Роман «Во тьме». Часть I. Евгений Кусков.


Рубрика: Библиотека -> Романы

Неподалёку от города Гринсборо в штате Орегон словно из ниоткуда появляется одинокий дом. Кажущийся заброшенным, он на самом деле является дверью в мир, где обитают вампирши, которые в качестве своих жертв используют исключительно женщин. Проезжавшая мимо Элизабет Райдер становится их очередной добычей, но ей удаётся спастись. За помощью она обращается к Марку Сандерсу - молодому человеку, с которым познакомилась накануне. Однако очень скоро жажда крови просыпается в ней, а к Марку как раз приезжает его сестра.

Во тьме

«— Я человек парадоксальный — я преклоняюсь перед красотой и нежностью женщин и готов на всё ради них, но в своих рассказах всегда их истязаю. Не сам, конечно, а посредством той или иной злой силы. Только не подумай, будто я мечтаю о чём-то подобном в реальности. На деле я презираю насилие в любых его проявлениях и свято верю, что только добро и любовь способны создать и развить Личность».

Джек Тейлор, «Тьма»

Белый универсал «Шевроле Каприс Классик» прокладывал себе путь по не слишком оживлённому шоссе в дебрях штата Орегон. Марк Сандерс чувствовал, что безнадёжно засыпает, и ничего не мог с этим поделать — сказался напряжённый день, большая часть которого прошла за рулём. Вот во что вылилось желание поскорее добраться до дома из Монтаны, куда он ездил в отпуск. Кто бы мог подумать, что по прошествии недели его вдруг потянет обратно? Да ещё как потянет!
Сандерс уже давно настроил MP3-проигрыватель на почти предельную громкость, однако это совершенно не помогало сбросить оковы сна. Наоборот — приятный, хотя и оглушительный сейчас голос Сандры, исполняющей «Midnight Man», успокаивал, и даже заводная мелодия воспринималась чуть ли не как колыбельная. Марк почти безостановочно тёр глаза, пытался сконцентрироваться на дороге и собственных мыслях, которые были совершенно хаотичны и бессвязны.
Неожиданно автомобиль немного наклонился на правый бок; шины с той же стороны сердито зашуршали на неровном покрытии. Сандерс тотчас встрепенулся, понял, что съехал с дороги. Быстро вернув «Шеви» на «путь истинный», он помотал головой, которая вроде бы прояснилась.
Однако не прошло и минуты, как глаза снова начали слипаться.
— Ну всё, довольно! — сам себе сказал молодой человек.
И, как на счастье, впереди, сразу за довольно крутым поворотом, показался съезд на какую-то дорожку, больше похожую на тропинку. Притормозив, Марк окинул её придирчивым взглядом и решил, что стоять на этой «подъездном пути» гораздо лучше, чем на обочине. И уж точно лучше, чем продолжать ехать дальше. Если же кому-то взбредёт в голову проехать по ней, он, разумеется, любезно предоставит такую возможность. Пока же...
«Шевроле», накренившись, сполз с шоссе и, прокатившись с десяток ярдов, остановился. Сандерс заглушил двигатель и потушил все огни, чтобы не посадить ненароком далеко не новый аккумулятор. Автомобиль тотчас погрузился во тьму, но его водитель справедливо считал, что опасности наезда какого-нибудь лихого пикапа почти нет — состояние этой «дороги» таково, что при всём желании не разгонишься. А значит — увидеть «спящий» «Каприс» не составит труда.
Откинув спинку кресла назад, Марк облегчённо выдохнул и почти сразу заснул.

***

...Элизабет Райдер уверенно управляла новёхоньким чёрным БМВ одной рукой, держа во второй дымящуюся сигарету. Несмотря на поздний час, она чувствовала себя настолько бодро, что могла вести машину на скорости девяносто миль в час[1] по 2-полосному шоссе, не прилагая никаких усилий и даже не заостряя на этом внимания. Её мысли занимало совсем другое.
Сегодня она сделала то, что давно должна была сделать — бросила этого сукина сына, который последние полгода официально считался её мужем. Единственное, что вызывало нарекание — медлительность. Нужно было прождать не шесть месяцев, а от силы полтора. Чёрт, как же быстро мужчина изменяется, став законным «владельцем» женщины! Но Томасу — так его, подонка, зовут — не повезло. Элизабет вовсе не из тех строптивых овечек, которые покорно выполняют домашние обязанности и предоставляют своё тело в безраздельное пользование. Как только она поняла, что новоиспечённый брак всего лишь очередная «мелкая ошибка» — а произошло это спустя пару недель после свадьбы — то решила всё прекратить. Да вот незадача — чёртов недоносок неожиданно получил повышение (она до сих пор не могла понять, как ему это удалось) и стал получать приличную зарплату. Выбор почти сразу же пал на деньги — Элизабет и не отрицала, что они имеют для неё первостепенное значение. К тому же, таким образом Томас в некотором роде расплачивался с ней за то, что она ПОЗВОЛЯЛА заниматься с собой сексом.
Казалось бы, компромисс найден, однако не тут-то было. Три-четыре месяца она ещё смогла более-менее просуществовать, но потом даже солидные деньги перестали прельщать её. Проснувшись однажды утром, Элизабет поглядела на себя в зеркало и поняла, что бессмысленно прожигает свою жизнь и, что самое ужасное, молодость. Она просто сказала себе: «Я — красивая женщина. Мне только-только стукнуло тридцать. У меня есть нормальная работа, пускай и не столь высокооплачиваемая, как у этого кретина. Для чего я живу с таким куском дерьма, уделяющим мне не больше внимания, чем заядлый онанист собственному кулаку?»
Она настолько прониклась идеей (в который уже раз) изменить жизнь и начать её с нуля, что в тот же день всё прямо высказала своему «сожителю». Его реакцию предсказала бы даже круглая идиотка, к коим Элизабет себя, само собой, не причисляла. Поэтому она, игнорируя посылаемые в её адрес ругательства и проклятья, спокойно собрала вещи, взяла ключи от ЕГО машины и покинула нелицеприятный дом. Навсегда — хотя об этом Томас уж точно не догадывается.
Она знала, куда ехать — Розберг, в котором жила её очень хорошая подруга, Анжела. У Элизабет ведь отпуск, так что она может некоторое время провести там, в приятном и непринуждённом обществе давней знакомой. А потом, по окончании отдыха, она рванёт обратно в свой город, быстренько разведётся и, собственно, «начнёт заново».
Она бросала мужа (именно так — ОНА бросала) уже в четвёртый, и, судя по всему, не последний раз. Это начало входить в своеобразную привычку, поэтому вероятность того, что старость она встретит в одиночестве, отнюдь не мала. Ну и что? Вообще-то миссис... пардон, мисс Райдер редко задумывалась о том, что таит в себе день завтрашний, прямо-таки являясь символом оптимизма и успеха. Зачем забивать себе голову пустыми размышлениями о будущем — не проще ли просто жить?
Впереди показался автомобиль. За последние полчала Элизабет видела лишь несколько машин, чему несказанно радовалась, так как не приходилось делать то, что она поневоле делала сейчас — притормаживать.
Катящийся прямо по центру дороги громоздкий древний «Кадиллак» всем своим видом показывал, что скорость и соблюдение правил дорожного движения не входят в списки его приоритетов. Равно как и забота о внешнем лоске — кузов был покрыт оспинами коррозии и бесчисленными вмятинами, и горел только один задний фонарь.
Стрелка спидометра неохотно опустилась до оскорбительных для БМВ тридцати миль в час[2]. Сквозь открытое окно до женщины доносилось заунывное кантри и вонь выхлопных газов, туманной завесой тянущихся следом за колымагой. Чтобы не задохнуться, ей пришлось поднять стекло.
Несколько секунд Элизабет презрительно глядела на доисторическую рухлядь, не позволяющую своими неуёмными габаритами обогнать себя, а затем в раздражении нажала на клаксон и несколько раз переключила свет фар с дальнего на ближний и обратно.
Никакого эффекта на владельца «Кадиллака» это не произвело.
Выждав ещё несколько мгновений, женщина снова посигналила — на сей раз весьма продолжительно.
И опять ноль эмоций.
Хотя нет — кажется, из окна колымаги показалась сморщенная старческая рука с выставленным средним пальцем.
Этого Элизабет вынести уже не могла. Чтобы какой-то старый пердун на куче ржавого металлолома смел издеваться над ней!
Смачно выругавшись, она резко повернула руль. Съехав левыми колёсами на обочину, БМВ взревел двигателем и стал стремительно обгонять «Кадиллак». Когда машины поравнялись, женщина не удержалась и показала старику то же самое, что и он ей. Однако этого показалось ей мало — она решила как следует наказать «дерьмового фермера» и, даже не завершив обгон, повернула руль вправо, «подрезая» рыдван, из четырёх фар которого горело лишь две — по одной с каждой стороны.
«Кадиллак» притормозил, издав душераздирающий скрип. Торжествующе засмеявшись, Элизабет вдавила педаль газа в пол, выводя БМВ на середину шоссе. Ей безумно захотелось довести старикашку как минимум до сердечного приступа, сыграв по его правилам — то есть, не пуская и не позволяя толком ехать, но она не смогла бы долго ползти на своём мощном автомобиле с черепашьей скоростью. Поэтому, бросив на прощание окурок в сторону «Кадиллака», она вернулась на свою законную полосу и устремилась вперёд.
Видимо, «фермер» обиделся, так как тоже загудел и врубил дальний свет фар. Впрочем, ни то, ни другое не достигло цели — рыдван быстро уменьшался в зеркале заднего обзора.
— Вот теперь я чувствую себя ещё лучше! — возвестила Элизабет и уже потянулась за новой сигаретой (предыдущей она «выстрелила» в рухлядь старикана, не выкурив и половины), когда почувствовала, что машина как-то странно себя ведёт — несмотря на движения руля, постоянно уходит влево.
Ничего не понимая, женщина посмотрела на приборы, но не увидела ничего подозрительного. Меж тем автомобиль упорно смещался к осевой линии, а стрелка спидометра застыла у отметки 60[3].
И тут она, несмотря на то, что все окна были закрыты, услышала лопочущий звук, доносящийся откуда-то слева. Причём, как спереди, так и сзади. Хотя она ничего не смыслила в технике, ей стало понятно, что проблемы с колёсами.
Подняв, наконец, глаза на дорогу, она увидела, что шоссе довольно круто поворачивает вправо — причём, до этого изгиба осталась всего от силы сотня ярдов[4]. Испугавшись, что ей не удастся войти в поворот, который стремительно приближался, Элизабет инстинктивно нажала на тормоз и вывернула руль вправо, чтобы компенсировать всё усиливающийся увод влево.
Шуршание резины неожиданно сменилось скрежетом металла, а затем... Неожиданно автомобиль как будто уткнулся правым передним колесом в какое-то препятствие и начал заваливаться набок. Женщина в ужасе смотрела, как дорога и небо меняются местами, слыша стон сминаемого кузова и треск лопающихся стёкол. Через бесконечно длинное мгновение мир окончательно перевернулся вверх ногами, и крыша ощутимо вдавилась в салон. Потом снова всё вернулось на привычные места и, когда, казалось, худшее миновало, машину сотряс страшный удар.
Скрежет металла, звон стекла, хруст пластмассы — и тишина.
Элизабет не знала, сколько прошло времени, прежде чем она начала приходить в себя. Она по-прежнему сидела на водительском кресле, пристёгнутая ремнём безопасности, двигатель уверенно рокотал на холостых оборотах — всё было бы, как всегда, если б не покрытое трещинами лобовое стекло, примятая крыша и понуро висящая уже успевшая спуститься подушка безопасности.
Пребывая в полнейшем шоке, женщина огляделась по сторонам, не понимая, где находится. Фары освещали не только дорогу, но и находящийся за ней лес — машина почему-то стояла перпендикулярно шоссе. Она посмотрела в зеркало на водительской двери... но вместо него там торчал лишь уродливый обломок. Правое пассажирское уцелело, равно как и внутрисалонное (последнее, правда, сбилось и ей пришлось поправить его) — но в них обоих отражался всё тот же лес, озаряемый красным светом задних фонарей.
Постепенно Элизабет начала осознавать, что произошло. Неловкими пальцами с трудом отстегнув ремень безопасности, она потянулась к ручке двери, но та не поддалась. Несколько раз сильно её дёрнув, женщина поняла, что этот путь для неё закрыт.
Неожиданно она запаниковала.
«А что, если пожар?.. Мотор ведь работает!»
Нащупав ключ в замке зажигания, она повернула его. Двигатель затих и наступила гнетущая тишина.
Не желая оставаться в искорёженном салоне ни минуты, Элизабет перебралась на соседнее сиденье и попробовала открыть пассажирскую дверь. Та поддалась с поразительной лёгкостью.
«Может быть, всё не так уж и плохо...» — подумала женщина, выбираясь из салона. Однако когда она окинула автомобиль взглядом, едва зарождавшийся оптимизм канул в Лету. Обойдя машину, она шумно выдохнула.
В принципе, уже после того, как он «сделал уши», БМВ полностью потерял товарный вид. Однако то, чем закончился пируэт — тот самый сильный удар — поставил жирную точку в судьбе машины. На пути потерявшего контроль автомобиля так некстати оказалось дерево. Удар пришёлся в левое заднее крыло, причём он был такой силы, что мост буквально выбило, дверь и задняя стойка «въехали» в салон, а крышка багажника причудливо изогнулась — удивительно, что фонари уцелели и продолжали непринуждённо светить.
Элизабет ещё раз вздохнула и тут до её ушей донёсся рык мощного, но сильно изношенно восьмицилиндрового двигателя. Переведя взгляд с останков БМВ на дорогу, она увидела тот самый «Кадиллак».
Колымага неторопливо приблизилась к месту аварии и замедлила ход. Под практически лысыми покрышками захрустели мелкие осколки стекла. Сидящий за рулём старик поглядел на Элизабет, застывшую у груды металлолома, которая только три месяца назад скатилась с заводского конвейера, а сейчас годилась только для разборки на уцелевшие запчасти, и... ухмыльнулся.
— Доездилась, крыса! — радостно воскликнул он и, не останавливаясь, покатил дальше.
Женщина, ещё не отошедшая от случившегося, отреагировала на сие в высшей степени унизительное высказывание удивительно спокойно. Она лишь проводила неспешно удаляющийся «Кадиллак» взглядом, вдыхая вонь его выхлопных газов, окутавших её с ног до головы.
Сколько она так простояла, глядя на уменьшающийся огонь единственного работающего заднего фонаря, Элизабет не знала. Из ступора её вывел раздавшийся рядом голос:
— С вами всё в порядке?
Женщина вздрогнула и повернулась.
— С вами всё в порядке? — выждав небольшую паузу, переспросил стоящий рядом с ней молодой человек.
— Конечно... — тихим голосом начала она, а потом взорвалась: — Конечно, со мной не всё в порядке! Как я могу быть в порядке после такого дерьма?!
Она окинула его настолько испепеляющим взором, что Марку захотелось стремглав броситься назад к своему «Шевроле» и умчаться прочь.
— Я... — Сандерс замялся.
Женщина повернулась к останкам БМВ и шумно выдохнула.
— Что ж, — сказал он, сглотнув, — я рад, что вы не пострадали... физически.
— Спасибо за заботу, — грубо ответила Элизабет.
— Ладно, — он вытащил из кармана своей джинсовой куртки мобильный телефон.
— Куда вы собрались звонить? — резко спросила она.
— В полицию, — недоумённо пожал плечами Сандерс. — А что?
— Не надо.
— Чего не надо?
— Звонить. Мне сейчас только копов не хватало.
— Но нужно оповестить их. Авария-то нешуточная.
— Я же в порядке.
— Это верно, однако, ваш автомобиль...
— Да чёрт с ним! — зло отмахнулась Элизабет. — Это машина моего мужа — пускай сам и разбирается.
— Но... — Марк всё ещё держал палец у кнопки «9».
— Говорю же вам — не надо никуда звонить...
— Ладно, — примирительно убрав телефон обратно в карман, сказал Марк. По правде говоря, ему тоже не особо хотелось общаться с полицией, хотя он и был лишь свидетелем. — Будь по-вашему.
Элизабет бросила на него взгляд, нахмурилась, а потом произнесла:
— А вы вообще откуда взялись?
— Что?.. Ах, да. Я тут неподалеку прикорнул в своей машине. Меня разбудил грохот, поэтому самой аварии я не видел.
— А этого старого ублюдка видели?
— Кого?
— Старого козла, из-за которого всё и произошло! На раздолбанной развалюхе! — снова начала повышать голос она.
— Ну, я видел «Кадиллак», который почему-то не остановился...
— «Почему-то», — язвительно повторила женщина. — Ещё бы ему не остановиться — ведь это из-за него я вляпалась в такое дерьмо.
— Как это?
— Слушай, парень, — вольно перешла на «ты» Элизабет, — сейчас середина ночи, мне холодно, а моя машина превратилась в рухлядь. Поэтому мне совсем не хочется вести светские беседы.
— Ладно, я понимаю, — примирительно ответил Марк.
Женщина огляделась по сторонам. Если не считать стоящего в стороне на подъездной дороге «Шевроле» незнакомца, никаких других признаков жизни вокруг не имелось. Мрачный ночной лес, тянущийся на многие мили по обе стороны шоссе, выглядел крайне неприветливо, и она невольно поёжилась.
Стремительное и неожиданное развитие событий окончательно сбросили с Сандерса оковы сна. К тому же, он всё-таки подремал в машине полчасика. Поэтому он произнёс:
— В таком случае я предлагаю свои услуги.
— Что это ещё значит, чёрт возьми?! — опять вспылила она.
— Ничего такого, о чём вы подумали, — обезоруживающе подняв руки, улыбнулся он.
— Да ну?
— Проклятье, — Марк закатил глаза. — Я не знаю, что у вас там за проблема, леди, но если вы так сильно хотите, то пожалуйста — можете оставаться здесь, вместе со своей развалюхой, а я поеду дальше. Мне-то по большому счёту всё равно.
Элизабет впервые внимательно на него посмотрела. Конечно, освещение оставляло желать лучшего, однако кое-какие выводы она смогла сделать.
«На вид ему лет двадцать или около того — в любом случае младше, чем я. Короткая, но не чересчур, стрижка, джинсовый костюм — ничего особенного. Так, а поглубже? Взгляд несколько неуверенный, бегающий, в глаза мне боится смотреть. Это значит, что он скромный, либо комплексует — что для меня едино. Тот же самый вывод можно сделать, прислушавшись к тону его голоса. Чёрт, он меня боится больше, чем я должна бояться его! Сто против одного, что у него нет девушки. Ещё столько за то, что никогда и не было. Впрочем, за внешностью следит — гладко выбрит, наодеколонен. Короче — подходящий кандидат в наёмные водители. Конечно, многие психи выглядят примерно так же, однако этот, по крайней мере, щуплый и не агрессивный. Такого можно успокоить в случае чего — не зря ведь у меня в сумочке лежит газовый баллончик. Большего и не потребуется».
Пока Элизабет изучала его взглядом, Марк то же самое делал с ней.
«Итак, что тут у нас? Высокая стройная брюнетка. Длинные волосы. Отличная фигура — наверняка частенько захаживает в фитнес-клуб. Лицо красивое, но черты немного резковаты — чувствуется, что его обладательница с характером. Что же дальше или, хм, ниже? Грудь — чертовски хороша, объём — что надо. Ноги — длинные, стройные, в общем, отличные, как и всё остальное. Костюм типичной деловой женщины подчёркивает достоинства, а элегантные туфли гармонично заканчивают образ. Чёрт, она действительно привлекательная женщина — по крайней мере, внешне».
— Ладно, я поеду с вами, — донёсся до него голос Элизабет, снова перешедшей на «вы», и Марк словно очнулся, оторвав взгляд от её ног. Она, разумеется, поняла, куда он смотрел, недвусмысленно хмыкнув, и добавила: — Мне нужно в Розберг.
— К сожалению, я еду лишь до Гринсборо.
— Ладно, это лучше, чем ничего. Только сразу предупреждаю, — подняла указательный палец Элизабет, — никаких фокусов. Вы меня поняли?
— Да, — пожал плечами Марк, подумав: «Какие к чёрту фокусы — можно подумать, у меня хватит духу приставать к такой своенравной мадам».
— Тогда помогите мне, — женщина подошла к багажнику, крышка которого деформировалась и всем своим видом давала понять, что так просто не откроется.
Сандерс всё-таки попытался «уговорить» её «по-хорошему», подёргав несколько раз и спиной чувствуя насмешливо-презренный взгляд Элизабет. Тогда он, поразмыслив, подошёл к правой задней двери и дёрнул за ручку. Она подалась, хотя кузов БМВ повело основательно.
— Ты куда это полез? — встрепенулась хозяйка машины, опять забыв про «официальное» обращение.
— Попытаюсь проникнуть в багажник через салон. Есть идеи получше? — отозвался Марк.
Она лишь отмахнулась.
Откинув спинку сиденья, Сандерс не без труда извлёк из чрева БМВ два громоздких чемодана.
— Вижу, вы не любите путешествовать налегке, — прокомментировал он, выставляя их наружу. — Это всё?
— Почти, — она открыла переднюю пассажирскую дверь и взяла свою сумочку, которая оказалась на полу. — Теперь можно идти.
Он кивнул, не без труда поднял свою ношу и направился к «Шевроле», жалея, что оставил универсал на значительном расстоянии. Подойдя, наконец, к машине, Марк открыл заднюю дверь и погрузил чемоданы в бездонный багажный отсек.
— Можно ехать, я полагаю, — заключил он, захлопывая дверь и направляясь к водительскому месту.
— Да, джентльменом тут не пахнет, — язвительно проговорила Элизабет.
Он непонимающе посмотрел на неё.
— Мог бы открыть ворота перед дамой, «рыцарь», — сделав ударение на последнем слове, добавила она.
Нелепо улыбнувшись, Марк обошёл машину и выполнил «просьбу».
— Сразу бы так, — холодно бросила Элизабет, элегантно сев в «Шевроле».
«Кажется, я уже жалею о своей инициативе» — подумал Сандерс, садясь за руль.
«Шевроле» осторожно попятился обратно на шоссе. Когда земля под колёсами сменилась асфальтом, универсал остановился, покачнувшись, а затем плавно тронулся вперёд.
— Меня зовут Марк, — сказал молодой человек, не отводя взгляда от дороги.
— Так, я что-то не поняла, — стервозно ответила Элизабет. — Мы же вроде бы договорились.
— Не помню, чтобы мы уславливались молчать.
— Тогда сделаем это сейчас. Если я красивая женщина, то это ещё не значит, что доступная.
Сандерс шумно выдохнул.
— Тогда пускай музыка играет, идёт?
Она махнула рукой, мол, валяй.
Из динамиков понеслась «Boys of Summer» в исполнении Дона Хенли. Если Элизабет и не понравился выбор, то виду она не подала, отрешённо смотря вперёд.
Этот тип по-прежнему не вызывал никаких чувств, кроме жалости. Нет, не то, чтобы он был непривлекателен — скорее наоборот — однако что-то блокировало плюсы внешности. Он, словно чёрно-белая фотография — невыразительный и крайне незаметный, особенно в пёстрой современности. Элизабет не сомневалась, что если б столкнулась с ним на улице, то не обратила бы на него никакого внимания. Совсем. Должно быть, именно так к нему и относятся женщины. Впрочем, это его проблемы — уж ей-то подобные невзгоды не грозят.
Внезапно она поняла, что уже давно хотела закурить. Не церемонясь, Элизабет достала из сумочки пачку дорогих ментоловых сигарет и щёлкнула зажигалкой.
— Вообще-то, я был бы вам очень признателен, если бы вы не курили в моей машине, — подал голос Сандерс.
— Тогда тебе придётся остановиться. И делать это каждые десять минут, — пустив дым в его сторону, ответила она.
— Что ж, тогда компромисс, — вздохнул он. — В окно, идёт?
— Ладно-ладно, — притворно сконфузившись, сказала Элизабет. — Побуду хорошей девочкой, так и быть. А тебе курить мама не разрешает?
— Не знаю, — пожал плечами он. — Я её не спрашивал.
— А ты, оказывается, шутник, Марк! — рассмеялась пассажирка.

***

Прошло примерно полчаса. За это время они перебросились лишь парой незначительных фраз, постепенно сонливость начала снова одолевать Марком, поэтому, когда справа мелькнули огни придорожного кафе, он испытал облегчение. Можно будет хоть выйти и размяться, да и заправиться не помешает.
— Остановимся здесь? — произнесла Элизабет, словно прочитав его мысли. Впрочем, ей наверняка тоже надоело монотонное движение.
— Хорошая мысль, — отозвался Сандерс.
Моргая указателем поворота, «Шевроле» свернул с шоссе и остановился возле заправочной колонки. Попутчица тут же покинула машину и сразу же проследовала в дамскую комнату. Марк тоже вышел и до хруста потянулся. Немного приободрённый прохладным ночным воздухом, он направился к приземистому зданию.
Закончив свои дела, Элизабет встала в тени между закусочной и каким-то мрачным сараем и закурила. Ночной воздух вместе с дымом проник в лёгкие, и она блаженно облокотилась о стену, ни о чём особо не размышляя.
В этот момент со стороны заправки раздалось:
— Ба, да это же Сандерс!
Не особо заинтересовавшись, кто именно это воскликнул (у «белых ворон», вроде Марка, друзья обычно повыгоднее, но сейчас ей было наплевать на всех мужчин), она всё же незаметно выглянула из-за угла.
Возле «Шевроле» стоял красный пикап «Джи-Эм-Си Сьерра»; его хозяин приблизился к Сандерсу, и они обменялись рукопожатиями. Элизабет могла и ошибаться, но ей показалось, что у её новоиспеченного водителя данная встреча не вызвала особого восторга.
— Привет, Джим, — и вправду без энтузиазма сказал он.
— Привет-привет. Мы с тобой уже год не виделись, да?
— Около того.
— Как поживаешь?
— Не жалуюсь, в общем.
— Понятно, — кивнул Джим, задумчиво окинул взглядом сначала «Шевроле», потом его владельца и, хитро подмигнув, спросил: — Слушай, мне показалось, или я взаправду видел, как вместе с тобой приехала длинноногая брюнетка?
— Было дело.
— И кто же она?
Элизабет невольно прислушалась. Очень интересно, что скажет о ней Марк в её отсутствие.
— Понятия не имею, — пожал плечами Сандерс.
— В смысле?
— Я не знаю, кто она.
— А чего она тогда делала в твоей машине?
— Сам-то как думаешь? — повёл бровями молодой человек. — Везу её из точки А в точку Б.
— И всё?
— Да.
— Слушай, — Джим толкнул его в бок, — может, тогда уступишь мне партию? Я ведь тоже не пешком.
— А почему ты у меня спрашиваешь разрешения? — ничуть не удивившись, парировал Сандерс (он-то знал своего «дружка» и его замашки). — Если тебе так неймётся, то сам к ней обратись. Хотя мне кажется, что шансов у тебя нет.
«Тут ты прав, мальчик, — подумала Элизабет. — Этот тип ещё менее привлекателен, чем ты. Строит из себя невесть что, а на деле простое дерьмо. Вылитый Томас».
— Только не говори, что у тебя они есть.
— Нет — и не надо, — пожал плечами Марк.
— Ну и дурак же ты! — покачал головой Джим.
— То есть? — тон Марка изменился.
Элизабет тоже насторожилась — уж чего-чего, а самоуважения у неё было в достатке, и если кто-то подвергал эту аксиому сомнению, у него на месяц переставала работать репродуктивная система.
— Брось. Ты что, не заметил сам? Говорю тебе — она только делает вид, что неприступная. Я её разведу на любое извращение за десять... максимум, пятнадцать минут.
— Слушай, — Сандерс облокотился о свой «Шеви», чувствуя приятную прохладу металла, — тебе не пора ехать?
— Намёк понял, — осклабился Джим. — У меня-то как раз есть, куда отправиться, а ты опять сдашься на милость своих комплексов. В этом-то твой минус...
— Возможно, но меня устраивает такая жизненная позиция.
— Ты так и останешься один до самой старости. Что бы ты делал без порно-сайтов? — усмехнулся Джим.
— Да, я не Казанова, зато я не пору никому жизнь. Я не пользуюсь женщинами, как вещью, бросая на следующий день.
— Естественно — ты ими вообще не пользуешься!
— Это моё дело. Не твоё, не чьё-либо ещё, а исключительно моё. Я доступно объяснил?
— Куда уж доступней! — махнул рукой Джим. — Ты неисправим.
— Ты тоже.
— Идиот ты, парень, — Джим сел в свой пикап и рванул с места. Марк проводил его взглядом, шумно выдохнул, а потом открыл дверь и сел в «Шеви».
Элизабет бросила недокуренную сигарету на землю и растёрла её носком туфли. К своему немалому удивлению она внезапно осознала, что Марк ей нравится.
Нет, дело вовсе не в том, что она сейчас увидела — справедливости ради, Сандерс выступил не очень успешно, поскольку осознавал шаткость своей позиции. Однако именно это её и привлекло — его неуверенность.
Все мужчины, с которыми Элизабет имела сколько-нибудь серьёзные отношения, были либо настоящими «мачо», либо, по крайней мере, делали вид. В любом случае, их нельзя было упрекнуть в застенчивости, скромности, ранимости — ну и так далее, по списку. И ей это нравилось — любая женщина мечтает видеть рядом с собой защитника, а не плаксу.
И, тем не менее, вопреки всему, сейчас ей приглянулся полный антипод всех предыдущих партнёров. Элизабет не долго гадала, почему — ей всего-навсего захотелось новизны. А что может быть неизведаннее для неё, как не совращение физического олицетворения неуверенности — Марка? Это действительно будет впервые — обычно всё-таки совращали её. Райдер не сомневалась, что справится (с её-то опытом...), что вовсе не делало «игру» менее увлекательной.
Разумеется, ни о каких серьёзных отношениях она и не помышляла — всего лишь развлечение, и ничего больше.
***
Ожидая возвращения попутчицы, Марк задремал, откинувшись на спинку кресла.
Пассажирская дверь открылась так резко, что он подпрыгнул на месте и огляделся затуманенными глазами бесцеремонно выдернутого из сна человека.
Элизабет плюхнулась на соседнее сиденье, держа в одной руке стаканчик с кофе, а в другой пакет с фирменной символикой «McDonalds». Сумочка висела у неё на плече.
— Поехали, — сказала она.
Сандерс молча подчинился, выводя универсал на шоссе. Внутренне он был готов к тому, чтобы продолжить играть в молчанку, поэтому растерялся, когда услышал справа от себя:
— Элизабет.
— Что-что?
— Элизабет Райдер — так меня зовут, — повторила она совсем иным, нежели раньше, голосом.
— А я Марк...
— Ты уже говорил.
— Да, но забыл упомянуть фамилию.
— И какова она?
— Э... — он задумчиво почесал в затылке, на мгновение действительно забыв, — ...Сандерс.
— Вот и познакомились, — она изящно протянула ему руку, которую он несмело пожал, прокляв себя за то, что его ладонь стала слишком влажной и неприятной. Впрочем, попутчица не выказала неудовольствия.
— Ага, — кивнул он. — Теперь НОРМАЛЬНО познакомились.
Элизабет очаровательно улыбнулась и решила, не теряя времени, перейти к «делу»:
— Слушай, Марк, извини, что я поначалу вела себя неприветливо.
— Никаких проблем, — немного настороженно ответил он, гадая, что так повлияло на её поведение, — я же понимаю — авария, вы могли погибнуть...
— Нет, это не причина, — прервала его она. — То есть, конечно, со мной такое не каждый день бывает, но главная проблема в другом. Просто я только что послала к такой-то матери третий по счёту брак, и это сказалось на моём отношении ко всем мужчинам, а не к тебе конкретно.
— Да, это многое объясняет, — ответил он, хотя считал несколько иначе.
— Именно так, — Элизабет попробовала отпить кофе, но сразу же отстранилась. — Чёрт, добавить ему ещё один градус — и закипит!
Поставив стаканчик на широкую и плоскую приборную панель, она достала из пакета пачку чипсов и, проворно вскрыв её зубами, принялась уплетать содержимое. Потом, будто спохватившись, протянула её водителю.
— Нет, спасибо, — отказался он. — Я не голоден.
— Недавно ел?
— Да, часов шесть назад.
— И это — «недавно»?
— Для меня. Я очень мало ем. Патологическое отсутствие аппетита.
— Выходит, твоя будущая жена будет только рада — ей не придётся торчать днями на кухне, — резюмировала она, стремительно опустошая пачку.
Сандерс издал странный звук, напоминающий смешок.
— Разве я сказала что-то не то? — удивилась Элизабет, на миг прекратив есть. — Только не говори, что женат...
— Нет, конечно, нет. И не могу представить, что буду.
— Как это?
— Мисс Райдер, я не хотел бы посвящать вас в свои проблемы — это так же интересно, как и изучение математики.
— Слушай, Марк, чего ты ко мне так официально обращаешься?
— Я... ну это... как же его?.. Мы ведь едва знакомы...
— Ну и что? — сказала она, а про себя добавила: «Едва знакомы... знал бы ты, мальчик, что я хочу с тобой сделать!»
— Мне неудобно будет разговаривать с вами на равных, ведь вы ста... у нас... гм... небольшая разница в возрасте...
— Да, я старше тебя, — кивнула Элизабет. — Но я не люблю общаться на «вы», только если рядом со мной не официальная морда.
— Хорошо, я попробую. На чём мы остановились?
— Ты сказал, что не можешь представить себя в роли мужа.
— Нет, до этого.
— Мне интереснее это. Я хочу услышать причины. Пойми меня правильно — я не лезу в душу («Мне так высоко не надо», — подумала она), а просто хочу поболтать. Идёт?
— Идёт, — повторил он. — Только не смейся слишком громко.
Она покачала головой — «хватит уже» — и произнесла:
— Так в чём проблема?
— Во мне, — выдохнул Сандерс, чувствуя, что вполне может полностью раскрыться перед этой практически незнакомой женщиной. — У меня немного недостатков, но зато они весомые. Например, круг моих интересов настолько узок, что напоминает точку.
— А с виду не скажешь, — откровенно польстила ему Элизабет. — Хотя бы что-то действительно «плохое» назвать можешь?
— Ну... неуверенность, необщительность, отстранённость, даже эгоистичность... я могу продолжать или хватит?
— Хватит.
— Видишь ли, я даже представить себе не могу, что когда-нибудь сделаю девушке предложение и перестану жить один. Для меня это так же нереально, как и замена моего «Шеви» на «Тойоту».
— Не понимаю, как ты можешь равнять всё под себя, ведь у женщины есть своё мнение. Она может закрыть глаза на твои недостатки, придавая значение только достоинствам. Или ты считаешь, что такой женщины не существует в принципе?
— В том-то и дело, что нет. Я знал одну девушку... Кейт. Мы настолько понимали друг друга, настолько свободно общались... Я её никогда не забуду.
— Почему ты говоришь о ней в прошедшем времени?
— Она живёт в Стар-Сити, в Пенсильвании. Далековато, не находишь?
— Зависит от глубины чувств, — ответила Элизабет.
— Дело не в них. То есть, не совсем в них.
— А в чём?
— Ну, — Марк повернулся к попутчице, — наши отношения изначально развивались только как платонические. Более того — физический контакт был исключён по обоюдному негласному соглашению. В общем и целом, нам хватило всего-то нескольких дней. Никто из нас не планировал ничего серьёзного и не ждал ничего многообещающего.
— Ладно, допустим, что с ней ничего не вышло. Но не может же быть, что эта девушка единственная такая во всём мире.
Формально Элизабет понимала, о чём говорил Сандерс, но ей было трудно испытать те же ощущения, ввиду того, что настоящей любви она никогда не испытывала. Более того — она в неё не верила. Какая к чёрту любовь в этом мире? Всё куда проще — секс, причём на взаимовыгодных условиях, а не «просто так».
— Конечно, есть и другие. Но с ними всё иначе, — продолжал Марк.
— Значит, ты живёшь вот так — в одиночестве? И это тебя устраивает?
— Конечно. Я одиночка — и мне это действительно нравится... хотя и не всегда. К тому же, я не совсем один. У меня есть мой старина «Шеви», — он легонько похлопал по рулю ладонью.
— А как же секс? — Элизабет не могла не задать этот вопрос, особенно сейчас.
— Это единственное, чего я не могу получить от машины, — усмехнулся Сандерс. — Но знаешь ведь, как говорят: не попробуешь — не привыкнешь.
— Звучит всё это очень уныло, — сказала она. — Я не верю, что тебя устраивает жизнь вообще без женщины.
— Разве я говорил такое? — изумился он. — У меня есть очень хорошая знакомая.
— Соседка по подъезду — толстушка по имени Мардж? — засмеялась Элизабет.
— Нет. Красивая шатенка, чуть меньше шести футов роста[1], стройная фигура — если не 90-60-90, то очень близко к этому значению.
— Ты выдумываешь.
— И в мыслях не было. Её зовут Джейн Бертон, и я знаком с ней больше полутора лет.
— До сих пор не сделал никаких шагов?! — она, казалось, даже возмутилась столь вопиющим фактом.
— Разумеется. Но, прежде чем ты пожелаешь мне повеситься, я должен упомянуть один нюанс.
— Какой же?
— Она нетрадиционной ориентации, — обыденным тоном ответил Сандерс.
— Да? — Элизабет несколько растерялась. — О как?
— Представь себе. Но человек она прекрасный...
— Погоди-погоди, — подняла руки попутчица, — я что-то не до конца понимаю. Ты из всех девушек выбрал её? Почему?
— На самом деле я её не выбирал. Однако мне не нравится твой тон. Я знаю, что ты думаешь, но ты не права — она стала такой не от «нечего делать». И не потому, что природа «малость ошиблась», дав ей при зачатии женский пол.
Сандерс многозначительно посмотрел на пассажирку.
— С ней что-то случилось, да? В детстве? — спросила Элизабет.
— Случилось, хотя и не совсем в детстве. Вообще-то, я не должен рассказывать тебе её историю, но, с другой стороны, что я или она потеряем — ты же, как ни крути, человек посторонний.
Женщина согласно кивнула, неожиданно сильно заинтересовавшись.
— В общем, — начал Марк, — поначалу Джейн была самой обычной девчонкой. А это значит, что она общалась с ровесниками достаточно свободно. Но не безответственно — до шестнадцати лет она оставалась девственницей. И вот однажды, когда она поздно вечером возвращалась с дискотеки (а, следовательно, вид у неё был более чем привлекательный), на неё напали трое. Им было лет по двадцать. А ведь она могла этого избежать, если б не срезала путь до дома — самое обычное решение полностью изменило её жизнь. Я не собираюсь тебе рассказывать о том, что они сделали с ней — достаточно упомянуть, что эти отморозки были под кайфом и изнасиловали её втроём. Одновременно. Думаю, не стоит объяснять, что это значит? А ведь ей было всего шестнадцать лет...
Сандерс неотрывно смотрел на дорогу. Элизабет начало казаться, что он говорил сам с собой, забыв о существовании попутчицы, и её это вполне устраивало. Без сомнения, Марк рассказывал ужасные вещи, но в нынешнем своём состоянии она воспринимала всё не вполне трезво. А уж когда он упомянул про... хм... групповой, так сказать, секс, то она едва сдержалась, чтобы прямо сейчас, забыв обо всём, не залезть под юбку. В жизни Элизабет всегда была скорее ведущей в постели, чем ведомой, но в мечтах частенько фантазировала, будто её насилуют. Кстати, именно трое. Ну, можно и больше, конечно, но и стольких было бы достаточно.
Сандерса тем временем продолжал:
— Не знаю, каких усилий ей стоило пережить это. Но и их оказалось недостаточно, поскольку она уже не могла стать прежней. Мужчины — все до единого — вызывали у неё панический страх и отвращение. Но организм-то молодой и своего требовал, поэтому ничего удивительного, что однажды, когда у Джейн заночевала подруга, ЭТО случилось. И она поняла, что втянулась. Я так полагаю, что она нашла в однополой любви то, что потеряла в обычной.
Теперь Марк однозначно говорил сам с собой. Он полностью сосредоточился на мыслях и воспоминаниях, совершенно не замечая женщины на соседнем сиденье.
— Я встретился с ней около полутора лет назад — тогда ей было восемнадцать. Должен признаться, меня заранее «накормили» историями и сплетнями о ней (как потом оказалось, сильно преувеличенными), так что я ничему не удивлялся. А вот тот факт, что я — человек патологически скромный и необщительный, и она — девушка, в лице общественности не выглядящая примером для подражания, встретились на одной и той же вечеринке, меня до сих пор поражает. Не помню, почему я согласился идти на ту пьянку, да и не в этом дело. Джейн тоже попала туда по чистой случайности — одна из сокурсниц притащила её с собой. Я, конечно, не мог не заметить красивую шатенку, скучающую в одиночестве («подруга» довольно быстро слиняла в неизвестном направлении), но, как обычно, не решался к ней подойти. Да ещё и эти слухи. Нет, меня отталкивали не они (ничего плохого в однополой любви женщин я не вижу), а возможная реакция «нестандартной» девушки на знак внимания со стороны парня. Однако я всё же решился, и по сей день считаю, что это был самый разумный поступок, когда-либо совершённый мною. Поначалу она отнеслась ко мне настороженно, но я, как и она, пользовался дурной славой, так что мы быстро нашли общий язык, «вступив» в своего рода «Клуб неудачников». Очень скоро мы покинули то злачное местечко. Остаток вечера прошёл в непрестанных разговорах, совмещаемых с неспешной прогулкой под луной (чертовски мне понравилось). Я знал, что она меня оценивает, опасаясь подвоха или, не дай Бог, агрессии. Впрочем, уже тот факт, что Джейн вообще согласилась пойти со мной, да ещё и одна, говорит о том, что изначально она была настроена благодушно.
После этого мы стали встречаться — правда, довольно редко. Тем не менее, я чувствовал, что с каждым разом она всё больше мне доверяет, и старался не испортить впечатления. Что тут можно сказать — одинокая девушка (а она именно такая, несмотря ни на что) «состыковалась» с одиноким парнем именно потому, что ей нужно было чьё-то общество. Постепенно мы настолько прониклись друг к другу, что стали настоящими друзьями. Но — не более. Я и не требовал ничего, особенно когда услышал её историю из первоисточника, а не через сплетниц.
Ещё мне понравились её проверки — то попросит платье расстегнуть, под которым ничего нет, то как бы случайно забудет закрыть дверь ванной, переодеваясь. Без ложной скромности могу утверждать, что прошёл все тесты с первого раза и на «отлично». Хотя нельзя сказать, что Джейн не привлекает меня, как женщина — она невероятно красива, женственна и элегантна. Я всегда рядом с ней чувствую себя превосходно. Знаю, что и моя компания ей приятна. Более того — мы можем разговаривать на любые темы, в том числе самые откровенные. Я даже знаком с её постоянной партнёршей — тоже хорошей девушкой, но с нормальным прошлым. Как бы то ни было, а Джейн, в случае чего, обращается всё же ко мне. На мой взгляд, именно такая связь должна быть между мужчиной и женщиной: ПОЛНОЕ ДОВЕРИЕ ВО ВСЁМ. Из нас могла бы получиться отличная пара, если б не вполне понятное препятствие — а так мы просто очень хорошие друзья. И я её не виню. Наоборот, я искренне рад, что она смогла найти в своём сердце место для меня.
Внезапно голос Марка изменился. Он стал резкий, злой. Элизабет немного удивлённо посмотрела на него, но он глядел только вперёд, на дорогу.
— Тех ублюдков, которые изнасиловали её, так и не нашли. Когда я по-настоящему узнал эту великолепную девушку, то понял, что она прекрасна не только внешне, но и внутренне — нечастое явление. Джейн была такой всегда — и до того проклятого вечера. А эти сукины дети, которые её не просто использовали, а ещё и жестоко унизили — они остались на свободе, мать их! Быть может, они совершили ещё несколько аналогичных преступлений, но всё сошло им с рук! Разве это правильно? Боже, я готов прямо сейчас признать, что люблю её. Я готов на всё ради неё, но что я могу? Прошлое изменить нельзя. ...Теперь-то ты понимаешь, что я не один в этом мире. И меня устраивает такое положение вещей. Разве после всего этого я могу обратить внимание на кого-либо другого? Или так — ХОЧУ ли я быть с кем-то ещё? Нет!
— Мда, жуткая история, — сказала Элизабет, а потом быстро поправилась: — Я имею в виду, изнасилование.
— Не то слово, — кивнул Марк.
— Но я рада, что у тебя всё не так плохо, — она взяла с приборной панели свой стаканчик с кофе и недовольно пробурчала: — Ну зачем они его так накалили? До сих пор пить невозможно!
Чуть позади «Шевроле» раздался резкий вой клаксона, и вспыхнули два голубых пучка света от фар. Столь грубое вторжение в царящее в салоне универсала спокойствие не могло не сказаться на поведении его обитателей. Элизабет разлила содержимое своего стаканчика прямо на руку водителю, Марк же так сильно вздрогнул, что вывернул руль в сторону. «Шевроле» послушно метнулся к обочине, но скорость его была сравнительно невысока, поэтому до фатальностей дело не дошло. Универсал замер, уткнувшись носом в кустарник, обильно растущий у дороги.
Через секунду рядом остановился серебристый спортивный автомобиль, в котором Сандерс с отвращением узнал «Мицубиси Лансер Эволюшн». Окно со стороны водителя опустилось, и из салона донеслось шизофреническое бормотание одного из бесчисленных клонов-рэпперов. Из проёма высунулся какой-то слишком уж весёлый парень и радостно воскликнул:
— Эй, на катафалке! Помощь нужна или сами дождётесь попутного ветра?
Марк проигнорировал провокацию и обратил свой взор на Элизабет. Она тоже слегка ошалело посмотрела на него, но вроде бы ничего серьёзного с ней не произошло. Тем не менее, он счёл нужным спросить, ведь она ехала не пристёгнутой:
— Ты не ушиблась?
— Нет, всё нормально, — она повернулась к гремящему «Мицубиси»: — Вы чего, совсем обалдели, придурки?
— Что вы! — сквозь смех язвительно ответил тот же парень. — Мы просто не ожидали, что на пути у нас встанет ваш рыдван. А он сам передвигается или вы педали крутите?
— Да пошёл ты, сосунок! — показала ему средний палец Элизабет, а потом отвернулась, как и Марк, предпочитая не тратить нервы на всякую шваль.
«Шваль», тоже потеряв интерес к едва не попавшим в аварию людям, рванула дальше, оставив после себя отвратительный смрад из выхлопных газов, сгоревшей резины, табака и алкоголя. Впрочем, сие зловоние рассеялось быстро.
— Вот чёрт! — Сандерс прижал обожжённый участок к тыльной стороне уха. — Сукины дети, мать их!
— Куда этих уродов так несёт, интересно? — сказала Элизабет, чувствуя, как возбуждение, на мгновение поутихшее, снова принялось терзать её тело.
— «Жизнь — это очередь за смертью, но только некоторые лезут без очереди», — саркастически заметил Марк, недовольно морщась. — А твой кофе и вправду был чересчур накалён.
— Извини, я случайно.
— Да ладно, какие проблемы? Сейчас подержу чуток за ухом и пройдёт. Говорят, что с ожогами стоит поступать именно так...
— Есть ещё один способ, — немного сбивчиво проговорила она, поняв, что час, так сказать, пробил.
«Сейчас или никогда, будь оно всё проклято!»
— И каков же он?
Элизабет взяла его пострадавшую руку и притянула к себе. Посмотрев на ожог, она пришла к выводу, что он действительно не сильный, но всё-таки наверняка болезненный. Глубоко вздохнув, она приблизила своё лицо к покрасневшей коже и поцеловала её.
Марк ощутимо напрягся.
Она дотронулась кончиком языка, а потом и вовсе принялась неспешно облизывать — по-другому не скажешь.
— Элизабет, что ты делаешь?.. — начал он, но потом осознал, как глупо это звучало, и замолчал, отдавшись непривычным ощущениям.
Она продолжала ещё с минуту, а потом подняла своё лицо к нему и потянулась, чтобы поцеловать, но он отстранился.
— Что такое? — спросила она. — Тебе что-то не нравится?
— Отнюдь, — Сандерс почувствовал себя крайне неловко. — Я только не могу понять, зачем это.
— Потому что я тебя хочу, — прямо сказала она. — Неужели сам не догадался?
— Вовсе нет — куда уж красноречивей. Но мне не ясно другое — почему? Особенно после того, что я тебе только что рассказал.
— Ты же говорил, что тебе не нужны никакие серьёзные отношения, я правильно поняла? — Элизабет придвинулась, закинув свою ногу на него.
— Конечно.
— Так вот — я тебе ничего серьёзного и не предлагаю. Всё, что мне нужно от тебя — это твоё тело. И я получу его, вне зависимости от того, что ты скажешь или сделаешь. Выбора у тебя просто нет, — она переместила свою руку на его джинсы. — К тому же, как я погляжу, ты вовсе не против.
— Это верно, но...
— Хватит, Марк. Мне плевать, кто ты в обычной жизни. Сейчас ты меня устраиваешь, и я хочу тебя. И с каждой минутой всё больше.
— Прямо тут? — он всё ещё не верил в происходящее, но и не противился ему.
— Нет, — Элизабет обвела взглядом салон. — Хотя места здесь достаточно и для троих, я всё же предпочитаю кровать.
— В таком случае вынужден тебя огорчить — ближайшая кровать минимум в тридцати милях[2] отсюда.
— Что, правда? — изумлённо вскинула брови она.
— Да. Я часто здесь езжу и знаю, где находятся мотели и тому подобные заведения. Тридцать миль — однозначно.
— Моего терпения не хватит настолько! — немного раздражённо сказала она.
Марк её понимал, потому что джинсы уже сильно мешали ему. Оно и неудивительно — такая женщина, как Элизабет, не может не возбуждать, а если учесть, что ТАК близко к нему не была вообще никакая представительница прекрасной половины человечества, то всё становилось предельно ясно.
— Ну, давай здесь.
— Нет, — повторила она. — Это не мой стиль — слишком уж отдаёт дешевизной. По мелочи можно кое-чего сделать, а вот полноценный секс — это увольте.
— Тогда поехали, — произнёс он. — Знаешь ведь, как оно — чем дольше сдерживаешься, тем сильнее потом будут ощущения.
— Это не про меня. Я и так уже три недели не занималась ничем подобным.
— Хм-м, — протянул Сандерс. — Пойми меня правильно, но для такой женщины одного мужчины маловато будет. Особенно такого, как я.
— Поверь — я умею использовать всё, без остатка. Но ты, давай, езжай, а то время уходит.
— Есть, мэм, — сказал он. — Но в таком случае попрошу вас предоставить мне больше пространства.
Она отодвинулась, но руку не убрала. Наоборот, она расстегнула молнию на джинсах и ловко проскользнула в образовавшийся проём.
— А я думал, что мы поедем... — глупо улыбнулся он.
— Именно. Я хочу кое-что сделать, но ты должен управлять машиной. Посмотрим, какова у тебя выдержка.
— Не думаю, что это хорошая идея. И уж точно не безопасная.
— Брось, здесь же не Манхэттен. Не суетись и всё, — произнеся это, она соблазнительно открыла рот и наклонилась к расстёгнутой молнии.
— Надо же, а! — выдохнул Марк, но всё же сдвинул «Шевроле» с места. Попутно он включил музыку — сам не зная, зачем. Зазвучала «Magic» в исполнении «Fancy».
«Так, нужно немедленно отвлечься, — размышлял он. — Таблицу умножения, что ли, повторить? Нет, не сгодится. Думай, Марк, думай. О чём хочешь, только не концентрируйся на ощущениях. Хм... «Шевроле»? Да, точно! А поконкретнее? «Каприс Классик». Универсал, седан? Неважно... седан, полицейский вариант. Хм, от нуля до шестидесяти миль[3]? Э, девять секунд. А поточнее? Ну, девять и... ...чёрт возьми... И? Девять целых восемьдесят восемь сотых секунды... Верно, молодец. ...Всё, больше не могу... Можешь! Давай дальше. Максимальная скорость? Что?.. СКОРОСТЬ! Ах, да. Сто тридцать миль в час[4]. Двигатель?.. ДВИГАТЕЛЬ! Сейчас-сейчас. Двигатель — V8, пять и семь... литров. Хм... Что же дальше? Лошадиные силы... сто девяносто пять. ...Ну, теперь точно всё. Надеюсь, она успеет... НЕ ЗАБЫВАЙСЯ! Запас топлива! Чего? Сколько галлонов в баке, а? Двадцать три. Впрыск топлива? Впрыск... но не топлива. Приготовься, наша станция... Так есть впрыск или нет? Да, конечно есть. И скоро будет. Очень скоро. Привод? Привод задний, АБС, подушка безопасности водителя, выхлопная система с двумя глушителями... Приехали, сходим!»
Марк с такой силой ударил по педали газа, что раздался истошный визг шин, стираемых об асфальт. Цифры на электронном спидометре принялись увеличиваться. Он думал, что Элизабет отстранится, но она продолжала своё занятие, хотя, разумеется, заметила, что преуспела в нём.
«Шевроле» сильно вилял, частенько пересекая сплошную двойную линию по центру шоссе и скребя стеклоочистителями по абсолютно сухому лобовому стеклу.
Элизабет, наконец, подняла голову и с ни много, ни мало торжествующим видом посмотрела на Сандерса, одновременно с этим доставая из пакета бутылку колы. Открыв её, она специально пошло обхватила горлышко губами и сделала несколько глотков.
Марк, немного придя в себя, сбавил ход, выключил «дворники» и посмотрел вниз.
— У тебя помада мажется, — сказал он.
— Я знаю, — ответила она. — Считай это моей визитной карточкой. Автографом.
Он выдохнул, пытаясь застегнуть молнию на джинсах.
— Давай, у тебя получится, — рассмеялась Элизабет.
Сандерс немного смущённо пожал плечами.
— Да ладно, не тушуйся, — толкнула она его в плечо. — Всё прошло на редкость удачно!
— Если это было то, что ты назвала «по мелочи», то я боюсь даже представить, что ждёт меня впереди, — сказал он, справившись, наконец, с непокорной молнией.
— И правильно делаешь. Завтра ты не сможешь ходить нормально, — продолжала усмехаться она.
— Значит, мне повезло.
— На самом деле, не совсем, — она вытерла губы тыльной стороной ладони. — Видишь ли, не мужчины меня используют, а я их. Прости, если что не так.
— Да нет, всё в порядке, — махнул рукой он. — Пользуйся. Я не самый лучший товар, но зато не бывший в употреблении.
— Вот-вот, — покивала Элизабет. — Теперь ты услышал более-менее правдивый ответ на свой недавний вопрос.
— Гляди-ка, — Марк указал вперёд. — Кого я вижу!
Впереди, в ярком расплывчатом пятне света от фар «Шевроле», показался стоящий у дороги человек. Через секунду показался и лежащий в кювете вверх колёсами тот самый «Мицубиси», который едва не стал причиной аварии... кстати, она могла бы быть похожа на эту. Рядом с изрядно помятой машиной замерли ещё трое: две девушки и парень. Все вроде целы, если не считать царапин и лёгких ушибов.
Сандерс притормозил, но, к немалому удивлению незадачливого водителя, универсал не остановился, а величественно проследовал мимо, довольно урча двигателем. Несостоявшимся «гонщикам» осталось лишь проводить его затуманенными алкоголем глазами.
— Однако ты меня удивляешь, — сказала Элизабет, смотря в зеркало заднего обзора.
— Чем? — невозмутимо откликнулся он.
— А вдруг им нужна помощь?
— Обойдутся, — махнул рукой он. — Я считаю, что такие кретины не заслуживают никакого снисхождения. Вот ты бы остановилась?
— Нет, но от тебя ожидала другого.
— И? Как тебе?
— Мне таким ты нравишься больше, — рассмеялась она, а потом спросила: — Так сколько там миль осталось до мотеля?

***

Их оставалось двадцать две[5].
Через четверть часа «Шевроле» остановился рядом с дешёвым мотелем, который, тем не менее, не выглядел ночлежкой — по крайней мере, для Марка. Заглушив машину, он кивнул на светящееся окно администратора:
— Я мигом.
— Наконец-то! — выдохнула пассажирка.
Они почти синхронно покинули тёплый салон «Шеви», тотчас почувствовав отрезвляющую прохладу окружающей среды. Элизабет облокотилась о «Каприс», вздрогнув, когда металл охладил ноги, несмотря на колготки, и посмотрела по сторонам.
Да, Марк был прав — захолустье то ещё! Единственный признак цивилизации — мотель — был всего лишь незначительным островком света. С одной стороны к нему подступал мрачный ночной лес, а с другой — небольшое поле, за которым наверняка тот же самый лес продолжался. Она пристально глядела на тёмные стволы деревьев, благо луна, хотя и не полная, светила достаточно ярко. Сама не зная почему, Элизабет начала представлять себе, что вот прямо сейчас из мрака выйдет нечто... и, разумеется, оно увидит одинокую женщину, стоящую возле не менее одинокого автомобиля на одинокой стоянке у одинокого мотеля. И оно схватит её, утащит в своё логово, чтобы там вволю попользоваться ею...
Ещё раз передёрнувшись, но уже не от холода, она обернулась и увидела подходящего Сандерса. Он кивнул ей на номер, возле которого припарковал свой транспорт, зная, что постояльцев в таком месте никогда не бывает много, и они уж точно не будут брать ключ, на брелке которого красуется цифра 13, если свободны другие. Что же касалось его, то он относился к всякого рода суевериям крайне пренебрежительно.
Дверь отворилась, и они вошли во вполне приличный номер. Однако Марк не успел толком его рассмотреть, потому что Элизабет настойчиво приникла к нему. Он не без труда сдержал её более чем откровенные позывы.
— Ну а теперь что? — нетерпеливо поинтересовалась она, одновременно с этим пытаясь его раздеть.
— Да так... Мы ничего не забыли? — кашлянув, спросил он.
Она удивлённо посмотрела на него.
— Предохранение, — подсказал он. — Как насчёт элементарного презерватива?
— Ты что, мне не доверяешь?
— Вовсе нет, — улыбнулся он. — Просто не хочу сделать тебя миссис Сандерс.
Она рассмеялась:
— Можешь на сей счёт не волноваться, Марк — у меня бесплодие.
— И что же тут смешного? — недоумённо произнёс он.
— Ничего, — ответила она. — Но и проблемы в этом я для себя не вижу. Видишь ли, не каждая женщина может быть матерью. Я вот точно не могу, и вовсе не потому, что организм не позволяет. А теперь, если ты не против, я бы хотела перейти от разговоров к действиям. Или ты думаешь, что сможешь этого избежать?
— Бежать-то мне, в общем, некуда, — сказал Сандерс и в ту же секунду оказался на постели, стремительно лишаясь одежды.
«А ведь я мог просто проспать всю эту ночь на обочине!» — подумал он.

***

Первым ощущением, пробившимся к затуманенной сном голове Марка, был немного резковатый, но приятный запах духов. Молодой человек разлепил веки, крепко зажмурился, а потом снова открыл глаза.
— С добрым утром, — сказала красивая и — что важно — обнажённая брюнетка, сидящая на постели рядом с ним и накладывающая макияж на лицо. — А я думала, что придётся тебя будить.
— Да, утро доброе, — кивнул Сандерс. — Ты давно встала, Элизабет?
— Полчаса назад.
Он бросил взгляд на часы — 8:34 a.m.
— Хорошо, хоть вспомнил, как меня зовут, — продолжила она, глядя в зеркальце пудреницы.
— А что, бывали случаи?..
— Всякое бывало, — махнула рукой она.
Марк потянулся всем телом и сел, пытаясь собраться с мыслями. Он ни на секунду не усомнился в том, что всё вокруг реально, однако принять это, как есть, почему-то не мог.
Сандерс переместил взгляд на женщину, наслаждаясь её неприкрытостью. Хотя, правы те, кто утверждают, что нагота не так привлекательна, как намёк на неё. Он заметил следы на её груди — небольшие синяки — и вздохнул:
— Слушай, извини за...
— За что? — Элизабет повернулась к нему.
— Ну, за... — он указал на грудь.
— А, пустяки, — ответила она. — Бывает.
— Всё-таки мне надо было полегче.
— Да, не следовало мне тебя развязывать, — задумчиво произнесла она, а потом, увидев его озадаченное лицо, рассмеялась. — Да шутка это, шутка! Я же сама тебя попросила... как и обо всём остальном. По правде говоря, ты выступил совсем неплохо — особенно для дилетанта.
— Неужели?
— Ага. Скажем так, по пятибалльной шкале — добротная троечка.
— О, какой большой процент. Мисс Райдер, вы определённо мне льстите.
— Отнюдь.
— Ну, рад стараться, — Сандерс поднялся с кровати и принялся искать свои вещи, разбросанные по всему номеру.
— Ладно, — Элизабет отложила косметичку и встала в полный рост перед ним. — Всё хорошо, что хорошо кончается. Теперь нам пора в путь.
— Ты куда-то спешишь?
— Нет, но и торчать в этом мотеле больше не хочу. Так что давай — поехали, — она принялась одеваться.
— Только до Гринсборо, помнишь?
— Разумеется, помню. Потом пересяду на автобус.
— Нет, — сказал он, щёлкнув пальцами. — У меня есть идея получше.

***

— Меня зовут Рэй Дженсон.
Элизабет с сомнением посмотрела на испачканную в машинном масле ладонь механика. Перехватив её взгляд, он виновато улыбнулся и, убрав руку, спросил уже у Сандерса:
— Так что привело тебя ко мне в такую рань, Марк?
— Есть одно дельце.
— Это касается твоей новой знакомой?
— Верно. Как ты догадался?
— Вряд ли она сама изъявила желание посетить сие место.
— Да, ты прав, — кивнул Сандерс, а потом указал на стоящий рядом с ними в помещении автомастерской большой автомобиль, накрытый чехлом. — А что это у тебя тут?
— О, это моя новая покупка, — широко осклабился Рэй. — «Плимут Фьюри Спорт Купе» 1958 года выпуска.
— Ты купил ещё один автомобиль?
— Точно! Почти все деньги ушли, но эта детка того стоит.
Дженсон с благоговением сдёрнул чехол. Марк тоже не без восхищения взглянул на приобретение, хотя, по мнению Элизабет, «детка» выглядела так, словно её подобрали на свалке.
— Настоящая классика, — любовно огладив пыльное помятое переднее крыло, сказал Рэй.
— Согласен, — снова кивнул Сандерс, — однако... ты же хотел восстановить «Эльдорадо» 76-го...
— Я помню. И всё равно не смог устоять. Всегда мечтал прокатиться именно на этой красавице.
— Ладно, твои ведь деньги. И каково?
— Непередаваемо. Хотя она, как ты сам видишь, изрядно потрёпана, я сумел выжать из неё восемьдесят миль[6]! По крайней мере, по спидометру — он, кстати, оцифрован до 150-ти[7]! Она и дальше набирала, но я решил не рисковать — предыдущий хозяин последний раз ездил на ней, когда башни Всемирного Торгового Центра стояли целыми и невредимыми, так что бедняжка проторчала чёрт знает сколько времени в сарае за домом. Для «реанимации» мне пришлось купить новую резину, залить бензин, прочие эксплуатационные жидкости, поменять фильтры, кучу «резинок»... ух, ну и работка выдалась!
— Тем не менее, машинка действительно шикарная.
— А то!
— А ты, часом, — Марк хитро сощурился, — свою новую покупку не Кристиной назовёшь, а?
Элизабет кашлянула, заметив, что мужчины забыли о ней. Сандерс отреагировал мгновенно, сказав:
— Ах, да. Слушай, Рэй, как там поживает тот «Вольво»?
— Который мне достался почти даром после того, как его хозяин окочурился? — переспросил Дженсон.
— Да, он самый, — кивнул Марк.
— А в чём дело?
— Моя... хорошая знакомая очень спешит — если поедет на автобусе, то до Розберга доберётся не скоро, что «не есть хорошо».
— Дружище, я, конечно, не жадный человек, но ты ведь знаешь, что я не могу дать то, что, в общем, не совсем моё.
— Брось. Даже полиция уже знает, что эта машина у тебя — и ничего, не придирается, — Сандерс выжидающе посмотрел на приятеля.
Рэй нахмурился, окинул взглядом Элизабет, а потом пожал плечами:
— Хорошо, но только под твою ответственность. Я, конечно, уважаю только американские машины, но этот шведский экземплярчик тоже ничего. Не хотелось бы расставаться с ним.
— Всё будет в порядке. Максимум через пару дней он вернётся к тебе в целости и сохранности, — Марк протянул ладонь, и Дженсон хлопнул по ней.
— По рукам, — сказал он.

***

Через пять минут «Вольво 850» красного цвета выкатился на солнечный свет. Сандерс подошёл к окну на водительской двери с полностью опущенным стеклом и наклонился, заглядывая в салон.
— Сделаем так, — произнёс он. — Когда приедешь в Розберг, оставь машину на какой-нибудь надёжной стоянке и позвони мне. Остальное — моя забота.
— Без проблем, только дай мне свой телефон, — кивнула Элизабет.
— А адрес не хочешь? — неожиданно предложил он.
— Зачем?
— Ну, я подумал, что...
— Марк, — покачала головой она, — ты ведь помнишь: «Никаких отношений».
— Верно. Просто...
— Я понимаю, — немного снисходительно улыбнулась она. — Теперь, познав доселе запретное, тебе хочется продолжения. Но в этом я тебе больше не помощник — найди себе какую-нибудь девушку.
Он хмыкнул:
— Это не так-то просто.
— Ты не осознаёшь своего потенциала. Уж поверь мне — ты далеко не самый последний мужчина, с которым стоит иметь дело, — сказала она, потом пожала плечами и добавила: — По крайней мере, в постели.
— Ну, не знаю... — он почесал в затылке. — Мне понравилось именно с тобой...
Элизабет не удержалась от улыбки:
— Какой же ты всё-таки ребёнок.
Увидев, как Сандерс помрачнел, она невозмутимо продолжила:
— Так ты дашь мне свой телефон?
— Если что — я всегда дома, — написав, помимо номера, ещё и адрес, он протянул ей листок.
— Ты неисправим, — покачала головой она и стронула машину с места.
Марк посмотрел вслед быстро удаляющемуся «Вольво», а потом побрёл к своему «Шевроле».

***

Освежающий ветер врывался в открытое окно. Одна рука Элизабет покоилась на подлокотнике двери, а другая слегка поддерживала руль. Большего и не требовалось — дорога была практически свободная. Радио непрестанно бурчало о проблемах в мире, будь то очередной теракт на Ближнем Востоке или ураган у побережья США. Довольно скоро женщине надоели все эти ужасы, казавшиеся сейчас бесконечно далёкими, и она втолкнула в магнитолу торчащую оттуда кассету, которая наверняка принадлежала хозяину «Вольво» — помешанному на старых машинах парню по имени Рэй. (Немного раньше она хотела «просто так» покопаться в «бардачке», но с некоторым удивлением обнаружила, что тот не открывается).
Из динамиков зазвучала «How Do You Do» в исполнении Roxette. Элизабет добавила громкости. Душа у неё пела вместе с исполнителями заводной композиции.
«А с чего бы мне волноваться? — подумала она. — Ушла от мужа? Ну и хрен с ним — тоже мне неприятность. Попала в аварию? Подумаешь — осталась ведь цела. Разбила в той же аварии дорогой автомобиль? Ха-ха — так ему и надо, ведь он не мой. Плюс отлично развлеклась с Марком — хотя, чего греха таить, руководила «процессом» она, а не он. Впрочем, не такой уж он и «конченый человек» оказался, хотя постоянно убеждал в обратном (причём зачастую в первую очередь себя). В то же время, он всё-таки не из тех, с кем стоит начинать нечто серьёзное».
В зеркале показался первый за достаточно долгое время автомобиль — полицейский «Форд Краун Виктория» приблизился к «Вольво» и замигал указателем поворота, намереваясь начать обгон.
— Элизабет... — услышала она и с удивлением огляделась, убавив громкость музыки.
Через пару секунд всё повторилось:
— Элизабет...
Было в этом голосе что-то манящее, несмотря на то, что он принадлежал женщине — в нём непонятным образом сочетались желание и приказ.
Повернув голову, она увидела стоящий в стороне от дороги одинокий дом, даже на расстоянии выглядевший запущенным. Растущий вокруг лес и небольшое унылое поле только подчёркивали создавшееся впечатление.
«Форд» пошёл на обгон.
— Элизабет... — снова раздался призывный стон.
Внезапно у женщины закружилась голова. Она помотала ею, надеясь избавиться от странного недуга, но это не помогло. Почти теряя сознание, она случайно вывернула руль «Вольво» как раз в сторону обгоняющего его «крейсера».
Реакция полицейского была мгновенной — «Краун Виктория» сместилась в сторону, выскочив на обочину. «Атаковавшая» же её машина резко завизжала шинами, оставляя на асфальте жирные чёрные полосы — Элизабет очнулась и надавила на тормоз, осознав, что едва не попала в новую аварию.
По-прежнему тяжело дыша, женщина посмотрела в зеркало на подъехавший «Форд», сердито мелькающий проблесковыми маячками. Из него вышел офицер, смерил оценивающим взглядом замерший в нелепом положении «Вольво», осторожно приблизился к нему и остановился позади водительской двери, на всякий случай держа руку у кобуры. Заглянув внутрь, он увидел очень даже симпатичную даму, но что-то в её внешности было не так. Какой-то странный у неё взгляд...
— Вы не могли бы выйти из машины? — кашлянув, произнёс полицейский, всё ещё чувствуя лёгкую дрожь в руках после лихого манёвра. Он знал, что камера в его «Форде» внимательно следит за происходящим.
Элизабет послушно покинула салон «Вольво» и облокотилась об автомобиль, глядя на служителя закона. Вернее, глаза её были направлены на мужчину, но он поймал себя на мысли, что она смотрит словно сквозь него.
«Не хватало только, чтобы она была «под кайфом». Чёрт побери, я и сам немного потерян — совсем забыл про процедуру...»
Ещё раз кашлянув, уже громче, он как можно твёрже произнёс фразу, которая должна была быть первой:
— Права и документы на машину, пожалуйста.
Наконец-то на лице женщины промелькнула тень осмысленности и тотчас же появилась странная смущённость, будто она была без одежды. Отвернувшись, она протиснулась в салон и принялась рыться в своей сумочке. Полицейский, сохраняя невозмутимое лицо, не без удовольствия смотрел на выставленный аппетитный зад.
«Хорошо, что она не спросила, почему я не потребовал документы перед тем, как просить её выйти. А, может, ей это даже на руку? Наверняка она надеется отделаться от меня таким нехитрым способом, — подумал он. — Эх, сколько раз я уже сталкивался с подобным поведением. Ну нет, крошка, меня так просто не проведёшь».
Элизабет вернулась в исходное положение, передавая ему пластиковую карточку.
— Райдер? — задумчиво проговорил он. — Мне знакома эта фамилия.
— О чём вы? Я вообще-то не местная.
— Я о том, мэм, что несколько часов назад был найден разбитый автомобиль, зарегистрированный на вашего мужа.
— Вот как? — вконец растерялась Элизабет.
— Именно так. Более того, ваш супруг сообщил, что вы взяли у него машину и уехали в неизвестном направлении.
— Разве это преступление?
— Нет. По крайней мере, пока вы официально замужем. Но ваш побег с места аварии кажется очень странным.
— Какой побег? Я никуда не убежала! Я просто... — она замялась. — Ну, бросила эту рухлядь и на попутке отправилась дальше. Я же не пострадала и никого не сбила — сама разбилась.
— Это верно. И, тем не менее, такое поведение нетипично. Почему вы не стали сообщать в полицию?
— Это машина мужа — пускай он и разбирается, — вернув голосу обычную уверенность, ответила она. — Единственное — мне нужно было сообщить ему, чтобы ваши люди не бросались на мои поиски.
— Да, это было бы очень разумно, мэм, — кивнул офицер, после чего нахмурился: — А что это за автомобиль и где документы на него?
— Видите ли, — замялась Элизабет. — Он не мой.
— Вот как? — вскинул брови полицейский. — А чей же тогда?
— Я сейчас всё объясню, — снова сбивчивым тоном заговорила она. — Один мой друг предложил мне взять машину у его друга, потому что мне срочно надо в Розберг.
Мужчина нахмурился, явно не удовлётворённый таким пространным ответом. Прекрасно понимая это, Элизабет поспешила добавить:
— Быть может, вы знаете. В Гринсборо есть автомастерская, там работает... Рэй Дженсон — так, кажется, его зовут. Так вот именно он мне одолжил этот «Вольво».
— Да, я знаю его. Однако я не помню, чтобы у него был пункт проката. И этот «Вольво» официально принадлежит не ему.
— Ну да — он так и сказал... — понимая, что шансы отделаться от полицейского стремительно тают, выдавила из себя она, заодно прокляв Марка с его дурацкой идеей — ехала бы сейчас на автобусе и ни о чём не заботилась.
Неожиданно офицер перевёл взгляд на дом, который незадолго до этого привлёк внимание Элизабет. С полминуты он так и стоял, а затем повернулся к женщине, с надеждой смотрящей на него.
— Ладно, — сказал он. — Можете ехать, но впредь будьте осторожны.
И двинулся к своему автомобилю.
— Спасибо, что поверили мне, — с неожиданным приливом благодарности произнесла она.
— Не за что, мэм, — полицейский сел в «Форд», выключил «мигалки» и неспешно покатил дальше по шоссе.
Элизабет проводила его взглядом, немного удивлённая столь резким «отступлением», а потом повернулась к дому.
«Чёрт возьми, что со мной? — думала она. — С чего это мне чудятся какие-то голоса?»
Тем не менее, она решила проверить странное строение. Почему-то женщина чувствовала, что должна это сделать.
Вернувшись в «Вольво», она направила его прямо по полю. Не прошло и минуты, как автомобиль добрался до цели.
Здание было двухэтажное, с красной треугольной черепичной крышей, из которой торчала кирпичная дымовая труба; с белыми стенами, покрытыми аккуратными досками; с симпатичными окнами, тоже красными, как и крыша, и просто романтическим крыльцом... нет, пожалуй, настоящей верандой — причудливые колонны поддерживали широкий плоский навес, под которым размещалось уютное гнёздышко, где наверняка можно было неплохо проводить время, наслаждаясь теплом солнечных лучей, или смотреть на дождь, не боясь попасть под него. Довершали картину простенькие, но приятные на вид перила.
Вот только на самом деле ничего романтического или красивого здесь не было. Дом целиком, а также все его мельчайшие детали — всё выглядело на редкость удручающе.
Крыша вовсе не красная, а бледно-розовая, много черепиц отсутствует; дымовая труба буквально скрыта под толстым слоем копоти и сажи, словно работала круглые сутки в течение многих лет; стены тоже давно отнюдь не белые, а грязно-серые, и во многих местах ободранные до каркаса; окна почти все со стёклами, но настолько мутными и пыльными, что даже если прижаться к ним вплотную, разглядеть что-либо существенное внутри будет сложно; навес над крыльцом сильно провис, а само оно засыпано пожухлыми листьями, травой и прочим мусором, что замёл сюда ветер...
«Ну и убожество, — подумала Элизабет, заглушив машину и выйдя из неё. Бросив ключи в сумочку, она закинула её на плечо и огляделась.
Чуть в стороне от дома она увидела потрёпанный временем и непогодой огромный, как яхта, «Кадиллак», на поверку оказавшийся катафалком.
«Вот уж Марк и его дружок обрадовались бы, увидев сие «чудо», — усмехнулась она, однако не решилась подойти поближе к чёрной и немного зловещей громадине. Вместо этого женщина поднялась по скрипучим ступеням крыльца и, толкнув дверь, которая свободно болталась на ветру, вошла внутрь.
Элизабет находилась в довольно большом холле, погружённом в полумрак из-за запылённых окон. На полу лежал когда-то яркий, а нынче совсем тусклый ковёр странной формы — он покрывал весь пол, аккуратно огибая углы. Можно было подумать, что какой-то чудак специально заказал огромный ковёр, с тем, чтобы застелить весь первый этаж.
Хмыкнув, женщина сделала шаг. Под ногами захрустели засохшие листья и трава, заметённые сюда ветром через открытую дверь. Вокруг не было никакой мебели — только пол, стены и ковёр, ступать по которому было неприятно — создавалось впечатление, что он очень глубокий и мягкий, засасывающий, как болото, хотя выглядел совершенно иначе.
Здесь было ещё четыре двери. Одна из них немного приоткрыта — за ней кухня. Ещё две вели, наверное, в туалет и ванную, а последняя наглухо заперта.
«Что же я ищу здесь?» — задалась вполне логичным вопросом Элизабет, трогая ручку. Раздался мерзкий скрип петель, как будто дверью не пользовались многие годы. Заглянув, она увидела абсолютно пустую комнату, на этот раз даже с голыми досками пола, покрытыми чуть ли не дюймовым[8] слоем пыли.
— Ну, привет, Элизабет! — раздалось сзади, и она резко обернулась.
В паре шагов от неё стояли две прекрасные девушки, одетые в странные облегающие белые платья. Обе незнакомки имели золотистые волосы и вообще были очень похожи, как если бы являлись сёстрами.
— Кто вы такие? — спросила Элизабет, чувствуя себя не в своей тарелке.
— Это не так уж и важно, милая. Куда интереснее другое: зачем мы здесь, — ответила одна из девушек и сделала шаг в её сторону.
— И зачем же? — стараясь не выказывать страха, который эти особы определённо внушали, осведомилась Элизабет.
— Сейчас узнаешь, — улыбнулась незнакомка, и у женщины перехватило дыхание. Она увидела во рту этой девицы клыки, как у хищного зверя!
Не теряя ни секунды, она попробовала проскочить к выходу, но неожиданно сильная рука схватила её за волосы и притянула к себе.
— Куда это ты собралась, а? — обдав неприятным сладковатым запахом лицо Элизабет, издевательски произнесла девушка, а потом ещё сильнее дёрнула за волосы, откинув голову жертвы назад и открыв белоснежную шею, на которой затравленно билась жилка.
— Давай её сюда! — гаркнула вторая вампирша.
Вдвоём они затолкали женщину в ту самую пустую комнату и бросили на пол. Не успела она даже пальцем пошевелить, как над ней уже склонилась одна из бестий. Другая пока стояла рядом, наблюдая за действом.
— Отпустите меня! — крикнула Элизабет.
— Не всё сразу, крошка! — ухмыльнулась девушка. — У тебя есть кое-что, необходимое нам. Причём много.
Понимая, что ничего хорошего подобная угроза не сулит, женщина стремительно извернулась и без промедления врезала кулаком по лицу склонившейся над ней вампирши. Та на миг растерялась, и Элизабет успела даже приподняться, намереваясь так же разобраться и со второй «сучкой», но её опередили.
Холодная рука схватила женщину за голову и очень сильно ударила о пол. Элизабет сразу же прекратила всяческое сопротивление, перед глазами у неё потемнело, и поплыли разноцветные пятна. Сквозь звон в ушах донеслось:
— Думала, что сможешь удрать? Придётся тебя проучить!
После этого она почувствовала, как костюм на ней с треском лопнул. Немного погодя пришёл черёд и бюстгальтера. Затем властные ладони схватились за грудь и сжали её, как в тисках. Элизабет взвыла от дикой боли, затмившей все прочие ощущения, но мучительница только усилила нажим, погрузив острые ногти в податливую плоть. Горячие струйки крови потекли по гладкой коже.
— Хватит, пожалуйста! Хватит! — сквозь слёзы простонала женщина.
Вместо ответа вторая вампирша схватила её правую руку и прижала к полу. Почти сразу же что-то твёрдое и острое впилось в вену в месте локтевого сгиба. Элизабет извивалась всем телом, но её держали крепко. Грудь уже не просто болела — она горела огнём, сковывающим все движения и сводящим с ума.
— Умоляю! ПЕРЕСТАНЬТЕ!.. — завопила женщина, уже находящаяся на грани обморока.
— А ты будешь послушной девочкой? — в прежнем издевательском тоне спросила садистка.
— Да! Да!!! Только отпустите!!! Пожалуйста!!!
— Ну ладно, — сладко выдохнула мучительница и убрала руки.
Элизабет ничего не понимала, не веря в происходящее, но угроза новых пыток сдерживала её желание сопротивляться.
— Вот так-то лучше, — изрекла вампирша и наклонилась к лицу жертвы. Женщина почувствовала, как с шеи резко сорвали крестик, а потом холодный и мерзкий язык принялся слизывать алую жидкость, сочащуюся из оснований полушарий. Элизабет передёрнуло.
«Эти дьявольские создания пьют мою кровь! Господи, сделай что-нибудь... останови это! Этого не может быть!!!»
Не прошло и минуты, как мучительница отстранилась от груди, но не встала, а, наоборот, в буквальном смысле уселась на беззащитном теле жертвы. Обхватив её голову двумя руками, она запрокинула её вверх, горящими глазами уставившись на соблазнительную шею. Элизабет поняла, что сейчас произойдет, и тихонько завыла, как попавший в капкан зверь при приближении неумолимого охотника.
Клыки с лёгкостью погрузились в плоть.
Теперь кровь выкачивалась из неё одновременно из двух «источников». Элизабет продолжала постанывать, но кровопийцы совершенно не обращали на это внимания. Голова у неё закружилась пуще прежнего, поэтому она почти не обратила внимания, когда вампирша отстранилась от её шеи и зависла над лицом. Лишь когда на её приоткрытые губы начали падать капли, она заподозрила неладное, но не успела ничего сделать. Рот «девушки» соединился со ртом женщины, и в глотку Элизабет полилась её же кровь, исторгаемая из прижавшегося к ней существа.
Сознание оставило её.

***

Марк припарковал «Шевроле» возле редакции главной (даром что единственной) газеты Гринсборо и вышел наружу. Настроение было просто великолепным. Правда, после того, как Элизабет уехала восвояси, он почувствовал некоторую подавленность, но диск с лучшими (то бишь, всеми) песнями Сандры быстро нормализовал ситуацию. Всю дорогу до места своей работы молодой человек наслаждался великолепным голосом любимой певицы, и сейчас, покидая машину, пожалел о том, что не может дослушать «Around My Heart».
Вертя на пальце ключи, он прошёл в здание и, преодолев лестницу и недлинный коридор, очутился возле двери главного редактора. Из-за неё доносился голос Рейчел — собственно, редактора — судя по всему говорившей по телефону. Поскольку с ней у Сандерса были хорошие отношения, он постучал и сразу же вошёл, как делал всегда.
Сидящая за столом с трубкой радиотелефона в руке миловидная рыжеволосая женщина, едва-едва перешагнувшая через цифру тридцать три на своей беговой дорожке жизни, взглянула на вошедшего поверх очков, очень гармонично вписывающихся в облик. На её лице отразилось некоторое недоумение, но разговор она не прекратила ни на секунду, продолжая доказывать собеседнику, что газета не несёт ответственности за содержание объявлений. Марк сел на стул напротив «шефа», смиренно ожидая окончания резковатого с обеих сторон диалога. Спустя минуту трубка грубо легла на стол, и Рейчел шумно выдохнула.
— Что, опять эта милая леди, которая никак не может нормально разменять жильё? — с сочувствием спросил Сандерс.
— Да. Как я всё-таки ненавижу сварливых старух. Нет, лучше умереть молодой, — невесело усмехнулась она, а потом поправила очки. — Ты же вроде в отпуске?
— Был. Но мне он надоел, и я решил вернуться.
— На тебя не похоже.
— Наверное, я продолжаю расти над собой, — пожал плечами он.
— Допустим, — Рейчел откинулась на спинку кресла, покачиваясь. — А что привело тебя сюда?
— Я подумал, что могу помочь.
— Вообще-то, ничего срочного у нас пока нет, так что в дополнительных людях мы не нуждаемся.
— Как всегда, — развёл руками Марк.
— Да, как всегда, — повторила Рейчел.
— Тогда, может, выпьем по чашечке кофе? — спросил он, даже не задумавшись.
Она немного удивлённо посмотрела на него, улыбнулась и сказала:
— Что с тобой стряслось?
— Не понял?
— Как только ты вошёл, я сразу поняла, что ты изменился. Так в чём дело? — определённо заинтересовано осведомилась она.
— Наверное, это тоже связано с ростом над собой.
— Правда, сейчас только пол-одиннадцатого, — сказала Рейчел. — Рановато для обеда.
— А я и не говорил об обеде. Всего лишь чашечка кофе из местной забегаловки. Ужасного, но бодрящего. Так каков ответ?
— Почему бы и нет? — ещё шире улыбнулась она, вставая. — Только плачу я.
— ?
— Иначе это будет слишком походить на ухаживания с твоей стороны.
Марк загадочно хмыкнул, а потом тоже поднялся. День определённо обещал быть очень приятным.
***
Элизабет открыла глаза, увидев над собой пыльный потолок, под которым качалась паутина. Когда она попробовала осмотреться по сторонам, шея ответила болью. Однако никого рядом уже не было — по крайней мере, в этой комнате. Во рту стоял неприятный стальной привкус крови.
Вспомнив о том, что произошло, женщина в ужасе вскочила и прижалась к стене, опасливо озираясь по сторонам. Одежда на ней была разорвана, поэтому она увидела свою измученную недавними пытками посиневшую грудь. Она прижала к себе руки, но сразу же отдёрнула их от сильной боли. Зарыдав, Элизабет едва снова не поддалась искушению провалиться в небытие, но осознание того, что напавшие на неё девицы наверняка где-то рядом, побудило к действиям.
С трудом удерживая равновесие, она двинулась к приоткрытой двери. Женщина старалась не думать о том, что делали с ней, пока она находилась в бессознательном состоянии, но отвратительные образы то и дело вставали перед глазами. Ранки на шее и правой руке давали о себе знать тупой ноющей болью. Элизабет чувствовала сильную слабость, будто не ела двое суток, голова жутко болела, однако она упорно двигалась дальше.
Толкнув всем телом дверь, она в буквальном смысле выпала в коридор, отчаянно кашляя и роняя на пол красные капли. Держась за стену, она попыталась справиться с возникшим головокружением, но оно не отпускало её. Почти ничего не видя и следуя в основном по памяти, женщина направилась к выходу из проклятого дома.
Эти несколько ярдов дались ей очень нелегко. Много раз она теряла равновесие, чему способствовали высокие каблуки, вдобавок утопающие в мерзком ковре, но упала лишь после того, как вышла наружу. Ударившись и без того пострадавшей грудью, она вскрикнула, уткнувшись лицом в пыльную землю.
Неимоверным усилием Элизабет заставила себя перевернуться на спину, чтобы хоть немного облегчить свои страдания.
Над ней сияло восхитительной голубизной летнее небо. Глядя на это великолепие, столь не сочетающееся с тем, что с ней произошло, женщина судорожно всхлипывала.
«Нельзя, совершенно нельзя расслабляться сейчас, — думала она. — Не думай о том, что было, не пытайся осознать это, понять это. Просто прими всё, как бы ужасно оно ни было, и действуй. Тебе нужно сначала уехать отсюда подальше, а уж потом можешь делать, что захочешь. Но — не раньше! Сейчас ты должна встать!»
Она повернула голову и посмотрела на сверкающий в лучах предобеденного солнца «Вольво», красная окраска которого угнетала ещё сильнее. Автомобиль стоял от женщины всего-то в пятнадцати футах[1]. Сжав зубы, она попробовала подняться.
На сей раз боль в груди была намного сильнее, но Элизабет не отступила. Судорожно дыша, она встала на четвереньки и, не разгибаясь, доползла до автомобиля. Прижавшись к нагретому солнцем тёплому кузову, она снова закашлялась, отхаркивая сгустки крови прямо на свой разорванный костюм. Спазмы в горле длились, казалось, целую вечность, прежде чем она смогла нормально вдохнуть. Свежий воздух обжёг лёгкие, но всё равно принёс облегчение.
Схватившись за ручку, женщина рванула её. Дверь послушно отворилась. Из последних сил Элизабет поднялась и упала в салон на приветливо мягкие сиденья. Через некоторое время ей удалось привстать, и она посмотрела на дом, куда по своей глупости заехала. Ей показалось, что где-то там, во тьме, мелькнуло что-то красное. Задрожав всем телом, она не без труда захлопнула дверь и подняла стекло.
Женщина намеревалась завести двигатель, но пальцы лишь сомкнулись на пустоте. Посмотрев на замок зажигания, она убедилась в том, во что не хотела верить — ключей там не было. Разумеется, ведь они в сумочке, которая осталась ТАМ. Снова посмотрев на мрачное строение, Элизабет поняла, что не заставит себя вернуться туда. И не только потому, что сил уже просто не осталось.
Более не сдерживаясь, она яростно и в то же время бессильно зарыдала, уронив голову на руль.
***
Как он и предсказывал, день прошёл очень хорошо.
После более чем приятного ленча вместе с Рейчел, Марк отправился к Рэю. Вдвоём они хорошенько потрудились над новоприобретённым «Плимутом», так что к семи вечера, когда Сандерс покинул мастерскую, автомобиль уже не выглядел столь уныло, хотя и был частично разобран. По дороге Марк решил позвонить Джейн, но оказалось, что у неё сегодня очередное свидание, так что ехать к ней не имело смысла. Ничуть не расстроившись, он направился домой.
Толкнув дверь, Сандерс вошёл в свою квартиру. Как обычно раскидав вещи по знакомым углам, он наскоро приготовил себе ужин — некую дрянь из микроволновки, которая, однако, оказалась вполне недурной (на его отнюдь не взыскательный вкус) — а потом переместился к телевизору. Перещёлкав все возможные каналы, Марк поставил в видеомагнитофон кассету с фильмом «Кобра» и окончательно расслабился, погрузившись в столь любимые им восьмидесятые.
***
Когда Элизабет снова подняла голову, за окнами уже начало темнеть. Она и не заметила, как заснула или, что вероятнее, снова потеряла сознание. В сумерках мрачный дом стал ещё более зловещим. Не в силах смотреть на него, женщина перевела взгляд на внутренне убранство машины и остановилась на замке зажигания.
Замерев, она глядела на поблескивающие ключи, находящиеся на своём законном месте.
«Но ведь я забыла их вместе с сумочкой!» — подумала она, крепко зажмурившись, а потом снова открыв глаза. Разумеется, они никуда после этого не исчезли.
Невольно задрожав, Элизабет прикоснулась к брелку и сразу же отдёрнула пальцы, словно тот обжёг её. Выждав ещё с полминуты, она повернула ключ.
«Вольво» тотчас откликнулся, негромко зарокотав. Одновременно с этим включилась магнитола, и зазвучала песня «Big Love» в исполнении всё той же Roxette.
Женщина хотела выключить неуместную музыку и потянулась к регулятору громкости, когда кто-то схватил её сзади за волосы и притянул обратно к спинке сиденья. Сердце Элизабет сжалось и едва не остановилось от ужаса. Затравленный взгляд упал на зеркало, в котором отсутствовало отражение напавшего, будто её держал невидимка. Там совершенно ничего не было, даже одежды!
— Не спеши, сладкая! — услышала она над самым ухом уже знакомый голос.
Водительская дверь резко распахнулась, и в салон протиснулась вторая вампирша. Улыбнувшись и обнажив клыки, она дёрнула регулировочную ручку, позволив спинке сиденья максимально откинуться назад. Элизабет снова оказалась перед хищницами в лежачем положении. Та кровопийца, что держала её за волосы, слегка отодвинулась в сторону, а вторая снова, как и в прошлый раз, уселась прямиком на жертву, которая и не мыслила сопротивляться, хотя и понимала, что это бездействие её вовсе не спасёт. Лелея последнюю тусклую надежду, Элизабет произнесла слабым голосом:
— Вы же получили то, что хотели...
— Мы хотим ещё! — ответила сидящая на ней девушка.
— Ты не волнуйся, детка, — подала голос другая. — Мы не будем тебя сильно осушать — так, пригубим. Ты нам ещё пригодишься живой.
И они склонились над беспомощной женщиной.
***
Марк наслаждался песней, сопровождающей перемещающиеся на экране пикап «Додж» и спортивный «Шеви», когда услышал стук в дверь. Вздохнув, он недовольно покосился на прихожую, явно не желая покидать восьмидесятые и приятную компанию Бриджит Нильсен и Сильвестра Сталлоне только лишь для того, чтобы вернуться в неприятный двадцать первый век и встречать незваного гостя. Когда стук повторился, он включил паузу и поднялся с дивана.
«Наверняка опять эта миссис Доттон пришла сказать, что я слишком громко включаю телевизор. Только она упорно игнорирует дверной звонок — несомненно, полезное изобретение человечества!»
Сандерс зажёг свет в тёмной прихожей и, быстро разобравшись с замками, открыл дверь.
— Элизабет?! — он настолько растерялся, что даже это единственное слово, которое он смог произнести, прозвучало как-то неестественно глухо.
— Марк... — сказала она, сделав шаг, а потом её ноги подкосились, и она непременно упала бы, если б он её не подхватил. Буквально втащив её в квартиру, он закрыл дверь, а потом помог женщина присесть на пуфик.
— Что случилось?! — уже отчётливо воскликнул он, глядя на её разорванную, испачканную в пыли и крови одежду.
Она не ответила, борясь с сильным головокружением.
— Я вызову «скорую»! — бросил Сандерс, но не успел и шагу сделать, как Элизабет схватила его за локоть.
— НЕТ! — это прозвучало столь резко и сильно для её состояния, что молодой человек поневоле остановился.
— Но ты же... не в порядке! — произнёс он.
— Никакой «скорой», никакой полиции, — выдавила из себя она. — И никаких вопросов, Марк, умоляю. Ни одного.
Он растерянно стоял рядом с ней, пытаясь собраться с мыслями, но ситуация была настолько неординарная и неожиданная, что ничего логичного в голову не приходило.
Меж тем Элизабет покосилась на дверь и спросила:
— Ты запер её?
— Конечно, — кивнул он. — А что?
Но она вместо ответа начала стягивать с себя испачканный пиджак. Видя, как неловко она действует, Марк сказал:
— Тебе помочь?
— Да. Я хочу снять с себя всё.
— Всё? — удивился он.
— Да, — повторила она. — Я не могу быть в этой одежде.
Сандерсу очень хотелось спросить, почему, однако он сдержался.
Едва начав раздевать женщину, он заметил ранки на её шее и правой руке — очень похожие на... Впрочем, это, конечно же, бессмысленно, хотя и чертовски странно. Правда, он не мог представить, чем ещё можно было столь характерно проткнуть кожу.
«На неё напали, — решил он. — Иначе и быть не может. Видимо, это был какой-то извращенец, обожающий представлять себя вампиром, оборотнем или Бог знает, чем ещё. В любом случае без насилия тут явно не обошлось».
— Я надеюсь, ты объяснишь мне всё утром, — произнёс он.
Элизабет едва заметно кивнула и замерла, предоставив Марку самому избавить её от одежды, которая сохранила в себе неприятный сладковатый аромат.
Сняв блузку, Сандерс обнаружил жалкие остатки бюстгальтера, висящие на плечах. Откинув их в сторону, он с содроганием посмотрел на грудь женщины: сплошной синяк, да ещё и эти глубокие порезы... — по сравнению со всем этим утренние последствия его чрезмерных ласк казались детской забавой.
— Ты чего остановился? — спросила она. — Снимай всё, полностью.
— Тогда тебе придётся встать. Сможешь?
— Постараюсь.
Элизабет приподнялась, Марк подхватил её и помог подняться. Стоя на нетвёрдых ногах, она осмотрелась и задала очередной вопрос:
— Где у тебя ванная?
— Хочешь помыться? — с сомнением сказал он.
— Хватит расспросов... — усталым голосом промолвила она. — Просто проведи меня.
Когда они оказались в нужном помещении, Сандерс помог женщине окончательно раздеться и забраться в ванну, наполняющуюся тёплой водой. Теперь, когда её тело ничто не прикрывало, молодой человек не мог не заметить, что её кожа заметно побледнела — и похолодела, особенно на конечностях. И, наконец, когда Элизабет потянулась за мочалкой, он отчётливо увидел, как дрожат её руки.
— Позволь я и в этом тебе помогу, — сказал он.
— Да, так будет лучше, — выдохнула она.
Слабость была такой, что женщина не могла даже нормально сидеть в ванне, поэтому Марк одной рукой придерживал её за спину. Чтобы немного облегчить его задачу, она сама намылила мочалку и передала ему.
Пока молодой человек мыл её, Элизабет едва не задремала, уголком сознания понимая, что при иных обстоятельствах этот процесс мог бы стать довольно волнующей прелюдией. Однако сейчас она хотела только покоя.
Когда Сандерс добрался до её груди, женщина ощутимо скривилась от боли.
— Извини, — сказал он. — Может, здесь пока не надо?
— Надо... только поосторожнее, — произнесла она, уныло смотря на истерзанные полушария.
Марк и вправду действовал очень аккуратно и нежно, но всё равно Элизабет пришлось терпеть, сжав зубы.
Наконец, «омовение» было завершено, и Сандерс помог женщине выбраться из ванной. Он хотел предложить ей полотенце — в ответ она лишь вяло отмахнулась. Пожав плечами, молодой человек проводил её в спальню.
Только когда она оказалась в постели, Элизабет почувствовала небольшое облегчение.
— Тебе ещё что-нибудь нужно? — участливо спросил он.
Она лишь покачала головой и, закрыв глаза, почти сразу провалилась в тревожный сон.
Марк некоторое время побыл рядом, после чего вышел из спальни и притворил за собой дверь. Пройдя к входной двери, он посмотрел на лежащую на полу одежду.
— Ну дела, — выдохнул молодой человек и присел на пуфик.
«Так, — подумал он, — что делать дальше? Я, конечно, не врач, но даже мне понятно, что Элизабет серьёзно досталось. Вопрос — от кого? Будь это не реальность, а кино, я бы, не задумываясь, ответил — от вампира. И характерные ранки на шее и руке, и общие симптомы потери крови (к счастью, похоже, не очень серьёзной) — всё указывает на мифического кровопийцу. Это, конечно, бред. Лучше поразмыслить о другом — как она вообще сюда попала? Ах да, я же сам дал ей свой адрес. А добралась-то хоть на машине?»
Он прошёл к окну и выглянул наружу. Тусклый свет уличного фонаря освещал стоянку перед домом, на котором замерло несколько автомобилей. Сандерс сразу увидел красный «Вольво», потому что тот стоял криво, передними колёсами заехав на тротуар.
«Значит, на машине. И что это даёт? — он нервно прошёлся по комнате. — А даёт это возможность сделать следующий шаг — я сейчас пойду и гляну, что и как там в салоне. Быть может, это даст мне какую-то зацепку».
Накинув лёгкую куртку, так как вечер был довольно прохладный, Марк направился к выходу. Он предполагал, что ключи от автомобиля сейчас в нём и находились, так как у Элизабет их не было. Сумочки, кстати, тоже.
Едва молодой человек вышел наружу, его обдало по-осеннему холодным ветром. Содрогнувшись, он быстрым шагом устремился к «Вольво», отчего-то постоянно озираясь по сторонам. Хотя было ещё только полдесятого, на улице не виднелось ни одного человека — лишь по проходящей неподалёку дороге иногда проезжал редкий автомобиль.
Приблизившись к нужной машине, Сандерс увидел, что дверь не заперта и распахнул её.
В глаза сразу бросилось откинутое назад водительское сиденье.
«Она что — так и ехала?» — изумился он, садясь в салон.
На первый взгляд, более ничего необычного здесь не присутствовало. Он оглядел пол, заглянул под сиденья — всё без толку.
«А что я, собственно, ищу?» — спросил Марк сам у себя.
Он не знал ответа на этот вопрос. Но ведь что-то он должен был делать, не так ли? Если в автомобиле нет следов насилия, это ещё ничего не значит.
— Надо будет завтра отогнать машину обратно к Рэю, — заключил Сандерс и неожиданно почувствовал, как у него закружилась голова. Помотав ею, он недоумённо огляделся по сторонам. Когда в глазах начало темнеть, молодой человек поспешно ретировался из автомобиля.
Едва Марк оказался на свежем воздухе, непонятный недуг сразу же отпустил его. Более того, только теперь он осознал, что в «Вольво» царил какой-то странный аромат, почти не улавливаемый, но в то же время чертовски сильный по воздействию — Сандерс пробыл в машине всего-то минуту и уже едва не отключился. Оставалось только гадать, как Элизабет умудрилась доехать в подобной атмосфере. Конечно, она могла опустить окна, но всё-таки...
Окончательно придя в себя, Марк чуть приспустил стекло на водительской двери — чтобы хоть немного проветрить салон — а потом запер её. С сомнением оглядев «Вольво», он нахмурился и направился обратно.
Что ему давал этот новый факт? В сущности, ничего. Конечно, одному Богу известно, откуда странный запах появился и чем вообще являлся, но вряд ли он вызвал нынешнее состояние Элизабет. Она могла попасть под его одурманивающее воздействие — это возможное объяснение её слабости и, пожалуй, бледности, но ранки на руках и шее, а также нешуточные синяки на груди появились по иной причине.
Вернувшись в подъезд, Марк ещё раз оглянулся на автомобиль, покачал головой и быстро взбежал по лестнице на нужный этаж. Зайдя в квартиру, он неожиданно почувствовал укол страха и спешно запер все замки. Дивясь этому чувству — и в то же время не в силах его игнорировать — Сандерс проверил, везде ли закрыты окна. Убедившись, что это так, он немного успокоился и заглянул в спальню. Элизабет продолжала спать — её дыхание было немного учащённым. Заметив, что она мелко подрагивает, Марк ощутил страстное желание позаботиться о ней, поэтому достал из шкафа второе одеяло и заботливо укрыл женщину. Ещё он хотел поцеловать её в лоб или хотя бы погладить по голове, но не решился и просто вышел из спальни.
Вернувшись в гостиную, он выключил более не интересующий его телевизор и, наскоро раздевшись, устроился на диване. Несмотря на то, что его одолевал сонм вопросов, молодой человек на удивление быстро заснул.
***
Марк внезапно проснулся и открыл глаза.
Некоторое время он лежал неподвижно, не моргая, постепенно отходя ото сна и осознавая причину пробуждения.
Лязг замка.
Ещё через минуту он понял, что это дверь спальни — она летом всегда «гуляла» в проёме, если оставить окно открытым в ветреную погоду. Вот только Сандерс был уверен, что не открывал его сегодня...
Встав с дивана, он направился к нужной комнате, но на половине пути остановился и, нащупав выключатель, щёлкнул им. Свет электрической лампочки почему-то был непривычно тусклым и оттого зловещим.
Хотя Марк и не выяснил у Элизабет, что с ней произошло, ранки на шее и руке говорили сами за себя. И теперь, глубокой ночью, самое подходящее объяснение уже не казалось нелепым.
Приблизившись к двери, продолжающей подрагивать от порывов ветра и удерживаемой только язычком замка, молодой человек замер в нерешительности. Из-под двери ощутимо дуло, поэтому в спальне, наверное, было довольно прохладно. Вряд ли человек, потерявший немало крови, будет стремиться к холоду — скорее уж наоборот.
Взявшись за ручку, Сандерс повернул её и толкнул дверь.
Свет из коридора немного разогнал темноту — тем не менее, Марк как можно скорее зажёг здешнюю лампу.
Кровать была пуста.
Сбитый с толку, молодой человек перевёл взгляд на открытое окно, в которое сильный ветер забрасывал редкие дождевые капли — на улице моросило.
— Элизабет? — позвал Сандерс, не зная, что ещё придумать. — Элизабет, где ты?
«Может, она на кухне или в туалете...» — предположил он.
Однако, быстро обойдя всю квартиру, он нигде не обнаружил своей «гостьи».
— Не могла же она уйти! — вслух произнёс он и направился обратно в спальню.
Свет там не горел.
Марк замер, отчаянно пытаясь вспомнить, выключал ли он лампу. Как бы ему ни хотелось обратного, он твёрдо знал: не выключал.
— Элизабет? — повторил он, приблизившись и остановившись в дверном проёме.
Ответом ему был лишь очередной заунывный порыв ветра.
Глубоко вдохнув и старательно отгоняя страх, Сандерс зашёл в комнату и снова включил лампу.
Женщина лежала на кровати.
От неожиданности сердце Марка едва не выпрыгнуло из груди — он отскочил в сторону и спиной ударился о шкаф, наделав немало шума. Впрочем, Элизабет никак не отреагировала, продолжая спать.
Лихорадочно пытаясь понять, что происходит, молодой человек осторожно приблизился к ней. Ему показалось, что ранки на шее стали чуть крупнее, а кожа, наоборот, побледнела. Женщина дышала надрывно, с каким-то хрипом. И дрожала.
Сандерс и сам изрядно продрог, поэтому он подошёл к окну и закрыл его. Повернувшись снова к кровати, он ахнул.
Элизабет стояла перед ним. Её глаза были закрыты, но он почему-то был уверен, что она на него пристально смотрит. Из ранок на шее и руке медленно потекла тягучая тёмно-красная, почти чёрная кровь.
Марк в жизни не испытывал подобного ужаса. Его прошиб ледяной пот, тело свело судорогой, он открыл рот, чтобы закричать и... проснулся.
Он увидел залитые солнцем окна, однако недавний кошмар был ещё столь свеж, что Сандерс лишь через полминуты заставил себя сделать глубокий вдох и посмотреть по сторонам.
Комната выглядела, как обычно.
Молодой человек шумно выдохнул и бросил взгляд на часы: без пятнадцати девять. Испытывая невероятное облегчение, что видел всего лишь сон, он лёг обратно, почувствовав неприятную прохладу и поняв, что испарина пропитала простыни.
Немного поворочавшись, он решил всё-таки покончить на сегодня со сновидениями и встал с дивана.
***
Сандерс быстренько привёл себя в порядок (пока брился, он почему-то всё время ловил себя на мысли, что хотел бы увидеть отражение Элизабет в зеркале), после чего решился разбудить спящую женщину.
Подойдя к спальне, дверь которой была приоткрыта (всё равно — он её и не закрывал), Марк заглянул в комнату и увидел, что Элизабет мирно спит, укрывшись чуть ли не с головой. Одеяло, которым он накрыл её вечером, сползло на пол, поэтому она наверняка сильно замёрзла — хотя окно, разумеется, заперто.
Присев рядом с женщиной, он некоторое время смотрел на неё, гадая, что же с ней произошло на самом деле, а не в его чрезмерно развитом воображении. Затем дотронулся до её плеча и легонько потряс, сказав:
— Проснись.
Как ни странно, но большего не потребовалось — Элизабет открыла глаза и невыразительно посмотрела на него.
— С добрым утром, — улыбнулся Сандерс.
— С добрым утром, — отрешённо повторила она.
— Никакой срочности — просто хотел узнать, как ты себя чувствуешь, — произнёс он.
— Нормально, — почти безразлично согласилась она.
— Ты ещё полежишь — или мне приниматься за нехитрый завтрак? — спросил он.
— Пожалуй, я лучше встану, — решила она.
Практически сразу же попытка подняться провалилась, и голова Элизабет вернулась на подушку. — Чёрт!
— Помочь? — спросил Марк и, не дожидаясь ответа, взял её за руку.
Не без усилий с его стороны она покинула-таки кровать. Покачиваясь, словно на сильном ветру, женщина невесело усмехнулась и покачала головой:
— Просыпаться голой в постели почти незнакомого мужчины мне не в первой, но обычно я встаю всё-таки сама.
— Кстати, а что ты наденешь? Та твоя одежда изрядно испачкана — я её уже бросил в стиральную машину.
— Надо было её бросить в мусорное ведро, — хмыкнула Элизабет. — А вообще-то, я могу и так ходить.
— Ну, не знаю, — с сомнением произнёс Марк.
— Что — разве тебе не нравится моё тело? — выдавила из себя улыбку она.
— Тут и спорить не о чем, но всё-таки как-то неловко, право. К тому же, все твои вещи ведь в машине, так?
— Да. Были, по крайней мере.
— Тогда давай я схожу за ними, — сказал он, мысленно спросив себя, почему не догадался забрать их во время вчерашнего осмотра «Вольво». Вразумительного ответа дать не смог. — А ты пока душ прими или ещё чего-нибудь.
— Брось, Марк, какой душ? Я еле на ногах стою! — покачала головой она. — К тому же, я вчера уже принимала ванну.
— Ах да. Ну, тогда просто подожди меня.
— Слушай, давай я ограничусь полотенцем, раз тебя так смущаю, — снова улыбнулась она. — Сбегать ты всегда успеешь, а мне не терпится поговорить с тобой.
Он посмотрел на неё и кивнул:
— Хорошо.
***
Едва Элизабет почувствовала твёрдость спинки, она испытала облегчение. Первоначальная слабость немного отпустила, но всё равно для того чтобы ходить и даже стоять ей приходилось прилагать усилия.
— Пить что-нибудь? — спросил Марк, окинув взглядом женщину. Обёрнутое вокруг её тела полотенце лишь подчёркивало безупречность фигуры. А заклеенные пластырем ранки не так бросались в глаза.
— Да. Кофе. Чёрный, без молока и сахара.
Сандерс бросил на неё взгляд и сказал:
— Боюсь, тебе сейчас не стоит пить кофе. Лучше давай я тебе сока налью.
— Как угодно, — отмахнулась Элизабет, совершенно не настроенная спорить.
Марк достал из холодильника пакет, наполнил кружку и поставить на стол перед женщиной. Себе он сделал какао.
— Что ж, — отпив, произнёс он. — Приступим?
— Честно говоря, — поёрзав, произнесла Элизабет, — не знаю, с чего начать.
— С самого начала, — развёл руками Сандерс.
— Понимаешь, это не так-то просто...
— Ладно, — кивнул он. — Тогда давай будем действовать по принципу «вопрос — ответ». Представь, что ты на допросе в полицейском участке. Я — хмурый, недовольный жизнью и работой детектив, допросивший сегодня уже четверых человек и настолько обозлённый, что хочу слышать только голые факты, без каких бы то ни было примесей чувств и эмоций. Тем не менее, я должен у тебя всё разузнать. Что скажешь?
— Попробовать стоит, — с некоторым интересом ответила она.
— Хорошо, тогда поехали, — он слегка отодвинулся на стуле, принимая более расслабленную и удобную позу, и «суровым» тоном проговорил: — Итак, мисс Райдер, начнём по порядку...
— А можно просто Элизабет?
— Хорошо, — в том же духе повторил Марк. — Элизабет, с чего всё началось?
— Я услышала голос.
— Где и когда?
— Я ехала по шоссе. Думаю, прошло не более четверти часа с тех пор, как мы с тобой расстались у гаража.
— Что это был за голос?
— Женский. Очень страстный и навязчивый.
— Это были слова?
— Да. Точнее, одно слово.
— Какое?
— Моё имя — Элизабет.
— Значит, вы услышали это — и что же дальше?
— Я увидела старый дом чуть в стороне от шоссе.
— Голос манил вас туда?
— Верно.
— И почему вы его послушались?
— Я сама не знаю. Словно наваждение какое-то...
— Вы подъехали к дому, и, я полагаю, зашли в него?
— Именно так я и поступила.
— И?
— Там было очень мрачно. Я не успела толком осмотреться, как на меня напали две девушки.
— В чём выражалась агрессия? Они вас били или угрожали?
— Они... повалили меня на пол. Я попыталась сопротивляться, но этим только усугубила ситуацию.
— То есть?
— Одна из них... — голос женщины впервые за весь разговор дрогнул. — Она сжала мою грудь так, что я едва не сошла с ума от боли.
— Это и стало причиной синяков, которые у вас сейчас?
— Да.
— Что было после?
— Она мучила меня до тех пор, пока я не согласилась быть покорной... — её лицо покраснело, глаза заблестели, однако пока что она сдерживалась.
— Успокойтесь, Элизабет, отныне вы в безопасности, — сказал Марк, постаравшись придать голосу максимум уверенности и, в то же время, мягкости.
— Вряд ли, ведь вампир так просто не отпускает однажды укушенную жертву, — она передёрнула плечами.
— Почему вы решили, что эти девушки — вампиры? — прозвучало почти без удивления, которое, несомненно, имело место.
— Потому что у них были клыки, невероятная сила и... вообще — это стало понятно почти сразу.
— Допустим. Итак — они пили вашу кровь?
— Да. Не могу сказать, как долго это продолжалось — я потеряла сознание.
— Когда вы очнулись?
— Не знаю, но было ещё светло.
— Вы сразу уехали оттуда?
— Нет. Я была слишком слаба и, едва покинув дом и сев в машину, вновь отключилась. Когда я снова пришла в себя, уже стемнело.
— И вы отправились ко мне, так?
— Нет. Эти девицы на меня опять напали.
— Во второй раз?! — на этот раз Марк не смог скрыть удивления.
— Да. Остальное, как в тумане. Я смутно помню, как ехала сюда, как поднималась на нужный этаж, как увидела тебя. Дальнейшее ты знаешь.
— Что ж, Элизабет, вы достаточно прояснили ситуацию, — сказал Сандерс, а потом потянулся за кружкой и сделал большой глоток. — На этом «допрос» будем считать оконченным.
— Марк, что мне теперь делать? — с дрожью в голосе спросила она.
— То есть?
— Ведь если они меня заразили, я стану такой же!
— Ну, это вряд ли.
— Отчего такая уверенность?
— Элизабет, — он вздохнул и чуть ли не стихами отрапортовал: — Мы с тобой родились и выросли в век рационализма. И это одна из главных причин моего скептицизма.
— Так ты до сих пор не веришь мне? — испытующе посмотрела она на него.
— Я верю, до единого слова, — ответил он, невольно вспомнив недавний сон. — Но мне кажется, что всё обстоит несколько иначе.
Она одарила его крайне недоверчивым взглядом.
— Постой. Послушай мою версию — интерпретацию, так сказать — этих событий, — поспешил оправдаться Сандерс.
— Валяй, — без особого энтузиазма откликнулась Элизабет.
— Я думаю, что на тебя напали не вампиры. То есть, не такие вампиры, которых показывают в фильмах. Скорее, это были обычные женщины, которые просто «принарядились по случаю».
— Я же видела — их зубы были настоящие, они росли прямо из дёсен! — вставила она.
— Как ты можешь знать наверняка, если там, как ты сама говорила, было очень мрачно (читай — темно)?
— Ну... — Элизабет засомневалась.
— И потом, — почувствовав слабину, Марк решил «дожать» её. — Я ведь не отрицаю, что шею и руку тебе действительно прокусили с помощью каких-либо искусственных клыков. И, несомненно, твою кровь они пили. Это не уникальное явление — некоторые люди страдают вампиризмом и обожают человеческую кровь. То же самое, надо полагать, и в твоём случае. Как тебе такой расклад?
— Не знаю даже... Но как же тогда голос, меня туда заманивший? Или — я об этом забыла упомянуть ранее — отсутствие отражения в зеркале?
— Насчёт этого ничего не могу сказать, — пожал плечами он.
Воцарилось немного неловкое молчание. Каждый обдумывал всё вышесказанное.
— Ну, хорошо, — наконец прервал паузу Марк. — Где, говоришь, находится тот дом?
— Что? Зачем тебе?
— Хочу съездить и проверить.
— Ты с ума сошёл? После всего того, что я рассказала, ты собрался туда ехать?! — изумлению женщины не было предела.
— Сейчас день, — неудачно пошутил Сандерс.
— А на меня будто ночью напали! — всплеснула руками она.
— Брось, Элизабет, — он постарался как можно непринуждённее улыбнуться. — Я не самоубийца, а всего лишь хочу увидеть это здание. Видишь ли — сколько себя помню, рядом с шоссе в четверти часа езды от Гринсборо никогда не было никакого заброшенного дома.
— Хочешь сказать, что я его выдумала?
— Нет. Именно поэтому я должен взглянуть на него. Со стороны, — Марк уже пожалел о своей ненужной откровенности.
— Со стороны? — переспросила она. — То есть, заходить не собираешься?
— Именно так, — открыто соврал он.
Заметила она или нет, но, видимо, усталость взяла верх. Поэтому Элизабет лишь обессилено откинулась на спинку стула и аккуратно провела кончиками пальцев по пластырю на шее.
Решив, что тема исчерпана в его пользу, Сандерс произнёс:
— Я сейчас принесу твои вещи, а потом проедусь по шоссе.
— Неужели обязательно делать это именно сегодня? — недовольно пробурчала она, одарив его осуждающим взглядом.
— Разумеется, нет. Просто я хочу заодно вернуть машину Рэю, — Марк отвёл свои глаза в сторону, сделав вид, что стирал капли воды с боков чайника.
— Насколько я поняла, он тебе доверяет.
— Да, это верно. Но я такой человек, что не люблю держать у себя нечто чужое. Причём даже самое непродолжительное время. Это для меня почти физическая обуза, — ответил он, вставая из-за стола.
— Делай, как знаешь, — махнула рукой Элизабет. — Только не пропадай до вечера — мне жутковато одной.
— Само собой. Пару часов — не больше, — уверил её он и уже направился к выходу, когда она его остановила, взяв за руку:
— Марк.
— Что? — он приготовился услышать очередное возражение относительно своей задумки, поэтому то, что женщина сказала, застало его врасплох:
— Спасибо тебе.
Она вздохнула и прикусила губу.
— Видишь ли, я относилась к тебе с некоторым... предубеждением, что ли? В общем, не воспринимала тебя всерьёз, несмотря на то, что было между нами. И только теперь поняла, что ты не такой, каким я тебя видела.
— А какой?
— Удивительно, но на тебя можно положиться.
— И вправду странно, — ответил молодой человек.
Она посмотрела на него, решив, что он снова отшучивается, однако его лицо было серьёзным.
— Особенно учитывая, что я сам себя не очень-то жалую, — закончил он.
— Будь там осторожен, — проигнорировав его последнее замечание, сказала она. — Я не шучу.
Марк понимающе кивнул и, наскоро накинув вчерашнюю одежду, вышел из квартиры.
Покинув здание, он подошёл к «Вольво». Открыв дверь автомобиля, Сандерс вдохнул полной грудью и убедился, что за ночь странный аромат почти не рассеялся — слишком узкую щель для притока свежего воздуха он оставил. Откровенно говоря, ехать в таком салоне он не хотел, но и отказываться от уже спланированной поездки тоже не собирался, поэтому опустил стекло до предела. Открыв багажник, он извлёк из него два чемодана и опустил их на асфальт. Захлопнув крышку, молодой человек услышал приятный его уху звук двигателя и обернулся.
Во двор въехало жёлтое такси «Форд Краун Виктория» и плавно притормозило у «Каприса» Сандерса. Задняя дверь с указаниями тарифов отворилась, и из салона выбралась молоденькая девушка.
Высокая, красивая, стройная, длинноногая, с отличной фигурой и буквально горящими на солнце золотистыми волосами. Она была одета не вызывающе — платье, не «подрезанное» ни сверху, ни снизу, немного косметики и простые, но оттого не менее элегантные туфли — однако так и притягивала взгляд.
Последний раз Сандерс видел свою двоюродную сестру Джессику Дэвис пять лет назад — ей тогда было пятнадцать. Ему как раз стукнуло восемнадцать, и он уехал из родного Ньюпорта «чёрт знает куда». Причина? Стремление к независимости. Результат? Разочарование в жизни и одиночество. Вывод? Надо обдуманно подходить к принятию ответственных решений. Впрочем, какой смысл очередной раз переливать из пустого в порожнее? (Что же касалось его троюродной сестры — Линды — то с ней он не виделся с тех пор, как провёл замечательное Рождество три года назад).
Стоило ли говорить, что Джессика очень изменилась — безусловно, в лучшую сторону. Сандерс и раньше считал её красавицей — сейчас же она могла заткнуть за пояс любую фотомодель.
— Марк! — радостно воскликнула она, подняв руку.
— Джесси? — он всегда так её называл, за исключением тех случаев, когда они ссорились, что в своё время случалось достаточно часто. По его вине, разумеется. Она вообще всегда слыла человеком спокойным и трезвомыслящим — в отличие от него.
— Привет! — она подскочила к нему и обняла. — Господи, как я по тебе соскучилась!
Сандерс тоже испытал доселе неведомое ему чувство воссоединения. Шутка ли — они не виделись ПЯТЬ лет. Только сейчас — впервые за все вышеуказанное время — он действительно понял, сколь огромен этот срок.
— Да, я тоже, — немного сконфузившись, произнёс Марк. Почему-то он решил, что взаимно обнять её будет неправильно, а потому его руки висели плетьми. — Какими судьбами?
— Неужели попасть к тебе можно только волею судьбы? — ослепительно улыбнулась Джессика.
— Нет, конечно, — тоже растянул губы он. — Это всё моя скромность — пытаюсь шутить.
— Я смотрю, ты не изменился, — рассмеялась она.
— Наверное, этого уже никогда не произойдёт.
— Как поживаешь?
— Нормально, — ответил Марк. — А ты?
Укоризненный взгляд, которым она его одарила, он хорошо знал — каким-то непостижимым образом Джессика всегда умудрялась распознать ложь в его голосе.
— Отлично, — уж она-то говорила откровенно. — Только немного скучновато — лето, как-никак, и нет никаких обязательств. Порой я даже жалею, что не учусь круглый год.
— И надолго ты в наших краях?
— Как получится. Но, вообще-то, не против остаться подольше! — радостно возвестила она. — Что скажешь?
— Это было бы просто замечательно, — кивнул Сандерс, хотя считал несколько иначе. — Я рад, что ты приехала. А почему не предупредила заранее?
— Хотела сделать сюрприз. К тому же, ты всегда дома.
— Не согласен. Представь себе — я только вчера вернулся из Монтаны. А должен был много позже.
— Значит, мне повезло, — ничуть не смутившись, констатировала Джессика.
— Мисс, простите, что мешаю, но вы будете оплачивать проезд? — услышали молодые люди голос таксиста.
— Да, конечно, — ответила она, достав из висящей на плече сумочки кошелёк и наклонившись к опущенному окошку на водительской двери.
Марк бросил мимолётный взгляд на «сами понимаете, какую часть тела», после чего перевёл его на «Форд». Пожалуй, его слабость к большим и мощным машинам была посильнее, чем к женщинам.
Расплатившись, Джессика вновь встала в полный рост и повернулась к брату.
— Достань мои вещи, пожалуйста, — попросила она.
Марк подошёл к «Краун Виктории» и открыл багажник. Взяв чемодан, он хлопнул крышкой, как и на «Вольво» парой минут раньше, и поставил его рядом с двумя другими.
Такси развернулось и неспешно покатило со двора.
Девушка приблизилась к Сандерсу и сказала:
— Эти два тоже твои?
— Не совсем.
— То есть?
— Видишь ли — у меня дома гость. А, точнее, гостья, — молодой человек опять смутился.
— Вот как? — Джессика определённо удивилась. (Логично, ведь она никогда не видела брата с девушками, не говоря уже о том, чтобы они к нему «на чаёк» заскакивали).
— Да уж, — кивнул он. — Только это не совсем то, что ты подумала.
— Возможно — да, возможно — нет, — загадочно произнесла она, беря свой багаж. Марк, соответственно, потащил чемоданы Элизабет.
Он не стал поднимать стекло на водительской двери «Вольво» — пусть хоть чуток проветрится.
— Так всё-таки кто там у тебя — любовница или просто подруга? — спросила Джессика.
— Ни то, ни другое.
— Это как?
— Ну, мы точно не любовники — один раз не в счёт, но и не друзья — слишком уж тесно познакомились, — к его удивлению, на сей раз смущение не тронуло его лица.
— Странно, — произнесла девушка, открывая дверь подъезда и пропуская Марка вперёд — с его грузом по-другому не получилось бы.
— Должен тебя предупредить, что Элизабет — так зовут мою «гостью» — немного не в себе. Ей нездоровится, поэтому она может показаться тебе чересчур мрачной или... — он замялся, подыскивая подходящие слова, не нашёл, а потому начал новое предложение: — Короче, не жди слишком приятной компании.
— Да ладно, никаких проблем, — обезоруживающе подняла руку Джессика. — Я ведь не к ней, а тебе приехала.
— Надеюсь, тебя не напрягает, что с нами некоторое время будет жить практически посторонний человек?
— Нет, — не задумываясь, выдала она. — Если устраивает тебя, то устраивает и меня. Ты знаешь — у нас всегда было согласие во всём.
— Ну, не совсем во всём, — с улыбкой поправил Сандерс.
— Мелкие детали не в счёт, — подхватила она. — На то мы и ссорились, чтобы наше взаимопонимание только крепло.
— Пожалуй, — кивнул он.
Они добрались до его квартиры. Марк на сей раз пропустил сестру вперёд. Войдя в прихожую, они почти синхронно опустили чемоданы на пол.
— Мне нужно ненадолго отъехать в одно место, — сказал он. — Вернусь через пару часов. Это ничего?
— Нормально. Мне как раз хватит времени, чтобы привести себя в порядок после дороги, — ответила девушка.
— Вот и славно, — удовлетворённо произнёс он. — Пойдём, я тебя познакомлю с ней.
Они прошли на кухню.
Элизабет по-прежнему сидела на стуле, неспешно и довольно мрачно попивая крепко заваренный кофе. Настолько крепко, что она после каждого глотка морщилась, но упорно не желала отставлять кружку в сторону. Взглянув на вошедших, она задержала взгляд на девушке, оглядев её с ног до головы, прикрыла прядью волос шею и произнесла:
— А говорил, что у тебя нет подружки.
— И я не лгал. Это — моя двоюродная сестра Джессика. А это моя знакомая — Элизабет, — представил их друг другу Сандерс, недовольно посмотрев на чашку кофе.
— Здравствуйте, — вежливо сказала мисс Дэвис, обратив внимание на откровенный «наряд» мисс Райдер, которая в ответ лишь хмуро кивнула.
— Ну, ладно, — потёр ладони Марк. — Вы тут пока знакомьтесь и всё такое, а я поехал. Как уже говорил — всего пару часов, и я вернусь. Твои вещи я принёс, Элизабет.
— Ладно, — вяло откликнулась она.
Молодой человек помедлил, словно хотел добавить ещё что-то, однако женщина заметно напряглась, поэтому он предпочёл промолчать и направился к выходу.
***
«Вольво» остановился на обочине шоссе. Марк вышел из машины и посмотрел на мрачный дом, отстоящий от дороги примерно на полсотни ярдов[2]. Глядел он на него довольно долго, проворачивая в голове самые различные гипотезы, которые могли бы объяснить, как здание появилось здесь. А отрицать тот факт, что раньше (последний раз он проезжал рядом с этим местом около месяца назад) данный участок был пуст, он не собирался. Вот уж действительно — увидеть легко, а поверить и, главное, понять — чёртовски трудно.
Недоумённо покачав головой, Марк вернулся в автомобиль и съехал с шоссе, направившись прямиком по полю. Неплохим ориентиром служили достаточно свежие следы на траве, оставленные этим самым «Вольво» накануне.
Припарковавшись рядом с чёрным «Кадиллаком», Сандерс вышел наружу и окинул дом взглядом. В принципе, ничего особенного — обычное обветшавшее строение, но... А вот «но» упорно утверждало, что не всё так просто и безобидно, каким хочет казаться. Дом напоминал притаившегося на листке богомола, ожидающего неосторожную добычу. Едва это сравнение зародилось в голове Марка, он твёрдо решил, что заходить туда не будет. Визуального осмотра ему вполне хватило, чтобы поверить в рассказ Элизабет... а не в свою интерпретацию. Более чем сомнительной казалась нарисованная им картина — какие к чёрту свихнувшиеся на вампиризме девицы? Если уж на то пошло — настоящие вампиры в подобном месте выглядели бы куда убедительнее.
«Неужели я всерьёз?» — подумал он, однако очередного взгляда на мёртвое здание было достаточно, чтобы ответить утвердительно.
«Иначе почему ты боишься туда заходить, приятель?» — ехидно заметил внутренний голос.
Сандерс переключил своё внимание на катафалк — его ведь тоже тут не было раньше. Опять-таки, на первый взгляд — самый, что ни на есть, обычный «Кадиллак» середины семидесятых, притом неплохо сохранившийся. Немного настораживали сильно запыленные окна, через которые совершенно невозможно было хоть что-нибудь разглядеть в салоне, в том числе и установить наличие типичного «груза» такого рода транспорта — гроба. Есть ли таковой там? Интригующе.
Подойдя поближе, Марк попытался стереть пыль рукавом и с удивлением обнаружил, что она была внутри, по ту сторону стекла. Тогда он прислонился к нему, закрывшись руками от солнечного света. Без толку. Почесав в затылке, молодой человек обошёл безмолвную громадину — и внезапно остановился.
Рядом с мокрым от росы задним колёсом лежала женская сумочка. Взяв её, Сандерс порылся и достал бумажник. Так и есть — она принадлежала Элизабет.
Вот только почему она здесь, если женщина утверждала, что забыла её в доме?
— Ну его к дьяволу! — выдохнул молодой человек, направившись к «Вольво».
Всё вокруг буквально дышало враждебностью к чересчур любопытному человеку и недвусмысленно настаивало на его немедленном отъезде. Дважды просить не пришлось.
«Верну машину Рэю, вернусь домой и постараюсь забыть про всю эту чертовщину! — размышлял Марк, ведя автомобиль обратно к шоссе. — А Элизабет похрабрее меня, раз нашла в себе силы зайти в этот дом! Впрочем, вряд ли она рада этому».
Взгляд его случайно упал на зеркало заднего обзора.
«Вольво» резко остановился, взрыхлив шинами землю и вырвав с корнями сочную зелёную траву.
Отражения здания молодой человек не увидел.
***
— Значит, ты его сестра?
Джессика вздрогнула от неожиданности, случайно помяв страницу журнала, который просматривала (что-то об автомобилях — иного она и не ждала от Марка), и посмотрела на сидящую в кресле Элизабет. Сама она расположилась на рядом стоящем диване.
Как и предупреждал Сандерс, она не лезла с разговорами к его «странной гостье», хотя вопросы у неё имелись. Начиная с обыденных, типа: «Как вы познакомились с моим братом?» и заканчивая конкретными: «Почему вы столь бледны?» Она заметила пластыри на шее и руке женщины, но не придала этому большого значения.
Помешкав несколько секунд, она ответила на вышеозначенный вопрос:
— Да.
— А вы не похожи. Ни капли.
— Так ведь двоюродная.
— Неважно.
— Это как посмотреть, — Джессика сделала вид, что заинтересовалась некой статьёй в журнале. Вышло слишком наигранно и явно неудачно — на открытом сейчас развороте пестрела реклама вседорожника «Шевроле Тахо» — «Легендарный американский комфорт!».
Элизабет, к слову, чувствовала себя уже немного лучше. Единственное, что её беспокоило — проклятые укусы. Они зудели, изрядно нервируя женщину. Отчасти поэтому она и начала говорить с сестрой Марка — надо как-то отвлечься.
— Почему ты вся такая сжатая, напряжённая? — спросила Элизабет.
— С чего вы взяли? — Джессика поняла, что отказаться от беседы не получится, и отложила журнал в сторону. К тому же, она ведь сама хотела поговорить — вот и шанс представился.
— Да хотя бы с того, что ты обращаешься ко мне на «вы», — Элизабет как бы невзначай провела пальцами по пластырю на руке и сразу пожалела об этом — нежное прикосновение усилило зуд.
Джессика неловко поёрзала.
— Но... я ведь вас почти не знаю.
— Я тебя тоже, — парировала женщина.
— Я так воспитана — общаться в почтительно-вежливом тоне, — девушка повернулась к собеседнице и впервые за всё время нормально её рассмотрела.
— Даже если человек тебе противен?
— Особенно если так.
— Надеюсь, сейчас не тот случай?
— Нет, конечно, нет.
— Тогда позволь спросить — мне кажется, или ты действительно такая же зажатая, как и твой брат?
— Не сказала бы, — не очень уверенно произнесла Джессика.
— А поточнее?
— Ну, скорее нет, чем да.
— А что насчёт парней?
Девушка несколько удивлённо посмотрела на собеседницу и ответила:
— Не самая удачная тема.
— Отчего же? — невозмутимо вскинула брови Элизабет. — Сколько их у тебя было?
— Почему вам это интересно? — немного возмутилась Джессика.
— Всего-навсего хочу помочь времени пролететь быстрее. Ты смущена?
— Немного, — девушка покраснела.
— Право не стоит. Чтобы тебе было проще, могу рассказать немного о себе. Я выходила замуж четыре раза, и всегда разочаровывалась в браке. Вчера я бросила очередного «самца».
— Вы выходили замуж не по любви?
— А что такое вообще любовь? Я, честно говоря, не знаю. Возможно, именно в этом моя проблема.
— Наверняка.
— Как насчёт тебя?
— Ну, я ни разу не была замужем, если вы об этом.
— И ты веришь в любовь? В принца на белом коне или, в современной интерпретации, на белом «Мерседесе»?
— Я предпочитаю не так пафосно, — хмыкнула Джессика. — Но, пожалуй, я верю в любовь, хотя пока её не познала.
Элизабет покачала головой:
— Эх, эта очаровательная наивность... Неужели ни один парень тебе не предлагал свои услуги?
— Вот бы их выстроить и сосчитать, — закатила глаза Джессика. — По правде говоря, они меня так достали, что порой хочется заработать себе какое-нибудь сомнительное амплуа, лишь бы отвязались.
— У меня с этим проблем никогда не было — я всегда находила более-менее подходящего типа.
— Рада за вас.
— А я за тебя.
— Благодарю, — шутливо бросила девушка.
— Нет, я серьёзно. В наше время девственницу в таком возрасте, как ты, встретить достаточно проблематично. А если принять во внимание тот немаловажный факт, что ты отнюдь не «чудовище», то можно с полной уверенностью звонить Гиннесу.
— Не помню, чтобы я говорила о девственности... — лицо Джессики буквально запылало от смущения.
— А говорить и не нужно, — повела бровями Элизабет. — И так видно.
— Правда, что ли? — девушка поёрзала по дивану, бросая взгляды на окружающие предметы и отчаянно желая, чтобы зазвонил телефон или постучали в дверь.
— Да. Но ты не переживай так сильно — рано или поздно это изменится.
— Может, переключимся на другую тему? — с надеждой спросила девушка.
— Например?
— Расскажите — откуда вы знаете моего брата? Жутко интересно, ведь он никогда ни с кем не встречался.
Элизабет невольно усмехнулась и сказала:
— Вот ведь странно — у него ЭТО произошло раньше, чем у тебя. Кто бы мог подумать.
***
Марк вернул «Вольво» Рэю, после чего направился к автобусной остановке. Однако, не дойдя до неё, он решил прогуляться пешком. Путь, правда, неблизкий, но зато можно как следует всё обмозговать.
«Итак, что же мы имеем на данный момент? — размышлял он, неспешно двигаясь по городу. — Дом, о котором упоминала Элизабет, действительно существует. Уже одно это логика отказывается принимать, в то же время не противопоставляя никаких мало-мальски весомых контраргументов. Ну как так может быть — целое строение взялось из «ниоткуда»? Я спросил у Рэя насчёт этого, и что же услышал? «Да ерунда какая-то, мать её. И хрен с ней», — сказал он. Видимо, аналогично отреагируют многие люди, но однозначно не все. Кто-то в любом случае серьёзно заинтересуется данным обстоятельством. И что дальше? Посмотрит на само здание, проверит архивы (убедившись, что никакой ошибки нет), поговорит «с тем, с кем нужно». Вот и всё. В результате плюнет на эту загадку — и концы в воду.
Откуда же сие чудо появилось? То, что не обошлось без неких сверхъестественных сил, не подлежит сомнению — по крайней мере, с тех пор, как я не увидел отражения. Я знал, что вампиры не отражаются в зеркалах, но что и их дома тоже? Это что-то новенькое. Впрочем, что я заладил об этой лачуге? Она ведь только часть проблемы, причём сравнительно небольшая. Главный факт — существование вампиров, в котором ничуть не сомневается Элизабет — подтверждения пока не нашёл. Явного. Возможно, стоило зайти туда, но... Нет, даже сейчас мне не по себе от одной мысли об этом.
Ладно, предположим — чисто теоретически — что ОНИ существуют. Опустим такие «мелочи», как причины их появления именно здесь и сейчас и прочее. Остановимся на самом актуальном — что теперь делать?
Вроде бы ясно и просто — ничего. Глупо? Не скажите. Никто за это не осудит. Не идти же в полицию или мэрию со словами: «Ребята, тут у нас под боком кровососы завелись. Надо бы с ними разобраться, а то они кусают порядочных (почти — но этот момент можно опустить) женщин». После такого заявления есть все шансы примерить смирительную рубашку. Вот случаи «странных нападений» начнут расти, как грибы... Тогда другое дело — но не раньше!
Стоп, а как же Элизабет? Она ведь «в деле». Конечно, вряд ли она заразилась и скоро станет одной из НИХ — это слишком даже для моего богатого воображения. И, тем не менее, надо бы за ней приглядывать. Ещё и Джессика как назло приехала — более неподходящее время и придумать нельзя».
***
— В общем, мы провели ночь в мотеле. И, надо сказать, весьма неплохую, — предаваясь воспоминаниям, которые помогали отвлечься от ненавистного зуда, рассказывала Элизабет.
— Поверить не могу, — покачала головой Джессика. — Если б я услышала такое о Марке от кого-либо другого...
— Честно говоря, я тоже. На первый, да и на второй взгляд, он ходячий пример закомплексованности.
— Есть немного.
— Он всегда был таким?
— Да.
— Что ж, быть может, отныне изменится, — пожала плечами Элизабет, в который уже раз за время разговора недовольно проведя рукой по пластырю на шее и руке.
Джессика давно хотела спросить о мучащем её вопросе, но никак не решалась, однако сейчас, когда взаимопонимание вроде бы установилось...
— Элизабет?
— Что?
— Можно узнать, почему у вас такой нездоровый вид?
Женщина с явным неодобрением взглянула на собеседницу, вызвав у девушки приступ раскаяния, однако всё-таки ответила, правда, ничего не прояснив:
— Я бы не хотела говорить об этом. Поверь мне — ничего серьёзного.
— Ладно, — поспешила сама закончить неудачную тему Джессика и встала. — Вы голодны?
— В смысле? — отчего-то встрепенулась Элизабет.
— Ну, есть хотите? — поспешила пояснить немного озадаченная девушка.
— Нет, никоим образом.
— А я бы не отказалась. Надеюсь, у Марка здесь имеется что-нибудь вкусненькое, — с предвкушением произнесла она.
— А как же фигура и всё такое?
— Я быстро наедаюсь.
— Хороший ответ, — женщина откинулась на спинку кресла, зацепив рукой пульт — он упал на пол. Ничуть не смутившись, она подняла его и включила телевизор.
Джессика тем временем прошла на кухню и открыла холодильник. До Элизабет донёсся её удивлённый возглас:
— И он ЭТО ест?!
В это время раздался звук поворачиваемого ключа в замке и лёгкий скрип отворяемой входной двери.
Сандерс зашёл в прихожую и перевёл дыхание.
«Надо бы почаще ходить пешком», — подумал он, бросив приветливый взгляд в сторону подошедшей сестры.
— Привет, — улыбнулся он, а потом на манер Терминатора добавил: — Я вернулся!
Однако она выглядела озабоченной и совершенно серьёзно спросила:
— Марк, ты вообще чем питаешься?
— А?
— У тебя в холодильнике одна дрянь для микроволновки и консервы.
— И что тут такого?
— Где же нормальная еда? Я жутко хочу перекусить!
— Смотря, что ты подразумеваешь под «нормальной едой», — уклончиво ответил он.
— Я подразумеваю то, что можно есть...
— Ну-у-у...
— И, — продолжила она, перебив его, — что полезно или, как минимум, не вредно.
— И когда ты успела стать такой занудой? — рассмеялся Сандерс.
— Я всегда такая, когда голодная.
— Ладно, только дай чуток передохнуть, а потом мы сходим в магазин. По рукам?
— Хорошо.
Марк прошёл в комнату к Элизабет, смотрящей какое-то сомнительное шоу по телевизору. Не взглянув на него (хотя и действие на экране ничуть её не интересовало), она сразу спросила:
— Ну, как съездил?
— Узнал больше, чем хотелось бы.
— То есть? — удивилась подошедшая Джессика.
Сандерс немного помялся, а потом сказал:
— Слушай, Джесси, нам нужно обсудить кое-что личное. Может, ты пока составишь список покупок, находясь для наглядности на кухне?
— Хорошо.
— Извини, — добавил он смущённо.
— Ничего страшного. Я понимаю — у вас свои дела, — непринуждённо махнула рукой девушка и удалилась.
Марк присел рядом с Элизабет на диван и прочистил горло.
— Так что? — подалась к нему она.
— Я был у того дома. Всё так, как ты говорила.
— А внутрь заходил?
— Нет, не рискнул.
Она удивлённо вскинула брови:
— Неужели я всё-таки тебя убедила?
— Ну, одно дело — слушать тебя здесь, в привычной для меня обстановке. И совсем другое — стоять там. Достаточно просто увидеть то здание, чтобы понять — ничего хорошего от него не жди.
— Однако я сама туда пошла... — задумчиво произнесла женщина.
— Возможно, что и не сама.
— В смысле?
— Ты говорила, что тебя позвал голос.
— Да, это может сойти за причину. Откуда этот дом взялся?
— Боюсь, что на этот вопрос никто не сможет ответить.
— Что же это получается? — удивлённо вскинула брови она. — В один явно не прекрасный день словно из-под земли вырастает целое строение — и всем наплевать?
— Не всем, но что тут можно поделать? — ответил он, решив умолчать об отражении в зеркале. Точнее, о его отсутствии.
— Постой, — подняла руку Элизабет. — Я правильно поняла — в четверти часа езды отсюда есть дом, в котором ошиваются настоящие вампиры, а мы будем делать вид, будто ничего не происходит?
— Но ведь ничего действительно не происходит, — развёл руками Сандерс. — Поэтому и мы не будем суетиться. Другое дело, если случаи, сходные с твоим, начнут учащаться...
— Как-то это не правильно.
— А что? По-твоему, я должен прихватить осиновые колы, молоток и распятие, отправиться в ту дыру и поубивать всех кровососов к такой-то матери?
— Не знаю, не знаю... — покачала головой Элизабет. — ...А как же быть со мной?
— Что ж, ты женщина молодая и сильная — проведёшь пару недель в постельном режиме, и вновь будешь порхать, как прежде.
— Ты не думаешь, что я могу...
— Нет, — отрезал он, не дав ей договорить. — Если б к этому шло, то тебе вряд ли становилось бы лучше. Тебе же лучше?
— Да, — признала она. — Надеюсь, что ты прав.
«Я тоже», — подумал Марк, вставая и говоря:
— Вот и обсудили. А теперь, пожалуй, я и Джесси сходим за покупками.
***
Джессика оказалась права (как всегда) — «нормальная еда мистера Сандерса» действительно не шла ни в какое сравнение с «нормальной едой мисс Дэвис». Марк даже превзошёл себя, съев неожиданно много не только на обед, но и на ужин. Всё было приготовлено, разумеется, девушкой, и, несмотря на навязчивую, но, гм... не очень действенную помощь её брата, вышло просто великолепным.
За хлопотами и бесконечными разговорами день пролетел незаметно.
Снаружи начинало темнеть. Марк с сестрой сидели на диване, озаряемом светом экрана телевизора, а Элизабет мостилась в кресле, категорически отказавшись прилечь.
— В общем, он «посадил» мне жвачку прямо в волосы, — рассказывала девушка очередную историю из своего школьного прошлого.
— Жестоко, — заметил Сандерс.
— Ещё как! Я ведь так долго возилась с прической!
— И что ты с ним сделала? — спросила Элизабет.
— Ничего, — пожала плечами Джессика, будто говоря: «А что я могла поделать?»
— Я б ему что-нибудь плохое сделала, — пробормотала женщина. — Как минимум, расцарапала бы всю рожу.
— Нет, я так не могу...
— Вот-вот. А типы, вроде него, вовсю пользуются твоей слабостью.
— Ладно, — Марк взглянул на наручные часы и потянулся: — Пора.
Джессика удивлённо посмотрела на него:
— Куда?
— Я обещал Рэю — моему приятелю — что заскочу к нему сегодня. Нужно немного похлопотать с его новой машиной.
— И это обязательно делать на ночь глядя?
— Да, — недоумённо кивнул Сандерс. — Мы частенько засиживаемся с ним допоздна.
— Раньше ты был домоседом.
— Я им и остался, — согласился он. — Это только сегодня дел много. Вот увидишь — я тебе так надоем, что ты меня будешь выгонять на улицу.
— Насколько я знаю твой характер, мне действительно придётся это делать.
— Когда ты вернёшься? — спросила Элизабет.
— К полуночи — точно.
Женщина никак не прокомментировала его ответ и вновь направила взор на экран телевизора.
— Ну, я потопал, — одевшись, сказал Сандерс и направился к выходу. — Изнутри на все «засовы» не запирайтесь — когда я вернусь, то вы, возможно, будете спать, поэтому я лучше воспользуюсь ключом, чем буду трезвонить.
— Ладно, — махнула рукой на прощание Джессика.
Марк вышел из своей квартиры и уже через пятнадцать минут остановил «Каприс» возле мастерской Рэя.
***
Джессика глубоко зевнула. Происходящее на экране действо порядком надоело. К тому же, Элизабет то и дело переключала каналы, не задерживаясь ни на одном больше, чем на минуту. Девушка взглянула на часы на дисплее видеомагнитофона — 10:04 p.m.
— Пожалуй, я лягу спать, — сказала она скорее самой себе, чем молчаливой соседке. Как и следовало ожидать, та не отреагировала, в который раз сменив программу.
Джессика быстро и аккуратно застелила диван. Поскольку она чуть ранее почистила зубы и переоделась в красивый шёлковый халат, сейчас ей осталось лишь нырнуть в собственноручно возведённую постель и укрыться лёгким покрывалом.
Некоторое время девушка ещё смотрела на мельтешение картинок на экране, а потом сон сморил её.
***
— Рэй, ты что, поставил во «Фьюри» обычный «кассетник»? — удивлённо спросил Марк.
— Конечно. Терпеть не могу все эти диски. И потом — как-то не стильно ставить в столь раритетный автомобиль всякое современное дерьмо.
— Можно подумать, в пятидесятых годах были магнитолы!
— Не было, — последовал невозмутимый ответ, начисто отбивший дальнейшее желание спорить.
Рэй поставил одну из кассет, и зазвучала «Vampires» в исполнении «Radiorama».
Сандерс немного слукавил, когда говорил, что собирается возиться со своим приятелем с его новым приобретением. Даже такой фанатик, как Дженсон иногда уставал от возни со старым «железом». Поэтому следующие два часа они провели в обветшавшем салоне «Плимута», беседуя на самые разнообразные темы и попивая пиво (Рэй) и колу (Марк). Неудивительно, что они и не заметили, как приблизилась полночь.
***
В квартире Марка стояла тишина. Элизабет убавила звук телевизора до минимума, абсолютно незаинтересованным взглядом взирая на экран. Она вполне могла бы уже отправиться спать, однако терпеливо ждала Сандерса, так как не хотела идти в спальню одна.
Часы показывали 11:51 p.m.
Она вздохнула и переключила канал («Должно быть, батарейки скоро сядут»).
— Элизабет! — возник в её голове до боли знакомый голос.
Женщина замерла. Сердце, казалось, остановилось от ужаса.
— Пора, Элизабет!
«Господи, что же делать? — лихорадочно размышляла она. — Броситься в ванную и запереться там? Выбежать из квартиры и попросить помощи у соседей? Или выбраться на улицу и устремиться, куда глаза глядят? Одно ясно — оставаться на месте нельзя...»
— Не нужно никуда бежать, Элизабет.
«Боже, а как быть с Джессикой? Я не могу бросить её здесь!»
Однако она в панике уже начала вставать, когда в голове грянуло:
— СЕСТЬ!
Женщина оторопело опустилась обратно в кресло.
— Ты не сможешь убежать. Ни от нас, ни от самой себя, — медленно, но жёстко твердил голос. — Ты знаешь, что должна делать. Так делай!
Рефлекторно Элизабет посмотрела на мирно спящую Джессику.
— Да, вот именно! — обрадовался голос.
«Нет, я не могу! — отчаянно и совершенно растерянно подумала женщина. — Я не буду ничего делать. Ни за что!»
— А ты уверена? — загадочный тон этой фразы очень не понравился Элизабет, как будто невидимый собеседник знал о ней всё. Даже больше, чем она сама.
«Разумеется, я...» — начала она, но мысль эта осеклась.
Неожиданно она почувствовала нарастающее возбуждение, в котором одновременно присутствовало и сексуальное желание, и... голод — совсем не похожий на желание принять пищу.
— Вот так-то лучше, — довольно произнёс голос.
«Что со мной?» — женщина схватилась за голову, крепко сжав её, но ничего этим не добилась. Возбуждение росло столь стремительно, что она уже не могла полностью контролировать своё тело. С каждой секундой её личность растворялась в громадном океане неведомой влекущей страсти.
— Действуй самостоятельно, Элизабет. Ты сама знаешь, как.
— Нет... — простонала она вслух.
— ПОСМОТРИ НА НЕЁ! ПОСМОТРИ НА ЭТУ СУЧКУ! — не терпящим даже возможности возражения тоном сказал голос.
Женщина не смогла ему противиться.
— Видишь, какая она аппетитная, молодая, свежая, чистая. Ты не имеешь права упускать эту возможность!
Последней фразы уже не требовалось. Издав последний сдавленный стон, Элизабет Райдер сдалась на милость победителей.
Она медленно, покачиваясь, встала с кресла, ни на секунду не упуская жертву из поля зрения. От былой слабости и боли не осталось и следа — наоборот, она чувствовала невероятную силу, осознавая, что может ВСЁ.
Женщина покрылась горячим скользким потом, её грудь тяжело вздымалась и опадала, все чувства и инстинкты обострились, как у хищника, вышедшего на охоту.
Дрожащими от вожделения пальцами она сначала отклеила более ненужные пластыри, прикрывавшие ранки, а затем расстегнула пуговицы на своём халате. Несмотря на то, что к Марку приехала сестра, Элизабет не сочла нужным поддевать что-либо, поэтому едва одежда соскользнула с неё и плавно опустилась на ковёр у кресла, она осталась в одном исподнем. Не теряя времени, она приблизилась к девушке, встав рядом с ней.
Ничего не подозревающая Джессика мирно спала на диване. Должно быть, ей снилось что-то приятное, поскольку она немного улыбалась во сне самыми кончиками губ. Вид у неё был поистине ангельский — несомненно, очень аппетитный.
Немного наклонившись, Элизабет протянула руку и взялась за край лёгкого покрывала, покоящегося на девушке. Взмах — и оно оказалось на полу. Джессика недовольно пошевелилась, пытаясь найти утерянную вещь. Когда ей это не удалось, она лишь чуть глубже вздохнула и продолжила спать.
Элизабет буквально пожирала глазами свою жертву.
Джессика, в отличие от неё, помимо халата имела на себе лёгкие трусики, однако бюстгальтер по вполне резонным причинам никогда не надевала, будучи в домашней обстановке, и её грудь немного проглядывала сквозь небольшую расщелину между пуговицами.
Женщина присела на край дивана и склонилась над безмятежно спящей девушкой, запах духов которой прибавил масла в огонь. Властным движением Элизабет перевернула Джессику с боку на спину. Та никак не отреагировала на вторжение.
Теперь пришёл черёд пуговиц на её халатике. Женщина расстёгивала их медленно, смакуя каждое движение, однако ей стоило немалых усилий сдерживать себя от более решительных действий. Впрочем, не прошло и минуты, как все преграды были устранены, и она смогла избавить великолепное тело от абсолютно ненужного заслона.
Элизабет с превеликим трудом отвела взгляд от очень соблазнительной груди, переместив его на лицо. Затем наклонилась к девушке, дотронувшись до её губ своими, но самыми кончиками — так, что прикосновение практически не ощущалось. Руки, соответственно, оказались на волнующих полушариях, немного сдавливая их. Однако и это не пробудило Джессику.
Их губы соединились, теперь уже по-настоящему. Жаждущий язык Элизабет беспрепятственно проник в рот девушки.
Некоторое время ничего не менялось.
Затем глаза Джессики резко открылись. Сонное безразличие быстро сменилось удивлением, смешанным с возмущением и страхом — причём последний преобладал над всеми остальными чувствами. Её ладони упёрлись в плечи лежащей на ней женщины, пытаясь оттолкнуть, но никакого эффекта это не дало. Элизабет не сдвинулась ни на дюйм, продолжая «пожирать» жертву поцелуем. Тогда девушка начала извиваться всем телом, абсолютно ничего не понимая и желая только одного — прекратить это. Язык в её рту невозмутимо исследовал все самые укромные уголки.
К своему ужасу она поняла, что не может высвободиться.
Элизабет чувствовала свою полную власть над волей и сознанием Джессики, однако до сих пор пользовалась только первой. Теперь пришло время и для второго. Не прерывая поцелуя, она повернула голову так, чтобы видеть глаза девушки. В них она прочитала всё что угодно, кроме страсти.
«Нет, так не пойдёт».
Для Элизабет разум жертвы был максимально открыт, и она могла сделать с ним всё, что только заблагорассудится. Это для неё было не труднее, чем скомкать снежок из податливого бесформенного снега.
Ладони Джессики по-прежнему упирались в её плечи, но для этого прилагались уже меньшие усилия. Не прошло и полуминуты, как всё её тело обмякло, сдавшись, а руки перестали оказывать сопротивление, нежно и страстно обняв женщину. Сама девушка, хотя и понимала какой-то небольшой частичкой разума, что поступает неправильно, совершенно не хотела и не собиралась этому противиться. Наоборот, она жаждала продолжения, жаждала познания новых чувств, которые обещал властный взгляд Элизабет. Желание переполняло её, вызывая очень сильную, но такую приятную ломоту в теле. Её словно парализовало, ей было очень жарко, неожиданно тяжёлое тело женщины, покоящейся на ней, мешало дышать — и всё это её нисколько не пугало, а заводило ещё сильнее, потому что подчёркивало всепоглощающую покорность.
Стоит ли говорить, что поцелуй уже не был «односторонним». До сих пор, как это ни парадоксально, Джессика никогда ни с кем не целовалась, поэтому новые ощущения сильно захватили её. Элизабет об этом прекрасно знала и старалась максимально использовать неопытность партнёрши, которая, к слову, очень даже неплохо для новичка доставляла ей самой удовольствие. Впрочем, как бы приятно это ни было, пора переходить к более решительным действиям.
Женщина прервала затянувшийся уже на три минуты невероятно страстный поцелуй.
В полумраке комнаты, освещаемой лишь экраном телевизора, приоткрытые губы девушки влажно блестели, а ноздри трепетали от тяжёлого дыхания.
— Зачем?.. — прошептала она, но палец Элизабет властно прижался к её рту, не позволив закончить фразы.
— Не задавай вопросы, на которые сама знаешь ответы, — ответила женщина, вновь переведя руки на грудь «жертвы». Подушечками пальцев она провела по абсолютно гладкой, покрытой испариной коже, которая нежно трепетала под этими прикосновениями. Смотря Джессике в глаза, Элизабет принялась целовать её восхитительное тело, постепенно опускаясь ниже.
Аппетитная шея с часто бьющейся жилкой так и притягивала взгляд.
***
— Ладно, на сегодня, пожалуй, хватит, — подытожил Марк, вылезая из салона «Плимута», который оба приятеля называли уже не иначе, как «Кристина».
— Если только на сегодня, — усмехнулся Рэй, протирая руки тряпкой. В принципе, это занятие было исключительно данью привычке — толку от замасленного куска ткани немного.
— Верно, — поддакнул Сандерс, направляясь к своему «Шеви».
— Интересно, почему ты мне сразу не сказал, что познакомился с той длинноногой из-за аварии, в которой она была виновна?
— Это не имело отношения к делу, — независимо ответил Марк.
— Конечно, не имело, — осклабился Рэй.
— Если б я сказал, ты бы ни за что не одолжил ей «Вольво».
— Само собой.
— «Сделка» была в моих интересах. И потом — её виновность весьма относительна.
— Да ладно, — махнул рукой Дженсон. — Впрочем, что сделано — то сделано. Ничего ведь не произошло.
— Вот-вот.
— Заедешь завтра?
— Я, безусловно, очень люблю автомобили, однако не проводить же мне с ними больше времени, чем с людьми?
— Раньше ты всегда так делал. Ах, да! Я забыл, что к тебе приехала сестрёнка, — Рэй отбросил тряпку в угол и облокотился о тускло блестящий старыми стёклами в лучах флуоресцентных ламп «Плимут». — Она как — ничего?
— Она моя сестра, — не задумываясь, выдал Марк, ясно давая понять, что этой фразой всё сказано.
— А поточнее? — ожила улыбка на лице Дженсона.
— Я знаю, к чему ты клонишь, — спокойно произнёс Сандерс.
— И каков будет вывод?
— У тебя нет шансов.
— Отчего же? Мы ведь с ней даже не встречались. Думаешь, я настолько плох?
— Нет, ты в норме. Но всё равно шансов нет, — открывая водительскую дверь «Каприса», продолжал Марк.
— И всё-таки, почему? Откуда такая уверенность? — допытывался Рэй.
— Ну, — пожал плечами Сандерс. — Просто знаю — и всё тут. Она не из тех, кто поддаётся мимолётному искушению. Да и интересы у вас слишком уж разные.
— По-моему ты нарочно пытаешься отбить у меня охоту.
— Увидимся, — открыто намекнул на прекращение разговора молодой человек, сел в «Шеви» и завёл двигатель.
***
Элизабет пришлось слезть с дивана (читай — с Джессики), потому что иначе она не могла получить удобный доступ к... гм, нижней части тела «жертвы». Это маленькое неудобство ничуть не смутило женщину, и она, отбросив в сторону последний ненужный оплот скромности — трусики — с редкостным рвением набросилась на желанную цель. Она понимала, что «немного» увлеклась и теряла время, но не собиралась останавливаться. Ей это жутко нравилось — не столько получать удовольствие самой, сколько доставлять его. Не последнюю роль играл и тот факт, что вот эта стонущая, истекающая страстью девушка всего-то пятнадцать минут назад была самим символом скромности и целомудрия. Разрушить барьер глупого человеческого отторжения развращённости было настолько приятно, что одно осознание этого распаляло Элизабет ещё больше.
Главную же часть этого действа она сознательно отдаляла.
Сознание Джессики погрузилось в некое подобие чрезвычайно приятной дремоты, когда всё слышишь и одновременно с этим балансируешь на грани сна. Она совершенно не могла думать, поэтому полностью отдалась во власть чувств. Несмотря на то, что ничто больше не мешало ей нормально дышать, она вдыхала и выдыхала душный воздух помещения редкими частыми порциями. Её глаза были почти полностью закрыты — остались лишь мелкие щелки; рот по-прежнему приоткрыт; шикарные золотистые волосы в беспорядке разметались по подушке; руки томно мяли насквозь пропитанный испариной расстёгнутый халатик, а также не менее влажные простыни.
Она яростно желала, чтобы это продолжалось если не вечно, то чертовски долго.
Она была готова на всё. Абсолютно.
И Элизабет это знала.
***
Новомодный «Кадиллак» стремительным дельфином вынырнул из какой-то подворотни и «подрезал» громоздкий «Шевроле Каприс Классик». Марк ограничился тем, что одарил недостойного отпрыска некогда великого рода самым неприязненным взглядом, на какой только был способен. После чего прибавил газу.
До дома ему в таком темпе оставалось ехать ещё от силы минут шесть.
***
Время для них растянулось, поэтому, казалось, прошёл целый час, прежде чем Элизабет подняла голову между бёдер Джессики, с удовлетворением оглядев результат своих умелых («Кто бы мог подумать!») действий. Девушка растаяла, как шоколад в горячих руках, расслабившись настолько, что не могла пошевелить даже пальцем. Фактически она находилась в полуобморочном состоянии.
«Лучшего момента просто не может быть!»
Элизабет привстала и снова забралась на Джессику. Та на это никак не отреагировала, продолжая парить на крыльях блаженства. Малость подуставшим языком женщина позволила себе ещё немного «поиздеваться» над «скромной» девушкой, лаская её грудь.
«Ну как тут устоишь, в конце-то концов!»
***
«Шевроле» плавно остановился на своём привычном месте, и Марк, не торопясь, покинул уютный салон. Несильно хлопнув дверью, он активировал сигнализацию. Вертя брелок на пальце и насвистывая неопределённую мелодию, Сандерс направился к подъезду.
***
Она наклонилась над её восхитительным лицом. Руки незатейливо играли с шелковистыми волосами Джессики, не поддерживая тело, поэтому Элизабет позволила себе в прямом смысле навалиться на «жертву», которой, как и ранее, было всё равно. Впрочем, вряд ли она не оценила более чем возбуждающее слияние двух отнюдь не маленьких грудей.
Язык женщины нежно ласкал кожу на шее девушки. Если б та сейчас могла видеть свою любовницу, то её возбуждение мигом бы исчезло — глаза Элизабет стали красными, будто в них лопнули все без исключения сосуды; клыки на верхней челюсти медленно, но верно увеличивались и заострялись.
Процесс недолгий — максимум полминуты.
***
Марк с неповторимой лёгкостью человека, у которого большая часть жизни ещё впереди, взбежал по лестнице на нужный этаж. Он не знал, заснули ли милые дамы, но рисковать своим здоровьем (что может быть хуже разбуженной не вовремя женщины?) не хотел, поэтому вставил ключ в замок и аккуратно отпер его. Отворив дверь, вошёл в прихожую и, не включая света, принялся раздеваться.
Он снимал кроссовки, когда до его ушей донёсся приглушённый стон.
На некоторое время замерев на одной ноге, Сандерс прислушивался до тех пор, пока шаткое равновесие не было утеряно. Едва не рухнув, он быстро избавился от лишней обуви и снова замер.
Нет, ему не показалось — кто-то более чем красноречиво стонал. Сладостные звуки исходили из-за закрытой двери гостиной, сквозь стекло которой в прихожую проникали блики работающего телевизора.
«Что за чёрт? — изумился Марк. — Неужто Элизабет привела сюда какого-то мужика, чтобы поразвлечься?»
Это была его первая, чисто интуитивная мысль, которую он отверг через две секунды. Может, с характером недавней миссис Райдер это хоть отчасти соотносилось, но по всем остальным пунктам был дан отрицательный ответ. Особенно учитывая нынешнее её состояние.
«Что же тогда? И где Джессика — спит в моей комнате?»
Саму возможность того, что данные придыхания могла издавать его сестра, он даже не рассматривал.
И тут Сандерс осознал то, что сразу услышал, но не придал должного значения — стонали двое. Разумеется, это не катастрофа... вот только мужского голоса не присутствовало и в помине.
Совершенно растерянный, Марк подошёл к двери и взялся за ручку. Практически бесшумно дверь отворилась, и он заглянул в помещение.
То, что он увидел, заставило его непроизвольно открыть рот в полнейшем изумлении. Полностью обнажённая Элизабет лежала на диване, выставив, будто напоказ, свой соблазнительный тыл. Однако не это так обескуражило Сандерса — что он её, голой не видел, что ли? Проблема заключалась в том, что под Элизабет находилась тоже почти раздетая (не считая распахнутого халата)... Джессика! Его двоюродная сестра — олицетворение скромности и разумности — откровенно нежилась в объятиях фактически посторонней женщины, негромко, но чувственно постанывая.
Наверное, Марк стоял бы так — нелепо открыв рот — до второго пришествия, если б до его ошалевшего сознания не достучалась запыхавшаяся от быстрого бега догадка. Даже не догадка, а так — лёгкое сомнение. Однако его хватило, чтобы вернуть молодого человека к реальности — лицо Элизабет находилось в непосредственной близости от шеи Джессики.
Это отрезвило его. Влетев в комнату, словно полицейский, преследующий преступника, Сандерс немного дрожащим голосом воскликнул:
— Какого дьявола?!
«Любовницы» практически одновременно повернули к нему головы. Но если в глазах сестры Марк прочитал лишь глупое блаженство, к которому слишком уж медленно примешивалось удивление, то в бездонных красных впадинах Элизабет не увидел ничего, кроме усмешки. Ну, разве что разочарование, да и того совсем немного.
Он отчётливо разглядел поблёскивающие в полутьме длинные заострённые клыки.
Сандерс застыл на месте, снова растерявшись.
Женщина перевела свой властный взгляд на Джессику. Та тоже посмотрела на неё. Марк ожидал, что его сестра закричит, когда увидит то, что открылось её взору, однако она, наоборот, отчего-то растянулась в улыбке.
— Марк, я рада, что ты пришёл, — сказала она. Физиологически это был её голос, однако эмоционально он разительно отличался. — Я... МЫ тебя ждали, потому что МЫ хотим тебя. Иди же к НАМ.
То ли было что-то в её взгляде, то ли ещё по какой неведомой причине, однако Сандерс на какой-то момент поддался воображению, которое услужливо представило ему одновременно несколько соблазнительных и, вне всяких сомнений, развратных картин. Он ПОЧТИ сделал шаг по направлению к дивану, однако немалым усилием воли смог остановить себя, успев лишь немного наклониться вперёд.
— Марк, давай же! — продолжала Джессика, но больше в её тоне он не чувствовал желания. Отныне это был приказ. Что ещё хуже — интонации определённо принадлежали Элизабет, будто она просто пользовалась голосом его сестры, равно как и телом.
Женщина опять наклонилась к беззащитной шее девушки.
— НЕТ! — рявкнул Сандерс, подскочив к ней и схватив за волосы. — Отвали от неё!
Почувствовав сопротивление, он совсем озверел. Ярость вскипела в нём за какие-то пять секунд и вовсе не собиралась остывать. Выкрикнув нечто несуразное, он заставил Элизабет слезть с дивана и отшвырнул её в сторону, будто она ничего не весила. В другое время сила, с которой он — человек, знакомый со спортом так же, как эскимос с пляжами — отбросил женщину, показалась бы ему как минимум невероятной. Сейчас же он лишь хмыкнул.
— Марк... — услышал он жалобный голос Джессики — теперь действительно ЕЁ голос. Облегчение от осознания этого факта нисколько не умерило его злость на обеих виновниц конфликта, поэтому он, не задумываясь, грубо бросил:
— Заткнись! С тобой я поговорю позже, идиотка чёртова!
После чего схватил не успевшую встать с пола Элизабет и выволок её в коридор. Хлопнув дверью так, что задрожали стёкла в окнах, Сандерс закрыл гостиную (был бы там замок, воспользовался бы им, не раздумывая) и потянул по-прежнему не сопротивляющуюся женщину в спальню. Когда они оказались в нужном помещении, он снова нешуточно бросил её, теперь на кровать, причём она здорово ударилась рукой о спинку.
— Какого дьявола всё это значит, а?! — воскликнул он.
Она не ответила, продолжая презрительно глядеть на него.
— Я задал тебе вопрос! Отвечай, чёрт тебя дери!
— А ты, оказывается, любишь причинять боль, мальчик! — с улыбкой произнесла она. — Мне это нравится. Безумно нравится.
— Лучше отвечай по-хорошему, или я...
— Что ты сделаешь? — усмехнувшись, спросила она. — Ударишь меня опять?
— Я тебя пока ещё не бил. И не планирую. Есть идея получше! — возвестил Марк и открыл шкаф. Достав оба её чемодана, он кинул их на постель.
— Выгонишь меня? — казалось, Элизабет ничуть не растерялась. — Ай, какой ты плохой!
— Проваливай — и чем скорее, тем лучше! — рявкнул он.
— С превеликим удовольствием! — она достала свои вещи и принялась одеваться. Нижнее бельё было проигнорировано — в ход сразу пошло сомнительное платье. Марк, и не думавший отворачиваться, хотел съязвить по этому поводу, но передумал и сказал:
— Не понимаю, что на тебя нашло! Вчера, да и сегодня ты вела себя вполне нормально. Это что — была всего лишь маскировка? А как же твоё состояние... ведь сейчас ты выглядишь иначе, хотя и бледна! Как такое может быть?
Вместо ответа женщина коварно подмигнула, продолжала натягивать платье. Учитывая то обстоятельство, что под ним ничего не имелось, вид у неё получился на редкость вызывающим. Вдобавок она обулась в туфли на высоком каблуке.
— Но как ты могла это симулировать? И зачем? Ты же не знала, что ко мне приедет сестра, — продолжал размышлять вслух Сандерс.
Элизабет со снисходительной улыбкой пожала плечами и направилась к выходу из спальни.
— Стоп, ты забыла остальные свои тряпки! — схватил он её за локоть. — И сумочку!
— Оставь себе, на память, — ответила она и рассмеялась, идя к выходу.
Марк проследовал за ней и, когда она начала отпирать дверь, впервые более-менее трезво оценил сложившуюся ситуацию. Пока что — только в отношении Элизабет. Куда она может пойти без денег, документов и каких бы то ни было связей в этом городе? К тому же ночью!
— Забери хоть сумку свою, дура! — выпалил он, однако женщина уже вышла из квартиры, громко хлопнув дверью.
С момента, как Сандерс «застукал» парочку на диване, прошло всего пять минут. Ещё одну он постоял, нелепо глядя перед собой и пытаясь определиться: идти или не идти за Элизабет? В итоге он всё-таки остановился на втором варианте и проследовал на кухню.
Из гостиной раздавались приглушённые рыдания. Марк понимал, что ему нужно не просто поговорить со своей сестрой, но и извиниться — ведь она ни в чём не виновата, однако ничто на свете не могло заставить его зайти в ту комнату. По крайней мере, сейчас. Он лихорадочно размышлял, что ему предпринять в сложившейся ситуации. Отметая одно предложение за другим, Сандерс неожиданно понял, что сознательно увиливает от осознания неопровержимого факта, свидетелем которого он стал.
Элизабет была уже не Элизабет.
Он в мельчайших подробностях запомнил её злобный оскал — тут двух мнений быть не может. Всё, что женщина говорила ранее — правда.
В мозгу зародилась неприятная догадка: «А что, если она успела заразить и Джессику?»
Нет, это не просто неприятная догадка — это, мать её, преамбула рассказа с плохим концом. Как назло, Сандерс не удосужился проверить шею сестры. Зато нагрубить — пожалуйста. Кретин! Кстати, ведь она тоже видела ЭТО... или в тот момент её контролировали извне, и она ничего не помнит теперь?..
Размышляя, Марк ходил по кухне из угла в угол, как мечущийся в клетке лев. Наконец он остановился, приняв решение. Выйдя в прихожую, он бросил быстрый взгляд на запертую дверь гостиной, откуда по-прежнему раздавались всхлипывания, после чего взял со стоящего тут же столика блокнот. Если уж лично он сейчас не может поговорить с Джессикой, то оставить записку вполне в состоянии. Молодой человек быстро написал нижеследующий текст:
«Поехал проветриться. Думаю, нам обоим нужно побыть в одиночестве. Вернусь через пару часов. Если что-то срочно понадобится, вот номер моего мобильного...»
Окинув мрачным взглядом только что написанные им слова и оставшись недовольным, Сандерс вырвал листок из блокнота и положил его на видное место на том же столике. Вздохнув, он вернул на себя недавно снятые предметы одежды и вышел из квартиры.
Марк знал, куда ему направиться.
***
Они поймали её без особых усилий. Загнали в угол и, злорадно усмехаясь, начали приближаться. Их было двое. Жестокие лица, и без того не отличавшиеся даже намёками на красоту, вдобавок были искажены неадекватными гримасами — явное наркотическое опьянение. В пользу этого очень красноречиво говорили их глаза — пустые, тускло блестящие в неровном свете уличного фонаря. Всё равно, что искусственные.
Они приближались к совсем молоденькой девушке лет шестнадцати, в ужасе вжавшейся в стену мрачного заброшенного здания. На ней было лёгкое летнее платьице, колготки и красивые туфли на высоком каблуке, которые подвели хозяйку, пытавшуюся спастись бегством. Длинные каштановые волосы, растрепавшиеся от бега, ниспадали на обнажённые плечи. Юное тело дышало здоровьем, лучилось живительной энергией, благоухало изысканной парфюмерией и чистотой.
Такой лакомый кусочек подонки не могли упустить, и гнусное решение пришло в их головы практически одновременно спустя лишь мгновение после того, как они увидели её, спокойно бредущую между брошенными домами. Она порядком устала на дискотеке и очень хотела побыстрее попасть домой, поэтому срезала путь.
Это решение стало роковым.
Они не стали церемониться. Не до того — слишком много времени минуло с прошлого раза. Тогда это было по согласию, сейчас нет — разницы никакой. У них преимущество во всём.
Они накинулись на неё, как свора голодных собак на дичь. Она пыталась сопротивляться, за что получила несколько яростных ударов по лицу и в живот.
Больше никаких тщетных попыток спастись девушка не предпринимала.
Даже когда вся её одежда, купленная лишь несколько часов назад, превратилась в кучу бесформенных тряпок...
Даже когда они повалили её на землю...
Даже когда они по очереди орально изнасиловали её...
И даже когда с её девственностью было покончено...
Всё, что она могла себе позволить — кричать, когда ничто не препятствовало крику.
Впрочем, какой прок от воплей? Местность эта на редкость безлюдная. К тому же — что сделают как минимум восемьдесят пять процентов обычных людей (независимо от пола, положения в обществе, уровня интеллекта, даже физической силы)? Правильно — они просто уйдут подальше. Оставшиеся пятнадцать процентов не проигнорируют ситуацию, но десять из них постараются как можно скорее дозвониться до полиции. Учитывая скорость работы последней — не самое благоприятное решение. В итоге — лишь пять процентов от всего населения города (в котором, к слову, жило чуть больше ста тысяч) придут на выручку, но и тут не всё ладно. Ещё три процента не смогут совладать с двумя извергами. Что же остаётся? И каков шанс, что кто-то из этих двух процентов окажется в столь поздний час на окраине города, в заброшенном районе, где нормальным людям даже днём нечего делать? Можно с полной определённостью утверждать, что девушка была в полной власти насильников.
Вдоволь насладившись юным телом по очереди, они пошли на более изощрённые методы. Поскольку её рот был свободен, она снова начала кричать, сильнее, чем раньше. Невыносимая боль не оставляла ей другого выбора, но, естественно, мучителям было на это глубоко наплевать.
Внезапно она услышала торопливые шаги и сквозь слёзы увидела приближающегося человека. На какое-то мгновение страдания уступили место облегчению — это был Марк! Да, он самый! Слава Богу — скоро этот кошмар кончится!
— Марк, — простонала она, содрогаясь не только от рыданий. — Пожалуйста, помоги мне!
— Привет, мужики! — радостно возвестил подошедший Сандерс, оценивающим взглядом окидывая сцену группового изнасилования.
— Где тебя носило? — протянул тот, что пользовался девушкой по прямому назначению.
— Да, где? — поддакнул тот, что «не по прямому».
— Отлить ходил, — небрежно бросил Марк. — Что, меня не могли дождаться?
— Если б ты не ушёл на полчаса — дождались бы! А так извини — всё уже распаковано.
— Ладно, ничего. Я не в обиде. В последний раз, что ли?
— И то правда!
Они общались непринуждённо, в то же время ни на секунду не останавливаясь.
Она ничего не понимала. Как же так? Марк — с ними?! Нет, этого не может быть! Только не он. НЕ МАРК!
— Хватит, пожалуйста! — простонала она. — Я не могу больше!
— Ну, мы ещё только начали. Это всего лишь разминка.
— Умоляю, отпустите!!! ОТПУСТИТЕ!!! ОТПУСТИТЕ!!! — она принялась повторять это слово снова и снова, срывая голос.
— Слушай, — недовольно обратился к Сандерсу тот, что «по прямому». — Заткни ей рот — достала уже своим писком!
— Лады, — охотно отозвался Марк и ладонью, от которой разило табаком, прервал её вопли.
— Вот блин, идиот! — рассмеялся «правильный» насильник. — Кто же бабе пасть рукой затыкает?
— Ах, да! — тоже осклабился Марк и в порыве внезапной жестокости схватил девушку за шею, чуть сжав пальцы. Другой рукой он расстёгивал молнию на потёртых джинсах. Она, не в силах вдохнуть, широко раскрытыми глазами смотрела на него, машинально открыв рот. Он только этого и ждал и отпустил её шею. Однако не успела она сделать даже один нормальный вдох, как он закупорил последнее свободное отверстие.
Теперь девушка оказалась фактически распятой. Её хрупкое тельце содрогалось от мощных толчков; грубые пальцы царапали нежную шелковистую кожу, особенно на груди; адская боль электрическими разрядами прошивала каждую клетку. Сандерс небрежно намотал когда-то уложенные в тщательную прическу волосы на свою ладонь, держа голову жертвы и не позволяя ей отстраниться ни на дюйм. Она не могла вдохнуть. Организм, несмотря на все страдания, яростно требовал кислорода, но она НЕ МОГЛА дышать.
Сознание начало проваливаться во тьму, сумасшедший ритм сердца отдавался в ушах барабанной дробью. Ей казалось, что с каждым толчком насильники вгрызаются в её тело всё дальше и дальше, и так будет продолжаться до тех пор, пока они не разорвут бедняжку на части, как её одежду.
Паника перерастала в агонию. Агонию, наполненную лишь мерзкими влажными шлепками и звериным рычанием нелюдей...
Джейн резко вскочила на постели, скинув на пол одеяло. Она лихорадочно пыталась вдохнуть, но лёгкие словно сжались и впускали воздух едва ощутимыми порциями. Липкий пот покрывал всё её тело, пропитав ночную рубашку. Широко открытые глаза невидяще смотрели в окружающую тьму. Руки судорожно стискивали простыни.
Наконец, спустя томительную минуту балансирования между миром кошмаров и реальностью, девушка смогла заставить себя вдохнуть душный воздух спальни полной грудью.
«Это сон, это сон», — крутилось в голове.
Она протянула руку и щёлкнула выключателем настенного светильника. Комнату залил неяркий, приятный для глаз свет. Видя знакомые предметы и обои, она убедилась, что находится у себя дома, а не в заброшенном дворе.
Обычно человек, придя в себя после кошмара, испытывает поистине огромное облегчение. Нельзя сказать, что Джейн не почувствовала его, однако в её случае прилагательное «огромное» необходимо опустить. Да, сейчас это всего лишь сон. Но ведь это было НА САМОМ ДЕЛЕ, причём не так уж и давно — четыре года назад. Даже чуть меньше, если быть точнее — всё случилось в середине августа. Слишком короткий срок, чтобы забыть или хотя бы отодвинуть на задний план то, что требует десятилетий. Кошмары, подобные только что виденному, преследовали несчастную девушку регулярно, и никакие психологи и лекарства не помогли от них избавиться. С равным успехом можно заставить человека забыть своё имя.
Но сновидения — лишь отражение реальности. В действительности всё было куда хуже, потому что сегодня Джейн смогла «досмотреть» лишь до середины. Она отчаянно хотела забыть об этом — хотя бы до следующей ночи — но омерзительные картины того, что обезумевшие от наркотиков отморозки делали с беззащитной девочкой на протяжении нескольких часов, мелькали у неё перед глазами, сливаясь в зловещий калейдоскоп. Казалось, она снова слышала свои отчаянные крики боли и ужаса, когда они издевались над ней, уже разрядившись в её тело. На смену половому возбуждению пришла жестокость и невообразимо извращённая фантазия, так что изнасилование, как таковое — это были всего лишь цветочки.
Джейн, не в силах убежать от прошлого, накрывшего её с головой неприятно тёплой липкой волной, обхватила своё прекрасное лицо ладонями и зарыдала. Протяжно, жалобно, безысходно. Слёзы лились по её щекам, как и несчётное количество раз до этого, и прозрачными капельками падали на простыни, оставляя небольшие влажные пятна. Прошло несколько минут, а девушка всё не могла остановиться, постепенно переходя на всхлипывания.
Внезапно раздался звонок в дверь.
Джейн мгновенно выпрямилась.
«Кто это может быть? — проносилось в её голове. — Соседи? Вряд ли — они не очень-то жалуют меня. Может, Шерил? Нет, с чего бы это ей приходить так поздно, да ещё без предупреждения? Тогда кто же? Квартирой ошиблись?»
Последнее предположение казалось оптимальным с точки зрения и логичности, и безопасности. Уже сам по себе тот факт, что к Джейн, которая жила одна, ночью пришёл незваный гость, изрядно тревожил. А, принимая во внимание случившееся с ней, и вовсе пугал.
Мелодичная трель повторилась.
Девушка смахнула рукой слёзы, застилающие глаза, и встала с постели.
«Сделать вид, что никого нет дома?» — робко предложила боязливость.
«Неплохо, — кивнула Джейн, — но хотя бы узнать, кто именно возмутитель спокойствия просто необходимо, иначе...»
«Что «иначе»?»
«А много чего, вплоть до очередного нервного срыва и продолжительной депрессии. Ты же знаешь, как это бывает».
Ещё бы ей не знать.
Тихонько, на цыпочках, подойдя к входной двери, она замерла. Возможно, незваный гость уже ушёл...
Третий звонок прозвучал столь резко, неожиданно и, главное, требовательно, что девушка едва не вскрикнула от страха. Нет, кто-то определённо хотел попасть сюда — кто-то знал, что она здесь.
Вроде бы набравшись храбрости, она громко спросила, стараясь, чтобы её голос не дрожал:
— Кто там?
— Джейн, это я — Марк.
Действительно — голос принадлежал Сандерсу. Но особой радости это у Джейн не вызвало — в мозгу тотчас всплыли фрагменты недавнего кошмара, в котором отнюдь не последнюю роль играл именно Марк.
«Стоп, ты что-то путаешь — его там не было на самом деле!»
«Я знаю».
«И в чём тогда проблема? Впусти его!»
«Я... не уверена».
«Господи, да в чём?!»
Озвучить ответ, пускай только в сознании, она не могла. Какое-то ощущение, предчувствие... нет, не то. Суеверный страх... Боязнь неизвестного...
— Джейн? — повторил Сандерс, выждав полминуты.
— Что тебе нужно? — спросила она, на сей раз не пытаясь устранить дрожь в голосе.
— Поговорить.
«Ага, как же! — ехидно заметила настороженность (она же — подозрительность). — Как будто другого времени не существует для разговоров!»
Несомненно, логика в этом замечании была.
— О чём?
— У меня кое-что стряслось. Извини, что я так поздно.
Джейн очень хорошо знала этот тон — более того, она, в некотором роде, любила его. В нём было что-то успокаивающее, обнадёживающее и — что для неё особенно немаловажно — понимающее. Поэтому она, отстранив мрачные мысли на задний план (полностью избавиться от них вряд ли получится), щёлкнула замками и открыла дверь. Инстинктивно отошла от порога и включила свет.
Марк шагнул в помещение.
— Прив... — бросил он, но, заметив слёзы в глазах девушки и её затравленный взгляд, озабоченно произнёс: — Что-то случилось?
— Нет, ничего, — покачала головой она, внимательно за ним наблюдая. Особенно она отметила одну деталь — он был небрит. Слегка — так, небольшая щетина. В точности, как и во сне...
— Точно? Может, мне стоит уйти?
Она не ответила и сложила руки на груди, обхватив ими себя.
— Пожалуй, я допустил ошибку. Знал ведь, что нужно позвонить, но почему-то этого не сделал. Извини, что пришёл в неподходящее время, — Сандерс повернулся к ещё не закрытой двери.
Словно внезапное прозрение охватило Джейн. Она только сейчас со всей отчётливостью поняла, что ужасная сцена изнасилования — всего лишь кошмар. И злорадно ухмыляющийся Марк, расстёгивающий джинсы — тоже. Настоящий Марк здесь — и он такой же, как всегда. То есть, почти. Судя по его виду, с ним действительно что-то произошло.
Поэтому она сказала:
— Нет, подожди.
Он остановился, держась за ручку.
— Со мной всё в порядке, — девушка попыталась улыбнуться и... у неё получилось. По крайней мере, лицо Сандерса смягчилось. Тем не менее, он счёл нужным спросить:
— Ты уверена?
— Да... — прозвучало не очень убедительно, поэтому она повторила твёрже: — Да.
— А почему тогда ты...
— Плакала? — закончила она за него.
Он кивнул.
— Просто кошмар приснился, — девушка смахнула последние капли слёз и снова улыбнулась: — Ничего более.
— Ну, раз так, — он закрыл дверь и вошёл в прихожую.
— О чём ты хотел поговорить? — спросила она, осознавая, что на ней всего-навсего тоненькая ночная рубашка (ночи нынче жаркие), ничего особенно не скрывающая. Шерил бы оценила, но в данный момент проверку проходил Марк.
Он лишь мельком окинул взглядом её фигуру и сконцентрировался на лице, как всегда и делал.
«Экзамен сдан».
— Я даже не знаю, как всё это изложить... — замялся он.
— Ладно, ты пока думай, а я пойду, приготовлю чаю. Ты ведь не откажешься?
— Лучше кофе.
— В час ночи?
— Именно. Сегодня стоит.
— Обычно так говорят, когда напиваются в баре, — заметила Джейн, заходя на кухню. Сандерс прошёл следом и присел на стул у стенки.
— Вряд ли это им помогает.
— Верно, — она взяла две чашки, достала пачку чая и банку с кофе.
— Тебе помочь? — осведомился Марк.
— Нет, спасибо.
— Слушай, ты всё-таки извини, что я так поздно пришёл.
— Да, помнится, раньше подобного не было, — попыталась пошутить девушка, но, видя его осунувшееся лицо, серьёзно добавила: — Брось, что тут такого? Мы ведь давно знаем друг друга.
— Всё равно неудобно как-то.
— Между прочим, я даже рада.
— Вот как?
— Конечно. После таких снов, как недавний... — она помедлила. — Спать мне всё равно не придётся до утра.
— Один из твоих кошмаров?
— Вроде того, — Джейн налила в чашки горячую воду из чайника-термоса, после чего поставила их на стол. Сама она присела на другой стул, оказавшись как бы под углом к Сандерсу, и мягко произнесла: — Давай, рассказывай.
— Ладно, — он потёр затылок. — Ты знаешь мою двоюродную сестру — Джессику Дэвис?
— Только то, что ты сам мне рассказывал. Насколько я помню, я и не могла с ней увидеться — она не местная, так?
— Да, верно, — Марк достал свой бумажник, вытащил из него сделанную «поляроидом» фотокарточку и передал Джейн. Та несколько секунд внимательно разглядывала снимок определённо заинтересованным взглядом, после чего сказала:
— Очень красивая.
Он опять утвердительно кивнул.
— Вчера она приехала ко мне в гости.
— Я слушаю, — продолжая изучать фотографию, напомнила девушка.
— Видишь ли, случилось так, что у меня уже к тому моменту была гостья. Элизабет. Не буду вдаваться в ненужные подробности — скажу только, что познакомился я с ней тоже на днях, — он вздохнул. — Тогда же и переспал.
Джейн подняла, наконец, взгляд на Сандерса. Любопытство, вызванное снимком, сменилось подлинным удивлением.
— Серьёзно? — спросила она.
— Да, — отчего-то хмуро кивнул он.
— Я рада за тебя. Наконец-то ты сдвинулся с мёртвой точки.
— Не совсем, — поправил Марк. — Откровенно говоря, я уже жалею, что вообще с ней повстречался, поскольку она — причина моего нынешнего состояния.
— Допустим, но причём здесь твоя сестра? — никак не могла взять в толк девушка.
— Ну, — он помялся. — Дело в том, что я, вернувшись домой (это было от силы минут тридцать назад), застал их в... несколько пикантной ситуации.
— А поконкретнее? — риторически осведомилась она.
— Они... как бы это сказать... — он пощёлкал пальцами. — Чёрт, никогда прежде не смущался, разговаривая с тобой, и вот — на тебе!
— Ты хочешь сказать, что они занимались любовью?
— Вроде того. Друг с другом.
— Интересный поворот сюжета, — хмыкнула Джейн. — Однако пойми меня правильно — я не вижу в этом особой проблемы.
— Возможно, я бы решил так же, если б в этом не была замешана именно Джессика.
— А что в ней такого особенного?
— Ну... просто я её в такой роли раньше даже представить не мог... Она слишком правильная. Без обид.
— Я не обиделась. Но с чего ты взял, что знаешь её? Я имею в виду — по-настоящему?
— Потому что я... знаю, — Сандерс раньше как-то не задумывался над этим. Теперь же он понял, что, в сущности, знал лишь то, что ему полагалось. Но существовало ли ещё что-то, скрытое?
— Звучит не очень убедительно.
— Пожалуй, — примирительно согласился он.
Джейн внимательно смотрела на Марка. Она видела, что ему действительно не по себе, но не могла понять истинной причины. Что-то подсказывало ей, что проблема вовсе не в том невинном, на её взгляд, занятии, свидетелем которого он стал. Тем не менее, она решила приободрить его.
— А ты оцени это с моей позиции, — улыбнулась она. — Лучше уж пускай Джессика + Элизабет, чем Джессика + <Джон>.
Марк взглянул на неё.
— Ты как всегда права, — сказал он.
Это была не ложь и, уж тем более, не лесть. Он просто на миг представил себе картину, в которой его сестра занималась оральным сексом с каким-то сомнительным типом. Что ни говори, но секс между мужчиной и женщиной куда грязнее, чем между женщиной и женщиной. Однако если б всё было так просто...
Реакция Сандерса не удовлетворила Джейн. Немного удивлённо она осознала, что он боится сказать ей ЧТО-ТО. Такого прежде не бывало. Нет, ЧТО-ТО явно заслуживает стольких прописных букв, если ОНО повлияло на Марка так сильно.
Молодой человек хмуро глядел на поднимающийся от чашки дым, словно пытался разглядеть какие-то одному ему видимые знаки. Выждав минутку, девушка по-прежнему мягко спросила:
— Ты ведь приехал ко мне не поэтому, верно? Проблема вовсе не в том, что они делали?
— Нет, проблема как раз в этом...
— Марк, что с тобой? — озабоченно произнесла она. — Обычно ты мне не лжёшь.
Он растерянно взглянул на неё:
— Джейн, мы с тобой можем беседовать абсолютно на любые темы, но это...
— Говори же.
— Боюсь, — вздохнул он, — что я стал свидетелем сверхъестественных событий.
Любой другой собеседник как минимум изобразил бы на лице лёгкое удивление, но Джейн лишь продолжала смотреть на Сандерса. Он начал немного сбивчиво, но вместе с тем чрезвычайно подробно рассказывать о том, что ему поведала Элизабет, а также о своём визите к загадочному дому и, наконец, сцене, которая предстала перед ним, когда он вернулся сегодня домой.
Девушка чувствовала, что ему не очень-то легко говорить об этом, поэтому не собиралась прерывать своими вопросами, хотя они у неё имелись. Ещё как имелись. Но лучше пускай он выговорится. Это, во-первых, поможет ему облегчить душу. Во-вторых — пока произошедшее свежо в его памяти и не искажено непреклонными контраргументами разума и склонным к перебору воображением.
Высказавшись, Марк сделал солидный глоток подстывшего кофе, после чего опять погрузился в изучение окружающих объектов, на сей раз избрав целью саму кружку, на которой, к слову, не было ничего, кроме красиво выполненной надписи «С днём рождения». Этот символичный подарок он сделал Джейн в прошлом году.
Девушка некоторое время осмысливала услышанное. Поначалу это действительно слегка шокировало её — хоть Марк и не скептик, но слепо верить во что угодно не по его части. Однако она удивительно быстро, даже слишком, нашла ответы на большинство вопросов.
На большинство — и всё-таки не на все. Как бы то ни было, она решила, что нужно озвучить свои предположения — глядишь, Марку полегчает немного, а то хмурится с каждой минутой всё сильнее, как небо при приближении грозы.
— Что скажешь? — сам начал он, тем самым избавив её от неизбежной неуверенности первой фразы.
— Возможно, всё было несколько иначе.
— Значит, ты мне не поверила, — констатировал Сандерс.
— Этого я не говорила. Давай просто представим на секунду, что все эти сверхъестественные вещи — плод твоего воображения.
— Интересная гипотеза.
— Самое главное, что она может объяснить многое, — Джейн выжидающе смотрела на него. — Хочешь послушать мою версию?
— Что ж, почему бы и нет?
— Только не перебивай, по рукам?
— Ну, раз уж ты выслушала мою бредятину без комментариев, то тогда я просто обязан поступить аналогично.
— Итак, я думаю, что увиденное тобой, в частности — Элизабет, ставшая вампиром, — принялась серьёзно говорить Джейн, — всего лишь галлюцинация. Поверь мне, заявление это отнюдь не беспочвенное. Ведь что является причиной различных видений? Множество факторов, однако, особо стоит отметить стресс, который ты испытал, лицезрев то, что не ожидал ни при каких обстоятельствах. Этот своеобразный мини-шок и мог стать тем толчком, что подстегнул твоё воображение. Если прибавить сюда ещё и утомление — как-никак, была уже полночь — всё становится ясно. Что же касается самого видения, то оно тоже появилось не на пустом месте, а было спровоцировано рассказом Элизабет о том, что ЯКОБЫ с ней случилось. Поверил ты в это или нет, но однозначно отложил в голове. Вот и результат — галлюцинация, причём, как и следовало ожидать, абсолютно для тебя реальная. Что скажешь?
— В твоём представлении звучит чертовски убедительно, — согласился Сандерс, вспоминая, как сам сегодня утром успокаивал Элизабет «трезвыми доводами». — Возможно, что именно так всё и было. В конце концов, покажи мне человека, который может отличить галлюцинацию от реальности! Я — не исключение.
— Конечно, моя версия не объясняет более чем странную фразу Джессики...
— Верно подмечено, — опять кивнул он. — Но в остальном — убедительно.
— И всё-таки это меня беспокоит. Ты за ней никогда ничего странного не замечал?
— Господи, Джейн, я же тебе говорил, что она всегда и во всём была «правильной». До сегодняшнего дня... Ладно, — вздохнул он. — Будем считать, что я просто переутомился и чересчур увлёкся историей Элизабет.
— Кстати, а где она сама?
— Элизабет?
— Да.
— Понятия не имею. Ушла куда-то, — махнул рукой Марк.
— Звучит так, будто тебе наплевать на неё.
— Откровенно говоря, я не уверен, что смог бы её удержать, даже если б захотел, — уверенно произнёс он. — Как бы то ни было в остальном, а совратила мою сестру именно она и никто иной. Вердикт — выбросить из своей жизни.
— Тогда ясно, — вздохнула Джейн.
Тема исчерпала себя. Но кое-что не давало девушке покоя, мешало расслабиться, заслоняло собой все остальные проблемы. Это «кое-что» — кошмар, приснившийся ей всего-то двадцать минут назад. Разумом она понимала, что это всего лишь извращённое представление реальности, однако чувства, однажды жестоко напуганные и униженные, требовали прояснить ситуацию раз и навсегда. Любыми средствами. Иначе они грозили взбунтоваться и в итоге довести Джейн до психбольницы, когда она будет подозревать всех и вся. Нет, этого не должно случиться. Она смогла пережить кошмар наяву: физические и моральные страдания. Значит — сможет справиться и с манией преследования. Обязательно. Но начать работать в правильном направлении нужно сейчас, не откладывая. И, хотя ей было жутко неловко, девушка спросила у молчащего, но уже не такого хмурого молодого человека, сидящего рядом с ней и в то же время витающего где-то далеко, судя по его отсутствующему взгляду:
— Марк, можно задать тебе один компрометирующий вопрос?
— Давай, — непринуждённо бросил он.
Джейн набрала в грудь воздуха и, внутренне попросив у Сандерса прощения, сказала:
— Я тебя привлекаю, как женщина?
Усталость и отрешённость как ветром сдуло. Марк так посмотрел на собеседницу, будто она заговорила по-китайски. Секунд пять он «искал в программе» ответ на столь неожиданный запрос, нашёл, однако решил для начала подстраховаться:
— В смысле?
— Ладно, я спрошу прямо — ты хотел бы заняться со мной сексом?
— Ей-богу, Джейн, что на тебя нашло? — ещё пытался защищаться он.
— Просто ответь: «да» или «нет»!
— Интересно, кем я должен быть, чтобы сказать «нет»? — сдался он и, увидев её странный взгляд, продолжил: — Я к тому, что ты — очень красивая и приятная девушка и, естественно, привлекаешь меня в «этом» смысле. Однако, — он поднял вверх указательный палец, — ты для меня значишь гораздо больше, чем даже самая опытная любовница. Я в первую очередь уважаю твою личность. А это значит, что я просто не могу действовать вопреки твоим правилам, какими бы они ни были.
— Выходит, всё-таки «нет»? — допытывалась она.
— По большому счёту, именно так, — хмыкнул Сандерс. — Но я не закончил. Пожалуй, я объясню тебе «по-своему», как я к тебе отношусь. Дело даже не в том, что ты избегаешь мужчин вообще. Даже если б ты была гетеросексуальна, я бы всё равно ценил именно общение с тобой. Дружба с такой женщиной, её понимание, доверие и, чёрт возьми, уважение — это стоит куда больше, чем секс. А чтобы ты окончательно поняла, что я в действительности к тебе чувствую, упомяну нечто, чрезвычайно важное для меня — ТЫ, выслушав всё это, НЕ СТАНЕШЬ смеяться, говорить, что у меня серьёзные проблемы с головой или что я чудак. Вот это — самый точный ответ на твой вопрос.
— А над чем здесь смеяться? — удивилась она. ИСКРЕННЕ удивилась, потому что это Джейн Бертон и никто иная.
— Вот и я спрашиваю: над чем?
Повисло молчание.
Каждая сторона обдумывала только что сказанное. Но если Марк старался угадать, оказала ли его речь должное влияние, то девушка продвинулась несколько дальше. Глядя на него, Джейн просто не могла себе представить, что у Сандерса на уме имеются какие-то мрачные замыслы в отношении её. Нет, исключено. Он точно такой же, как всегда. Не поэтому ли она позволила ему войти в её жизнь? Учитывая её пристрастия, отбор в среде мужчин проводился, проводится и всегда будет проводиться тщательнейшим образом, так что ошибка маловероятна. И теперь она окончательно в этом уверилась. Раз так, следовательно, нужно объяснить свои некорректные претензии. Конечно, он об этом не попросит, поэтому она должна сама проявить инициативу:
— Прости, Марк. Это всё тот кошмар.
— Который тебе приснился недавно? — Сандерс не выглядел оскорблённым или устыдившимся — он знал, что его не в чем «подловить» (между прочим, такое чувство полнейшей уверенности в себе он испытывал крайне редко).
— Он самый. Видишь ли, мне приснилось, что на меня напали и изнасиловали.
— Твой обычный сон, — кивнул он.
— Да, но в этот раз там был ты, — покачала головой девушка. — Ума не приложу, почему это кошмар вышел столь мерзким.
— Теперь я понимаю твою заинтересованность в моих намерениях, — кивнул он, всерьёз озадачившись такой «выходкой» воображения Джейн.
— Марк, ну что ты. Я просто начинаю съезжать с рельс.
— Не волнуйся — я тоже так думал о себе всю жизнь, но, как видишь, пока остался в колее. Правда, какая-то она пустынная и заброшенная.
— Не такая уж и заброшенная, — сказала она, выразительно посмотрев на него.
***
Элизабет шла по тротуару, совершенно не задумываясь над тем, куда держит путь. Она по-прежнему чувствовала голод. Ещё бы — ведь она не выпила ни капли крови. Знала ведь, что не стоит увлекаться ласками, так нет — поддалась. Впрочем, в этом трудно винить — уж очень соблазнительная сестричка у Марка. Ну, ничего. Пускай думает, что ей удалось легко отвертеться. Элизабет не отрицала, что ей самой было очень приятно в объятиях девчонки, но, будь оно всё проклято — так просто она никому не предоставит подобного неземного наслаждения. За всё надо платить, и Джессика, получив услугу, должна будет вернуть сторицей. Но это — потом. Никуда она не денется.
Конечно, можно было всё провернуть и сегодня, да ещё и вовлечь идиота Сандерса в своеобразный групповой секс. Не увильнул бы — сознание людей чрезвычайно податливо постороннему воздействию. То-то он удивился бы на утро, проснувшись в объятиях сестрёнки! Пожалуй, это того стоило, но, вообще-то, даже хорошо, что не удалось довести дело до конца. Лучше сначала поднабраться чуточку опыта, чтобы потом с максимальной отдачей воспользоваться девицей.
Но, как ни странно, голод беспокоил Элизабет гораздо меньше, чем возбуждение. В отличие от Джессики она не испытала ни единого оргазма. Тело же требовало своей доли. Более не в силах сдерживаться, женщина остановилась рядом с деревом, опёрлась на него спиной и, не мешкая, юркнула одной рукой под платье, второй обхватила грудь — и немедленно приступила к делу. Ей было абсолютно наплевать, что она находится посреди улицы — и вовсе не потому, что сейчас ночь. Чёрт, да пускай хоть час пик!
Поэтому она никак не отреагировала на звук двигателя приближающегося автомобиля. Лишь когда он замер напротив неё и хлопнула дверь, Элизабет приоткрыла подёрнутые пеленой наслаждения глаза.
— Я смотрю, ты отлично себя чувствуешь! — возвестила красивая блондинка в облегающем белом платье.
Женщина сразу узнала одну из девиц, что напали на неё в доме, однако это не вызвало у неё никакого беспокойства, поскольку теперь она относилась иначе к тому, что произошло. Она даже не прекратила своего занятия, упиваясь каждым движением.
— Похоже, Джессика тебя не удовлетворила, — усмехнулась блондинка.
Элизабет не ответила, чувствуя, что достигает цели.
— Знаешь что — у меня предложение, — продолжила вампирша. — Как насчёт прокатиться?
— Куда? — скорее простонала, чем произнесла, женщина.
— Туда, где всё началось. Надо ведь закончить, верно?
— А разве я ещё не?.. — Элизабет даже приостановилась.
— В том-то и дело, что нет, — кивнула блондинка. — Кое-какие изменения в тебе уже произошли, однако необходимо закрепить результат. И чем скорее — тем лучше. Так что давай, пошли.
Девица взяла женщину за руку и, несмотря на её явное нежелание останавливаться почти у финиша, повела за собой.
Они подошли к чёрному «Кадиллаку» — тому самому катафалку, что стоял возле странного дома. Вампирша открыла заднюю дверь и отступила, позволив Элизабет забраться в салон. После чего села сама и захлопнула дверь.
Как оказалось, в машине была и вторая блондинка. На безразмерном заднем сиденье все трое могли разместиться, не контактируя друг с другом, однако вампирши тесно прижались к женщине, обняв её и взяв её руки в свои, словно специально не позволяя продолжить столь бесцеремонно прерванное занятие.
В салоне автомобиля горел свет и было тепло, однако тела девиц прямо-таки излучали холод, поэтому Элизабет невольно задрожала. Впрочем, её возбуждение от этого не уменьшилось. Чтобы хоть немного отвлечься, она попыталась посмотреть в окно, но с удивлением обнаружила, что оно абсолютно непрозрачно из-за слоя пыли, которая каким-то невероятным образом оказалась внутри стекла. Осмотревшись, женщина убедилась, что все остальные окна такие же — включая лобовое.
— А как же мы поедем? — спросила она недоумённо.
— Очень просто. Полагаю, ты заметила, что водителя нет, — усмехнулась одна из девиц. — Машина сама доставит нас, куда нужно.
— Но как?..
— Ты всё поймёшь, когда станешь одной из нас. Когда ПО-НАСТОЯЩЕМУ станешь.
— А что мне для этого нужно сделать?
— Ничего сложного, — ответила вампирша и улыбнулась, показав длинные клыки, — просто умереть.
Двигатель зарокотал чуть громче, и «Кадиллак» плавно стронулся с места.
***
— В общем и целом, — подытожил Марк, — не так уж всё и плохо. У тебя.
— У тебя, в общем, тоже, — ответила Джейн и улыбнулась краешками губ.
Откровенно говоря, ей было не до смеха и даже не до хорошего настроения. Если кошмарный сон уже утратил актуальность, то другая проблема казалась ей неразрешимой.
— Надеюсь, что ты права. Сны ведь, к счастью, рано или поздно кончаются.
— И их сменяет реальность, — покачала головой девушка и, чувствуя, что больше не может держать это в себе, выпалила: — Разве может быть всё хорошо у такой, как я? Кому вообще дело до проблем и забот женщины, отвергающей всех мужчин?
— Ну, не совсем всех, — мягко поправил он.
— Я как раз в плане секса.
— А, понятно. И?
— Да ничего! — грубо, но не по отношению к собеседнику, выпалила Джейн. — Все меня презирают. Если б не ты, я бы уже давно свихнулась. Я устала, Марк. Устала от всего, что меня окружает. От осуждающих взглядов, от перешёптываний за спиной, от подкалываний и издевок... от людей в целом. И хуже всего то, что в будущем улучшений я не вижу. Такое чувство, будто каждый смеётся надо мной. Помнишь, кто-то написал на моей двери: «Здесь живёт лесбиянка»?
— Помню, — Сандерс не лгал, потому что сам же эту надпись (сделанную краской из баллончика) стирал ацетоном.
— И это — всего лишь капля в море обид. От самых безобидных до особо язвительных, — её глаза заблестели. Она не хотела выпускать слёзы на волю, но они непреклонно рвались, поэтому следующую фразу она произнесла уже дрожащим тоном: — Я не знаю, сколько ещё смогу терпеть всё это.
— Джейн, — Марк дотронулся до её запястья. Неосознанно, потому что считал это логичным поступком.
Девушка рефлекторно отдёрнулась.
— Извини, — сказал он. — Я забыл, что тебе неприятны мужские прикосновения.
— Ничего, — она вернула руку обратно. — Тебе можно.
В подтверждение своих слов она сама прикоснулась к его пальцам. Он нежно обхватил её ладонь, источающую ни с чем не сравнимое материнское тепло, легонько поглаживая шелковистую кожу. Невероятно, но за всё то время, что они были знакомы (как-никак, более полутора лет), Марк прикасался к Джейн до сегодняшнего дня лишь однажды.
Как-то вечером он зашёл к ней в гости без каких-либо планов — просто навестить — и застал в ужасном состоянии. Она была едва ли не в истерике. Лишь спустя четверть часа он смог добиться от неё вразумительного ответа. Оказалось, что ей пришло на электронную почту письмо. Сам текст был ещё более-менее терпимым: «Тебя, часом, не так трахали, розовая?» Но к нему были приложены несколько фотографий, скачанных с какого-то отвратного порно-сайта и изображающих самые разнообразные действа конченых женщин и самонадеянных мужчин. Однако, даже не это самое худшее. Дело в том, что автор послания исхитрился с помощью графического редактора вставить лицо Джейн взамен физиономий «подстилок». Нужного эффекта отправитель столь мерзкого послания добился — девушка серьёзно подумывала покончить с собой (такая мысль приходила ей достаточно редко, несмотря на пережитое насилие).
Марк смог успокоить её только одним способом — он её обнял. Заботливо, нежно, может быть, даже не просто по-дружески. И она, вопреки себе, отдалась в эти объятья, потому что в такой момент они были ей нужны — именно объятья мужчины, друга. Эти мгновения они запомнили навсегда, потому что тогда сблизились по-настоящему.
Уже потом Сандерс узнал, что автором послания был бывший приятель Джейн, который порвал с ней сразу после изнасилования. Марк был бы вовсе не против проучить придурка, но его физические возможности не позволяли совладать со спортивным малым, одним из лучших игроков футбольной команды. Девушка же, когда он ей честно высказал своё неосуществимое желание, наоборот, обрадовалась, что дело не дошло до драки. Как всегда, она была права.
— Сегодня я просил у тебя совета, — произнёс он, мысленно возвращаясь к тому злосчастному и одновременному переломному вечеру. — Теперь, думаю, моя очередь его давать. Пошли их всех к такой-то матери.
— Думаешь, я не пыталась? Но они меня заставляют обращать на них внимание! — уже не сдерживала себя Джейн.
— Я уверен, что у тебя получится, потому что получилось у меня, хотя моя сила воли ничто по сравнению с твоей. Ты должна действовать по незаменимому принципу — жить только для себя, делать всё только для себя. Когда ты начнёшь относиться к ним, как к части внешнего мира, а не своего внутреннего, тогда тебе станет намного легче.
— Это непросто.
— Конечно. Я так полностью и не освоил данную методику. Пока. Но она истинная. И знаешь, почему?
Девушка покачала головой, вытирая свободной рукой слёзы.
— Потому что проблема вовсе не в тебе, Джейн. Проблема — в них, — уверенно произнёс Марк. — Вспомни! Сколько тебе сочувствовали, когда с тобой случилось несчастье? Неделю? Две?! А сколько над тобой издеваются с тех пор, как ты стала отвергать мужчин? Уже несколько лет!!! Чувствуешь разницу? Люди, в том числе твои бывшие друзья и подруги, быстро забыли весь ужас произошедшего. Но стоило им узнать о твоей тайне, как они мигом уцепились за это, вгрызлись в живую плоть, почуяв опьяняющую возможность вволю поиздеваться над тобой. Им невдомёк, что ты страдаешь — им вообще плевать на это! Их философия проста и примитивна — раз ты не такая, как все, значит, ты должна быть унижена. Они думают, что «все», большинство — это эталон. Но они не правы. На мой взгляд, извращение — это быть, как «все». Вот, что ты должна уяснить, Джейн. И тогда всё изменится, вот увидишь!
Нельзя сказать, чтобы данное высказывание стало для неё открытием. Но, наверное, надо было это не просто осознать, а ещё и услышать от кого-то — тем более от человека, искренне желающего помочь.
«Господи, до чего же я дошла, раз подозревала его в нечистоплотных замыслах?» — сокрушалась она.
— Да, Марк, ты прав, — вздохнула Джейн, чувствуя его прикосновения и, как ни странно, наслаждаясь ими. Они вызывали у неё приятные мурашки по спине, чего раньше не бывало. Нет, это вовсе не означало, что её ориентация собралась вернуться к исходному состоянию — такого не будет никогда. Это означало некую новую веху в их отношениях — нечто такое, что ещё крепче связало их души.
— Обещай мне, что всерьёз над этим подумаешь, — попросил он.
— Обещаю.
Сандерс улыбнулся, продолжая ненастойчиво ласкать непривычную к мужским прикосновениям кожу.
***
Как ни странно, фраза вампирши не только не испугала Элизабет — наоборот, только подлила масла в огонь страсти. Перспектива смерти её, конечно, немного пугала, однако она знала, что это будет отнюдь не конец, а начало. Поэтому она с нетерпением и одновременно возбуждающим страхом ждала, когда же они прибудут на место. Поскольку в окна ничего нельзя было увидеть, оставалось лишь гадать, где именно сейчас двигался «Кадиллак». Судя по тому, что он уже некоторое время никуда не сворачивал, катафалк выбрался на шоссе.
Значит, уже скоро.
Элизабет прикусила губу и сладострастно зажмурилась в предвкушении.
***
Взглянув на часы, Марк увидел, что уже два часа ночи и решил откланяться, когда Джейн, уже несколько минут сидевшая молча, сказала:
— Но одну проблему твоя философия не поможет решить.
— Это какую?
— Я хочу детей, — потускнев пуще прежнего, пробормотала девушка.
Сказанное собеседницей Сандерс правильно оценил не сразу, поэтому обронил не совсем (а точнее — совсем не!) уместную реплику:
— А я думал, ты ещё хочешь пожить.
Она бросила на него удивлённый и осуждающий взгляд, но, увидев в его глазах немое извинение за сомнительное чувство юмора, смягчилась и продолжила:
— Я тебе никогда об этом не говорила, но не потому, что стеснялась, а потому, что боялась даже думать об этом, боялась даже саму себя полностью посвятить в эту тайну.
— И давно у тебя такое желание?
— Пару месяцев.
Сандерс кашлянул. Он понятия не имел, что сказать. Даже в самых далеко идущих предположениях он не представлял ТАКОЙ темы для разговора. Впрочем, молчание не успело снова как следует обосноваться в помещении, потому что Джейн произнесла:
— Наверное, во мне проснулся предопределённый природой инстинкт. Ты не представляешь, что я испытываю, видя счастливых мам на улицах! Как бы я хотела тоже иметь ребёнка, хотя бы одного! Чувствовать его жизнь с самого начала, когда он будет развиваться в моём теле. Кормить его, любить, ожидать, как самый большой подарок судьбы... Жить вместе с ним, растить его, воспитывать настоящим человеком... Я бы всё отдала за это!
Марк молчал. Вообще-то, он недолюбливал детей, частенько бросаясь по данному поводу фразой из известного фильма: «Дети — пять минут удовольствия, а потом муки на всю жизнь!». Джейн была осведомлена об этой черте его характера, однако полагала, что он и на сей раз отнесётся к ней с пониманием.
— Осуществление моей мечты связано с возвращением к кошмару, — с грустью продолжала она. — Тебе известно, как я отношусь к мужчинам. Даже сидеть в непосредственной близости от них мне неприятно, не говоря уже о том, чтобы вступать в сексуальные связи. Я понимаю, что это глупо, но я не подпущу к себе даже самого чувственного и заботливого парня. Я просто не смогу. Тупик.
Джейн нервно сжала зубами ноготь большого пальца, устремив взгляд на Марка; она смотрела на его лицо, но не в глаза.
— Возможно, есть способ, — начал он.
— О чём ты? — в её голосе мелькнула настороженность.
Естественно, Сандерс заметил это, но виду не подал, так как ни за что не обвинил бы Джейн в чрезмерной подозрительности. Он лишь спокойно поведал:
— Ты ведь знаешь об искусственном оплодотворении?
— Да, конечно. Но... — она замялась. — Разве его применяют не для тех женщин, которые не могут родить «нормально»?
— Верно. Кто его знает — может, и в твоём случае подойдёт? Какой-никакой шанс сделать всё аккуратно и в обход традиционной и столь неприятной для тебя схемы.
— Даже если так, у меня всё равно нет денег на эту операцию, — девушка покачала головой. — Как думаешь, сколько это стоит?
— Думаю, тысяч восемь.
— Нет, исключено. С моей зарплатой такое не потянуть.
В своём следующем шаге Марк не сомневался, хотя и не мог знать заранее о нём.
— У меня есть кое-какие сбережения на счету в банке, — сказал он. — Всего-то пять пятьсот — но ведь это лучше, чем ничего.
Она взглянула на него, теперь уже в глаза, и недоверчиво переспросила:
— Ты серьёзно?
— Конечно, — кивнул Сандерс.
И он не лукавил. Нежданно-негаданно он стал свидетелем определённо важного этапа жизни Джейн. В его голове быстро прокручивались различные варианты дальнейшего развития событий. С грустью за девушку и со злостью на общество он понимал, что даже если у неё родится ребенок, ему (или ей) придётся нелегко в этом мире. Очень нелегко. Да и самой Джейн предстоят немалые трудности. Нет, он верил в неё, но вовсе не желал ей новых проблем. Выпавших на её долю испытаний хватит на три жизни вперёд. Однако Марк не сомневался — что бы ни случилось, он сделает всё, чтобы помочь ей. И по мелочам — победит свою неприязнь (на деле, не такую уж и глубокую) к детям. И по крупному — вплоть до полной отдачи себя и всего, что у него за душой имелось. Собственно, осознание этого его не пугало и не смущало — он делал и будет делать всё для Джейн не потому, что желал прослыть «благородным принцем» (к слову — что-то пока никто не приветствовал его общение с «нестандартной особой»), и не потому, что стремился постепенно растопить её сердце и в итоге завладеть телом. А по той простой причине, что он ХОТЕЛ помочь ЕЙ. Вот и всё. Добавить к этому нечего.
— Но это ведь не такая маленькая сумма... — тем временем говорила девушка.
— Да. Тысячи три придётся где-то добыть. Но не волнуйся — я что-нибудь придумаю.
— Нет, я о том, что... это ведь твои деньги... ты их на что-то копишь...
— Брось, Джейн, они у меня просто так натекают. Ты же знаешь — у меня никакой цели в жизни. И потом, мой «Шеви» — и тот потребляет больше средств, чем я.
— Но... — продолжала сомневаться она. Конечно, материальная поддержка ей бы очень не помешала, но не за счёт же Марка! А она его знала — раз что-то пообещал — наизнанку вывернется, но слово сдержит.
— Сомнения ни к чему, — категорично заявил он. — Ты сама понимаешь, что я прав.
— Может быть... И всё-таки мне жутко неудобно. Словно я пользуюсь твоей расположенностью ко мне...
— Не говори глупостей, — Сандерс до сих пор не отпускал её руку и теперь чуть сильнее сжал, как бы приободряя. — Правда, если ты решишься на операцию, то тогда, возможно, у тебя будут близнецы. Очень даже возможно.
— Разве это плохо?
— Конечно, нет, — он улыбнулся, — иначе что делать, если родится только девочка, а ты заранее решишь назвать ребёнка Джоном?
Сработало — Джейн тоже улыбнулась.
Марк снова мельком взглянул на часы и теперь однозначно решил отправляться:
— Ладно, уже половина третьего. Я и так сегодня у тебя гощу не по графику.
— Вообще-то, если б ты не приехал, то я бы провела безумно длинную бессонную ночь. И хотя ты не от нечего делать прибыл ко мне, всё равно спасибо.
— Не за что, — ответил он, вставая из-за стола. — Благодарю за то, что выслушала.
— О чём разговор — в любое время.
Сандерс прошёл в прихожую, сам открыл замок и повернулся к девушке, чтобы попрощаться.
Неожиданно (причём не только для него) она подошла к нему и поцеловала в лоб. И опять он испытал это безошибочное ощущение материнского тепла и настолько проникся им, что как-то вяло удивился столь смелому с точки зрения Джейн поступку.
— Спасибо тебе, Марк. За всё, — сказала она, чуть отстранившись.
— Удачи... Джейн, — он в последний раз взглянул на её неземной красоты лицо, на миг погрузился в нежную глубину красивых карих глаз и, отчего-то внезапно почувствовав сильный укол грусти, вышел.
Девушка прикрыла за ним дверь и потушила в прихожей свет. Немного помедлив, она решила, что помоет кружки утром, и позволила тьме завладеть и кухней. После этого прошла в спальню.
Одеяло было отброшено в сторону, простыни скомканы, но теперь эти признаки ужасного сновидения перевоплотились в призраки. Они уже не имели значения... до следующего раза, но это будет не сегодня. Джейн не сомневалась, что до утра сможет спать спокойно.
Наскоро приведя постель в порядок, она легла и потушила последний источник света в квартире. Глядя на потолок, по которому иногда проплывала волна света от проезжающих мимо автомобилей, она думала о Марке, о том, насколько необычные чувства могут возникнуть между мужчиной и женщиной, когда они не являются любовниками.
Как знать — быть может, сон опять заманит её в пучину времени, но на сей раз не в прошлое, а в будущее. В светлые месяцы, дни, часы, когда она уже будет не одна.
***
Катафалк резко свернул с дороги и закачался на ухабах. Сердце Элизабет забилось ещё сильнее, чем прежде. Несмотря на то, что вампирши продолжали прижиматься к ней холодными телами, она покрылась испариной.
«Кадиллак» остановился, и двигатель сразу же затих.
— Приехали! — сказала одна из девиц и, открыв дверь, вышла наружу.
Женщина на негнущихся ногах последовала за ней. После душного салона автомобиля ночной воздух обжёг лёгкие своей свежестью и прохладой.
Они находились именно там, где Элизабет и ожидала — возле заброшенного дома. Немного удивившись, она увидела ещё двоих вампирш у входа в здание — их поблескивающие красным глаза отражали тусклый свет, изливающийся из салона катафалка через не закрытую заднюю дверь.
— Они решили присоединиться, — перехватив взгляд женщины, сказала девица. — Ты ведь не против, милая?
— А вам меня на всех хватит? — улыбнулась Элизабет.
— Насчёт этого можешь не переживать, — тоже усмехнулась вампирша и потянула её к дому: — Пойдём, нечего мешкать.
— А можно... прямо здесь? — спросила женщина.
— Здесь? — удивилась девица, посмотрела на своих соратниц и пожала плечами: — Почему бы и нет?
После чего она положила руки на плечи «жертвы» и надавила. Элизабет всё поняла без лишних слов и покорно опустилась на колени. Однако давление не уменьшилось, и ей пришлось лечь спиной на траву.
Вампирши приблизились и склонились над ней.
Женщина с бешено бьющимся сердцем смотрела на их красные глаза, горящие диким желанием утолить голод.
Медленно, словно в замедленной съёмке, кровопийцы приникли к задыхающейся от невероятных ощущений «жертве». Почти одновременно она почувствовала резкую боль с двух сторон шеи, в локтевом сгибе правой руки и запястье левой. Впрочем, боль продлилась лишь мгновение, уступив место наслаждению. Прижатая к земле, Элизабет не могла даже как следует пошевелиться. Исходящий от вампирш холод вызвал у неё страшный озноб, который только усиливался по мере того, как тепло покидало её тело вместе с кровью.
Однако это не пугало женщину. Она сладострастно изгибалась под своими убийцами, томно облизывая и кусая губы, ежесекундно сжимая и разжимая пальцы на руках и ногах.
— Да... да, возьмите меня! — застонала она, не в силах сдерживать адские напряжение и возбуждение, слившиеся в единое противоестественное чувство. — Выпейте меня всю!!!
Одна из вампирш положила ладонь ей на грудь и сильно сжала. Другая проникла между ног «жертвы».
Это стало последней каплей.
Элизабет потряс сильнейший за всю её жизнь оргазм. Невероятное наслаждение полностью захватило её тело и разум, вынуждая извиваться с такой силой, что кровопийцам пришлось приложить немало усилий, чтобы удержать её.
Страстные судороги постепенно и почти незаметно сменились агонией, и сознание оставило женщину.
***
Стрелки часов замерли у римской цифры три, когда Сандерс зашёл в свою квартиру. Свет везде был погашен. Включив неяркую лампу в прихожей, Марк внимательно посмотрел на закрытую дверь гостиной.
«Интересно, — подумал он, — а спит ли Джессика?»
Как бы то ни было, а он чувствовал, что надо зайти к ней. Пускай даже просто для того, чтобы окончательно удостовериться в её безопасности. Да, чёрт возьми, это не пустые слова! Было ли увиденное им только игрой воображения или это всё реальность, он не мог спокойно лечь спать, не зная наверняка.
Подойдя к двери, Сандерс некоторое время изучал потемневшую от времени медную ручку, никак не решаясь войти. Почему-то молодой человек почти уверился, что Джессика вовсе не спит, а ждёт его.
Прошло не менее трёх минут, прежде чем он смог одолеть себя и открыть дверь.
В комнате было очень тихо — как и во всей квартире. Падающий из прихожей свет помогал слабо, но, тем не менее, Марк разглядел свернувшуюся калачиком на диване девушку. Судя по размеренному дыханию, она спала.
Сандерс хотел удостовериться, что Элизабет не успела полакомиться кровью Джессики, однако он очень не хотел разбудить её, поэтому решил отложить «осмотр» до утра.
Он вздохнул и вышел из комнаты, аккуратно притворив за собой дверь.
На него внезапно накатила страшная усталость. Пройдя в спальню, Марк опустился на постель и снял одежду, как всегда неаккуратно бросив её на стул у компьютера. Затем лёг и закрыл глаза.
В голове он снова и снова прокручивал весь сегодняшний суматошный день, постепенно сосредоточившись на Элизабет.
«Интересно где она сейчас?»
***
Элизабет открыла глаза.
Она лежала на полу в катафалке — в той части салона, где обычно находится гроб. Сейчас его там не было, поэтому женщина расположилась вполне вольготно.
Уже начало светать, однако она прекрасно всё видела и без помощи мерзких солнечных лучей.
Элизабет помнила всё — до того самого момента, как лишилась чувств... и жизни, как она уже поняла. Сколько же прошло времени с тех пор, как она умерла? Похоже, несколько часов, раз уже раннее утро.
Она приподнялась, чтобы посмотреть в окно, не сразу вспомнив, что оно непрозрачное — слабый свет нарождающегося дня лился через распахнутую заднюю дверь.
Элизабет чувствовала невероятный прилив сил. Ловко выбравшись из «Кадиллака», она встала в полный рост и осмотрела себя.
На её теле не осталось ни малейшего шрама — всё это кануло вслед остальным пережиткам человечности. Исчезли даже следы укусов. Дотронувшись до своей молочно-белой кожи, женщина не почувствовала ни тепла, ни холода. Она вообще не ощущала температуры окружающей среды, хотя в столь ранний час вокруг было весьма прохладно.
Из любопытства она разодрала длинными и гораздо более острыми, чем раньше, ногтями небольшой участок кисти. Поразительно — никакой боли! А вот кровь показалась — правда, совсем немного, к тому же она не текла. Видимо, какая-то её часть осталась в тканях. Ну да ничего — эту потерю всегда можно будет возместить.
Внезапно рана озарилась тусклым синим светом. Не успела женщина удивиться (испугаться она уже не могла даже теоретически), как он исчез — вместе с повреждениями.
Она потрогала абсолютно целую кожу и хмыкнула.
Только сейчас Элизабет заметила, что не дышит. Она попробовала вдохнуть — получилось без усилий. Затем начала дышать, как всегда — вдох-выдох, вдох-выдох. И это не вызвало затруднений — вот только ей приходилось контролировать дыхание, поскольку, стоило ей отвлечься, как оно прекращалось. Без малейших отрицательных ощущений, разумеется.
Продолжая экспериментировать над самой собой, женщина повернулась к катафалку и закрыла заднюю дверь. Поскольку пыль располагалась внутри стекла, она вполне могла бы увидеть своё отражение — по крайней мере, очертания. Но — там ничего не оказалось. И одежды тоже, хотя на ней было надето то же платье.
— Занятно, — сказала она. — Теперь я не смогу насладиться своим внешним видом. Хм... а телом?
Недолго думая, она прикоснулась к груди и начала поглаживать её через ткань. Не прошло и полуминуты, как соски затвердели. Окрылённая успехом, Элизабет запустила себе руку между ног и довольно быстро умелыми движениями довела себя до оргазма, который не отличался от тех, что она испытывала, будучи человеком.
— Это слишком хорошо, чтобы быть правдой! — выдохнула она.
Женщина осознавала, что может ВСЁ! Даже то, о чём не смела раньше мечтать. Чёрт, сколько лет ей пришлось прожить в мерзкой клоаке людского социума, пробираясь сквозь грязные слизистые проходы к свету и в итоге обнаруживая, что выхода и на этот раз нет, а призрачное сияние — всего лишь отблески тлеющих надежд! О, если б она знала, хотя бы подозревала о том, что получила сейчас!..
Единственное, что немного нарушало идиллию — голод. Такой же, как и тот, что она почувствовала, глядя на Джессику. Теперь он был сильнее — но не настолько, чтобы прямо сейчас отправить к девушке. Опробовать себя Элизабет решила на ком-нибудь другом. Для начала нужно было вернуться в город, и она знала, как.
Сконцентрировавшись, женщина представила себя стоящей с противоположной стороны катафалка... и в ту же секунду оказалась там.
«Потрясающе!»
Она совершенно не задумывалась над тем, как такое возможно — бессмысленным размышлениям она предпочла проверку практикой, полностью уверенная в том, что ей ничего не грозит.
Посмотрев на шоссе, которое отделяло от дома довольно крупное поле, Элизабет мгновенно перенеслась на обочину.
«А ведь я так могу попасть в любое место не просто в округе — а на всей планете!» — восхитилась одной мыслью об этом она.
В этот момент до её ушей донёсся быстро нарастающий звук мощного двигателя. Женщина повернула голову и увидела два ярких пучка света от фар и множество мелких огоньков — судя по всему, это был большой грузовик.
Решение созрело сразу.
Элизабет уверенно усмехнулась и... оказалась всего в десятке футов[1] от огромного «Фрейтлайнера». Яркий свет галогенов ослепил её, но уже через мгновение невероятной силы удар подбросил женщину, как будто она ничего не весила. Она успела заметить, как промялась хромированная решётка радиатора от контакта с её телом, услышала, как затрещали её кости, а потом мир завертелся перед глазами. Головокружительное чувство полёта сменилось очень жёстким приземлением на обочине.
Зашипели пневматические тормоза и натужно заскрипели шины. Находясь на грани заноса, грузовик скользил ещё несколько десятков ярдов, пока не остановился.
Сразу после падения тело Элизабет снова озарилось синим светом — только теперь более интенсивным и продолжительным. Через пятнадцать секунд она уже встала, не ощущая ни боли, ни малейшего дискомфорта. Более того — даже платье совершенно не пострадало от сокрушительного наезда и не испачкалось в пыли.
Поначалу она хотела утолить свой голод с «помощью» водителя и даже переместилась поближе к нему, но, видя, как этот грузный мужчина выбирается из кабины и ошалевшими глазами смотрит на неё, поняла — ей нужно что-то иное. Более... чистое, молодое, безгрешное.
Одарив шокированного дальнобойщика торжествующей улыбкой, женщина бесследно исчезла, оказавшись в пригороде Гринсборо.
Она окинула взглядом спящую улицу. Чутьё хищницы мгновенно подсказало, в какой дом стоит проникнуть. Точно, в этот — аккуратный коттедж с заботливо подстриженным газоном и — вот оно! — виднеющимися сквозь окно второго этажа подвешенными к потолку игрушками. Определённо здесь обитает тихая мирная семья, рассчитывающая прожить тихую мирную жизнь до самой тихой мирной смерти.
«Что ж, придётся внести в этот план свои коррективы», — усмехнулась Элизабет, подходя к белоснежной стене дома.
А вот и ещё один сюрприз — как забраться в запертое здание? Нет ничего проще — надо ПРОЙТИ сквозь стену.
Женщина сделала шаг, и со злобным торжеством увидела, как деревянная панель, озарившись синим сиянием, плавно растворилась перед её взором. Конечно, со стеной ничего на самом деле не произошло — это Элизабет на мгновение стала бестелесным призраком, причём вместе с одеждой.
Она никогда не слышала прежде, что вампиры умеют такие вещи, но что с того? Она не была уверена, что стала вампиром в обычном понимании этого термина. У неё имелось смутное ощущение, что истоки перевоплощения, подаренного ей, следует искать в том же месте, откуда появился загадочный дом.
Вовсю предаваясь размышлениям, Элизабет, тем не менее, ни на секунду не останавливалась и уже находилась возле не полностью закрытой двери детской спальни. Толкнув дверь, женщина вошла в помещение, заботливыми родителями превращённое в настоящий игровой рай. Со стен взирали симпатичные герои мультфильмов, на полках лежали разнообразные игрушки для грудных детей, с потолка свисали замеченные ранее миниатюрные самолёты и прочие атрибуты беззаботного детства будущего мужчины. Даже на полу лежал аляповатый ковёр, схожий с обоями. Словом — идеально (на взгляд родителей) для только начавшего свою жизнь человека.
Ну-ну! Пока он ворочается в этой кроватке, познавая окружающую его действительность, жизнь может казаться ему раем. Но потом он вырастет, и постепенно — но обязательно — груз идиотских забот и условностей сомнёт его. Или превратит в настоящее чудовище, неумолимое и безжалостное, по сравнению с которым вампир — добрая сказка на ночь. Либо одно, либо другое — третьего не дано. Хотя нет, неправда. Третье — это вариант беззаботного детства для взрослых — сумасшедший дом. И пускай не отнекиваются, людишки — она их раскусила сразу, едва войдя в этот мир заново родившейся. И пора уже перейти от размышлений к действиям — спасём этого ничего не подозревающего малька от грядущей кучи дерьма, в которую ему суждено окунуться с головой и не выныривать вплоть до самой смерти. Так чего ж тянуть? Вырежем этап под названием «взрослая жизнь» и перейдём к финишу!
Элизабет склонилась над кроваткой, в которой мирно спал от силы полугодовалый мальчик. Стоило её ледяному дыханию коснуться нежной кожи ребёнка, как он начал всхлипывать, а потом и вовсе громко плакать.
Практически сразу где-то чуть дальше по коридору хлопнула дверь, и раздались звуки торопливых шагов. Вампирша улыбнулась — такой поворот событий её не смущал. Напротив, она ожидала этого.
В детскую вошла симпатичная светловолосая молодая женщина с немного покрасневшими от недосыпания глазами — видимо, сын уже не раз будил её этой ночью. Увидев постороннюю, она остановилась от неожиданности. Недоумение в её глазах быстро сменилось яростью, смешанной со страхом:
— Что вы здесь делаете?!
Элизабет улыбнулась.
Женщина замерла, не в силах пошевельнуться. Казалось, будто её ноги и руки окаменели, полностью потеряв подвижность. Властный взгляд красных глаз незнакомки приковывал к себе, как магнит. Острые белоснежные клыки влажно поблескивали в полумраке разгорающегося утра.
Вампирша пристально смотрела на мать ребёнка. Ничего не стоило проникнуть прямо в её сознание и выудить всё, что нужно. Имя — Карла Моррис. Двадцать восемь лет. Замужем — супруг в настоящий момент на работе (он полицейский). Ребёнка зовут Дэвид, в честь отца. Сама она — рекламный агент в одной не очень крупной фирме Гринсборо. Так, а поглубже? В принципе, жизнь безоблачная с самого рождения. Красивая свадьба, незабываемый медовый месяц, радость ожидания и рождения ребёнка (хотела дочь, но и сына полюбила сразу). Брак счастливый, хотя кое-какие шероховатости имеются и зачастую связаны с опасной работой мужа. В целом, хорошая, добрая семья — одна из тех пар, которые действительно любят друг друга.
Сломать им жизнь — что может быть лучше? Устранить, вырвать с мясом достойных представителей недостойного вида, подобных этим — и «гомо сапиенс» сами себя сожрут. Не сразу. Со временем. Но — непременно.
— Что вам нужно? — уже дрожащим голосом повторила Карла.
— Умолкни и сядь! — зло гаркнула Элизабет.
Женщине ничего не оставалось, как выполнить этот неумолимый приказ. Взгляд её, более не удерживаемый гипнотическим воздействием (того же нельзя было сказать о теле), переместился на ребёнка. В красивых глазах стремительно разгоралось ледяное пламя ужаса.
— Пожалуйста, отпустите его, — простонала она.
— Не хочу, — усмехнулась вампирша.
— Умоляю. Возьмите лучше меня.
— Могла бы что-нибудь пооригинальнее придумать! Нет, я предпочитаю его!
— Бога ради, я сделаю...
— Хватит — заткнись! Больше ни слова!
Карла неожиданно онемела. Ни язык, ни губы не желали её слушаться, как и тело. Всё, что она могла делать — это смотреть на своего сына, который начал плакать пуще прежнего, когда Элизабет подхватила его на руки, убаюкивая, как мать. Она никогда не желала иметь детей, материнские чувства были ей незнакомы даже при жизни — а уж теперь и подавно.
Некоторое время она изучала лицо ребёнка, который испуганно вытаращил на неё свои глазки, а потом, переведя довольный взгляд на Карлу, наклонилась к шейке Дэвида и плавно прокусила её. Мальчик закричал ещё сильнее; его мать побледнела настолько, что её золотистые волосы стали казаться ослепительно яркими на фоне лица. Она хотела — КАК она хотела — что-нибудь предпринять, но не МОГЛА! Тело полностью вышло из повиновения.
Элизабет томно прикрыла глаза, наслаждаясь устремившейся в её рот струйкой. О, нет ничего лучше молодой, свежей крови, не испорченной ни возрастом, ни вредными привычками! Это чистейший источник жизненных сил, пронзительно освежающий, как горный ручей, и обжигающий, как выдержанное крепкое вино. Женщина пила из этого источника, не в силах остановиться ни на секунду. Если б ей нужно было дышать, она уже давно поперхнулась бы, но данное неудобство осталось в прошлой жизни, и потому она поглощала живительную жидкость непрерывно. Она сжала маленькое тельце в своих крепких объятиях, чувствуя сильнейшее возбуждение. Нет, не сексуальное (она всё-таки не человек), а возбуждение утоляющего изнурительную жажду зверя. Жажду убийства, постепенного превращения живого существа в бесполезный кусок плоти и костей. Реальность бесконечно растянулась для неё, измеряясь глубокими жадными глотками.
Очень скоро ребёнок перестал плакать. Некоторое время только начавший развиваться организм пытался цепляться за жизнь, но процесс был уже необратим.
Элизабет остановилась лишь тогда, когда больше ничего не могла взять из своей жертвы. В голове у неё шумело, перед глазами плясали цветные круги, ноги стали ватными и непослушными — она опьянела от столь мощной порции. Нежно лизнув мертвенно бледную кожу, она отстранилась от бездыханного тельца и уставилась помутневшим взглядом на Карлу. Та широко раскрытыми глазами, из которых лились слёзы, смотрела на своего сына. Она бы уже давно потеряла сознание от шока, если б Элизабет ПОЗВОЛИЛА ей это. Но тогда её удовольствие не было бы столь полным.
Улыбаясь ярко-красными губами, она приблизилась к матери и протянула ей её чадо. Руки, почувствовав, наконец, дарованную свободу, инстинктивно приняли ребёнка и тотчас прижали к груди, к источнику питания, сил, ЖИЗНИ.
— Пей, Дэвид, пей, — покачивая мёртвого сына, забормотала Карла. Постороннее вмешательство в её сознание уже закончилось, но она не сдвинулась с места. Всё, что она делала — это безуспешно пыталась просунуть сосок между посиневших губ ребёнка.
Элизабет ещё немного полюбовалась на эту картину, явно довольная сотворённым, а потом отступила на шаг и плавно растворилась в стене, покрывшись синим сиянием.
Её немного покачивало, когда она, с лёгкостью спустившись со второго этажа на газон, двинулась вперёд по просыпающейся улице.
«Пожалуй, для первого раза многовато», — решила она, но это ничуть не омрачило её ликования — она НАСЫТИЛАСЬ.
Карла продолжала баюкать сына, когда туман, накрывший её сознание, начал рассеиваться. Она смотрела на заострившееся лицо мертвого ребёнка ещё некоторое время, пока весь смысл случившегося не дошёл до неё.
Губы матери разомкнулись, и из горла вырвался безумный крик.
***
Пробуждение было неприятным.
Джессика открыла глаза, перед которыми всё ещё стоял только что увиденный ею сон. Ей снилось, что она бредёт по бескрайнему полю сочно-зелёной травы, вдыхая её приятный аромат, напоминающий о беззаботном детстве и овеваемая лёгким ласковым ветерком. И хотя больше ничего в этом сновидении не было, ей стало грустно, когда оно закончилось. Там было так хорошо, так спокойно, так просто... И вот теперь нужно возвращаться в реальность.
Девушка помотала головой — шелковистые волосы приятно пощекотали лицо. Она смахнула их и потёрла виски, предчувствуя не самое приятное начало дня. Вчерашние события казались бредом, плодом отнюдь не здорового воображения — и всё-таки это было на самом деле.
— Чёрт! — только и смогла сказать она.
«Что же теперь делать? Как вообще подойти к Марку и заговорить с ним? Как объяснить, что всё вышло случайно, что этого не должно было случиться?»
«Случайно? Подруга, кого ты обманываешь? Случайно можно пролить вино на платье, а не заняться сексом, особенно таким!»
Джессика неожиданно остро захотела принять душ. А лучше ванну. Горячую, наполненную почти до краёв. Да, это было бы просто замечательно, потому что она... чувствовала запах Элизабет. Ну, вообще-то, скорее это какие-то духи, но подобного аромата девушка никогда не осязала. Нечто приятное и неприятное одновременно. Приторно-сладкий, ненавязчиво-настойчивый. Что бы это ни было, она хотела избавиться от любого напоминания о предыдущем вечере, поэтому душ — первоочередная цель.
Однако перед этим нужно кое-что сделать. Обязательно. Джессика внутренне сопротивлялась необходимости, но понимала, что избежать этого нельзя.
Она должна поговорить с Марком. Хотя бы чуть-чуть. Это поможет выяснить его настрой и, соответственно, спланировать дальнейшие действия. Вплоть до безвременного отъезда обратно домой.
Она встала с дивана, чувствуя небольшую ломоту в теле. Потянувшись, девушка прошла к двери и открыла её. Прилагая немало усилий для каждого шага, Джессика проследовала к комнате Сандерса. Встав у порога, она некоторое время смотрела на него, что-то стремительно печатающего на компьютере, а потом, собравшись, зашла в помещение.
— С добрым утром, — сказала она самым обычным тоном, даже подивившись, сколь естественно это вышло.
— Скорее, с добрым днём, — ответил Марк, кивнув на часы в углу монитора.
С некоторым удивлением девушка обнаружила, что уже половина первого.
— Да, точно, — сказала она, приблизившись к нему. — Что ты делаешь?
— Так, пришло вдохновение для очередной статьи.
— У тебя же отпуск.
— Верно. Но это для рубрики, которую я веду — «Пока не поздно». Пишется исключительно под настроение.
— Интригующе, — заинтересованно сказала она. — А о чём ведётся речь?
— О проблемах экологии, нравственности, культуры — короче, обо всём том, о чём сейчас самое время подумать.
— «Пока не поздно», — закончила с улыбкой Джессика.
— Точно.
— И что сегодня в меню?
— Проблема современного общества в целом. Особенно хочу остановиться на идолах, причём не только молодёжи. А также ненавязчиво (по-другому нельзя) указать, что действительно достойно внимания людей.
— Например?
— Природа, которая дала нам всё бесплатно, а мы её за это насилуем всеми возможными и невозможными с точки зрения здравого смысла способами. Не правда ли — на редкость точная характеристика для «гомо сапиенс»?
— Пожалуй, — улыбнулась она. — Ладно, пойду, сполоснусь.
— Давай, — кивнул Марк. — Ты чем-нибудь перекусишь?
— Пожалуй, ограничусь кофе. Со сливками.
— Будет ждать здесь.
— Хорошо.
Девушка направилась в ванную.
Марк не смотрел ей вслед, но мысли его сконцентрировались исключительно на сестре. Ещё неизвестно, кто больше боялся этой первой встречи после вчерашнего (лучше бы речь шла о попойке, если честно). Сандерс с самого утра не находил себе места. Он так не волновался с тех пор, как впервые пошёл устраиваться на работу, а может вообще никогда. В груди неприятная тяжесть, ноги так и норовят подкоситься, дыхание учащённо, пульс тоже бешенный. Чёрт, такое чувство, будто это он был «застукан» в неловкой («Скромное определение!») ситуации, а не его сестра.
Щёлкая клавишами, Марк нетерпеливо и в то же время неохотно ожидал «виновницу».
Джессика же нежилась в горячей ванне. Она неспешно, почти лениво намыливала своё тело, чувствуя странное увлечение именно медленным процессом избавления от «запаха Элизабет».
Что случилось — то случилось. Честно говоря, девушка до сих пор не могла понять, каким образом ЭТО вообще произошло. Но ОНО было. И, более того, было приятно (мягко говоря) — сей факт неоспорим даже сейчас, и она признавала его. Ну и что? Единичный случай. Хотя... разве не так всегда и начинаются различные сторонние увлечения? Разок, другой, третий... И после каждого даёшь себе клятвенное обещание — больше ни за что. Однако на следующий день...
А как же Марк? Вообще-то, с ним должно быть просто — судя по всему, он и сам не очень горит желанием говорить на эту тему, поэтому можно смело считать, что происшедшее станет их маленьким секретом. Уж кто-кто, а Марк сохранит это в тайне, вне всяких сомнений.
На принятие ванны у Джессики ушло около получаса. Выбравшись, наконец, из подстывшей воды, девушка облачилась в халатик и, вытирая волосы полотенцем, вернулась к брату. Тот, казалось, вообще не менял позы, всё так же сидя перед компьютером. Зато текста на экране добавилось изрядно.
— Вот теперь я снова чувствую себя человеком, — сказала она.
— Твой кофе, — указал на дымящуюся на столе чашку Сандерс.
— Наверное, уже не особо горячий.
— Я примерно предполагал, когда ты выйдешь, и поэтому сделал его всего пять минут назад.
— Спасибо, — она присела на стол рядом с ним, подвинув чашку и продолжая вытирать волосы. Он лишь мельком бросил на неё взгляд («Как всегда»). На самом деле Марк успел убедиться, что шея Джессики цела и невредима, но ничем не выдал неподдельной радости по поводу осознания данного факта.
Сейчас вполне могло наступить неловкое молчание, но девушка не очень хотела этого, поэтому произнесла:
— А почему ты вообще пишешь о таких вещах?
— Что? — вопросительно взглянул на неё он.
— Твои статьи. Мне кажется, это как-то чрезмерно для ничем не примечательной газеты, — кинув полотенце на кровать, уточнила она. — Без обид.
— Обижаться тут не на что. Но, справедливости ради, газета в этом городе самая популярная.
— Спорить не буду, — улыбнулась она. — Однако ты ведь понял, что я имею в виду?
— Да.
— Так в чём же причина?
— Я мог бы изложить всё досконально, но, боюсь, это покажется тебе неинтересным.
— Ну, почему же? — девушка отбросила упавшую на лоб прядь волос. — И потом — у меня полно времени.
— Это верно, — согласился он, постучал по столу пальцами, как будто что-то печатал на невидимой клавиатуре, после чего произнёс: — Видишь ли, я ненавижу серость. Я презираю будни. Пойми меня правильно — я вовсе не против размеренной жизни. Однако если человек с головой погружается в неё, становясь невольным пленником рутины — это скверно. Данная проблема гораздо важнее, чем кажется — если кроме банальностей больше ничто не имеет значения, то грош цена такой личности. Особенно если это женщина. Разумеется, невозможно игнорировать камни, которые бросает в тебя жизнь, но ведь это не значит, что нужно отказываться от человечности, ведь люди, которые собираются в так называемую «серую массу» — они как механизмы. Ежедневное выполнение одних и тех же заданий согласно одной и той же программе. И так до старости, когда программа «работа» сменится на «отдых», а потом и на «смерть». Оглянешься в конце — и не увидишь ничего существенного в своей жизни. Обыденность разрушает личность, я бы даже так сказал. Пример из жизни: у нашей газеты очень хороший редактор — Рейчел. Красивая женщина, общительная, умная, но... Она предсказуема, как очередная голливудская поделка. С ней невозможно поговорить о чём-нибудь отвлечённом, мечтательном, или, скажем, фантастическом. Я как-то попробовал, и она одарила меня таким удивлённым взглядом, что я предпочёл вернуть разговор в избитую колею. А ведь она вполне могла бы быть более романтичной, более ЖЕНСТВЕННОЙ. К сожалению, видимо, не судьба.
— Всё это, конечно, очень интересно, Марк, — сказала Джессика. — Но ты, кажется, ушёл от темы.
— Пожалуй. В общем, суть в том, что своими статьями я надеюсь пробудить погрязших в рутине людей. Хотя бы ненадолго.
— Звучит в целом неплохо, — резюмировала она. — Вот только беспокоясь о других, ты забываешь о себе.
— В смысле? — вскинул брови он.
— Ты ведь живёшь один. У тебя нет девушки — я уже не говорю о семье. Разве ЭТО правильно? — сделав ударение на предпоследнем слове, спросила Джессика.
— Щекотливая тема, — неуверенно ответил он. — Не думаю, что она имеет отношение к моей работе — скорее уж, к личности.
— Может, и так. Но разве ты доволен своей жизнью?
— Скорее да, чем нет.
— Как-то это грустно, Марк, — сказала Джессика, слезая со стола.
— Другими словами — ты не разделяешь моей мечтательности? — тоном человека, очень часто получающего нежелательный, но неизбежный ответ, спросил Сандерс.
— Я этого не говорила, — возразила она. — Романтика — это, конечно, хорошо, но ты же понимаешь, что на одних мечтах счастье не построить. Выбранная тобой дорога далеко не самая худшая, но ты должен понимать, что по ней ходят немногие и шанс встретить путника, который прошагал бы её с тобой до конца, ничтожно мал. В мире есть такие люди, но они очень редко встречаются... друг с другом.
Марк удивлённо посмотрел на свою сестру. Надо же! Она смогла настолько точно охарактеризовать его мысли, что он сам не смог бы лучше. И это несмотря на то, что он толком и не раскрыл тему! Он бы рад, да вот нужных слов подобрать не мог при всём желании. Воистину, человеческая речь далека от совершенства — стоит заговорить о чувствах, и это сразу становится понятно. И, тем не менее, Джессика попала в цель, с чем он не преминул согласиться:
— Ты права. Но я знаю, что не одинок. В мире совершенно определённо есть ещё люди, которые придерживаются моей точки зрения — скажем, во Флориде, Пенсильвании или Техасе ...да и во всех остальных штатах, равно как и странах мира. Так было, так есть сейчас, и так будет. Даже через тысячу лет (хотя я не рассчитываю, что человечество протянет ещё столько времени) ЭТО не изменится.
— Даже так?
— Именно так.
— Как бы то ни было, — после минутной паузы, сказала девушка, — ты ещё долго будешь «корпеть» над своей статьёй?
— Не знаю, — честно признался Марк. — А что?
— Может быть, посмотрим какое-нибудь кино?
— Почему бы и нет? — охотно согласился он.
***
Целый день прошёл в компании Малдера и Скалли — у Марка оказалась полная коллекция любимого сериала Джессики. Поэтому утомление пришло лишь к вечеру, когда в комнате потемнело настолько, что пришлось включать свет. Девушка потянулась, зевнув, и произнесла фразу, которую Сандерс уже давно ожидал услышать:
— Пожалуй, хватит на сегодня.
— Пожалуй, — без тени преувеличения поддакнул Сандерс.
— Может, сходим куда-нибудь? — предложила она, потирая уставшие глаза.
— Например? — он и не старался скрыть нежелание в своём голосе.
— Ну, у вас здесь есть какие-нибудь увеселительные места? — она, безусловно, заметила его реакцию.
— Наверное. Я не знаю.
— Так пойдем, поищем.
— Знаешь, Джесси, что-то не хочется, — покачал головой он.
— Ладно тебе. Мы достаточно провели времени у компьютера. Ты можешь закончить свою статью позже, разве нет?
— Дело не в том, что у меня какие-то неотложные дела — по правде говоря, у меня их и нет. Мне не нравится сама мысль идти куда-либо.
— Какой ты скучный.
— Да, я именно такой.
— Не изменился ни на йоту, — проворчала она, в то же время улыбаясь.
— А как же!
— Тогда я, пожалуй, сама схожу, ты не против?
— Нет, что ты. Я не твоя мать и даже не отец. Конечно, я бы мог на правах брата придержать тебя, но возможность этого представляется крайне сомнительной.
— Неосуществимой, — поправила девушка. — Ну, я прогуляюсь — может, заскочу в какой-нибудь бар или на дискотеку.
— Извини, что не хочу составить тебе компанию.
— На то я тебе и сестра, чтобы всё прощать, — она потрепала его по голове. — Могу я взять твою машину?
— Конечно. Только вот там бензин на нуле. Впрочем, до заправки может доползти.
— Не волнуйся, я заправлю.
— В таком случае, деньги найдёшь в «бардачке». Там достаточно, чтобы не только покормить «Шеви», но и неплохо «погулять».
— Сдачу принести? — шутливо бросила она.
— Если останется.
Джессика довольно быстро наложила макияж, немного «поработав» и над причёской, а затем направилась к выходу. Провожая её, Сандерс отметил, что она одела не слишком вызывающее, и в то же время сексуальное платье. Она производила впечатление именно такой девушки, каковой и являлась — сдержанной, но не зажатой.
— Когда примерно вернёшься? — спросил Сандерс.
— Не знаю. К утру — точно, — улыбнулась она. — А, если честно, то к полуночи или чуть попозже. Я тоже долго не могу находиться в «таких» местах. Мне взять ключи?
— Нет, не стоит. Я сова.
— Тогда пока, — девушка ещё раз бросила на себя придирчивый взгляд в зеркало и открыла входную дверь.
— Отдохни, как следует, — сказал Марк ей вслед.
***
Джессика завела машину и открыла «бардачок». Взяв лежащий там кошелёк, она пересчитала банкноты — пятьсот пятьдесят пять долларов.
— Это как погулять надо, чтобы сдачу не принести? — усмехнулась она.
***
Вернувшись к компьютеру, Сандерс задумчиво задержал взгляд на окне, за которым быстро воцарялась тьма. Кое-что его тревожило.
Джейн.
В ТОТ вечер она так же беззаботно покинула дом и отправилась на дискотеку. Чем всё это кончилось, известно. Конечно, такое бывает не каждый день (по крайней мере, в таких не крупных городах, как Гринсборо), но всё-таки случается. Он по праву волновался за Джессику, потому что прекрасно знал её характер — такие девушки привлекают всяких ублюдков в первую очередь. Слава Богу, она не пешком, а на машине. Если б она не попросила, Марк сам бы предложил ей взять «Шеви».
«Расслабься, старина, — подумал Сандерс, — всё будет отлично».
***
«Шевроле Каприс Классик», плавно покачиваясь, завернул на заправку. Джессика вздохнула — здесь было самообслуживание.
«Ну да ладно — не впервой», — здраво рассудила она, останавливая машину и отсчитывая деньги. Разобравшись с этой арифметической задачей, девушка покинула уютный салон (единственное, что немного напрягало — устойчивый запах машинного масла и бензина, осевший в «Шеви», видимо, во время вчерашнего посещения мастерской). У входа в светящееся огнями одноэтажное здание громко смеялись и болтали трое явно поддатых парней, у каждого из которых была в руке бутылка пива. Они проводили прошедшую мимо девушку чертовски неприятными для неё взглядами, на миг прекратив разговаривать.
Заправка была по совместительству ещё и магазином, так что Джессика решила приобрести освежитель воздуха — небольшой женский вклад во благо тех, кто рано или поздно будет ездить в автомобиле её брата. Заплатив за бензин, она вышла наружу и, не смотря по сторонам, направилась к «Шевроле». Открыв из салона лючок бензобака, она с некоторым нежеланием отвернула немного запачканную топливом пробку и вставила в жаждущее отверстие «Каприса» заправочный пистолет.
— Смотри-ка, а она знает, как это делается. Точно знает! — раздалось за спиной.
— Странно, а я решил, что это баба.
— Это и есть баба. Я просто имел в виду, что она знакома с процессом извне, так сказать.
Джессика вздохнула, всем своим видом выражая скуку, однако в груди неприятно заворочался страх. Он был ей очень знаком, как и каждой красивой девушке, оказавшейся в непосредственной близости от сомнительных типов.
— Как думаешь, может, ей помочь?
— В смысле, её тоже надо заправить, да?
— А то! Причём, не единожды и не в одну «горловину».
— А как у тебя со шлангом?
Джессика мысленно подгоняла насос, перекачивающий бензин в бак «Шевроле». Ей было откровенно неприятно находиться рядом с таким отребьем, как эти придурки. Учитывая, что за жизнь она повидала подобных кретинов достаточно, её никак нельзя было винить в том, что она мечтала, но не могла сделать. А именно: сесть в эту самую машину, развернуться и сбить отморозков к такой-то матери. Опять-таки, без раздумий и сожалений. Но это всего лишь мысли — вроде тех изощрённых планов мести, что бесплодно вынашивают «козлы отпущения».
Наконец, процесс «кормёжки» «Каприса» подошёл к концу, и девушка повесила заправочный пистолет обратно на колонку. Закрутив пробку (она так торопилась и — что ж поделаешь — волновалась, что сломала ноготь на указательном пальце), Джессика шмыгнула в гостеприимный салон.
Отъехав от злосчастной заправки на пару сотен ярдов, она повесила на зеркало заднего обзора освежитель в виде сосны (с соответствующим ароматом) и расслабленно откинулась на мягкую спинку кресла, придерживая лёгкий руль одной рукой.
***
Марк сидел в кресле перед компьютером, глядя на меняющиеся через равные промежутки времени (7 секунд) картинки на мониторе: животные, природа и, конечно, автомобили. Он не притрагивался к клавиатуре уже достаточно давно — вдохновение плавно растаяло, уступив место гнетущей тоске. Собственно, поводов для подобного состояния не имелось, но Сандерс уже давно понял, что оно приходит и уходит беспричинно.
В такие моменты он всегда сравнивал себя с отбегавшим своё старым автомобилем, доживающим век в разукомплектованном состоянии где-нибудь под мостом и предающимся приятным воспоминаниям о былых днях, когда ветер дул в решетку радиатора, из-за которой раздавался мощный басовитый рык восьмицилиндрового двигателя, новенькие шины уверенно катили по ровному, как паркет, шоссе, солнце ласкало свежую краску, покрытую мастикой, и впереди была вся жизнь!
Странно, конечно, учитывая, что Марк был ещё молод, но ведь правду говорят, что возраст — это состояние души.
К тому же, возвращаясь к аналогии с автомобилями, невольно задумаешься о превратностях судьбы: выпущенные в один день и абсолютно одинаковые машины ждёт, как правило, совершенно разная жизнь. Один «Плимут Фьюри» 1958 года продали с аукциона за 167000 долларов, а другой валяется на помойке и на хрен никому не нужен. А ведь когда-то их возможности были равными!
Марк, неотрывно глядя на монитор, потянулся к радиотелефону и выбрал из короткого списка номер «мисс Бертон», как он был озаглавлен.
Через четыре гудка раздался голос, который, казалось, излучал тепло прямо из трубки:
— Алло?
— Джейн, привет.
— Привет, Марк, — с откровенной радостью сказала она (удивляться нечему — она тоже знала об одиночестве не понаслышке). — Скучаешь?
— Ага. Неужто такой тусклый голос?
— Да нет. Просто я тебя знаю уже настолько хорошо...
Эта фраза немного подняла настроение им обоим.
— Значит, ты тоже не веселишься? — спросил он.
— Пытаюсь читать. Не очень успешно.
— А что именно?
— Да ерунда какая-то про любовь. Неубедительная и приторная до тошноты.
— Думал, тебе нравятся такие вещи.
— Видимо, попался неудачный экземпляр.
— Поболтаем?
— Конечно. О чём?
— Не знаю. А так важно определиться с темой?
— В общем, нет. Можно и помолчать, — «серьёзно» ответила она, и они оба рассмеялись.
***
— Можно вас угостить? — спросил невесть откуда взявшийся парень.
Джессика ничего не ответила, продолжая вяло постукивать по стойке бара в такт немудрёной мелодии.
— Так как? — допытывался незнакомец.
Девушка жутко устала от всех этих типов, видящих в женщине лишь одно отличие от резиновой куклы — способность говорить — но ради приличия обратила-таки на подошедшего (или лучше сказать — подрулившего?) парня внимание, пожав плечами и буркнув:
— Мне всё равно.
— Это следует понимать, как «да»?
— Как хотите, так и понимайте.
— Ладно, — он подозвал бармена и уже хотел заказать «два пива», как девушка невозмутимо поведала:
— Я не употребляю алкогольные напитки.
— Ладно, — повторил незнакомец. — Тогда колу?
— «Ладно», — передразнила она его.
Через полминуты на стойке «материализовались» два стакана с абсолютно противоположными по конечным результатам напитками.
— Меня зовут Алан.
— Джессика, — безразлично обронила она.
— Вы здесь одна?
— Нет, с Каспером. Неужто не видно?
Парень рассмеялся:
— Ценю девушек с чувством юмора.
— Польщена.
— Выходит, вы одна. Ничего, если я посижу рядом?
— Валяй, — бросила она, фривольно перейдя на «ты».
— Чудесный вечер, да?
— Ага.
— И погодка на славу.
— Точно.
— Люблю коротать время в барах.
— Ну-ну.
— Знаете, я здесь частый гость.
— Несомненно.
— Но никогда ещё не видел такой красивой посетительницы, честное слово.
— Угу.
— Вы не местная?
— Да.
— Я это сразу понял. В противном случае, уже давно вас заметил бы.
— Уверена в этом.
— А почему вы такая хмурая?
— Потому что, Алан, я пришла сюда не для того, чтобы ко мне клеились.
— Я не клеюсь.
— Неужели? Стало быть, твоя единственная цель — поболтать? — снисходительно улыбнулась девушка.
— Ну, в общем, да.
— А в частном?
— Ладно, — он покачал головой. — Если хотите, я уйду. Прямо сейчас.
— Да нет, оставайся. По крайней мере, пока рядом со мной хоть кто-то сидит, не подвалят другие охотники до лёгкой добычи.
Алан насупился — видимо, последнее высказывание ему не особо пришлось по душе.
«Ну и что — это его проблемы», — подумала Джессика, скучающим взглядом охватывая бар.
Похоже, Марк был прав — ловить здесь нечего. Разве только неприятности. От недавнего желания «порезвиться» не осталось и следа, поэтому девушка решила — ещё минут десять, и она отправится обратно к Сандерсу. Тот наверняка скучает, глядя на стену и мечтая о чём-то своём.
«Или о ком-то не своём».
Думая о своём странном брате, она переводила взгляд с одного лица на другое, ни на одном не задерживаясь дольше, чем на секунду. Но внезапно замерла.
В бар вошла Элизабет.
Джессика почувствовала, как у неё перехватило дыхание, а сердце начало бухать так сильно, что, казалось, сотрясало всё её тело. Она неимоверным усилием заставила себя отвернуться, иначе ищущий взгляд женщины непременно остановился бы на ней. Чувствуя лёгкую панику, девушка толкнула сидящего рядом хмурящегося парня:
— Обними меня.
— Чего? — опешил тот.
— Что слышал! Обними меня! — не дожидаясь ответной реакции, она сама схватила его руку и положила себе на плечи, одновременно с этим прильнув к нему. Алан не заставил себя ждать, определённо обрадовавшись нежданно-негаданно свалившемуся счастью. Наверное, со стороны они теперь смотрелись, как парочка, только и ждущая того, чтобы уединиться. По крайней мере, Джессика надеялась на это.
Она почти физически почувствовала, как властный взгляд Элизабет упёрся ей в спину, задержался и... двинулся дальше, выискивая кого-то иного. Однако расслабляться было рано.
— Скажи мне, когда эта брюнетка сядет или хотя бы остановится, — негромко, но так, чтобы было слышно сквозь музыку, сказала Джессика своему «кавалеру».
— Ладно, — использовал своё любимое слово тот. — Вы враждуете?
— Вроде того. Не хочу с ней встречаться. Будем сидеть так, пока она не уйдёт, хорошо?
— Ладно, — теперь это слово было преисполнено удовольствия и надежды, что желание девушки не скоро осуществится.
— Что она теперь делает? — спросила Джессика через минуту.
— Базарит с кем-то.
— С кем?
— Не знаю. С какой-то девчонкой.
Джессика рискнула и высунулась, чтобы самой увидеть. И вправду — Элизабет стояла рядом с девушкой на порядок моложе её, но назвать эту сцену разговором было трудно. Женщина просто властно смотрела прямо в глаза девице, и та отвечала ей не менее пристальным, но раболепным взглядом. Джессика невольно содрогнулась — похоже, что у её несостоявшейся любовницы вчерашний случай не вызвал разочарования. Более того — она ищет повторения.
Неужели нашла так быстро?
Что-то во внешнем виде девчонки не понравилось ей. То ли этот покорный взгляд, то ли ещё нечто, ускользающее от внимания.
Внезапно они направились к выходу. Джессика моментально пригнулась, опять толкнув Алана:
— Скажешь, когда они выйдут.
— А они выйдут?
— Несомненно, — она была уверена в этом, как в своём имени.
— Чёрт, и правда уходят, — произнёс парень.
Девушка тотчас отстранилась от него и посмотрела в сторону выхода как раз вовремя, чтобы успеть заметить покидающую бар парочку. Ни слова не говоря, она встала и направилась вслед за ними.
Алан открыл рот, намереваясь что-то сказать, но внезапно ускользнувшее счастье определённо не собиралось возвращаться.
Джессика, мигом забыв о растерянном «кавалере», приблизилась к дверному проёму и выглянула на улицу.
Они стояли возле тёмно-синей двухместной «Хонды». Элизабет ничего не предпринимала, зато девчонка с ног сбилась, открывая перед ней дверь, как лакей.
Когда обе представительницы слабого пола, одна из которых олицетворяла, а вторая ставила под сомнение сей термин, сели в машину, девушка украдкой пробралась к «Шевроле» брата. Как само собой разумеющееся, пришло желание проследить за «парочкой». Что-то подсказывало ей — дело нечисто.
Чертовски нечисто.
***
— ...короче, она мне предложила заняться писательской деятельностью. В частности, подсказала идею целой трилогии. Книга первая — «Куда не проникает солнце» о гомосексуалистах. Книга вторая — «Любовь без конца» о лесбиянках. И, наконец, третья — «Голубоглазые и розовощёкие» о тех и других сразу, — смеясь, сообщила Джейн.
— Да, это того стоит, — оценивающе произнёс Сандерс. — У твоей подруги отличное чувство юмора.
— Ещё бы. Знаешь, мне нравится, что ты называешь мою любовницу подругой. Я говорила об этом прежде?
— Нет.
— Тогда скажу сейчас. Что-то в этом есть забавное. Что-то, характерное только для тебя.
— Наверное.
Повисло молчание: предыдущая тема была исчерпана, а новая ещё не родилась.
— О чём ты сейчас думаешь, Марк? — спросила, наконец, Джейн.
— Да так... — буркнул Сандерс. — Ни о чём хорошем.
— Слушай, ты сегодня совсем мрачный какой-то. Я могу это понять, даже не видя тебя. В чём дело? — встревожено произнесла она.
— Знаешь, ты права, — кивнул он самому себе. — Мне действительно муторно. Очень.
— Но почему? Ты же только что рассказал мне, как чудесно провёл день вместе с Джессикой.
— Всё верно, но ты ведь знаешь, как ЭТО приходит. Без предупреждения и почти мгновенно.
— Так в чём проблема?
— У меня поразительно сильное ощущение, что грядёт нечто очень плохое.
— То есть?
— Я уже сказал. Но, если хочешь, повторю. Я чувствую, что скоро случится что-то очень скверное... нет, что-то ужасное, непоправимое и неумолимое!
— Я не понимаю. Это касается твоей вчерашней истории?..
— Нет, она здесь ни при чём, — выдохнул Сандерс. — То, что грядёт, касается меня. Или кого-то, кто связан со мной. Но Элизабет здесь никаким боком.
«Так ли это?» — вопросил он сам у себя.
— Ты уверен?
Молчание.
— Марк? Расслабься, идёт? Я тебя очень прошу. Всё ведь нормально и так будет! Я не знаю, что и сказать!
— Ладно, — он вздохнул. — Возможно, ты и права. Наверное, мне стоит просто выпить чашку-другую крепкого чайку и завалиться спать.
— Да, так тебе и следует поступить.
— Я завтра заеду, хорошо?
— Хорошо.
— Спокойной ночи.
— Да, спокойной.
Он положил трубку и покачал головой.
***
Джессика не включала фар, но это ничуть не мешало ехать со скоростью пятьдесят миль в час[1]. Огни задних фонарей японского автомобиля двигались впереди, примерно ярдах в пятидесяти[2] от «Шевроле». Теперь девушка была не просто заинтересована — она начала беспокоиться.
«За каким чёртом Элизабет потащила (а дело, несомненно, обстоит именно так) эту девчонку за город? И почему та послушно выполняет все приказы?» — лихорадочно размышляла она.
Подсознание упорно настаивало, что владелица «Хонды» вообще до сегодняшнего вечера не была знакома с мисс Райдер.
«Что же тогда происходит? Может, Элизабет, угрожая ей ножом или пистолетом, приказала ехать в некое укромное местечко? Для чего? Неужто ей доставляет удовольствие изнасилование другой женщины? В сущности, не это ли произошло со мной вчера? Просто я сама согласилась... до сих пор не понимаю, почему?! С другой стороны, наверное, всё-таки правильно сделала, а то ещё разозлила бы эту сумасшедшую...»
Джессику в который раз передёрнуло. Она поморщилась, вспомнив о том, как легко была сломлена её воля. Сейчас воспоминания не содержали в себе ничего, кроме дикого отвращения к самой себе. Сжав руль и напряжённо вглядываясь в темноту перед «Шеви», девушка старалась не думать об этом.
Внезапно «Хонда» свернула в сторону. Так резко, что Джессика на миг растерялась, только через пару секунд утопив педаль тормоза в пол. «Каприс» послушно клюнул носом и замедлил ход.
Автомобиль «парочки» ехал теперь прямо по полю к какому-то дому. Добравшись почти до самого здания, «Хонда» остановилась. Джессика тоже плавно затормозила на обочине и внимательно смотрела на красные стоп-сигналы. Пока никто из машины не выходил — плафоны в салоне не загорались — но долго ли это продлится?
Чувствуя странный азарт, приправленный риском, девушка покинула «Шевроле» и осторожно двинулась по полю к дому. Туфли на высоких каблуках явно не были рады столь неподходящей поверхности, поэтому сократить расстояние до минимально безопасного между собой и целью Джессика смогла только за три минуты. Странно, но двери «Хонды» до сих пор не открылись.
«Может, прямо в салоне?» — предположила девушка и почувствовала тошноту.
Рядом с домом стоял старый огромный катафалк. Она решила укрыться за ним, поскольку ближе подойти уже не могла, не рассекретив себя. В принципе, и здесь неплохо — японский автомобильчик стоял всего-то в десяти ярдах[3] от безмолвной громады «Кадиллака».
И тут пассажирская дверь «Хонды» вальяжно распахнулась, и наружу выбралась Элизабет. Она, не глядя по сторонам, прошла к водительскому месту и рванула ручку на себя. Затем без особых усилий вытащила сопротивляющуюся девушку и бросила на пыльную землю.
— Ну, сука, приступим? — рассмеялась она в лицо жертве.
— Что вам ещё от меня надо?! — заливаясь слезами, крикнула та.
— Всё и немного сверх того! — возвестила женщина и села на грудь жертве.
«Помнится, со мной тоже так начинали», — подумала она с усмешкой.
— Отпустите!
Она не собиралась тратить время на разговоры.
Джессика, сидящая за «Кадиллаком», обмерла, видя, как у Элизабет стремительно удлинялись острые, вроде змеиных, клыки. Холодный металл, к которому девушка прикоснулась щекой и ладонью, казалось, стал просто ледяным, но она даже не попыталась сдвинуться с места. Страх полностью парализовал её.
Элизабет наклонилась к шее владелицы «Хонды» и очень резко и грубо вонзила клыки. Жертва закричала от сильной боли и ужаса. Вампирша сделала всего два-три глотка, после чего отстранилась, глядя, как ярко-красная жидкость синхронно с ударами сердца выплёскивается из рваной раны. Полюбовавшись на содеянное, она продолжила истязание. Ещё один укус — тоже в шею, но теперь с другой стороны. И снова непродолжительное насыщение живительной влагой, а потом отстранение. Затем она схватила податливую безвольную руку девушки, уже не пытающейся сопротивляться, а лишь жалобно стонущей, и впилась в запястье, разрывая кожу своими зубами, как тупой бритвой.
«Господи, она играет с ней! — задыхаясь от парализующего страха, осознала Джессика. — Как кошка с добычей!»
Следующая рана появилась в том же месте, но на другой руке. Жертва истекала кровью, у неё уже начало темнеть перед глазами, но вампирша, казалось, ещё не удовлетворилась. Сместившись немного ниже и сев жертве на ноги, Элизабет порвала платье несчастной и впилась в грудь, как младенец в поисках молока. И опять она не пила долго. Вместо этого она со всей силы сжала челюсти, отделяя солидную часть полушария от тела. Девушка закричала так, что Джессика еле смогла сдержаться, чтобы тоже не завопить. Она не могла поверить в то, что происходило у неё на глазах.
Вампирша подняла голову к непроглядному ночному небу. Ветер трепал её не менее чёрные волосы. Она вобрала в себя весь сок, что был во внушительном куске, безжалостно ею оторванном. Когда она поняла, что больше ничего из него не возьмёт, то сплюнула в сторону, как жвачку. Окровавленный язык страстно пробежал по зубам и губам, тоже покрытым изрядным количеством крови.
А затем Элизабет застонала.
Джессика вцепилась в дверь «Кадиллака», абсолютно не обращая внимания на то, что её тепло никак не могло прогреть неприветливый металл.
«Этого не может быть! НЕ МОЖЕТ! Иисусе, она же испытывает оргазм! От того, что сотворила!»
Наконец, Элизабет прекратила содрогаться в сладких путах порока и взглянула на свою жертву. Как ни странно, та ещё дышала, немигающим взглядом смотря на вампиршу. Кровь обильными потоками текла из ран, в том числе из той, что на груди — вместо аккуратного холмика с небольшим соском на конце зияла страшная впадина.
В ближайшие пару минут всё должно было закончиться для этой «овечки», но вампирша не хотела ждать. И потом — что приятного, если жертва умрёт сама? Куда лучше будет помочь ей!
Злорадно ухмыляясь, женщина плавно сомкнула свои руки у девушки на шее, чувствуя, как кожа приятно скользит по кровавой смазке. Она начала медленно сжимать хватку, постепенно перекрывая доступ воздуха в лёгкие. Ответом на эти действия стали жалкие подёргивания обессиленного тела и тихий хрип.
Элизабет смотрела на свою очередную добычу (пока только вторую, но опыт накапливался чрезвычайно быстро). А девушка была ничего так («Да и сейчас есть!» — усмехнулась она). Золотистые волосы (настоящие, а не крашеное дерьмо); ничем особым не примечательные, но вполне нежные черты лица; отличная фигура и заманчивые ноги. Было что-то дьявольски возбуждающее в том, чтобы смотреть на атрибуты недавней жизни, понимая — именно ты эту жизнь и отняла. Модная одежда, украшения, макияж на сильно побледневшем лице. Всё это буквально кричало о молодости, о перспективе — о будущем, в конце концов. И всё это Элизабет забрала себе, впитала вместе с незаменимым жизненным соком.
Она давила всё сильнее. Девушка почти не сопротивлялась, но была в сознании до последнего вздоха, который ей ПОЗВОЛИЛИ сделать.
И она умерла.
Широко раскрытые глаза отражали лицо убийцы, но жизни в них почти не осталось. Отняв руки от посиневшей шеи, вампирша поднесла их к лицу и томно слизала кровь.
— Ну как, тебе понравилось... ДЖЕССИКА? — усмехнувшись, произнесла она.
Названная девушка, ещё не осознав услышанного, продолжала смотреть на чудовище из своего укрытия.
— Я это специально для тебя устроила. Чтобы ты прониклась игрой, так сказать, — Элизабет встала и, более не обращая никакого внимания на тело у своих ног, направилась к катафалку, не отрывая пристального взгляда красных глаз от Неё.
«Да, двоюродная сестра Марка — это нечто. По сравнению с ней убитая мной только что сучка — всего лишь лёгкая закуска».
Джессика безмолвно смотрела на приближающуюся страшную женщину, пока в мозгу не прозвучал приказ подсознания, сумевшего пробиться сквозь плотный заслон страха и шока:
«СПАСАЙСЯ!»
Повинуясь этому — пока ещё инстинктивно — она вскочила на ноги и ринулась прочь. Вампирша лишь проследила за ней с улыбкой, даже не пытаясь преследовать.
Девушка бежала, как могла, отчаянно понимая, что оставила машину слишком далеко. Звуков преследования вроде бы не было слышно, но она всё равно не оборачивалась. В боку закололо, однако столь желанный белоснежный «Шевроле» был уже рядом. Когда до автомобиля оставалось несколько ярдов, она споткнулась обо что-то и...
...непременно ударилась бы головой о правую заднюю дверь «Каприса», если б не вовремя подхватившая её Элизабет. Нежно обняв за талию, женщина перевернула девушку лицом к себе и с силой положила на землю, уперев головой в колесо «Шеви». Джессика округлившимися глазами смотрела на находящуюся в непосредственной близости от себя вампиршу, рот которой был испачкан кровью.
— Такая приличная леди, как ты, должна знать, что подглядывать — не красиво, — дохнув стальным запахом ей в лицо, сказала Элизабет. — Но я тебя прощаю, ведь я сама хотела, чтобы ты всё увидела и поняла, кто я.
Джессика ничего не ответила — неизведанный доселе ужас сжал ей горло хваткой, лишь чуть-чуть уступающей той, что погубила владелицу «Хонды».
— Мне вчера очень понравилось, милая, — наклонившись настолько, что их лица почти соприкасались, прошептала женщина. — И я знаю, что тебе тоже. Как насчёт продолжения?
Она высунула окровавленный язык и провела им по губам девушки. Та содрогнулась, сжав зубы. Элизабет с улыбкой покачала головой:
— К сожалению, я уже достаточно насытилась. Конечно, местечко ещё есть, но я бы хотела заняться тобой не так сумбурно, как сейчас, а с толком — выжать из тебя всё, полностью использовать — и при этом заставить наслаждаться этим. Здорово, правда?
У Джессики начало темнеть перед глазами, когда невероятно сильный рывок поднял её на ноги.
— Можешь ехать домой, — сказала вампирша и добавила, сделав ударение на последнем слове: — Передавай привет БРАТИКУ.
Девушка едва не упала, поскольку ноги её не держали, но предпочла облокотиться о машину, чем о заботливо подставленную руку Элизабет.
— Давай, не тяни, а то я передумаю, — видя, что «сестрёнка» совсем «раскисла», подогнала её женщина.
Джессика встрепенулась и, не поворачиваясь спиной к вампирше, попятилась к водительскому месту. Для этого пришлось обойти невозмутимо наблюдающий за ней поблёскивающими в свете звёзд фарами «Шевроле».
Когда девушка открывала дверь, Элизабет произнесла:
— Я ПРИДУ К ТЕБЕ.
И, сделав шаг назад, растворилась во тьме.
Джессика запрыгнула в машину, завела её и стремительно погнала обратно в город.
***
Марк дремал в кресле перед компьютером, когда раздался звонок в дверь.
«Слава Богу, Джессика вернулась, — выдохнул Сандерс, не сомневаясь, что это действительно она. — А кто ещё придёт ко мне в такое время? Даже миссис Доттон не осмелится, к тому же причин у неё сегодня нет — музыка в наушниках предназначается только для меня».
Он прошёл к входу, потирая глаза и пытаясь сбросить оковы вплотную подступившего сна.
Марк открыл дверь и застыл.
Это и вправду была Джессика, но в каком виде! Одежда вся в пыли, волосы всклокочены, лицо залито слезами, во взгляде немой ужас.
— Джесси, господи, — Сандерс взял её за руку и втянул в квартиру, потому что она сама не пыталась войти. — Что случилось?
В голове закрутились гипотезы, одна страшнее другой. Конечно же, он сразу подумал об изнасиловании — её вид был достаточно красноречив, если не считать того, что одежда была только запачкана, но не разорвана.
— Что случилось? — повторил он и, не удержавшись, обнял её, чего никогда не делал прежде.
Она продолжала безмолвно стоять.
— Пожалуйста, расскажи, — ласково проговорил он, чувствуя, как сильно и часто бьётся её сердце.
— Она... убила её...
— Кто?
— Она... она ВАМПИР, Марк!
— О ком ты, Джесси?
— Элизабет... Она ВАМПИР! — это слово давалось ей нелегко, она произносила его так, словно оно было склизким и отвратительным на вкус.
— Погоди, я что-то не понимаю... — начал он, хотя сразу всё понял, но не спешил расставаться с надеждой на чудо.
— Она убила девушку! У меня на глазах, Марк! Господи, она её просто освежевала заживо! — ноги Джессики подкосились, и Сандерс поддержал её.
— Тебе нужно присесть и привести мысли в порядок, — сказал он, намереваясь отвести сестру в комнату, но она воспротивилась.
— Ты меня не слушаешь! Она ВАМПИР!
— Я слышал.
— И ты так просто к этому относишься? — воскликнула она.
— Я всего лишь хочу корректно разобраться в ситуации.
— Нечего тут разбираться! Бог мой, она... она могла сделать со мной вчера то же самое, что и с этой девушкой!..
Марк, опасаясь, как бы сестра не упала в обморок, отвёт Джессику помимо её воли в спальню и усадил на кровать. Она продолжала причитать:
— Если б не ты, она бы выпила мою кровь, а потом оставила лежать, как кучу тряпок!
Понимая, что так он ничего от неё не добьётся, Сандерс решил действовать проверенным способом:
— Имя девушки!
— Что? — встрепенулась Джессика и удивлённо посмотрела на него.
— Имя девушки, на которую напала Элизабет.
— Я не знаю...
— Где это произошло? — он старался, чтобы его голос звучал нейтрально, несмотря на то, что эмоции так и норовили выплеснуться.
— За городом. Возле какого-то дома.
«Чёрт!» — подумал Марк, сказав:
— А ты что там делала?
— Я увидела Элизабет в баре. Она вроде как познакомилась с той девушкой и куда-то повела её. Мне стало интересно...
«Ох уж это любопытство!» — покачал головой он, но вслух данную мысль не озвучил, потому что сам поступил бы так же, как и Джессика.
— И что потом?
— Они доехали до какого-то дома, и Элизабет накинулась на неё!..
— И?
— Умоляю, не заставляй меня это вспоминать! Я не могу!
— Ладно, хорошо, — поспешил успокоить её он. — Но ты-то в порядке?
— Я не знаю...
— Она... она тебя видела?
— Да... — прозвучал приговор.
Марк ошеломлённо переводил взгляд с заплаканной сестры на безмятежный пейзаж на мониторе компьютера, чувствуя, что и сам близок к шоку.
«Я же знал: что-то случится! Я ЗНАЛ!»
— Она... тебя укусила? — сдавленно произнёс он.
— Нет.
— Точно?! — это был почти приказ ответить утвердительно.
— Да.
Он осторожно приподнял её подбородок и осмотрел шею. Никаких следов, ни царапинки.
— Но ты же сказала, что она тебя заметила...
— Да, — в который раз повторила девушка. — Но она... уже насытилась.
— Боже, — Сандерс обхватил затылок сцепленными в замок руками и прошёлся по комнате. Спустя пару минут раздумий, он сказал: — Надо заявить в полицию.
— Зачем?
— Как «зачем»? Ведь совершено убийство!
— Марк, я не хочу возвращаться туда. Пожалуйста.
— Мы должны, Джесси. Ради той девушки. Ради того, чтобы поверили не только мы.
Она посмотрела на него, вытирая слёзы, и вздохнула.
***
Красно-синие блики мигалок отражались в окнах злосчастного дома, неприветливо взиравших на два полицейских «Форда» и гражданский «Шевроле», подъехавших к нему. Не менее враждебно глядел на незваных гостей четырьмя фарами катафалк «Кадиллак».
Марк ещё не успел остановить машину, а Джессика уже выскочила из неё.
— Подожди!.. — только и смог произнести он, тоже выбираясь наружу.
Копы покинули свои автомобили и молча взирали на беспомощно разводящую руками девушку. Лейтенант Эд Грин, который уже давно интересовался невесть откуда взявшимся зданием и потому решил лично явиться на место преступления, перевёл взгляд на брата свидетельницы и потёр мочку уха. Как он и думал... проклятье!
— Это здесь! Я же видела! — почти кричала Джессика, постоянно оглядываясь по сторонам.
— В чём дело? — осведомился подошедший Марк.
— Похоже, твоя сестра не может найти следов убийства, — хмыкнул лейтенант.
— Ты уверена, что это то место? — спросил Сандерс.
— Конечно! Я всё помню! Вон и катафалк стоит, за которым я пряталась! — она была в отчаянии.
— Но где тогда?..
— Марк, ты мне не веришь?! — казалось, девушка сейчас бросится на него с кулаками — столь яростный вид у неё был.
— Я... — он замялся.
— Мисс Дэвис, — ответил вместо него Грин. — Вы сами утверждали, что жертву — цитирую — «буквально освежевали». В таком случае здесь должна быть повсюду кровь. На худой конец, хотя бы следы протектора автомобиля, не говоря уже о нём самом. Однако, — он сделал жест рукой, как бы обводя освещённую яркими фарами площадку перед домом, — ничего подобного мы не наблюдаем.
— Клянусь, я ВИДЕЛА это! Я НЕ ЛГУ! — её глаза заблестели от подступивших слёз.
— Поймите, мисс, — спокойно продолжал Эд, — лично я готов вам поверить. Но чтобы возбудить уголовное дело, необходимы свидетельства преступления. Их-то мы и не имеем сейчас.
Джессика, вытирая солоноватые капельки, отвернулась, смотря вниз. Трава, земля, пыль — нигде ни пятнышка крови, ни один стебелёк не примят, ни одного следа ноги или колеса. Ничего!
— Я видела... — вымолвила она и разрыдалась. — Я не выдумываю. Пожалуйста, поверьте мне! Она убила её!
— Думаю, лучше тебе сесть в машину, — обняв сестру, заметил Марк и, не дожидаясь ответа, как и в прошлый раз, сам повёл её к «Шевроле». По пути он заметил, какими взглядами трое других полицейских (в том числе одна женщина) провожали Джессику, и ему стало невыносимо жаль её. Он-то не мог ей не верить, поскольку узнал правду об Элизабет даже раньше. Но что толку?
Открыв дверь, молодой человек усадил её на переднее пассажирское сиденье, когда его окликнул Грин:
— Мистер Сандерс, можно вас на пару слов?
— Да, конечно, — кивнул он, взглянул на девушку, а потом направился к патрульным «Фордам», возле одного из которых стоял Эд и задумчиво глядел на дом.
— Мистер Сандерс...
— Я всё понимаю. Ложный вызов. Со своей стороны приношу извинения.
Лейтенант взглянул на него так, словно Марк сказал нечто в высшей степени невразумительное, а потом произнёс:
— Я не думаю, что вызов ложный.
— То есть как? Вы же...
— Да, я не вижу никаких следов преступления, и в любой другой раз согласился бы с вами, но только не сегодня.
— О чём вы?
Эд оценивающе посмотрел на Марка, как бы прикидывая, можно ли ему доверять.
— Этот дом... — он мотнул головой в сторону мрачного строения. — Вот что меня очень беспокоит.
— Вы о том, что его здесь не должно быть?
— Вы заметили?
— Разумеется — я же местный и езжу этой дорогой. Я и сам сильно удивился, когда впервые его увидел.
— То-то и оно. Никто не знает, откуда взялась эта дрянь. Будто из-под земли выросла.
— Это, конечно, очень странно, лейтенант, но я не понимаю, причём здесь нынешний случай, — Марк сам удивился, как ровно и без запинки выдал заведомую ложь.
— Дело в том, что ваша сестра верит в то, что говорит. Она твёрдо убеждена, что нечто всё же произошло. Конечно, её слова касательно вампиров я не могу принять на веру, но вот убийство игнорировать я не вправе.
— И что вы намерены предпринять?
— Сегодня здесь останутся двое моих людей. На всякий случай. А там посмотрим...
Марк понял, что Грин сильно сомневался в успехе разгадки этой тайны, однако предпочёл промолчать.
— Посмотрим... — повторил Эд.
— Лейтенант, — осторожно начал Сандерс, которого внезапно осенило.
— Что?
— Вы работаете в полиции, а потому должны знать. Случалось ли что-нибудь необычное сегодня или вчера ночью?
— Вы имеете в виду что-то конкретное? — не менее осторожно спросил Грин.
— Ну, не знаю. Просто я тоже верю в слова своей сестры, — бросив взгляд в сторону «Шевроле», пробормотал молодой человек.
Полицейский снова одарил его придирчивым взглядом, а потом сказал:
— Мистер Сандерс. Я знаю, что вы работаете в местной газете. Иногда я почитываю ваши статьи. Написано неплохо, но мне бы очень не хотелось прочитать там о нынешнем случае. Понимаете меня?
— Что вы — здесь ведь замешана Джессика. Я не посмею вынести это дело в массы.
— Хорошо. В таком случае, полагаю, можно вам рассказать. И потом, это не секрет — в городе уже ходят слухи, однако они не точны. У меня же проверенная информация. Только я опять убедительно прошу вас — никакой огласки!
— Даю вам слово.
— Ну что ж, — кивнул Эд, удовлетворённый ответом и лицом Марка, — вы правы. Ночью кое-что случилось. Настоящий кошмар. У одного из моих подчинённых умер сын — всего полгода отроду. Жена в полнейшем шоке. Я прибыл на место происшествия одним из первых и... увидел и услышал то, что не мог даже представить. Видите ли, Карла — мать ребёнка — утверждает, что на него напала женщина-вампир. Она в этом так же убеждена, как и ваша сестра. К сожалению, из-за своего состояния она не смогла сообщить никаких подробностей, но упомянула, что женщина была тёмноволосая... Что куда хуже, я собственными глазами видел характерные следы укусов на шее малыша. Конечно, это ещё не прямое доказательство, но... в теле мальчика практически не осталось крови! И нигде никаких следов: кроватка, одежда — всё чистое, без единого пятнышка!
— Да, это скверно, — с трудом сдерживаясь, сказал Марк. Видимо, лейтенант уловил сомнение на лице собеседника, поскольку подозрительно спросил:
— Вам что-то известно?
— А?
— Мистер Сандерс, я рассчитываю на предельную откровенность.
— Конечно-конечно. Видите ли, я знаю, кто такая Элизабет, о которой говорила Джессика.
— Вот как? И почему не сообщили мне сразу?
— Я растерялся... всё это так резко навалилось... Но я не собирался ничего скрывать! — принялся оправдываться Марк.
— Ладно-ладно, — поторопил его Эд. — Так кто она?
— Фамилия — Райдер. Я познакомился с ней пару дней назад.
— При каких обстоятельствах?
Молодой человек быстро прикинул все «за» и «против» и решил не говорить об аварии, в которой погиб только БМВ мужа Элизабет. В конце концов, к нынешнему делу это не имело никакого отношения. Вот если прямо спросят — другой разговор. Поэтому он сказал:
— Подвёз до Гринсборо.
— Она путешествовала автостопом?
— В некотором роде, да.
— И, конечно, при первом знакомстве она не вызвала у вас подозрений.
— Само собой.
— Что дальше?
— Я привёз её в город, и мы расстались. Однако в тот же день, вернее, вечером, она пришла ко мне домой.
— Неужто? Зачем?
— Видите ли, лейтенант, она рассказала жутко неправдоподобную историю, будто на неё напали вампиры. Я так понимаю, что это был её первый шаг.
— К чему?
— Ну, как... ко всей этой мистификации!
— Вы считаете, что она по каким-то своим причинам играет роль кровопийцы?
— Других вариантов нет, — ответил Марк, уверенно глядя прямо в глаза полицейскому.
«Чёрт, старина, да ты становишься профессиональным лгуном!»
— Да уж, нет, — задумчиво проговорил Эд. — И что потом?
— Потом произошёл небольшой инцидент. Она пыталась совратить мою сестру, — на сей раз Сандерс не мог налгать.
— Вот, значит, как, — лейтенант метнул взгляд на девушку в «Шевроле». — И вы, естественно, её прогнали.
— Совершенно верно.
— И после того, что случилось, вы даже не подумали о заявлении в полицию?
— Откровенно говоря, я не хотел никуда сообщать. Я же не знал, что всё так серьёзно...
— Лейтенант, — подошёл к ним один из полицейских. — Мы обыскали дом — никаких следов убийства. Долго мы ещё будем тут торчать без дела? Ведь ясно, что ничего не произошло.
— Джордж, — вместо ответа произнёс Эд, — вы с Элис сегодня побудете здесь.
— Но зачем?
— На всякий случай, — повторил свои недавние слова Грин. — Ясно?
— Да, сэр, — хмуро кивнул коп и вернулся к коллегам. Марк заметил, как сразу помрачнело лицо женщины — судя по всему, его напарницы.
— Так на чём мы остановились? — спросил Эд.
— Может быть, договорим завтра? Ваши люди, как-никак, правы.
— Согласен. Только последний вопрос — что вы на самом деле думаете об Элизабет Райдер? Ваша версия событий.
— Ну что ж, — Сандерс хрустнул пальцами. — Я считаю, что она ненормальная. Сумасшедшая. Психопатка. А ещё я уверен, что она страдает вампиризмом — вы ведь знаете, что это такое. Полагаю, у неё есть специальные накладные клыки — ну, как в фильмах ужасов — и ими она действительно протыкает кожу на шее и действительно пьёт кровь. Также у неё могут быть контактные линзы, чтобы изменять цвет глаз. Для полного эффекта, так сказать. Короче — стопроцентная невменяемость. Её надо изолировать как можно скорее.
— Звучит убедительно, — кивнул лейтенант. — Главное, что такая версия может объяснить практически всё. Правда, я ожидал от вас несколько иной интерпретации.
— Вы думали, что я начну рассуждать о мифах и легендах?
— Вроде того, — не очень откровенно улыбнулся Эд. — Ладно, пожалуй, пора ехать. Зайдите завтра в участок часов в девять, чтобы мы могли поговорить в более подобающей обстановке. Вас это устроит?
— Да.
— Так, ребята, — обратился к своим подчинённым Грин. — Давайте-ка опечатаем все двери этого чёртового дома.
— Для чего? — спросил Марк, глядя, как полицейские принялись за выполнение приказа.
— Если сюда кто-нибудь захаживает, он не сможет войти внутрь. Следовательно, у него будут два варианта — либо сорвать наши предупреждения, либо пожаловаться на нас за самодеятельность. В любом случае, ему придётся «засветиться».
— Если, конечно, «кто-нибудь» здесь бывает.
— Вот и выясним. Что ж, берегите свою сестру и себя, мистер Сандерс, — сказал лейтенант и направился к машине своих подчинённых, чтобы поделиться свежей информацией.
***
Марк открыл дверь и пропустил Джессику вперёд. Она прошла в квартиру и встала перед зеркалом, глядя на своё отражение.
— Тебе что-нибудь нужно? — спросил он.
Она покачала головой.
— Если хочешь, я могу поспать на диване, а ты позаимствуй мою кровать.
Снова отрицательный жест.
— Джесси, ну не молчи, а! — вздохнул Сандерс. — У меня такое чувство, будто ты мне не доверяешь.
— А я могу тебе доверять? — повернулась к нему она.
— О чём ты?
Девушка вздрогнула:
— Я даже себе не доверяю.
— Если ты намекаешь на сумасшествие, то могу тебя успокоить — ты абсолютно нормальна.
Она внимательно посмотрела на него и, поразмыслив, произнесла:
— В таком случае дело обстоит куда хуже, чем можно было предполагать.
С минуту они молчали, переваривая сказанное.
— Давай лучше спать ляжем, — наконец, сказал Марк, — лично я жутко устал.
— Думаешь, ты сможешь уснуть?
Он пожал плечами:
— Ну не сидеть же всю ночь, глядя на стену.
— Это верно, — вздохнула Джессика и зевнула. — Пожалуй, ты прав. Я пойду.
И девушка быстро скрылась в гостиной, пока могла удерживать свои чувства в узде. Ей это давалось нелегко, но причитать и рыдать в присутствии брата она больше не хотела — уже достаточно.
Сандерс тоже поплёлся к себе в комнату. Он чертовски хотел спать, как будто ужасные события оказали прямо противоположный ожидаемому эффект. Наверное, это не так уж нелогично.
Вздохнув, Марк выключил компьютер и рухнул в постель, не раздеваясь.
***
Полицейский «Форд» замер возле заброшенного дома, внимательно глядя на здание хитро прищуренными фарами. В салоне было включено освещение — машина явно не скрывала своего местонахождения. По мнению сидящих в ней копов, в том не было нужды.
— Не могу поверить, а! — отпив кофе из пластикового стаканчика, сказал Джордж Денвилд. — Оставить нас здесь на всю чёртову ночь!
— Ладно, что ж теперь поделать, — пожала плечами Элис Рид. — Хотя лейтенант и вправду сегодня сам не свой. Наверное, всё дело в том кошмаре с сыном Дэвида.
— Думаешь, это его так задело?
— А что? Дэвид — хороший полицейский и душа компании. У него не было врагов — по крайней мере, таких, которые готовы на убийство. И вдруг — этот ужас. Ещё жена словно с ума сошла.
— Конечно, сошла, — спокойно поведал Джордж.
— Как ты можешь говорить такое? — изумилась Элис, хотя давно знала своего напарника. Его сердце наверняка было из стали — такое же холодное, грубое и непоколебимое. Привыкнуть к этому ей — женщине, которая, несмотря на «мужскую» работу, осталась во многом всё-таки обычной женщиной — было нелегко.
— А вот и могу. Спроси лучше, как можно всерьёз утверждать, будто вампиры существуют? Вот тебе вопросик на засыпку! — постукивая указательным пальцем по бело-голубой эмблеме на руле, сказал Денвилд.
— Не знаю, — честно призналась Элис. — Но Карла говорит об этом так искренне. Я проведывала её сегодня и едва узнала.
— Ну, естественно. Для неё эти видения более чем реальны. Попробуй заставить человека поверить, что он видит галлюцинацию!
— Значит, и эта девушка — Джессика Дэвис — тоже сумасшедшая? Так, по-твоему?
— Да, — развёл руками он. — Зато чертовски хороша — не то что эта твоя Карла.
Элис вздохнула. Порой грубость и нетактичность Джорджа, которые он сам наверняка считал обязательными мужскими чертами, вызывали у неё едва преодолимое отвращение.
— Два случая за день — не многовато ли? — хмуро произнесла она.
— Наверняка новая фобия у людей. Кто-то один дал ход делу и — пожалуйста — попёрло. Не удивлюсь, если к концу недели половина жителей станет завешивать окна чесноком, носить кресты и кидаться с осиновым колом на всех, кто им покажется подозрительным. Паранойя, одним словом, — усмехнулся Денвилд.
— В любом случае, я очень надеюсь, что эту суку — Райдер — мы поймаем, — зло бросила Элис.
— И предадим её бренное тело освящённой земле? — открыто рассмеялся Джордж
— Лично я не против пристрелить её на месте, без суда и следствия. Уверена, что она причастна к тому, что произошло с сыном Дэвида.
— У тебя проснулся материнский инстинкт? — не без тени язвительности спросил он.
— Не только, — невозмутимо ответила она. — Ненавижу извращенцев вообще. В независимости от того, что ими движет.
— Тогда я просто не понимаю, как ты до сих пор не всадила в меня пулю, — толкнув её локтем, осклабился Денвилд.
— Отвали, а! — оттолкнула она его.
— И когда ты уступишь?
— В другой жизни.
— Мда, — почесал затылок он. — Нечего и надеяться — ты это хочешь сказать?
— Именно.
— Ну, так не правильно...
— Эй, что за дьявольщина? — воскликнула Элис, указывая на дом.
Джордж повёл бровями:
— Да у нас гости!
На втором этаже здания вспыхнул свет, но не электрический — скорее, от керосиновой лампы.
— Значит, лейтенант был прав, — сказала женщина, открывая дверь.
— Возможно. А, может, это просто какая-нибудь парочка уединилась.
— Самое подходящее место, — теперь пришёл её черёд язвить. — Особенно со всеми этими предупреждающими наклейками, что мы навесили.
— Ладно, пойдём, узнаем, кто туда залез, — Джордж вышел наружу и последовал к входу. Элис держалась рядом, осматриваясь по сторонам на всякий случай.
Когда они приблизились к главной двери, то недоумённо остановились. Жёлтые ленты с «отталкивающими» надписями были целы.
— Наверное, прошли через чёрный ход, — предположил Денвилд. — Сходи, проверь.
Элис быстро, но бесшумно обогнула здание. Когда она снова вернулась к напарнику, то выглядела немного сбитой с толку.
— Там тоже всё на месте, — тихо поведала она.
— Тогда через окно.
— Они же закрыты — их пришлось бы разбивать, но они целы. Я специально проверила!
— Как же тогда они туда проникли?! — зло прошептал он.
— Может, они были внутри? Хотя мы ведь проверяли...
— Да разве это проверка? Можно сказать — просто заглянули. И раз так, значит, там те или тот, кто нам нужен. Иначе чего бы им прятаться от полиции?
— А зачем тогда они сейчас высунулись? Наша машина на виду ведь!
— Не знаю. Но мне плевать. Я сукиных детей прижму. Надеюсь, что эта мразь Райдер тоже внутри, — вытащив пистолет, сказал Джордж.
— Они ведь услышат, как мы войдём...
— Они и так знают, что мы здесь! — уже не шёпотом ответил он и ударил по двери ногой. Жёлтые ленты с треском порвались, дверь резко распахнулась, ударившись о стену и противно заскрипев.
— Тише ты! — шикнула на него Элис.
— Нормально. За мной, — махнул рукой он.
Полицейские скользнули в дом. В холле царила кромешная тьма, поэтому они включили свои фонарики.
— Ну, ладно. Давайте не будем играть в прятки. Выходите! — крикнул Денвилд.
Ответом ему была полная тишина.
— Мы знаем, что вы здесь. Выходите, иначе будет хуже! — предпринял ещё одну попытку он.
Аналогичная реакция.
— Что ж, вы сами напросились! — рявкнул Джордж и шагнул к лестнице на второй этаж.
Элис, чувствуя странное волнение, какого никогда не испытывала прежде на службе, пошла за ним, освещая холл. Ей не нравилось то, что она увидела чуть ранее и лицезрела сейчас — так дома изнутри не выглядят. По крайней мере, жилые. Тем не менее, она отчего-то была уверена — кто-то здесь определённо обитает. Обитает... интересное словечко.
Денвилд принялся подниматься по лестнице, которая почему-то даже не поскрипывала. Напарница следовала за ним, напряжённо осматриваясь. Когда они достигли второго этажа, Джордж указал на полосу света, выбивающуюся через щель между дверью и полом из дальней комнаты. Затем приблизился к этому месту и снова резко ударил ногой по двери, вышибая замок.
— Что за твою мать?.. — выдохнул он.
Элис посмотрела в помещение и нахмурилась. Всё это становилось слишком уж непонятным.
В углу, справа от входа, стояла обычная кровать: чистое белое одеяло, аккуратные подушки — всё вполне пригодное. На полу снова ковёр, но на сей раз нормальный и тоже новенький. Стены и потолок окрашены почему-то в красный цвет — это странно, если не сказать больше, но, опять же, краска ничуть не потускневшая. Слева от входа примостилось трюмо с большим зеркалом — разумеется, в идеальном состоянии. Довершали картину несколько ярко горящих свечей на подоконнике.
— Похоже, кто-то здесь всё-таки живёт, — сказал Джордж.
— И где они? — спросила Элис, входя в помещение.
— Да здесь, где ж ещё! — раздалось сзади, и полицейские резко развернулись, наставляя пистолеты на красивую, но очень бледную брюнетку.
— Стоять! — рявкнул Денвилд. — Вы кто такая?
Он не рассчитывал на ответ, поэтому слегка опешил, услышав спокойное:
— Элизабет Райдер.
— Райдер? — усмехнулся он. — Тебя-то мы, суку, и ищем.
— Неужели? — она говорила с ним, но её немигающий взгляд был устремлён на напарницу за его спиной.
— Да. Теперь ты проедешься с нами!
— Хорошо, — невозмутимо кивнула она.
— Элис, наручники на неё, — сказал Джордж.
Никакой реакции не последовало.
«Да что с этой дурой?» — зло подумал он и обернулся, говоря:
— Ты меня слышишь?..
Его встретил нацеленный прямо на лоб ствол пистолета. Не успел Денвилд даже осознать, что происходит, как грянул выстрел. Пуля прошла через голову, оставив после себя аккуратное отверстие. Полицейский, закатив непонимающие глаза, молча рухнул на пол, выронив своё оружие. Ноги и руки его ещё некоторое время рефлекторно подрагивали.
Тотчас же воздействие извне на Элис прекратилось. Она задрожала, пистолет задёргался в её руках, создав дьявольский дуэт с конечностями покойника. В конце концов, оружие выскользнуло из непослушных пальцев.
Элизабет, улыбаясь, подошла к ней.
— Не так уж и сложно, правда? — сказала она. — Главное — решиться.
Элис перевела шокированный взгляд на неё, ничего не предпринимая. Всё, что она делала — это судорожно вдыхала и выдыхала воздух, насыщенный смешанным ароматом гари и крови.
Внезапно кто-то схватил её за волосы и притянул к себе. Практически сразу в шею впилось что-то очень острое. Тело отреагировало мгновенно, повинуясь заложенному в него инстинкту и умению. Она резко и со всей силы ударила нападавшего локтём в лицо. Тот, вернее, та — одна из девушек, что напали на Элизабет — отпустила жертву, отойдя на два шага. Элис тотчас же подхватила пистолет с кровавой лужи на полу и выставила его перед собой, держа одной рукой, а второй прижимая рану на шее.
— Не приближаться! — крикнула она дрожащим голосом. — Стоять на месте!
Вампирша, которая на неё набросилась, медленно отёрла выступившую из носа неправдоподобно тёмную кровь и усмехнулась:
— А то что?
И сделала шаг.
— СТОЯТЬ!!! — палец женщины дрожал на спусковом крючке, так и подзуживая нажать посильнее. — Я БУДУ СТРЕЛЯТЬ, КЛЯНУСЬ!!!
— Валяй, — подойдя ещё ближе, произнесла вампирша.
Элис выстрелила.
Пуля попала в грудь чудовищу, но оно только слегка пошатнулось. Ещё один выстрел, третий, четвёртый... Пистолет безостановочно изрыгал молниеносные жала, смертельные... для смертных. Девушка покорно сносила атаку, не делая ни малейших попыток увернуться.
Но вот обойма опустела. Вампирша, в теле которой тринадцать пулевых отверстий озарились синим сиянием, засмеялась. Продолжая жутко хохотать, она выбила пистолет из руки женщины. Оружие отлетело в угол комнаты, лязгнув о стену.
— Теперь моя очередь! — прошипела она, хватая Элис за шею и притягивая к себе.
Элизабет, молча наблюдавшая за происходящим, приблизилась и сказала:
— Давай сюда эту легавую.
И указала на кровавую лужу, растекающуюся у тела Джорджа Денвилда. Ногой отбросив его пистолет, дабы он не мешал процессу, вампирша подтащила сопротивляющуюся женщину и с неумолимой силой опустила лицом в центр горячего пятна. Элис попыталась вырваться, но её голову словно зажали в тисках. В нос устремилась кровь напарника вперемешку с кусками мозга, мешая дышать; в щёку впился острый осколок черепа, разрывая кожу и глубоко погружаясь в плоть. Она извивалась всем телом, пока кто-то не поставил ногу ей на поясницу, придавив с такой силой, что захрустели позвонки. От адской боли женщина невольно вскрикнула... точнее, должна была вскрикнуть, однако голова оказалась настолько прижата к полу, что из гортани успел вырваться только слабый стон, после чего в рот проникло что-то мягкое, омерзительно-слизистое, обильно смешанное с кровью и мелкими костными осколками. Элис в ужасе попыталась вытолкнуть эту мерзость обратно, но ничего не вышло.
— Ну как, мисс Полиция, нравится вам ваш напарник на вкус? — злорадно рассмеялась Элизабет, наклонившись к шее женщины, где зияли два отверстия. Судя по всему, она не удовлетворилась тем, что уже сделала, поэтому решила продолжить издевательства над жертвой. Двумя пальцами с острыми как бритва ногтями она адски-медленно расширила ранки, соединив их в одну. После этого, наслаждаясь вовсю хлещущей горячей рекой крови, принялась откровенно разрывать ткани, с каждым движением продвигаясь всё глубже в шею. Элис настолько сильно дёргалась от невыносимой боли и невозможности вздохнуть, что второй вампирше приходилось прикладывать немалые усилия, чтобы удержать её.
Но вот сопротивление стало ослабевать. Кровопийца перевернула жертву на спину. Всё лицо Элис было измазано кровью и серой массой, во многих местах кожа оказалась расцарапана осколками черепа, особенно досталось щеке — в ней зияла рваная рана. Погибающая женщина попыталась хотя бы перед освобождающей смертью сделать последний глоток воздуха, но и этого ей не позволили. К её губам присосался окровавленный рот вампирши, изливая ей в глотку обильные потоки крови, которые Элис не могла не проглотить.
Элизабет улыбнулась и присела рядом с извивающейся «парочкой», одной рукой поглаживая свои шикарные длинные ноги, а другой забираясь под полицейскую униформу на груди женщины и впиваясь ногтями в податливую плоть.
***
Марк встал с постели. Усталость никуда не делась, равно как и желание поспать, но что-то мешало, будило мозг, который, в свою очередь, приказывал всем своим подчинённым бодрствовать. Сандерс несколько раз прошёлся по комнате из одного конца в другой, потом направился в ванную. Открыв кран, он припал к живительной струе, чувствуя, как холодная вода приносит пусть небольшое, но облегчение. Выпив чуть ли не литр, он, наконец, отстранился и, вытерев подбородок полотенцем, вышел из помещения. Заходя обратно к себе в комнату, он думал, чем бы заняться, чтобы скоротать остаток бессонной ночи.
И обомлел.
Молодой человек крепко зажмурился, постоял так с полминуты, потом снова открыл глаза.
Ничего не изменилось.
«Это сон, — понял он. — Или я сошёл с ума!»
С этим было трудно не согласиться, потому что в его спальне находилась Она.
Марк в полнейшем ступоре смотрел на Кейт Андерсон, застывшую подобно великолепной древнегреческой статуе возле окна, из которого лился яркий свет луны и звёзд.
«Вот и всё — я свихнулся, — подытожил он. — Произошло то, чего следовало ожидать. Теперь остаток своих дней я проведу на государственном обеспечении в известном месте. Или это всего лишь сновидение? Конечно, это сновидение!.. Хотя нет, невозможно. Я же полностью всё осознаю, чувствую, слышу, вижу, мыслю, как всегда. Вашу мать, разве может присниться столь реальная вода, что я недавно пил? Похоже, всё-таки слетел с катушек. Впрочем, даже если так, то судьба выбрала для меня далеко не самый плохой вариант... Или сон???!!!»
Марк безостановочно противопоставлял друг другу эти две версии, даже не допуская третью — реальность. Исключено. Иначе как объяснить следующее:
а). Как она сюда попала — двери и, хм, окна целы и надёжно заперты. Только форточка открыта, но это, позвольте, не смешно.
б). Почему посреди ночи?
и, наконец:
в). ЗАЧЕМ?
Наверное, Сандерс стоял бы так — разинув рот и ошарашено глядя на гостью — если б Кейт сама не прервала затянувшуюся паузу:
— Марк.
Он давно не слышал этого голоса, но запомнил его на всю жизнь. И сейчас, когда таинственным полушёпотом было произнесено его имя, как будто заново осознал, насколько прекрасна эта девушка. Сердце его учащённо билось, в ушах шумело, в голове вспыхнул огромный пульсирующий огненный шар, но приносящий не страдания, а живительное тепло, разливающееся по всему телу. В глазах у него защипало, и Сандерс был вынужден протереть их, почувствовав пальцами выступившую влагу.
Кейт ему нравилась, даже очень, но то, что он испытывал сейчас, переросло обычное, пускай и сильное, увлечение. Он понимал это, но ни в коем случае не противился. Зачем? Он чувствовал невероятно сильную энергию, исходящую от неё. Энергию добра — чистейшего, как первый поцелуй, который дарит мать своему ребёнку. Энергию любви, могущество которой способно разрушить любой, даже самый хитроумный заслон зла. Энергию жизни — такой жизни, какой её задумывал Бог, и которой катастрофически не хватает места на алчной, грязной, извращённой людьми Земле.
— Это... сон? — сипло выдавил он, едва сам себя услышав. Звук собственного голоса показался на редкость невыразительным.
Лунный свет, аккуратными лучиками играющий в роскошных каштановых волосах гостьи и придававший им золотой блеск, как нельзя точно подчёркивал неземную красоту. Она не была... Она просто не могла быть из этого мира!
Кейт улыбнулась. В этой улыбке было столько добра, столько нежности, что ноги молодого человека словно стали ватными. Он неловко сделал шаг, но не к девушке, а к столу с компьютером, облокотившись об него.
— Тебе решать, Марк, — ответила она на его вопрос, который он уже успел забыть.
Ветерок, несущий с собой свежий запах ночи, проник в комнату через открытую форточку, слегка пошевелив штору, и некоторое время поиграл с восхитительными волосами Кейт, шелковистыми локонами спадающими на красивую, упругую... манящую грудь.
«Это уж слишком!» — подумал Сандерс. На него накатила сонливость, но не та, что всего-то десять минут назад — его словно обволакивало нежнейшее одеяло, плавно скользя по коже и ненавязчиво предлагая уснуть, отдаться во власть совсем иного мира. По комнате степенно разливался невероятно восхитительный аромат. Возможно, это были духи, но ничего, даже отдалённо напоминающего, Марк никогда не осязал. Как бы то ни было, а головокружительный запах вносил дополнительный вклад. Глаза молодого человека начали слипаться, однако он не хотел засыпать. Только не сейчас. На лбу у него выступила испарина, и он отёр её. На это простое действие у него ушло не менее минуты, поскольку он двигался, будто в замедленной съёмке.
— Ты нужен ей, Марк, — сказала Кейт, неотрывно смотря на него.
— Что... что это значит? — выдавил из себя он, почти поддавшись на ласковые уговоры прекрасной реки забвения войти в её воды и, быть может, остаться там навсегда.
— Ты нужен ей, — повторила она, и снова ветерок легонько тронул её волосы, на какое-то неуловимое мгновение закрыв лицо.
— Я... не понимаю... — начал он, и внезапно его глаза расширились.
За спиной Кейт штора отчаянно заколыхалась, словно её овеял сильный порыв ветра, однако девушка стояла в полном безмолвии. И тут Марк увидел, как нечто на фоне окна стало принимать знакомые очертания. Не прошло и минуты, как Сандерс с невыразимым ужасом увидел Элизабет. Вампирша жёстко усмехнулась, показав длинные зловещие клыки.
— НЕТ!!! — с яростью крикнул он и бросился к окну, очнувшись от полузабытья. На размышления не оставалось времени, поэтому он схватил Кейт за руку, чуть повыше запястья, и оттолкнул в сторону, сразу же отпустив.
Даже ничтожной секунды, в течение которой он дотрагивался до девушки, хватило на то, чтобы почувствовать нежность шелковистой кожи, исцеляющую одним касанием; тепло, почти сразу перетекающее в душу и согревающее её много сильнее, чем очаг в холодную ночь; возбуждение, но не примитивное сексуальное влечение, а вдохновение другим человеком, истинную Любовь; притяжение, вызывающее неприятный осадок, стоит едва отстраниться, и стойкое желание во что бы то ни стало снова почувствовать ЭТО.
Непередаваемая словами гамма чувств промелькнула и исчезла, уступив место страху. Молодой человек встал между Кейт и Элизабет, прекрасно понимая, что, если она захочет, вампирша пройдёт сквозь него, даже не замедлив шага. Он был абсолютно беспомощен и всё, что ему оставалось делать — обороняться. Как кот, выгнувший спину и злобно шипящий, дабы напугать противника, хотя на самом деле боится он сам, Марк рявкнул:
— Уходи отсюда! ПРОЧЬ!!!
Элизабет притворно нахмурилась и произнесла:
— Помнится, раньше ты был дружелюбнее.
Он почувствовал чертовски сильное отвращение, будто перед ним стоял разлагающийся труп.
— Я сказал — УБИРАЙСЯ! — снова крикнул он, отчётливо осознав, насколько жалко это звучит.
— Ты меня сам пригласил, помнишь? — улыбнулась Элизабет оскалом черепа.
— Это больше не имеет значения. ТЕБЕ ЗДЕСЬ НЕ МЕСТО!!!
— А ей — место, да? — указала вампирша ему за спину.
— ПРОВАЛИВАЙ!
— Вообще-то, я всего лишь зашла посмотреть, — ещё шире улыбнулась она. — Разве это плохо?
— Посмотреть? На что?.. — оторопел Сандерс.
Кто-то схватил его за голову, откидывая её назад; сильная боль двумя гигантскими иглами пронзила шею; ярко-красная кровь хлынула на рубашку. Марк вскрикнул, отталкивая неизвестного нападавшего. В голове стучало: «Одна из них сзади! Господи, а как же...?!»
Он резко развернулся, держась за рану. Пальцы стали липкими от горячей жидкости.
Позади него стояла она. И никто более не проникал в комнату, не считая Элизабет, невозмутимо наблюдающей за происходящим.
Марк глядел на Кейт, с улыбкой смотрящую на него чудовищно-неправдоподобными красными глазами. Кровь алыми струйками вытекала из её рта, капая с длинных зубов и оставляя на белоснежном платье контрастные следы.
— Познакомься с новенькой в наших рядах, — сказала Элизабет.
— Нет... — он сделал несколько шагов назад, споткнулся, упал на спину, не отрывая взгляда от Кейт, но это уже была не она. Боль в шее яростно пульсировала; в такт ей бухало в голове.
Девушка приблизилась к беспомощно лежащему молодому человеку и грациозно присела рядом с ним, продемонстрировав длинные стройные ноги. Кровь из её рта оставила следы и на его рубашке.
— Нет, — повторил он. — НЕТ! ТЫ НЕ МОЖЕШЬ БЫТЬ ОДНОЙ ИЗ НИХ! ЭТО НЕВОЗМОЖНО!!!
— Не понимаю, что тебя удивляет — она ничем не отличается от всех нас, — с усмешкой заметила Элизабет.
Но Марк её не слушал. Сознание целиком и полностью было поглощено кошмаром, который ещё полминуты назад казался самым прекрасным из всего, что когда-либо происходило.
— ЭТОГО НЕ МОЖЕТ БЫТЬ!!! — почти кричал он.
— Отчего же? — спокойно заметила Кейт. Физически её голос ничуть не изменился, но подсознание понимало, что это не она — это подделка, идеальная во всём, кроме главного — в ней не было души... ни одного из тех великолепных чувств, что олицетворяли настоящую Кейт и так притягивали Марка. Всё умерло в один момент.
— Нет... — он почувствовал ком в горле, и это было стократ больнее, чем раны на шее.
Она начала наклоняться к нему. Прекрасно понимая, что должно произойти, Марк упёрся ладонями в плечи Кейт, пытаясь удержать её. Большего он не мог сделать даже сейчас, НЕ МОГ! Она без каких бы то ни было усилий убрала их и властно прижала к полу. Её на удивление сильные руки крепко держали его запястья, не позволяя пошевелиться.
— Это сон, этого не может происходить на самом деле! — обречённо бормотал он. Её прикосновения всё равно были нежными, приятными, что никак не сочеталось с неправдоподобно длинными зубами, кровью и красными глазами, уродующими её лицо. — Ты не из них, не из них!!! Это бред! Я не верю, не верю, НЕ ВЕРЮ!!!
Голос его дрожал не от страха за свою жизнь.
— Почему ты противишься, Марк? — спросила она, наклонившись почти к самому его лицу. — Разве ты не хочешь умереть?
«НЕТ!» — почти крикнул он, но эта мысль так и не оформилась в слова, потому что внезапно...
...он засомневался...
«А, действительно, разве я не хочу? — подумал он. — Разве всё так плохо? Если уж мне всё равно суждено подохнуть, почему бы ни позволить сделать ЭТО ей?»
— Я... — простонал он, — не...
— Вот видишь, — улыбнулась Кейт. — Я знала, что ты добровольно дашь то, что мне нужно.
Против её воли нельзя было идти. С каким-то отвратительным возбуждением Сандерс принялся ждать, когда она снова приникнет к его шее. Он полностью находился в её власти, готовый к чему угодно, даже к смерти.
Особенно к смерти.
«Когда же?»
Но она, наоборот, не торопилась продолжить столь неожиданно начатое насыщение, приближаясь к источнику с мучительной, сводящей с ума медлительностью.
Элизабет довольно смотрела на поверженного Марка. Надо же, как просто его сломать — главное, нажать нужную кнопку. Ту, на которой написано заветное имя.
С дьявольским предвкушением Сандерс представлял, как отдаст всё, без остатка. Он полностью забыл обо всём на свете — осталась только Кейт, жажду которой, казалось, чувствовал он сам.
«Ничего, я смогу утолить её голод. Для этого я и жил всё время — ради этой ночи. Пускай она станет последняя — так даже лучше».
Он почувствовал её ледяное дыхание на шее и...
...с нечленораздельным воплем вскочил с пола. Слепо размахивая руками, он снёс со стола будильник, пустую кружку и наушники. Всё это упало с довольно отчётливым грохотом, который слегка привёл Марка в чувство.
Поначалу ему казалось, что Кейт и Элизабет всё ещё здесь — он даже видел их силуэты, просвечивающие насквозь. Но стоило крепко зажмуриться и снова открыть глаза, как они исчезли без следа.
Стеклянным взглядом он окидывал комнату, тяжело дыша. Шея продолжала сильно болеть, и Сандерс схватился за неё рукой, ожидая почувствовать под пальцами аккуратные ранки и обильно размазанную кровь. Однако, кроме испарины, ничего на коже не было. Он недоумённо смотрел на ладонь, словно не веря зрению, скрывающему кровавую истину. Потом снова потёр шею. Очень странно — она болела, а никаких ран на ней не было.
«Сон?» — пришла спасительная — пока осторожная — мысль.
Марк, приходя в себя, простоял в полной тишине довольно долго, и лишь спустя целых пять минут на него накатила волна невероятного облегчения.
— Сон, — теперь он сказал это чудесное слово. Ему понравилось, как оно прозвучало и поэтому он повторил: — Сон! Сон, мать его!!!
«Конечно, как же иначе? Неужели ты, приятель, мог даже на сотую долю секунды всерьёз поверить в то, что здесь была Кейт?! Брось, это же полный бред! А как насчёт... Вампир?.. Она была вампиром?!»
Марк содрогнулся. Первоначальная слепая радость сменилась сомнением, а где-то в глубине сознания опять принялся расцветать страх. Разумеется, ему, как и всем людям, снились кошмары, причём достаточно убедительные, но, чёрт возьми, не настолько же! Он помнил ВСЁ, до самой мелкой детали: звуки, запахи, ощущения... Обычно сновидения, едва осознаёшь их сущность, начинают казаться полнейшей чушью, никак не сопоставимой с реальностью. При всём желании он не мог сделать этого сейчас.
Сандерс внезапно сильно захотел увидеть своё отражение, потому что шея не переставала болеть... как и запястья. Бросившись в ванную, он зажёг свет, ударивший по глазам. Непрестанно жмурясь и потирая веки, молодой человек подошёл к зеркалу.
Ни царапинки — шея цела. Он поднял руки. То же самое.
Это немного успокоило, однако не полностью — боль никуда не делась, будто раны скрывались под неповреждённой кожей. Марк задумчиво провёл большим пальцем левой руки по правому запястью, потом аналогично по левому — там, где живыми наручниками сковала его Кейт.
«Нет, ничего нет. И не могло быть — сны не имеют никакой власти над...»
«А почему я проснулся на полу, да ещё в одежде? — только сейчас обратил внимание на странный факт Марк. — Ах да — я, не раздеваясь, заснул. Но на кровати же! Какого дьявола я очнулся в углу спальни, в таком случае?»
Как он ни старался, не мог ничего вспомнить, а единственное рациональное объяснение заключалось в одном слове: лунатизм.
Сандерс неожиданно усмехнулся.
— Докатился, да, парень? — глядя на своё отражение, спросил он. — Поехала-таки крыша, верно?
Это утверждение было отнюдь не беспочвенным. Кейт ему никогда прежде не снилась. Тем более, ТАК. В то же время, слишком просто признать: «Я сошёл с ума». Как ни крути, это стало бы только его проблемой и ничьей больше. Однако что-то подсказывало: «Загвоздка не в тебе». Вот если б на самом деле ничего не происходило, если б Элизабет не изменилась, если б Джессика не стала свидетельницей ужасного убийства... тогда можно было бы успокоиться. Но вышеперечисленное — реальность. И дай Бог, если, помимо этого, а также случая с женой полицейского, о котором рассказал лейтенант Грин, ничего больше не случилось. Дай Бог!
Одного только Марк никак не мог взять в толк — какого чёрта его подсознание (а это оно, родимое) впутало сюда Кейт? Данная тайна беспокоила его не меньше всех прочих.
«Ну, блин, и шутник там наверху сидит».
Он включил холодную воду и ополоснул лицо. Не удовлетворившись этим, подставил голову под струю и простоял так несколько секунд, наслаждаясь пробуждающей прохладой. Покончив с водными процедурами, Сандерс вытерся полотенцем и собрался выходить...
«Дежа вю», — всплыло в мозгу, и он замер, держась за ручку.
Повторения кошмара Марк не желал. Он стоял, глядя на закрытую дверь ванной и не решаясь её открыть. На внутреннюю борьбу у него ушло не меньше пяти минут. Наконец, решившись, он отворил дверь и вышел из помещения. Набрав полную грудь воздуха, повернулся к спальне, ожидая увидеть всё, что угодно.
Пусто. Никого.
Выдох.
Сандерс хмыкнул и направился на кухню. Часы показывали 5:53 a.m. Он зажёг свет и присел за стол, глядя на тьму за окном, которая скоро начнёт медленно, но неуклонно уступать приближающемуся утру. В любом случае, он уже не планировал ложиться отдыхать, хотя проспал недостаточно, и глаза слипались.
«Ну уж нет, никаких больше дурацких сновидений! Правильнее просто сидеть здесь и ждать девяти, а потом пойти в полицейский участок к лейтенанту Грину и обсудить это дерьмовое дело, в которое мы все вляпались», — приказал молодой человек сам себе.
Он пытался сконцентрироваться на предстоящем разговоре — безусловно, очень важном — но мысли неуклонно возвращались ко сну. Честно говоря, Марк чувствовал себя крайне скверно. Ему было очень неприятно вспоминать то, что происходило в конце кошмара, перед пробуждением. Лучше бы это просто забылось, но, как всегда и бывает, самое нежеланное крепко заседает в памяти. Вот и сейчас — он кристально чисто помнил все свои мысли, и от этого испытывал к себе отвращение.
Марк резко поднялся и принялся готовить себе кофе. Чем крепче — тем лучше.
Пока напиток заваривался, Сандерс заглянул в комнату к Джессике. Если даже грохот, сопровождавший его пробуждение, разбудил её, то сейчас она снова спала, свернувшись калачиком. Он аккуратно притворил дверь и вернулся на кухню. Кофейник как раз «подоспел». Марк снова сел за стол, пристально смотря на часы.
6:01 a.m.
«Джейн тоже приснился странный сон, в котором был я в отрицательной роли. Аналогично моему кошмару... Совпадение?..»
Он следил за равномерно изменяющимися цифрами, обозначающими секунды, и руки его дрожали, несмотря на горячую кружку.
***
Старенький, 1989 года выпуска, уже давно честно отработавший свой ресурс, но по-прежнему надёжный «Форд ЛТД Краун Виктория» серого цвета резко остановился возле своих мелькавших разноцветными огнями потомков, заскрипев изношенными тормозами. Лейтенанту Грину не раз предлагали заменить автомобиль более новым, однако он категорически отказывался. Эта машина не раз выручала его в самых разных ситуациях, начиная со дня рождения дочки, на которое он опаздывал и заканчивая серьёзной погоней за убийцей полицейского, когда пришлось буквально протаранить более крупный вседорожник. Грамотно выполненный манёвр позволил «Краун Виктории» развернуть «Сабербен» преступника на сто восемьдесят градусов и, тем самым, взять сидевшего за рулём подонка тёпленьким. Конечно, «Фордику» досталось, но ремонт обошёлся сравнительно дёшево. После того случая Эд твёрдо решил (разумеется, сугубо конфиденциально), что эта машина приносит ему удачу, а, следовательно, избавляться от неё как минимум глупо. Конечно, время брало своё, но, тем не менее, «надёжный старина» продолжал оправдывать своё прозвище.
Впрочем, сейчас Грину было не до воспоминаний. Звонок сержанта пятнадцать минут назад шокировал его, несмотря на то, что он ожидал ЧЕГО-ТО, сам не зная, чего, и не спал. Но то, что он услышал по телефону, превзошло самые страшные предположения — кто-то напал на его подчинённых, оставленных на дежурство. Поначалу с ними не могли связаться и отправили машину, чтобы выяснить причины странного радиомолчания. Когда полицейские прибыли на место, им всё сразу стало ясно. Ещё бы!
Эд сейчас лицезрел то, что они увидели. Да, такое трудно понять двусмысленно.
Патрульный «Форд» по-прежнему стоял возле чёртового дома. В салоне горело освещение, правая передняя дверь открыта...
На крышке багажника лежало окровавленное тело. Ноги свешивались с автомобиля, голова и тело по грудь находились в салоне — заднее стекло было разбито. Униформа сильно разорвана. И повсюду кровь — она обильно покрывала не только покойника, но также и всю заднюю часть «Краун Виктории», залив оригинальную белую краску ярко-красным зловещим слоем. Более того — полицейского зашвырнули в автомобиль с такой силой, что крышка багажника сильно прогнулась.
— Твою мать... — только и смог сказать Эд, когда к нему подошёл сержант Перкинс — тот самый, который известил его о случившемся.
— Лейтенант... — сказал он.
— Какого дьявола здесь стряслось? — не ожидая ответа, спросил Грин.
— Мы не знаем, — поколебавшись, выдал Перкинс.
— Здесь что-нибудь трогали?
— Нет. Всё точно так же, как было до нашего приезда.
Эд подошёл к «Форду». Стоящие поблизости полицейские молчали — никому не верилось в то, что произошло.
— Это Джордж? — указав на тело, спросил он.
— Да, — кивнул сержант и зачем-то добавил: — Джордж Денвилд.
— А где Элис? — сдавленно произнёс Грин.
— Мы пока не можем её найти.
Эд перевёл взгляд на дом, который, казалось, ухмылялся запыленными окнами.
— НАЙДИТЕ ЕЁ! — громко сказал он. — Обыщите эту затраханную халупу, но найдите Элис, вам понятно?
— Да, сэр. Мы уже это делаем.
— Почему тогда они стоят и глазеют? — указал на четверых полицейских он.
— Дом небольшой и...
— ВСЕ! Пускай смотрят ВСЕ!
— Да, сэр, — повторил Перкинс.
— А что это у него с головой? — вновь повернулся к убитому лейтенант и нахмурился. — Похоже на огнестрельное ранение.
— Всё верно.
— Так его убили из пистолета? — Эд так изумился, что сержант опешил.
— А что здесь необычного? Видимо, кто-то всё же пришёл сюда, обнаружил полицейских и...
— О чём ты, чёрт побери? Хочешь сказать, что мои люди просто стояли и смотрели, как на них наставляют пушку?! — взъелся он.
— Нет, я о том...
— Оставь свои домыслы при себе! — рявкнул Грин и направился к зданию. Сержант помедлил и, кинув последний взгляд на растерзанного Джорджа Денвилда, последовал за лейтенантом.
Копы тщательно осматривали каждое помещение дома. Странный ковёр, лежащий на полу, приглушал звуки десятков шагов. Первый этаж был обыскан достаточно быстро, поскольку все помещения оказались пусты — ни мебели, ни каких бы то ни было предметов быта, лишь голые стены.
— В этом здании есть подвал? — спросил Эд у Перкинса. Они оба стояли у входной двери, которую подпёрли камнем, поскольку она упорно не желала находиться в открытом положении самостоятельно.
— Если даже и есть, то мы не нашли вход в него.
— А снаружи? Может, какой погреб, вроде тех, в которых прячутся от торнадо?
— Нет.
— Лейтенант! — раздался сверху возбуждённый голос. — Вам лучше увидеть это!
Эд мгновенно покрылся испариной и переглянулся с сержантом. Они взбежали по удивительно крепкой для своего неважного вида лестнице и проследовали по коридору к открытой двери у окна. В проёме стояли двое полицейских, освещавших фонариками что-то в комнате.
— Что у вас? — спросил Грин.
— Вот, — один из них указал на пол.
Лейтенант посмотрел вниз и увидел пистолет — «Беретту» — стандартное оружие полицейских. Но это ещё не всё — в футе от «ствола» распластались рваные куски ткани, в которых он по характерному цвету безошибочно признал униформу. Создавалось такое впечатление, будто её сорвали с тела с немыслимой силой. Эд подумал о лежащем на своей машине Джордже, одежда которого была буквально располосована. Но здесь не имелось ни капли крови.
— Бог мой, что же произошло? — сказал Перкинс.
— Это всё, что вы нашли? — обратился к полицейским Грин.
— Да, сэр.
— А остальные комнаты на этом этаже?
— Они все заперты. Придётся взламывать.
— Так займитесь. Плевать мне, чей это дом на самом деле.
— Есть, сэр.
Лейтенант снова перевёл взгляд на зловеще поблескивающий металлом пистолет и лохмотья.
— Где же Элис? — опустошённо произнёс он, а потом вышел из помещения.
Раздался резкий удар — одну из закрытых дверей выбили.
— Чёрт, здесь вообще ни черта нет, — сказал кто-то.
— Как и внизу, — согласился другой коп.
Эд терпеливо дожидался, когда все комнаты будут проверены, но он уже догадывался, что ничего это не даст. Элис исчезла.
«Надо связаться с Сандерсом, — неожиданно решил он. — И выжать из него всё, что он знает».
За годы службы в полиции Грин допросил чёртову уйму самых разнообразных личностей и почти безошибочно научился определять, когда ему врали. Так вот — Марк Сандерс врал, хотя достаточно умело и удачно. Но врал. А это значит, что его нужно расколоть, потому что он знал больше, чем говорил. Собственно, Эд понимал его — никому не хочется прослыть психом.
Но обстоятельства изменились. Серьёзно.
***
6:47 a.m.
Марк почти неотрывно смотрел на часы, думая о Джессике. Он давно начал понимать, что ей следует уехать — слишком уж обострялась ситуация. Даже если Элизабет не надумает наведаться к ней, девушка станет свидетельницей нынешнего состояния брата. Учитывая, что ему самому было нелегко переживать это, присутствие сестры только всё усугубляло. Наверное, нужно попросить её вернуться домой — так будет лучше для всех.
Резко зазвонил телефон.
Сандерс вздрогнул и посмотрел в сторону спальни, где находился аппарат. Идти туда ему совершенно не хотелось, несмотря на то, что он уже убедился в нереальности кошмарного сновидения. И тем не менее. Пускай сработает автоответчик.
Молодой человек ждал, когда звонивший оставит сообщение.
«Кто бы это мог быть в столь ранний час? Может, Джейн опять приснилось нечто ужасное? Что ж, она сегодня не одинока», — размышлял он, когда услышал мужской голос:
— Мистер Сандерс, это лейтенант Эд Грин. Извините, что беспокою вас так рано, но мне очень нужно с вами поговорить. Думаю, вы уже догадались, о чём. Полагаю, вы дома, так что убедительно прошу ответить.
Лейтенант замолчал, но коротких гудков не было — он ждал.
Марк немедленно встал и направился в спальню. Причина такой поспешности крылась вовсе не в приказном тоне полицейского, а в том, что тот сказал. В глубине души Сандерс с дрожью ждал этого звонка.
Он зашёл в спальню и схватил трубку радиотелефона. После чего, не смотря по сторонам, покинул помещение и снова затворил дверь. Только сделав всё это, Марк нажал клавишу «Talk» и буркнул:
— Я слушаю.
— Мистер Сандерс, ещё раз извините, что разбудил вас.
— Ничего страшного. Я не спал.
— О... понимаю.
— Так в чём дело? — спросил он, мысленно выдвигая то одну, то другую теорию.
— Вообще-то, разговор не телефонный. Могу только сказать, что это напрямую связано с рассказом вашей сестры и тем чёртовым домом. Думаю, нам стоит поговорить.
— Я и так должен был приехать в участок к девяти, помните?
— Разумеется, но, боюсь, обстоятельства требуют немедленной встречи. Лучше на нейтральной территории. Как насчёт стоянки при кафе «У Чарли»? Знаете, где это?
— Да. Когда?
— Желательно, чтобы вы отправились туда прямо сейчас. Если, конечно, у вас нет более важных дел.
— Честно говоря, не могу представить ничего важнее — разве что смерть.
— Вы угадали, мистер Сандерс. Значит, я жду вас. Как подъедете, увидите старый серый «Форд». Я буду в нём, — сказал лейтенант и дал отбой.
Марк отложил телефон. Немного подумав, он оставил записку для Джессики, чтобы она не волновалась. Затем потушил везде свет и покинул квартиру.
Спустившись к своей машине, Сандерс огляделся по сторонам. Город ещё спал, однако время приближалось к семи утра, так что приятному безлюдью недолго осталось властвовать на улице. Сев в как всегда гостеприимный салон, Марк завёл двигатель, протерев слипающиеся глаза. Спать хотелось достаточно сильно, но он был непреклонен — больше никаких кошмаров. Их и наяву хватает.
Взревев двигателем, «Шевроле» сорвался с места, визжа сопротивляющимися шинами.
***
Он сразу увидел серый «Форд», припаркованный в гордом одиночестве на стоянке возле кафе «У Чарли». Внутри сидел один человек — издалека трудно было его идентифицировать, но Марк знал, что это лейтенант Грин. Остановив свой «Шеви» рядом с мрачноватой «Краун Викторией», молодой человек вышел наружу. Эд жестом указал ему сесть на переднее пассажирское сиденье, что Сандерс и сделал. Проникнув в навсегда пропитавшийся табачным дымом салон («Странно, пока что Грин не показывался с сигаретой — может, бросил?»), Марк пожал протянутую ему руку. Должно быть, вид у него был на редкость угнетённым, поскольку полицейский заметил:
— Не спалось, да?
— Верно, — кивнул молодой человек и сразу перешёл к делу: — Так о чём вы хотели столь скрытно поговорить?
— Поймите меня правильно, мистер Сандерс. Я не шутки ради предложил встретиться именно здесь. Ранним утром это одно из самых тихих мест в городе. Наш разговор строго конфиденциальный и, мягко говоря, не совсем корректный с точки зрения моих коллег, да и вообще любого здравомыслящего человека. Тем не менее, мы с вами должны коснуться этой темы, поскольку я убеждён, что больше никто всерьёз не верит в истинную причину происходящего. Кроме, разве что, вашей сестры.
— И какова же причина?
— Бросьте, — покачал головой Эд. — Вчера вы ловко ушли от ответа, но теперь нас никто не слушает, и я намереваюсь поговорить с вами откровенно. Ожидая того же в ответ. По рукам?
— Ладно, — осторожно ответил Марк.
— Что ж, тогда давайте называть вещи своими именами. Мы столкнулись с вампирами. И если вчера я ещё сомневался, то теперь окончательно в этом уверился.
— А что случилось?
— Вы ведь помните, что я оставлял на дежурство у дома двоих своих подчинённых?
— Да.
— Так вот — один из них убит, а второй... вторая... В общем, она пропала без вести. Всё, что мы нашли — это её пистолет, из которого, между прочим, кто-то стрелял, выпустив всю обойму. Но ни одной гильзы на месте не оказалось. Странно, не правда ли?
— ОНИ напали на полицейских? — Сандерс был ошеломлён. Честно говоря, он даже представить себе не мог, что Элизабет способна зайти так далеко.
«Так далеко?..»
Он не дал мысли закончиться и спросил:
— Говорите, одного офицера убили? Как именно?
— Я знаю, о чём вы подумали. Я и сам ожидал этого, поэтому растерялся, когда увидел вот что, — Эд взял с заднего сиденья папку и, раскрыв её, показал собеседнику одну из фотографий с места происшествия — заляпанный кровью патрульный «Форд» и труп на нём.
— Ни хрена себе, — выдохнул Марк, пристально вглядываясь в снимок. — Это как тело надо было бросить, чтобы промять столь сильно крышку багажника?
— Вот-вот. Между прочим, судя по характеру повреждений металла и заднего стекла, «бросали» Джорджа — так звали убитого — отнюдь не со второго этажа дома.
— Да-а-а... — протянул Сандерс. — Не могу представить, кто мог такое содеять. Но с чего вы взяли, что это работа вампиров?
— То есть, как? Разве это не очевидно? — изумился лейтенант.
— Нет, по крайней мере, для меня.
— Вы же сами только что сказали, что не можете представить сотворившего это.
— Я помню. Но подумайте — если б это было дело рук вампиров, разве стали бы они так бесцеремонно избавляться от взрослого мужчины, не выпив его кровь? Судя по снимку, она вся на машине осталась.
— Загадка. Я тоже заметил несоответствие, однако, возможно, это некая уловка с их стороны?
— Возможно, — согласился Марк. — Вот только не пойму логики.
— Да уж. Кстати, убит Джордж, судя по всему, из огнестрельного оружия. Даже если не так, кто-то всё равно всадил пулю ему в голову.
— Неужели? Думаете, стреляли из пистолета, который вы нашли?
— Ну, оружие Джорджа мы тоже обнаружили, однако им никто не пользовался.
Воцарилось молчание, в течение которого оба взирали на страшную фотографию.
Сандерс хмурился, соображая. Ситуация продолжала ухудшаться. Ему не нравилось то, что происходило, не нравился чёртов кошмарный сон, не нравился этот разговор, со стороны могущий показаться бредом полоумного. Ему вообще ни черта не нравилось, и он неожиданно испытал стойкое желание выбраться из этого прокуренного автомобиля, сесть в свой «Шеви» и вернуться домой. А потом забрать Джессику и уехать с ней куда угодно, лишь бы подальше от этого городка. Иначе ОНИ доберутся до неё, как и до остальных — это вне всяких сомнений...
Марк отдал фотографию лейтенанту, потому что смотреть на неё больше не было сил.
— Есть одна мысль, — неожиданно сказал он.
— Я слушаю.
— Вы сказали, что пропавший полицейский — женщина.
— И что с того?
— Секундочку. Элизабет ведь тоже женщина, — задумчиво глядя перед собой, говорил Марк, подчёркивая слова жестами. — Она рассказывала мне, что на неё напали две девицы. Потом она решила напасть на мою сестру — слава Богу, не успела... Далее — Джессика стала свидетельницей того, как Элизабет убила девушку. Наконец, ваша подчиненная. Странное совпадение, не находите?
«И Кейт тоже женщина», — закончил он про себя.
— Что-то в этом есть, — почесав затылок, кивнул Грин. — Но как же тогда грудной ребёнок, которого Райдер убила на глазах матери?
— Не знаю. Возможно... в этом возрасте ещё нет разницы...
— Стойте, мистер Сандерс, но ведь это бред! Я никогда прежде не слышал, что вампиры избирательны в отношении пола жертвы! Какая им, на хрен, разница?
— Это можно узнать только непосредственно у них. Но я убеждён, что они предпочитают женщин. Согласитесь — хорошее объяснение тому, что стало с мужчиной-полицейским.
— Да. Выпотрошили, как рыбу — и не намереваясь съесть, а только забавы ради!
— Также это может объяснить огнестрельное ранение в голову, — Марк и сам удивлялся, как быстро и складно выстраивались в его голове мысли, хотя сонливость никуда не делась.
— Не понял?
— Женщина — напарница... Как её звали... зовут?
— Элис.
— Элис, — повторил Сандерс. — В общем, если моя теория верна, то тогда вампиры вполне могли заставить её убить своего напарника.
— Бог ты мой, — потёр виски Эд. — И она, наверное, станет одной из них в ближайшее время?
— Пожалуй.
— Будь оно всё проклято, — Грин начал нервно грызть ноготь большого пальца. — Как же бороться с этим?
— Бороться? — переспросил Марк.
— Ну да. А вы что предлагаете — смириться? Ждать, пока эти шлюхи переловят всех женщин в округе?
— Нет, конечно, но как можно бороться с врагом, которого не знаешь? Чёрт, мы даже не имеем данных об их количестве!
— Как минимум Элизабет Райдер. Начнём с неё.
— Если б всё было так просто. Не забывайте, что там, где вчера был один вампир, завтра будет уже два. Это в лучшем случае.
— Что-то я не слышал больше ни о каких нападениях, хотя имею полный доступ к самой свежей информации, — заметил лейтенант.
— Это, действительно, странно. Как будто Элизабет одна за всех старается, а оставшиеся — как минимум две — вампирши только дожидаются обеда, не высовывая носа наружу.
— Мне плевать, как у них там заведено. Я намереваюсь вырезать их и надеюсь на вашу помощь.
— Да о чём вы? — возмутился Марк. — Как вы намерены убить их? Будете повсюду рыскать с осиновым колом и святой водой?
— Если понадобится, то даже так. Вы со мной или... против меня?
— Всё это выходит за рамки...
— Вчера это была проблема только вашей семьи, мистер Сандерс, а теперь это проблема всего полицейского управления Гринсборо. Даже всего Гринсборо, чёрт побери! Так или иначе, на это дело будут брошены колоссальные силы.
— Не забывайте только одного, в таком случае...
— Чего же?
— Элис наверняка застрелила своего напарника, потому что её ПРИНУДИЛИ сделать это. Почему бы вампирам так же ни поступить с вашими «колоссальными силами»? — Марк внимательно посмотрел на Эда.
Тот не нашёлся с ответом.
***
Звонок в дверь разбудил Джессику. Она недовольно зашевелилась, кутаясь в покрывале.
«Это квартира Марка, так пускай он и открывает», — спросонья хмуро, но справедливо подумала она.
Резкая трель повторилась ещё три раза, прежде чем девушка поняла, что придётся всё-таки подняться. Нешуточно обозлившись на соню-брата, она встала с дивана и, щурясь от солнечного света, прошла к двери. Действуя практически ощупью, она отомкнула замки и отперла её.
На пороге стояла очень симпатичная девушка, которая слегка опешила, явно ожидая увидеть Сандерса.
— Э-э-э... Марк дома? — спросила она.
— А где же ещё? — с безразличием внезапно проснувшегося человека сказала Джессика. — Только он спит, наверное. Позвать?
— Если не трудно.
— Чего уж там, — махнула рукой она, впустила гостью в квартиру и пошла будить брата.
Джейн, прежде видевшая сестру своего друга лишь на снимке, была просто поражена её красотой — собственно, это и стало основной причиной растерянности.
«Так, только спокойно, — сказала она себе. — У тебя ведь есть правила, помнишь? Вот и подчиняйся им. Просто секундное ослепление и ничего более, верно? Верно. А это что?»
Она взяла со столика записку, узнав корявый почерк Сандерса:
«Не спалось. Решил проехаться. Заодно заскочу в полицию. Вернусь в худшем случае через пять лет... шутка. Если серьёзно, то к обеду. Марк»
— Странно, — вернулась Джессика. — Его нет в спальне. Куда же он делся в такую рань?
— Кажется, я знаю ответ, — Джейн показала ей листок. Девушка быстро пробежала его глазами.
— Ну, тогда понятно, — с плохо скрываемым облегчением выдохнула она.
— Почему Марк поехал в полицию? Что-то случилось?
— Да, кое-что... Минуточку. А кто вы, собственно, такая? — поинтересовалась Джессика.
— Ой, извините, я сразу должна была представиться. Джейн Бертон — очень хорошая знакомая вашего брата. Я ведь правильно поняла, вы — его двоюродная сестра?
— Точно. Но он мне не говорил о вас.
— Как это на него похоже. Странный, но симпатичный. Симпатично-странный, я бы даже сказала.
— Верно, — согласилась Джессика, почувствовав симпатию к гостье. Что-то в ней было доверительное, обнадёживающее, притягивающее к себе. — Впрочем, я его за это не осуждаю.
— А кто говорил об осуждении? Я всего-то упомянула его отличительную черту.
— Это да.
— Выпьем по кофе? — предложила Джейн.
— Почему нет? Иначе я не проснусь ни за что.
Девушки улыбнулись друг другу и прошли на кухню.

***

Восемь утра. За последние полчаса город ожил. Улицы постепенно заполнялись ранними пешеходами и автомобилями, начали открываться некоторые магазины и учреждения. Ярко светило летнее солнце, уверенно нагревая подстывшую за ночь поверхность, дул ненавязчивый ветерок, голубое небо было чистым и глубоким, как океан, каким-то чудом оказавшийся над землёй. В общем, обычный будний день, не обещавший никаких сюрпризов или даже сколько-нибудь заметных событий в городской жизни. Очередной оборот планеты — один из бесконечного числа себе подобных.
Совершенно справедливо так же считал Алан Холл, которого разбудил омерзительно резкий и беспощадный звонок будильника. Он с трудом разлепил непослушные веки, вырубил «сирену» и взглянул на циферблат. Мгновенно возникло очень соблазнительное желание отвернуться в сторону, укрыться с головой покрывалом и снова отключиться, а работа пускай идёт к такой-то матери.
Потому что ему давно следовало быть там.
Так уж вышло, что будильник Алан вчера заводил в, мягко говоря, нетрезвом состоянии, поэтому «немножко» ошибся.
«Лечь спать, лечь спать...»
Чтобы подавить искушение, ему пришлось собрать всю волю в кулак и резко сесть на кровати.
«Чертовски хорошая ночь обернулась, как всегда, чертовски плохим утром», — резюмировал он.
Правда, поначалу ничто не предвещало отличного времяпрепровождения — особенно после встречи в баре с той девушкой. «Как же её звали? Гейл? Келли? Элис?» Он не мог вспомнить, да и какая разница? Главное, что она была более чем хороша и он, само собой, расстроился («Мягко сказано!»), когда получил твёрдый отказ. Эпизод со «слежкой» за какой-то женщиной, конечно, странный, но это её проблемы. В общем, он вскоре покинул бар, будучи в подавленном состоянии. И вдруг — «подарок небес» — навстречу идёт его коллега по работе, Синтия, медсестра в той же больнице, где подрабатывал он. Здесь необходимо уточнить — Алан прекрасно знал о репутации этой «девушки», что его всегда отталкивало, но в тот момент он решил — хватит упрямиться. Это у женщин всё сложно в плане секса, а мужчине ведь плевать, кого и как.
Разумеется, долго уговаривать её не пришлось. В итоге — очень славная ночка, хотя партнёрша явно имела куда больший багаж знаний относительно такого рода времяпрепровождения, открыто демонстрируя это и порой бросаясь сомнительными комментариями, вроде: «Я со всеми так». Однако затуманенный алкоголем мозг Алана просто игнорировал недопустимую в трезвом состоянии информацию извне, позволяя всецело наслаждаться процессом.
Сейчас, протрезвев, он уже не был столь непроницаем. Впрочем, поздновато для раскаяний. Он всегда понимал, что Синтия не из тех женщин, с которыми приятно не только засыпать, но и просыпаться, поэтому гадал, как бы обставить дело так, чтобы она не решила, будто отныне может пользоваться его услугами.
Повернувшись к ней, Алан нахмурился.
Рядом с ним никого не было.
Он удивлённо осмотрел спальню, потом прислушался — в квартире не раздавалось ни звука.
«Так, что ещё за дурацкие игры? — подумал он, вставая с кровати и наскоро одеваясь. — Если уж она проснулась раньше меня, то почему не разбудила, дура этакая?»
Мысленно ругаясь, он проследовал в туалет, воспользовался им по назначению, после чего занялся поиском в других помещениях. Учитывая их печальное количество, Алан управился очень быстро и пожал плечами.
Синтии здесь не было. Вывод? Она ушла. Само собой... вот только как она смогла это сделать — замок на входной двери, которая сейчас заперта, отпирался только ключом (в независимости от того, с какой стороны находишься), а ключ этот сейчас продолжал лежать на тумбочке у кровати, куда Холл его положил ночью. Дубликатов не имелось — по крайней мере, он о них ничего не знал. Квартира на четвёртом этаже — высоковато, да и никаких пожарных лестниц и водосточных труб поблизости не имеется. И потом — за каким хреном Синтии столь загадочно покидать его? Даже если ей отчего-то не пришёлся по вкусу секс, то почему она не ушла, как все нормальные люди?
«Деньги!» — грянуло в мозгу, и Алан пошатнулся.
Он хранил пять тысяч долларов под матрасом. Это была выручка с одной не вполне легальной сделки купли-продажи, напрямую связанной с местом нынешней работы — больницей. Ничего экстраординарного — небольшая кража «лишних» медикаментов, до которых охочи любители получения искусственного расслабления. Как говорится, «наше дело маленькое» — какая ему забота до тех, кто будет гробить свою жизнь его «товаром»? Они всё равно добьются своего — чего же боле? Однако Алан парень осторожный, поэтому, даже зная, что полиция на него и не планировала выходить, решил — тратить «грязную» зелень в настоящий момент не стоит. Пускай пройдёт время, хотя бы пара месяцев. Сделка состоялась полторы недели назад, так что финансовый резерв пока не подлежал обороту.
Если Синтия каким-то образом узнала об этих деньгах...
Он понял, что слишком уж наигранно они встретились прошлым вечером — словно она знала, где его искать. Допустим, она под известным предлогом попала к нему домой, «отработала», а потом, под утро, забрала «зарплату» и слиняла, воспользовавшись однажды сделанным со слепка ключом. Очень вероятный сценарий, мать его так! Особенно учитывая, что эта сучка прозябала в такой же бедности, как и он.
Покрывшись холодным потом, Алан стремительно переместился к кровати и поднял матрас.
Доллары, завёрнутые в прозрачный не шелестящий пакет, находились на своём обычном месте.
Холл, конечно, обрадовался, что его опасения не оправдались, но теперь начал понемногу волноваться за Синтию — куда она делась, в конце-то концов? Не улетела же?
Так или иначе, а на работу нужно попасть, пускай и с непростительным опозданием. Так и не разобравшись в ситуации, Алан покинул свою квартиру.
Его удивление ещё более возросло, когда он узнал, что Синтия не явилась в больницу. На протяжении всего рабочего дня он ожидал, что она придёт и разразится каким-нибудь наскоро выдуманным банальным объяснением столь вольного поведения. Однако минуты текли, часы летели, а её не было. К вечеру Холл уже не сомневался — что-то случилось и это связано с ним, потому что... чёрт, последний раз его МОГЛИ видеть с ней. Это не значит, что видели, но МОГЛИ. Полиция непременно ухватится за эту соломинку и потянет её с такой силой, что, пожалуй, сможет зашвырнуть Алана в камеру. Нет, это в его планы никак не входило.
Он не стал заявлять о пропаже Синтии Чалмер, которая жила одна и не имела родственников в Гринсборо.
***
Глория Роут просыпалась мучительно медленно. Организм получил свою дозу сна, но будто разучился возвращаться в бодрствующее состояние. Прошла, казалось, вечность с тех пор, как прозвонил будильник, а женщина всё ещё тщетно пыталась собраться с мыслями. Они, подстать телу, едва двигались.
Единственное, что она совершенно точно осознавала — свой сон. Полная ахинея — к ней ночью пришла её подруга Шейла, и они занимались любовью, прямо как те длинноногие сучки в лесбийской порнографии, которую Глория однажды нашла у своего семнадцатилетнего сына под матрасом. Странно, но сновидение было на редкость реальным.
Стараясь думать о чём-нибудь более приятном, женщина покинула постель, буквально выпав из неё. Еле как, словно ей девяносто, а не пятьдесят лет, она поднялась на ноги. Она надеялась, что непонятная слабость и дезориентация быстро пройдут, однако столь желанные симптомы улучшения не наступали.
Глория проследовала в ванную, преодолев внезапно ставший незнакомым путь за долгие полторы минуты, и встала перед зеркалом, упершись руками о раковину. Она взглянула на своё отражение и нахмурилась. Очень тёмные круги под глазами, ужасная бледность и — что самое непонятное — отторгающие даже на вид ранки на шее. Дотронувшись до них, она съёжилась от боли.
Во рту царил неприятный привкус, но вовсе не тот, что возникает из-за нечищеных зубов. Женщина взяла зубную щётку, понимая, что сил не хватит даже на то, чтобы воспользоваться ею по назначению. Тогда она просто выдавила немного пасты себе на язык и разжевала её, чувствую приятный мятный аромат. Отвернув кран, Глория прополоскала рот и вышла из ванной, игнорируя продолжающую литься воду.
«Наверное, я просто чем-то заболела», — решила она. Совершенно ясно — в таком состоянии на работу она не пойдёт, что вызовет определённые проблемы, если не оповестить о причине своего отсутствия.
Двигаясь, как в горячем бреду, женщина рухнула на кровать и нащупала телефон. Опять-таки ощупью набрала номер Шейлы и поднесла трубку к уху.
Прождав десять гудков, Глория обессилено закрыла глаза.
Она почему-то твёрдо была уверена, что подруга не ответит. А звонить ещё кому-нибудь уже не могла.
Отпустив мысли в свободное плавание на просторах сознания, она практически сразу погрузилась в сон, очнуться от которого человеком ей было не суждено.
***
Семилетняя Сэнди Милтон с нетерпением ждала, когда стрелки часов приблизятся к девяти. Она проснулась ещё полчаса назад, но знала, что мама встанет не раньше вышеупомянутого времени, хотя и была в отпуске и могла себе позволить спать, сколько угодно. Правда, отца это не касалось, но он тоже почему-то до сих пор не покинул родительскую спальню.
«Впрочем, взрослым лучше знать, что им делать и когда», — справедливо считала девочка.
Наконец, нужный час наступил, и она, вскочив с кровати, прилежно застелила её и взяла из ящика стола подарок — у мамы сегодня был день рождения. Сэнди прошлым вечером долго сидела, старательно создавая его — рисунок, изображающий их двухэтажный коттедж, красный семейный универсал «Форд Торус» и, собственно, их самих — маму, папу и дочку. Получилось, на придирчивый взгляд девочки, неплохо. Конечно, она своим продолжающим с каждым днём развиваться умом понимала, что этот подарок чисто символический и как нельзя точно отражает суть фразы, которую Сэнди запомнила на всю жизнь, однажды услышав: «Важен не подарок — важно внимание».
Последний раз критически осмотрев плод своего творчества, она вышла из детской и направилась к спальне. Приблизившись к нужной двери, она прислушалась, ожидая услышать хоть какие-нибудь звуки, но безрезультатно. Что ж, не беда — будет двойной сюрприз.
Девочка повернула ручку. Щёлкнул замок. Она прошла в комнату и застыла, открыв рот.
Её отец лежал на кровати. Безжизненные глаза уставились в потолок. Кровь всё ещё текла из рассечённого горла, заливая простыни.
Расширенные от ужаса глаза Сэнди переместились на мать, сидящую у окна спиной к входу.
— М... м-м-мама? — дрожащим голосом произнесла девочка.
Женщина тотчас подняла голову. Некоторое время она так и сидела — ровно, без малейших признаков сутулости — глядя прямо перед собой.
Её дочь, в шоке глядя на мёртвого отца, невольно сжала в руках лист с рисунком.
Мать обернулась.
Сэнди завизжала.
— В чём дело, моя милая? — по-змеиному прошелестел голос вампирши. — Ты не хочешь поцеловать мамочку?
Она встала и направилась к дочери, потирая окровавленные руки.
Сэнди, продолжая жалобно кричать, бросилась вон из спальни. Затуманенное первобытным ужасом сознание малышки вело её к детской, а вовсе не к лестнице на первый этаж и затем к входной двери. Забежав в свою комнату, она, продолжая держать рисунок, забралась на кровать и забилась в дальний её угол. Свободная ручка схватила любимого плюшевого тигрёнка и прижала к себе.
Дверь с угрожающей неотвратимостью отворилась. Существо, бывшее матерью девочки, приблизилось к ней. Малышка тихо плакала, не издавая ни единого звука и неотрывно смотря на вампира.
— Сэнди, дорогая, я вижу, ты не забыла о моём дне рождения! — тем же неприятным голосом поведала женщина и грубо выхватила у неё листок. Бросив на изображение уничижающий взгляд, она смяла картинку в руках и отбросила в сторону, констатировав: — Какая гадость! Я ожидала большего от тебя!
Горящими жаждущими глазами впившись в лицо дочери, женщина наклонилась к ней, отняв игрушку и выкинув её прочь, следом за рисунком.
— Позволь, я сама выберу подарок, милая.
— Мамочка! — плача, простонала Сэнди. — Не надо, пожалуйста!
Она зарыдала сильнее, когда острые зубы впились в её нежную шейку.
Через некоторое время девочка умолкла. В комнате раздавались лишь негромкие всасывающие звуки.
Плюшевый тигрёнок продолжал одиноко лежать на полу рядом с изничтоженным рисунком.
***
Джейн и Джессика за три часа настолько прониклись взаимным доверием, что теперь разговаривали, как две закоренелые подруги. Они уже давно покинули неудобную кухню и расположились в гостиной на диване. Беседа поначалу крутилась возле основной темы дня нынешнего — поездки Марка в полицию, и дня прошедшего — убийства девушки, вольной свидетельницей которого стала Джессика. Поначалу она говорила осторожно, приглядываясь к подруге своего брата.
Что-то в ней было не так. Не то, чтобы плохое, а просто нестандартное. Она не могла определить, что именно. Взгляд или манера держаться... Бог его знает. Однако в целом Джейн оказалась на удивление приятной особой — первое впечатление не обмануло. Поэтому ничего удивительного, что Джессика достаточно быстро разоткровенничалась. Не последнюю роль сыграл фактор «незнакомого человека».
— Значит, так вы и встретились? — спросила Джессика.
— Да, в общем и целом, — кивнула Джейн, не решившись открыться полностью перед собеседницей — в частности, она умолчала не только о своих нынешних сексуальных предпочтениях, но и о том, что стало их причиной, то есть изнасиловании. Конечно, недоговорённость достаточно открыто сидела между двумя девушками, но сестра Сандерса, судя по всему, человек тактичный.
— Что ж, интересно, — сказала Джессика. — Хм, пора бы Марку вернуться, не так ли?
— Я тоже об этом думаю. Может, его задержали какие-то неожиданные обстоятельства? Скажем, что-то ещё произошло.
Джессика взволнованно посмотрела на окно, за которым сияло солнце, и промолвила:
— Надеюсь, что нет.
Джейн всё-таки не верила в рассказ о вампирах, хотя услышала его уже во второй раз. Если Марка вполне можно было назвать мечтателем, то его сестра представлялась более скептическим человеком. И, поди ж ты, уверовала в эти странные россказни. Настолько, что места себе не находила, стоило лишь намекнуть о кровопийцах.
— Уверена, с ним всё в порядке, — обнадёживающе произнесла Джейн, действительно так считая.
Джессика повернулась к ней и, дабы отвлечься от чуть ли не апокалипсических мыслей, сказала:
— Ты поведала романтическую историю о своих отношениях с Марком. Я тоже думаю, что дружба и уважение дорогого стоят, равно как полностью согласна, что мой брат не из тех, кто бегает за юбками, но всё-таки хочу спросить прямо. Ты ведь не обидишься, правда?
— Вообще-то, я человек ранимый... Впрочем, так и быть — спрашивай, — ответила Джейн, пристально глядя на собеседницу. Возможно, та догадалась о чём-то, потому что мисс Бертон вовсе не была уверена, что ей удалось скрыть чертовски сильное восхищение сестрой своего друга. Она честно старалась, однако как всегда бывает? Вот-вот.
Сидеть в непосредственной близости от такой девушки, порой случайно касаясь её идеального тела и в то же время делать вид, что она тебя абсолютно не интересует — чертовски сложно. Сюда же следует добавить удобство ситуации — в квартире только они и больше никого, а хозяин вернётся не скоро.
«Да-а-а, не будь Джессика родственницей Марка...»
Но это уже выход за пределы допустимого. Одно из основных правил Джейн: «Никогда не забывай, что твоя избранница наверняка не разделяет твоих предпочтений». Уклониться от этого требования — значит, создать себе кучу проблем. Так что ей оставалось лишь сдерживать себя, благо сила воли за последнюю пару лет у неё выработалась изрядная.
— Джейн, — тем временем говорила Джессика, — скажи мне честно, без приукрашиваний — ты любишь моего брата?
«Так, опасения не подтвердились», — облегчённо подумала девушка. С другой стороны, данный вопрос тоже отнюдь не простой. Попробуй объяснить чувства, что она испытывает к Сандерсу. Вот он смог бы...
— Люблю, — ответила она, — но не так, как женщина обычно любит мужчину.
— А как? — немного нахмурилась Джессика. Она хотела услышать откровенный ответ — и она его услышала, однако он всё равно оказался завуалированным.
Раздался звонок в дверь.
— Наверное, это твой брат, — сказала Джейн, вставая. — Я открою.
Она улыбнулась и направилась к входной двери. Щёлкнув замками, девушка открыла дверь.
На пороге действительно оказался Сандерс — правда, выглядел он неважно.
— Джейн? — удивился он. — А ты что здесь делаешь?
— Заехала в гости, — она отошла в сторону.
Марк устало прислонился к стене.
— Тяжёлое утро? — сочувственно спросила она.
— Чертовски, — он крепко зажмурился, потёр веки, потом открыл глаза и вздохнул. — Где Джессика, спит?
— Нет, она в гостиной, — указала Джейн. Сандерс проследовал туда и плюхнулся в кресло, пытаясь перебороть апатию.
— Как всё прошло? — поинтересовалась сестра.
— Ужасно. Лейтенант Грин сначала затянул лекцию на тему «А всё-таки они существуют!», после чего в добровольно-принудительном порядке мы проехались сначала к этому дому — ну, ты в курсе — а потом в больницу к одной женщине, у которой умер при странных обстоятельствах ребёнок. Чёрт, Грин совсем помешался. Представляешь — он вынуждал меня отправиться с ним на охоту за вампирами! Жутко смешно, но я не смеюсь. Тошно от этого.
— И ты отказался? — задала вопрос Джейн. Марк посмотрел на неё и кивнул:
— Ага.
— Почему же?
Он помотал головой и снова потёр покрасневшие от недосыпания глаза:
— Потому что я ещё не выжил из ума. Я верю в эту дерьмовую вампирскую сагу, но я не верю, что хоть кто-то в состоянии что-либо изменить. Особенно я. А этот Грин... Он думает, будто сможет без проблем отыскать гнездо проклятых кровопийц и обезвредить их. Тоже мне — Ван Хельсинк нашёлся. Ну уж нет — это без меня.
— Значит, ты будешь просто сидеть и ждать?
— Пойми, Джейн, — немного раздражённо произнёс Сандерс, — сражаться с ними — пустое дело. Я не могу ничем подтвердить свои слова, поэтому просто скажу: они не обычные вампиры. От них не избавиться «традиционными» методами.
— Марк, я не собираюсь тебя ни в чём винить, однако тебе не кажется, что это элементарная трусость? — вмешалась Джессика.
— Трусость и благоразумие отделяет очень, ОЧЕНЬ тонкая грань и порой трудно понять, когда одно переходит в другое.
— Звучит как оправдание.
— Это оно и есть. Но, согласись, не лишено смысла. Здесь тебе не голливудская стряпня — в жизни всё куда сложней.
— И каков же вывод? — спросила Джейн.
— Понятия не имею, — он устало откинулся на спинку кресла. — Просто не знаю — и всё тут.
— Ладно, хорошо, — примирительно сказала она, присев рядом с Джессикой. Минуту молча глядела на Сандерса, а потом нарушила молчание: — Ты ведь знаешь, зачем я сюда приехала?
— Догадываюсь. Однако наш вчерашний разговор уже утратил актуальность — появились более серьёзные проблемы.
— Я так и поняла. И всё равно — ты меня вчера очень взволновал, и я решила заскочить к тебе с утра, хотя и знаю, что ты любишь поспать.
— Ну, сегодня я рано проснулся.
— Плохой сон?
— Плохой — это не то слово, — выдохнул Марк, с некоторым удивлением увидев понимание не только в глазах Джейн, но и у Джессики. Впрочем, ничего сверхъестественного в этом не было.
И он опять принялся тереть веки.
— Может, тебе лучше поспать? — предложила сестра.
— Нет, исключено.
— Что ж, — Джейн поднялась. — Мне, наверное, пора. Я взяла отгул только на первую половину дня, да и то со скрежетом.
Марк молча пожал плечами. Он был не в настроении спорить и даже просто говорить — каждое слово давалось ему с видимым усилием. Всё, что он хотел — это остаться наедине. Джейн поняла это и решила больше не досаждать своей компанией.
— Ну, всем пока, — возвестила она.
— Я провожу тебя, — сказала Джессика, встав с дивана и идя за ней к двери.
Сандерс бросил на них быстрый взгляд, после чего опять углубился в свои мрачные мысли.

 Продолжение

 

[1] Приблизительно 0,5 м.
[2] Приблизительно 14 м.
[3] Приблизительно 16 км/ч.
[4] Приблизительно 64 км/ч.
[5] Приблизительно 800 м.
[6] Приблизительно 64 км/ч.
 

[1] Приблизительно 72 км/ч.
[2] Приблизительно 24 км/ч.
[3] Приблизительно 805 м.
[4] Приблизительно 48 км.
[5] Приблизительно 27 км.
[6] Приблизительно 14 м.
[7] Приблизительно 9 м.
 

[1] Приблизительно 80 км/ч.
[2] Приблизительно 46 м.
[3] Приблизительно 9 м.
 

[1] Приблизительно 3 м.
 

[1] Приблизительно 4,5 м.
[2] Приблизительно 46 м.
 

[1] Приблизительно 1 м 77 см.
[2] Приблизительно 48 км.
[3] Приблизительно 97 км/ч.
[4] Приблизительно 209 км/ч.
[5] Приблизительно 35 км.
[6] Приблизительно 129 км/ч.
[7] Приблизительно 241 км/ч.
[8] 1 дюйм = 2,54 см.
 

[1] Приблизительно 145 км/ч (1 миля ≈ 1,609 км).
[2] Приблизительно 48 км/ч.
[3] Приблизительно 96 км/ч.
[4] Приблизительно 91 м (1 ярд = 0,9144 м).
Обсуждение

Используйте нормальные имена. Ваш комментарий будет опубликован после проверки.

Вы можете войти под своим логином или зарегистрироваться на сайте.

Авторизация  Facebook.

(обязательно)

⇑ Наверх
⇓ Вниз