, гордость. После смерти уходит всё дальше от цивилизации. Всё ближе к природе. Природа=величие Бога

Плюс цикл жизни драуга. Есть несколько стадий. После поднятия или самостоятельного выхода из могилы ещё слаб, человек может его одолеть. Потом постепенно становится всё сильнее. Последняя треть — убывание силы. Внешне как бы тает, становится прозрачнее, теряет телесность, потом уходит.

 

Среди шороха льда и грохота ручьев жил голос.

Сперва он думал, что это голос ближайших соседей, подающих ему знак. Потом он уяснил, что голос усиливается, когда он уходит дальше от прилива мчащихся мимо теней. Этот голос звучал из пробивающего толщу земли ростка. Из биения рыбьего хвоста о течение. Из темных рваных туч.

Впервые он различил его на севере. За шеренгой деревьев возвышались горы. Неприступные, гипнотизирующие. Тогда он и понял, что там живёт владыка снегов и повелитель туманов, низводящий их по своему произволу вниз. ... Вначале непонятное притяжение было сродни тому влечению, что он испытывал к другим, таким же, как он. Потом оно видоизменилось. Стало властным, многократно превосходящим по силе тягу к похожим на него. Он помнил, как вонзают гарпун в плоть китов; то же самое происходило и с ним. Туда, под ребра, чуть выше солнечного сплетения, ему вонзили зазубренный гарпун, с которого было не соскользнуть. Его притягивал невидимый охотник.

Это не вызывало страха; напротив, крепла уверенность, что так и должно быть. Он чувствовал, что находится там, где находится, именно потому, что всегда знал: голос живёт здесь.  И наконец его за это постоянство приметили и позвали. Голос напоминал ему нечто, существовавшее ещё за той, предыдущей гранью; нечто, о чём он некогда знал. Даже было специальное слово. Или совокупность слов. Они равны были стуку капли, срывающейся с края скального уступа, разворачивающейся, утончающейся, тысячи раз меняющей свою форму, принимающей в себя все цвета и отражения сотен предметов и явлений, робко касающейся недвижимой поверхности, получающей позволение влиться в неё; капли, срастающейся с миллионами уже достигшими своей целей сородичами. Их прихотливая неуловимость была схожа с трепетом на ветру тончайших ворсинок чаячьего пуха – медленно разворачивающегося белого паруса на воздушном потоке. Они обозначали то же, что вкладывали в свой зов сотни таких, как он. Он не помнил значения и звучания этих слов, а если и наталкивался на них, то они не находили сцепления с его восприятием, обрушивались на землю. В нём не было чего-то, что подхватило бы их. Он напрягал  слух, силился проникнуть под их оболочку, но, казалось, что они созданы из другого материала, предназначены для другого употребления и должны впитываться в слушающего как-то иначе, не через уши, не через глаза, не через поры кожи. Эти слова состояли не только из звуков; к ним примешивалось нечто ещё. Сила.

Иногда его не трогала их неприступность, иногда же она повергала в недоумение, иногда раздражала и вызывала гнев. Он умел схватывать малейшие детали и ловил признаки того, что другие находили в них сердцевину. Она не давалась только таким, как он, и парящим над землей птицам.

Поскольку он давно не любил слова, даже понятные, то редко тосковал по ним. … После того как он перестал цепляться за них и оставил попытки раскусить скрывавшееся под скорлупой содержимое, он и обнаружил, что есть другой путь, которого он раньше не замечал. Голос, который бессловесно руководил им, был схож с голосом танцующих китов и поющих звёзд, но был могущественнее. Он вызывал внутри нечто, заставляющее кричать и падать. В нём была вся широта долин. Весь охват ночного купола неба. В нём было что-то, столь же далёкое от лежащих внизу селений и их обитателей, как и в гневных тенях, скользящих по рукавам сандюра.  Голос, который был слышен в натиске океана, в разлёте облаков. За ним следовали послушно косяки рыб, находившие путь через многие мили. Он знал, что этот голос другой породы, чем многое из видимого вокруг. И вместе с тем ему следует повиноваться.

Как ветру или льду.

 

И я иду вперёд, забывая обо всём, потому что так велит магнит в моей груди. Когда мои руки станут рукавами рек, когда моё тело сольётся с телом ворона, лежащего над облаками, мы станем с тобой единым. Я догоню убегающий горизонт. Он прячется где-то за гранью, занавешенной чередой серых хмурых облаков. Мне покорится вершина, которую я до сих пор не нашёл. Я твой.

Меня не испугают долины, не остановят разделяющие их потоки и горные цепи. Ты зовёшь меня, и я иду. Все расстояния – мои. Я вернул их себе. Они расстилаются под моими ногами, разделяют путь и покой на ровные отрезки. Ты ждёшь меня там, наверху; я знаю это, потому что если вглядеться в пятно снега, белеющее точкой на самом пике, волосы встают дыбом; потому что перед лицом гор я пригибаю голову и испытываю ужас. Ты живёшь в туманах и снегах. ...Ты – за моей спиной и впереди меня, ты накрываешь меня своим крылом, окружаешь меня звенящей тишиной. Все мои остановки – дань тебе.

 

 

 

 

 

 

Обсуждение

Используйте нормальные имена. Ваш комментарий будет опубликован после проверки.

Вы можете войти под своим логином или зарегистрироваться на сайте.

Авторизация  Facebook.

(обязательно)

⇑ Наверх
⇓ Вниз