Isabeau de Boitette. Венок сонетов; Dance Macabre


Рубрика: Библиотека -> Поэзия
Метки:

Венок сонетов. Dance Macabre

Автор: M-lle Isabeau de Boitette

Сайт автора

Краткая аннотация: венок сонетов есть произведение единое и неделимое

-

Ночь проходит, туманное утро

Топит медленно мартовский лёд,

Словно плакальщица над урной

Бесконечные слезы льёт.

Март 2010.

-

I.

Покой. Часы застыли в тишине

Унылой мрачной надмогильной стелой.

У зеркала забытое кашне

Синеет шёлком. Каменные стены

Хранят от шума бренной суеты

Остывший прах, что был когда-то телом,

Наполненным душою, и мечты

Витали в мире. Но покрыта белым,

Как лунным снегом, пройденная жизнь.

Стикс переплыт, испиты воды Леты,

Душа снежинкой на ветру кружит,

Забыв людские козни и наветы.

А тело здесь – на бархате лежит,

Эмаль часов мерцает лунным светом.

-

II.

Эмаль часов мерцает лунным светом.

Закончились мытарства на земле.

Король и нищий, рыцари, поэты

Отмечены печатью на челе –

Печатью Смерти, жизненных итогов,

Грехов, безумств, побед и благих дел.

Душа и плоть расстались на пороге

Иных миров – у каждой свой удел.

Вновь возродится благодарным хлебом

Растенье в захороненном пшене

Под жаркими лучами солнца-Феба.

Но там, на дне, в подземной глубине

Не озаряют мрак осколки неба.

Дробится эхо в мутной вышине.

-

III.

Дробится эхо в мутной вышине,

Зенит отображается в Надире.

Лиловых туч дырявая шинель

Напоминает царскую порфиру.

Грохочет битва: сабли, пушки, смерть,

Копыта лошадей взрыхляют землю.

Потоки крови обагряют твердь,

Отцы погибли и рыдают семьи.

О, сколько ликов у Нее одной!

И ни один из них не даст ответа –

Будь то снаряды или меч стальной,

Удары молний в душный полдень лета.

Итог один – вот гроб и аналой,

Раскрыта книга Нового Завета.

-

IV.

Раскрыта книга Нового Завета,

Рыдает воск во пламени свечи.

Благоухают душные букеты

Лилей и роз в темнеющей ночи.

Они распространяют запах тленья,

Чернеют ленты траурных венков.

Цветы встречают день и час рожденья

И провожают жизнь во тьму веков.

Лилеи лепестки холодным бликом

Напоминают мертвенную сталь.

Глядит луна невозмутимым ликом

Посмертной маски, тусклая вуаль

Закрыла небо, слышно птичьи клики.

Чернеет крышка – сломанный рояль.

-

V.

Чернеет крышка – сломанный рояль

Сыграл в ночи последние аккорды,

Пронзающие душу, словно сталь.

Явилась Дама, огляделась гордо,

Остановила время на часах,

Исчезла тенью в дымке предрассветной,

Оставив в зеркалах безумный страх,

В букете запах скорби неприметный.

Так вышла на подлунные поля

С заточенным серпом седая Жница,

И Всадник вздыбил бледного коня.

Мир потускнел, умолкли в гнёздах птицы.

Остался прах от жаркого огня,

Где стол был яств – там высится гробница.

-

VI.

Где стол был яств – там высится гробница.

Хозяйки – меланхолия и скорбь

Стирают радость на поблекших лицах,

Спускается туман белесый с гор,

Плащом скрывая старое кладбище,

Замшелые кресты, гранитный склеп.

Меж обелисков хмурый ветер ищет

Давно остывший под луною след.

Вдали белеет тонкий мрачный профиль –

То гений, охраняющий печаль

Могильных плит, и эпитафий строфы

Высвечивают жизни магистраль –

Черта меж дат, портрет оттенка кофе…

Промчалась жизнь, как яростный февраль.

-

VII.

Промчалась жизнь, как яростный февраль

Задул в потёмках тусклый отсвет лампы,

И прочь умчался в сумрачную даль.

Хранятся в сердце тусклые эстампы

Прошедших дней, имен и сотен лиц.

Мгновенья обращаются в столетья.

Священник, дама, нищий пали ниц

Пред Всадником – герольдом лихолетья

В плаще истлевшем, конь его – скелет,

За ним плетется бесов вереница,

В руках блеснул предательский стилет,

Пылают в небе алые зарницы.

Седой Харон исчислил меру лет,

Из книги вырвал чистые страницы.

-

VIII.

Из книги вырвал чистые страницы

Неумолимый бдительный Сатурн.

Покойного везут на колеснице,

Под тихий плач развеян прах из урн.

Скелеты пляшут, бьются в поединке,

Безумие страстей – водоворот

Смертельной схватки. Блеклые травинки

Завяли у кладбищенских ворот.

Сова простерла крылья над могилой,

Приютом горделивого глупца.

Он рай обрёл иль в вечном мраке сгинул?

Какого удостоился венца?

Доска и крест под ливнями прогнили –

Там не написаны деянья мертвеца.

-

IX.

Там не написаны деянья мертвеца –

Затёрло Время эпитафий строки,

Черты когда-то милого лица.

Лишь на камнях трава сплетает кроки,

Рожденные в сиянии луны;

Среди огней туманного болота

Послышался далекий плач струны,

Так ветер убаюкивал кого-то

Под пледом из земли и старых плит –

За право жизни горькая расплата.

С небес взирает бледная Лилит,

Взошедшая на трон в лучах заката.

Под шепот нескончаемых молитв

Дошел дневник до пограничной даты.

-

Х.

Дошел дневник до пограничной даты,

Под каблуком сорвалось Время вниз.

Сверкнули в темноте глаза Гекаты –

Испуганная кошка на карниз

Запрыгнула, ища приют от ветра,

Метели разгулявшейся в ночи,

Ревущей диким, разъяренным вепрем,

Как демон из неведомых пучин.

В смертельной пляске рушатся пространства,

В ладонях тает Время, и пыльца

Сгоревших звезд кружит в потоке танца.

На небе загорелись три кольца

Тревожным знаком мук загробных странствий.

На лицах траур – дрогнули сердца.

-

XI.

На лицах траур – дрогнули сердца.

По небу мчатся темной эскадрильей

Плеяды туч. В созвездие Тельца

Стремится Солнце. Ангельские крылья

Простерлись до надмирной вышины.

Душа плывет в таинственном эфире,

Вкушая переливы тишины.

Сияющий алмазом и сапфиром,

Струится с неба дивный звездный свет,

Наполненный пьянящим ароматом.

Преодолев теченье многих лет

Рождается душа, как чистый атом

В мелодии божественных планет,

Под звоны погребального набата.

-

XII.

Под звоны погребального набата

Стекают листья мертвым янтарем

В последних красках тусклого заката

Клубится ладан перед алтарем

В старинном храме – каменные своды

Столетьями хранят мольбы живых,

Стенания, возвышенные оды,

И мерный шаг усталых часовых,

На страже пустоты соборной ночи –

Как два древнеегипетских жреца.

Под куполом звенит молитва «Отче…»

Гул голосов доносится с крыльца.

Лампады спят, темнеют Девы очи,

Испита чаша жизни до конца.

-

XIII.

Испита чаша жизни до конца –

Лучей поток, хрустальные глубины

И горний мир – обители Творца,

Межзвездные мосты сгибают спины.

Душа свободна, сбросив пелену

Обмана плоти, ложных ощущений –

Она была заложницей в плену

Круговорота перевоплощений.

Жива еще Волшебница Шалотт,

Играет арфа, плещется соната.

Галопом мчит к Джиневре Ланцелот,

В ее златые царские палаты.

Но опустел угрюмый Камелот –

Приходит время хмурого Таната.

-

XIV.

Приходит время хмурого Таната.

Огонь угас. Чуть теплится фитиль.

Пронесся шквал, разорваны канаты,

Разбилось судно. Полночь. Мертвый штиль.

Лишь Стикс играет черными волнами,

Застыл в камнях шакалоглавый бес.

На сумрачных полях мелькают снами

Усопших тени. Пламенных небес

Им не узреть. Лишь мрак и асфодели

Рассыпаны вдоль Леты, в глубине

Озер из слез, на шелковой постели,

Спокойствие и холод. В пелене

Покинуло свой круг блужданий тело.

Покой. Часы застыли в тишине.

-

XV. Магистрал.

Покой. Часы застыли в тишине,

Эмаль часов мерцает лунным светом.

Дробится эхо в мутной вышине.

Раскрыта книга Нового Завета.

Чернеет крышка – сломанный рояль.

Где стол был яств – там высится гробница.

Промчалась жизнь, как яростный февраль

Из книги вырвал чистые страницы –

Там не написаны деянья мертвеца.

Дневник дошел до пограничной даты.

На лицах траур. Дрогнули сердца.

Под звоны погребального набата

Испита чаша жизни до конца –

Приходит время хмурого Таната.

-

Ноябрь 2010 – июль 2011 гг.

-

На главную страницу конкурса

-

Обсуждение

Используйте нормальные имена. Ваш комментарий будет опубликован после проверки.

Вы можете войти под своим логином или зарегистрироваться на сайте.

Авторизация  Facebook.

(обязательно)

⇑ Наверх
⇓ Вниз