Ламьель Вульфрин. Религиозный аспект вампирской прозы. (Фантастическая ассамблея-2016).


Рубрика: Библиотека -> Прочее
Метки:

 

Персонаж  - Та-Циан бинт  Эно  Кардинена  Тергата (можно  просто Та-Эль  или Та-Циан)

Охарактеризуйте по следующим параметрам:

1. Религиозная принадлежность/вероисповедание.

Крещеная католичка.  В некоторых вариантах бытия  «на спор» перешла  в  ислам. Надо сказать,  во-первых, что эти две  основных религии  страны Динан  не враждуют. (А вот католикам  и  протестантам  воевать  случается.) Иисус почитается  обеими конфессиями (но не  протестантами)   лишь как  пророк.

«…«мусолимы» и «йошиминэ»,  аналог  хорватских мусульман и католиков,   живут душа в душу, кумятся  и сочетаются  браком с соблюдением  неких  необременительных условий. Плодят двоеверов  -  католический  поп  требует знания обоих Заветов, имам – Благородного Корана,  и то, и другое -  во имя  небесной  радости».   

 Есть третий аспект:  религия  земли и народа.   Вера  в «Две  руки  Бога»,  Первомужчину и Первоженщину,  имена – Терг и Терга,  обоих – Терги. Ими  часто клянутся, чтобы не поминать  Аллаха всуе. 

Кроме того, авраамические  религии не сумели подавить институт  священной проституции (точнее,  куртизанства).   Это  по сути жречество Тергов.

2. Его положение по отношению к религии

Очень  рано, практически в детстве,   Та-Циан   усваивает  науку  священного (боевого) танца.  Её  лучшая подруга в юности  - как раз сакердотесс  и  куртизанка,  Майя-Рена,  вместе с которой они держат  салон в осажденном  городе.   После  гибели Майи  Та-Циан  окончательно осознаёт себя  жрицей  Тергов (Тергатой),   но в несколько иной форме:  она – воин,  имя воина – Кардинена, однако полученный ею в наследство  клинок,  по  судьбоносному  совпадению,  наречён Тергатой.

Как у клинка  две режущих стороны, так и у Та-Циан  две ипостаси.

3. Совершаемые им в связи с этим ритуальные действия (можно привести фрагмент произведения с описанием).

Ритуал  заключения побратимства

В то время  эскадрон  уже   был  далеко  от  озера  Цианор-Ри, но огнёвки  ведь  цветут по всему  Эдину.  Вот  кто-то из них,  Керм  или  Нойи, не так важно, и позвал  меня  смотреть  луговину  в лесу. Ключ  посредине  бил упругой струйкой  и растекался  лужицей чистой воды, такой  прозрачной, что едва заметно было.   А кругом  распустились  крошечные золотые розы о  ста лепестках… Махровые  тюльпаны. И на лёгком весеннем  ветру  колышутся   -  переливаются огнём, что затаился  в  углях костра.

Так вот. Стоят оба  моих  товарища   посреди живого пламенного  великолепия:  глаза против глаз,  ноги  на ширине плеч  и  слегка  набычились. Ростом не  вровень, а куражом  вровень. И кто  из них мне  более сейчас  люб -  даже  не сказать.  Не  телесная красота  творит мужа, но  величие души.

Одно замечу. Мне  по жизни  одно  было надо: чтобы  мужчины  дрались  за меня, а не  из-за меня  друг с другом.

Тогда я подошла, соединила  руки обоих  и  сказала твёрдо: 

- Хочу  быть   посестрой вам  обоим сразу. 

А когда  женщина такое говорит, уклониться  почти нет возможности. Слишком  лестно…

Хотя  трудна эта  доля,  мало кто первой отважится. Тем более  не  связывают  таким сразу двоих -  много позже  и в самом  деле откликнулось.

И  тотчас  порешили мы  сделать  обряд честь по чести.

Под вечер  наши  рядовые   набрали   из  родника полный  котелок  воды, а  принеся, поставили в  середине  воинского  лагеря,  стараясь не расплескать алое  солнце, что в нём отразилось. Рядом  разожгли  небольшой костёр.  Мы трое   вышли  из своих шатров, завернули  рукава  и,  порезав жилы  ножами,  выпустили  малую толику  нашей крови в  воду.  Она  расплылась  в  воде  дымным облаком  того же цвета,  и по его виду  остальные  пытались прочесть судьбу нашего  тройного союза.  А потом  мы стали спина к спине, и  один  из  конников  сплёл наши  волосы  в  трёхпрядную косицу.  Что поделать, если  моих  волос  было  больше,  а  Кермовых  и  всего-ничего!  Но  хотя бы это не  отразило  будущей  судьбы в точности.  Косицу  отрезали, сожгли  на костре,  пепел всыпали  в котелок  и  поднесли нам  его - умыться  и  оплеснуть голову и плечи.     А так как  кровь  ещё  сочилась  каплями,  то мы  целовали  друг другу  запястья,  выговаривая   по очереди следующее: 

- Вяжу  себя клятвой и окружаю словом. Да не  будет  для меня никого выше Нойи,  ближе Керма.  Да не будет -  достойнее  Керма, прекрасней  Та-Циан.   Да не станет  вовеки  -  ближе к сердцу, чем Ной из рода Ланки  и Керм бану Аркха. Чтобы вовек быть нам плечом к плечу в бою, колено к колену на совете,   рука к руке на пиршестве. Одна мысль, одно сердце, одно дело!

- Положим, каждый из троих  провозглашал своё,  -  после паузы  добавила  женщина  без  прежнего пафоса.  -  И,  разумеется,  одной водицей  дело не обошлось   - почали  мы  тогда  бочонок  старого вина,  которое  возили за  сотней  в  лекарственных целях. Тоже  было  густо-красное, будто  нацежено  из вен  самой земли.

4. Устроена ли вселенная произведения в соответствии со схемой, характерной для данной религии?

Затрудняюсь  ответить.  В  быту - обычная «научная» Вселенная,   однако  миф о Тергах  отражается  в  иконописи  и священных картинах. Их  в романе  и вообще в цикле  две: 

а) «Богоматерь  Ветров», где  Младенец  отвернулся от шквала,  а Мать  прикрывает его темя рукой. У ног Матери – меч,  лицо  её – как у Та-Циан, потому что списано с  дальней (по времени)   родственницы.

 б) «Христос  на цветущем древе», где  распятое  на древе божество  как бы становится  яблоней. Эта картинка  есть в самом деле  - иллюстрация  эстонского графика к сборнику старофранцузской поэзии.   

5. Концепция вампиризма:

а) происхождение (божественное, дьявольское, инопланетное, естественные биологические причины, результат научного эксперимента и т.п.)

Та-Циан, строго говоря,  не вампир и сама себя таковым не осознаёт. Её необычные свойства  заметны, но  вреда от них нет никому:  просто она  поглощает знание и очень легко учится,  не может умереть помимо своей твёрдой воли   и  родит только если хочет. 

Концепция,  которая постепенно проясняется и усложняется:  она из рода Перволюдей,  а мелкие вампиры, которые  как бы от неё рождаются, и вампиры «классические»  пьют жидкую  информацию от людей, потому  что  люди исказили природу и брать  знание  непосредственно  из самой природы, как в  «допотопные» времена, стало  невозможно.

Да, отчасти божественное:  от Бога  произошла именно прародительница Истинного Народа  Лилит,  а  не Ева.  Лилит  почитается как Терга, Адам (грешный)  как Терг. 

б) отношения с представленной в романе религией

Распрекрасные.  Та-Циан  попеременно  меняет роли:  полководец священной войны -  жрица  коренной религии.  Больше тянется  к исламу, чем к христианству,  но, повторяю, с учётом взаимоотношения  обеих  главенствующих религий. В настоящий брак вступает именно с мусульманами.

в) этический компонент (являются ли вампиры злом, или добром, или этически нейтральны).

Сложнее. В устах  одного из героев  проскальзывает:  «Дети Евы  - мерзость перед Богом».   Вряд ли можно счесть добром, что  мелкие вампиры  «стерилизуют»  человечество,  но  они всё же не убивают детей, а только гасят. Это и не зло. 

Жители Динана  возрождают  исконную человеческую расу. 

Руками  жрицы  Терги  (вернее, Тергаты, Таригат)    проводится Божья воля.

6. Действия ритуального/религиозного характера, совершаемые в отношении вампиров. Отражаются ли они на них, если да, то как? Что из этого герой делает или испытывает на себе?

А вот тут  ритуал  СМ.  Ибо мелкие  вампиры, чтобы вырасти и осознать себя, должны  получить (услышать, испытать на себе)  яркие эмоции.  Вряд ли можно счесть ритуалом инициации   рассказ Старшей о своей жизни,  слишком он длинный. Хотя почему бы и нет?

Дезире  повернулся к хозяйке, которая неподвижно стояла в  коридоре.

«Говори, - мысленно скомандовала  Та-Циан. -  Тебе ведь и  надо, и хочется,  только страшновато  начать, правда?»

Глаза  напротив её  глаз   пыхнули  красным и погасли.  Клокочущее  пламя,  священный гнев в  оболочке  кротости. Ехидный – от «ехидна» -  голубок. Умнейший из двоих. 

Будьте  кротки, как сытые змеи,  и коварны, словно  голубь, который исподтишка долбит голову  соперника. 

- Вы  вчера  превзошли сама  себя, а мы  вели  себя недостойно  выслушанному, - проговорил  Дезире медленно, по  временам покусывая нижнюю губу. – Особенно я, говорит Рене, и,  думаю, он прав.     Мне остаётся одно:  просить  госпожу, чтобы она  преподала наглядный урок. 

- Я  на вас  вовсе не гневаюсь. Самое  большее – на одного Рене:  вон,  некому  было покупки принять. 

- То не  наказание,  -  мальчик покачал  головой из стороны в сторону. – Я  объяснял.

- Я ведь вряд ли сумею.  Разумеется, некоторую ловкость  приобрела  - в схватке случалось  врага  с огнестрелом   плетью  обезоруживать или делать что … хм… похлеще. Там, знаешь,   умственное превосходство не особо катит.

- Пойдёмте,  покажу, что и как,  - с готовностью  проговорил Дезире. 

Открыл  дверь и  пустил  Та-Циан вперёд.

Похоже, благодаря  щедрости «госпожи»  ребята  спали не  просто в крепости или донжоне (как  натуральные англичане), но  в камере пыток. Над ортопедическим ложем протянулось в длину подобие магического или патриаршьего  посоха.   По всем стенам  были сплошь развешаны авторские девайсы, похожие  на  стройных селёдок или  поджарую ведьминскую  метлу.   В одном из углов  возвышались козлы, обтянутые   гладкой кожей.  Из  обоев  повсюду  торчали  рожны,  дрючки  и кольца.  Но самым интригующим  было то,  что  второй ряд  орудий,  что  почти дословно  повторял первый, состоял из миниатюрных копий всех  этих плёток,  хлыстов,  кнутов,   стеков и крепёжной арматуры. 

«Смешно. Через фортку весь антураж  протаскивали, пока я  ночами спала?  Или  так меня чаровали, что и щелчка  замков в двери  не слышала?»

-  Вот это арсенал, -  напоказ  удивилась  Та-Циан. -  Я  ведь  не совладаю. Если  всё-таки дождаться  Рене?

- О нет, этот день  мой со всем, что в нём есть. Пегасик,  чего доброго, будет  ревновать, что я  не для него  самого  ору.

«Пегас?  Откуда  прозвище -  а, волос у парня  ведь  пегий».  

- Ладно-ладно, уговорил, -  произнесла она. -  Попытаюсь  оправдать  доверие.  Только не думай, что от моей лозы  сразу улетишь в астрал.

Дезире  улыбнулся: 

-  Не лозы. Розга   - товар  сезонный,  вкусный,  купить  нельзя,  готовить  надо  весной или летом.

- Ох, Ну иди  выбери  себе плеть, что ли. 

Мальчик  мигом снял  со стены нечто  особенно узкое,  гибкое  и заострённое  к концу.  Подал ей, чуть поклонившись,  и стал  расстёгиваться:

- Если разрешите мне  чуточку посвоевольничать.   Лучше мне  пойти  на  горбатую скамью – и растяжка, и защита… м-м… того, что внизу.   

Лёг, поёрзал, завозился,  лучше умащиваясь: 

- Сейчас  я ухвачусь покрепче, а  вы делайте «нагон». Понимаете, что это?  Ровно и часто, чтобы  кожа не успевала  остыть в промежутках. Я  буду показывать  кулаком, сжать-разжать. Раз!

Та-Циан  размахнулась  и хлестнула.

- Ой.  Да,  вот так.  Ах, разве  можно? Пожалейте! Мяу-у!  Теперь сильнее,  ещё, ещё… отбить не бойтесь.  Почек-печёнок  у нас по факту нет… А-ай!  Бабы стервы, бабы стервы,  Бога в мать  перва!  Ядрёна богородица-а!

- До чего  красиво ты  мне кричишь, малыш. 

- Вы никак  садистка, инэни?

- Да нет, просто люблю  умных. Дурак  бы   рвал себе  голосовые связки. Гордец  надувался бы  лягушкой и  терпел, пока можно.  А мудрец   во всём  соблюдает меру.

- Я не меру… Ай!   Да  привяжите  меня,   наконец!  Жгутом  из волос, как ночь смоляных, руки в гробу свяжите! А то прям на половицы выпаду-у!

Он, однако, почти не двигался, только с каждым ударом  всё  плотней вжимался  в  упругую поверхность  лежанки и вопил уже  на пределе удовольствия.  Нежная  кожа  ягодиц  и спины   вспыхивала алыми полосами,  рубцы  растекались,  бледнели,  одевая  тело  всеми  переливами  пурпура и розы.  

Как раз в  тот  оттенок,  каким отливала  её любимая  муаровая юбка  «в пол»….

…Она  рывком – и полностью - вернулась к себе.  Мальчишка  уже не кричал  несусветицу, лежал пластом, но  кулак  по-прежнему ритмично  сжимался и разжимался. 

Остановилась было.

- Нет-нет,  - прошептал  Дезире. -  Теперь наоборот  разгоняйтесь,  без  такого жёсткого ритма и чуть плавней.  Снова  форте, снова… Фортиссимо! Ап! Всё…

Он поник  на  скамье  и как бы  увял  всем  телом.

- Сейчас. Не тревожьтесь.  Я рад,  что вынес. Такие роскошные  эмоции! Такая победа!

7. Присутствует ли в произведении динамика отношения героя к религии (потерял веру, удостоверился в правоте того, во что давно не верил, и т.п.)?

Динамика  присутствует скорее по отношению к себе самой и своей роли. Вначале Та-Циан  ощущает себя  только  необычным человеком,  позже  догадывается,  что вампир, но, как говорят  её младшие  товарищи, «вампир  - это у вас головное».

Ключевая сцена  =  снова ритуальное истязание, которое переносит героиню в детство.  Хотя, может быть, приведенной далее  сцены  с морем, островом  и ангелом не было.

Настоящая боль всепроникающа и не имеет берегов. Никакие  духовные практики и  хитроумные техники  не помогут её обогнуть.  Но – погрузиться, как  в  море? Нырнуть с головой,  не чая  выбраться  на  иной берег?  Отдаться ей. Стать ею самой. Плыть вместе со струями и каплями…  

Девочка-подросток  отпросилась  у родных, что весь день стоят на ярмарке,    и теперь переминается   на  берегу  залива.  Здесь мелко,   вода как парная и вода обвивает щиколотки словно лентами.  Мигом  подбирает  платьишко  до колен – некого стесняться  и,   входя,  прятаться  под слоем    зеленоватой влаги, да  она  и  вообще светится насквозь  - истинный  аквамарин.  На берегу песок  рыхлый и уходит из-под ног,   мелкие волнёшки шипят, облизывают,  оставляя пену,  песок становится куда плотней - совсем  плотным.  Когда  начинается галька,  тело делается совсем без веса,  ступни  будто выталкивает кверху,   и ты  лежишь, чуть покачиваясь   на волнах  блаженства. В реке  так не получается, там  тебя прямо волочит  по течению,   заставляя  с силой грести,  но ведь  её обучили  держаться на воде  раньше, чем плавать. Только  нельзя задирать лицо и напрягать шею,  а тогда как дышать?  Голову поднимешь  - утонешь,  куда хуже  захлебнёшься.  Оттого  легче  плыть на спине.  

Речная струя  тянет, морская – обвивает и  тянет в сторону и вглубь. В реке из  воды торчал бы один кончик носа,  здесь  лицо стянуто  как бы  маской анорака:  приятно.   В очередной  раз  приподняв  голову, Тати  обнаруживает, что  не видно ничего, кроме удивительно  красивой,  горько-солёной  воды. И  яро танцующего солнца,  которое  и пробудило  девочку,  разодрав облака в клочья.

- Она  в шоке, Волк.  Я бросаю.

- Нет.  Не смей.  Так и останется  внутри  этого киселя навсегда. Быстро высвободись и уложи ничком. Отойди.  Готовь  железо. Я подменю здесь  нас обоих. 

Посреди   океана, безбрежного, как  мироздание.  Какой смысл  говорить, что  это всего лишь тёплая лужа, если, куда ни глянь,   нигде  не видно земли?

И есть ли смысл  грести, уходя  всё дальше от цели?  Говорят, птицы  летят  к берегу, но небо так же пустынно, как и море...

Нет, неправда. Цель как раз имеется. 

Непонятно, кто  вырастил  посреди  колыхающейся  пустыни  остров.  Нет,  кусок скалы с длинно блестящими  вкраплениями,  на  котором  взрослый не поместится, а  малышка  не заползёт. Хотя  нет  -  заползла,  волны подтолкнули в спину.  Вот только вся сплошь  порезалась    о  кристаллы,  а соль въедается в царапины  просто жутко.

Раскалённый брусок солнца   поднимается всё выше, сквозя  в  узких прогалах  туч, поворачиваясь торцом.  И  становится  в зенит,  как  парусник  в доке,   - на вечный прикол.  

Нет,  он  движется  вертикально вниз, дыша  нестерпимым жаром.  Ударяет меж острых  лопаток словно печать,   исторгает  из горла  низкий,   истошный и немой, как в дурном сне,  вопль…  

Веет прохладой. Птицы  потому не летят к берегу,  что сначала отдыхают  на  скале,  на добрую  половину сложенной из кварцевых  щёток.

Девочка  поднимает голову, вздёргивает её, словно  лошадка, и  - лицом к лицу, глаза в глаза.  Крылатое существо  с  изогнутым костяным носом  и огромными, сплошь чёрными очами по  обеим сторонам  клюва говорит, и это кажется  очень странным, потому  что  ни рта, ни губ у него нет:

- Мы трое остановили  Первую  Женщину посреди моря  и пригрозили  убить её  потомство, если она  не повернёт   назад вместе с нами. Так решила  её преемница, и это было несправедливо: теперь мы понимаем. Оттого Первая получила  власть совершать то же  над  детьми  второй жены, и их собственными детьми  от любого семени, и  детьми  её детей до скончания века, ибо дети Евы – мерзость  перед Господом.     А на месте  стоянки со дня морского  поднялся  хрустальный  столп,  который всегда узнаёт  чистую кровь  Владычицы. И я узнаю  и повинуюсь. Хочешь  улететь отсюда? Обними  меня за шею - и вперёд!    

Тело проснулось  в  покрове из ран,  но внутри  их нет.  Оно молодеет, пьёт боль  как воду, исцеляется ею.  Мысль не убита,  но стала острее.  Те, кто на другой стороне,  искусны: хотят причинить  муку, но  и оказать милосердие. Нимало не жестоки. Причащают таинству. Благие истязатели. 

Только вот горло с чего-то перехватывает…

- Госпожа,  почему вы нас не остановите?

- Она кричала внутри себя,  Волк.  Связки набухли  или порвались  - не знаю,  как  у этих Божьих  творений происходит.

-  Говорите, ну?

«Я – лучшее воплощение  древней  Лилит, -  перебирала она  варианты ответа, дожидаясь, чтобы один  засиял и отозвался  в ней колокольным серебром и  бронзой.  -    Чистая Кровь. Древняя Кровь. Первоначальное  Творение. Вспомнила! Корневой народ, как  сказал мне мой отец».

То было правдой, но затхлой и  сейчас неуместной.

- Мать обоих моих сыновей,   - внезапно  вырвалось из её  стиснутых губ. – Ной. Дженгиль. Нойи и Джен.

Это было  ожидаемой правдой.  Потому  что ведь от одних  её  плоти и крови  отпочковались и  под конец телесно  родились  оба.   Непохожие на себя прежних:  лишь некие  черты,  подобные  теням намёки  обнаруживали  суть.

Они  обхватили  её  талию, скользя  кончиками пальцев по безупречно шелковистой коже -  так  деликатно  грузинский  жених  ведёт в танце свою наречённую.  Но  ничего подобного  свадьбе  уже не могло случиться в их совместной  жизни.

«Мои любимые  прошли через все века  и эпохи, все  слои времени и вернулись ко мне моими же  детьми.

О боги.  Я безнадёжно влюблена в обоих, и  это даёт невиданное  ощущение счастья. 

Когда исполняется  судьба – это ведь и так счастье,  какой бы она ни  была. Хромая, косая, кривая на один глаз или вообще слепая,  как  Фемида…»

 

Обсуждение

Используйте нормальные имена. Ваш комментарий будет опубликован после проверки.

Вы можете войти под своим логином или зарегистрироваться на сайте.

Авторизация  Facebook.

(обязательно)

⇑ Наверх
⇓ Вниз