«Истинная жизнь в отличие от обманки». Интервью с Ламьель Вульфрин


Рубрика: Интервью -> Конкурсы -> Трансильвания
«Истинная жизнь в отличие от обманки». Интервью с Ламьель Вульфрин
Интервью с участником конкурса «Трансильвания-2018» Ламьель Вульфрин. Беседовала Ирина Некрасова
Меня восхитила наполненность «Полей» отсылками, аллюзиями и цитатами. Уверена, что увидела их не все. Насколько сложно для Вас вписывать в сюжет все это богатство?
Да представляете — само прёт, только урезай. Я литератор старых времён плюс много в перестройку прочла, плюс такое устройство мозгов: в голове копятся слова, речевые обороты и всякие архаизмы. И, когда получается перебор, выскакивают, цепляются одно за другое... Лезут как чертополох плюс дикорастущий хмель.
 
Как Вы полагаете, можно ли набрать подобный культурный багаж, не занимаясь этим специально?
Хм. Не знаю, я больше озадачиваюсь, как бы выкинуть хлам. А то выдумывать сюжет мешает: сплошное словоблудие. И информация сейчас доступней некуда. Мне надо вот прямо сейчас поинтересоваться Дианой де Пуатье и Екатериной Медичи — интернет к услугам. Правописание и перевод на другой язык — да ради Бога!
Да, но интернет — типичное место, где надо уметь правильно задать вопрос, чтобы получить верный ответ. Иначе не катит.
 
Главный герой морфируется из главной героини. Почему для Вас важно, чтобы герой «Полей» был именно мужского пола?
Морфируется или формируется? Но, думаю, первый глагол верный. Вы верно поняли, что в отзывах меня чуть шокировало определение Исидора как женщины, даже если принять, что это «Орландо». На самом деле он — существо либо с синдромом Морриса (то есть когда мужчина при рождении отливается в псевдо-женскую форму), либо удачливый андрогин так называемого «третьего пола», у которого в паспорте с какого-то бодуна стоит жирное «Ж». Я считаю, что идёт новый сорт, отряд, разновидность человека, вот... Среди моих знакомых друзей таких немало, кстати.
 
Слово, которое я употребила, — от английского morphing, трансформация, изменение, перемена качества. Так что морфируется или трансформируется. Мне кажется, слово отражает текучесть состояния главного героя.
Да, я и говорю, что хорошее слово. Инглиш я знаю.
 
Возникает ощущение, что вся предыдущая жизнь главного героя, та, что была до сна, абсолютно не важна. Она могла бы быть кем угодно и заниматься чем угодно. Это так или всё же предыдущая жизнь — некая база, на которой строится всё, что происходит с героем?
Тут ведь сон. То бишь в известной мере вся наша жизнь — это сон, смотри такую пьесу Кальдерона и уйму фантазок и философских трудов по теме. Если внимательно вчитаться в воспоминания героя, то они принадлежат как мальчику, так и девочке. И его-её мир не линеен, так сказать. Нарушена причинно-следственная связь, над которой ещё Мандельштам подсмеивался. Помните? «В игольчатых чумных бокалах Мы пьём наважденье причин…» Но я не углублялась в эти материи. Ибо неважно.
У меня самой опыт какой-то промежуточный — что-то случается, а потом свидетели не подтверждают. И в придачу очень яркие сны, где я могу быть военачальником, хозяйкой элитного борделя, приговоренным к смерти (причем палач очень галантен) и просто дочкой папы и мамы, которые живут со мной в красивой квартире, причём моя личная дочь примерно моего возраста.
 
Ага! Всё-таки сон. Я не была уверена, что сон не меняется местами с реальностью. Как Вы полагаете, есть шанс, что герой снова проснется в героиню, вернувшись к BJD и аутфиту с колокольчиками?
Никакой. Оно умерло. И если Исидро вернуть в прежнюю российскую действительность, она завопит: «Какая это жопа из родичей меня у Бога и Смерти вымолила?» А потом пойдёт бросаться с десятого этажа в надежде, что душенька Асмодей как-нибудь поправит дело. Не сразу, чтобы не сцапали и не сунули в психушку, надеюсь.
И вы меня невнимательно слушали, ну, скажем, читали. Для меня по жизни (а по писанине и подавно) нет большой разницы между сном и явью. Вертдом — реальность, ад — реальность, но если я говорю — сон, это означает несколько большую пластичность и податливость реалий.
 
Меня не отпускает вопрос, почему именно кукла Дракулы? Если героя называют в конце Простецом, то почему не кукла, например, Шута?
Во-первых, это заветный рингдолловский аутфит, на который я зуб точила — не наточила. Он тысяч двадцать стоил, кажется. То есть как большая, но подержанная кукла БЖД, которые я собираю. Аутфитов Шута нет, как я знаю, да и потом конкурс ведь какой — вампирский, да?
А Простец — это не карта Простака, где его собаки за штаны рвут. Это означает лишь признание Асмодея, что он нашего героя специально «оглупил», чтобы тот не замечал очевидного и двигался в заданном ему направлении. Сотворил частичную амнезию. Что и служит главным пунктом обвинения, предъявленного Сидором нашему любезному Сатане. По своей же глубинной природе герой — протей. То есть легко и без натуги оборачивается на оба пола, но психологически стоит где-то посередине.
Есть ещё такой цветок — протея, символ нынешней ЮАР. Изображён на её флаге. Их в Москве купить можно. Есть хороший фильм «Протея», о любви двух каторжников, белого и чёрного, которая вдвойне беззаконна и безнравственна. Их обоих топят в море по приговору суда. Посмотрите — там стилистика интересная.
 
«А Простец — это не карта Простака.» Вот это — очень жаль. Я считала именно как карту Таро, и толкование подходит идеально, и собак там нет ни в одной из версий.
Псину я видела. Но неважно. И толкование идеально не подходит. Хотя я не очень люблю таро. Главные арканы знаю благодаря Майринку, но копаться дальше нет охоты.
 
«Аутфитов Шута нет, как я знаю, да и потом конкурс ведь какой — вампирский, да?» Официальных действительно нет, но есть огромное количество неофициальных. Что же касается вампирского направления, мне казалось, Фируз вполне сойдёт за одну из разновидностей вампира.
Разумеется, Фируз чётко манифестируется как вампир — мои кровопийцы всегда необычны. Что такое ваша дихотомия «официальный — неофициальный»? Мы говорим «фирменный — хэндмейд» или «не фирменный, но от хорошего клубного мастера». Фирма Рингдолл делает вампирские мейки и аутфиты, про шутов я не скажу.
По идее, бубенец должен быть путём к вампирам, а не определением сути Исидро. Вначале он ведёт героя в ад, где джентльмены-кровопийцы деликатно покусывают подруг в шейку. Затем герой проверяется на толерантность: понравятся ли ему Янош (я намекаю по смежности на самого Влада Дракулу, отца которого Белый Рыцарь Янош Хуньяди убил) и старый еврей, который (как и положено по сплетне) готовит мацу (зачёркнуто: читай «плов») из уворованных христианских младенцев? Понравились: можно идти дальше.
 
Из вещей, на которые я не могу найти ответа, есть еще кошачий храм. Я уверена, что его местонахождение в сусальном райке тоже несёт какую-то смысловую нагрузку.
Ага-ага. И кот Сливка, который спускается в ад. Во-первых, есть такая икона, шутовская, которые студенты университета повесили в пику православным, которые там учредили кафедру богословия или как там его. Называется «Святой великомученик кот Шрёдингера», но на самом деле учёный писал о кошке. Святая с кошкой на руках реально есть, и без шуток: Бригитта Нивельская — покровительница кошек. Она защищала город от крыс и однозначно — от чумы.
Но в третьих. Этого никто и заметить бы не должен. Котя жертвует плоть для того, чтобы накормить свой народ, но на третий день должен воскреснуть. Кот спускается в ад, условно для того, чтобы принести туда освобождение. Кого называют «Лев из колена Иудина (победил)»? Исчезнувший лев Иордании, вообще лев — Пантера Лео — это семейство кошачьих. (Да и сравнение с Парфюмером, который в конце — да! — приносит себя в жертву обитателям Двора Чудес?) Христос это — но для одних кошек.
 
Описание места действия (Вертдом) очень размытое. Я так и не сумела представить себе, как выглядит местность. Так и должно было быть? У героя тоже так и не сложилось о нём представление?
Вертдом вообще — моя страна, она разная. Но представляла я идеальный среднеазиатский городок, хотя без арыков (там воды много), слишком высоких дувалов и крытого рынка, посреди которого стоит Вавилонская Башня, зиккурат и так далее. И, мне кажется, я верно передала не зрительный, а духовный образ. Сплошная зелень, малолюдье, чистота и некая мягкость. Кстати, интерьеры комнат и особенно мечеть с её завалом обуви (теперь-то полочки стоят) — это с натуры. Поэтому будем думать, что у меня не получилось и как с этим справляться дальше. Хотя, думаю, дело лишь в читательском опыте.
 
Сейчас я задам коварный вопрос. «Поля...» — несомненно сильная, интересная книга. Как вы полагаете, чего тексту не хватило для победы?
Я не знаю, как это оценить. Лично мне «Дитя Запредельной ночи» куда больше нравится — там история любви моего любимого героя к королю. Но там уж мир много раз и по-разному прописан, есть несколько романов и рассказов.
В «Полях» сначала написался шебутной рассказик. Потом какая-то дама (конкурс был анонимный) сказала, что дьявол обманывает и всё плохо. Я в пику ей сочинила про раёк. А потом подумала: что Исидро вообще будет делать в аду? И не отправить ли его куда подальше, тем более что Вертдом я чувствую хорошо?
Так что тут вспахивают бумажную ниву два малых бычка и один большой. (Кстати, шуточка вышла не очень пристойной...) Несоразмерность, которая не очень мне самой нравится.
 
У Вас не возникало желания доработать «Поля» до соразмерности? Дописать, так сказать, всех трёх бычков до впечатляющих размеров?
Нет. Во-первых, что сказал — сказал. Что выродилось — то выродилось. Там сначала идут пробники, а потом уже фирменные духи в большом флаконе. Во-вторых, если присмотреться, большая часть мотивов малых частей повторяется в большой. Так что соразмерность правильная. Хотя, по правде. я задумывала цикл небольших рассказиков, гда могли появиться чисто кукольные миры. Ну и, в-третьих, я уже занята другим!
 
Как Вы понимаете, что работа над текстом закончена? Есть ли вот это ощущение «доделанности»?
Есть ощущение, которое я описала. «Еже сказа — сказа», так вроде. Дальше валяй шлифуй суконкой по мелочам. Один секрет. Последняя, финальная фраза часто рисуется, едва успеешь начать. Не то, каким событием кончу, а именно ударное предложение. В «Доброй смерти всем вам» — «Решено. Завтра я стану на камень, широко расставлю руки и изображу из себя пылающий крест». Но я не знала тогда, кто из вампиров устанет от жизни и пожертвует собой для супружеского счастья ближних... Вообще ничего не знала.
 
Есть ли у вас любимые тексты? Что бы вы рекомендовали почитать?
Только не романы. Я не очень их у себя люблю, потому что они жиденькие, типа с водой.
Вам про вампиров или?
Про животинок:
Стилизация под русское народное, шутка:
Про Вертдом:
Вот эта последняя вещь — плод увлечения субкультурой БДСМ, но я уже успокаиваюсь. Да, кстати, именно подобное могло оттолкнуть критиков от моих рассказов. По поводу любви мужчин они уже худо-бедно толерантны.
 
Вы говорите, что описание БДСМ способно оттолкнуть, а мне кажется, что всё зависит от того, как написано.
Уверяю вас. Сколько раз мне говорили — вы пишете смутно, извилисто, слишком много лишней детализации... А на деле — народ просто не принимал главной идеи. Вот, например, ну никто не понял, что «Дитя запредельной ночи» — это история о любви двоих, любви на грани убийства и самоуничтожения. Все считали недостатком, что не раскрыто одно или другое, и зачем тут описание акта кровососания и единения, кроме как не для того, чтобы показать вседозволенность, и про второстепенных героев хотелось бы подробнее, и про дипломатическую деятельность Барбе... А я могла бы это описать, повторить и так далее. Но меня гнала неуёмная логика чувства.
 
Фируз — очаровательное существо. Наверное, его можно назвать моим любимым персонажем. Отчасти напоминает персонажей «Акамие» Алекс Гарридо. Это я вспомнила применительно к любимым текстам, конечно. Как Вы полагаете, есть что-то общее?
Нет, не думаю, чтобы очень много. У Алекса вроде нет таких язвенных и извилистых характеров с подковыркой. Я вообще там Дэнеша люблю, Тахина ар-Аравана — прямых и сильных. Но у себя самой — Диармайда — Барбе Дарвильи, лукавого и сугубо честного «иезуита», который не лжёт, а не договаривает.
 
Вы упомянули любимого героя. Получается, у Вас есть более любимые и менее любимые герои? От чего это зависит?
Когда пишу — все одинаково интересны. А вот когда читаю (пишу я, в общем, чтобы самой было чего такого хорошенького почитать) — больше зависаю на эпизодах, а не героях. Но да, есть любимцы. Та-Циан Кардинена — любимейшая изо всех. Я постоянно к ней возвращаюсь и описываю разные варианты её бытия. Барбе Дарвильи, урождённый Диармайд макБран, — тоже мной обожаем.
Итак. Если начать со стандартного деления полов:
В женщине меня очаровывают властность и твёрдость характера, некое равнодушие к обычным земным привязанностям (мужчина, семья, дети), острый, безжалостный и несколько циничный ум, верность слову до последней грани (но только если за этой гранью — не полный идиотизм), физическое обаяние, не всегда связанное со стандартным понятием о красоте.
В мужчине — гибкость, пластичность и тонкость душевной натуры, в физическом смысле — не столько грубая сила, сколько искусность и умение (фехтовать, бороться по типу дзюдо), широкая образованность, способность к юмору, до определённой степени — надёжность. Честность, но особого рода: у меня в «Мириаде островов» есть эпизод, когда Барбе выдаёт любящую его женщину своим друзьям-«инквизиторам» дважды: что у неё проказа и что она родила незаконного ребёнка. А потом сам ей за это платит своей болью.
В общем, я и пишу, и читать люблю про героев с сильной андрогинностью, двуполостью и прочими подобными чертами, присущими их натуре. И терпеть не могу до предела женственных баб и чётко брутальных мужиков.
 
Почти все победители этого года сказали, что тексты им нашептывают персонажи, вселенная или что-то ещё, чему я жутко завидую. Как у Вас обстоит дело? Как пишутся ваши тексты?
Честно — правой рукой чешу за левым ухом. Балуюсь и потешаюсь. (Трудно бывает, если я не в духе писать или не нахожу сюжета, это у меня слабое место — сюжет; или нужный материал в инете отсутствует, а лепить чушь неохота.) У меня — кто ж это говорил? — хохмочки и чёрный юмор прилагаются к таким предметам, по поводу которых вообще не положено прикалываться. Не доходит до людей, что можно по-настоящему смеяться над смертью, болью, патриотизмом, непреложными семейными ценностями и далее по списку. А я смеюсь, потому что они суть ничто. Вообще я просто так живу — верхний слой составляют заботы о пропитании, а внутри я из того мира, который — ну, хочет он выразиться через меня, но и я его творю по типу обратной связи.
 
Что для Вас писательство? Например, для меня это способ рассказать интересную историю. Говорят, для кого-то это способ поделиться с читателями своими идеями, кто-то, может быть, просто убивает время.
Для меня? Да просто истинная жизнь в отличие от обманки. Слепить из слов Вселенную, где мне будет хорошо. И надеяться отыскать квартирантов. Немного такого есть у Бьярти Дагура — как он сказал: помыл квартиру и ушёл. Но я долго по мелочи блеск навожу. Не сюжет меняю, а сдуваю пылинки.
 
Есть что-то, что гарантированно способно вас вдохновить написать новый текст?
Затрудняюсь. В моём личном мире и то нет гарантий — даже гарантии, что я проснусь завтра живой и в своей постели. Но если говорить о большой вероятности...
Всплеск морального или политического идиотизма в масштабах родной страны. Новая книга о Меровингах. Желание лягнуть любимого писателя: «Синдром Петрушки» Дины Рубиной вызвал яростное желание написать о том, что кукла — нечто более живое, чем человек. Потому что Дина хотела по молодости сделать именно это, но и сама повернула обратно вопреки логике, и фильм прежнюю идею добил, а обидно. Это же из первых её вещей, поэтому в книжку вложено всяких красот и мыслей без меры и счёта!
 
Что Вас привлекает в текстах: сюжет, герои, язык? Что Вы считаете наиболее существенным?
В каких текстах — художественных? Ритмика. Когда речевые периоды построены как стихи, как поэма и текст уносит без особого вникания в смысл. Смысл приходит позднее.
На втором месте — загадочность. Я не должна сразу понять, что имеется в виду. Некие яркие силуэты бродят, чего-то домогаются, разражаются пылкими речами...
Вот у Барикко в книжке «Море-океан» — какая-то там таверна, в ней дети, постояльцы, чудаки всех калибров... Уже зацепило и поволокло.
На третьем. Если текст в целом написан родственной душой (о неродственных смотри ниже), но в нём есть некие мысли, о которых я не задумывалась, иная интерпретация исторических и общеизвестных фактов, чем я слышала, — это восторг полнейший.
Но я сейчас больше по части книг типа «Загадки мировой истории и науки», если там не пустышки и что-то перекликается с моим опытом. Бессмертие некоей медузы в океане. Адельфопоэзис в православной церкви. Любовная лирика Древней Греции и Персии — нам врали, что вся она — про любовь к девушкам, а она практически вся про мужчин и эфебов, переводчики хором плутовали, о ужас! Гафиз отдавал Бухару и Самарканд за родинку на щеке прекрасного тюркского юноши! Как теперь в глаза предкам посмотрим?
 
И обратный вопрос: что способно оттолкнуть в тексте?
М-м. Текст, сделанный с мастерством газетной передовицы (или школьного сочинения на тему) я просто брошу после первого абзаца, какие бы там ни происходили завлекательные события. (Самой газеты это не касается.)
Если текст отчётливо патриотический. Гомофобный. Направленный против архаической морали и образа жизни. Гуманистический — жизнь человеческая священна (а о звере помолчим), не убий ни под каким соусом. Проводящий идею, которую я описала как «Хомо, хомо юбер аллес». Проводящий мысль, что размножаться само по себе хорошо и оправдывает... что-то там по списку.
Такие я буду читать лишь если они дико талантливы и можно стащить что-то из речевых красот, нечто для литературной полемики. Но напрягаться буду всё время.
Но в заключение давайте вспомним Ахматову с её «Когда б вы знали, из какого сора Растут стихи, не ведая стыда…» Мне многое на растопку годится. И как навоз. Всего не перечислишь.
 
 
Обсуждение

Используйте нормальные имена. Ваш комментарий будет опубликован после проверки.

Вы можете войти под своим логином или зарегистрироваться на сайте.

Авторизация  Facebook.

(обязательно)

⇑ Наверх
⇓ Вниз