Химера (фрагмент). enigma_net


Рубрика: Библиотека -> Прочее
Метки:

 

Пролог

Ночная тьма отступила, загоняя вглубь леса свои порождения. С востока небо затянуло хмурыми тучами, отсрочивая рассвет, но первые лучи солнца пробивались через плотную массу, принося с собой свет и надежду.

Уставшие лошади, вяло перебирая копытами, шли гуськом по узкой тропинке меж колючих кустов. Седоки, измотанные долгой дорогой, молчали, кутались в темные плащи. Плотная ткань спасала от утренней сырости и порывов холодного ветра. Скрывала оружие, которого было в избытке у шестерых мужчин, появившихся холодным утром на опушке Миркского леса.

Дорога сделалась шире. Один из наездников приблизился к возглавлявшему шеренгу. Бросил несколько отрывистых слов низким голосом. Вожак кивнул, махнув рукой направо. От группы отделились двое и рысью отправились в сторону деревенского частокола. Оставшиеся четверо мужчин неспешно и молчаливо повернули в противоположную сторону. Путь их лежал к холму за деревней, где расположился на зимнюю стоянку отряд ловчих.

Со стороны деревни послышался шум, заставивший путников остановиться и обернуться. Толстые ворота частокола распахнулись, выпуская на деревянный мост толпу крестьян, с криками и улюлюканьем гнавших перед собой человека в лохмотьях.

Гонимый упал поперек дороги, едва пересек бревенчатый мост через ров вокруг деревни.

Двое отделившихся всадников притормозили, один спешился. Остановились и крестьяне, увидев хмурых мужчин в темной одежде. Упавший под ноги лошадям кричал, обращаясь к всадникам и взывая о милости. Ветер донес до отряда лишь несколько слов. С холма было заметно, как всадник откинул полу плаща в сторону, демонстрируя оружие, пока его напарник, склонившись к отверженному, что-то говорил.

Заговорил и второй, обращаясь к толпе крестьян. Предводитель отряда узнал бы его голос из тысячи. Низкий, чуть хрипловатый, властный. Этот голос подавлял попытки бунта, сохранял дисциплину, воодушевлял перед боем. Усмехнувшись, вожак подумал о том, как похож этот голос на его собственный, и как по-разному распорядились они с братом этим даром.

Между тем рассвет вступил в свои права, озолотив верхушки деревьев, одевших осенние наряды. Багровые листья клена лоснились от утренней росы. Лиственницы печально роняли пожелтевшие иглы, усыпая тропинку на холм позолотой. Кони переступали с ноги на ногу, фыркали, побуждая путников добраться быстрее до места стоянки. Четверка всадников молча наблюдала за драмой одной жизни, развернувшейся у подножия холма.

— Ледайн, вмешаемся? — негромко спросил один из всадников у вожака.

— Ни к чему, — тот покачал головой.

Крестьяне возмущенно закричали, когда спешившийся всадник помог подняться упавшему. Придерживая человека за руки — похоже, это был молодой мужчина, — он сделал шаг к лошади. По толпе деревенских жителей прошла рябь негодования, будто в спокойный омут бросили камень. Люди жаждали расправы над тем, кого винили во всех несчастьях, обрушившихся на них. Ледайн не знал деталей, но такие истории часто повторялись и заканчивались всегда одинаково. Бежавший от смерти человек фактически был мёртв с момента обвинения. Пара ловчих, по совпадению оказавшаяся у ворот деревни, ничем ему не поможет.

— Уходим, — коротко бросил Ледайн.

Он уже знал, чем закончится жизнь деревенского изгоя. Брат подарит ему быструю смерть.

Оборванный крик и одновременно ахнувшая толпа крестьян спугнули стаю крупных серых птиц, встречавших утро в кронах деревьев.

Один из всадников подстрелил птичку и без должной радости от предстоящего плотного завтрака притормозил, намереваясь разыскать тушку. Остальные быстро скрылись в роще молодых лип, росших на холме.

1

Туман стелился по земле, скрывая пожухлую осеннюю траву. Собирался в низинах густой плотной массой. Казалось, он был живым существом, медленно, не спеша подкрадывающимся к добыче хищником. Он окутал реку, скрыв ее от глаз ловчих, что привели лошадей не водопой. Поселился на лесных тропинках, заставляя людей и животных спотыкаться по пути вверх. Белые, не замаранные осенней грязью клубы незаметно, и будто бы нехотя, подбирались к частоколу, охватившему лагерь на возвышенности.

— Странный туман, — ловчий сплюнул в сторону, подхватив под уздцы двух темных кобыл, беспокойно поводивших ушами. — Неестественный.

— С чего так решил? — с усмешкой поинтересовался его напарник, мужик в летах по прозвищу Седой.

Наполнив последнюю флягу проточной водой, ловчий погрузил ношу на свою кобылу. Поднялся отряхнувшись.

— Туман в низинах собирается, а этот на холм ползет. Да и пришел из леса.

Седой хохотнул, хлопнул ловчего по плечу, так что тот кашлянул.

— Суеверный ты слишком, засиделся в лагере. Надо тебя с Гестуром на вылазку снарядить. Идем.

Молодой ловчий обернулся на реку в последний раз. Воды ее скрылись за белой пеленой и перешептывались с боязливыми листьями осин о чем-то загадочном. Лошадь нетерпеливо дернула головой, выводя ловчего из задумчивости. Встряхнулся, прогоняя навязанное ощущение, и поспешил вслед за напарником.

 

В лагере царило легкое оживление. Вернулся отряд ловчих, прошлым утром ушедших в город Мирку, в десяти лигах1 от стоянки.

Первоначально Ледайн предполагал остаться в самой Мирке. Но градоправитель отнесся к этому предложению настороженно. Не желая ссориться с отрядами ловчих, объединившимися перед зимой, он предложил взамен удобный холм неподалеку от принадлежавшей ему крупной деревни, имевшей прозвание «Сизая».

Деревенский староста, мужик с хитрым прищуром, быстро смекнул, что с ловчих можно получить выгоду. Проявил внимание, без суеверного ужаса отнесся к большой группе мужчин при оружии. Предложил кров, постель и пропитание. Снарядил плотников — помочь с возведением лагерных укреплений, отыскал дряхлого мужичка-баньщика. Собрал гулящих деревенских девок, отправив греть постели ловчих, устроившихся походным лагерем на берегу реки.

Гестура и Ледайна, выделявшихся среди прочих, распознал как предводителей, принял у себя, пока возводилась зимняя стоянка.

Гестур со свойственным ему, балагуру, задором быстро забрался под подол к дочери старосты. И обрюхатил бы оною, не вмешайся старший брат, молчаливый, но улыбчивый Ледайн. Странно доброжелательный и теплый, для человека выбравшего своей судьбой охоту на нечисть.

Кареглазый, смуглый, негромким голосом привлекавший к своим речам внимание ловчий заинтересовал не одну девицу на деревне, но от навязанных ласк отказывался, получив репутацию затворника. Шептались даже, что на сердце у него одна единственная женщина, бывшая когда-то ловчей. Погибшая в бою с волкодлаками в Зеленых топях, что на востоке от Мирки. Ледайн тихо посмеивался в усы, не отрицая и не подтверждая сельскую байку.

Молва о стоянке быстро докатилась до окрестных поселений. Притихли лесные грабители, кидавшиеся на одиноких путников не хуже ночных упырей. Иные и вовсе постучались в ворота деревни — просились в отряд, желая избежать наказаний за содеянное. Некоторых ловчие принимали, кого-то со смехом гнали взашей, привнося в скучную жизнь деревни своеобразные развлечения.

Совместными усилиями лагерь возвели меньше чем за месяц. До начала дождливой поры промозглого месяца меркеса. В уплату за помощь староста попросил лошадей из табуна ловчих и смерти упырицы, терзавшей деревню несколько месяцев.

 

Левее тропинки к воротам лагерного частокола рос кустарник яхти. Его гибкие ветви гнулись пот тяжестью крупных алых ягод. Сладкие, сочные, они частенько становились соблазном для тех, кто хотел сбросить напряжение от похода и сдобрить сны яркими красками; вызывали лёгкое несварение в разумных дозах, в неразумных же — диарею, а то и мучительную смерть. В корнях запутались тонкие полоски тумана, призраки ночных опасностей леса, одинокие, потерянные, таящие под мелкой моросью дождя. Возле кустов, небрежно сплевывая на землю и подергивая ногами словно недовольный конь, справлял малую нужду дозорный ловчий. Вполголоса ругая сырую влажность ночи, туман и порождения тьмы.

Она появилась из тумана, неслышно ступая по влажной пожухлой траве, за день напитавшейся дождем. Белая плотная масса хватала ее за щиколотки, словно стремилась удержать. Тонкие белые полосы осыпались ночной росой, оставаясь незамеченными путницей. Нехотя отступали в гущу клубов, нашедших приют в низинах меж деревьев пролеска.

Она шла не таясь, кутаясь в тонкую куртку с чужого плеча, маленькими ладонями сжимая на груди порванный ворот. Легко перешагнув бурую лужу у ворот, проскользнула мимо дозорного, смутным отблеском тени костра. Однако ловчий, не единожды метким выстрелом вышибавший глаз летуньям, спохватился. Оторвался от своего занятия, едва заправив исподнюю рубаху в штаны и перехватил арбалет, висевший за спиной. Скользящей походкой, почти сливаясь с густыми осенними сумерками, он приблизился к костру. Ухватил факел, посветил вокруг. Маленькие следы на земле наполнялись влагой, превращаясь в лужицы. Поблескивали укоризной в свете роняющего искры факела. Ловчий зло сплюнул в сторону и обернулся на узкую щель в лагерных воротах. Никого. Пятясь он подошел ближе и, широко распахнув створку, осмотрел площадку перед конюшней. На мгновение ему показалось, что за углом бани мелькнул край светлой одежды. В душе, будто круги по воде расходились волны сомнения.

Мужчина , привыкший доверять инстинктам прислушался к себе. Тонкая струна, вибрирующая при опасности молчала. Лишь слабым отголоском напоминая о себе.

Еще раз оглядев низину, ловчий затушил костер и затворил ворота, тихонько стукнувшиеся друг о друга деревянными створками. Спокойнее нести дозор по эту сторону частокола. А яхти … пес с ним. Утром перекусит.

 

***

Скрипнула створка и сразу за нею половица под легким шагом. Почти неслышно, но острый слух Ледайна уловил. Впрочем, ловчий не обратил бы внимания — кто не захочет попариться в банный день? — но легкое прикосновение сквознячка принесло не свежесть, а ощущение предчувствия. За дверью в предбанник стало так тихо, что на миг ловчему показалась неживой тишина, притаившаяся там в темной душной сырости. Свечи берегли, не так много их было что в пустую освещать предбанник.

Дверь растворилась бесшумно, словно та тишина, что была за нею, ее и распахнула. На пороге белой тенью, обитою бледными прядями волос, стояла девчонка. тонкой веточкой раскачиваясь на неощутимом ветру, будто бы дувшем специально для нее.

В парилке на миг стало тихо. Своим появлением девица приглушила звуки, словно окутав невидимой пеленой тревожной прохлады и молчания.

Из угла возле оконца, затянутого бычьим пузырем, хохотнул Филин. Громко так, по-мужски, разорвав внезапную тишину глумливой репликой:

— Видать у старосты годных дочек совсем не осталось, — и засмеялся громко.

Ледайн слышал в этом смехе многое: и растерянность бывалого ловчего, не раз лицом к лицу сталкивавшегося с летуньями да упырями, и просьбу поддержать его, и напряжение, повисшее во влажном воздухе парилки.

Смех подхватили несколько ловчих, Гестур лишь хмыкнул, Ледайн и вовсе улыбнулся краем губ.

— Заходи, коль пришла, — поманил девченку, стоящую на пороге.

Та стянула мокрую куртку глядя в пол, легко выскользнула из раз ношеной обуви. Стояла не дрожа, хотя чувствовался в ней страх, который испытывает девица перед мужчиной. Боязнь неизвестности .

Потянула завязке платья под смешок Гестура, пальцы плохо слушались, запнулась. Через мгновение ее зябкие ладошки накрыли теплые мужские руки. Вскинула взгляд и будто утонула в странной волне доброты. Непривычно, робко улыбнулась.

— Не сейчас девица, — мягкий голос Ледайна прозвучал в напряженной тишине избы. — Позже, — он ловко завязал тесемку. — Как твое имя?

— Виса.

 

***

Если смотреть на Вису долго, начинает казаться, что она делается прозрачной и переменчивой, будто рябит в глаза от напряжения, от долгого всматривания в даль. Всматриваться в Вису не хочется: за белесыми радужками глаз прячется нечто, что смотрит на тебя в ответ. Глядит в саму душу, подмечая сокровенное, сокрытое, затаенное. Раскрывает сундучок с твоими тайнами. Виса же при этом безмятежно невинна, будто девчонка, еще вчера бегавшая простоволосой да босою, с деревенскими ребятишками подрослями. Она и не видит ничего, не замечает что душу вытягивает своими глазам цвета тумана. Пришедшего с реки вместе с нею.

Ледайна туман не беспокоил, нутром чуял — не беда, что белая дымка скрывает кусты яхти от любителей покуролесить на ночном дежурстве. На фоне сереющего неба и монотонно моросящего дождя туман этот редел и истончался, таял как последний весенний снег. Делался бледным.

Больше беспокоило ловчего то, что вместе с туманом делалась бледной и Виса, хотя и без того напоминала собою селем бесплотный. Тонкая в кости, хрупкая что былинка, Виса мокла под дождем за частоколом. Шагах в сорока, раскачиваясь на ветру словно чахлое деревце, она срезала тонкие ветки ивы и собирала их с холщовую торбу.

Ледайн пытался внимательно наблюдать за девицей, но нелегко ему становилось. Вису невозможно было воспринимать целиком. Взгляд невольно убегал в сторону, и, усилием воли возвращая его к девушке, Ледайн улавливал лишь детали образа, но не ее всю. Почему-то веяло холодно от белых рук с длинными пальцами, и случайный взгляд мутных глаз заставлял хмуриться. Тугая коса волос, свитая в узел на затылке чудилась свернувшейся змей, а узкая спина пугала своей одинокой беззащитностью. Виса была все соткана из разных кусочков бытия и мелькала как картинка в калейдоскопе, который он видел однажды в одном из городов востока. Переменчивая.

— Сколько тебе лет?

Она обернулась будто перетекла из одной формы в другую.

— Семнадцать.

Взгляд поймала, и Ледайну стало сухо в горле. Душу из него потянули по нитке, разматывая клубок. Нахмурился, прогоняя морок качнул головой.

Виса вздрогнула и опустила взгляд. Увидел как напряглись ее плечи. Ссутулившись, она стала еще меньше чем была до этого.

— Боишься меня? — спросил больше для нарушения тишины

— Нет, — ответила ровно, срезала ветку и незаметным движением скрыла в торбе. — Ты смотришь сурово, но не судишь.

Понял — действительно не боится.

— Что ж глаза опустила?

Сжала губы в тонкую полоску, на миг став совсем чужеродной. Потом подняла подбородок, глянула у его в глаза снова. Ледайн ждал колкого, сверлящего ощущения в груди, но нет. Просто взгляд. быть может чуть пытливый и проницательный, однако самый обычный. Усмехнулся ей в ответ. Смелость была в девице, иначе не рискнула бы прийти. Но привыкла таиться да прятаться

 



1    Лига — 5 км.

Обсуждение

Используйте нормальные имена. Ваш комментарий будет опубликован после проверки.

Вы можете войти под своим логином или зарегистрироваться на сайте.

Авторизация  Facebook.

(обязательно)

⇑ Наверх
⇓ Вниз