Как написать хорошую вампирскую историю. Мария Елифёрова


Рубрика: Статьи -> Свежие материалы -> Критические статьи
Как написать хорошую вампирскую историю. Мария Елифёрова

Успех Брэма Стокера, непринуждённо породившего целый тренд в мировой литературе и кинематографе, создаёт у начинающих – и не очень начинающих – писателей опасную иллюзию: что тема вампиров беспроигрышна сама по себе. В действительности тема вампиров для литературы ничем не лучше и не хуже всякой другой темы – будь то революционные матросы, индейцы, китобойный промысел или будни университетского профессора. Излишне пояснять, что плохое владение литературным языком и тем более грамматические ошибки убийственны для любой темы. Но разъяснять безграмотным графоманам их безграмотность обычно бесполезно, поэтому данное эссе адресовано не им, а тем, кто как минимум понимает смысл интернет-мема «стали более лучше одеваться».

Всякая тема является лишь поводом для высказывания, и этот повод должен функционально работать. В первую очередь следует задаться вопросом: «А что, собственно, я хочу рассказать в своей истории?». Если в голову не приходит никакого ответа, кроме: «Ну, там будет вампир, он загрызёт энное количество героев, а потом его проткнут осиновым колом (вариант: помирятся и будут с ним дружить)», - то замысел лучше отложить в ящик стола и подумать ещё. Возьмём, к примеру, компактный роман Мирчи Элиаде «Девица Кристина» - маленький шедевр, где с помощью вампирского сюжета сказано очень много. Тут и тяга к прошлому, которое воплощает собой Кристина – ужасному, тёмному, крепостническому прошлому восточноевропейской аристократии, которое, однако же, выглядит притягательным по сравнению с выродившимся и убогим настоящим. Тут и нежелание самого этого прошлого умирать окончательно, его попытки взять настоящее под свой контроль. Тут и родовое проклятие Истории – потому что даже при искреннем желании порвать с прошлым потомкам никуда от этого прошлого не деться, и не случайно юные племянницы Кристины, и «плохая» Симина, и «хорошая» Санда, обе умирают в тот момент, когда Егор наконец пронзает сердце Кристины колом. Убив прошлое, мы убиваем и себя. Ну и наконец – как же без этого в романе? – история женской ревности, обострённая тем, что ревнует мёртвая к живой.

Таким образом, взявшись за вампирскую историю, нужно прежде всего поставить вопрос: «А что хочу сказать этим лично я? Что подвигло меня взяться за тему, которую использовали до меня много раз?». И если ответа не найдётся, то лучше, право, не браться.

Определившись с замыслом, следует ясно продумать способ его воплощения. Это покажется трюизмом, но вампирская история должна пугать. К сожалению, на практике это далеко не такая простая задача, и она требует продуманного решения. У Брэма Стокера читателей пугал сам голый факт кусания за горло и высасывания крови. Но не прошло и двух десятилетий после смерти Стокера, как этот источник страха был исчерпан, о чём свидетельствует «Дракула» Тода Браунинга. Фильм 1931 г., где Бела Лугоши впервые задал парадигму гламурного и обаятельного вампира – столь популярную вплоть до наших дней, - очень чётко маркирует этот рубеж. Красные губы Люси к 1930-м годам стали банальной деталью женского макияжа, а литературный граф, спящий в гробу и время от времени кусающий красивых женщин, стал выглядеть чуть ли не милым чудаком в сравнении со вполне реальными политиками, готовыми походя отправить в лагеря и на расстрел тысячи людей. С этого момента вампиры приобретают двусмысленную роль «плохих, но обаятельных парней», а вакансию «ужасных чудовищ» замещают вначале оборотни, а потом импортированные из Африки зомби. (Впрочем, кажется, и зомби бояться уже всем надоело, о чём свидетельствует анонс только что вышедшего фильма «Тепло наших тел»).

Если же автор хочет продолжать пугать читателя вампиром, он вынужден изобрести что-то посущественнее укусов в горло. Кинорежиссёрам проще – они могут использовать компьютерную графику, заставляя своего героя превращаться в жуткого монстра, отращивать крылья, выходить из стен и т.д. Писатель лишён этих возможностей, так как на бумаге наращивание устрашающих способностей выглядит не столь убедительно; к тому же оно имеет свои пределы, за которыми ужасное переходит в комическое (даже кинематограф не застрахован от последней опасности – взять хотя бы «Ван Хельсинга», где летающие и разгуливающие по потолку вампиры вот-вот грозят сорваться за грань фола). Есть, впрочем, иной выход – не количественный, а качественный, и наиболее талантливые авторы применяют именно его: пугать чем-то иным. В уже упомянутом романе Элиаде Кристина вообще никого не кусает, и тем не менее роман эффективно нагнетает ужас. Пугает само присутствие Кристины, сама непостижимая связь между помещицей-садисткой (эдакой румынской Салтычихой, убитой своими крестьянами) и её респектабельной роднёй, которая изо всех сил тщится скрыть фамильный «скелет в шкафу». Пугает и то, как проницательно понимает Кристина психологию главного героя, его уязвимые места.

Из этого следует, что само введение вампира в сюжет – отдельное искусство, необходимость которого редко осознаётся. Ибо как только вы написали фразу: «Из темноты выступил бледный молодой человек с длинными чёрными волосами», - на этом месте ваш опус можно закрыть и отправить в мусорную корзину. Потому что универсальным правилом вампирского жанра (если, конечно, вы не пишете пародию) является необходимость интриги. Читатель до определённого времени должен мучиться в догадках – верить или не верить тому, что один из героев вампир. Исключение составляют лишь сюжеты, написанные от лица вампира (что является весьма поздним изобретением), и литература такого рода, как правило, художественно проигрывает старой доброй стокеровской традиции – если только не задействует какие-то глубоко оригинальные решения самой темы. (Совершенно не желаю обидеть поклонников «Интервью с вампиром», но это самый выдающийся пример деградации жанра).

В качестве примера хочется привести великолепную новеллу А.М. Ремизова «Жертва», которая – при том, что формально там, как и у Элиаде, за горло никого не кусают, - может быть сочтена образцом вампирской литературы. Рассказ ведётся так, что главный герой новеллы, в начале представленный как почтенный отец семейства, по ходу действия начинает вызывать у читателя всё больший и больший ужас; и когда ближе к концу рассказа кусочки паззла начинают складываться, читатель вдруг осознаёт, что на самом-то деле Пётр Николаевич мёртв уже пятнадцать лет – и тогда всё встаёт на свои места, и нам остаётся только дожидаться развязки (весьма, впрочем, нетривиальной).

Обозначив таким образом круг необходимых условий, которые требуются для хорошей вампирской истории, перейдём к семи наиболее типичным ошибкам, которые совершают современные авторы.

1. Недостаток тайны.Тайна является альфой и омегой вампирского сюжета. Начинать сюжет фразами типа: «Шёл дождь. Охотники на вампиров промокли», - или: «Пра-правнук Дракулы проснулся в своём гробу», - можно только в том случае, если вы пишете юмореску. Но юмореска не имеет отношения к вампирскому жанру – юмореска о вампирах ничем не отличается от любой другой юморески. В вампирской литературе вменяемый рассказчик не должен раскрывать читателю все карты сразу. См. выше об искусстве введения вампира в сюжет.

2. Переизбыток вампиров. Целые толпы вампиров, воюющих с оборотнями, инквизиторами, космонавтами и т.д. – дурной тон. Не надо путать литературу с компьютерной игрой. В литературе персонаж – как валюта: неконтролируемая эмиссия ведёт к инфляции и потере всякой ценности.

3. Смешение жанров. Остерегайтесь сталкивать вампиров с эльфами и хоббитами. Если бы Толкиен захотел, чтобы в его мире были вампиры, он бы их упомянул. Ещё хуже выглядит гибрид вампирского жанра с боевиком, когда Силы Добра и Силы Зла в больших количествах махаются всеми частями тела, стреляют и гоняют на мотоциклах. Вампирской прозе к лицу небольшое количество персонажей, неспешно раскручивающийся темп и тщательно прописанная психология участников событий. Старомодно, скажете? Да ведь суть всей готической литературы вообще – в её старомодности.

4. Незнание реалий страны или эпохи. Вампирская тематика коварна в первую очередь тем, что в массовом сознании устойчиво ассоциируется с «заграницей» и «историческим прошлым». Обе эти ассоциации имеют основания (хотя А.К. Толстой, например, в своём «Упыре» описывал современную ему Москву, но и у него без загранпоездки в Италию не обошлось). Проблема в том, что больше всего чешутся руки писать об «историческом» и «заграничном» у тех, кто весьма слабо ориентируется в соответствующих реалиях.

Населить Англию XVIII в. католическими монахами или одеть русского купца 1860-х гг. в «вельветовый пиджак» (был и такой случай среди работ прошлогоднего конкурса) – лучший способ запороть даже неплохо придуманный сюжет. Читатель способен простить отдельный ляп в тщательно выписанном мире, но подсовывать читателю откровенную халтуру – хамство (кажется, писатели – единственная профессия, представители которой не несут никакой ответственности за некачественные товары и услуги!). Что особенно досадно, некоторые халтурщики защищают своё право на халтуру, пуская в ход эрудицию. Мол, у Шекспира тоже Богемия на берегу моря, так что художник, а особливо тот, кто пишет сказку, имеет право на творческую вольность. Ну, во-первых, у Шекспира не было Интернета, позволяющего справиться о расположении Богемии за две минуты, а во-вторых... если хватает эрудиции на то, чтобы знать о ляпах у Шекспира, начните исправлять не с Шекспира, а с себя.

Золотое правило любого жанра, а не только вампирского: не беритесь писать о том, чего не знаете. Свою лень и нежелание изучать материал некоторые авторы маскируют тем, что сочиняют условный, вымышленный мир с вымышленными городами и именами. Это, конечно, спасает от откровенных глупостей, но общее впечатление производит крайне неблагоприятное. Во-первых, вымышленные миры хорошо получаются только у тех, кто обладает неподдельной эрудицией: например, Толкиен перед тем, как придумать своё Средиземье, десятилетиями изучал средневековую литературу на нескольких языках. Без надлежащего уровня знаний вымышленные миры выходят удручающе однообразными: некая условно-среднестатистическая Западная Европа, размазанная где-то между XIV и XIX веками. Во-вторых, вампирской литературе вымышленные миры противопоказаны. В вампирском сюжете главное – это ощущение сверхъестественного, выходящего за рамки обыденных представлений о реальности. В мирах, где маги, оборотни и гномы запросто разгуливают по улицам, этому ощущению нет места: вымышленные миры затем и создаются, что автору необходим мир, где чудесное естественно. Для вампирского сюжета, напротив, нужен фон самый реалистический. А создавать «реалистический» вымышленный мир смысла не имеет, он будет просто удвоением реального мира, с головой выдающим свою задачу – скрыть нежелание автора этот самый (основной) реальный мир изучить.

(Если интересно, как должен был называться предмет одежды у купца – правильный ответ «плисовый кафтан»).

5. Увлечение гламуром. К сожалению, многие авторы – как начинающие, так и именитые, - рассматривают вампирическую тему как повод поговорить о стильной светской жизни. Кажется, в этом повинны всё те же Тод Браунинг на пару с Белой Лугоши: оригинальный роман Стокера ничего не говорит о повышенной элегантности Дракулы, да и замок у него весьма запущенный. (Во всей литературе XIX в. единственный вампир, которого можно с натяжкой назвать гламурным – лорд Рутвелл из «Вампира» Джона Полидори, но и там особых подробностей его быта не даётся).

Современные же авторы утрачивают всякий вкус и меру, насыщая свои тексты названиями сигар, коньяков и автомобилей – так что рассказ о вампирах превращается в product placement! Кроме того, увлечение автора гламуром отвлекает читателя от основной материи сюжета и наводит на перманентные размышления о том, сколько «деревянных» автор зарабатывает в месяц и в какой коммуналке он снимает комнату. Сосредоточенность на предметах роскоши чаще всего создаёт обратное впечатление – материального и духовного убожества пишущего. Не выставляйте себя Эллочкой-людоедкой, мечтающей о воротнике из шанхайских барсов.

И гоните поганой метлой слово «шикарный», если только вы не взяли сюжет из жизни проституток XIX в. (к жаргону коих это словечко и относится).

6. Наукообразие. Не следует злоупотреблять попытками подвести научную основу под существование, физиологию и процесс питания вампиров. Готическая фантастика – не НФ. Попытки скрестить то и другое редко удачны, и не стоит обольщаться успехом «Франкенштейна» Мэри Шелли: это исключение, которое своим существованием в немалой степени обязано тому, что появилось на свет очень рано, когда естественнонаучные знания и навыки их литературного описания были ещё весьма приблизительны, а память о синкретизме науки и магии ещё свежа. Более того, квазинаучное разъяснение физиологии вампиров губит на корню тот элемент таинственного, который просто необходим литературе на эту тему. У Брэма Стокера, который ввёл в свой роман двух профессиональных медиков, хватило ума воздержаться от того, чтобы заставлять их объяснять природу Дракулы.

Противоположным пороком является -

7. Физиологическое или психологическое неправдоподобие. Прежде чем заставить вашего героя-вампира складывать штабелями тела высосанных насмерть жертв, подумайте о том, что в организме человека в среднем четыре литра крови. Моя приятельница по университету выжила после потери двух (без каких-либо переливаний). Можете даже провести эксперимент, купив три-четыре литровых пакета сока и попытавшись выпить за один приём. Вампиры, конечно, сверхъестественные существа, но про увеличение желудка и туловища традиция ничего не говорит.

Кстати, фольклор в этом смысле гораздо убедительнее. В фольклоре вы не найдёте гор трупов с перегрызенными шеями – там жертва вампира умирает постепенно, болея и слабея. Что неудивительно, ведь фольклор сохраняет лишь то, во что готовы поверить слушатели. А беда современных писателей – в том, что они и не стараются поверить в собственных героев (хотя бы на то время, пока о них пишут).

Мы подходим к итоговому выводу – как бы вы ни решали вампирскую тему, читатель, вплоть до того момента, как он закроет книгу, должен верить в происходящее. Без этой веры невозможно искреннее переживание ужаса – элемента, необходимого в вампирской литературе так же, как сексуальное возбуждение в литературе эротической. Даже если вы решили, что ваш вампир будет милейшим лапочкой – что ж, сделайте страшным кого-то другого (ну хотя бы человека, по закону антитезы; в качестве интересных и ещё не исчерпанных возможностей я рассматриваю трактора, заводные игрушки и домашних кроликов). Это банальность, но вампирский жанр живёт по системе Станиславского, и если читатель скажет: «не верю», - автору не помогут ни буйство фантазии, ни стилистические изыски.

И, конечно, самое главное: вне зависимости от того, о чём вы пишете, каждый настоящий писатель – вампир. Литература, чтобы стать бессмертной, нуждается в чужой крови. О чём это я? Да о классиках. Читайте классику! Только чукча из анекдота «писатель, а не читатель». И начать стоит с Александра Сергеевича Пушкина, который действительно наше всё. В том числе и по части вампиров. В «Песнях западных славян» есть прелестная баллада «Марко Якубович» - рекомендуется всем.

 Автор статьи: Мария Елифёрова

 

Комментариев: 4 RSS

Очень даже разделяю утверждение, что в основе произведения должен быть "повод для высказывания". Просматриваешь вампирские и фэнтезийные произведения на "Самиздате" или "Прозе" - и стойкое ощущение, что авторы в большинстве своем руководствуются таким мотивом, как "я тоже хочу написать вампирский/фэнтези роман!все пишут, я что - хуже?" В лучшем случае они выдыхаются к третьей главе, потому что не могут перевалить через "чего-то не могу придумать, что ж там дальше произошло". В худшем - появляется очередной клон.

Утверждение о плохой совместимости вампиров и прочих небывалых существ тоже симпатично. Возможно, это мои предрассудки сказываются, но как только речь заходит о мультикультурном обществе с эльфами, магами, некромантами, оборотнями и фейри, вампир из фокуса сразу вываливается. Внимание рассеивается и уже непонятно, от кого ожидать бОльших сюрпризов, от вампира или от хоббитов-гремлинов-единорогов.

А вот что касается боевика, то усомнюсь. Очень уж есть удачные вамп-боевики.

Ламьель Вульфрин2
2013-04-23 в 14:49:49

Полезная и дотошная статья. Но нет правил без исключений, хотя исключения созданы, чтобы подтверждать правило. У Барбары Хэмбли очень много медицины. Но у нее и психология очень сильна!

Не совсем ясно, зачем в вампирском повествовании добиваться ужаса (если не смеха). Это не обязательно нечто готическое, по-моему.

Знать традицию и классику замечательно - спасает начинающего автора от ошибок и пошлостей. Но ведь и новаторство не лишне. Умное, конечно.

Я - не знаю верно ли - эксплуатирую тему: вампиры - древний народ и по-своему куда больше люди, чем хомо. Ну, и страха маловато. Не умею пугать.

Возможно, некий консерватизм (помнить о готике, добиваться элементов ужаса, не множить вампиров) немного придерживают поводья, помогая удержать вампирскую прозу в рамках? Дабы она не пустилась во все тяж... вскачь совсем без правил?:)

Зачем же так выхолащивать вампирскую прозу? Вампира нужно спрятать, ага,можно подумать кто-то не догадается кто тут вампир)Вампирская проза обязана пугать - да зачем? Не говоря уже о том, что почти любая попытка напугать вызовет только здоровый смех. Вампир - такой же инструмент, как любой другой и каждый может пользоваться им так, как сочтёт нужным.

Обсуждение

Используйте нормальные имена. Ваш комментарий будет опубликован после проверки.

Вы можете войти под своим логином или зарегистрироваться на сайте.

Авторизация  Facebook.

(обязательно)

⇑ Наверх
⇓ Вниз