«Мне бы хотелось создать что-то, что останется в веках»


Рубрика: Интервью
Метки:
«Мне бы хотелось создать что-то, что останется в веках»

«Мне бы хотелось создать что-то, что останется в веках»

 

Интервью с Павлом “Hjorvind” Курмилёвым (1-е место в номинации «Малая проза» на конкурса «Трансильвания-2012»)

 

Рассказы этого автора непременно придутся Вам по вкусу, если Вы поклонник вампирской прозы классического образца - прозы, в которой богатство языка сочетается с живописностью, каждая деталь эстетически выверена, в которой есть место и мрачной таинственности, и тончайшей лиричности, и которая вовлекает читателя в мощный эмоциональный вихрь.

 

Начнем с предыстории. Вы замечательно показали себя на прошлогоднем конкурсе, прошли в шорт-лист и уже давали интервью как один из наиболее интересных участников-финалистов. Изменилось ли что-то в Ваших взглядах на творческий процесс за этот год, появилась ли некая новая тема, которая требует теперь первоочередного внимания? Или мировоззрение и творческие пристрастия уже не подвергаются значительной корректировке? Понимаем, что прошел всего лишь год, но и такой временной промежуток может многое изменить.

Темы и пристрастия, безусловно, остались прежними. Что же касается мировоззрения, то мизантропия только прогрессировала, и я пока не придумал, как с нею бороться.

Что легло в основу рассказа, который принёс Вам победу? Из аннотации создается впечатление, что это своеобразный литературный ответ на произведения многочисленных предшественников-оппонентов.

В аннотации я все несколько упростил. Идея рассказа зародилась как ответ не столько литературе, сколько классическим вампирским фильмам семидесятых — британским, студии «Hammer». Эти фильмы — по-своему уникальный этап формирования образа вампира в массовой культуре: вампир в них уже не абсолютное зло, как в более ранних картинах, но еще и не тот привлекательный антигерой, каким он стал ближе к концу XX века. То есть вампиру уже сочувствуешь, но в конце фильма толпа с вилами и факелами все равно растерзает его обязательно, и зрителю предлагают воспринимать это как хэппи-энд. Я придумал сюжет «Аннабэль», когда смотрел фильм «Lust For a Vampire» (другое название — «To Love a Vampire»), основанный на знаменитой «Кармилле» Джозефа Шэридана Ле Фаню. Другой фильм, во многом повлиявший на создание «Аннабэль», — это «Кровь и розы» Роже Вадима, тоже экранизация «Кармиллы». Таким образом, если искать литературных «оппонентов», то основным здесь будет именно Ле Фаню, а уже во вторую очередь Стокер и другие.

Читая ваше произведение, сложно не заметить аналогии Аннабэль — Кармилла. Обе любят гулять во сне и соблазнять юных девушек. А одна из воспитанниц - Лаура, и именем, и образом похожа на героиню Ле Фаню — Лору. А вам в чьём исполнении Дракула ближе?

Как ни банально, Гэри Олдмэна. На втором месте — Брюно Пельтье, если вы смотрели французский мюзикл.

Мюзикл не смотрела, но вот насчёт Гэри Олдмана... здесь наши вкусы совпадают. Знаете, ловлю себя на мысли, что хотелось бы увидеть тот портрет, который видел доктор: прекрасная Дама в старинном белом платье и её Защитник (едва уловимой тенью).

Образ портрета навеян фильмом «Кровь и розы», который я уже упоминал. Сочетание красной розы и белого платья я взял оттуда. Правда, там цветы в присутствии вампира увядали, а в моем рассказе наоборот.

Почему героиню зовут Аннабэль? У этого имени длинная история. Так, сразу вспоминается Аннабель Ли в одноименном стихе Эдгара По. Значит ли это, что при выборе имени автор ориентировался на смысловую археологию имени Аннабель?

Естественно, это отсылка к По. Аннабель — одно из мелодически прекраснейших имен во всей мировой литературе и, благодаря По, символ некой абсолютной, идеальной, совершенной любви. Я одно время хотел взять эпиграфом пару строк из Бальмонтовского перевода «Аннабель Ли» («...и, взирая на нас, серафимы небес той любви нам простить не могли...»). Финал — два тела, оказывающиеся в одном саркофаге, — тоже отсылка к По: “...And so, all the night-tide, I lie down by the side Of my darling — my darling — my life and my bride...” Ну и небольшое «пасхальное яйцо»: время действия — 1849 г. — год написания «Аннабель Ли».

Всегда ли Вы при написании своих рассказов стремитесь сделать их как можно более многослойными и насыщенными аллюзиями? Это отражение тех смысловых перекличек, которые в какой-то момент и породили замысел, вызвали искру, или по мере работы над рассказом происходит усложнение его архитектуры?

Нет, отсылки, тем более в таком количестве, как здесь, для меня скорее исключение. Более того: в некоторых случаях читатель ничего и не упустит по существу, если не узнает ту или иную аллюзию. С другой стороны, я писал готический рассказ со множеством традиционных атрибутов этого жанра, и мне казалось важным оставаться в неком едином смысловом и визуальном поле с теми образчиками жанра, которые меня вдохновляли: от поэзии и прозы XIX века до тех кинофильмов, о которых я говорил выше.

Есть ли у Ваших вампиров душа?

Уж точно в большей степени, чем у добропорядочных бюргеров. Впрочем, в «Аннабэль» вампиризм весь целиком под знаком вопроса.

Когда читала ваше произведение, то действительно задавалась вопросом о том, являются ли они вампирами или только считают себя таковыми. Но Аннабэль явно превосходит людей, которые ее окружают, в том, что касается нравственных принципов, у нее есть чувство собственного достоинства и истинное понимание добра и зла.

«Что есть Истина?» Рассказ как раз о том, что истин — много. Насчет нравственности тоже не соглашусь: если воспринимать всю историю буквально и в материалистической трактовке, то Аннабэль — социопат, возможно, сумасшедшая. Другое дело, что есть вещи, которые важнее добра и зла.

Как говорится, «Правд много, а истина одна», но ведь каждый человек верит в свою истину, в этом и есть проблема. А интересен ли Вам образ вампира, в котором больше от зверя или демона?

Мне, безусловно, интересен образ вампира (также, например, как и оборотня или мистера Хайда) как метафора звериного в человеке.

А как вам такая версия: вампиры — это порождения сатаны?

О, вампиры старше сатаны. Я хочу сказать, что представления о том, что покойный муж или дедушка может прийти ночью и захотеть крови своих бывших домочадцев, неизмеримо старше такой абстракции, как абсолютное зло.

В прошлом своём интервью Вы уже затрагивали тему красоты, так что сейчас хотелось бы поговорить об этом чуть подробнее. Что в Вашем понимании есть красота? Как соотносятся такие категории, как Красота, Добро и Зло? Как Вы стремитесь сопрягать их в своих произведениях? И какая традиция оказала на подход к этому наибольшее влияние?

Начну с ответа на последний вопрос: эстетизм XIX века, безусловно.

Дать Красоте определение не буду и пытаться. Скажу только, что нравственное чувство чаще разъединяет людей, а эстетическое чувство — объединяет; видение мира через призму Добра и Зла порабощает человека, делает его рабом идеологии, выгодной кому-то другому, в то время как созерцание прекрасного — освобождает, ибо не утилитарно в сути своей.

Почему красоту дано понимать и чувствовать не всем?

Мы живем в эпоху постпост(пост в периоде)модернизма, сейчас главный критерий оценки произведения — новизна. Естественно, этот культ новизны враждебен эстетическому чувству, подавляет его в людях. При этом Красота зачастую переживается человеком даже в обход его ценностных установок, хотя реакции провоцирует самые разные. Прекрасному свойственно волновать душу, но многие люди настолько косны, что такое волнение ощущают как угрозу их уютному, статичному мирку, и отвечают на эту угрозу агрессией. Мне кажется, этот механизм стоит за очень многими явлениями, от охоты на ведьм до самого пошлого вандализма.

Красота не может не привлекать. Это ведь так естественно. Вот только считается, что она не должна быть пустой, тогда она оборачивается двойным разочарованием. А какое у Вас мнение по этому поводу?

Говоря, что красота может быть пустой, мы предполагаем, что красота лишь некоторая форма, нуждающаяся еще в каком-то содержании. Но красота превыше любых содержаний. Она сама и есть наилучшее возможное содержание.

Главные герои в Ваших рассказах — люди художественного склада, отмеченные старомодной благородностью и пылкостью. В прошлый раз Вы упомянули, что Ваша проза во многом автобиографична. Так сколько же в Ваших персонажах от Вас? Или всё же герои - это персонажи, которых Вы наделяете не своими чертами, а чертами, которые считаете лучшими?

Наделение героев чертами, которые автор считает наилучшими, обычно приводит к появлению довольно комичных Мэри Сью, чтобы не сказать – монстров Франкенштейна. Читатель читает и гадает, чем же в себе не доволен автор и каким же своим комплексам он потакает таким творчеством. Поэтому когда нужно изобразить живого человека, а не абстрактную фигуру, лучше как можно больше черт писать с натуры, мне кажется.

Насколько актуальны романтические образы и идеалы в современной литературе?

Романтика продолжает жить в таких жанрах, как фэнтези, исторический роман, готика.

А случалось ли Вам в реальной жизни сталкиваться с мистикой?

Да. Ответы на творческие вопросы, приходящие во снах; синхронические (пользуясь терминологией Карла Юнга) совпадения между совершенно несвязанными между собой явлениями; галлюцинации. У меня действительно есть синдром Стендаля, который я описываю в «Аннабэль». Когда наяву видишь, как поворачивает голову фотоизображение или подмигивает картина, как дрожь пробегает по базальтовому телу египетской статуи, собирающейся встать с трона, — это ли не мистика?

Что в Вашем понимании вампирская проза? Должны ли быть у вампирской прозы отличительные черты? Какие? Или обозначение неких обязательных рамок ограничивает творчество, ущемляет творческий замысел? И если так, то хотя бы какие жанры более всего ей «идут»?

При всей значимости для меня вампирской тематики, вампирская проза - это такая проза, где фигурируют вампиры, не более того. Это не жанр, не отдельный жанр. Вампирам «идут» готический роман, мистика, ужасы. В меньшей степени — фэнтези и научная фантастика (хотя и здесь есть приятные исключения).

Сейчас образы вампиров весьма ощутимо проникают и в любовный роман, как вы к этому относитесь?

Я к этому не отношусь.

Чем Вас привлекает вампирская проза — может быть, не только как писателя, об этом Вы нам уже упомянули в прошлый раз, но и эмоционально? Чем она цепляет?

…как читателя? Если коротко, то атмосферой и персонажами. Атмосферой, в которой хочется находиться, либо персонажами, с которыми хочется себя отождествить. Если нет ни того, ни другого, произведение не приносит удовольствия в процессе и быстро забывается потом.

И как Вам удается избегать в своем творчестве штампов?

В наше время избежать штампов невозможно. Но некоторые типовые сюжеты и образы почему-то хочется наполнить своим собственным, личным, подлинным, эмоционально окрашенным содержанием. Рецепт тут один: надо верить в то, что пишешь, и быть искренним.

А когда и как вы почувствовали в себе потребность писать? Или Вы всегда хотели быть писателем?

Мечтал быть писателем лет с десяти.

Так как аудитория у нас на сайте в подавляющем большинстве женская, не могу не задать ещё и такой вопрос: Вы и в реальной жизни поступили бы, как Вильгельм? Безоглядно приняли бы сторону Дамы, стали бы защитником, не раздумывая о том, правильно ли поступаете?

Мне кажется, сослагательное наклонение в ответе на такой вопрос будет смотреться довольно несолидно. Скажу честно: не знаю. Но хочется ответить также, что да, есть вещи, за которые не жаль вступить в бой даже с таким кошмарным монстром, как толпа ханжей, объединившихся в ненависти к белой вороне и уверенных в своей правоте и безнаказанности.

Какие книги в данном жанре произвели на Вас впечатление? Кого из современных писателей посоветуете почитать?

Я вряд ли посоветую что-то оригинальное. Мне нравятся первые вампирские хроники Энн Райс, «Те, кто охотятся в ночи» Барбары Хэмбли, «Я, Страд» Патриции Элрод, манга «Хеллсинг» и «Ди, охотник на вампиров». Из книг, где вампиры скорее мрачная метафора, чем романтический образ, - «Empire V» Пелевина и «Я легенда» Ричарда Мэтисона.

Вы читали работы, которые были заявлены на конкурс?

Еще нет, не было времени, но планирую. И в этом есть заслуга разбора полетов, написанного жюри. В большинстве случаев разборы написаны так, что сразу хочется прочитать, причем и то, что хвалят, и то, что ругают.

Да, мнение участников разделились, впрочем, как и у читателей, но мнение жюри очень интересно и профессионально, на мой взгляд. И вот хотелось бы узнать ваше мнение, возвращаясь к разговору о вампирской прозе и штампах. Провокационный вопрос. Насколько в ней важны мастерство, владение языком, безупречность в стилистике и т.д.? Может быть, главный акцент в ней заведомо падает на захватывающий сюжет, динамичность развития событий, яркость (немного гротеска) персонажей? Например, те же Л. Гамильтон и Ш. Харрис соединили жанр детектива и любовного романа, совсем чуть-чуть приправив их мистикой и юмором, а стиль у них оставляет желать лучшего. Несмотря на это их книги очень популярны, по ним снимают фильмы и сериалы. Какое у вас мнение на этот счет? Возможно, жанр мистики не требует интеллектуальной составляющей и классического повествования?

Стилистика и прочее всегда важны, если автор хочет творить литературу, а не продуцировать жвачку... Но «интеллектуальная» здесь — не совсем уместное слово. Многие достойные произведения в жанре мистики и ужасов не имеют интеллектуальной составляющей, но обладают прекрасной атмосферой, настроением, визуальным рядом и так далее.

Насколько Вам важны успех и признание?

Тот, кому они не важны, или просветленный, или врёт.

Что Вам дает участие в подобных конкурсах?

Мотивацию довести работу над рассказом до конца.

Что для Вас важнее: оценка профессионалов или мнение и отзывы читателей?

Смотря по тому, насколько хорошо со вкусом у данных конкретных профессионалов и читателей…

Так! Вопрос сам напрашивается: какой он — Ваш читатель? Каким он Вам видится?

Романтик, я полагаю. Но не детски наивный, а уже представляющий, насколько чудовищна эта жизнь, и именно потому ищущий спасения в мечтах и творчестве. И эскапист — несомненно.

Ну да, как говорятся: циник — это разочаровавшийся романтик.

Или просто слишком трусливый, чтобы быть собой, когда правят бал циники. Впрочем, мне часто кажется, что это два совершенно разных биологических вида. Романтик — это, как правило, все-таки человек. А циник — разновидность беспозвоночного моллюска, которому его крепкая и безопасная скорлупа никогда не позволит посмотреть вверх и увидеть там небо.

Что или кто Вас вдохновляет?

Всё, что не рутина. Произведения искусства, поездки, интересные люди. А больше всего сюжетов приходит в голову в музеях.

У Михаила Кузмина есть строки: «Я книгу предпочту природе, / Гравюру — тени вешних рощ, / И мне шумит в весенней оде / Весенний, настоящий дождь». Даже при ироничности этого стихотворения, неоспоримо, что он позиционировал себя как «человек культуры», противопоставленный примитивному «естественному человеку». Похоже, Вы разделяете такие взгляды?

Это противопоставление, действительно характерное для западной цивилизации, лично мне кажется в значительной степени надуманным. Естественно, если человек живет в большом городе, он больше соприкасается с рукотворным, чем с природным. Но «естественный человек» — абстракция, выражающая нашу тоску по Золотому веку, не более. Даже первобытный человек воспринимал мир не непосредственно, а через призму культуры — через мифы, рассказанные у первых костров, и объясняющие происхождение вещей. Но важен не этот факт, а безнадежная мечта о Лучшем Вчера, которая возникает тысячу лет назад, а то и раньше: с тех самых пор, как средневековый человек начал смутно ощущать: он утратил нечто очень нужное, нечто, что было у его языческих предков/

И несколько более личных вопросов, если позволите. Какие у Вас увлечения и хобби?

Во-первых, фотография. Но об этом увлечении лучше меня расскажут сами мои работы, некоторые из которых представлены здесь, http://truebloodsite.org/user/Hjorvind/news. В настоящий момент я вынашиваю два новых проекта: один посвящен пражским легендам о призраках, второй – эволюции образа вампира в кинематографе. Про эти задумки можно почитать здесь  и здесь .

Во-вторых, путешествия – из-за возможности видеть старые города; замки, дворцы, храмы, произведения искусства и предметы старины в музеях. Очень надеюсь в скором времени побывать и в Румынии.

В-третьих, ролевые игры, хотя в последние годы все меньше.

Почему меньше? Пресытились? Или просто другие увлечения стали больше притягивать?

Нет, никоим образом не пресытился, просто поменялись приоритеты. Мне бы хотелось создать что-то, что останется в веках, если многострадальной планете суждено эти века прожить. Ролевая же игра, как бы она не была хороша, существует лишь в те часы, в которые в нее играют.

Планируете ли Вы принимать участие в конкурсе на следующий год?

Пока не знаю. «Аннабэль» я задумал еще в 2008-м и писал с перерывами почти 4 года. Новой вампирской задумки у меня пока нет. 

Обсуждение

Используйте нормальные имена. Ваш комментарий будет опубликован после проверки.

Вы можете войти под своим логином или зарегистрироваться на сайте.

Авторизация  Facebook.

(обязательно)

⇑ Наверх
⇓ Вниз