Рассказ "Семейные ценности" (отрывки). Рандир.


Рубрика: Библиотека -> Рассказы
Метки:
Семейные ценности (отрывки)

Автор: Рандир

Краткая аннотация: Отрывки истории, начавшейся примирением двух братьев перед лицом опасности и закончившейся печально для них обоих.

-

Оборванный нищий мальчишка, кинулся мне под ноги на темной и грязной городской улице. Он взывал к моей жалости, цитирую что-то на церковной латыни - точнее, на той ужасающей смеси звуков, которые он сам, вероятно, полагал латынью. Я отмахнулся от него, как от назойливой мухи - сам я нуждался в помощи не меньше маленького бездельника, однако он не отбежал, а посмотрел на меня и, неожиданно твердым голосом, в котором уже не было жалобных нот произнес:

- Доброго здоровья, благородный господин Дитрих.

Я посмотрел на него с отвращением и задумался, сумею ли придушить ублюдка до того, как он позовет стражу.

- Нет, я не соглядатай инквизиции, добрый господин, - словно угадал мои мысли мальчишка, - меня послал на поиски благородный господин Родрик. Брат ваш стал слаб здоровьем и просит вас приехать к нему.

Что за безумие? Откуда мой брат мог знать, где я скрываюсь сейчас? И как этот крысенок узнал меня?

- Господин Родрик велел также передать одну вещь, - добавил мальчишка, снял с плеча серый холстяной мешок, и вынул из него нечто, завернутое в белую тряпку.

Я протянул руку, брезгливо взял этот предмет у маленького мерзавца из рук - и чуть не выронил его в уличную грязь. Предмет был тяжел, как будто внутри было чугунное ядро. Я осторожно развернул тряпицу и увидел, что внутри лежал мешочек из красного бархата, на котором золотым шитьем был вышит наш фамильный герб.

Не веря в реальность происходящего я заглянул в мешок - и окончательно убедился, что сплю. Нищие на улицах не дарят кошельков с золотыми монетами, даже в самых смелых и безумных сказках.

Я поднял глаза и увидел только пустую улицу. Кем бы ни был мой маленький благодетель - ангелом ли, решившим прийти на помощь в трудную минуту, демоном ли, желающим ввести меня во врата преисподней - он скрылся с глаз.

Я нашел харчевню на окраине города. Громила, сидевший у стойки, поднялся было, чтобы выгнать меня в три шеи, но я помахал человеку за стойкой золотой монетой, предусмотрительно зажатой в кулаке, и громила, словно именно за этим и встал, лениво почесал поясницу, потянулся и снопа сел обратно - не спуская с меня глаз, разумеется.

- Что угодно благородному лорду в нашей скромной обители порока, - подобострастно обратился ко мне невысокий лысый человек, торопливо протирая пивные кружки. В глазах его словно еще горел блеск золотой монеты, которую я снова спрятал в кулаке.

- Вина и свиную лопатку, - ответил я, - постель на эту ночь, и если в ней не будет клопов, то я буду благодарен, - я показал ему краешек монеты.

Деньги - вот волшебная сила, преобразующая людей. Еще минуту назад эти обаятельные люди переломали бы мне ноги и выкинули бы на улицу, а теперь я сидел за столом в углу, пил подогретое вино и жевал мясо. Конечно, вино и мясо были не лучшего сорта, но голод - одна из лучших приправ.

Когда я закончил ужин, трактирщик проводил меня наверх, и осведомился, не хочу ли я, чтобы наверх поднялась девка, чтобы "взбить мне подушки". Я ответил отказом, сказав, что мой обет не позволяет мне спать на слишком взбитых подушках. Язык у меня немного заплетался - не то от выпитого вина, не то от неожиданной сытости, не то просто от усталости. Я вручил монету хозяину и велел не беспокоить мой сон до полудня.

Утром я продрал глаза, убедился, что не сплю, и попытался понять, что мне делать дальше. Мой старший брат никогда не питал ко мне теплых чувств, я, со своей стороны, платил ему той же монетой. Когда наш отец скончался, а брат вступил в законные права наследника, я поспешил покинуть наше маленькое родовое гнездо. Пусть это был всего лишь небольшой замок, одна из башен которого грозила рухнуть, а другие держались исключительно молитвами нашей ключницы, но в то дождливое утро, когда я, словно приговоренный к смерти вор, крался по своему двору, на мои глаза наворачивались горькие слезы.

Именно тогда я совершил первую в своей жизни кражу - а именно, украл у родного брата своего любимого жеребца. Впрочем, я не считал это кражей, и до сих пор полагаю этот поступок правильным. Возможно, обнаружив мое бегство утром братец выместил бы злость на коне, которого привык считать моим.

***

Я отворил дверь коляски и спрыгнул в хлюпающую грязь. Навстречу мне на мост вышел человек, невысокого роста, сгорбленный так, словно он хотел спрятать собственную голову у себя на животе.

- Доброго вам здоровья, молодой господин, - обратился он ко мне, - я Корт. Господин Родрик, ваш добрый брат, изволил взять меня в услужение, а теперь приказал обслужить вас, как вам будет угодно.

Корт посмотрел в сторону коляски и удивленно спросил:

- Где же вещи молодого господина?

- Все со мной, - криво улыбнулся я, - да еще пара блох в довесок.

Корт подобострастно хрюкнул, расплатился с возницей и поднял свой фонарь повыше:

- Следуйте за мной, молодой господин.

Ворота были заперты, Корт подвел меня к узкой дверце в стене, скрытой за увядшими розами.

Я вошел внутрь и остановился. Факелы, обычно освещавшие лестницу, были погашены, а узкие окна были наглухо закрыты. Казалось, что ни один луч света, кроме света фонаря Корта, не проникает сюда.

- Почему тут так темно, - спросил я горбуна, - неужели нельзя поднять шторы на окнах?

- Господин Родрик плохо себя чувствует, - ответил слуга, запирая дверцу на засов - и я держу все окна и двери закрытыми, чтобы сквозняк не свел нашего доброго хозяина в могилу. Если молодому господину покажется слишком темно - крикните меня, я принесу свечей.

Я пожалел о своей глупости и почувствовал себя неуютно. Должны же были меня чему-то обучить врачеватели в университете.

- Когда я смогу увидеть моего брата, - спросил я Корта.

- Как только он сможет подняться со своего ложа, молодой господин. Обычно вечером он чувствует себя лучше.

Поздним вечером Корт появился возле моей двери, и сообщил, что брат мой желает ужинать вместе со мной. Я спустился в большую комнату, где мы прежде играли у камина. Увы, камин в зале еле теплился, и давал больше дыма, чем тепла. Стол был накрыт на двоих, и за ним уже сидела некая фигура, укутанная в темные одежды. Лицо было бледным, но в заостренных складках кожи угадывались черты знакомого лица.

Я приблизился к столу и поклонился.

- Здравствуй, Родрик.

- Здравствуй и ты, Дитрих, - тихим и сухим голосом ответил мой брат. Я поморщился.

- Я полагаю, мое приглашение удивило тебя, - продолжал Родрик, уже более мягко, - но я посчитал, что если болезнь меня прикончит, то владения не должны достаться этому мерзавцу епископу.

- Епископу? - спросил я.

- А ты не знал? Впрочем, откуда тебе знать, это было уже после того, как тебе вздумалось удрать, - Родрик скривился - Наш новый сосед - епископ. Он прибрал к рукам владения двух семей на севере, после того, как прежние хозяева были осуждены за ересь. Не скажу, что я питал к прежним соседям какие-то теплые чувства, но они, по крайней мере, не пытались натравить на меня инквизиторов. А этот, кажется, спит и видит меня на костре.

Я вытер губы рукавом. Аппетит совершенно пропал

- Если тебе грозит инквизиционный трибунал, - сказал я серьезно, - то я - самый неподходящий гость в твоем доме...

Брат не дал мне закончить.

- Слышал я о твоих шалостях, - махнул он рукой, - но тут это не важно. Выпьем. Корт, налей вина.

Горбун вытащил пробку из большого глиняного кувшина и аккуратно налил темно-красное вино в наши кубки.

- За честь и веру, - возгласил Родрик наш семейный девиз.

Я пригубил вино. Оно было превосходным, несмотря на легкий, как будто солоноватый привкус. Я почувствовал легкое головокружение и поначалу даже испугался, не было ли в бокале редкого яда, от которого умирают с улыбкой на устах. Но мысль эта показалась мне безумной и нелепой - Родрик сделал из своего бокала большой глоток. Если даже предположить, что мой родной брат захотел бы убить меня здесь и сейчас, то у него и так были для этого все возможности. Я сделал большой глоток из бокала и почувствовал то блаженное тепло, которое дарит настоящее хорошее вино.

- Что ты сюда добавил, Родрик, - я широко улыбнулся брату.

- Ага, - острые складки на лице брата растянулись в улыбке, - я только что проиграл Корту свободный день. Не думал, что ты сразу заметишь. Этот рецепт я нашел в записях нашего деда. Ты очень удивишься, когда узнаешь, каким хорошим алхимиком был этот достойный человек, да покоится он с миром.

- Ты... научился читать? - я поставил бокал на стол, чтобы не расплескать.

- А ты полагал, что я так и останусь неучем? - Родрик развеселился, увидев мое изумление. - Нет, мой дорогой господин Ученость, читать и писать учат не только в городских университетах.

И ведь этого человека я когда-то почти ненавидел. Сейчас он с такой легкостью поднимает мою жизнь из уличной грязи и обещает показать золотые горы, хранящиеся в подвальных сундуках, и щедро поделиться со мной самым ценным - знаниями, которые по крупицам копил здесь наш предок.

- За честь и веру, - повторил я слова, к которым привык с детства, и которые сейчас обретали новый смысл.

***

Я чихнул и проснулся. Серый ночной мотылек стремительно отлетел от моего лица, забил крыльями и закружился по комнате. Шелестя крыльями он мчался навстречу судьбе. И не успел я подняться, и спасти его от гибели, как он влетел в пламя свечи и вспыхнул, превращаясь в маленький тлеющий уголек.

Мне показалось, что я услышал тихий крик. Я поднялся, убедился, что от сгоревшего мотылька не загорится ни полог кровати, ни занавеси на окнах, и собирался было уже вернуться в постель, как вдруг снова услышал крик.

Я замер. В крике слышались мне и звериная ярость, и мольба о помощи, и отчаяние от того, что помощь уже не придет. Наконец крик затих и опять наступила тишина.

Я наклонился, отыскал свою обувь, поправил ночной колпак, зажег фонарь и вышел из комнаты. Некоторое время блуждал по неосвещенным коридорам и успел замерзнуть в ночной рубашке, как вдруг крик раздался снова - на этот раз он был громким и исходил откуда-то поблизости.

Я толкнул ближайшую дверь, из-за которой исходил крик, но в комнате за ней было темно и пусто, только виднелись обрывки плохо убранной паутины. Я пнул еще две двери, но комнаты за ними были также пусты. Когда крик уже затих, я резко открыл еще одну из дверей - и замер, потрясенный.

Комната была слабо освещена двумя канделябрами, а посреди комнаты находился большой стол, покрытый белой скатертью. выпачканной свежей кровью. На скатерти, прикованная за руки и за ноги к ножкам стола, лежала обнаженная девушка. Все ее мускулы были натянуты невероятной болью, голова судорожно билась о стол, дыхание было хриплым. Из разрезов, сделанных вдоль ребер медленно сочилась кровь. Но, несмотря на раны, девушка была еще жива.

А позади стола, откинув капюшон на спину и слегка склонив голову над своей жертвой стоял ее мучитель. Мой брат.

Родрик медленно поднял голову. Я испуганно сделал шаг назад.

- Тебе не стоило сюда приходить, дорогой мой Дитрих, - услышал я его спокойный голос, - я наказываю свою прислугу. Она шпионила для наших врагов.

Капли крови, явно принадлежавшей девушке, текли по лицу и шее моего брата. А пальцы его правой руки, замершие над грудью девушки были длиннее, тоньше и острее человеческих пальцев.

- Ты, - я с трудом проглотил комок в горле, - делаешь это крайне мерзким образом, брат.

Не зная, как еще прекратить гнусное действо, свидетелем которого я стал, я схватил канделябр и швырнул его в брата.

Родрик отшатнулся, однако тяжелый канделябр, казалось, не причинил ему серьезного вреда. На его камзоле остались белесые пятна от свечного воска. Два из них ярко вспыхнули.

- Не-е-ет, - безумно заревел Родрик.

Резким движением мой брат разорвал камзол руками и бросил на пол. Маленькие язычки пламени быстро угасли, оставив черные пятна на сребристом шитье.

Я сделал шаг к двери, потом развернулся и побежал по коридору. Сзади раздался громкий крик, переходящий в вой, потом что-то хрустнуло и раздалось чавканье. Я догадывался об источнике этого звука и не мог заставить себя обернуться.

***

...

***

С двух сторон от меня встали двое волков. Рах смотрел мне прямо в глаза. Сейчас он огласит мой смертный приговор - и так же торжественно свернет мне шею, а остальное доедят его младшие собратья.

- Великая Мать, - проговорил оборотень, и в ту же минуту оба волка припали к земле, - желает видеть тебя и говорить с тобой. Она сохраняет твою жизнь, но не может вернуть тебе свободу. Она благодарит тебя за сделанное тобой и сожалеет о необходимости держать тебя в плену.

Я переспросил:

- Это означает - вечное заключение?

- Такова воля Матери, - наклонил голову Рах, - теперь следуй за мной. И, пожалуйста, - он сделал паузу, словно обращая мое внимание на то, что сказанное очень важно, - не делай глупостей.

Рах открыл дверь и низко поклонился.

- Великая Мать, - он почтительно поклонился, - я привел человека, по имени Дитрих.

Я увидел большую комнату, в углу которой пылал натопленный камин. В комнате было жарко - дров тут не жалели.

Посреди комнаты стояла роскошная кровать, прикрытая плотным пологом. Именно к этой кровати обращался мой провожатый, из чего следовало, что Мать Волков находится именно там.

- Вот и хорошо, мальчик, - ответил ему голос, исходивший из-под полога, - оставь нас одних.

Рах вздрогнул, выпрямился и посмотрел на меня. Я понял, что он никак не ожидал такого приказа. Однако возражать он не стал, развернулся и вышел.

Кем бы ни была лежащая на кровати женщина, она не опасалась остаться наедине со мной. Ситуация была совершенно нелепой и двусмысленной. Я не понимал что делать дальше.

Полог раскрылся широко и в неровном свете от камина и свечей я увидел целый холм из покрывал. Большая часть покрывал была пестрой мешаниной лоскутов, но среди прочих виден был край золотой парчи. Из этого холма торчала прикрытая белым рукавом с оборванным кружевом рука, сжимающая кривую суковатую палку, которой владелица руки раздвигала занавеси.

Я поднял взгляд и чуть не вскрикнул от удивления. На подушках покоилась голова старой женщины с длинными седыми волосами. Волосы были аккуратно расчесаны и разложены по изголовью кровати, так что казалось, будто изголовье опутано серебряными нитями, как паутиной.

- Не хороша? - прищурилась старуха, обнажив желтоватые клыки.

- Время не щадит никого, - сказал я, осторожно подбирая слова, - но оно бессильно скрыть, какой красивой Великая Мать была раньше.

- Льстец, - усмехнулась она, - но быть вежливым с волками еще никому не вредило.

- Я благодарю тебя, мой мальчик, - голос ее стал сильнее, - за то, что ты сделал для нас. Мне жаль, что тебе придется остаться с нами. Но, думаю, здесь тебе будет уютнее, чем в подвалах инквизиции.

Пожалуй, между вечным заключением и костром я бы выбрал заключение.

- Да, дорогой мой Дитрих, - старуха приподнялась, опираясь на руку и оскалилась, - войска епископа в трех днях пути отсюда.

- Войска? - удивленно уточнил я.

- Епископ не только жаден, но и умен, - пояснила мать волков, по прежнему криво усмехаясь, - он полагает, что твой бедный брат не просто увлекся алхимией, а вступил в связь с демонами. Возможно, - в голосе ее появились ехидные нотки, - мальчишка заслужил небольшой приз за догадливость.

- Которым станет мой замок, - грустно отметил я.

- Да, мой мальчик, - спокойно согласилась старуха, - но ты, кажется, не надеялся вернуться сюда, пока твоему брату не пришло в голову поиграть с тобой, ведь так?

- Тогда, - покачал я головой, - я не видел библиотеки. Даже если ее собрал не кто-то из моих предков, будет обидно, если епископ ее сожжет.

Старуха упала на подушки.

- Я знала, чем тебя порадовать, мой мальчик, - сказала она слащавым тоном, как будто опытная блудница, вытаскивающая из карманов богатого юнца последние золотые, - так что приберегла эту сладкую косточку. Все, что мои дети нашли в библиотеке, до последней расходной книги, они принесли сюда. Впрочем нет, как раз расходные книги они кинули в огонь.

Я вскочил.

- Так значит все это сокровище - здесь?

- Конечно здесь, только не надо так кричать, - лицо на седой голове поморщилось от боли, - разве тебя не учили вести себя тихо с больными.

- Простите, - смущенно пробормотал я.

Голова старухи приподнялась и она пристально посмотрела на меня.

- Это ты пытался спасти Илси, верно?

Я вздрогнул. Воспоминания о начале той кошмарной ночи были еще слишком свежими.

- Д-да. Мне очень жаль, что я не смог ей помочь, - ответил я.

- Ты не справился бы с порождением Червя в одиночку, мальчик, - одернула меня старуха. - И ты сделал все, что мог. Избавил бедную девочку от долгих мучений, которые ее ждали. И, может быть, от позора предательства своих сородичей - тоже.

Голова Великой Матери упала обратно на подушки. Она глубоко вздохнула.

- Я думаю, - прошептала она, - что скоро смогу с ней встретиться, там, за чертой. И поблагодарить за все, что она для нас сделала...

- Если вы больны, может я смогу чем-то помочь?

- Вряд ли, малыш, - старуха поморщилась, - у тебя найдется лекарство от старости.

- Илси сказала, - продолжила Мать Волков, - что ты ей понравился, и даже просила за тебя. Я запрещаю своим дочерям играть с людьми, запретила и ей. Нам не нужная жидкая людская кровь. Но если ты понравишься ее сестрам, я не стану мешать. От тебя могут родиться хорошие щенки. Может быть, слишком рассудительные, но толковые.

-

На главную страницу конкурса

-

Комментариев: 2 RSS

впервые встречаю конкурс, на котором рассказы и отзывы на них настолько никому не интересны. Даже самим авторам

ни одного коммента, кроме моих, ни одного возражения от автора

полная тишина

поэтому больше не буду тратить время на лдовлю блох и тщательное расписывание того. как можно было бы рассказ улучшить - раз это тут совершенно никому не надо.

во всяком случае - без предварительной просьбы автора

пометки для себя делаю, если автор захочет сделать текст чище и лучше - достаточно всего лишь попросить.

могу не выкладывать здесь, а отправить по мылу.

Очень неровный рассказ. То всё отлично - и стиль, и орфография-пунктуация, и атмосфера - то вышеперечисленное дружно принимается хромать на обе ноги.

Обсуждение

Используйте нормальные имена. Ваш комментарий будет опубликован после проверки.

Вы можете войти под своим логином или зарегистрироваться на сайте.

Авторизация  Facebook.

(обязательно)

⇑ Наверх
⇓ Вниз