Роман «Во тьме». Часть II. Евгений Кусков.


Рубрика: Библиотека -> Романы
Роман «Во тьме». Часть II. Евгений Кусков.
 
***
Такого бесконечного дня у Марка никогда не было. Даже лекции по дискретной математике в университете, растянувшиеся на двенадцать часов (это первый контакт с вампиром в его жизни, пускай и энергетическим) покорно уступили первенство жутким видениям, приправленным изрядной дозой сонливости. Он действительно жутко хотел спать. Казалось, стоит присесть и на пару секунд прикрыть глаза — и добро пожаловать в мир кошмаров.
Поэтому Сандерс непрерывно что-нибудь делал. Он всегда содержал в образцовом порядке диски, книги, кассеты — предметы, которые того заслуживали. Зато одежда и прочий «хлам» валялись, где попало в полнейшем хаосе. Обычно такое положение его более чем устраивало, но только не сегодня. Марк убрался везде — в том числе даже нормально уложил «тряпки». Помимо этого, он активно потреблял крепкий чёрный кофе и чуть ли не каждую четверть часа бегал в ванную и ополаскивал лицо и руки ледяной водой. Однако всё это помогало слабо.
Настроение у него было ещё хуже, чем пять минут назад. И за пять минут до этого. Другими словами, оно постоянно падало, хотя вроде бы и некуда уже. Всю злость Сандерс старался держать в себе и не переводить на Джессику. К её чести — она его не трогала, видя, в каком он нерасположении духа, поэтому никаких конфликтов не намечалось. Наверняка его состояние передалось и девушке — она тоже была необычно хмурая и замкнутая и не отходила от телевизора.
К семи вечера у него вдобавок ко всему разболелась голова, словно намекая, что три часа сна — маловато. А кто спорит? Как было бы приятно лечь в постель и отключиться часиков на пять-шесть, а потом проснуться свежим и отдохнувшим...
Но нет. Марк понимал, что ничего хорошего это не принесёт — он на девяносто семь процентов был уверен, что снова увидит во сне Кейт: прекрасную, нежную, будоражащую и... злобную. Да, он знал, о чём речь. Под изящной внешней маской скрывалось самое настоящее зло, которое окутывало её, словно саваном. В этой Кейт таилась угроза. Угроза жизни, причём реальная.
Это вовсе не «Кошмар на улице Вязов», потому что речь идёт не совсем о сновидении. Никакой ошибки, всё верно — это не сон, а словно иной мир, который почему-то пересёкся с реальностью. Так что ничего удивительного, что ТА Кейт коренным образом отличается от настоящей. И, похоже, Марк невольно (или?..) проник сегодня ночью, куда не следовало. Конечно, странно, что «иной мир» оказался таким... хм... целенаправленным по отношению к молодому человеку, однако с другой стороны — кто его знает?.. Измерения — неизведанное пространство и одному Богу известно (да и то не факт), что или КТО может там тебе попасться и в каком виде.
«Что же это получается — спать отныне вообще нельзя? Мол, я во время сна каким-то непостижимым образом перемещаюсь в другое измерение, где меня ждёт неминуемая смерть? А наиболее интересно то, что я отдам себя этой смерти добровольно. Уверен на все сто. Значит, приехали? Финиш? При очень сильном желании отказаться можно от закоренелых привычек, от секса, от благ цивилизации... но только не от обязательных функций организма. Так что, выбирай, старина — суицид или не такая уж плохая, но всё-таки самая, что ни на есть, реальная гибель. Да, хорошенькое дельце».
Марк присел рядом с компьютером. Он решил немного поработать над статьёй, хотя совершенно не хотел, поскольку давно взял за правило: «Нет желания — не пиши, а то получится полная ахинея». Что ж, сегодня всё перевернулось с ног на голову, поэтому можно приступать.
Быстренько открыв свой документ, Марк попытался вспомнить, на чём остановился. Мысли путались и двигались с такой медлительностью, будто в мозгу образовалась гигантская автомобильная пробка.
Впав в некое подобие транса, Сандерс медленно печатал что-то, не понимая, что. Наверное, подсознание знало, о чём шла речь в статье, и целиком и полностью взяло на себя эту работу. Глаза же слипались, голова раскалывалась, тело отказывалось подчиняться или подчинялось с большой задержкой. Ничего удивительного, что Марк, как ни старался избежать этого, заснул.
Он продолжал слышать ровное гудение вентилятора процессора, но это был единственный отголосок реальности.
Он видел свой автомобиль — белоснежный красавец-универсал «Шевроле Каприс Классик», стоящий посреди бескрайнего моря травы. Впрочем, ощущение «бескрайности» чисто интуитивное — вокруг царила ночь, и увидеть что-либо далее, чем в десятке ярдов от себя (спасибо звёздам хоть за это) было затруднительно. Дул довольно сильный и холодный, ничем не пахнущий ветер.
По всему левому боку машины змеилась грубо намалёванная красной краской надпись: «ТЫ НУЖЕН ЕЙ». Подойдя ближе, Марк понял, что это никакая не краска, а кровь, к тому же свежая — она ещё продолжала стекать по полированному кузову вниз, создавая иллюзию, будто буквы тянулись к земле. Молодой человек обошёл универсал и остановился перед капотом.
Внезапно мотор «Шеви» взревел, вспыхнули яркие фары.
Сандерс инстинктивно отпрянул — автомобиль тут же рывком подвинулся к нему, вернув прежнюю дистанцию.
Как и следовало ожидать, за рулём никто не сидел.
Марк попробовал снова отступить на шаг — «Каприс» мгновенно отреагировал.
Фары слепили прямо в глаза молодому человеку, и он чувствовал себя полностью беззащитным. Он понимал, что убежать или спрятаться нет никаких шансов, поэтому продолжал просто стоять на месте, глядя поверх до боли ярких пучков света.
«Ладно, ты победил, — мысленно обратился к автомобилю Марк. — Ну и дальше что?»
Как ни странно, «Шевроле» «ответил». Он немного откатился назад, передние колёса плавно повернулись вправо от Сандерса, потом двигатель заурчал громче и автомобиль стронулся с места. Двигаясь достаточно медленно, чтобы не вызывать опасений, «Каприс» проехал мимо и остановился, когда его задняя часть поравнялась с человеком.
Красный свет задних фонарей был даже хуже, чем слепящий от фар — очень уж зловеще выглядел вертикально поднимающийся из выхлопных труб дым, словно кровавый туман.
Марк недоумённо смотрел на свою машину, ожидая самых неприятных сюрпризов, какие только мог представить.
Они не заставили себя ждать. С резким щелчком сработал замок, и стекло пятой двери поднялось вверх. Одновременно с этим откинулся задний борт. С негромким металлическим лязгом из нутра «Шеви» неспешно выкатился чёрный гроб. Сандерс понимал, что ничего хорошего это не предвещает, однако продолжал стоять на месте и глядеть на то, что совершенно немыслимым образом оказалось в его машине.
Гроб явно был не пустой — под его тяжестью откинутый борт просел ниже обычного и практически сравнялся с полом салона, да и вообще «Каприс» накренился назад. Никакого любопытства по поводу содержимого у Марка не имелось. Он растерянно посмотрел по сторонам, видя один и тот же однообразный пейзаж.
Мерно продолжал урчать пятилитровый двигатель «Шевроле»; выхлопные газы кровавым саваном окутали гроб. Затишье затягивалось, всё сильнее напоминая молодому человеку так называемый «глаз бури» — участок относительного спокойствия посреди яростного урагана.
Крышка с лёгким стуком откинулась.
Сандерс предугадывал нечто подобное — тем не менее, его сердце чуть не остановилось. Он не хотел заглядывать внутрь, но страшная полость неумолимо притягивала взгляд.
В гробу была какая-то чёрная жидкость. Она заполняла его практически полностью, оставив только дюйм белоснежной внутренней отделки незапятнанным, и была абсолютно недвижима. Поначалу молодой человек решил, что это не свернувшаяся кровь, но потом понял — это нечто иное. Марк почувствовал мерзкий запах формальдегида (однажды ему довелось побывать в морге «по долгу службы»), и к горлу подкатила тошнота.
Он отошёл на шаг. И вновь «Каприс» отреагировал — зажглись белые фонари заднего хода, и автомобиль плавно подкатился к человеку. В результате этого жидкость пришла в движение, всколыхнувшись густой массой, в которой плавали небольшие слизистые комки. Страх охватывал Сандерса всё сильнее, и он, поддавшись панике, бросился бежать. За спиной недовольно взревел двигатель «Шевроле», и этот звук стал стремительно приближаться к Марку, хотя тот выкладывался полностью, никогда прежде не перемещаясь столь быстро.
Он резко изменил направление, зная, что громоздкому универсалу такой манёвр не повторить. К его ужасу, «Каприс» сверхъестественным образом повернул следом за ним. Второго же шанса у молодого человека уже не было.
Марк почувствовал довольно сильный толчок в спину и уже представлял себе, как колёса подомнут хлипкое тело, ломая кости, словно спички и пережёвывая ткани в фарш, когда «Каприс» резко остановился, а потом очень медленно, почти ласково, подкатился к хозяину и легонько дотронулся до него. Сандерс, ещё не пришедший в себя, встал, опершись спиной о твёрдую поверхность.
Сзади раздалось тихое журчание.
Он даже не успел обернуться навстречу опасности, как почти бесшумно из гроба высунулись две руки и обхватили грудь и шею молодого человека, а потом с невероятной силой потащили прямо в мерзкую жидкость.
Марк подскочил на стуле. Первое, что он увидел — монитор компьютера, бросающий на лицо мертвенно-белый свет. Повертев головой по сторонам, Сандерс облегчённо вздохнул. На этот раз он практически сразу понял, что ему всего-навсего приснился ещё один кошмарный сон. С удивлением он констатировал, что проспал менее пятнадцати минут.
«Странно — мне показалось, что прошла как минимум пара часов», — подумал он.
Тревога и сомнения, терзавшие его весь день, набросились на Марка с новой силой.
«Всё! Больше нельзя обманывать себя! Пора действовать безотлагательно!»
Он выключил компьютер, просто щёлкнув переключателем на тройнике, совершенно не заботясь, что даже то ничтожное количество строк, напечатанное им недавно, не сохранилось. Затем Сандерс бросился в комнату к Джессике.
Девушка спокойно дремала под работающий телевизор. Марк мимоходом обратил внимание на небо за окном, которое нахмурилось, готовясь разразиться дождём, отчего стемнело раньше, чем следовало. Не церемонясь, он схватил спящую сестру за плечи и потряс. Она сразу же проснулась и испуганно посмотрела на него.
— Что такое?
— Тебе нужно срочно уехать. Собирайся — я отвезу тебя на вокзал.
— Чего?! — опешила она. — Постой-ка!..
— Нет времени спорить! — оборвал он.
— Эй, минутку! — сказала Джессика уже возмущённо. — Что всё это значит, а?
— Нет времени спорить! — повторил Сандерс, отчаянно жестикулируя.
— Есть время! — внезапно громко, на грани крика, произнесла она.
Марк немного опешил, глядя на девушку.
— Это ни в какие ворота не лезет! — продолжала возмущаться она. — Сначала ты весь день ходишь хмурый, как туча, и психуешь. Соответственно, нервничаю и я. А теперь ты решил выставить меня! Ну уж нет!
— В смысле? — недовольно нахмурился Марк. — Я тебя вовсе не выставляю!
— На ночь глядя накидываешься на меня с такими просьбами! Как это, по-твоему, называется?!
— Беспокойство.
— О чём ты?
— Не «о чём», а о ком. О тебе. Я волнуюсь... я БОЮСЬ за тебя! Ведь ты в опасности! Неужели ты не понимаешь этого? — как-то тоскливо объяснил он.
Джессика замолкла и отвела взгляд в сторону.
— Я просто ДОЛЖЕН просить тебя уехать.
— А как же ты? — спросила уже тише она.
— Останусь здесь.
— И всё?
— И всё. Чёрт со мной. Не я нужен Элизабет, а ты.
Она содрогнулась, но заговорила достаточно уверенно:
— В общем, ты предлагаешь мне бросить тебя.
— Не совсем...
— Совсем! — снова воскликнула девушка. — С чего ты взял, что в безопасности?
— Я не говорил, что мне ничего не угрожает. Я всего лишь хотел сказать, что мне плевать, что ждёт меня, — сказал Сандерс и тут же пожалел об этом.
— Это чересчур! — Джессика поднялась с дивана. — Я уеду только при одном условии.
— Каком?
— Ты поедешь со мной. Мне не придётся тащиться в автобусе, а ты заодно проведаешь родителей — они по-прежнему живут неподалёку от нас. Давно ведь не появлялся.
— Не уверен, что...
— Это не обсуждается, Марк. Или так, или мы остаёмся здесь. Оба. Отныне мы словно единое целое — куда ты, туда и я. И наоборот.
Она выждала паузу, потом спросила:
— Так каково будет решение?
— Ладно, — кивнул он. — Однако это не значит, что я уезжаю на всю жизнь. Пара недель — не больше.
— А потом?
— Потом — кончается мой отпуск. Но дело даже не в этом.
Она молча вопрошала, хотя догадывалась, о ком идёт речь.
— Джейн, — сказал он. — Я не могу её бросить.
— Давай и её возьмём.
— Она не поедет.
— Почему?
— Я просто это знаю, — покачал головой он.
***
Спустя почти полчаса они вышли из дома и приблизились к «Шевроле». За это время уже начался дождь, пока не слишком сильный.
Они сели в машину. Сандерс смахнул капли с лица и повернул ключ зажигания. Уверенный рокот восьмицилиндрового двигателя на мгновение испугал его.
«Короче, парень, ты, давай, прекращай эту ерунду. Сначала Кейт, теперь «Шеви». А дальше что — Джейн, Джессика, а потом, глядишь, и себя начнёшь бояться? Ей-богу, так ты не протянешь. Если только ноги», — подумал он, глубоко вздохнул и стронул автомобиль с места.
«Шевроле» покинул Гринсборо в девять ноль три вечера. К этому времени тяжёлые свинцовые тучи почти закрыли землю от угасающих лучей солнца, поэтому водителю пришлось включить ближний свет фар. Если погода не улучшится, то через полчаса придётся воспользоваться и дальним.
Марк очень не хотел ехать данным путём, но именно по этой дороге можно было быстрее всего добраться до федеральной автострады. Ему становилось противно оттого, что скоро чуть в стороне должен будет показаться тот самый дом, с таинственного появления которого всё и началось. Правда, Джессика снова начала дремать в уютных объятиях «Шевроле» — это, несомненно, к лучшему.
Вот только она отвернулась от брата к своему окну. Нет, это вовсе не задевало его самолюбия, тут проблема иная — с такого ракурса он не видел её лица. Учитывая нынешнее состояние Марка, это слегка нервировало его. Ничего удивительного, что он начал ловить себя на мысли, будто девушка вовсе не спит, а ждёт удобного момента, чтобы резко развернуться и наброситься на него. С другой стороны, угроза может исходить и с заднего сиденья — молодой человек не мог заставить себя посмотреть в зеркало, потому что твёрдо знал, что даже если на самом деле никого там нет, то он всё равно увидит ЧТО-ТО. Поэтому он постарался сконцентрироваться на убегающем вперёд полотне дороги. На электронном спидометре горело 45 MPH[1], и увеличивать скорость Марк не собирался.
Что-то мелькнуло во внутрисалонном зеркале заднего обзора. Хотя Сандерс действительно не смотрел туда, боковым зрением он уловил нечто.
«Ну вот, началось, — в отчаянии подумал он. — Проклятые галлюцинации. Как известно, если долго и неотрывно смотреть на покойника, то начнёт казаться, будто тот очень аккуратно, осторожно, но всё-таки шевелится, мать его. Нынче — та же ситуация. Я заставляю себя увидеть то, чего нет, потому что ожидаю это увидеть. Бред, одним словом».
Зловещий дом к этому моменту остался позади, но мысли Марка целиком были поглощены охватившим его безумием. Когда в зеркале снова мелькнуло ЧТО-ТО, он сжал руль до боли в суставах.
«Хорошо, надо отвлечься. Непременно. Так, о чём бы подумать? Хм... Я сейчас еду домой. Фактически домой, хотя это всегда был дом моих родителей, а не мой. Ладно, это мелочи. Интересно, как меня встретит мать? Помнится, в последний раз (пять лет назад — не такой уж малый срок!) мы расстались не очень дружелюбно. Что поделать — наши взгляды на жизнь коренным образом отличались ещё с тех пор, когда я учился в школе. Некоторые разногласия я уже забыл, но кое с какими не примирюсь никогда. Стена непонимания между мной и матерью неуклонно росла, делаясь прочнее и толще — к моменту моего отъезда она стала почти непробиваемой».
«...Чёрт, это не подлежит сомнению — на заднем сиденье кто-то есть...»
«Да-да. На чём мы остановились? Ах да, взаимопонимание. Что ж, оно практически отсутствовало, как таковое. Мелкие и не очень ссоры происходили почти каждый Божий день, причём от этого одинаково плохо было обоим скандалистам. В общем и целом, всё шло к тому, чтобы я однажды твёрдо решил собрать свои манатки и укатить прочь. Но до сих пор я не пришёл к окончательному вердикту — правильно ли поступил?»
«...Мать твою, говорю же тебе — там кто-то есть!..»
«Разумеется. Нельзя не упомянуть то, что количество потраченных нервов куда значительнее отнюдь не с моей стороны».
«...Это одна из них, Марк, будь ты проклят!»
«Само собой. Так что, чертовски интересна реакция мамы на «возвращение блудного сына». Чего ожидать? Радости или... А есть ли «или»? Как бы то ни было, а она-то меня всегда любила. Не понимала, однако упорно продолжала любить, хотя, если взглянуть правде в глаза, я не стоил того, чтобы на меня растрачивать высокие чувства. Это я заявляю официально».
«...Ещё пара секунд, и ты покойник, старина!..»
«Отвали! Что же касается моего отношения к родившей меня женщине, то здесь не всё так просто. Вот с Кейт всё ясно. А с родственными чувствами куда сложнее. Разумеется, нельзя сказать, что я не люблю маму, но так же нельзя однозначно утверждать, что люблю. Я зависел от неё, чуть ли не до самого момента отъезда не смог бы прожить без её неутомимой помощи, но любил не настолько, чтобы помогать ей и не создавать лишних проблем. О какой любви может идти речь, если я и был СОЗНАТЕЛЬНЫМ источником этих проблем? То-то же!»
«...Слушай, а что, если Джессика — это не Джессика уже...»
«Да иди ты к дьяволу!!! По сути, могу утверждать — я заслужил то, что сейчас со мной происходит. Подчёркиваю — СО МНОЙ. Джесси здесь ни при чём. Неприятности свалились на меня не просто так — это наказание. Наказание за ВСЁ. Сразу. Свыше не стали мучиться, а просто слили все-все грешки в одну тару и размешали. Они, сукины дети, всё помнят, всё документируют, чтобы однажды выплеснуть это дерьмо таким потоком, что не увернёшься».
Впереди, прямо на дороге, показалось упавшее дерево. Марк встрепенулся, осознав, что чуть не заснул. Наскоро ещё разок прокляв себя, он остановил машину. Стеклоочистители уже не справлялись с потоками воды с неба, и он переключил их в более быстрый режим.
Джессика пошевелилась, избавляясь от дрёмы, и спросила:
— Почему стоим?
— Путь закрыт, — хрипло выдавил он, кашлянул, потом повторил фразу.
Она повернулась к нему.
— Марк, ты хорошо себя чувствуешь?
— Да, — явно соврал он. — А что?
— На тебе лица нет. Я бы даже сказала, что ты выглядишь так, будто тебе поставили смертельный диагноз.
— Так оно и есть...
— Что?!
— Ничего, — отмахнулся он. — Кажется, я видел совсем недавно какую-то дорожку, отходящую в сторону от шоссе. Пожалуй, по ней мы минуем этот участок.
— Ты точно в норме? — вместо утверждения или отрицания его плана вновь спросила девушка. — Может, мне стоит сесть за руль, а ты всё-таки вздремнёшь?
— Перебьюсь, — Сандерс включил заднюю скорость и обернулся, глядя, куда ехать. Как и следовало ожидать, на заднем сиденье никого не было. Более того — недавние мысли стали казаться чем-то нереальным, будто и не ему вовсе принадлежали.
«Вдруг так оно и было?»
«Шевроле» с минуту пятился, потом резко остановился.
— Ну вот, — указал на уходящую в сторону грунтовую дорогу Марк.
— Ты уверен, что хочешь ехать по ней? — с сомнением спросила Джессика.
— Других вариантов всё равно нет. По шоссе нам не проскочить.
— Интересно, с чего это дерево решило упасть? Дождь, конечно, не моросящий, но и не такой уж сильный...
— Бог его знает, — Сандерс отпустил педаль тормоза, и «Каприс» аккуратно съехал на «тропку». Молодой человек прибавил газу и сразу почувствовал, что автомобиль двигается с натягом — грязевое покрытие этой дороги определённо не подходило для заднего привода, да ещё и с «нервным» крутящим моментом. Спидометр показывал всего 15 миль в час[2], однако даже этого казалось многовато. Заднюю часть машины то и дело вело в сторону, и Марку приходилось корректировать курс рулём. Был в этом и плюс — постоянное напряжение немного вытесняло неприятные мысли и усталость.
«Шевроле» отдалился от шоссе на полмили[3], когда его внезапно бросило в сторону. Сандерс попытался вернуть контроль над машиной, но опоздал. Задние колёса соскользнули в канаву, представляющую собой сплошное месиво, автомобиль резко развернуло почти поперёк дороги, и он замер.
Приоткрыв дверь, молодой человек выглянул наружу. Прекрасно понимая тщетность своих действий, он нажал на газ. Куда там — колёса лишь беспомощно вращались в грязи, забрызгивая ею белоснежные борта. Бросив это бесполезное занятие, водитель посмотрел на пассажирку и выдохнул:
— Приплыли.
Джессика глядела перед собой на освещаемый фарами неприветливый зловещий лес, ничего не говоря. Марк тоже некоторое время придерживался такой тихой позиции, а потом внезапно громко произнёс:
— ТВОЮ МАТЬ!
Стукнув по рулю, он заглушил «Шевроле» и потушил фары, оставив гореть лишь аварийную сигнализацию. Автомобиль практически погрузился во тьму; слышался лишь стук капель по металлу и стёклам да равномерное щёлканье реле. Зло выдохнув, водитель уронил голову на рулевую колонку и закрыл глаза. Ему жутко захотелось забыться — даже не заснуть, а просто провалиться в мрачную яму обморока и пробыть в ней как минимум часов двенадцать. Наверное, это дало бы результат.
У Марка появилось очень сильное ощущение, что нечто специально мешает им уехать подальше от Гринсборо. И хотя от города их отделяло почти тридцать миль[4], а от проклятого дома, соответственно, семнадцать[5] или около того, в безопасности он себя не чувствовал. Мнения сестры по этому поводу он не знал — впрочем, угадать нетрудно.
— И долго мы будем вот так сидеть, без дела? — вопросила Джессика.
Сандерс открыл глаза и взглянул на неё. Салон освещался лишь огоньками приборной панели да оранжевыми отблесками всех указателей поворота, так что молодой человек не удивился, увидев то, чего не существовало на самом деле. Чёрт, он уже начал понемногу привыкать к этим видениям — что может быть хуже? Поэтому он практически успешно проигнорировал галлюцинацию и спросил, как ни в чём не бывало:
— А у тебя есть идея получше?
— Да. Предлагаю пойти вон в то строение и поискать там что-нибудь полезное.
— Какое строение? — удивился он.
— Вот это, — она указала направо.
Марк сощурился и с трудом смог разглядеть едва проступающее сквозь пелену дождя приземистое здание. Странно — когда он проезжал мимо, то ничего не заметил.
«Наверное, просто не до того было», — решил он и сказал:
— И что же ты там надеешься найти?
— Ну, я не знаю. Лопату или ещё чего. Как-то ведь можно попытаться вытащить машину из грязи, верно?
— «Как-то попытаться» — можно. А вот действительно вытащить получится только с помощью другого автомобиля — желательно, полноприводного.
— То есть, ты предлагаешь сидеть здесь и ждать, пока кто-нибудь проедет мимо? — испытующе взглянула на него девушка.
— Я этого не говорил.
— Тогда пойдём. Чего нам терять-то?
— Ладно, согласен. Но я пойду один. Тебе не обязательно мокнуть под дождём.
— Ты что, шутишь? Я не останусь одна ни на секунду! — возмутилась Джессика.
— Знаешь, из меня тоже никакой защитник, — справедливо заметил Сандерс.
— Да я не о том, — она сделала вид, что не услышала этой самоуничижительной реплики. — Просто мне нужно, чтобы рядом был другой человек. Понимаешь, о чём я?
— Пожалуй, — кивнул он. — Однако, там почти ливень, а ты оделась легко.
— Не сахарная, — бросила она и, в подтверждение своих слов, открыла дверь.
В салон, почуяв брешь в плотной защите универсала, тотчас ворвался сильный ветер, принеся с собой множество капель.
— Возьми из «бардачка» фонарик, — сказал Марк, выходя наружу.
Пока девушка выполняла его просьбу, Сандерс окинул взглядом заднюю часть машины и вздохнул. Старина «Шеви» «вляпался» на редкость крепко — задние колёса наполовину погрузились в грязь, а, следовательно, автомобиль сел на раму. Сдвинуть сие двухтонное воплощение американской мечты под силу разве что «Сабербену» или, по крайней мере, «Эксплореру». Ни о каких «ручных» методах не могло быть и речи — вы пробовали ложкой вычерпать пруд? Тем не менее, Марк решил не отговаривать сестру от рейда в строение.
Джессика включила фонарик и посветила на брата.
— Идём? — спросила она.
— Ага, — он кинул последний тоскливый взгляд на машину, после чего присоединился к девушке.
До строения было рукой подать — ярдов пятнадцать[6], однако, пока молодые люди добежали до него, успели неслабо вымокнуть — дождь очень старался перерасти в ливень и, стоило ему ещё чуть-чуть усилиться, цель была бы достигнута.
— Холодно, — жалобно сказала Джессика, платье которой прилипло к телу, отчётливо обрисовывая его изгибы.
Здание более всего напоминало бункер — одноэтажное, небольшое и донельзя строгое: серый бетон и чёрная дверь. Откуда эта странная постройка взялась в глухом лесу, Марк не имел ни малейшего понятия. В любом случае, никаких надписей и табличек, помогающих прояснить ситуацию, не имелось.
«Надеюсь, не заперто», — подумал он и схватился за длинную узкую ручку, содрогнувшись от неприветливого холода металла. Повернув её вверх, он не без усилий — тугие петли — отворил дверь.
Девушка тотчас шмыгнула внутрь, водя фонариком во все стороны. Сандерс проследовал за ней, оставив дверь открытой.
Внутри строения находились лишь какие-то пустые стеллажи. Куда бы ни падал луч света, повсюду виднелись запылённые полки, причём пыль лежала ровным слоем. Удивительно, но на стенах не было грибка — вообще никакой влажности.
Джессика осторожно пошла вперёд, смотря себе под ноги.
— Чёрт, что это за место? — спросил Марк.
— Может, какой-то склад? — предположила девушка.
— Странный склад. Хотя, кто его знает, — он стёр немного пыли с одной из полок — его пальцы оставили яркий след. — Похоже, мы здесь первые гости за много лет.
— Пусто, — сказала она, когда луч фонарика упёрся в дальнюю стену. — Вообще ничего.
— Ну, по крайней мере, мы попытались, — хмыкнул Сандерс.
Здание оказалось не таким уж большим: от входа до вышеуказанной дальней стены — футов тридцать[7], а в ширину и того меньше.
— Что ж, видимо, действительно придётся сидеть в твоей машине и ждать, пока кто-нибудь проедет мимо, — покорно произнесла Джессика.
— Учитывая то, что дорога, столь опрометчиво выбранная мной, выглядит ничуть не лучше этого строения, «спасение» может прийти не скоро, так что готовься к ночёвке «в поле», — он потёр вновь начавшие слипаться глаза.
— Ладно, выбора всё равно нет, — согласилась девушка.
— Между прочим, в моём «Шеви» очень даже комфортно, — сказал Марк, направляясь к выходу.
— Сидеть — да. Но вот лежать...
— А что? На заднем сиденье просто великолепно.
— И там, конечно, буду я, — наперёд зная ответ, легонько улыбнулась она.
— Разумеется. Я сейчас могу заснуть даже стоя, так что о мягком водительском кресле и речи быть...
К этому моменту они уже приблизились к выходу, и Сандерс собирался покинуть строение, когда тяжёлая стальная дверь внезапно со страшным грохотом захлопнулась, едва не ударив его по лицу. Опешив, молодой человек отпрянул и натолкнулся на девушку. Она вскрикнула от неожиданности, и они вместе рухнули на пол. В итоге пострадала Джессика — она ударилась локтём той руки, в которой держала фонарик; он отлетел в сторону, освещая стену. Вдобавок рухнувший сверху брат слегка придавил её.
— Твою мать! — выдохнул Марк, вставая. — Ты в порядке?
— Ага, вроде того, — ответила она. — Что случилось?
— Чёрт его знает. Дверь почему-то захлопнулась, — ответил он, подбирая фонарик. — Ума не приложу, каким образом.
— Видимо, ветер... — предположила сестра, потирая ушибленное место.
— Как же, — он подал ей руку и помог подняться. — Я, конечно, со спортом не дружу, но, тем не менее, зачастую справляюсь с дверьми без проблем, а эту открыл еле как. Нет, ветер тут ни при чём.
— Может, просто порыв сильный? — внезапно занервничала Джессика.
— Брось, снаружи ведь не торнадо, — Марк схватился за ручку и потянул.
Ничего не произошло.
— Что за?.. — нахмурился он и попробовал снова. Ручка двигалась на удивление легко, без какого-либо сопротивления. Справедливо выдвинулось предположение, что она более не была связана с замком и жила своей жизнью. А, следовательно, открыть дверь не удастся.
— В чём дело? — спросила девушка.
— Не поддаётся, сволочь.
— Заело?
— Нет, похоже, что замок накрылся.
— Как же мы выйдем?
— Боюсь, что никак...
— Мы не можем здесь оставаться! — неожиданно вспылила Джессика, тоже хватаясь за ручку и безуспешно её вращая без малейшего усилия. — Мы должны выйти! Взломай её!
— Это не кино. И я не спецназовец. К тому же, эта дверь чертовски прочная.
— Сделай хоть что-нибудь!
— Успокойся, — удивлённо глядя на сестру, сказал Сандерс. — Ничего страшного.
— Как это «ничего страшного»?! Мы же здесь застряли!
— Ну и что? Кто-нибудь будет ехать мимо, увидит нашу машину и, естественно, поймёт, куда мы делись, — он сам понимал, сколь натянуто это звучало.
— У тебя есть телефон с собой? — спросила девушка.
— Да, но... — он вытащил из кармана рубашки мобильный и вздохнул: — Нет сети, как я и думал.
— Нам придётся провести здесь ночь? — задрожала она.
— Я не понимаю, почему ты так испугалась? Здесь ведь нет ничего и никого, кроме нас. А уж нам-то бояться друг друга просто смешно, — на сей раз прозвучало убедительно.
— Да... — она попыталась улыбнуться. — Да, ты прав...
— Конечно. Поспим здесь. Неудобно — согласен. Зато сухо, — Марк тоже вяло улыбнулся. — А утречком кто-нибудь ОБЯЗАТЕЛЬНО будет ехать мимо. Дальше — вопрос техники.
— Да... — повторила она, подошла к свободной стене и облокотилась об неё. Но уже через секунду отстранилась, простонав: — Здесь очень холодно.
Сандерс подошёл к ней.
— Всё будет хорошо, — очередная попытка почувствовать себя оптимистом вышла неубедительной, и он это понял.
Джессика присела на корточки, стараясь сильно не прислоняться к стене, и обхватила колени руками, мелко дрожа. Марк опустился рядом, положив фонарик так, чтобы тот светил в сторону двери, а не на противоположную стену, заставленную стеллажами, хитросплетения которых отбрасывали пугающие тени.
— Не думаю, что я смогу заснуть в этом положении, — сказала девушка.
— Сделаем так, — предложил он. — Поскольку я одет теплее, прислонюсь к стене, а ты облокотишься на меня. Так мы и согреемся быстрее. Идёт?
— Давай, — охотно согласилась она, придвинувшись ближе и позволив брату обнять её. Почувствовав, что спина более не контактирует с мёртвым холодом бетона, Джессика расслабилась, чувствуя приятное тепло другого человека.
— Тебе удобно? — спросил он.
— Да, а тебе? — участливо осведомилась она.
— Конечно, — ответил Сандерс, стараясь не замечать твёрдости стены.
— Уверена, что ты бы предпочёл Джейн на моём месте, верно? — усмехнулась девушка.
— Вовсе нет. У вас обеих одинаковая температура тела, — отшутился он.
— Ладно, я, пожалуй, покемарю, — зевнула она. — Дай мне знать, если захочешь поменяться местами.
— Непременно, — кивнул он, на деле полностью отрицая такую возможность. — Я выключу свет?
— Зачем?
— Он нам ещё может пригодиться, а батарейки не первой свежести.
— Тогда конечно.
Марк щёлкнул переключателем, и тьма сомкнулась вокруг них, моментально и ликующе. Джессика пошевелилась, устраиваясь поудобнее, сложила голову на грудь брата и закрыла глаза.
Сандерс некоторое время глядел перед собой, абсолютно ничего не видя, кроме мелькающих разноцветных узоров, а потом сон, весь день сдерживаемый и к тому же сдобренный отличным снотворным — приглушённым стуком капель — сморил его.
***
Марк проснулся, сам не ведая, отчего. Джессика мирно спала, не шевелясь и не толкаясь, да и ему никаких кошмаров не снилось. Он закрыл глаза, намереваясь опять заснуть, поскольку ночь ещё не кончилась — щель под дверью, через которую проникала вода снаружи, оставалась тёмной, как и всё остальное. Да и субъективно он осознавал, что проспал немного — от силы час-полтора. Чтобы точно удостовериться в этом, Сандерс решил взглянуть на часы, для чего требовалось включить фонарик. Нащупав его в кромешной тьме, он щёлкнул переключателем и осторожно, чтобы не разбудить спящую сестру, посветил на циферблат. Так и есть — 11:35 p.m. Последний раз он смотрел на часы в машине, прежде чем её покинуть, и запомнил, что те показывали 9:50 p.m. Вздохнув, он собрался потушить свет, когда что-то привлекло его взгляд.
Во сне Джессика непроизвольно переместила одну ногу на Марка — оно и понятно, поскольку бетонный пол жутко холодный, а её длинные ноги ничем не прикрыты. В результате её платье задралось, обнажив внутреннюю поверхность бедра. Данный факт не вызвал бы у молодого человека никаких эмоций, вот только на атласно-гладкой коже он заметил нечто стороннее, никак не вписывающееся в общую картину.
Чёрную точку.
Так, по крайней мере, он объяснил себе то, что увидел. Поначалу он решил, что это просто частичка грязи — вокруг ведь отнюдь не стерильная палата. Однако сомнения уже закрались в его голову, поэтому, безо всякой задней мысли, Сандерс осторожно взялся за край платья и поднял его ещё выше, практически до предельного уровня.
— Будь я проклят... — выдавил он из себя, глядя на две аккуратные ранки, внешний вид которых не оставлял сомнений о происхождении.
Это были следы укуса.
— Джесси, — покрывшись холодным липким потом, потряс сестру Марк. — Джессика, проснись!
Она пошевелилась, повернула к нему своё прекрасное лицо и сонно спросила:
— Что?
— Откуда у тебя ЭТО? — он указал на ранки.
Девушка посмотрела на них и внезапно одёрнула платье, отстранившись от Сандерса.
— Как тебе не стыдно! — нахмурившись, произнесла она.
— О чём ты? — удивился он, сбитый с толку.
— Лезешь между ног сестры — подумать только! — тем же тоном ответила она, стараясь прикрыть бёдра как можно сильнее.
— Да что ты несёшь?! — взорвался он. — Я говорю об этих следах, что у тебя на ноге! Откуда они? Кто это сделал? Когда? Это была Элизабет?!
Мощный поток вопросов обескуражил девушку, и её жалкая попытка перевести тему в другое русло провалилась. Её глаза заблестели, и она отвернулась, не желая показывать ему свои слёзы.
— Отвечай мне! ОТВЕЧАЙ! — Марк схватил её за плечи и насильно развернул к себе.
Увидев, что Джессика плачет, он сразу же забыл о вспыхнувшей было злости.
«Чёрт возьми, я накидываюсь на неё, как будто она виновата в случившемся!» — сокрушённо подумал он.
— Господи, извини, Джесси, — покачал головой он. — Я не хотел на тебя кричать. Просто я не ожидал... такого.
Она ничего не ответила, вытирая глаза и тихо всхлипывая. Марк отчаянно старался взять себя в руки, размышлять чётко и ясно, без эмоций. Они сейчас были крайне неуместны.
— Скажи мне, — он старался говорить как можно мягче, — это сделала Элизабет?
— Да, — выдохнула она, дрожа.
У него внутри всё оборвалось. Он придвинулся к ней и обнял.
— Когда? Позавчера? После убийства той девушки?
— Нет, позже, — Джессика прилагала все усилия, чтобы сдерживать рыдания. — Ночью. Она с такой лёгкостью проникла в комнату, будто стены и замки для неё не препятствия.
— Ты ведь была у меня всю ночь, — Сандерс почувствовал, как её тёплые слёзы закапали на его руку, и с трудом проглотил застрявший в горле ком.
— Элизабет это не помешало. Наоборот, она была очень довольна...
— Почему ты меня не позвала?
— Я не могла! — её голос сорвался. — Она не разрешила мне! Я НЕ МОГЛА издать ни звука! Она объяснила, что ты всё равно не придёшь, потому что наслаждаешься каким-то сном.
— Она так и сказала? — поёжился он, в который раз явственно увидев перед собой НЕ Кейт.
— Да.
— Ты не помнишь, сколько было времени?
— Марк, я не знаю! Я проснулась оттого, что кто-то смотрит на меня. Было ещё темно, и я видела только её глаза... Господи, её глаза! Они такие ужасные! — Джессика разрыдалась пуще прежнего.
— Ну-ну, успокойся, — Сандерс покрепче обнял её, такую хрупкую, беззащитную и, в то же время, очень сильную.
«Твою мать! — в сердцах подумал он. — Я из-за какого-то сна с ума схожу, а она, РЕАЛЬНО столкнувшись с вампиром, весь день держала себя в руках, не позволяя чувствам вырваться на свободу. ЦЕЛЫЙ ДЕНЬ! Тебе у неё учиться и учиться, старина!»
— Элизабет... — девушка сильно дрожала, как в лихорадке, — она специально укусила меня... там, чтобы ты ничего не заподозрил.
— Господи, Джесси, но почему ты не рассказала мне утром?!
— Я... я боялась. Сама не знаю, почему. Мне страшно, очень страшно. Я не знаю, чего ждать теперь от самой себя, — она непрерывно теребила край платья, скрывающего ужасную правду. — Она ведь УКУСИЛА меня!
— И долго?..
— Нет, она почти не пила мою кровь.
— Ты уверена? — с надеждой спросил Сандерс.
— Уверена. Вместо этого она снова... мы снова... как в тот вечер, когда ты застал нас... — её тело покрылось мурашками.
— Понятно, — обхватив свободной рукой лоб, вымолвил он. — Вот ведь сука чёртова, мать её!
— Господи, Марк, она пользовалась мной, заставляла ублажать её и — что хуже всего! — я получала от этого удовольствие. Меня возбуждало моё положение! Она была со мной несколько часов, и почти всё это время я...
— Это не твои эмоции, Джесси, — парировал он, решив, что «несколько часов» — абстрактное понятие, ведь кошмар, о котором каким-то образом прознала вампирша, приснился ему под утро. — Запомни, что это проделки Элизабет, и они не имеют к тебе никакого отношения.
— Как же, ведь я добровольно...
— НЕ ДОБРОВОЛЬНО! Представь, что тебя накачали наркотиками, и ты не отвечала за свои действия. Фактически, так и было.
— Ты не понимаешь...
— Джесси, постарайся не думать о том, что произошло.
Девушка промолчала, судорожно всхлипывая и непрестанно потирая уже покрасневшие глаза.
— Ты поэтому так испугалась, когда поняла, что мы проведём здесь всю ночь? — спустя минуту спросил он.
— Да...
— Знаешь, — Сандерс откинул упавшую ей на лицо прядь золотистых волос, — я не думаю, что Элизабет тебя заразила. В смысле, ты сама сказала, что кровь она почти не пила — значит, она не планировала делать тебя такой, как сама. Вывод: мы оба в безопасности.
— Ты, правда, так считаешь? — с надеждой в голосе вымолвила Джессика.
— Конечно. Иначе и быть не может. Подумай: если б она хотела тебя заполучить, то вполне могла бы сделать это ещё тогда, возле дома.
— Зачем же она в таком случае приходила? Чтобы «поиграть» со мной, что ли?
— Не знаю, — пожал плечами Марк. — Наверное. В конце концов, лучше уж так.
— Лучше? — переспросила она.
— В смысле, альтернатива куда неприятней.
— Не то слово.
— Так что успокойся и засыпай. Всё будет в порядке, — он ободряюще улыбнулся. В свете направленного на них фонарика улыбка вышла немного зловещая. Тем не менее, на девушку она оказала должное влияние.
— А если всё-таки я уже одна из них? — задала она вопрос, которого они оба боялись. Она не могла не задать его.
— Посмотрим, — неопределённо буркнул Сандерс. — Спи.
— Хорошо, но только обещай... — она замялась.
— Что именно?
Молчание.
— Джессика? — он напрягся.
Прошла, казалось, вечность, прежде чем она ответила:
— Ладно, неважно. Тебе удобно хоть, а то я пользуюсь тобой, как подушкой?
— Нормально. Ты одна из тех немногих, которым можно безраздельно пользоваться мной в любое время.
— Ага, говори-говори, — судя по голосу, она попыталась улыбнуться.
Марк выключил фонарик, но потом спохватился:
— Хочешь, я оставлю свет?
— Нет. Лучше уж сидеть в полной темноте, чем в окружении теней.
Сандерс положил пластиковый цилиндр так, чтобы при необходимости можно было максимально быстро до него добраться.
«В случае ЧЕГО? — вопросил он сам у себя. — Если Джессика всё же «инфицирована», то фонарик тебе не поможет, приятель».
Жутко было осознавать, что, возможно, прямо в этот момент в организме девушки, находящейся в столь непосредственной близости, происходят необратимые изменения, превращающие её в одну из НИХ — жестоких безжалостных вампирш. Разве можно смириться с мыслью, что миролюбивая, жизнерадостная, красивая Джессика в ближайшее время станет принадлежать миру тьмы?
«Нет! — категорически заявил сам себе Сандерс. — Это не правильно. Она не будет другой, никогда!»
Но он знал, что от него ничего не зависит. То, что должно, обязательно произойдёт, и вопрос только в том, ЧТО именно.
Марк затравленно огляделся по сторонам, хотя глаза сейчас были бесполезны. Если самые худшие опасения оправдаются, то спастись ему не удастся. Это чёртово строение полностью отрезано от внешнего мира — выйти отсюда без сторонней помощи невозможно. Единственный шанс — это если кто-то будет проезжать мимо, заметит моргающий «аварийкой» «Шеви» и догадается поискать его хозяев в небольшом здании неподалёку. Собственно, Сандерс уже говорил об этом «выходе» в пессимистическом тоне. Нет, он, конечно, не сомневался, что утром или, в крайнем случае, днём, кто-нибудь да проедет пустынной дорогой. Вот только не будет ли поздно?
«Господи, дай ЕЙ ещё один шанс. Прошу тебя!» — воззвал Марк к небесам (прибегал он к этой мере только в самых крайних случаях). Если в мире существует справедливость, то она просто обязана пощадить Джессику — его сестра не заслуживала той страшной участи, что нависла над ней.
Марк крепче обнял девушку, чувствуя невероятный страх. Он чудовищно боялся потерять её, только сейчас поняв, насколько она важна для него. Раньше он не задумывался об этом, потому что считал, что у неё вся жизнь впереди и непоправимая неизбежность ждёт лишь в очень далёком будущем. А теперь, когда «очень далёкое будущее» неожиданно обратилось пугающе близким настоящим, иллюзии растаяли.
Сандерс снова и снова повторял в уме молитву, проникаясь живительным теплом Джессики.
***
Джейн находилась в своей квартире. Она пыталась читать книгу, выбранную с полки наугад — нужно было чем-то прогнать неумолимый поток скверных мыслей. Она чувствовала непонятное волнение за Марка. Только вот непонятное ли? Ведь Сандерс посвятил её в то, что произошло сначала с его знакомой Элизабет, а потом едва не случилось с Джессикой. Она ещё не решила, верит или нет в эту историю, но факт оставался фактом — она боялась. Причём не только за своего ЕДИНСТВЕННОГО друга, но и за его красивую сестру. Джейн и не отрицала, что эта девушка ей очень понравилась — как внешне, так и внутренне.
Полчаса назад, в половину первого, она звонила Марку домой и услышала сообщение, записанное на автоответчик, в котором говорилось, что «хозяин» уехал в отпуск на пару недель. Сколько раз Джейн журила Сандерса, что оставлять такую подсказку для грабителей — не самое удачное решение, однако нынче оно пришлось как нельзя кстати. Она почти сразу поняла, что он повёз свою сестру домой и, по всей видимости, пробудет у неё в гостях указанный период времени. Казалось бы, отлично — они будут далеко отсюда.
И, тем не менее, она сильно переживала.
Старинные часы в гостиной пробили час ночи.
Девушка отложила тяжёлый для восприятия роман и вышла на балкон. Ночной воздух был прохладен и свеж. После уютного тепла квартиры Джейн содрогнулась в порывах ветра, оросившего её ледяными струями. Невзирая на это, она подошла к перилам, глядя во тьму.
«Где они сейчас? — подумала Джейн. — Может, уже приближаются к цели, а, может, только покинули Гринсборо — зависит от того, когда они выехали. Наверняка у них всё в порядке. Конечно, как же иначе?»
«А если нет? Если что-то случилось или случится?»
Девушка сжала перила, игнорируя боль и онемение от холода. Она должна позвонить Сандерсу на мобильный. В этом нет ничего плохого — простой звонок от хорошей знакомой. Да, решено.
Она покинула негостеприимный балкон, вернувшись в тепло квартиры, и взяла свой телефон. Выбрав имя «Марк», Джейн нажала вызов.
***
Как ни странно, но даже сейчас, когда его одолевали тягостные думы, Марк умудрился заснуть. Из забытья его вывел звонок мобильного. Он вытащил его из кармана и удивлённо уставился на дисплей. Удивительно, но теперь сеть была, хотя ранее не имелось даже намёка на связь. Более того — звонила Джейн.
Он нажал на кнопку, и в этот момент рука Джессики схватила телефон. Сандерс опешил, поэтому позволил сестре забрать у себя трубку. Он услышал немного искажённый помехами голос Джейн: «Алло, Марк, ты меня слышишь?», а потом мобильный с треском разлетелся о стену.
— Что ты сделала? Это был наш шанс выбраться отсюда! — воскликнул он.
— А стоит нам выбираться? — спросила Джессика, и молодой человек похолодел.
Он почувствовал, как ищущая рука обхватила его лицо и повернула в сторону, открывая шею. Вскрикнув, Сандерс вывернулся, отбросил от себя сестру и отскочил в сторону.
***
Джейн встревожено повторила вызов номера Марка и услышала голос оператора, извещающего, что абонент недоступен. Отложив внезапно ставший абсолютно бесполезным телефон, девушка присела на диван, глядя на стену перед собой. Она не знала, где Марк и Джессика находятся, поэтому ничего не могла предпринять. Звонить в полицию? А по какому поводу? Разве им объяснишь, что особенного она услышала прежде, чем связь оборвалась?
Это было дыхание, наполненное вожделением и угрозой. И принадлежащее женщине.
***
Марк совершенно ничего не видел в окружающей его кромешной тьме. Более того — дождь снаружи разошёлся ещё сильнее, став уже настоящим ливнем, и его шум перекрывал прочие звуки, так что на слух тоже полагаться было нельзя. Ощущая себя попавшим в смертельную западню животным, Сандерс как можно сильнее прижался к стене, не зная, где точно находится. Сердце бешено колотилось — создавалось впечатление, будто его удары слышно на милю вокруг.
Джессика была где-то здесь, пряталась во тьме. А пряталась ли? Вампирам не свойственен страх, зато они очень успешно вызывают это чувство у людей.
Джессика, сестрёнка... Её больше нет. Элизабет добралась до неё, и теперь Марк со всей отчётливостью понимал, в каких безоблачных небесах витал, не замечая, что на самом деле он не парит, а падает. Но он не мог ничего изменить. Потому что истина открылась ему только здесь, в этом замкнутом строении, когда уже стало поздно. А где гарантии, что и до прихода сюда девушка не притворялась той, кем являлась раньше, водя его за нос? Может, она обманывала его весь день? Может, пока он ходил и вздыхал по поводу ужасного сна, рядом с ним соседствовал реальный кошмар? Может, и сон этот был не случайно навеян на него, чтобы сбить с толку? Марку казалось, что лишь сейчас он действительно проснулся, до этого пребывая в какой-то прострации. Непоправимо поздно пришло это прояснение.
Он не знал, что ему делать, как спастись. Несмотря на неожиданную ясность мыслей, он не мог ничего придумать, поэтому продолжал просто стоять.
— Марк, я тебя ВИЖУ! — сквозь шум дождя раздался зловеще-сладкий голос Джессики. Определить местонахождение источника не представлялось возможным — казалось, голос шёл отовсюду.
Молодой человек затаил дыхание. Он надеялся, что хотя бы за секунду до нападения успеет заметить девушку.
А даже если и так? Что он станет делать потом? Остановить её невозможно, убежать отсюда тоже. Разве имеет значение, как он отреагирует?
Это произошло мгновенно и неожиданно, хотя Сандерс полагал, что готов к нападению. С неповторимой кошачьей ловкостью Джессика оказалась рядом с ним и схватила его за руки, отводя их назад. Он пытался воспротивиться, однако она без труда завершила начатое, прижав его к стене.
— Попался! — ликующе произнесла она.
Напрасно Марк снова и снова пытался вырваться — никаких результатов это не дало. Он не успел вздохнуть, как оказался на полу. В какой-то момент его рукам была дана свобода, но он ничего не предпринял. Поздно трепыхаться, когда ты уже в паутине.
Он почувствовал, как вампирша, двигаясь плавно и уверенно, взобралась на него и двинулась к шее, попутно разорвав рубашку. В жалкой попытке защититься, Сандерс прижал подбородок к груди. Ладони девушки обхватили его голову и вернули в прежнее положение. Руки молодого человека непроизвольно сжались в кулаки, и он даже замахнулся, но...
Собственно, Марк знал, что ничего не выйдет, поскольку уже был в этой ситуации утром, пускай и гипотетически. Он не мог видеть глаз Джессики, но не сомневался, что они устремлены на него.
Желание сопротивляться растаяло без следа. Вместо этого он осознал, что ему нравятся её прикосновения, звук её дыхания, её запах... На молодого человека навалилась страшная усталость — он обессилено распластался на полу, покорно и с предвкушением ожидая своей участи.
Вот губы девушки скользнули по его груди, томительно долго перемещаясь к горлу. Вот они уже на месте, но — странно — не замедлились, а двинулись дальше. Когда её губы слились с его, сковавшие Сандерса чары ослабли, поэтому он снова принялся сопротивляться, не позволяя ей поцеловать себя. Куда там! Полностью игнорируя движения молодого человека, вампирша протиснула-таки свой язык ему в рот, по-змеиному обследуя неизведанную территорию. Марка словно окатили ледяной водой. Он яростно извивался, упёршись руками в плечи девушки, однако и сейчас не мог её ударить. НУ НЕ МОГ! Это бессилие он тоже уже познал...
Наконец, спустя бесконечную минуту, она отпустила его и позволила нормально вдохнуть.
— Джессика, что ты делаешь?! — отчаянно воскликнул он. — Ты же моя сестра!!!
— Это условности твоего мира, а не моего, — ответила она и двинулась обратно.
— Нет!!! — с яростью крикнул он. — Нет, стой!!! ТЫ ЕЩЁ МОЖЕШЬ ИЗБЕЖАТЬ ЭТОГО, ДЖЕССИ!
— А я не хочу бежать. Я хочу продолжить. ТЫ НУЖЕН МНЕ, МАРК!
— Нет, нет, НЕТ!.. — как заведённый, повторял он.
— Почему ты противишься, Марк? — спросила она.
Он это уже слышал сегодня. Слышал, мать вашу! Именно это — вплоть до самых мельчайших интонаций.
Это же невозможно...
Неожиданно Сандерс увидел девушку, склонившуюся над ним, хотя тьма ничуть не рассеялась.
Это была не Джессика.
Это была... Кейт!
— Ты ведь хочешь этого, не так ли? — спросила она.
Марк лишь кивнул, потеряв дар речи. Ведь это не сон! Или всё же опять реальное до безумия видение?
Джессика, Джейн... — они бесследно исчезли, не оставив о себе даже воспоминаний. Больше никто из них ему не нужен. Они — прошлое, удел которого оставаться позади, в тени. Он нашёл ту, ради которой жил. Он чувствовал её. Она была такая горячая, страстная, неповторимая...
И когда их губы слились в поцелуе, он больше не сопротивлялся. Напротив, он ответил ей. И руки его больше не упирались в её плечи, а плавно и нежно скользили по спине. Добравшись до ягодиц, они двинулись в обратном направлении, но уже под платьем. Порывистое дыхание Кейт обжигало лицо Марка. Их языки переплетались в самых невероятных комбинациях, вызывая невероятное возбуждение.
А потом поцелуй — к превеликому сожалению молодого человека — закончился. Губы девушки, не теряя контакта с его кожей, устремились ниже, к шее. Сандерс напрягся, приготовившись испытать нечто неизведанное, невероятное. Он знал, что Кейт не разочарует его, даст ему всё, о чём он не мог даже помышлять.
Поначалу он немного испугался резкой боли, однако такой знакомый и теперь ясный голос в голове успокоил его: «Всё в порядке, милый — это вынужденная, необходимая боль. Очень скоро она пройдёт, и мы с тобой соединимся, станем единым целым. Ты ведь хочешь этого? Ты ведь хочешь меня?»
«Да, ДА!!!» — хотел крикнуть Сандерс, но не произнёс ни звука, чтобы ничего не испортить. Вместо этого он пуще прежнего принялся ласкать Кейт, и влага на его руках говорила о том, что он воздаёт ей. Воздаёт, как умеет, поскольку никогда не сможет дать даже малой толики того, чем сейчас награждала его девушка.
«Засыпай, милый, спи», — прошептала она в его мыслях, не отрывая нежных губ от шеи.
«Я не хочу, — отвечал он. — Я люблю тебя. Только тебя. И всегда было именно так».
«Я знаю, Марк, но сейчас ты должен заснуть. Я буду с тобой там, во сне. Мы будем вместе. Только ты и я. И больше никого в целом мире — моём мире. Ты хочешь в мой мир?»
«Конечно, дорогая... Я хочу того, что хочешь ты. Я создан для тебя».
«ТОЛЬКО ДЛЯ МЕНЯ».
Сознание оставило Сандерса.
***
— Марк, подними трубку!.. — в который раз набирая номер — именно набирая, а не пользуясь списком имён — простонала Джейн. — Умоляю, ответь!
На том конце снова ответил сухой голос оператора.
— Нет, ради всего святого! — девушка окончательно отложила мобильный телефон и рухнула на диван, заливаясь слезами. — Прошу тебя, Господи, сделай так, чтобы это оказалось лишь ужасной нелепостью. Пожалуйста, дай нам всем такой шанс!
Она безудержно рыдала, не в силах остановить поток горячих слёз, впитывающихся в подушку. Мольбы к силам, в которые она не верила уже четыре года, не приносили никакого облегчения, только усугубляя ужасную пустоту, воцарившуюся у неё в душе в тот день, когда её жизнь была изломана, изуродована, унижена и брошена в самый центр гигантской пустыни безысходности. Лишь Марк — он один и никто более — смог не только пройти через эту пустыню, но и отыскать в ней маленький, столь нужный им обоим оазис, который стал их обителью. Именно он привёл туда Джейн и спас её от неизбежного суицида. И если его не станет...
Она снова решила позвонить. Она обязана сделать это.
Приподнявшись, девушка обнаружила на белой наволочке красные пятна. Потрогав лицо, она убедилась, что у неё пошла кровь из носа. Запрокинув голову, она встала с дивана и направилась в ванную. Это было незначительное и банальное кровотечение, однако даже его она приняла за очередной дурной знак.
Джейн была у самой двери в нужное помещение, когда натолкнулась на что-то мягкое и отталкивающе холодное. Вздрогнув, она опустила взгляд и увидела очень красивую, но и очень бледную женщину, стоящую в коридоре.
— Привет, Джейн, — улыбнулась незнакомка, обнажив поблёскивающие от слюны клыки и внимательно изучая красными глазами девушку.
— Элизабет, — на удивление спокойно сказала та.
— О, похоже, кретин Сандерс уже поведал тебе обо всём. В таком случае ты, полагаю, знаешь, кто я такая, — вампирша провела языком по зубам.
— Знаю, — тем же тоном поведала Джейн. — Где Марк и Джессика? Что ты с ними сделала?
— А ты очень смелая, дорогая, — вместо ответа произнесла женщина. — Несмотря на то, что к тебе на огонёк заглянуло «потустороннее существо», ты спрашиваешь о каком-то придурке и его сестре. Вот только как расценивать это твоё поведение — храбрость или глупость?
— Где они? — вновь спросила девушка.
— Наверное, всё же глупость. Милая моя, о ком ты печёшься? Неудачник Сандерс того не стоит. А вот его сестрёнка... — вампирша снова смачно облизнулась. — Она совсем другое дело.
— Почему ты увиливаешь?
— Я увиливаю? — искренне удивилась Элизабет. — Да больно надо. Если тебе так интересно, скажу — они в надёжных руках друг друга.
— Что это значит? — Джейн не могла не видеть, что вампирша смотрит на вытекающую из её носа струйку крови, но не чувствовала страха. Совершенно.
Словно прочитав её мысли, женщина повела бровями:
— Ты считаешь, что уже пережила самое ужасное из не смертельных испытаний, а потому относишься ко мне с таким пренебрежением, я права?
— Думай, что хочешь.
— Вопрос не в том, что думаю я, а в том, что в голове у тебя. Знаешь, я согласна — разве может быть что-то хуже? Даже представить себе не могу, каково это — в шестнадцать лет быть изнасилованной столь жестоко и омерзительно. Кошмар! — говоря это, Элизабет улыбалась, словно предавалась приятным воспоминаниям.
— Что тебе нужно?
— Наконец-то вопрос по существу. Хотя и не очень умный. Ну как, по-твоему — что мне может быть нужно от тебя?
— Тогда чего ты медлишь? — Джейн и глазом не моргнула.
— Будь я проклята — ты мне нравишься! В тебе действительно есть сила — иначе ты не пережила бы «подарок небес» почти четыре года назад. Этим ты выгодно отличаешься от Марка и его сестрицы. Однако у Джессики, в отличие от её тупоголового братца, есть иные — тоже очень веские — аргументы. Ума не приложу, как такое возможно — вроде родственники. Хотя, они ведь не родные. Наверное, этим всё и объясняется. Не так ли?
— Я не понимаю, о чём ты.
— Брось, милая. Мне даже не нужно заглядывать в твои мысли, чтобы всё видеть. Она ведь тебе нравится, да? И отнюдь не так, как один человек симпатизирует другому. Ты ХОЧЕШЬ её?
— Нет.
Элизабет доброжелательно улыбнулась.
— Будет тебе упираться. Мы ведь тут наедине. Признайся: ты запала на Джессику, и даже твоя нынешняя подружка Шерил померкла перед ней.
— Ну и что дальше? Ты за этим сюда явилась — издеваться надо мной?
— Я не издеваюсь. А зашла так, по пути. Я тут неподалёку перекусила, и решила, что не могу не заглянуть в гости к тебе — уж очень интересно поведал мне твою биографию Марк. Да-да, не удивляйся. Ещё до того, как я стала той, кем я являюсь сейчас, он мне всё про тебя выложил. Характеризует это его не очень лестно, ты согласна?
— Это его личное дело.
— Верно, если забыть о том, что ты ему безгранично доверяешь. Ну, как бы то ни было, а мы говорили о Джессике.
— Ты говорила, а не я.
— Неважно. Так вот — я уже два раза делала с ней то, о чём ты только мечтаешь. Следовательно, у тебя все шансы. Хочешь, устрою вам очную ставку?
— С чего это ты так печёшься обо мне?
— Потому что, как я уже говорила, ты мне нравишься. Ну и?
— Меня не интересуют твои предложения. Я никогда и никому не причиняла вреда и не намерена делать этого впредь. От зла ничего хорошего не бывает.
— Вот как? Может, пожелаешь всех благ тем, кто тебя трахал?
— Или убей меня, или проваливай, Элизабет. Я не намерена больше слушать твои бредни, — твёрдо сказала Джейн.
— Бредни... — усмехнулась вампирша. — Ладно, ты права. Надо идти. Ещё куча дел ждёт...
Однако она приблизилась вплотную к девушке, глядя на неё в упор.
— Что ещё? — осведомилась та.
— Не стоит так пренебрежительно относиться к столь ценному веществу, — произнесла Элизабет и дотронулась пальцем до носа Джейн. Стерев часть крови с её лица, женщина медленно облизала палец, в который раз улыбнулась и направилась в тёмную спальню.
В дверях она повернулась и добавила:
— Увидимся. Когда ты будешь более податлива.
После этого она скрылась во тьме неосвещённой комнаты. Девушка, помешкав немного, проследовала за ней. Щёлкнув выключателем, она увидела лишь пустое помещение — Элизабет исчезла.
Пройдя в ванную, как и планировала изначально, Джейн смыла размазанную кровь с лица и посмотрела на себя в зеркало. Её начала бить дрожь. Общение, если можно так выразиться, с вампиром не напугало её. А вот впечатление от встречи в целом сильно тревожило.
Если б Элизабет захотела, Джейн Бертон уже была бы у неё в руках.
Вспомнив о Марке и его сестре, а также загадочную фразу вампирши, девушка обхватила лицо руками. Слёз больше не было — осталась лишь едва переносимая тяжесть в груди.
***
Ему на лицо упала капля. Холодная, неприятная.
Содрогнувшись, Марк попытался укрыться одеялом с головой, но оно почему-то не двигалось с места, будто прибитое к постели на уровне груди. Тогда он попробовал сам переместиться под него. Безрезультатно. Захотел открыть глаза — и тут неудача. По какой-то причине они самовольно закрывались, как если бы он после продолжительного пребывания во тьме взглянул на яркий свет. Тем не менее, он успел заметить, что находится у себя дома, в спальне. Правда, что странно — кровать стояла вовсе не там, где положено, а у противоположной стены. А над головой, под потолком, протянулись какие-то ржавые трубы, напоминающие водопроводные. Они основательно прогнили, и поэтому вода просачивалась между стыками и капала прямо на молодого человека. Тогда Сандерс просто закрыл лицо руками, пытаясь опять заснуть.
Вокруг него раздавался ошеломляюще громкий шум леса: шелест листвы, скрип стволов деревьев, чириканье птиц... Да и запах был соответствующий: свежесть и зелень.
«Откуда это многообразие в моей квартире?» — подумал Марк, как ни странно, без особого удивления.
Не удивился он и через пару секунд, когда снова предпринял попытку открыть глаза — снова это ему не удалось, и снова он кое-что заметил. Даже больше, чем «кое-что» — его зрение за секунду озарения успело выхватить из окружающей действительности множество различных деталей.
Теперь возле кровати находился письменный стол, которого минутой раньше здесь не имелось (и никогда — столь старой и ценной мебели у Сандерса отродясь не бывало). На нём стоял стеклянный шар — вроде тех, которые надо перевернуть и потом наслаждаться падающим на одинокий домик снегом. В данном же случае ни домика, ни снега не было — лишь сплошное поле зелёной травы. Она шевелилась, будто внутри сферы дул свой ветер. Марку на мгновение показалось, что он увидел написанную зелёными волнами какую-то фразу, но она мгновенно вылетела из головы, не оставив после себя воспоминаний. У молодого человека возникло странное ощущение, что шум леса исходил из шара.
Опять на него упала капля. Не прошло и секунды, как к ней присоединилась ещё дюжина.
«Нет, ну это не дело! — зло подумал Сандерс. — Надо заткнуть чёртовы трубы, чтобы не протекали!»
Меж тем, поток воды всё усиливался, не оставляя никаких шансов укрыться от него и продолжить сон. Тогда Марк выругался, приподнялся и...
...проснулся.
Он оторопело смотрел на окружающий его со всех сторон лес. Сандерс обхватил лицо руками и, почувствовав влагу, осознал, что идёт дождь. Холодные струи оказывали положительное влияние на затуманенное сознание молодого человека, постепенно выводя из бредового состояния. Подобно рассвету, медленно освобождающему предмет за предметом от тьмы и восстанавливающему, таким образом, картину мира, к Марку пришли воспоминания. Шаг за шагом он продвигался по лабиринтам памяти, буквально заново переживая всё, что произошло минувшей ночью. И чем дальше он шёл, тем больший страх его охватывал.
— Джессика! — выдохнул он и повернулся, ища её глазами.
Девушка лежала рядом, всего в полутора футах[1] от него, на животе, уткнувшись лицом в траву. Она отчётливо дышала, однако Сандерса всё равно обуял ужас. Он перевёл взгляд на её ноги — сейчас платье скрывало следы укусов, однако это ничего не меняло, потому что пальцы Марка прикоснулись к точно таким же отметинам уже на его собственной шее. Затаив дыхание, он ощупал небольшие аккуратные впадинки, покрытые коростой свернувшейся крови. Боли почти не было.
Крепко зажмурившись, Сандерс снова и снова проводил рукой по ранкам, не в силах поверить в случившееся. Кошмарный сон сбылся, если, конечно, не считать несколько иной арены действий. И другой женщины, выступившей в роли вампира.
«Это сделала Джессика».
Он неотрывно глядел на свою сестру, никак не решаясь её разбудить. Причин на сомнения множество, но больше всего пугала неизвестность — кого он увидит, когда она поднимет голову с травы и повернётся к нему? Одну из самых дорогих и любимых или кровожадное чудовище, которое с радостью и неуёмным аппетитом продолжит начатую трапезу?
Унылое пасмурное утро тоже не внушало доверия. Кто его знает — быть может, такого солнца недостаточно для того, чтобы прогнать вампиров в их укрытия?
Но и уйти, оставив девушку на произвол судьбы, Марк не мог. Поэтому он, мысленно молясь, робко дотронулся до её плеча. Джессика тихо застонала, вызвав некоторое облегчение у брата — стон вполне человеческий. Тогда он потряс её. Поняв, что и эта мера не дала результатов, потряс снова, гораздо сильнее. Она сказала что-то вроде: «Ну в чём дело?» и повернулась к нему.
Сандерс увидел одновременно и то, что надеялся, и то, что боялся. Это оказалась она, вне всяких сомнений — Джессика Дэвис, его двоюродная сестра. Но она была очень бледна, под глазами залегли круги и... рот испачкан кровью.
Некоторое время — достаточно долго — она равнодушно взирала на брата, а потом глаза её расширились от ужаса.
— Марк?! — прошептала она. — Что случилось? Где мы?
«А, действительно, где?» — задался вопросом он. Только сейчас Сандерс осознал ещё один немаловажный фактор — они были под открытым небом, хотя до самого последнего момента находились в том странном бункере. Каким же образом они выбрались? Впрочем, «до самого последнего момента» — это для него, а у девушки времени имелось достаточно.
«Допустим, но зачем ей перетаскивать меня с места на место? Чёрт, это вообще бессмыслица — мы там же, где и были!»
«Шеви», моргающий всеми четырьмя указателями поворотов, стоял неподалёку, но вот то ли это место, где его оставили? Никаких признаков дороги, приведшей сюда, не имелось — автомобиль располагался между деревьев, словно его сюда спустили с вертолёта.
«Будь оно всё проклято — бункер мне не казался. Он существовал, СУЩЕСТВОВАЛ! Причём именно ЗДЕСЬ!» — Сандерс окончательно растерялся. Куда и каким чудом или проклятьем делось строение, он не мог даже предположить.
— Где мы? — повторила Джессика.
— В лесу, — сам предельно удивлённый, ответил он.
— Мы ведь были в здании... дверь закрылась, и мы пережидали ночь... — она запнулась, взгляд её метнулся к шее брата. — О, Господи! Боже!!!
Девушка попыталась вскочить, но слабость во всём теле не позволила ей, поэтому она отползла в сторону.
— Нет, НЕТ!!! — закричала она. — ЭТОГО НЕ БЫЛО!
— Джесси... — сдавленно произнёс Сандерс.
— Скажи, что ЭТОГО не было! Мне ведь ЭТО приснилось, правда? Кошмарный сон, да? Скажи мне, что это так, Марк, умоляю!!! — разрыдалась она, прекрасно зная истину.
— Джесси... — повторил он и придвинулся к ней.
— Нет, не называй меня так! — она оттолкнула его руку. — Я больше не Джессика. Я не человек. Чудовище, монстр!
— Не говори так, пожалуйста.
— Боже, Марк, я ведь... я укусила тебя! Я пила твою кровь!!! — сказав это, она зажала рот рукой, после чего начала страшно кашлять. Между её пальцев показалась тёмно-красная жидкость. Отняв ладонь от лица, девушка успела лишь отвернуться в сторону от брата, и её стошнило.
Ужасные, мерзкие звуки рвоты скрутили желудок Сандерса узлом. Ему стоило немалых усилий совладать с собой и сдержать тошноту. Но и отвести взгляд от содрогающейся в жестоких спазмах сестры он не мог.
Даже когда увидел, что она отрыгивала кровь — на траве собралась уже небольшая лужица. Он жутко хотел закрыть глаза, забыться, уйти любыми способами от этого непереносимого кошмара.
Долгую минуту девушка, стоя на четвереньках, изливала из себя красную жидкость. Наконец, судороги прекратились, и она обессилено упала рядом с парящей лужей, закрыв глаза и едва дыша. Из уголка её рта показалась алая струйка и перебежала по щеке к земле. Испугавшись, Сандерс обнял дрожащую сестру за плечи и приподнял. Она сразу попыталась отстраниться, но он держал её крепко, и в то же время очень нежно.
— Отпусти меня, Марк, — простонала она. — Я хочу умереть. Здесь и сейчас.
— Джесси, — он прижал измученную девушку к себе, — мы справимся с этим. Оба. Это испытание нужно пережить.
— Я не могу, — она заплакала. — Я пила твою кровь. Значит, ты будешь таким же, как я.
— Я и есть такой, как ты — человек.
— Нет. Я не человек. Я чудовище. И сделала тебя таким же...
— Ты ошибаешься.
— Не надо меня успокаивать. Я всё понимаю.
— Джесси, умоляю, не сдавайся, — Сандерс погладил её по мокрым волосам, в которых запуталось несколько травинок. — Мы обязательно что-нибудь придумаем. Пожалуйста...
Она не ответила, спрятав окровавленное лицо у него на груди и продолжая рыдать. Марк не знал, что сказать. Он понимал, что положение более чем серьёзно, и наивно предполагать, что раз Джессика сейчас нормальная, то так будет и впредь. Не исключено, что уже ночью... И не только она...
Он смотрел на лужу своей крови, которая несколько часов находилась внутри девушки. Он не мог знать, всю ли кровь она вырвала, но даже если и так, то выходило, что она, будучи вампиршей, попировала на славу — слабость подсказывала ему, что потеря драгоценной жидкости хотя и не смертельна, всё-таки определённую негативную роль сыграла. И, наверное, ещё сыграет... совсем иную...
Всё это время дождь безжалостно поливал их. Они давно вымокли до нитки и дрожали не только от пережитого и предстоящего ужаса, но и от холода. Понимая, что их нынешнее состояние не самое подходящее для испытаний иммунной системы, Сандерс приподнялся, заставляя сестру сделать то же самое.
— Пойдём в машину, — сказал он. — Там включим обогрев, и в салоне станет тепло и уютно.
— Иди один. Я хочу остаться здесь... — еле слышно произнесла она.
— Джесси, я не брошу тебя, как бы ты ни просила. И ты это знаешь, — он повёл её к «Шевроле».
На преодоление разделяющего их расстояния — пятнадцать ярдов[2], как Марк определил ранее — ушла не одна минута, поскольку девушка едва могла переступать ногами. Конечно, брат должен был взять её на руки, но не решался, боясь, что ничего хорошего из этого не выйдет. Он и в обычной жизни не блистал физической силой, а уж сейчас — когда голова отчаянно кружилась, а в глазах темнело — не стоило и пытаться поднять кого-то ещё, кроме себя самого. Поэтому он лишь помогал ей идти, не подгоняя.
Когда оба, наконец, оказались у «Каприса», то облегчённо прислонились к его надёжному борту. Не позволяя пока себе полностью расслабиться, Сандерс открыл заднюю дверь и помог сестре забраться на сиденье. Она легла, свернувшись калачиком и продолжая дрожать.
Притворив дверь, Марк обошёл машину и сел на водительское место. Подув в ладони, он взялся за ключ и осторожно повернул его. Опасения относительно аккумулятора, всю ночь обеспечивавшего питанием аварийную сигнализацию, были вполне оправданными — однажды ему так и не удалось завести автомобиль без сторонней помощи, когда тот примерно столько же стоял с включёнными габаритами. Конечно, в данном случае энергопотребление несколько меньше, да и батарея «с нуля», но мало ли? Закон подлости никто не отменял.
К счастью, двигатель завёлся уверенно. На вспыхнувших электронных часах «Delco Electronics» синими цифрами обозначилось — 10:43 a.m.
Марк включил обогреватель и откинулся на спинку кресла. Салон, несмотря на свои истинно американские размеры, прогреется достаточно быстро, но что потом? «Шеви» ведь как стоял задними колёсами в грязи, так и стоит, и вытащить его нет никакой возможности. Молодой человек с надеждой посмотрел по сторонам, ничего и никого, естественно, не увидев. Хорошо хоть бензина почти полный бак.
— Ты там как? — взглянув в зеркало, спросил он. — Хочешь пить или ещё чего-нибудь?
— Пить. Этот ужасный привкус... — отозвалась Джессика.
— Конечно, — ответил он, при этом с сожалением подумав, что, не предложи он ей, она бы сама не попросила.
Сандерс взял одну из захваченных ими в дорогу бутылок минеральной воды, с видимым усилием отвернул пробку и передал тару сестре. Она нетерпеливо схватила её, привстала и припала к горлышку. Открыв дверь, девушка прополоскала рот и сплюнула наружу окрасившуюся алым цветом жидкость. Повторив эту процедуру несколько раз, Джессика закрыла дверь и выпила ещё немало — когда она передала полуторалитровую бутылку обратно Сандерсу, там осталось меньше половины. Он, тоже испытывая жажду, допил остатки и отложил пустую тару в сторону.
Девушка снова улеглась и задала вопрос, который крутился у него в голове:
— Что дальше?
— Не знаю, — честно признался он. — Но ты не волнуйся — я сам с этим разберусь.
Ответа не последовало. Джессика вернулась в прежнее положение — свернулась чуть ли не в позу эмбриона — и закрыла глаза.
«Разберёшься ты, как же!» — язвительно заметил Марк.
Порывшись в аптечке, он извлёк из неё лейкопластырь и залепил им ранки на шее. Вообще-то, особой необходимости в этом не было, но привлекать внимание столь характерными отметинами совершенно ни к чему.
Медленно потекли минуты томительного ожидания. Спокойный рокот двигателя поневоле успокаивал и убаюкивал. Салон прогрелся, став уютным и тёплым. Марк постепенно начал дремать, неотрывно глядя, как струи дождя скользят по лобовому стеклу.
Внезапно его осенило. Он резко открыл свою дверь и выглянул наружу, посмотрев на задние колёса.
Они стояли на твёрдой поверхности.
Случившееся настолько выбило Сандерса из колеи, что он и не заметил — «Шевроле» свободен!
«Итак, ни бункера, ни дороги, ни канавы, в которой мы застряли, — подытожил Марк. — Что же это делается? У меня с Джессикой были галлюцинации?»
Он остановил взгляд на изрядно заляпанных грязью задних бортах автомобиля.
— Джесси, — тихо позвал он, повернувшись к ней и чувствуя слабую, но всё-таки радость.
— Что? — так же тихо отозвалась она.
— Представь себе — машина не увязла! Не знаю, как это объяснить, но мы можем ехать!
— Хорошо, — в тоне её голоса не было и тени положительных эмоций.
Марк осёкся, глядя на девушку. Похоже, эта новость, значение которой переоценить трудно — попробуй вытащить застрявший посреди леса автомобиль — не смогла пробиться сквозь плотный барьер безысходности и ужаса, отгородивший его сестру от окружающей действительности. Соответственно, «радость» Сандерса тоже угасла, хотя он и благодарил Всевышнего за то, что одной проблемой у них стало меньше.
Перекинув рычаг автоматической коробки в режим «Drive», он аккуратно тронул педаль газа. «Каприс» зарокотал чуть громче и медленно покатился вперёд. Разгоняться больше десяти миль в час[3] водитель не решался, потому что не доверял промоченной насквозь земле. Поначалу он испугался, что не сможет найти путь к шоссе, однако, к счастью, на траве отчётливо виднелись оставленные «Шеви» следы, когда он ехал сюда.
«Вот ведь штука — я катил по самому настоящему лесу, думая, что это дорога! — изумился молодой человек. — Это вдвойне удивительно, если учесть, что тогда я двигался почти всегда прямо, а сейчас приходится лавировать между деревьями! Как же это всё получилось?»
Не прошло и десяти минут, когда впереди показалась ровная полоса шоссе. Поддавшись импульсу, водитель прибавил газу. «Каприс» ещё более довольно заурчал, чувствуя скорый конец «тесту на проходимость» и, подмигивая указателем поворота, подобрался к цели вплотную. Посмотрев по сторонам и не увидев других участников движения, Сандерс едва сдержался, чтобы не повернуть обратно к Гринсборо. Пересилив себя, он повёл «Шеви» по первоначальному пути.
Разумеется, никакого поваленного дерева на дороге не обнаружилось.
Белоснежный универсал, не утративший величественности даже будучи отнюдь не чистым, уверенно покатил по ровному покрытию шоссе. Набрав сорок миль в час[4], водитель решил, что дальше разгоняться не стоит.
Он обернулся и посмотрел на Джессику. Девушка лежала лицом к спинке сиденья, буквально вжавшись в неё. Даже если б он сейчас не управлял автомобилем, долго видеть сестру в таком состоянии было выше его сил, поэтому Сандерс вернулся к созерцанию дороги.
Стеклоочистители равномерно очищали лобовое стекло от дождя. Было в этих движениях что-то убаюкивающее, сочетающееся со стуком капель по крыше, шумом воды, омывающей колёсные арки, и тихим рокотом двигателя. Марк смотрел перед собой, но не на убегающее до ближайшего поворота шоссе, а на обступившие его с обеих сторон деревья. Снаружи, по-видимому, дул сильный ветер — ветви с сочно-зелёной листвой раскачивались.
Неожиданно Сандерс испытал странное облегчение. Находясь практически в центре разбушевавшейся стихии, он чувствовал её поддержку. Неподвластная человеку сила природы, как и тысячи раз до этого, зачаровала его, увлекла разум в иной мир, разрешив оставить бренное тело в несовершенной реальности.
Да, уже поздно. Самое страшное произошло, и нельзя вернуться назад и переписать историю своей жизни, жизни Джессики, Джейн и Элизабет. Но сейчас — в эту самую минуту — он мог позволить себе на время забыть обо всех несчастьях, обрушившихся на них.
Даже больше — он мог позволить себе надеяться.
***
...Джессика чувствовала себя настолько плохо, что даже не могла заснуть. Сиденье, на котором она устроилась, конечно, было очень удобным, но сейчас оно представлялось ей гробовой доской. Размеренный рокот двигателя где-то далеко за спиной казался отвратительным визгом бормашины прямо над ухом. Даже шум дождя доходил до её воспалённого сознания искажённо.
Джессика не могла думать ни о чём другом, кроме того, что сотворила. Да, её куда больше заботил Марк, нежели она сама, потому что она чувствовала свою вину перед ним. Господи, почему она не рассказала ему сразу? Почему ждала целый день? И что теперь будет? Она бы рыдала, не останавливаясь, но какой смысл плакать? Кроме давящей жалости, приправленной изрядной долей омерзения к самой себе, ничего это не даст.
Сердце гулко бухало у неё в ушах. Чуть приподняв тяжёлые веки, девушка могла видеть, как подрагивает её грудь в такт каждому удару.
«Хватит биться! — зло подумала она. — Остановись! Прямо сейчас! Перестань гонять мою заражённую кровь по телу — просто прекрати работать и всё! Давай же!»
Сердце, естественно, не подчинялось её воле.
«Умереть... в эту самую минуту. Иначе никакой альтернативы, кроме вечной тьмы. Нет! Смерть — пока ещё можно. Потом таковой возможности не будет. Господи, умоляю, забери у меня жизнь! Пускай меня ждёт ад — я согласна с этим, только не дай мне стать вампиром. Я не хочу существовать за счёт других людей, ни в чём не повинных... таких, как Марк. Пожалуйста, умертви меня, а его освободи! Ведь если вампир погибнет, то его жертва обретает свободу, разве нет? Ну что ты ждёшь?»
Но желанная смерть не приходила. Джессика знала, что её мольбы бесплодны — она уже не человек и просто не имеет права обращаться к Богу. И, пожалуй, себя она тоже не сможет убить. Ей не дадут. Кто? Она сама. Точно так же, как она сама не позволяла себе рассказать брату о том, что Элизабет сдержала своё слово.
Нет выхода. Абсолютно. Единственное, что ей осталось — покориться неизбежному...
***
Спустя полчаса «Шевроле» свернул с шоссе и направился по редко используемой, а оттого изрядно подточенной непогодой и временем дороге. На этот раз Марк знал, куда едет и зачем.
Преодолев по сомнительному пути полмили[5], автомобиль остановился возле скромного двухэтажного коттеджа. На первый взгляд, строение казалось запущенным и бесхозным — потемневшие деревянные стены, плотно закрытые шторами окна, заросшая подъездная дорожка...
Рэй Дженсон, друг Сандерса, выстроил этот домик лет пять назад и с тех пор пользовался им от случая к случаю — как правило, в периоды отпусков. Никаких излишеств здесь не имелось, однако необходимый минимум присутствовал — электричество, вода, «самостоятельное» отопление. Как сам Дженсон на редкость точно говорил: «В этом месте я общаюсь с природой». Мнение Марка на сей счёт не сильно отличалось.
— Где это мы? — осведомилась Джессика, приподнявшись.
— Дом моего друга. Подходящее местечко, чтобы переждать денёк-другой, — заглушив двигатель, ответил Сандерс.
— Зачем ждать?
Он повернулся к ней и как можно увереннее произнёс:
— Тебе стоит поспать на нормальной кровати. Какой бы удобной ни была машина... ну, ты понимаешь...
Разумеется, она поняла. Потому что он выглядел отнюдь не лучше неё и, судя по всему, чувствовал себя так же. Он старался не подавать виду, но скрыть такое состояние не под силу даже самым талантливым актёрам, к коим Марк определённо не относился.
— А стоит ли нам вообще теперь ехать? — спросила девушка, глядя ему в глаза.
Сандерс не выдержал полного безысходности взгляда и отвернулся, пробормотав:
— Не знаю... Давай не будем... думать об этом... Пожалуйста.
Она вяло кивнула.
Марк взял из «бардачка» ключ, который всегда у него был при себе — Рэй доверял своему другу и даже сам предлагал пользоваться домом в любое время. Покинув «Шеви», молодой человек открыл заднюю дверь со своей стороны. Девушка, двигаясь предельно осторожно и напряжённо, выбралась наружу и встала в полный рост, облокотившись о «Каприс». Перед глазами у неё стремительно потемнело. Подобное бывало с ней и прежде, но, чёрт побери, не так долго же! Она ждала не менее минуты, пока, наконец, тьма не отступила — медленно, нехотя и с явным намерением вернуться.
Марк достал из багажного отделения её чемодан и теперь терпеливо ждал.
— Идём? — неуверенно спросил он.
— Да... сейчас... — девушка протянула руку и обвила её вокруг его шеи. Как и ранее в лесу, они, поддерживая друг друга, подошли к дому. Сандерс неловко открыл дверь одной рукой.
Как ни странно, внутри всё оказалось не так страшно. Конечно, запущенно и неухожено, но всё-таки приемлемо, особенно если учесть, что хозяин — мужчина.
— Неплохо, да? — сказал Марк. — Вполне пригодно для краткосрочного отпуска.
— Проветрить бы, — сморщилась Джессика.
Это верно — застоялый запах плесени хотя и не сбивал с ног, тем не менее, был достаточно неприятен.
— Сейчас сделаем, — Сандерс отпустил сестру — она облокотилась о стену — и подошёл к окну. Помучившись с тугой от рождения задвижкой, он распахнул его.
В помещение тотчас ворвался долгожданный свежий воздух, растрепав пыльные шторы. Дождь снаружи не прекращался, поэтому быстро стало сравнительно холодно.
— Лучше? — спросил он.
— Да.
— Сейчас включу водонагреватель — и у тебя будет расслабляющая горячая ванна.
— А чей это дом?
— Моего друга. Того самого, к которому я ездил... ну, тогда, в тот вечер... — Марк прошёл в ванную. — Порядок! — возвестил он. — Минут через пятнадцать вода нагреется.
— Славно... — Джессика, держа в руке извлечённый из чемодана белоснежный халат, подошла к двери в маленькое помещение, солидную часть которого съедала непосредственно ванна, и успела заметить, как её брат забрал с полки над раковиной набор бритвенных лезвий.
Он перехватил её взгляд. Они молча глядели друг на друга, словно общаясь телепатически, а потом он прервал неприятную паузу:
— Ты первая. А я потом сполоснусь.
***
Наконец, из крана полилась чистая горячая вода.
— Если что понадобится, я неподалёку, — сказал Марк, ободряюще улыбнувшись сестре.
И, не дождавшись ответа, вышел из ванной, закрыв за собой дверь.
Лёгкий плеск и бурление пузырьков воздуха умиротворяли, помогая расслабиться. Набралось не менее половины ванной, когда девушка перевела взгляд на зеркало, внезапно испугавшись, что не увидит там ничего, кроме бессмысленно висящей в воздухе одежды. Или вообще пустоту.
На неё смотрело очень красивое, но сильно измученное собственное отражение. Не отводя глаз, Джессика принялась раздеваться. Скинув с себя абсолютно всё, она с отвращением посмотрела на свою одежду — надевать её она больше не собиралась, решив ограничиться халатом.
В помещении, несмотря на его крохотные размеры, по-прежнему было достаточно прохладно, и девушка начала дрожать, обхватив себя за плечи. Собственные прикосновения показались неприятно холодными, будто её трогали чужие руки. Отдёрнув их, она ещё раз покосилась на зеркало, а потом провела кончиками пальцев по ранкам на внутренней стороне бедра.
Они были немного опухшими и отреагировали болью.
Вздрогнув пуще прежнего, Джессика не без труда забралась в воду. От контакта с тёплой жидкостью кожа покрылась мурашками. Постаравшись полностью расслабиться, девушка улеглась, насколько позволяли размеры ванной. Она очень хотела смыть со своего тела всё — и не только грязь — однако не могла заставить себя пошевелиться и потому просто лежала, слушая плеск воды и проникаясь её теплом. Ничего удивительного, что она начала дремать, не желая этого.
Прошла минута, две, три. Вода добралась до чуть приоткрытого рта Джессики. Резко очнувшись и закашлявшись, она приподнялась, чтобы завернуть кран. Сделать это оказалось не так-то просто — сил едва хватало на то, чтобы двигаться. Посчитав это дурным знаком, девушка решила выбраться из ванной. Мысли о суициде не оставляли её, но только не так — она всегда панически боялась утонуть и возможно поэтому так и не научилась толком плавать. Даже если принять во внимание, что самоубийство — последний шаг в жизни, она не смогла бы утопиться. Лучше что-нибудь иное («Марк, между прочим, правильно подумал...»).
Напрягшись до предела, девушка принялась в прямом смысле вытаскивать своё собственное тело из ванной. Мышцы почти сразу же начали ныть и требовать прекратить насилие, однако она не собиралась останавливаться, зная, что потом вообще ничего не сможет и останется только позвать брата, чтобы он ей помог. Учитывая отсутствие на ней одежды, а также случившееся ночью, ничего хорошего в таком повороте событий Джессика справедливо не видела. Встав, наконец, на пол, она сделала лишь один шаг.
Потом ноги её безоговорочно подкосились, и она непременно упала бы, не схватись за раковину. В глазах опять потемнело — настолько, что зрение временно полностью утратило свою функцию. Девушка тяжёло дышала, крепко держась за эмалированный край. Постепенно начало проясняться, но особой радости это не принесло — она осознала, что не может сдвинуться с места, не упав. Тело почти не реагировало на отчаянные команды мозга. Тоскливо посмотрев на висящий в углу — так близко и так далеко — халат она поняла, что без сторонней помощи всё-таки не обойдётся.
Тем не менее, Джессика должна была сделать кое-что прежде. Рискуя потерять равновесие, она убрала одну руку от раковины и схватила полотенце. Двигаясь медленно и неловко, девушка кое-как обмотала себя им.
— Марк, — позвала она, убедившись, что уже не полностью нагая. Голос показался неприятно громким, хотя она его отнюдь не повышала.
— Что? — тотчас отозвался он, будто только и ждал этого.
— Ты... не мог бы мне помочь?..
— Конечно.
— Зайди сюда.
Пауза.
— Ладно... — ответил он и открыл дверь.
Оказавшись в помещении, Сандерс уставился на свою сестру, застывшую возле раковины в нелепой позе — как будто она изо всех сил пыталась удержаться за поручень в круто поворачивающем автобусе.
— Тебе нехорошо? — вопрос, конечно, не гениальный.
— Помоги мне... — ответила она, пошатываясь: — Я не могу сама идти...
— Что? — он приблизился к ней.
Джессика испуганно и грустно посмотрела на него.
— Отведи меня к постели...
Она обвила рукой его шею («Такой способ передвижения уже начинает входить у нас в привычку...» — сокрушённо подумал он) и убрала другую от раковины.
Только реакция Сандерса спасла её от падения. Она вскрикнула, не в силах совладать с всепоглощающей слабостью. Недолго думая, Марк подхватил её на руки. Она была на удивление лёгкой — он мог утверждать это даже сейчас, будучи в откровенно плохой физической форме. Осторожно двигаясь, молодой человек вышел из ванной и понёс девушку в спальню в противоположном конце дома. Учитывая размеры строения, расстояние небольшое.
— Это конец, Марк, я чувствую... — простонала она.
— Нет, не говори так, — ответил он, заходя в нужную комнату.
Кровать была застелена чистым бельём — он это знал наверняка — но повышенная влажность всё-таки сделала своё дело, придав тканям отчётливый запах плесени. Что ж, в любой другой ситуации...
Он откинул в сторону покрывало и аккуратно положил сестру на простыни. Она медленно съёжилась, и у Сандерса мурашки забегали по коже — так явно её движения напоминали сворачивающуюся в клубок змею. Он гневно отбросил эти мысли, едва ли не впервые в жизни пожалев, что Бог наградил его богатым воображением. Удостоверившись, что Джессика устроилась удобно, он укрыл её.
— Лучше? — спросил он.
— Марк, мне никогда не будет лучше. Всё становится только хуже с каждой минутой...
— Ты ошибаешься, — он присел на корточки рядом с кроватью, и их лица оказались на одном уровне. — Я тебе выскажу свои мысли на сей счёт. Можешь не поверить — дело твоё, но знай, что я в них свято убеждён.
— О чём ты?
— О твоём нынешнем состоянии. Ты думаешь, что это продолжение ночных событий, что ты... становишься вампиром, но, видишь ли, возникает неувязка.
Джессика внимательно смотрела на него, и огонёк надежды в её глазах давал Сандерсу понять, что она всё-таки не полностью опустила руки.
— Дело в том, — продолжал он, — что Элизабет, прежде чем... гм, измениться, весь день провела у меня дома. Конечно, я не следил специально, и всё равно знаю, что столь ярко выраженных симптомов, как сейчас у тебя, у неё не было — а ведь она действительно потеряла много крови, в отличие от тебя. И что же это значит? Я так думаю, что ты по каким-то причинам двигаешься в обратном направлении — процесс перевоплощения у тебя повёрнут сейчас вспять, отсюда и слабость, и остальное. Просто твоему организму нужен покой и время, и чтобы их выкроить, он как бы «выключает» тебя. Ну, что скажешь?
— Хорошо, если б всё обстояло именно так...
— Конечно, так, — произнёс он и неожиданно сам поверил в сказанное, поэтому повторил более уверенно: — Иначе и быть не может.
— Что же во мне такого особенного? Почему Элизабет стала вампиром, а я нет?..
— Одному Богу известно. Но хватит разговоров, — Марк поднялся. — Отдохни, выспись как следует, а мне нужно съездить в одно место.
— Что? — Джессика отчётливо вздрогнула (Сандерс не сразу понял, что это была попытка приподняться). — Куда? Зачем?
— Тише-тише. Всего лишь пара дел в Гринсборо. Это ненадолго, уверяю тебя. Когда ты проснёшься, я уже буду здесь, и ты даже не заметишь моего отсутствия.
— Нет, останься, пожалуйста, — девушка с трудом протянула руку и схватилась за его запястье. Впрочем, «схватилась» — не то слово. Даже ребенок смог бы избавиться от такой «хватки».
— Джесси... Я должен поехать, — покачал головой он.
— Но почему? Неужели ты не можешь побыть со мной?
— Поверь, причина уважительная. А тебе нужен покой.
— Мне страшно, Марк, — она съёжилась ещё больше, хотя, казалось бы, дальше некуда. — Я боюсь оставаться одна.
— Сейчас день, — он понял ход её мыслей. — Я непременно вернусь до того, как даже начнёт темнеть. Обещаю.
— Обещаешь?
— Да. Могу поклясться.
— Не надо. Я и так тебе верю.
— Я знаю, — он осторожно убрал её руку. — Ладно, мне пора.
— Возвращайся как можно скорее, Марк, прошу тебя.
— Я же сказал...
— КАК МОЖНО СКОРЕЕ.
Они обменялись красноречивыми взглядами, а потом он вышел из спальни.
Джессика сразу же закрыла глаза и заснула беспросветным сном, больше похожим на обморок.
Сандерс покинул дом, запер входную дверь и подошёл к «Шевроле». Сев за руль, он посмотрел на окно спальни, а потом завёл двигатель.
Едва выведя машину на шоссе, Марк позволил себе немного расслабиться и тут же пожалел об этом. Томящаяся где-то на грани чувствительности головная боль не преминула воспользоваться «лазейкой». Нахмурившись, Сандерс вёл «Каприс» на всё тех же сорока милях в час[6].
Неожиданно его захлестнули воспоминания, напрямую связанные с Джессикой. Собственно, ничего особенного в них не было, но они почему-то сохранились в его памяти навсегда.
Когда ему было пятнадцать, а ей, соответственно, тринадцать, они частенько любили гулять вместе, причём зачастую в таких местах, которые, на первый взгляд, для прогулки совсем не подходили — например, железная дорога. Если стремление мальчишки «послоняться» вдоль рельс и вагонов вполне объяснимо, то аналогичное желание совсем юной девчушки, имеющей к тому же репутацию «паиньки» (в хорошем смысле), вызвало бы вполне оправданное удивление у взрослых, если б они узнали об этих «рейдах». К слову — они так и остались в неведении. И слава Богу, поскольку невозможно объяснить родителям, что если идти так, чтобы локомотив двигался на тебя, а не «подкрадывался» со спины, то риск не заметить его минимален. К слову — гораздо опаснее ходить вдоль обычных дорог, потому что, как ни крути, поезда всё же реже «выскакивают» на обочину, чем автомобили. Как бы то ни было, брат и сестра по нескольку часов бродили вдоль линии, лазили по стоящим на запасных путях вагонам, провожали восхищёнными и в то же время немного испуганными взглядами многотонные стальные махины, с оглушительным грохотом проносящиеся рядом и — ему это нравилось больше всего — исследовали старые ветки, раньше ведшие к каким-то предприятиям, а ныне не используемые. Было что-то манящее в этих ржавых стальных дорогах, тянущихся порой на многие мили, заросших настолько, что иногда их трудно было различить в траве, символизирующих упадок и возвращение природы на утраченные позиции.
Ну хорошо, а причём здесь Джессика? Ей-то какой был резон бродить по отнюдь не «девчоночьим» местам? Раньше он думал, что она делала это просто ради того, чтобы составить ему компанию, однако потом — в одном из последних разговоров перед тем, как он уехал — она как бы невзначай заметила, что ей на самом деле были интересны эти вылазки. По каким причинам — этого она не объясняла, в который раз убедив Марка, что понять женщину, руководствуясь одним только здравым смыслом, невозможно.
К счастью, сам он никогда не оценивал представительниц прекрасной половины человечества с позиции среднестатистического мужчины, что считал большим плюсом. Вот только они (женщины) от этого его игнорировали (в лучшем случае) не меньше, а, может, даже больше. Исключение составляла в своё время лишь Джессика, потом на короткое время Кейт Андерсон, а затем в его жизнь пришла Джейн.
Приятные воспоминания о детстве лишь на миг заслонили головную боль — теперь же она вернулась. Марк, держа руль одной рукой, пальцами другой принялся тереть свербящие глаза. Отвлечённый данным процессом, молодой человек не заметил, что «Шеви» осторожно переместился сначала ближе к центру дороги, а потом и вовсе забрался на встречную полосу. Лишь когда автомобиль начал покачиваться на ухабах противоположной обочины, Сандерс встрепенулся и попытался вернуть «Каприс» на законное место.
Резкий гудок клаксона остановил его. Марк рефлекторно вильнул обратно и проследил взглядом за серым фургоном «Додж», двигающимся в попутном направлении по своей стороне дороги. Его водитель одарил молодого человека презрительным взглядом и прибавил скорости. Сандерс, поняв, что авария миновала, шумно выдохнул и притормозил.
«Шевроле» степенно выкатился на обочину и, клюнув носом, остановился. Марк вышел наружу, под почти утихший дождь, и, не закрыв дверь, приблизился к капоту. В сердцах он ударил по белоснежному лакированному покрытию, выкрикнув:
— Твою мать!!!
И как он теперь поедет дальше, если в его проклятых глазах всё двоится, а в голове, похоже, устроили неплохую вечеринку? В таком состоянии логичнее всего передохнуть, а затем, с новыми силами, продолжить путь.
Вот только лишнего времени нет...
***
Когда раздался звонок в дверь, Джейн лежала на диване, тщетно пытаясь заснуть. За всю прошедшую ночь ей это так и не удалось, хотя она очень хотела... нет, она молила Бога позволить ей просто отключиться, чтобы во сне время пролетело и, быть может...
Едва услышав трель звонка, она вскочила на ноги. Сегодня к ней никто не должен был приходить.
«Господи, пусть это будет Марк, пожалуйста!» — повторяла она про себя, подбегая к двери и отпирая её.
Это, в самом деле, был он.
Джейн, не контролируя себя, обняла его, прижав к себе. Он не сопротивлялся, молча стоя в проёме.
— Боже, как я рада, что это ты! — шептала она, чувствуя, что слёзы облегчения просятся наружу. — Я так за тебя волновалась!
Неожиданно он отстранил её от себя. Она удивлённо взглянула на него, на сей раз внимательнее, и цвет его лица поразил её. Марк никогда не был особенно румяным (да чего уж там — он был откровенно бледен), но его кожа лишь чуть отличалась от белой рубашки. И это не всё — девушка увидела также пластырь на его шее и едва не застонала от отчаяния. Да, Марк пришёл, он здесь, но... всё иначе, не так, как должно быть. Даже его взгляд, движения — что-то изменилось или, если точнее, пропало.
— Я не хотел заходить в таком виде... — сказал он.
— Да о чём ты говоришь?.. — начала было Джейн, однако он перебил:
— ...но я должен был принести тебе это, — Сандерс достал из кармана рубашки пачку банкнот и протянул ей.
— Что это? — ошеломлённо глядя на них, спросила она.
— Пять тысяч пятьсот долларов. Извини, больше у меня нет, — он почти насильно вложил деньги ей в руку. — Бери — они твои.
— Марк, я... — Джейн совершенно растерялась.
— Я же обещал, верно? Пожалуй, мы больше не увидимся, поэтому я решил отдать их тебе, не откладывая.
— И... что?
— И всё. Мне пора, — Сандерс сделал шаг в сторону двери.
— Нет, чёрт побери, это не всё! — яростно произнесла она, схватив его за рукав и развернув к себе лицом. — Как ты можешь так поступать?
— У меня нет выбора.
— А мне кажется, ты спешишь с выводами! Почему бы тебе ни обдумать всё, как следует?
— Не над чем здесь думать, — махнул рукой Марк.
— Ты НЕ прав!
— Да? — тоже вспылил он, но не потому, что она его вывела из себя, а из-за постоянного напряжения, которое требовало разрядки. Взявшись за край пластыря, он оторвал его, обнажив две аккуратные ранки, и на грани крика произнёс: — Ты считаешь, что ЭТО недостаточно убедительно?
Девушка не ответила, неотрывно глядя на следы укусов. По её щеке соскользнула слеза.
— Она добралась до тебя, да? — шёпотом произнесла Джейн, поскольку не могла говорить. — Элизабет сделала это?
— Нет, это была не она, — покачал головой он, чувствуя, что ему всё труднее стоять на ногах без какой-либо опоры.
— А кто?
— Джессика.
— Джессика?! Твоя сестра?! — поразилась девушка.
— Да. Но она не вампир, — Сандерс уже едва терпел, чтобы не облокотиться о стену, почему-то не решаясь сделать это перед Джейн.
— Как же тогда...
— Я не могу ничего сейчас объяснить. Мне нужно возвращаться к ней, — он опять повернулся к двери.
— Марк, пожалуйста, подожди! — отчаянно воскликнула она, так и не отпустив его рукав и теперь притягивая к себе. — Ради Бога, останься!
— Джейн, я не могу, — не глядя на неё, ответил он. — Я, правда, не могу.
— Но куда ты поедешь в таком состоянии? — решила воспользоваться ещё одним шансом она. — Ты же едва на ногах стоишь!
— Ничего страшного — доехал ведь сюда... — он покачнулся и прислонился-таки к стене.
— Нет, ты не можешь! Тебе нужно отдохнуть! Марк, умоляю!
Он всё же взглянул ей в глаза, заполненные слезами. Сколько раз приходилось ей плакать в этой суровой жизни... и вот новое испытание. Сандерс не жалел себя — он жалел Джейн. Поэтому — только поэтому — он согласно кивнул и сказал:
— Ладно, пожалуй, ты права. Полчасика стоит вздремнуть.
И направился к дивану, но она его остановила:
— Лучше на кровати.
— Не стоит. Я, конечно, переоделся, но...
— Я настаиваю, — твердо сказала девушка.
— Как угодно, — невыразительно пробормотал он, осторожно двигаясь к спальне. Джейн шла следом, надеясь, в случае чего, успеть предотвратить его падение.
Сандерс, едва зайдя в комнату, буквально повалился на постель и, положив одну руку на лоб, замер. Девушка присела рядом.
— Тебе что-нибудь нужно? — спросила она.
— Нет.
— Хочешь побыть один?
— Нет. Останься.
Джейн и не собиралась уходить. Придвинувшись к Марку, она начала ласково поглаживать его голову и перебирать волосы, зная, что это ему очень нравится — он утверждал, что ничего приятнее для него и быть не может. Вот и сейчас, стоило ей начать, как он задышал ровнее, тем не менее, не отнимая руку ото лба, будто его мучила мигрень.
— Я люблю тебя, Джейн, — спустя некоторое время произнёс он. — Я, правда, люблю тебя. Извини.
— Да, я знаю, — тихо ответила она, а потом добавила: — Не стоит извиняться.
Он ничего не сказал.
— Марк, я просто не могу удержаться, чтобы не спросить — что же с твоей сестрой?
— Вообще-то, я сам хотел тебе всё объяснить, — он приподнял веки и говорил, неотрывно смотря в глаза девушке. — Элизабет добралась до неё той ночью, когда мне приснился сон...
— Что за сон?
— Это неважно. Ты помнишь, какой хмурый я ходил на следующий день?
— Когда ты ездил в полицию?
— Верно. Тем же вечером — Господи, ведь это было только вчера! — мы решили уехать из Гринсборо. По дороге машина застряла... мы зашли в какой-то бункер...
Джейн внимательно слушала Марка, тоже не отрывая взгляда от его глаз, словно этот контакт позволял ему поддерживать силы и говорить. Но она не совсем понимала, о чём шла речь до тех пор, пока Сандерс всё не объяснил, как сам осознавал:
— Думаю, это было наваждение. Начиная от поваленного дерева на дороге и кончая бункером. Наверное, вампиры могут так затуманивать сознание, что невозможно отличить видения от реальности.
— Ну, допустим, а почему ты так уверен, что Джессика не...? — она не смогла произнести следующее слово и перешла к следующей фразе: — Единственный способ, который я могу припомнить — это убить того, кто её заразил.
— Насчёт этого ничего не знаю, но сомневаюсь, что кто-либо вообще может убить Элизабет.
— Тогда почему?..
— Видишь ли, я полагаю, что по каким-то причинам вирус — будем называть его так — не прижился в организме Джессики. И хотя она сегодня ночью вела себя очень характерно, утром всё изменилось.
— А разве может быть иначе?
— Вампиры ведь должны бояться солнечного света, верно? Сегодня, конечно, день пасмурный, и всё же. И потом — она отрыгнула всю кровь, которую выпила.
— Что?!
— Да, именно так. Словно избавилась от неё.
— Если всё обстоит так, как ты говоришь, то почему тогда ты себя «хоронишь»?
— Потому что она была в роли вампира — это раз. И её избавление, вполне возможно, касается только её — это два.
— Но шанс есть? — с надеждой произнесла она.
— Да, шанс есть, — как заклятие, повторил он. — Хотя ты знаешь моё отношение ко всяким шансам и удаче вообще.
— Вот что, Марк, — уверенно сказала Джейн. — Относись к этому, как душе угодно, но не спеши опускать руки. Нельзя игнорировать то, что произошло с Джессикой. Хотя бы ради... самого себя.
— Нет, лучше ради тебя.
— Как угодно. Но не пасуй. Пожалуйста.
— Я ничего не могу изменить — как намечено, так и будет. Суждено стать вампиром — стану. Не суждено — не стану. Как всё просто-то, а!
— Ладно, хватит об этом. Я уже знаю достаточно.
Всё время разговора она непрестанно гладила его по голове и не собиралась останавливаться — ей и самой было очень приятно.
— Тогда я вздремну, хорошо? — спросил он.
— Конечно.
— Но, Джейн, — Сандерс даже приподнялся, — максимум через час ты должна меня разбудить.
— Почему так рано?
— Джейн, не забывай, что Джессика сейчас одна.
— Да, но...
— Через час, договорились?
— Хорошо, — она кивнула, — я разбужу тебя.
— Спасибо, — он снова лёг и закрыл глаза, с неимоверным облегчением позволив себе полностью расслабиться. Минуту-другую он ещё пытался размышлять о предстоящей ночи и о том, что нужно будет сделать, однако сон сморил его.
Девушка сидела рядом со спящим Сандерсом, всё так же гладя его по голове. Она смотрела на него, прекрасно понимая, что он был прав — что суждено, то и сбудется.
...И всё-таки это казалось нереальным. Чтобы Марк стал... Нет, исключено...
А исключено ли? Этот недуг, подобно смертельной неизлечимой болезни, вполне возможно, съедал его сейчас изнутри, а она рядом, совсем близко, и может лишь наблюдать.
Глядя на чрезмерно побледневшее лицо Марка, Джейн искренне жалела его. Она знала, что сам Сандерс не одобрил бы подобного к себе отношения, однако не противилась нахлынувшим чувствам. Быть может, только сейчас она поняла, сколь важен он для неё. Жизненно. Она просто не могла представить, что с ней будет, если он всё-таки навсегда уйдёт из её жизни (да и из жизни вообще). Он ведь единственный её настоящий друг, который поддерживает её, помогает ей... любит её. Никто больше не давал ей ничего подобного — любовницы никогда не знали, что на деле в душе у Джейн. Открылась она только Марку.
Что же в нём такого, чего нет у других? На первый взгляд, у других, наоборот, есть всё, чего нет у него. Он ей рассказал о своей жизни до мельчайших подробностей, однако даже до их встречи она уже знала о нём достаточно. Репутация его в университете, мягко говоря, была «не очень». Он слыл необщительным, скрытным, угрюмым, неспортивным и вообще «не таким». Ни тебе девушек, ни тебе обычных для парня увлечений. Всего лишь пара знакомых, но и они тянули больше на приятелей, чем на настоящих друзей. Неудивительно, что его никто не признавал, и никто не знал его истинное лицо. Собственно, поэтому Сандерс ещё до знакомства с Джейн вызывал у неё определённый интерес — как-никак, собрат по несчастью. Правда, интерес чисто любительский — о том, чтобы подойти к нему и заговорить, не могло быть и речи.
Аналогичной информацией и желаниями располагал и Марк — так что они стремились друг к другу, можно сказать, всегда. Пожалуй, стоит назвать их случившуюся впоследствии встречу неизбежной и ожидаемой.
Страсть Сандерса к автомобилям и музыке навсегда ушедших эпох, его стремление к одиночеству и даже его манера говорить, вести себя в обществе, приводить в порядок квартиру, машину или компьютер — всё это характеризовало его личность, его мир. И Джейн вписалась в этот мир очень гармонично.
А Марк вписался в мир Джейн. Сам того не сознавая, он даже спас её от самоубийства — и не раз. Уважительных причин для того, чтобы свести счёты с жизнью, у неё хватало — начиная от постоянного давления извне и заканчивая непримиримым внутренним голосом, возмущённым её сексуальными предпочтениями. Сколько раз она клялась себе, что больше не будет заниматься этим... и всё равно занималась, несмотря ни на что. А потом снова жалела. И так — без конца. Подобное метание между положительным и отрицательным пагубно сказывалось на Джейн, поэтому ничего удивительного, что она всерьёз думала о том, чтобы «послать всё к такой-то матери».
Марк же... Нет, он вовсе не выхватывал у неё нож, не вытаскивал её из петли и не отводил от края крыши. Он всего-навсего говорил с ней, причём на совершенно отвлечённые темы, чаще всего имеющие большее отношение к нему, чем к ней. Однако Джейн видела его взгляды, чувствовала его симпатию (переросшую в итоге в любовь, построенную на крепчайшей дружбе). И ей это помогало.
За прошедшие полтора с лишним года жизни молодых людей переплелись настолько сильно, что отделить их друг от друга можно только одним способом — оторвать. Окончательно и бесповоротно.
***
Приятный прохладный ветерок дул в открытое окно, и Джессика откинула одеяло и полотенце, отдающие смрадом погреба, позволив воздушным волнам свободно перемещаться по обнажённому телу. С улицы заманчиво пахло дождём и свежестью, редкие капли воды стучали по жестяному водосточному желобу, создавая неповторимый успокаивающий фон.
Девушка открыла глаза и огляделась. Поначалу она не узнала обстановку, но быстро вспомнила, что Марк привёз её в дом своего друга... Рэя, кажется. А где же сам Сандерс? Она не знала, сколько было времени, но снаружи ещё не начинало темнеть, даже несмотря на пасмурную погоду. Глубоко вдохнув и шумно выдохнув, Джессика приподнялась на постели.
Как ни странно, в настоящий момент она чувствовала себя вполне сносно — можно сказать, что хорошо. Особенно по сравнению с тем, что было сегодня ранее...
«Неужели Марк всё-таки оказался прав? — с надеждой подумала она. — Может, я действительно излечилась? Но каким образом?»
Впрочем, размышлять о неведомых причинах она не собиралась — нормальное физическое состояние тотчас же благотворно сказалось на состоянии душевном. Джессике захотелось встать и буквально выбежать из дома, размахивая руками и крича — такая радость охватила её — однако она понимала, что, хотя кризис и миновал, не стоит чрезмерно перегружать организм без надобности.
Поэтому она осторожно опустила ноги на пол и встала с кровати. Ничего — ни головокружения, ни боли. А вот слабость в мышцах есть, но тут причины прозаические — она почувствовала голод.
«Что ж, с этим я, пожалуй, справлюсь, — рассудила она, — если, конечно, здесь есть вообще что-нибудь съестное».
Находиться обнажённой на сквозняке стало некомфортно, поэтому девушка поспешно сходила в ванную и взяла заготовленный заранее халат. Накинув его, она сразу же направилась на кухню. Зайдя туда, увидела электронные часы — 14:34 p.m.
— Он же вроде бы говорил, что вернётся очень быстро, — вслух подумала она, а потом пожала плечами: — Ну, мало ли что. Наверное, заскочил к Джейн.
Испытывая, тем не менее, некоторое волнение, Джессика решила занять себя чем-нибудь до приезда брата. Открывая поочерёдно шкафы, она убеждалась, что в них нет ничего, кроме посуды. В одном, правда, лежала упаковка чая в пакетиках, а в другом стояла сахарница, почти полная. И только потом девушка догадалась, что слышит размеренный рокот холодильника.
Открыв дверцу, Джессика несколько расстроилась. Видимо, хозяин всё-таки не слишком доверял надёжности местного источника энергии, а потому хранил лишь то, что в случае нештатного подъёма температуры не превратилось бы из еды в оружие массового поражения. Достав банку кока-колы, печенье и плитку шоколада, которые были гораздо менее соблазнительны, чем рисуемый воображением бифштекс, девушка захлопнула дверцу и положила «добычу» на стол.
— Что ж, — сказала она. — Надеюсь, Марк захватит что-нибудь перекусить.
Джессика подошла к раковине. С некоторой опаской она повернула кран, ожидая увидеть что угодно, вплоть до расползающихся во все стороны жирных пауков, но полилась — пускай и не очень уверенно — самая обыкновенная вода. Девушка наполнила ею чайник и включила его. Пока он закипал, она достала из шкафа одну из кружек, которые, как ни странно, все были чистыми, бросила туда пакетик и принялась насыпать сахар.
Хлопнула входная дверь.
«Слава Богу!» — выдохнула девушка, чувствуя, словно гора свалилась с плеч, и крикнула, не дожидаясь, пока он сам подойдёт:
— Марк! Представляешь, мне уже гораздо лучше!
— Я рада, — последовал ответ.
Джессика резко развернулась, уронив чайную ложку; с душераздирающим звоном она ударилась о пол, разбросав сахар.
— Привет, — добродушно сказала Элизабет, заходя на кухню. — Как поживаешь?
Девушка не ответила, широко раскрытыми глазами глядя на пришелицу.
— Понимаю, ты удивлена — с чего это я брожу днём? — догадалась вампирша. — Ну, сегодня пасмурно, а вообще-то солнца мы не очень боимся. Не любим, но и не боимся.
— Что тебе надо? — сипло произнесла Джессика.
— Я ведь тебе однажды говорила: «Не задавай вопросы, на которые сама знаешь ответы». Однако раз уж ты хочешь услышать причину от меня, сообщаю: я пришла, чтобы завершить то, что мы очень хорошо начали и не менее хорошо продолжили чуть позже, но так и не довели до логического конца, — женщина приближалась к девушке медленно и даже с некоторой ленцой.
— Нет.
— Что «нет»? — ничуть не удивившись, спросила Элизабет.
— Я не хочу этого.
— Чего?
— Сама знаешь. Я не хочу быть такой, как ты! — уверенно сказала Джессика.
— Вот как? Раньше ты считала иначе.
— Неправда! — воскликнула она. — Это ты меня одурманивала, заставляла поступать против моей воли!
— Было немного. Только не отрицай, что я всего лишь помогла тебе сделать первый шаг, а уж потом... Джейн позавидует.
— Нет! — повторила девушка.
— Да ну? Может быть, вспомнишь сегодняшнюю ночь? Ловко ты своего братца-то обвела вокруг пальца, заманив в лес: упавшее дерево, застрявшая машина... Очень хорошо — я тобой довольна.
— Я ни при чём!
— То есть как? Меня там не было. Это целиком и полностью твоя работа.
— Нет!
— Что ты всё заладила одно и то же! — закатила глаза Элизабет. — Можно подумать, речь идёт о чём-то плохом.
— Теперь мне уже лучше!
— Ты права — процесс действительно не заладился. Но скажи спасибо не господу богу, а мне — я решила немного поэкспериментировать, — увидев, как помутнел взгляд девушки, она добавила: — Если больше ничего с тобой не делать, то ты останешься человеком. И, кстати, твой безмозглый братец тоже.
— Вот и отлично! Я рада, что не такая, как ты! Что мы с Марком не такие, как ты! А теперь убирайся! — крикнула Джессика.
— О, — притворно испугалась вампирша. — Какие мы злые! А ведь ты даже не знаешь, от чего отказываешься!
— Прекрасно знаю!
— Наоборот. Ты знаешь только то, что тебя ждёт, если ты останешься человеком, хотя и успешно прячешь это в глубинах сознания. Позволь, я тебе растолкую, — Элизабет облокотилась о стол, находясь в паре шагов от девушки. — Человеческая сущность, которой ты так дорожишь, рано или поздно должна тебя же и убить. Это в ней заложено и никуда не денешься, когда придёт время. Но что куда хуже — процесс старения. О да! Я знаю, как ты относишься к нему нынче, знаю по себе «прошлой». Ты считаешь, что конец ещё очень далёк — настолько, что можно о нём не думать ещё несколько десятков лет... Самообман. Уже сейчас в тебе тикают часы, которые отсчитывают оставшееся время. Тебе двадцать лет — пора развития. Однако, спустя ещё двадцать, всё уже иначе. А ещё двадцать? Шестьдесят! Тут не до расцвета — хотя бы имеющееся сохранить. Подумай сама — ты уже прошла первый из этих трёх этапов. Конечно, их может быть больше, вот только разве этот процесс — жизнь?
Элизабет неотрывно смотрела в глаза Джессике, но не для того, чтобы подавить волю, а наблюдая за её реакцией.
— Представь себя со стороны. Думаю, тебе это не сложно. Ты прекрасна, начиная от кончиков волос и заканчивая ими же, но в ином месте. Ты свежа, молода. Стройная, великолепная фигура, изумительное лицо, длинные ноги, нежная кожа. Предмет для зависти — это я тебе, как женщина женщине говорю. Уверена, ты очень дорожишь всем этим. И на то есть причины — каким бы распрекрасным ни был у человека характер, если у него омерзительная внешность, практически никто к нему не потянется. Что бы там твой Марк ни говорил, а дружит он пускай и с отвергнутой всеми лесбиянкой, но очень красивой. Посмотрела бы я, как бы он относился к какой-нибудь толстушке со свиной мордой. И за милю бы не подошёл — факт. Одно слово — мужчина. Впрочем, мы отвлеклись от темы. Итак, ты, говоря кратко, совершенство. Но так будет не всегда. Незаметно, но постоянно ты изменяешься. Пока что в правильном направлении, хотя тебе, в принципе, уже некуда развиваться. По крайней мере, физически. А дальше? А дальше ты, как фруктовый плод, переспеешь и начнёшь портиться. Сначала по мелочам — морщинки и прочее. Потом посерьёзнее — седина. И, наконец, главное — «поплывёт» фигура, одрябнет кожа, полностью угаснет женское начало, зато разовьётся слабоумие. Прелесть, не правда ли?
Вампирша улыбнулась, заметив, как потускнела Джессика, волей-неволей представляющая себе всё вышесказанное. Заглянув в её мысли, Элизабет убедилась, что движется в правильном направлении. Отойдя от стола, она приблизилась к девушке почти вплотную.
— Вот так-то, милая. То, чем ты обладаешь сейчас, впоследствии исчезнет бесследно. За каких-нибудь сорок лет (поверь мне — пролетят мигом) из нежной, свежей, чувственной и красивой девушки ты переродишься в мерзкую, зловонную, уродливую и к тому же откровенно маразматическую каргу. Разве это стоит того? Разве стоит прожить жизнь, и без того полную дерьма, чтобы прийти к такому вот финалу? Я не влияю на твою волю сейчас, поэтому ответь мне честно, Джессика — хочешь ли ты этого на самом деле?
Девушка опустила глаза. Она не могла спорить с доводами Элизабет, даже если отмести в сторону явные преувеличения. А преувеличения ли?
— Это всех ждёт, — наконец, ответила она, снова подняв взгляд.
— И ты смиряешься?
— У меня нет выбора.
— ЕСТЬ, — отчётливо, чеканя каждую букву, произнесла вампирша.
— Лучше уж состариться и умереть, чем вечно жить за счёт жизней других людей.
— Надо же какое сострадание, — усмехнулась Элизабет. — Можно подумать, на этой планете все такие нужные и замечательные. К слову — вышеперечисленные личности составляют лишь пять процентов населения. Ты — из них, — добавила она.
— Всё равно.
— А я ведь ещё не закончила рассказ, — подняла указательный палец вампирша. — Позволь открыть тебе тайну, которая, опять-таки, и не тайна вовсе, но люди всячески от неё открещиваются, прикрываясь религией или хотя бы мировоззрением. И надежду, конечно же, не забудем. Так вот, смерть — это финиш. Конец. Больше НИЧЕГО не будет. Как только погибает мозг, исчезает ВСЁ! Но до этого... О, момент смерти не такой уж благостный и вовсе не похож на облегчение или, если хочешь, освобождение. Когда твоё тело умирает, мозг ещё живёт — это всем известно. Однако, неизвестно иное — оставшиеся минуты человек вовсе не пребывает в эйфории. Видишь ли, Джессика, то, что тело перестало выполнять свои функции, вовсе не означает, что оно избавилось от своих потребностей. Представь себе, что ты не можешь пошевелить даже кончиком пальца, не можешь вдохнуть. Всё, что тебе разрешено — думать. Но вряд ли ты пройдёшься по воспоминаниям, потому что тебя будет мучить чудовищное удушье и страх. Страх, что каждая следующая секунда может стать последней. Каково?
— Ты ведь не умирала. Ты не можешь знать, что будет испытывать человек после смерти, — вяло запротестовала Джессика.
— Неверно. Прежде, чем стать той, кем я являюсь сейчас, я должна была умереть. Но я знала, что моя смерть — не конец, поэтому не боялась её. Впрочем, мы, как ни странно, ещё не закончили. Итак, ты умерла. От тебя, как от личности, ничего не осталось. По сути, Джессика Дэвис прекратила своё существование — осталось лишь её тело. Ты скажешь, что это просто оболочка, однако ты пробыла в ней очень долго и не можешь относиться к ней с равнодушием. Вот тело-то и ждёт самое худшее — разложение. О, по сравнению с этим, всё остальное — оргазм. Особенно ужасно, если ты умрёшь молодой. Великолепное тело с распростёртыми объятиями будет принято могилой. И там, в вечной тьме, разложение примется за дело.
Элизабет приблизилась к девушке настолько, что их лица почти соприкасались.
— Ты сгниёшь, Джессика. Станешь просто кучей костей. А до того — пока ты ещё будешь сравнительно свежа — в твоём теле будет теплиться жизнь. Черви, например, — вампирша говорила медленно, растягивая каждое слово и всё так же глядя в заблестевшие от слёз глаза жертвы. — В твоём рту... в твоём желудке... в твоём влагалище, Джессика... Они будут везде. Возможно, тебе повезёт и на жуков, личинок, пауков, мокриц, сороконожек — да мало ли, что может к тебе приползти на сладенькое! Все они обзаведутся одним большим домом, и будут непрестанно ползать по нему и внутри него, питаться, размножаться. Мило, правда?
— Хватит, пожалуйста, — застонала девушка. — Прекрати!..
— Я могу прекратить, котёночек. А вот когда придёт смерть, её ничто не остановит. И бесполезно будет умолять или кричать.
Джессика всхлипнула.
— Всего этого может не быть, — продолжала Элизабет. — Если ты станешь одной из нас, то избежишь не только смерти и могилы, но и старения. Ты навсегда останешься такой же, как сейчас! Разве это плохо? Ну, скажи!
— Нет, это не плохо, — сказала она. — Плохо — убивать людей.
— Ты просто ещё не созрела до осознания того, что убийство человека человеком и человека вампиром — разные вещи. МЫ убиваем, давая новую жизнь. Лучшую жизнь. Но не всем, далеко не всем. И сейчас я хочу оказать тебе эту честь, — женщина положила руку на грудь девушки.
— Не надо... — еле слышно возразила та.
— Джессика! Очнись, наконец! Сколько таких же великолепных девушек, как ты, уже закончили свой путь в земле! А сколько ещё будет там! Да на твоём месте мечтали бы оказаться очень многие! Я выбрала тебя, потому что ты мне очень нравишься. Мы будем всегда молодые, красивые и умудрённые знаниями, недоступными простым смертным. Мы будем ВМЕСТЕ! Ты слишком хороша, чтобы быть человеком!
Элизабет приникла губами к губам Джессики, но взаимности не дождалась. Ничуть не смутившись, она отстранилась и улыбнулась.
— Не бойся, я сделаю всё нежно. Ты же знаешь, как я умею, — сказала вампирша. — Просто на сей раз я хочу сделать это правильно.
И она устремилась к её шее. Девушка инстинктивно вжалась в стену.
Элизабет немного, совсем чуть-чуть, «поиграла», лаская нежную кожу языком, а потом мягко, осторожно ввела клыки.
Джессика напряглась всем телом, но даже не пошевелилась. Боль была не настолько сильной, чтобы перебороть страх и...
«Господи, прости меня! — мысленно сокрушалась она. — Я не могу противиться этому. Она права — я не хочу стареть и умирать. Никогда!»
Вампирша с удовольствием принялась пить восхитительную кровь, вкус которой ни с чем нельзя было сравнить. Она уже пробовала её, но в тот раз всё было иначе. Да, ради такого стоило ждать! Это нечто невероятное — до сих пор Элизабет не пробовала ничего... божественней! Чёрт возьми, подходящее слово! Джессика — это божество. И при нынешней жизни, и уж тем более в жизни будущей.
Боли больше вообще не было. Вместо неё пришли непрекращающиеся мурашки по коже и головокружение.
«Джесси...» — неожиданно всплыло в сознании девушки.
Так её называл Марк. Ей это нравилось, и не только потому, что все остальные (включая родителей) звали её всегда «официально». Главное в том, как брат произносил эту «сокращённую версию» её имени.
«Джесси».
В этих шести буквах было столько нежности, уважения и любви, что не заметить их просто невозможно. Марк любил её, действительно любил. Даже после того, что она сделала сегодня ночью, он не отвернулся от неё. Будет ли он, СМОЖЕТ ли любить её теперь, когда она добровольно согласилась стать вампиром?
А есть ли вообще выбор?
Странно, но Джессике казалось, что есть. И она выбрала тьму. Как Сандерс ни пытался, спасти сестрёнку ему не удалось — она сама отбросила его помощь. Теперь она будет по ночам лишать жизни ни в чём не повинных людей — весьма вероятно, что в список её жертв попадёт и Джейн. Лишившись их обеих, Марк останется один.
Совсем один.
— Нет, — сказала она, открыв глаза.
Её кровь неумолимо перетекала в Элизабет.
— Нет, хватит! — крикнула она и оттолкнула вампиршу.
— Джессика, — сказала та (из её рта стекала тоненькая струйка ярко-красной жидкости), — ты близка к тому, чтобы совершить ОЧЕНЬ большую ошибку.
— Мне плевать! — девушка, держась одной рукой за шею, другой схватила с подставки большой кухонный нож и выставила его перед собой.
Женщина усмехнулась:
— Ты собираешься убить меня вот этим?
— Проваливай! Я ни за что не буду такой, как ты!
— Выходит, мои недавние слова на тебя всё-таки не подействовали. Что ж, — Элизабет шумно выдохнула. — Я хотела, как лучше, потому что ты мне небезразлична. Но, раз уж дело оборачивается так...
— Не подходи! — вскричала Джессика.
— Итак, я уточняю в ПОСЛЕДНИЙ раз — ты хорошо подумала? — спокойно осведомилась вампирша.
— Да, более чем! Мне от тебя ничего не нужно!
— Жаль, — покачала головой Элизабет. — Очень жаль. Видимо, всё-таки правду говорят про блондинок.
С этими словами она сделала шаг к девушке. Та, не растерявшись, с размаху воткнула остро отточенное лезвие в грудь противницы, метя в сердце, и сразу же рванулась к выходу.
Резкий взмах руки, треск натянувшейся до предела ткани халата — и Джессика снова оказалась перед Элизабет, не успев преодолеть даже пары футов. Мило улыбаясь, вампирша сильно припёрла девушку к стене и вытащила нож из себя. На нём осталась ярко-красная кровь вперемешку с чем-то густым и чёрным.
— Неужели ты думала, что сможешь меня остановить? А тебе не приходило в голову, что меня вообще НЕВОЗМОЖНО убить?
И она ещё сильнее вдавила жертву в стену, едва позволяя вдохнуть.
— Гляди! — сказала она, указывая на свою грудь.
Джессика непроизвольно перевела взгляд.
Где-то в глубине раны зародился неяркий синий свет. С каждой секундой его источник увеличивался в размерах, пока полностью не охватил весь повреждённый участок тела. Не прошло и полуминуты, как он погас, открыв взору целое платье. Отогнув его, Элизабет показала абсолютно ровную, без намёков на шрам, кожу.
— Что скажешь? Даже если ты меня через мясорубку пропустишь, я всё равно возрожусь. А как насчёт тебя, сладенькая? — вампирша приставила нож к лицу девушки. — Ты сможешь так же, а?
— Отпусти меня, — тихо произнесла Джессика.
— Боюсь, что всё не так просто. Я, ладно уж, оставлю тебя человеком, но сделаю так, что ты пожалеешь о принятом тобой решении, — женщина поднесла лезвие к глазам жертвы. — Здесь и кровь моей последней жертвы, и моя собственная. Уверена, ты догадалась, где какая.
Элизабет выдержала паузу.
— Возьми его в рот, — более не улыбаясь, приказала она.
— ЧТО?!
— Ты слышала. Лучше сделай это сама, а не то мне придётся силой заставить тебя. Ну!
Джессика обречённо разомкнула губы, пропуская нож между них.
— Вот так, — удовлетворённо кивнула Элизабет. — А теперь слижи-ка с него всю кровь, да поответственней!
Девушка покорно принялась выполнять эту мерзкую просьбу, несмотря на боязнь порезать себе язык. Терпкий солоновато-горький вкус вызывал тошноту, но она боялась даже пошевелиться.
Наконец, вампирша извлекла лезвие обратно и, глядя на его идеально чистую поверхность, хмыкнула:
— Да, ты могла бы преуспеть в этом деле. Понимаешь, о чём я?
— Отпусти меня, пожалуйста, — подавленно произнесла Джессика.
— Ну нет, милая, я только начала. Как известно, любовь и ненависть отделяет лишь шаг и, кажется, я его сделала, — Элизабет прижала нож к нижней губе жертвы и, надавив, провела им, оставляя ощутимый порез. Девушка застонала, из её глаз полились слёзы. Не обращая внимания на это, вампирша прижалась к ней и в буквально смысле вобрала в себя губу бедняжки, сладострастно посасывая кровь. Она специально действовала грубо, причиняя как можно больше страданий.
Помучив Джессику с минуту, она отстранилась и, не отпуская её руки, направилась вон из кухни. Пройдя в спальню, Элизабет бросила сопротивляющуюся девушку на кровать и, не позволяя ей встать, ножом, который взяла с собой, отрезала провод от прикроватной лампы. Выдернув его из розетки, она, действуя молниеносно, скрутила им запястья жертвы и крепко привязала к изголовью. Теперь Джессика не могла вырваться, даже если б мучительница слезла с неё — впрочем, ей не было дано и этого небольшого облегчения.
— Вот так лучше, — подытожила Элизабет.
— Что ты собираешься делать? — на грани паники спросила девушка.
— Я ещё сама не решила. Но, что бы это ни было, это будет плохо. Для тебя.
— Не трогай меня, пожалуйста!..
— Не волнуйся — я ведь пообещала, что ты останешься в живых. Правда, не уточняла, в каком виде... — говоря это, вампирша вновь поднесла нож к лицу Джессики. — Что ты скажешь, если мы немного поработаем над твоей внешностью? Лёгкая пластическая операция наоборот!
— Нет!.. — только и успела выдавить девушка.
Женщина схватила её за подбородок и оттянула голову как можно дальше назад, не позволяя издать ни звука, кроме разве что стонов. Затем она дотронулась острым лезвием до лба жертвы. Та замерла, даже перестав дышать от страха. Пауза продлилась с минуту, а потом Элизабет резко полоснула ножом, рассекая кожу.
Джессика, отчаянно извиваясь, утробно замычала. Вампирша же продолжила истязание. Она принялась вести лезвием вниз от правой брови жертвы, действуя на сей раз очень медленно, и потому причиняя ещё больше страданий. Вдобавок, она особенно следила за глубиной разреза. Слёзы смешивались с кровью и стекали вниз на подушку и размётанные по ней золотистые волосы. Голубые глаза, наполненные ужасом и болью, умоляюще смотрели на мучительницу. Та лишь рассмеялась в ответ.
На правой стороне лица девушки истекал алой жидкостью изогнутый перевёрнутый крест, берущий начало от брови и заканчивающийся на подбородке; перекладина, соответственно, перечеркнула щеку.
— Я могла бы написать там «шлюха» или нечто подобное, но, на мой взгляд, это не оригинально. Обещаю, что так просто ты от моих меток не избавишься — шрамы тебе обеспечены. Дьявол, какое же это удовольствие — портить шедевр.
Вампирша отпустила голову Джессики и принялась расстёгивать пуговицы её халатика.
— Пожалуйста, прекрати. Не надо больше, умоляю! — рыдала девушка. — Пожалуйста!
— Ах, до чего же приятно слушать твой молящий голос. А уж видеть твоё заплаканное и испоганенное мной же личико — чёрт, так и до оргазма недалеко!
Элизабет распахнула халатик и восхищённо уставилась на представшее ей великолепие. Хотя она видела (и не только видела!) это тело уже дважды, всё равно оно вызывало у неё благоговейный трепет. Поддавшись импульсу, она положила свои ледяные ладони на груди девушки, чувствуя блаженное тепло и, закрыв глаза, содрогнулась от удовольствия. Разумеется, ножа она не выпускала, и он сейчас уткнулся в ключицу жертвы.
— Остановись, ради Бога! — продолжала стенать Джессика.
— Знаешь, милая, с таким телом даже шрамы на лице кажутся незначительными, а это идёт вразрез с моими намерениями. Так что, к сожалению, я вынуждена поработать и над ним.
— Нет, стой! Прошу тебя!!!
— В чём дело, детка? Боишься, что с утратой своих основных достоинств ты потеряешь и всё остальное? Правильно боишься!
Вампирша уже хотела приступить, а потом ещё раз взглянула на жертву.
— Так не пойдёт, — покачала головой она, увидев, что кровь залила уже почти всё лицо девушки. — Мы же не хотим, чтобы ты истекла, как резаная свинья. Сейчас я продемонстрирую тебе нечто особенное.
Элизабет наклонилась и принялась слизывать кровь с Джессики. Там, где порезов касался её язык, кровотечение останавливалось мгновенно.
— Ну вот, — сказала она, — готово. Хм, а тебе даже идёт — миленькое личико девственницы плюс ужасающие раны и размазанная кровь — что может быть более возбуждающе для такой садистки, как я? А теперь продолжим.
Она переключила своё внимание на тело девушки, игнорируя отчаянные просьбы и мольбы. Немного подумав, Элизабет решила придерживаться дьявольской тематики и вновь начала орудовать ножом.
— Не дёргайся, сладенькая, а то я тебя мигом вскрою, — предупредила она.
Джессике ничего не оставалось, как подчиниться, и теперь ей стало ещё хуже, потому что терпеть сильную боль, сохраняя неподвижность, было почти невыносимо.
Долгих пять минут вампирша измывалась над бедняжкой, и, когда, наконец, закончила, на животе девушки «красовалась» большая звезда в круге, а на обоих полушариях — аналогичные «рисунки» поменьше. Остановив кровотечение тем же методом, что и на лице, Элизабет нахмурилась:
— И всё-таки что-то не так. Чего-то не хватает для полноты картины.
Она озабоченно потёрла подбородок.
— Что бы такое придумать?
Джессика перестала что-либо произносить и лишь стонала — не только от боли, но и от отчаяния.
Вампирша, в свою очередь, продолжала размышлять. Вдруг её лицо озарила догадка, и она злорадно улыбнулась.
— ЗНАЮ! — возвестила она и встала с затёкших ног девушки. — Что может быть самое ужасное для такой правильной девочки, как ты? Правильно — потерять невинность! Этим мы сейчас и займёмся!
Джессика не сразу осознала услышанное, а потому лишь непонятливо смотрела на мучительницу.
— Никуда не уходи, я сейчас вернусь, — возвестила та, направляясь к кухне.
И тут до девушки дошёл весь ужас задуманного вампиршей. Она отчаянно закричала, пытаясь освободиться. Связанные руки беспомощно сжимались и разжимались в кулаки, ноги в бессильной ярости взбивали одеяло и простыни.
С удовольствием слушая вопли из комнаты, Элизабет осматривала кухню в поисках подходящего предмета. И он нашёлся — на стене висел целый набор для кулинарного самоутверждения. Вряд ли идиот Марк и его не менее придурковатый приятель Рэй были искусными поварами и могли приготовить что-нибудь, кроме сублимированной лапши, так что это висело здесь скорее для декоративных целей.
«Ну, не только», — ухмыльнулась вампирша, беря скалку.
Затем она вернулась к кровати.
— Элизабет, пожалуйста, не надо! — закричала Джессика. — Я на всё пойду, только не делай этого!!!
— Что значит — «на всё»? — выжидающе посмотрела на неё мучительница.
— На всё, что угодно. Я... я согласна быть такой, как ты, только, умоляю, не делай этого!!! — отчаянно выпалила девушка.
— Ах, вот как... — с глубокомысленным видом произнесла вампирша и присела рядом с жертвой. — Значит, ради своего драгоценного тела ты готова продать душу? Я правильно поняла?
Молчание.
— Так правильно или нет?
— Да... — одними губами ответила Джессика, неотрывно глядя на чудовищно большую скалку.
— Быстро же тебя можно переубедить. Подумать только! А кто говорил мне, что ей на всё плевать?
— Я передумала...
— Ну, естественно, — с притворно сочувствующим видом кивнула Элизабет. — Что ещё ты готова сделать, лишь бы я не трогала твой драгоценный оплот невинности?
— Всё...
— Да ну? Даже стать вампиром и пить кровь «ни в чём не повинных людей»? Или, может, пройтись голой по городу? Сожрать дерьмо? На что ты готова в действительности? Подумай над этим хорошенько!
— Элизабет, зачем ты так со мной? Что я сделала?
— Ты отказалась от моего очень выгодного предложения, сучка! И, знаешь что, я не собираюсь более слушать твои речи. У тебя был шанс испытать удовольствие, но ты сказала, что тебе плевать на это. Раз так — будешь испытать боль. Чудовищную — подчёркиваю — боль. И не говори, что я не предупреждала или действую нечестно. Видит Дьявол — я не хотела, чтобы всё вышло так. Теперь у меня нет выбора...
Вампирша передвинулась к ногам девушки и без усилий развела их в стороны.
— Нет, не надо!!! — срывая голос, взвыла Джессика.
— Всю свою новую жизнь мечтала попробовать девственную кровь. Понимаешь, о чём я? — усмехнулась, показав клыки, Элизабет. — Не волнуйся, и тебе перепадёт.
И она приступила.
Джессика истошно закричала, чувствуя, как доселе неведомая боль, зародившаяся внизу живота, стремительно разливалась по всему телу.
***
Марк проснулся резко, будто его выдернули из сна. Он немного полежал с закрытыми глазами, дожидаясь, пока туман, окутавший сознание, рассеется, а потом разлепил веки.
В комнате было как-то мрачно. Кинув взгляд на окно, Сандерс подскочил — снаружи уже вовсю вечерело. Ничего не понимая, он посмотрел на Джейн, аккуратно примостившуюся рядом с ним на кровати. На мгновение он умилился этим её безмятежным видом — особенно по-детски положенными под голову ладонями, а потом громко воскликнул:
— Какого чёрта?!
Девушка тотчас проснулась, недоумённо глядя на него. Не дожидаясь никаких объяснений, Марк сам накинулся на неё, схватив за плечи:
— Джейн! Ты ведь должна была разбудить меня через час! А уже вечер!
— Я... решила, что тебе надо отдохнуть...
— Господи! Джессика там одна, а ты заботишься о моём самочувствии! — всплеснул руками он, вскакивая с постели. На глаза попались часы — 9:30 p.m.!
— Извини, — потупилась она.
— Ты очень сильно рискуешь! — проигнорировав ее фразу, продолжал в том же духе Марк. — Я ведь тоже могу стать одним из них! И что бы ты в таком случае делала?
— Я НЕ ХОЧУ ТЕБЯ ОТПУСКАТЬ! — поняв, что ходить вокруг да около бессмысленно, пошла «ва-банк» Джейн.
Сандерс посмотрел на неё, нахмурился, а потом произнёс спокойнее:
— Мы, кажется, это обсудили. У меня НЕТ выбора — я должен уехать от тебя как можно скорее. Кто сказал, что процесс уже не пошёл? Что если я на тебя накинусь через минуту-другую?
Она только покачала головой — создавалось впечатление, что ей на вышесказанное наплевать.
— А если ты больше никогда не вернёшься?
Он ничего не ответил — что тут можно сказать? — и направился к входной двери. Девушка, вконец разбитая свершающейся несправедливостью и таким нетипично резким поведением друга, пошла следом за ним.
— Марк, — выдавила из себя она, когда он потянулся к ручке замка.
— Что? — не оборачиваясь, спросил он.
Она набрала в грудь воздуха, но впустую его выпустила — не существовало слов, чтобы выразить эти чувства. Поэтому она приблизилась к нему и взяла за руку.
Молчание продлилось с минуту, а потом Сандерс произнёс:
— Если вдруг я или Джессика придём к тебе сегодня ночью, ни в коем случае не открывай нам ни под каким предлогом. Не думаю, что двери для вампиров достаточно серьёзное препятствие, но всё-таки не стоит пренебрегать ими. Конечно, лучше бы тебе вообще уехать отсюда.
Закончив, он отпер замок и вышел. Однако прежде чем дверь закрылась, Джейн поняла, почему Марк прятал от неё своё лицо.
Из его глаз текли слёзы.
Сандерс держался до последнего, не позволяя чувствам вырваться на свободу, потому что понимал — его сокрушённый вид не улучшит её состояния.
Он быстро устремился по лестнице вниз. Девушка, шокированная осознанием того, что самый дорогой для неё человек ушёл навсегда, выбежала на балкон.
Внизу хлопнула дверь автомобиля. Джейн смотрела на белый «Шевроле», не в силах оторвать от него взгляд. Взревел двигатель, загорелись фары, а потом «Каприс» рванул с места, визжа резиной на мокрой дороге.
Девушка долго стояла и глядела ему вслед, не веря, что всё может так закончиться. Но обволакивающий её ледяной ветер шептал обратное.
***
Подпрыгнув на очередном ухабе и раскачиваясь, как лодка в бурном море, «Шевроле» осветил фарами коттедж. Сандерс резко затормозил, отчего заднюю часть универсала немного повело в сторону, и, не глуша двигатель, выскочил наружу.
Теперь, когда молодой человек оказался на месте, ростки сомнений в его сознании принялись стремительно развиваться в страшную непоколебимую уверенность.
Дом был абсолютно тёмен — ни огонька. Конечно, Джессика могла до сих пор не проснуться, но в это как-то с трудом верилось. Или, быть может, она ждёт его там, во тьме, намереваясь продолжить начатое ночью? Даже если так, Марк всё равно решил пройти внутрь.
Приблизившись к входу, он вставил ключ в замочную скважину, в глубине души заранее зная, что в этом нет необходимости.
Так и вышло. Толкнув дверь, он прошёл в холл и огляделся. Темнота, хоть глаз выколи. Нащупав выключатель, Сандерс щёлкнул им.
Помещение залилось неярким светом мутной лампочки.
— Джесси? — позвал он без особых надежд.
Ответа не последовало.
— Джесси, ты здесь? — повторил он, подумав, насколько глупо должно это звучать.
Почему-то ему не хотелось идти сразу в спальню, поэтому он заглянул на кухню, включив освещение и там.
На столе стояла банка кока-колы, лежала пачка печенья и плитка шоколада. Чуть поодаль, на другом столе у мойки, замерла кружка с давно остывшим, заваренным крепчайшим образом, чаем. Причина крепости — так и не извлечённый пакетик, который уныло кис в созданной им самим среде. Марк переместил взгляд на пол, где лежала чайная ложка, вокруг неё был рассыпан сахар. Также от его взора не укрылось и отсутствие одного из ножей в подставке.
Сомнения полностью выросли в уверенность — здесь что-то произошло, что-то очень плохое.
Покинув кухню, Сандерс прошёл в спальню.
На полу лежала разбитая лампа — шнур от неё был отрезан и беспорядочным клубком змей висел в изголовье кровати.
Несмотря на скудное освещение, Марк сразу увидел тёмные пятна на некогда белоснежной подушке и простынях. Там же лежал окровавленный нож. Похолодев, Сандерс сделал неуверенный шаг и наступил на что-то округлое и большое. Не удержавшись на ногах, он с невольно вырвавшимся «твою мать!» упал на пол. Почти сразу поднявшись, он взял ЭТО в руки.
Собственно, ЭТО являло собой самую обычную скалку — Рэй купил их целый набор и повесил в кухне «красоты ради». ...Вот только она была покрыта кровью почти до половины и — Марк почувствовал тошноту — её явно кто-то облизывал. Отбросив мерзость в сторону, он выскочил из спальни, закричав:
— ДЖЕССИ!
Сандерс повторял её имя снова и снова, стоя в промозглой пустой гостиной и рыдая.
«Они всё-таки добрались до неё! Пока я спал, отдыхал, НЕЖИЛСЯ В ПОСТЕЛЬКЕ, они пришли к ней и довершили начатое. Её больше нет! Нет!»
«Нет, она жива!!! Я ЗНАЮ это — она ещё человек! Я должен спасти её, ДОЛЖЕН! НЕ ВРЕМЯ РАССЛАБЛЯТЬСЯ!!!»
Не переставая лить слёзы, Марк покинул дом и подошёл к «Шевроле». Сев в него, он включил заднюю скорость, разворачивая неуклюжий универсал.
Джессика могла быть только в одном месте, и именно туда молодой человек направлялся.
***
Электронные цифры на часах сменились на 12:00 a.m., когда «Шевроле Каприс Классик» остановился перед домом, в котором всё началось.
«И всё закончится, — подумал Марк. — Неизвестно, в чью пользу, но закончится».
Он покинул салон и сразу же увидел выглядывающий из-за угла старенький серый «Форд ЛТД Краун Виктория». Сомнений относительно намерений лейтенанта Эда Грина у Сандерса не возникало, поэтому он не очень удивился, найдя здесь его автомобиль. Тем не менее, он решил проверить, что к чему, хотя и понимал, что просто оттягивает неизбежное посещение «дома вампиров».
Приблизившись к машине, Марк услышал звуки полицейского радио. Помимо этого, более ничто не нарушало мёртвую тишину вокруг. Дотронувшись до капота, молодой человек определил, что «Форд» приехал не так давно — металл ещё не успел остыть. Оглядевшись по сторонам, Сандерс дёрнул ручку водительской двери, которая свободна поддалась. Сев в салон, он заметил висящие в замке зажигания ключи. На ум пришла идиотская мысль — вызвать по рации кучу вооружённых до зубов копов, и пускай они всё здесь раздолбают к такой-то матери. Отбросив сие несостоятельное предложение, Марк открыл перчаточный ящик и сразу увидел то, что надеялся там найти — пистолет калибра 380 ACP (9х17 мм), так называемое «оружие последнего шанса». Проверил наличие патронов — шесть, негусто.
Покинув «Краун Викторию», Сандерс засунул находку за пояс за спиной и направился к входу в дом. Уже у самой двери он оглянулся, поняв, что упустил ещё кое-что — катафалк, вроде бы нашедший здесь своё последнее пристанище, отсутствовал. Куда «Кадиллак» мог подеваться и с какой целью, молодой человек не мог знать. Нахмурившись, он вошёл в здание.
Прежде ему не доводилось здесь бывать, а посему окружающая обстановка вызвала у него справедливое удивление. Особенно настораживало странное синее свечение, льющееся, казалось, прямо из стен и позволяющее обходиться без помощи фонарика — которого, к слову, у молодого человека с собой не было, ведь он потерял его ещё в лесу.
Осторожно ступая по скрадывающему шаги безразмерному ковру, он подошёл к лестнице и задумался: «Интересно, есть ли тут подвал?»
Где-то неподалёку раздался женский крик:
— Помогите!
Мгновенно определив место, откуда раздавались просьбы о помощи, Марк подбежал к одной из находящихся здесь дверей и рванул ручку.
Безрезультатно.
— Эй, вы меня слышите? — позвал он, на секунду усомнившись в своём благородном порыве — что если это ловушка?
— Да, о Господи, откройте! — ответили с той стороны. — Я не могу сама выбраться!
— Хорошо, только отойдите подальше, — сказал Марк, доставая пистолет.
Выстрел эхом прокатился по всему дому, и замок с побеждённым скрежетом сдался. Ударив ногой по двери, молодой человек распахнул её.
Из тьмы выскочила женщина в деловом костюме — большего Сандерс не успел рассмотреть, так как она схватила его за грудки, почти крича:
— Кто вы? Что здесь творится? Где я нахожусь?
— Потише-потише! — поднял руку он.
— Нужно отсюда убираться! Где выход?
— Да погодите вы! — тоже повысил голос он. — Для начала постарайтесь хоть чуточку успокоиться, идёт?
— Вы шутите? Я понятия не имею, где нахожусь, и как сюда попала, а вы предлагаете мне успокоиться?!
— Ладно, — вздохнул он. — Идёмте на улицу — у меня машина. Я отвезу вас домой... или в полицию... ну, в общем, куда придётся.
Она ничего не ответила, но пошла за ним.
Покинув дом, Сандерс почувствовал себя значительно легче — там внутри он постоянно испытывал странное давление, будто стены и потолок только ждали подходящего момента, чтобы раздавить его. Женщина остановилась у «Шевроле» и облокотилась об него, удивлённо озираясь.
Пока она непрестанно вертела головой, Марк более-менее её рассмотрел. Рыжие волосы, симпатичное — с лёгким налётом строгости — лицо. Лет тридцать — тридцать пять. Как он заметил ранее, на ней был деловой костюм. Довершали картину длинные ноги в чулках или колготках и туфли на высоком каблуке.
«Чёрт, да её словно забрали прямиком из какого-то офиса!» — подумал он, спросив:
— Ну, вам получше?
— Немного. Что это за место? — не глядя на него, ответила она.
«Не так уж просто ответить на данный вопрос», — мысленно констатировал Сандерс, решив его проигнорировать и задать свой:
— Как вас зовут?
— Джулия, — автоматически ответила она.
— Что с вами приключилось?
Она, наконец, перевела взгляд на него и растерянно произнесла:
— Я не уверена... Последнее, что я помню — как пришла домой с работы и...
Она запнулась. Марк ждал, чувствуя неприятное присутствие дома за спиной.
— Там кто-то был... — выдавила из себя она. — В моей квартире кто-то был!
— Кто?
— Не знаю. Какая-то женщина. Она просто набросилась на меня, а дальше я, должно быть, потеряла сознание, потому что очнулась уже здесь, в этом здании...
Внезапная нехорошая догадка осенила Сандерса, и он настороженно спросил:
— А где вы живёте?
— То есть, как — где? — сбитая с толку, она даже не задумалась с ответом: — В Колорадо Спрингс.
— Где?! — он произнёс это настолько ошарашено, что Джулия снова принялась оглядываться.
— Что вы хотите сказать таким тоном? — осведомилась она.
— То, что мы с вами в Орегоне, неподалёку от городка Гринсборо.
— Не поняла...
— Мы — в Орегоне, — отчётливо произнося каждый слог, словно общаясь с умственно отсталым человеком, разъяснил Марк.
— Но это же бред, — неуверенно улыбнулась она. — Какой к чёрту Орегон? Я живу в Колорадо!
— Просто не знаю, что вам сказать, — покачал головой Сандерс.
— Как насчёт — добро пожаловать? — раздалось за его спиной, и он резко обернулся.
Это была Элизабет. Простодушно улыбаясь, она смотрела на замерших людей.
— Это она, ОНА!!! — закричала Джулия.
— А то кто же? — ещё шире улыбнулась вампирша и перевела взор на молодого человека. — Привет, Марк. Я даже мысли не допускала, что больше тебя не увижу.
— Где Джессика? — сразу же выпалил он. — Что ты с ней сделала?
— Не всё сразу, герой.
— Где она — ОТВЕЧАЙ!
— Я бы на твоём месте следила за своим тоном. И, более того, ты должен и БУДЕШЬ слушать и делать всё, что я говорю. Иначе твоя сестрёнка обретёт вечную жизнь, — с нескрываемым превосходством поведала она. — Договорились?
— Ты её не... не трогала?
— Нет, ну как же... трогала, разумеется. И не только руками. Однако, она ещё не с нами, если ты об этом.
— Отведи меня к ней, — уловив недобрую интонацию в голосе Элизабет, велел Сандерс.
В этот момент Джулия, решив воспользоваться ситуацией, рванулась бежать. Как ни странно, Элизабет такой поворот событий ничуть не смутил — она лишь смиренно посмотрела вслед беглянке и усмехнулась. Через секунду Марк понял причину подобной хладнокровности.
Словно из ниоткуда рядом с Джулией возник тёмный силуэт. Не успела она рвануться в сторону, как уже была схвачена за локоть.
— Пустите! Пустите меня!!! — вопила она.
«Силуэт», не отпуская жертву, приблизился, и Сандерс увидел женщину, одетую в полицейскую униформу.
— Ишь ты, шустрая какая! — ведя «заключённую», сказала Элис. — Когда-нибудь, Элизабет, твой легкомысленный подход к нашему общему делу приведёт к неприятностям.
— Брось, ты же не думаешь, что я стала бы отпускать её, не зная о твоём незримом присутствии? — обезоруживающе осклабилась та.
— А это что за урод? — указала на Марка бывшая напарница Джорджа Денвилда.
— Не переживай — это мой старый добрый знакомый. Скажем так, на экскурсии. Официально.
— А неофициально?
— Он пришёл за своей сестрой. Ну, ты знаешь.
— Ах, вот в чём дело! Ну, тогда понятно, — кивнула Элис, ни на секунду не ослабляя хватку. — Но в таком случае ему придётся пойти с нами.
— Придётся, так придётся. Он не против, — сказала Элизабет, а потом обратилась к Марку с очаровательной улыбкой: — Я ведь права, дорогой?
— Куда пойти?
— Неважно. Ты не передумал относительно Джессики?
— Нет!
— Тогда задавай поменьше вопросов. Ладно, идём.
Вампирши повели людей обратно в дом. Джулия всю дорогу сопротивлялась, однако толку от этого было мало.
Едва они оказались в холле, Сандерс заметил то, чего здесь совершенно определённо не было всего несколько минут назад — спуск в подвал. Остановившись подле него, Элизабет произнесла:
— Слушай, Марк, а ты, часом, распятие не захватил? Или святой воды?
И рассмеялась. Отвратительно, жутко, бесчеловечно.
— Нет, я туда не пойду! — вновь воспротивилась Джулия.
— Слушай, детка, я не собираюсь устраивать диспут по этому поводу, — вздохнула Элис. — Так или иначе, ты туда попадёшь. Вопрос только в том, сама ты это сделаешь или я тебя буду тащить за волосы. Решай, да побыстрее.
Насмерть перепуганная женщина взглянула на Сандерса, но в его глазах не увидела ничего, кроме обречённости. Прекрасно понимая, что выбора, как такового, у неё нет, она смиренно кивнула.
— Вот так-то лучше, — обнажила в улыбке клыки вампирша.
Все четверо спустились в подвал.
Запах плесени. Холод. Страх.
Поначалу вокруг царила кромешная тьма — даже странного свечения здесь не было — а потом что-то начало происходить. Земля под ногами завибрировала, раздался пульсирующий гул. Люди напряжённо смотрели в дальний угол помещения, где вспыхнул синий огонёк. Не прошло и полуминуты, как он разросся, и теперь в подвале появилась ещё одна стена — мерцающая и не материальная.
— Впечатляет, правда? — ни к кому в отдельности не обращаясь, спросила Элизабет. — А ведь это всего лишь малая часть...
Она и Марк подошли вплотную к «барьеру». В непосредственной близости от него чувствовалось сильное напряжение в воздухе; пульсация металлическим гулом отдавалась в голове. Сандерс не знал, что ждёт его дальше, но уже догадался о природе этого явления. Поэтому, когда Элизабет подтолкнула его, он, почти не чувствуя страха, шагнул в неизвестность.
Раздражительная какофония прекратилась на удивление быстро. Марк рефлекторно зажмурил глаза, а когда открыл их вновь, увидел перед собой мрачный коридор.
Холод стоял нешуточный. По каменным стенам струился конденсат, на полу лежал чуть ли не многовековой слой пыли, тут и там виднелись ржавые, с решётками на уровне глаз, двери, однако на потолке горели электрические лампы дневного света — их инородность бросалась в глаза так же, как талантливая певица в современной эстраде. В остальном же это было самое настоящее подземелье — вполне возможно, расположенное под каким-нибудь замком.
Окружающая обстановка настолько потрясла его, что Сандерс вышел из ступора, только когда следом за ним в это странное место попала Джулия, не без грубой помощи Элис.
— Дорогая, я дома! — возвестила Элизабет, всем своим видом показывая, что здесь она бывала уже не раз.
— Что это за место? — спросил Марк.
— Ты всё равно не поймёшь. Скажу сразу — мы более не на старушке Земле. И, сверх того, не в том мире, который ты помнишь. Думаю, таких сведений тебе хватит.
— И Джессика здесь?
— Да, большей частью.
— Я серьёзно! — вспылил он.
— Помни наш уговор — никаких выходок с твоей стороны! — подняла указательный палец Элизабет.
— Ладно, вы тут беседуйте, а я пойду, повеселюсь с этой сучкой, — потянула за собой Джулию Элис.
— Нет, не надо! Я не хочу!
— А никто в первый раз не хочет, — пожала плечами вампирша. — Не переживай — тебе понравится. Настолько, что ты будешь делать то же самое с другими.
— Нет!!!
— Да уж, — шумно выдохнула Элизабет. — Наслушалась я этого слова за прошедший день достаточно. И что-то мне подсказывает, что это ещё не предел.
— Отпустите её, — неожиданно сказал Сандерс.
Обе садистки с удивлением посмотрели на него.
— Это что — приступ рыцарства? — вопросила одна из них, на униформе которой до сих пор отчётливо виднелись следы крови напарника.
— Да, Марк, что это с тобой? Ты хорошо себя чувствуешь? — издевательски добавила Элизабет.
— Сделайте хоть раз исключение, — настаивал он.
— Интересно, на какой ответ ты рассчитываешь? — не унималась вампирша.
— На положительный, — чувствуя неизвестно откуда взявшийся прилив уверенности, выпалил он.
— Хм, — Элис толкнула «подругу» в бок. — Быть может, сделаем, как он просит? «Исключение»?
— Ты имеешь в виду — избавим её от бессмертия?
— Ну, типа того.
— Марк, ты действительно хочешь, чтобы она осталась человеком? — спросила у него Элизабет. Что-то в её тоне Сандерсу очень не понравилось, но он уже не мог отступить от выбранной позиции, поэтому ответил:
— Да.
— Что ж, по рукам, — растянувшись в улыбке, промолвила вампирша.
Затем обратила взор своих красных глаз на боящуюся даже вздохнуть Джулию и, лаская каждое слово языком, произнесла:
— Элис, кинь её собакам.
— ЧТО?! — едва не вскричал Марк.
Бывшая полицейская сжала руку жертвы пуще прежнего и потащила её к одной из дверей. Женщина от шока даже не пыталась сопротивляться.
— Элизабет, что это значит?! — застыл Сандерс.
— Это значит, что мы сегодня добрые и потому выполняем твою просьбу, — спокойно, по-будничному, поведала она.
С противным металлическим скрежетом дверь распахнулась. Из помещения дохнуло смрадом, сочетающим в себе вонь псины и отходов.
— Видишь этих красавчиков? — крепко держа жертву, прямо ей в ухо томно шептала Элис. — Они очень голодны и уже давно — поверь мне на слово.
И она втолкнула Джулию в комнату. Сразу же закрыв дверь, она припала к смотровому отверстию, забранному решёткой с толстыми прутьями.
— Вот так, — развела руками Элизабет. — Пошли.
Она повела ошарашенного Сандерса дальше по коридору. За его спиной раздались отчаянные крики Джулии, заглушаемые властным лаем. Он не мог не обернуться.
Элис стояла, сильно прижавшись к двери, одна её рука скользила по груди, прямо по коросте запёкшейся на униформе крови, а другая властвовала между ног.
И тут Элизабет произнесла фразу, от которой Марка прошиб холодный пот:
— Не забудь потом покормить собачек.
С трудом переступая непослушными ватными ногами, Сандерс дошёл до массивной, но довольно искусно отделанной деревянной двери в конце коридора. Вампирша на удивление легко отворила её и, указав на поднимающуюся вверх лестницу, сказала:
— Только после тебя.
Марк смиренно повиновался. Ему приходилось прилагать немало усилий, чтобы не оступиться.
— Зачем ты так поступила с ней? — спросил он.
— С кем именно? — напустив на себя скучающий вид, осведомилась Элизабет.
— С Джулией.
— А мне, вернее, нам, так захотелось. Могу дополнить картину.
— Обойдусь, — выдохнул Сандерс.
— Джулия Нельсон, — проигнорировав его, продолжила она: — Двадцать девять лет. Работала менеджером в преуспевающей фирме в Колорадо Спрингс. Залог удачной карьеры — поразительные умственные способности, уже с малых лет подавала большие надежды. И она их оправдала. Школа, университет, работа — всё, как по сценарию. Правда, из-за чрезмерной увлечённости профессией не оставалось времени на личную жизнь, но до сих пор это не было проблемой — возраст отнюдь не критический. Как видишь — завидное прошлое и перспективное будущее. А как всё закончилось? Отвратительно. Ужас, правда?
Говоря это, она вовсю ухмылялась, явно довольная своей речью.
— И вот ещё что, — не унималась Элизабет. — Ты наверняка подумал, что Джулия не заслужила такой участи. Что ж, ты прав. И именно поэтому мы с ней так и поступили. Видишь ли, ломать жизнь хорошей женщины и ничтожества — разные вещи. Ну какое удовольствие оттого, что какая-то там подстилка канет в небытие? Правильно, никакого. А вот когда нечто страшное случается с достойной представительницей прекрасной половины человечества, то это, без преувеличения, трагедия. Только не подумай, будто нам нравится лишь издеваться над жертвами. Очень скоро ты убедишься в обратном.
Они одолели, наконец, длинную лестницу и остановились у ещё одной двери. Элизабет толкнула её, как и прежнюю, и пропустила молодого человека вперёд. Едва Марк прошёл туда, у него перехватило дыхание.
Это была большая зала — футов тридцать[1] до потолка и все сто[2] до противоположной стены. Но не размеры шокировали молодого человека. И не ярко-красный окрас всего окружающего. И не загадочная резьба на арках-сводах под потолком. И не толстое гигантское покрывало, занимающее не менее двух третей помещения. И даже не пейзаж за окнами — кроваво-красное море под очень мрачным серым небом с одной стороны и бесконечное поле высохшей пожухлой травы с другой.
Марка поразило то, что было на покрывале.
В уши яростным водопадом ворвались стоны.
Женские стоны.
Сандерс замер, смотря на завораживающую картину: десятки, сотни женщин сплелись невообразимым единым организмом. Большинство были обнажены, но встречались и частично, и полностью одетые. Здесь находились все: блондинки, брюнетки, шатенки, рыжие, причём всех возможных рас. Собственно, трудно было выделить кого-то конкретного в этой массе. Взгляд то и дело натыкался на обнажённые тела, горящие красным огнём глаза и длинные клыки. В первый момент, сбитый с толку, Марк решил, что здесь одни вампиры, однако потом осознал, что это далеко не так. В лучшем случае, пополам.
...красивая брюнетка, изящно согнув в коленях длинные, покрытые испариной, ноги, страстно прижимала к себе вампиршу, впившуюся ей в горло...
...совсем юная — лет шестнадцать — шатенка слилась в поцелуе с другим исчадием — между их губ струилась свежая кровь...
...ещё одна роскошная брюнетка, одетая в лёгкое летнее платье, вовсю глотала кровь, сочащуюся из раны на горле средних лет блондинки, но они обе ещё не были вампирами, в чём Сандерс убедился, когда брюнетка на секунду оторвалась от источника, чтобы отдышаться — судя по всему, ей безумно нравилось происходящее...
...очередная молодая женщина лежала на животе — из свежих глубоких порезов на её спине сочилась алая жидкость, которую находящаяся рядом вампирша не пила, а просто размазывала по своему телу...
...где-то в массе извивающихся нелюдей безнадёжно затерялась хрупкая молодая девушка — кровопийцы облепили её со всех сторон, одновременно высасывая из неё кровь вшестером — двое из рук, двое из ног, одна из шеи, и последняя из груди; тело несчастной, казалось, бледнело на глазах...
...с самого краю покрывала распростёрлось тело прекрасной азиатки; на шее и руках виднелись следы укусов, кожа снежной белизной сильно контрастировала с доминирующим в окружающей обстановке красным — несомненно, жизни в ней уже не было, однако она подрагивала и немигающим адским взором смотрела в потолок...
Марк, несмотря на то, что картина была в каком-то смысле даже возбуждающая, почувствовал непереносимое отвращение. Борясь с взбунтовавшимся желудком, он прислонился к ледяной стене и попытался отвести взгляд в сторону ближайшего окна, которые все, к слову, высотой почти не уступали самой зале и доходили непосредственно до пола. Но если зрение можно отвлечь чем-нибудь сторонним, то со слухом бороться бесполезно. Какофония звуков, в которой преобладали стоны, сводила с ума.
Сандерсу безумно хотелось обхватить уши руками и, упав на пол, вжаться в стену, свернувшись в позу эмбриона, потому что выносить творящийся вокруг ужас было выше его сил. ВСЕ женщины, находящиеся здесь, были красивы, у ВСЕХ отличные фигуры, но... Это беспорядочное движение блестящих испариной живых тел и мертвенно гладких оболочек вампиров напоминало копошение червей в куске разлагающегося мяса. Издаваемый «массой» шум воспринимался вовсе не как женские голоса — ничего нежного и приятного под потолок не возносилось и уж тем более не возвращалось, искажённого эхом, обратно.
Это всё НЕПРАВИЛЬНО, МЕРЗКО, ЧУДОВИЩНО. То, что видел и слышал Марк, в корне противоречило самой Жизни.
— Вижу, ты оценил нашу скромную обитель по достоинству, — вмешалась Элизабет в его бешено мечущиеся в ставшей неожиданно тесной голове мысли.
Сандерс не ответил, положив на лоб ладонь и стараясь унять учащённое дыхание.
— Скажи честно — тебе ведь понравилось, да? — спустя минутную паузу вновь обратилась к нему она.
Он снова промолчал.
— Все они здесь не случайно, Марк. Как я уже говорила, нам не нужны «простые» женщины — мы выбираем лучших. В первую очередь, по внешним признакам, конечно же. И даём им лучшее. Вечная жизнь, это как оргазм — невозможно насытиться.
Сандерс повернулся к ней.
— Я от тебя только и слышу, что об оргазмах и прочем, — с нескрываемым омерзением на лице произнёс он: — Неужели вы все настолько тупы и поверхностны, чтобы не замечать более ничего?
— Это о чём речь идёт? — притворно нахмурилась Элизабет.
— О любви.
— Как-как? — опять наигранно изумилась вампирша, а потом расхохоталась: — Любовь, да? Слушай, где-то я слышала об этом. Стоп, ну точно! Это вроде то, что ты испытываешь по отношению к Джейн?
— Можешь иронизировать, сколько хочешь, но ты знаешь, что я прав.
— Ещё бы! Если, конечно, не замечать очевидный факт, что любовь, в отличие от того же оргазма, невозможно почувствовать. Точно так же её нельзя увидеть, услышать, учуять, в конце концов. Следовательно, её элементарно не существует.
— Тебе... вам всем не понять.
— Ну-ну. А скажи-ка мне, герой, что ты предпочтёшь, — она указала на извивающуюся массу тел, — секс хотя бы с одной из этих дамочек (любой, на выбор) или своё любимое занятие — мечтание при Луне о Той Самой?
— Ты знаешь ответ.
— Между прочим, я могу его выяснить непосредственно у тебя в голове, так что не пытайся скрыть от меня истину.
— Ради Бога — излазь хоть каждый дюйм!
— Да, неудивительно, что ты неудачник по жизни, — вздохнула Элизабет.
— Зато я живу.
— Ну, если ЭТО ты называешь жизнью, то тогда конечно...
— Может, хватит нести чушь, а? Что-то долго ты меня ведёшь к Джессике!
— Значит, я несу чушь? Хорошо, — она внезапно схватила Сандерса и припёрла к стене. — А что ты скажешь, если твой сон станет реальностью?
— О чём ты? — чувствуя ледяной холод её рук, спросил он.
— Известно, о чём. О том самом сне, что тебя вывел из твоего шаткого равновесия на целый день, — улыбнулась она.
— Откуда ты знаешь об этом?
— Ха! Да я, можно сказать, была автором сценария, хотя — надо признать — не сразу, а с середины. А потом почти до самого вечера пичкала тебя разного рода видениями «в тему». Неплохо ведь вышло, верно? Очень неплохо, на мой взгляд. Удивительно, до чего же просто тебя сломать.
— И дальше что? — невольно вздрогнув, задал не самый умный вопрос Марк.
— А то, что я могу добраться и до неё. Что скажешь? — выжидающе посмотрела на него вампирша.
— Скажу, что твой блеф на редкость неубедителен.
— Вот значит как? В качестве ответной реплики предлагаю тебе внимательно оглядеть присутствующих дам.
Сандерс невольно метнул взгляд на стонущее месиво.
— Видишь? — продолжала Элизабет. — Здесь собраны женщины со всего мира. Дело в том, Марк, что нам всё равно, кто наша избранница и чем она занимается — это для нас ничего не значит. Точно так же нам плевать на местонахождение: любая — я подчёркиваю — ЛЮБАЯ женщина на планете наша потенциальная цель. Тем более, если она уникальна. Так что не надо думать, будто ты при козырях — у тебя вообще на руках нет ни одной карты.
— Думаешь, я тебе поверю? — не особо уверенно произнёс он.
— Ну знаешь, — закатила глаза вампирша. — Ты либо очень тупой, либо очень наивный. Наверное, убедить тебя сможет только сама Кейт, когда она станет одной из нас, и я слёзно попрошу её обескровить тебя!
Видя, что нужный эффект достигнут, Элизабет приблизила своё лицо очень близко к лицу Марка и добавила:
— Не правда ли, ирония судьбы — тебя убьёт та, которую ты любишь почти так же, как Джейн! Чёрт, я хочу это видеть!
— Ты говорила, что случайных женщин здесь нет, что здесь только самые лучшие, — не отводя взгляда от её красных глаз, проговорил он. — В таком случае, почему тогда среди них затесалась такая омерзительная шлюха, как ты?
— Ты хочешь меня разозлить, невзирая на то, что я могу сделать не только с Джессикой?
— Если б я хотел тебя разозлить, я бы врал тебе, а так я говорю чистую правду.
— Ну, — почесала затылок Элизабет, — спорить не буду — я никогда и при жизни не пыталась косить под невинную овечку. Но, вопреки твоему желанию оскорбить меня, я вовсе не стыжусь этого. Мне это нравится!
— Кто бы сомневался.
— Между прочим, ты вовсе не отказался от моих услуг в день нашей «судьбоносной» встречи.
— Ты была всего лишь средством для разрядки. Банком спермы, если угодно.
— Ладно, тогда будем считать ту ночь внеплановой. Ведь в остальном у тебя на редкость правильный вкус в женщинах. Без иронии — Джейн, Кейт, Джессика, наконец... будь я проклята — есть, где развернуться!
— Отдай мне мою сестру — и покончим с этим дерьмом.
— Мы, вообще-то, не договорили. И говорить мы будем столько, сколько захочу я, а не ты. Не пытайся уйти от темы, которая тебя действительно испугала — это видно даже по твоей физиономии.
— Да пошла ты!
— Позволь тебя удивить в очередной раз, — Элизабет огляделась по сторонам и указала куда-то. — Видишь ту очаровательную девушку у окна? Ту, что забавляется с взрослой женщиной с явным перевесом сил на своей стороне? Её зовут Уитни Хасман, она прожила в человеческом облике до 68 лет, после чего попала в наши руки. Сколько ты ей дашь сейчас?
Сандерс глядел на указанную молоденькую особу и не верил своим глазам.
— Оценил наши возможности, красавчик? — обняла его за шею вампирша. — Может статься, Кейт сама захочет примкнуть к нам. А теперь мы пойдём к твоей драгоценной сестрёнке, и, пока будем идти, ты будешь думать о том, что только что услышал. Давай за мной.
Элизабет пошла параллельно покрывалу, направляясь к двери в дальней стене. Марк двинулся следом, стараясь глядеть только себе под ноги. Сильное желание зажать уши не утихло, а наоборот, нарастало с каждым шагом, однако он просто шёл, ничего не предпринимая. Мысли, что сейчас роились в его голове, были настолько пугающими, безысходными, невыносимыми... Он всё бы отдал, чтобы избавиться от них, но прекрасно понимал, что отныне они, действительно, станут спутниками его жизни, потому что невозможно предсказать, ЧТО сделает Элизабет и КОГДА.
Дверь легко отворилась. Одновременно из проёма выскочила насмерть перепуганная девушка в костюме официантки.
— Боже, помогите мне! — увидев, что Марк человек, буквально бросилась ему на шею она.
— Да, милый, сегодня ты удостоен женского внимания, как никогда, — заметила Элизабет, после чего поприветствовала спокойно вышедшую вслед за беглянкой соплеменницу. — С каких это пор жертвы от тебя убегают, Катрин?
— Да никуда она не делась бы — я просто отвлеклась на полсекунды.
— Впредь будь повнимательней.
— Хватит тебе. Если хочешь поумничать, то лучше скажи, как мне умертвить эту сучку. Я знаю, что у тебя воображение в этом направлении развито чрезмерно.
— Что да — то да, — вампирша схватила Марка за рукав и молниеносно затащила в комнату. Учитывая то, что «официантка» приникла к нему, как утопающий к спасательному кругу, она последовала за ним.
Дверь с грохотом захлопнулась — тошнотворные стоны мгновенно стихли.
Сандерс автоматически осмотрелся. Это помещение было немного меньше предыдущего, зато мрачнее — вместо красных стен просто каменные. Под потолком горели всё те же неуместные флуоресцентные лампы. Справа от входа, в углу, что-то тихо журчало. Взглянув туда, молодой человек увидел миниатюрный фонтан, в котором колыхалась густая кровь. О свёртываемости речь не шла, потому что «запасы» пополнялись непрерывно текущим прямо из отверстия в стене ручьём. Невольно вспомнилось красное море за окном. Помимо этого, здесь имелось нечто вроде больничных палат — так, по крайней мере, объяснил себе увиденное Марк — отделённых друг от друга лишь непрозрачными занавесками. Было очень холодно — даже сильнее, чем в подземелье.
Элизабет окинула внимательнейшим взглядом жертву.
— Ну, есть идейки? — осведомилась Катрин.
— Не всё сразу. Скажи-ка лучше, какие у неё имеются фобии. Ты ведь уже интересовалась, верно?
— В принципе, целый набор: боязнь высоты, вида крови и пауков.
— В таком случае, можно совместить, — напустив на себя серьёзный вид, размышляла вслух Элизабет, потирая указательным пальцем губы. — Скажем, сбросить её с высоты в бассейн с кровью и пауками.
Девушка настолько сильно вжалась в Сандерса, словно хотела стать с ним единым целым.
— Но с другой стороны, это больно хлопотно, — подметила Катрин.
— Верно, — согласилась вампирша. — Знаешь что, давай-ка ограничимся чем-то одним.
Они обменялись красноречивыми взглядами — Марк мог бы поклясться, что эти исчадия таким способом прочитали мысли друг друга.
— Что ж, так я и сделаю, — Катрин неумолимо приблизилась к людям и, схватив девушку за руку, без труда «оторвала» от молодого человека. Впрочем, нельзя сказать, чтобы он сильно её держал — кошмарная участь Джулии поумерила его пыл.
Вампирша дотащила «официантку» до кровяного фонтана и, ударив по голеням, заставила упасть на колени.
— А теперь слушай. Если ты выдержишь три этапа, я тебя отпущу. Богом клянусь, — пародийно перекрестившись, сказала она и, не дожидаясь ответа, с силой погрузила голову несчастной в густую жидкость.
Марк отвернулся. За последние несколько минут он увидел столько омерзительного и ужасного, что его сознание уже начало бастовать против этого.
Ровно через десять секунд Катрин извлекла несчастную из крови.
— Этап один пройден! Правда, легко? Теперь усложним задачу.
И снова, не дожидаясь ответной реакции, она опустила голову девушки обратно.
— Марк, тебе нехорошо? — с притворной озабоченностью спросила Элизабет, обнимая его за плечи. Он хотел сбросить её руки, но это оказалось не так-то просто — при внешней расслабленности, вампирша держала его очень крепко.
— Откуда в вас столько жестокости? — выдохнул он. — Если уж надумали убить кого-то, то почему так мучительно?
— Ты ещё не знаешь, что такое настоящая жестокость. Наверняка ты обратил внимание на море за окном. Так вот, это целый ОКЕАН крови. Представляешь? Там всем хватит на сотни веков вперёд, но это так неинтересно — пассивно потреблять пищу. Куда лучше и ПРИЯТНЕЕ отнять её у кого-то вместе с жизнью! — ответила она, а потом кивнула в сторону отчаянно сопротивляющейся «официантки». — Взгляни-ка на неё. Мы сцапали её в Лос-Анджелесе. Она работала, как ты, наверное, сам догадался, в одном захудалом кафе, хотя приехала в город, как и миллионы её предшественниц, с иной целью. Возможно, что она в скором времени попала бы на панель, а, может, у неё всё и получилось бы... Теперь уже никто не узнает ответа на этот вопрос.
Прошло тридцать секунд, и Катрин вытащила девушку. Бедняжка судорожно хватала ртом воздух, чем вампирша не преминула воспользоваться. Она буквально присосалась ко рту несчастной, слизывая кровь.
Марк не хотел смотреть, но у Элизабет было иное мнение и ему приходилось подчиняться.
— И, наконец, — возвестила мучительница, избавив жертву от своего «поцелуя», — финальный этап. Ровно минута. Шестьдесят секунд. Ты готова, милая?
— Нет, подождите, я...
— Поехали, — Катрин жёстко наклонила голову девушки и одним рывком окунула в кровь.
Сандерс заметил, что каменный обод фонтана упирался точно в горло несчастной, фактически душа её. Было бы глупо считать, что это случайность.
— Элизабет, — упавшим голосом обратился он к обнимающей его женщине, — ради Бога, отведи меня к Джессике. Ну сколько можно просить одно и то же?
— Только не говори, что тебе не интересно происходящее.
— Довольно...
— Ладно, ты прав. Хватит ходить вокруг, да около. Катрин?
— Что?
— Разобралась с этой шлюхой?
— Ага. Кажется, её не хватило даже на двадцать секунд.
— Тогда скажи-ка мне — та девка, которую притащила я, ещё здесь?
— Разумеется. Ты ведь настоятельно просила повременить с ней, — говоря это, вампирша всё ещё придерживала голову захлебнувшейся в крови девушки, не позволяя ей показаться на поверхности.
— Никто её не трогал?
— Да у нас здесь этого добра мало, что ли?
— Веди её сюда.
— Может, лучше вы сами?
— Веди.
— Не думаю, что она сможет идти.
— Это её проблемы.
— Что это значит?! — вскинулся Марк.
— Терпение, мой мальчик, терпение, — ответила Элизабет. — Давай, Катрин.
— Хорошо, — мучительница отпустила, наконец, бездыханное тело — оно так и осталось лежать у фонтана с погруженной в него головой, а сверху лились всё новые и новые порции крови — и направилась куда-то вглубь помещения.
— Что она имела в виду?.. — не унимался Сандерс.
— Да заткнись ты! Гляди сам! — Элизабет махнула рукой.
Из дальней палаты грубо вытолкнули сжавшуюся фигурку. Она припала к стене, пошатываясь. Марк бросился туда, освободившись от «объятий» Элизабет. Вернее, она позволила ему это, сказав вслед:
— Правильно. Помоги нуждающейся. Лучше поздно, чем никогда.
Он подбежал к Джессике и остановился в паре футов от неё, поражённый.
Она стояла, держась за стену, чтобы не упасть. Её дивное, прекрасное, неповторимое лицо было изуродовано сильными порезами, образующими перевёрнутый крест на правой стороне. Отдельный шрам рассёк лоб. Халатик изрядно пропитался кровью и, ничем не сдерживаемый, распахнулся, обнажая роскошное и тоже изуверски исполосованное тело — на животе страшным клеймом предстала звезда в круге; оба полушария идеальной формы осквернены такими же звёздами поменьше. Кожа была измазана свернувшейся кровью, которая напоминала отталкивающе-шероховатую чешую. Кое-где проглядывали пугающие кровоподтёки. Никакой обуви на девушке не было, равно как и иной одежды, кроме халата — царящий вокруг холод вносил дополнительную лепту в её страдания.
Джессика выглядела так, словно побывала в аду.
Сандерс окончательно убедился в этом, когда перевёл взгляд на её стройные ноги. Сами по себе они, вроде бы, не пострадали, но по внутренней стороне бёдер змеились высохшие кровяные струйки, берущие начало...
— Марк... — произнесла она, и порез на её губе лопнул, заставив девушку съёжиться. На большее сил у бедняжки не хватило, и она упала в его руки, постанывая от множественных очагов боли. Он ласково погладил её по мягким золотистым волосам, а потом перевёл взгляд на подошедшую Элизабет.
— Что... что ты с ней сделала?..
— Долго перечислять.
— Шлюха! Как ты могла?!
— Не помню, чтобы я подписывалась хранить её в целости и сохранности.
— Сука проклятая!
— Не спеши, мальчик. Позволь тебя посвятить полностью, — вампирша самодовольно усмехнулась, оглядев исполосованное тело Джессики, и продолжила: — Я не только «слегка обновила» её внешний вид. Это так, шалости. Куда важнее то, что скрыто от глаз.
Сандерс молча слушал, уже зная, ЧТО услышит и потому не в силах даже пошевелиться.
— Ты правильно подумал, милый. Больше твоя дорогая сестрёнка не девственница. Причём везде. Вот так-то, герой. Принимай её такой, какой она отныне будет — ломать не строить, верно?
— Ах ты, мразь! — Марк, потеряв голову, бросился на Элизабет, отпустив Джессику.
Но кулак не достиг лица вампирши. Вместо этого его собственные руки оказались в её конечностях, больше похожих на тиски.
— Решил поиграть? — продолжая ухмыляться, спросила она, и что есть силы ударила его ногой в пах.
Сандерс вскрикнул, мгновенно размякнув.
— И для закрепления материала...
Она врезала ещё два раза, после чего отпустила его руки. Марк рухнул на пол, как мешок. Уничижительно глядя на него сверху вниз, Элизабет размахнулась и лягнула его ногой в живот, потом в грудь, снова в пах, в лицо...
— Нет, хватит, перестань!!! — взвыла Джессика, упав рядом с братом и бессмысленно пытаясь прикрыть его своим уже давно поверженным телом. — Не бей его больше, умоляю!!!
— Только ради тебя, кисонька, — ответила вампирша и отошла в сторону. — В любом случае, мне его даже убивать противно. Увольте!
Катрин, молча и явно с удовольствием наблюдавшая за происходящим, окликнула соплеменницу и сказала:
— Слушай, хочу тебе кое-что показать. Моё собственное, так сказать, произведение.
— Давай, — охотно согласилась та.
Они немного отошли в сторону, к соседней «палате». Заглянув туда, Элизабет одобрительно хмыкнула:
— Да, неплохо.
На металлическом столе, напоминающем с виду операционный, лежала, разумеется, девушка, разумеется, молодая, разумеется, красивая и, разумеется, полностью обнажённая. Она была крепко привязана к своему «ложу». В вену на запястье левой руки была воткнута игла, переходящая в небольшой чёрный цилиндр, присоединённый к тонкому полупрозрачному шлангу, который, в свою очередь, вёл чуть в сторону и вниз. Кровь капала прямо на пол — образовалась уже солидная лужа. Рот девушки закрывала липкая лента.
— Достали её крики, — пояснила Катрин. — Я, конечно, люблю слушать стенания, но этот экземпляр уж больно шумный попался.
— И так ты хочешь выдавить из неё всё?
— Точно. Строго по капле в секунду.
— Интересно, но долго.
— Ничего, я умею ждать.
Пока они, как ни в чём не бывало, общались, Джессика и Сандерс продолжали лежать на полу.
— Марк, скажи хоть что-нибудь... — глядя на вытекающую из его разбитого и сломанного носа кровь, произнесла она.
— Она ответит за это, Джесси... — разомкнул стремительно опухающие губы он. — Она ответит за каждую твою слезинку...
— Я знала, что ты меня не бросишь, Марк, — она не хотела плакать, но слёзы всё равно полились на его лицо.
— Прости меня, — сказал он. — Это я во всём виноват.
— Нет, неправда.
— Я! Прости, пожалуйста. Я не должен был... допустить того, что с тобой сделали.
— Ты не мог ничего поделать...
— Ещё как мог! — громогласно поведала Элизабет, отойдя от занявшейся очередной жертвой Катрин к людям. — В то время как я последовательно разрушала хрупкие барьеры твоего тела, милый братик нежился в кроватке в доме своей подружки. Конечно, он не трахал её, но это не столь суть важно. Он ОБЕЩАЛ вернуться к тебе как можно быстрее, а вместо этого элементарно расслабился!
— Ты лжёшь! — крикнула Джессика.
— Если бы, дорогая, если бы... Видишь ли, твой брат вовсе не такой уж распрекрасный парень, как ты всегда думала.
— Я не хочу это слушать.
— Но тебе придётся. Хотя бы потому, что это правда. Итак, что мы имеем? Поверхностная оценка, может статься, даже положительная. Все эти разговоры о «высшем», о романтике и т.д. и т.п. — всё это рисует нам картину этакого чуть ли не святого человека. Вот только на деле всё совершенно иначе. Нет, его слова и мысли искренние — как ни странно. Однако, боюсь, никому, кроме него самого, эти чувства на хрен не нужны. А большего он предложить не может — вышеупомянутые черты единственные положительные. Перейдём к отрицательным. Тут ассортимент куда богаче. Верно, Марк?
— Замолчи, хватит! — вместо него ответила Джессика.
— Милая моя, — миролюбиво улыбнулась Элизабет, — да если б этот кусок дерьма, что ты так трепетно обнимаешь, не являлся бы твоим братом, ты презирала бы его всем своим существом. Можешь сколько угодно это отрицать — всё равно я знаю истину. Впрочем, любая женщина — я имею в виду, нормальная и психически, и физически — не пожелала бы иметь отношений с таким ничтожеством. Немудрено — кого прельстит эта безвольная тряпка, маменькин сынок, козёл отпущения, одиночка? Кстати, об одиночестве. Он даже себя заставил поверить в то, что ему нравится так жить — без семьи и в мечтаниях — однако любой мало-мальски внимательный человек поймёт, что это ширма, прикрытие. Если проникнуть за неё, то можно лицезреть столько нелицеприятных особенностей, что стремление к одиночеству становится понятным — при таком «букете» трудно будет уживаться с кем-то ещё. Так что, Джессика, побереги свои тёплые чувства на нормальных мужчин, а не на эту жалкую пародию.
— Интересно, когда я пользовал тебя в рот в машине, ты думала обо мне так же? — подал голос Марк. — Или, может быть, в мотеле, предоставляя в моё пользование все лазейки своего тела, истоптанные бесчисленными ордами?
— Я смотрю, у тебя стойкое чувство юмора. Ну, ничего, это мы поправим. Очень скоро ты забудешь о таком понятии, как шутка, — ничуть не обидевшись, произнесла Элизабет. — Для этого много не надо. Достаточно лишь немного извратить то, во что ты свято веришь, и ты станешь податливым, как пластилин.
— Ты отнюдь не лучше меня, дрянная шлюха.
— Вместо ядовитой реплики отвечу козырной — надеюсь, ты не решил, будто я вернула тебе Джессику?
— Что?
— Показать её тебе, и вернуть — разные вещи, — усмехнулась она. — И потом, это было бы очень забавно — приходит, значит, ко мне какой-то кретин и говорит: «Отдавай сестрёнку, сука!» И я отдаю, безвозмездно! Нет, что-то такой сценарий не кажется правдоподобным.
— А что тебе нужно? — приподнялся он.
— Переходим к главному, — вампирша присела рядом с ним на корточки. — Я в любом случае получу себе одну из тех, кого ты любишь. Кого именно — решать тебе. Дабы не сильно осложнять задачу, сузим круг до двух претенденток, а именно — твоя двоюродная сестра Джессика Дэвис ИЛИ твоя очень хорошая знакомая Джейн Бертон. Так что выбирай, кто останется с тобой, а кто со мной. Ни о каких альтернативах не может быть и речи. Ну?
Марк, ошеломлённый этим поворотом, беспомощно глядел на Джессику, опустившую глаза.
«Отдать одну из них... Джессика или Джейн...»
— Я не имею права решать за кого бы то ни было... — прошептали его губы.
— Если так, тогда я заберу их обеих. Чёрт, я тебе поблажку делаю, а ты меня отвергаешь — ай, не хорошо!
«Это невозможно. Господи, что я должен сделать? Есть ли у меня выбор? Как я могу выкрутиться из этого, не потеряв НИКОГО?»
— Я жду!
«Джессика... Она моя СЕСТРА, чёрт побери! Джейн... Она моя ДЕВУШКА, пускай и не в обычном смысле».
«И ещё лесбиянка...»
«Так, это что ещё значит? Хочешь сказать, что сей факт имеет какое-то значение? Не имеет и не может иметь! Она великолепный человек, она мой ДРУГ. Она доверяет мне! И Джессика тоже доверяет».
«Кстати, с ней ты не особо дружишь — просто симпатии родственных людей. Сколько лет ты её не видел и никоим образом с ней не общался? Пять! Джейн же всегда рядом. Но у неё жизнь всё равно сломана... А Джессика на тебя вчера напала...»
«ХВАТИТ! НЕ СМЕЙ ПРОДОЛЖАТЬ!..»
— Марк, моё терпение на исходе. Говори, мать твою, пока я сама не приняла решение!
— Дж... — начал он, но осёкся.
«Я НЕ МОГУ! ГОСПОДИ, ПОМОГИ ИМ!»
— Ну, смелее.
— Дже...
— Слушай, это меня уже раздражает. Наверное, я всё-таки покину пределы Гринсборо и посещу Пенсильванию.
Он вновь посмотрел на сестру — она глядела на пол, замерев в ожидании приговора. ЕГО ПРИГОВОРА! Будь оно всё проклято — ТАК НЕ ДОЛЖНО БЫТЬ!
— Даю тебе ровно шесть секунд, а потом забираю эту сучку и отправляюсь за остальными, — в подтверждение своих слов Элизабет схватила Джессику за руку и потянула на себя.
— Джейн... — обречённо выдохнул Сандерс. — ДЖЕЙН!
— Что Джейн? — ехидно переспросила вампирша.
— Забирай Джейн и оставь мою сестру в покое, шлюха!
— Вот это разговор! — сразу оживилась вампирша. — Держи свою половину!
Хватка разжалась, и Джессика рухнула обратно на Марка. Он обнял её, боясь взглянуть в глаза.
— А теперь вернёмся в ваш мир! Я хочу свою долю! — Элизабет поправила причёску. — Подъём, ребятишки. Да поживее!
Сандерс, превозмогая боль, поднялся первый и помог девушке встать на ноги. Она стояла очень неуверенно, и он засомневался, что она сможет идти.
— Сможет, если не хочет остаться здесь, — ответила на его мысли вампирша. — За мной.
Она пошла к очередной двери, расположенной, как и ранее, в противоположной стене.
Марк хотел взять Джессику на руки, но понимал, что не удержит её в своём нынешнем состоянии. Поэтому он медленно побрёл вперёд, стараясь свести усилия сестры к минимуму.
Двигались молодые люди очень медленно, поэтому Элизабет, открыв дверь, нетерпеливо позвала их:
— Скорее же! Я опять теряю терпение! Джессика, ты что, хочешь снова предоставить свою задницу на растерзание?
Но они и так шли на пределе возможного. Прошло не менее минуты, прежде чем люди проделали путь, на который у вампирши ушло десять секунд. Отступив, она указала на проём, за которым виднелась лестница, ведущая вниз. Сандерс понял, что им предстоит возвратиться в подземелье, в котором находилась та странная синяя завеса, позволяющая перемещаться между мирами.
Спуск по довольно крутым ступенькам дался очень нелегко. Один раз Джессика всё-таки упала, но, к счастью, не скатилась вниз. Марк помог ей подняться, и они продолжили движение.
В итоге троица оказалась, действительно, в подземелье. Причём синее мерцание встретило их, едва отворилась массивная, искусно отделанная деревянная дверь.
Элизабет кивком указала людям пройти первыми. Они безропотно подчинились.
Непродолжительное ощущение прострации, и вот они снова оказались в подвале дома неподалёку от Гринсборо. В своём мире.
— Не будем терять времени, — подтолкнула остановившихся было Сандерса и его сестру вампирша. — Наверх!
Очередная проклятая лестница — слава Богу, куда короче предыдущей — забрала остатки сил. Едва оказавшись в холле, Марк опустил Джессику на ковёр и обессилено прислонился к стене.
— Рано расслабляешься! — сказала Элизабет и передала ему невесть откуда взявшийся мобильный телефон. — Звони своей подружке.
— Это ещё зачем? — удивился он.
— Чтобы она приехала сюда, придурок!
— Если она тебе так нужна, «слетай» к ней сама, — огрызнулся Марк.
— Лучше заткнись, пока я не сделала что-нибудь страшное! Звони ей, да поживее! — она силой втиснула телефон ему в руку. — И не вздумай сболтнуть лишнего — моей избраннице это не поможет, а вот на и без того пошатнувшемся здоровье твоей сестры скажется крайне отрицательно.
Понимая, что он всё равно уже проиграл по всем статьям, Сандерс набрал нужный номер и поднёс трубку к уху. Элизабет внимательно смотрела на него, пока он считал гудки, надеясь, что ответа не последует.
— Алло? — раздался сонный настороженный голос, обрушивший надежды.
— Джейн?.. — тихо сказал он, хотя, конечно, узнал её.
— Марк, ты в порядке? — взволнованно и настороженно спросила она.
— Нет.
— Что случилось? Где ты?
— Джейн, мне нужна твоя помощь.
— О чём ты?
— Я... хочу, чтобы ты приехала к тому дому — ты знаешь, какому.
— Зачем? — снова настороженность.
— Пожалуйста, Джейн.
— Марк, — немного помедлив, сказала она. — Ты ведь сам предупреждал, что можешь уже не быть собой при нашей следующей встрече, и чтобы я тебя не впускала. Думаю, это относится и к телефонному разговору.
— Прошу тебя... — его голос надломился.
Элизабет продолжала усмехаться. Несомненная победа.
— Я не знаю...
— Возможно, ты не поверишь, но ИМ не нужны мужчины, Джейн («Даже такие, как я», — пронеслось в голове). Поэтому я — это я.
— Тогда зачем мне ехать к тебе?
— Просто приезжай, Джейн, умоляю.
— Ладно... — крайне неуверенно ответила она и сразу же повесила трубку.
Сандерс убрал мобильный от уха и с силой кинул его в стену. Аппарат с треском разлетелся на части.
— Видел бы ты себя! — рассмеялась вампирша, проигнорировав его последнее действие.
— Не думаю, что она приедет, — ответил он.
— Приедет. Ты ведь ей ОЧЕНЬ дорог, — съязвив на предпоследнем слове, парировала она.
— В любом случае, я свою часть выполнил. Мы уходим.
— Не спеши, мальчик.
— Что тебе ещё надо?
— Просто небольшая страховка на случай, если Джейн всё-таки осознает, что ты не можешь быть чем-то важным для кого бы то ни было. Так что подождёте, детишки.
— Снаружи, — сказал он.
— Как угодно.
Марк повёл Джессику из проклятого дома. Когда они вышли, он увидел, что чёрный катафалк снова стоял на своём обычном месте.
Но другое удивило и взволновало его куда больше — начинало светать. Сандерс помнил, что была полночь, когда он приехал сюда. Теперь же явно около шести. Каким образом удалось «перепрыгнуть» несколько часов, он не знал, но не сомневался, что причина крылась в посещении ужасного мира.
Как бы то ни было, заляпанный грязью «Каприс» терпеливо дожидался хозяев. Сандерс открыл заднюю дверь и помог девушке лечь на сиденье. Вышедшая вслед за ними Элизабет приблизилась к «Шевроле» и облокотилась на капот, невозмутимо глядя по сторонам. Молодой человек запер сестру и расположился на водительском месте, не закрывая своей двери. Он завёл двигатель и включил обогреватель. На часах горело: 5:45 a.m.
Марк почувствовал такую отчаянную безысходность, что больно защемило в груди.
Он посодействовал гибели Джейн, которая свершится очень скоро. Джессика? Да, она осталась с ним, но... Почему он не ощущал никакого облегчения? И должен ли? Менять одного дорогого человека на другого — разве это «облегчение»? А что дальше? Или лучше спросить — КТО?
Прошло пятнадцать минут, в течение которых люди абсолютно не шевелились, словно боясь усугубить и без того чудовищную ситуацию. Вампирша же спокойно сидела на капоте, грациозно демонстрируя и поглаживая свои ноги и время от времени подмигивая Сандерсу, смотрящему на неё вопреки воле.
— Марк, — тихонько сказала Джессика.
Он резко обернулся, включив освещение в салоне.
— Что?
— Я хочу, чтобы ты знал, — девушка протянула руку и дотронулась до его ледяной ладони. — Слова, которые говорила Элизабет — это всё неправда. Я никогда не думала о тебе так и вовсе не потому, что ты мой брат.
— Скоро всё это закончится, — ответил он, посмотрев во тьму за окном. — Я отвезу тебя в больницу, и ты сможешь отдохнуть.
— Я не думаю. Мне так больно, Марк.
Он проглотил застрявший в горле ком и накрыл её руку своей.
— Ты будешь в порядке. Обещаю. Всё образуется.
— А ты?
Он не ответил.
— Эй, голубки, третьей буду? — заглянула в салон Элизабет.
Сандерс отпустил Джессику и вышел наружу.
— Слушай ты, — он сильно хлопнул дверью. — Можешь говорить обо мне, что угодно, но мою сестру оставь в покое!
— Что, не нравится, когда шутят над тобой? — подтолкнула его она.
— Ты уже нашутилась!
— Ещё нет. Но скоро, — она указала пальцем куда-то за его спину.
Марк обернулся и увидел плывущие по шоссе огни фар. Когда через секунду взглянул на вампиршу, её уже не было рядом. Оглядевшись по сторонам и так и не найдя её, он снова посмотрел на приближающуюся машину. Она свернула с шоссе — больше сомнений не оставалось.
Серый «Шевроле Селебрити», покачиваясь на неровностях, медленно подкатился к «Капрису», освещая его ближним светом фар. Некоторое время двигатель продолжать урчать, а потом умолк. Воцарилась такая неправдоподобная тишина, что зазвенело в ушах.
Дверь отворилась, и Джейн вышла из автомобиля, глядя на Сандерса, замершего со странным выражением на лице.
— Марк? — не отходя от машины, спросила она.
— Привет снова, Джейн! — услышала она за своей спиной, и через секунду почувствовала руки, обхватившие её шею. Резко вырвавшись, девушка испуганно прижалась к переднему крылу «Селебрити», глядя на Элизабет.
— Что здесь происходит? — вымолвила она.
— Только не говори, что не ожидала ничего подобного, милая. Впрочем, я тебе всё объясню. Видишь ли, — вампирша приблизилась к ней и принялась играть с её локонами, то наматывая их на палец, то разматывая обратно, — твоему ненаглядному Марку пришлось выбирать. Он мог остаться с тобой, а мог с Джессикой и, извини уж, выбрал второй вариант.
Джейн посмотрела на Сандерса. Он настолько сильно хотел спрятать свой взгляд, что у него заныла шея, но, тем не менее, не отвёл его.
— Прости меня... — его глаза заблестели. — Прости...
— Очень трогательно, — прокомментировала Элизабет, а потом снова обратилась к девушке. — Так что сейчас это ничтожество и его идиотка-сестра поедут домой, а ты пойдёшь со мной.
Джейн прикусила губу.
— И ты действительно отпустишь их и оставишь в покое НАВСЕГДА? — спросила она.
— Конечно. Я отнюдь не в убытке остаюсь!
— Хорошо, я согласна, — кивнула она.
Марк не верил в то, что слышал. Джейн вновь перевела взгляд на него, и он не увидел в её глазах ничего, кроме странной решимости. Ни обвинения, ни страха — ничего. Только твёрдая уверенность в следующем шаге.
— Тогда пойдём — чего мешкать? Я уже очень сильно проголодалась! — Элизабет потрепала её по щеке и повела за собой в дом. По пути она оглянулась и сказала: — Ну, пока, Марк. Я буду скучать!
Сандерс ошеломлённо проводил взглядом прошедших в здание девушку и вампиршу, облокотившись о «Шевроле», чтобы не упасть.
«Она добровольно решилась отдать себя во власть этой суки, лишь бы спасти нас! — он гонял эту мысль в голове снова и снова, не в силах поверить в то, что свершилось. — Она сделала это ради нас... ради меня. Ради меня? РАДИ МЕНЯ?!!!»
Сознание Марка заволокло пеленой. Не думая ни о чём, он вытащил из-за пояса пистолет, о котором только сейчас вспомнил, и направился к дому.
***
— Знаешь, я поражаюсь твоему спокойствию, — расстёгивая блузку Джейн, говорила Элизабет. — Обычно жертвы орут благим матом, вырываются, кусаются — в общем, делают всё, чтобы сохранить свою никчёмную жизнь. Но ты — полная противоположность. Неужели ты меня совсем не боишься?
— Нет, — ответила девушка, глядя куда-то в стену. Призрачное сияние, царствующее в доме, плавными волнами скользило по её лицу.
— А то, что я очень скоро с тобой сделаю, тебя тоже не пугает?
— Нет.
Вампирша внимательно посмотрела ей в глаза.
— Хм, ты не лжёшь. Джейн, я тобой восхищена. Я действительно рада, что Марк предпочёл оставить свою сестру себе — она тебе и в подмётки не годится. Честно говоря, прежде — по крайней мере, на моём счету — я таких, как ты, не встречала.
Она умолкла, проведя пальцами по лицу жертвы.
— А как насчёт твоей заветной мечты, которая никогда не осуществится?
Девушка не ответила, но её взгляд переместился на лицо Элизабет.
— Ты НИКОГДА не будешь иметь детей, НИКОГДА не услышишь «Мама!» из уст своего чада, НИКОГДА не воспитаешь «настоящего человека»...
Джейн судорожно сглотнула. Тем не менее, заговорила она достаточно уверенно:
— Ты права. Но не думай, что ты такая умная. Я не только НИКОГДА не буду иметь детей, но и НИКОГДА не буду такой, как ты.
— Может быть. Ладно, хватит разговоров.
Элизабет окончательно обнажила грудь девушки.
— Ты мне ещё благодарна будешь. Очень скоро ты сама кого угодно изнасилуешь.
И она погрузила свои клыки в шею Джейн. Та скривилась от резкой боли, но не шелохнулась. Она безразличными глазами смотрела перед собой, ни о чём, в сущности, не думая. Никаких воспоминаний о прошлой жизни, никакого страха — ничего. Пресное существование, когда осознаёшь только вот эту секунду, которая сейчас. Ни будущее, ни прошлое не волнует — лишь настоящее.
В проёме не запертой входной двери возник покачивающийся силуэт. Джейн взглянула туда и, сразу же очнувшись, выдохнула:
— Марк, уходи!..
Элизабет отстранилась от источника и тоже посмотрела на молодого человека:
— Как тебе не стыдно, извращенец! Подглядывать за уединившимися дамами!
Кровь текла по её подбородку и капала на обнажённое тело жертвы. Более не обращая внимания на «мелочи», вампирша вернулась к прерванному занятию, для пущей убедительности обхватив груди девушки и сжав их как можно сильнее.
— Марк, пожалуйста, уезжай отсюда! Давай же!.. — простонала Джейн.
— Будь я проклят, — сказал он и поднял пистолет.
Элизабет вновь повернулась к нему — её глаза горели огнём.
Сандерс нажал на спусковой крючок. Очень быстро — насколько это вообще было возможно.
Пять раз.
Это произошло очень быстро, за несколько секунд — для Марка же время остановилось. Он разглядел всё в мельчайших деталях, будто неспешно просматривал фотографии.
Первая пуля угодила в спину Элизабет. Из раны брызнула какая-то чёрная жидкость.
Вторая пробила руку вампирши, сжимавшую грудь жертвы, и, соответственно, проследовала дальше в тело Джейн.
Третья не достигла девушки, застряв в стене в дюйме от её головы.
Цель четвёртой была аналогична. И она была достигнута. Войдя через лоб над правым глазом Джейн, пуля вышла через затылок и тоже оказалась в стене, на которую брызнули остатки мозга вперемешку с кусочками черепа и кровью.
Пятая ушла в сторону — рука Сандерса дрогнула.
Он выронил дымящийся пистолет, глядя, как окровавленное тело Джейн заваливается на пол. Размозжённая голова с глухим стуком ударилась о пол, продолжая источать своё содержимое, пропитавшиеся каштановые волосы слиплись. Более ничем не контролируемая рука равнодушно скользнула по ковру — изящные пальцы с не очень длинными ногтями, накрашенными полупрозрачным белым лаком, вздрогнули в последний раз и замерли.
Элизабет, раны которой озарились синим сиянием, со звериным рычанием двинулась к молодому человеку. Он выскочил из дома и побежал к «Капрису». Не мешкая, прыгнул за руль и — благо, двигатель был заведён — включил заднюю скорость.
Педаль акселератора в пол. Рёв двигателя.
Универсал устремился кормой вперёд, выбрасывая из-под ведущих колёс землю. Водительское зеркало заднего обзора с треском отломилось, не разминувшись с «Селебрити» Джейн. Сандерс не обратил на это никакого внимания. Он даже не смотрел на здание, не желая знать, что предпринимает вампирша.
«Шеви», раскачиваясь, выскочил на дорогу.
Тормоз — визг шин, переключение, газ — визг шин.
Автомобиль стремительно понёсся прочь от проклятого места. Только теперь Марк позволил себе оглянуться.
Сзади никого не было.
Цифры на электронном спидометре колебались между 82-83 MPH[3].
Светало. Первые лучи солнца медленно прогоняли ночной мрак, равномерно возвращая краски окружающей действительности, несмотря на пасмурность рождающегося утра. Запели птицы. Было очень свежо. Дорога пустынна и ровна, как паркет.
Постепенно сознание Сандерса тоже начало выходить из состояния шока. Он всё ещё чувствовал в руках нагревшийся пистолет и ему казалось, будто он по-прежнему стоит в дверном проёме, смотря, как Джейн оседает на пол.
— Я должен был это сделать! — твердил он себе вслух. — Она всё равно бы умерла, перестала быть той, которую я люблю — значит, я спас её. Заменив проклятье смертью. Она не должна стать вампиром — это недопустимо. Я сделал то, что ОБЯЗАН был сделать!
Марк бормотал без остановки, исподлобья глядя на дорогу, освещаемую размытым контуром фар и — с каждой минутой всё сильнее — солнечными лучами.
Универсал «Шевроле Каприс Классик» уносил своих пассажиров всё дальше и дальше по шоссе навстречу будущему.
Неизвестности.
...
Внезапно автомобиль резко вильнул в сторону. Потом в другую. Визжа шинами, он вылетел на обочину и замер, уткнувшись носом в придорожный кустарник.
Водительская дверь стремительно распахнулась, и из салона буквально выпал спиной вперёд Марк. Он с невыразимым ужасом смотрел на выбирающуюся следом за ним вампиршу. Проползя по откинутой назад спинке сиденья, она покинула салон и встала в полный рост.
В глазах у Сандерса потемнело.
Джессика, обнажив в улыбке длинные клыки, склонилась над ним. Глаза горели красным огнём.
В тот же миг шоссе исчезло.
«Шевроле» стоял посреди леса, мигая указателем поворота.
— Я вижу, ты удивлён, — произнесла Джессика, присев на холодную землю рядом с ним и дотронувшись стократ холодной рукой до его лица.
— Это невозможно. Ты не можешь быть такой! Я же спас тебя!
— Спас? — она не удержалась и рассмеялась. — Милый мой, я была вампиром уже тогда, когда ты проснулся в доме у Джейн. Это называется «ускоренным курсом».
— НЕТ!!!
— ДА!!! Я и Элизабет — мы обманули тебя, как последнего дурака, каковым ты, в сущности, и являешься. Более того, благодаря этому, к НИМ примкнула не только я, но и твоя ненаглядная Джейн. Да-да, не удивляйся — с ней всё в порядке. Ты, наоборот, положительно повлиял на процесс перевоплощения, убив её. Ну и взял грех на душу. Уже завтра она будет в идеальном состоянии — даже лучше, чем до того. Позволь продемонстрировать.
Все её порезы и ушибы очертились неярким синим светом. Меньше чем через полминуты он исчез вместе с повреждениями. Лицо и великолепное тело Джессики предстали перед Сандерсом девственно чистыми и целыми. Она выразительно причмокнула сочными губами.
— Вот так. Представь, я терпела всё это уродство на себе несколько часов, чтобы добиться нужного эффекта. Ах, тебе интересно, почему моя кожа была тёплой всего несколько минут назад, а сейчас как лёд? Это ещё один фокус — я всего лишь воспользовалась кровью своей первой жертвы для пущего реализма. Теперь же в этом нужды нет.
— Этого не может быть!..
— Что тут удивительного — ведь ты меня предал.
— Это не правда!!! — вскричал он.
— Предал-предал. Если б ты вернулся, как обещал, то успел бы до прихода Элизабет и, соответственно, спас бы меня, увезя оттуда. Но нет — ты предпочёл понежиться в тёплой постельке со своей подружкой под боком, а меня в это время пытали. Пытали, Марк. Меня порезали ножом, потом изнасиловали всеми возможными способами, а ты дрых! Ты виноват в том, что я теперь такая, — она вдавила острые ногти в его щеку. — И я это говорю не потому, что, как Элизабет, хочу тебя сломать, а потому, что это правда! Ты совершил непоправимую ошибку и очень скоро я тебя убью.
— Джесси, — дав волю слезам вовсе не из-за своих страданий, сказал Сандерс. — Я бы никогда не позволил случиться чему-нибудь плохому с тобой. Я же люблю тебя!
— Эти сказочки на меня более не действуют. То, что случилось, открыло мне глаза, и я увидела, что Элизабет права. Будь я благословлена, если не так! А теперь, братик, пришло время умирать. Я выпью всю твою кровь, хотя столько мне не нужно. Буду пить и отрыгивать, пить — и отрыгивать. Чтобы окончательно с тобой разделаться. И ты не станешь вампиром — тебя ждёт лишь забвение.
Она наклонилась к его шее и яростно впилась в неё зубами, разрывая кожу и вгрызаясь в плоть. Чудовищная боль заставила Марка вскрикнуть, но он не сопротивлялся, даже не думал об этом.
Внезапно он увидел что-то. Вверху, между кронами деревьев.
Пасмурное небо в одном месте расступилось, образовав солнечный оазис. На глубоком голубом фоне Сандерс отчётливо разглядел... Джессику.
И это была настоящая Джессика. Она находилась там, наверху, смотрела прямо на него, и этот взгляд уничтожил всю боль, не только телесную.
Марк понял.
То создание, что сейчас терзало его — это не Джесси. Кровопийцы забрали её тело, её воспоминания, её знания, но они не могли — НЕ МОГЛИ — забрать её душу. Чистейшую, прекраснейшую душу. Теперь она на небесах.
Все они — несчастные жертвы бессмертных, но бездушных чудовищ — были там, рядом с его сестрёнкой.
И Джейн тоже.
Они не погибли — они продолжали жить, причём в мире, который не знал ничего из того, что составляет фундамент мира вампиров и является противоестественным Жизни.
Рай...
И хотя Марк Сандерс понимал, что ему не суждено попасть туда, он улыбнулся.
Он улыбался, глядя в небо, ставшее новым домом для Джесси, до самой последней секунды, пока сознание не провалилось в тёмный бездонный колодец, где его уже ждала она — вечная, незабвенная, неистребимая и неизбежная — ТЬМА.

 

«Посвящается Ей»



[1] Приблизительно 9 м.

[2] Приблизительно 30 м.

[3] Приблизительно 132-134 км/ч.

Обсуждение

Используйте нормальные имена. Ваш комментарий будет опубликован после проверки.

Вы можете войти под своим логином или зарегистрироваться на сайте.

Авторизация  Facebook.

(обязательно)

⇑ Наверх
⇓ Вниз