Бьярти Дагур. Ночи Джареда Кина. (фрагмент)


Рубрика: Библиотека -> Прочее
Метки:

 

История первая. Отставка

Джаред Кин проснулся как от толчка.

Посмотрел на часы.

В двадцать минут двенадцатого он должен был прибыть в район доков. Сейчас на циферблате высвечивалось без десяти двенадцать. А он сладко дрых у себя дома. Это значило, что его напарник, Кевин, уже успел накрысятничать. Не из свинства. По дури. Наверняка задёргался, чего это Джареда нет, и бросился выспрашивать, что делать.

Кевин неплохой парень. Когда-нибудь из него выйдет толк. Когда-нибудь. Как только перестанет смотреть в рот начальству, раздувать из мухи слона и научится использовать мозги самостоятельно.

Джаред оттопырил полу пальто, принюхался. Он отрубился в кресле, прямо в пальто, и одежда пропиталась потом и характерным душком несвежего тела. Застоявшееся тепло, вчерашняя рубашка. Через десять минут станет позавчерашней. Этим он никого из тех, кто хоть чуть-чуть его знает, не удивит. Дезодорант ещё держится, а на  душ времени всё равно нет.

Он вышел из дома, огляделся, прежде чем сесть за руль. По привычке. Следы алкоголя в крови уже наверняка снизились до безопасного минимума, а патрульных в заштатном переулке возле его дома отродясь не водилось. И дорога к докам не пользовалась у них успехом.

Джаред как раз выехал на улицу, идущую параллельно набережной, когда зазвонил телефон.

Он ответил: высветился вызов от Марка.

— Уже еду, — вместо приветствия сказал он.

— Как раз не надо.

— Сегодня внеплановое Рождество что ли? Я почти на месте.

— Сказал же: не надо. Жду тебя в конторе.

С этими словами Марк отключился.

Джаред и так ехал неспешно, теперь же вообще сбросил скорость.

В офисе было суетно: кто-то приходил с рейдов, кто-то уходил. Хлопали двери. Тянуло сквозняком. Марк кивнул в сторону своего кабинета.

— Зайди.

— Планы меняются? — спросил Джаред, присаживаясь. — И куда нужно прогуляться вместо порта?

— Меняются. Ты не едешь.

— Окей, не еду.

— Ты опоздал на полчаса.

Джаред закатил глаза. Он подглядел этот мимический трюк сто лет назад в боевике и до сих пор считал шикарным.

— Не будь мудаком. Тебе не идёт.

— Ты подставил напарника

— Чушь! Ну-ка, ну-ка. Хочу послушать. Как я его подставил? Он заскучал на пирсе? Его продул холодный ветерок? Марк, ты сам знаешь, что Кевин тупо торчал возле доков, защищенный по самое не могу. Туда даже малолетние торчки не ходят.

— Он мог в это время быть на задании.

— Не мог. Без меня не мог. Если бы был — его проблемы. Всегда входят вдвоём, железное правило. А нам не назначали свидание минута в минуту. К чему гнать волну?

— Ты отстранён, Кин.

Джаред уставился на Марка.

— Э! Скажи, что ты сейчас шутишь.

— Я не шучу.

— Ты хочешь развернуть меня с дежурства только за то, что малыш Кевин лишние пять минут поморозил яйца?

— Прочисти уши. Я не разворачиваю тебя с дежурства, я отстраняю тебя от работы. До тех пор, пока не решу, что делать с тобой дальше.

— Я один из лучших твоих людей.

Марк тяжело водрузил локти на стол, переплёл пальцы.

— Ты был одним из лучших. Сейчас ты — тот, кто опаздывает, просыпает дежурства, кидает напарников, пропускает явные схроны, мажет при стрельбе, не может выдюжить гонку на два километра, хамит начальству, ёрничает с коллегами... Мне продолжать? Да за последние два года у меня накопилось столько поводов тебя отстранить, что надо удивляться моему терпению.

— О'кей, я понял, — Кин прищурился. — Ты решил поиграть в крутого босса. И надолго собираешься засадить меня на скамейку запасных?

— От тебя зависит, Кин. Только от тебя. Но если по-честному, то я бы посоветовал тебе задуматься о пенсии.

А вот этот поворот заставил Джареда удивиться по-настоящему. Марка трудно довести, и если его доводят, он вмажет по первое число, но такого Кин не ожидал.

— Да-да, я знаю, что тебе до неё еще семь лет, — вскинул руки Марк в упреждающем жесте, как если бы Кин собрался возражать, — Но… Давай начистоту. Физическая форма у тебя отвратная. Репутация катится к чертям. С коллегами ты не ладишь. Показатели — ниже, чем у новичков, разменявших первый год. Жить былой славой хорошо, но даже те, кто ослеплён рассказами о твоих подвигах, начинают просекать, что сейчас ты работаешь из рук вон плохо. Мне не жалуются на тебя каждый день только потому, что надоело жаловаться.

— Да ну? А кто вытащил Тони Лагрелло месяц назад?

— Вообще-то, Кевин. Да, вы оказались ближе всех, но если бы не твой напарник, Тони бы сейчас валялся в реанимации ожогового центра. На твоём месте я бы поминал этот случай как можно реже. Я смолчал, Кевин смолчал… По хорошему, тебя надо было уже тогда отстранить. Ты был пьян, ты полез по пожарной лестнице и застрял на середине, ты не позвонил и не позвал подмогу, как было нужно, ты не подстраховал Кева…

— Ты очень неубедительно строишь святошу.

— Ты не просто пьёшь. У тебя запои. Может, если ты выйдешь на пенсию, то перестанешь валить на стрессы и что-то наконец с этим сделаешь. Ляжешь в клинику, что ли. Иначе ты закончишь совсем плохо.

— Перестань! С каких пор ты запел как общество трезвости?

— Я сейчас говорю с тобой не как начальник, а как человек, который знает тебя двадцать лет. Ты уже не в том возрасте, когда можно изображать из себя ковбоя. В тридцать или тридцать пять оно прокатывает, но в сорок три это уже не больше, чем идиотизм. Подумай о том, что, кроме работы есть масса вещей. И не стоит на них класть с прибором. Не гробь себя

— Возьму на заметку, командир.

— Не юродствуй. И сдай мне удостоверение и оружие.

Джаред вытащил из кармана документы, положил перед Марком. Извлёк из кобуры «Хельсинг», протянул руку к столу, но в последний момент вскинул пистолет, и пули, одна за другой все девять, что были в магазине, продырявили потолок. Снаружи, за дверьми кабинета, заорали — «Эй, что за хрень?», «Какого чёрта?...» — и затопали.

Он бросил пистолет на стол, развернулся и вышел, оттеснив плечом вваливающихся в кабинет сослуживцев.

 

 

В тех случаях, когда Джаред был зол, он решал проблему двумя способами. Отрывался на работе. Шёл за выпивкой. Он терпеть не мог бары. В них надо общаться с барменом, следить, чтоб не прилип надравшийся и распустивший нюни посетитель. Из них нужно было потом тащиться домой. Кину гораздо больше по душе был минимаркет, расположенный в четырехстах метрах от его подъезда. Он работал круглосуточно, в нём всегда удавалось найти всё, что нужно для жизни, выбор алкоголя, на взгляд Кина, был более чем достаточный. Он не выделывался и всегда брал один и тот же сорт вина или один из двух любимых сортов пива. Изредка раскошеливался на что покрепче. Ему нравилось выходить из дверей магазина с бумажным коричневым пакетом в обнимку. Потом он переходил дорогу, поднимался по лестнице, отпирал дверь потемневшим от времени ключом, устраивался в протёртом кресле возле окна, бутылку ставил на треугольный столик — привет из шестидесятых — и неспешно наполнял стакан за стаканом. И не надо никуда тащиться. Этот ритуал Кин с удовольствием проделал вчера, собираясь отложить повтор до выходные, но Марк спутал ему карты.

Сегодня была смена Риты. Кин её уважал. Крупная, цветущая, в теле. И бесстрашная. Однажды собственноручно вытурила обдолбанных налётчиков, наставив на них ружьё.

— Никогда не могла понять, что ты находишь в этом дерьме, — безапелляционно заявила она, шваркая перед ним упаковку рисовых хлебцев.

Он облокотился на прилавок, подкупающе улыбнулся.

— Ты как всегда роскошна.

— Ладно бы ты пытался выжать из меня кредит. Но ты всегда платишь, так что можешь не рассыпаться в комплиментах.

— Может, я просто хочу зазвать тебя на свидание.

— Слишком долго тянул.

— Стоп-стоп, только не жалуйся на возраст! Ты всё так же неотразима.

— А кто сказал, что я о себе? Ты был классным мужиком, Джаред. На тебя бабы западали. Но сейчас, прости, ты просто отстой.

— Спасибо за комплимент, Рита. Ты как всегда очаровательна.

Прижатый к  груди пакет с покупками не давал взмахнуть рукой на прощание. Взамен Кин подарил Розе очередную обворожительную улыбку.

А ещё пакет отвлекал. Без оружия Кин чувствовал себя голым. И так же — от сознания того, что завтра у него нет никаких дел. И послезавтра. А дальше лучше не заглядывать.

 

Лифел Леисс поджидал его за углом. Прислонившись спиной к побуревшей кирпичной кладке. На нём были узкие дизайнерские джинсы и кожаный жилет на голое тело. Кожа отливала голубизной. В левом ухе поблескивал плотный ряд колечек, на левой брови серебрилось ещё одно.

— Чего тебе надо? — неприветливо буркнул Джаред.  Лифела он не любил.

Мало того, что не любил, так ещё и западло с ним встречаться. Если бы кто-то их засёк, Джаред не отделался бы отстранением.

Молодой вампир томно отлип от стены.

— У нас договорённость, Джаред.

— Какого хрена ты торчишь у всех на виду под моими окнами?

— Твои окна выходят на глухую стену. Большей уединённости и не представить. И тем больше у тебя поводов пригласить меня подняться.

— Хрена лысого тебе.

Этот разговор у них повторялся с небольшими вариациями каждый раз.

Лифел улыбнулся одними уголками губ. Скользко, как только вампиры умеют.

— Тебе стоило бы больше мне доверять.

— Не стоило бы и на столько, чтоб тут с тобой перетирать.

— У нас бал на той неделе.

— Поработать с тобой над движениями?

Лифел вежливо изобразил полуулыбочку, в знак того, что шуточка засчитана.

— Так, мирное развлечение. Не хотелось бы осложнений.

— Ничем не могу помочь. Не все у вас в фанатах.

— Мы сейчас ищем помещение… И хотели бы это сделать, взвесив все… доводы.

Джаред сделал непроницаемое лицо. Если только Лифел пронюхает, что его отстранили, разговор у них пойдёт совсем по-другому. А у него с собой нет оружия.

— Вообще-то я притомился… — он многозначительно усмехнулся, — после дежурства. В планах выспаться.

— Загляну завтра.

Пусть Лифел и не усмехался, а благожелательно улыбался, Кин перевёл дух только тогда, когда вампир скрылся за углом.

 

Джаред поднялся к себе. Убедившись, конечно, что вампир в самом деле свалил, а не крадётся за ним. Присел на тахту, застеленную ярким покрывалом. Она заворчала, словно спрашивая: «Ну и что дальше?..» Правильный вопрос. Если Лифел завтра не получит информации о расписании зачисток, то договор рухнет.

Не то чтобы такая практика была совсем из ряда вон. Потершись в охотниках года два-три, самые принципиальные уставали и выучивали простое правило: есть те, кого надо убивать, реально опасные, а есть — так себе. Не тронь — не завоняет. И иногда проще разминуться на узкой улицы, рыкнув друг на друга, а не транжирить силы. Лифел относился как раз к таким, относительно безобидным. Он с неохотой, но подчинялся правилам. Не вляпывался в мокруху, обходил по широкой дуге охотников. Когда-то давно, ещё лет пять назад, Кин заключил с ним нечто вроде соглашения. Ничего криминального — так, подсказать, куда в какие ночи лучше не соваться. Лифел взамен сдавал зарвавшихся и намекал на разные слухи, что бродили среди его сородичей. Не у Кина первого завёлся информатор. Хрен кто признается, конечно. Но спокойного ужина с семьёй после работы хочется всем. Обычно Кин подбрасывал ему самую общую сводку — где лучше отсидеться. Среди своих Лифел слыл вампиром осторожным, из тех, кто нарываться не любит.

Это не значило, что он упустит случай отыграться на разжалованном охотнике.

Бал — это такой эвфемизм. Когда-то кто-то из их верхушки посмотрел фильм Поланского. В девяносто девяти случаев из ста речь шла просто о том, чтобы собраться сворой и порешать неотложные дела. К танцам, как и другим видам искусств, почти все вампиры были равнодушны. Их интересы вертелись вокруг дележа территории, мелких склок, создания пар и произведения потомства. И охоты, конечно, — как способа обеспечить достаточно сил для участия во всём перечисленном. Если сравнивать, то больше всего они напоминали стаю гиен. Даже внешне. Злобно-трусливые повадки, нападения на слабых, исподтишка, ссутуленные плечи, проходочка бочком, хищные взгляды искоса, кружение за спиной в ожидании момента, бурная радость от чьего-то падения и грызни. Новички считали, что кровососы только и думают об охоте. На самом деле люди находились на периферии их сознания. Пожрать наскоро — и побыстрее вернуться к склокам.

Имя у Лифела было ненастоящее, вампирское.

Джаред встал и пошёл делать себе ужин. Он умел готовить яичницу с беконом, яичницу с картошкой, яичницу с рыбой, яичницу с сосисками, яичницу с китайской лапшой. Ему не надоедало; он её любил. На каждый такой ужин уходило по восемь яиц. По его подсчётам, в них содержалось достаточно белка, а выходило проще и дешевле, чем мясо. Для готовки мяса требовалось значительно больше времени. Если припрёт, мясо всегда можно заказать в забегаловке на соседней улице.

В его квартире было совсем не так, как можно было предположить. Не уныло. Как-то к нему зашёл Марк и присвистнул. Он наверняка ожидал, что у Джареда голые стены и зассанный матрас на полу. Но это было не так. На стенах развешаны постеры — природа, водоплавающие птицы. Казарки. Серый гусь. Камыши и предзакатное озеро. Джаред считал, что глаз должен на чём-то отдыхать. Он не был фанатом птиц, но они казались ему безобидными. Не такими, как лошади, которые умны, но их копыт стоит опасаться. С птицами всё иначе. Он смотрел фильм Хичкока, но не впечатлился. Птицы это птицы. Широкая низкая тахта была застелена ярким этническим покрывалом. А на белом глянцевом минималистичном стеллаже с разнокалиберными ячейками стояли фотоальбомы. Тяжелые, крупноформатные, объёмные, густо благоухающие дорогой типографской краской.. Виды городов, лучшие пейзажи, «Сто мест, которые надо посетить» и так далее. Дисков не было. Ему не нравилась музыка вообще. Она только мешает — лишний шум, сбивает с толку… Джаред предпочитал тишину. В тишине хорошо думать.

Вопреки мнению многих, размышлять ему нравилось.

Большинство фотоальбомов ему подарили. Сам бы он не ухитрился спустить столько на книжки. Владелец книжного магазина попался как-то в лапы трём тварям. Двое держали его, третий сцапал его внучку. Кин не строил иллюзий — угрохать можно только одного за раз. Поэтому он снял метким выстрелом того, который намеревался получить в добычу девочку. Её дедушка не стал обижаться, что на нём самом Джаред тем самым фактически поставил крест. К счастью, двое других слишком пеклись о своей шкуре. Трусливо свалили. А дедуля с тех пор благодарил Джареда как мог. Как мог владелец книжного магазина. Потребовалось несколько месяцев, прежде чем книготорговец разгадал тайну Кина — дислексию. Письменные строчки скакали перед его глазами как норовистые мустанги. Их можно было укротить, но требовалось немало сил, чтобы из каши значков собрать фразы. Отмучившись в школе, Кин больше не хотел ничего общего иметь с книгами. Но и обижать книготорговца не хотелось. Чуткий книжник каким-то образом угадал, в чём причина. И вот уже много лет регулярно вручал ему красивейший пакет с дорогим альбомом. Джаред смущался, отнекивался, но нутром понимал — не тот случай, чтоб отказываться. Редко когда человек не забывает о том, что ему спасли жизнь. Поучаствовали в пополнении коллекции и сослуживцы. Прошлый напарник Кина, увидев его библиотеку, тоже стал притаскивать иногда подарки. «Ну, ты же их собираешь». На сорокалетие и другие ребята прознали про стеллаж. Кин никому бы не признался, но в прошлом году он впервые сам зашёл в магазин и вышел из него воровато озирающимся. С первым собственноручно выбранным экземпляром под мышкой. Выбирал целый час. Оказалось увлекательно.

Если не считать стеллажа, постеров и покрывала, в квартире было аскетично. Лишнее Кин сразу выносил на задний двор, в мусорный бак. Терпеть не мог лишних вещей. Если бы ему пришлось переезжать, то его имущество, не считая книг, уместилось бы в пару коробок. Портативный телевизор. Две кружки. Три тарелки. Две кастрюли. Одна сковорода. Набор хороших ножей. Три полотенца. Две смены постельного белья. Два-три порножурнала, которые регулярно заменялись на новые. Худосочный торшер в стиле 60-70-х. В ванной — флакон шампуня, зубная щетка, крем для бритья, одноразовые дешёвые станки. В шкафу — конверт с полутора десятками фотографий, пара вырезок, паспорт, медаль, хороший, но редко используемый фотоаппарат. Один костюм — на случай какой-нибудь официальной оказии или похорон. Для последнего годится хуже, потому что был кофейно-песочного цвета. Помятые шерстяные брюки, которые он носил зимой. Неопределённого цвета плотные брюки, которые не попадали в шкаф, потому что почти всегда были на Кине или валялись возле кровати. Шерстяной свитер пятнадцатилетнего возраста, никак не желавший снашиваться. И неряшливый ком из маек, футболок, трусов, рубашек. Однажды к Джареду в его отсутствие вломились грабители. Судя по нетронутости обстановки, они были так морально травмированы вопиющим отсутствием чего-либо пригодного для кражи, что удалились, ничего не перевернув. Даже аккуратно прикрыли за собой дверь. Об отсутствии имущества квартира кричала в полный голос. Джареду казалось, что это порядок. Единственным исключением были пустые бутылки и дырявые носки. Неизбежный элемент холостяцкого быта.

Кто-то, может, и строил из себя супермена. Но не Кин. Он не торопился избавляться от простого человеческого страха, и всегда проверял, хорошо ли заперты двери. В том чтобы бояться, он не видел ничего зазорного. А вот оголтелое бесстрашие  расценивал как глупость. Войти в дом вампир не мог. Пристрелить же с порога — запросто. Поэтому в двери бдительно щурился глазок, а сама дверь была бронированная. Байки, будто вампиры всегда нападают, полагаясь на собственные силы, — ничто иное, как трёп. Трусливые даже больше чем люди, они с большой охотой облегчали себе задачу пистолетами, кастетами и ножами. Кин хорошо помнил дело Мирвела — шайка из трёх нервозных юнцов, которые выманивали жертв на порог, убивали, а потом слизывали кровь, стекающую на ступени. Если им везло, то тело падало не вглубь квартиры, а на лестницу. Полиция тогда встала на уши от такого бесстыдства. Ну хорошо, не вся полиция. Их подразделение.

Отдел статистики и аналитики преступлений был обязан своим скучным названием какому-то шутнику. Когда в полицейском ведомстве решили открыть отдел по борьбе с преступлениями иного порядка, чем привычная мокруха, его задвинули в разных табелях и штатных расписаниях между самыми унылыми отделами. Внутренние расследования, бытовое насилие, налоговые преступления. И выселили в отдельное крыло, фактически, в отдельное здание, чтобы никто не узрел, какая анархия там на самом деле царила. В глазах остальных полицейских его сотрудники были канцелярскими крысами. Так и задумывалось. Ему надлежало  производить впечатление безопасного местечка, куда сплавляют толковых дамочек после того, как они обзавелись выводком детишек, или раздобревших детективов, у которых полно добросовестности, а вот живот перевешивает мозги. В теории предполагалось заполнить его лучшими оперативниками, людьми из отдела спецопераций… В реальности он быстро стал вотчиной ссыльных. Те, кто попался под каток внутренних расследований, подмочил репутацию. Потом кадры почистили и стали набирать с нуля. Молодых, не слишком одарённых новичков, которые сами не знали, зачем подались в полицию. Зато быстро бегали и метко стреляли.

Случилось всё это после события, которое нигде не освещалось, и даже власти узнали о нем только спустя какое-то время. Критический прирост обращенных. До того момента обращения удавались — одно из пяти. А тут — настоящий демографический всплеск. Пять из пяти. Потом аномалия пошла на спад, но за несколько лет численность вампиров увеличилась настолько, что не заметить мог только слепой. Это если про власти говорить. Обычное население, как всегда, замечало только то, что положено замечать.

В обиходе демографическое чудо называли «Потоком». 

Кин пришел в отдел как раз таким зелёным юнцом. Двадцать с лишним лет назад. За плечами у него было никудышное образование, парочка дебошей и смутные представления, чего же он хочет от жизни.

Он и сейчас считал, что удобно устроился.

 

 

Обсуждение

Используйте нормальные имена. Ваш комментарий будет опубликован после проверки.

Вы можете войти под своим логином или зарегистрироваться на сайте.

Авторизация  Facebook.

(обязательно)

⇑ Наверх
⇓ Вниз