"Тайное правительство" (фрагмент) Марина Новиковская.


Рубрика: Библиотека -> Прочее
Метки:
 
Из дневниковых записей Марии Луизы:
«Не знаю, правильно ли я поступила, последовав за ней? Может, если бы я ничего не знала, мне было бы легче?»
— Мы верим в Короля — из многих одного,
Великого Атанаэля, Завоевателя неба и земли.
В Того, кто придумал бога и дьявола, одного из трёх.
Из Перевернутого мира он дал обязательство
Создать новый мировой порядок на Большой земле.
Он пошёл войной на Создателей и одержал победу!
Мы верим в первого вампира и отца его этноха.
В союз бесчувственных.
Ибо чувства — удел смертных.
Мы верим в Империю!
Голос Анри Жерфо де Ла Росселя звучал торжественно и громко.
Мария Луиза не верила своим глазам. Последовав за Беатрис, она оказалась в странном зале. Пол и стены его обиты бархатом. Чёрным и красным. Люди, одетые в чёрные с капюшонами плащи, держали в руках зажжённые факелы. В центре зала располагалось что-то напоминающее алтарь. У противоположной от входа стены стоял на небольшом возвышении Анри Жерфо. Над его головой почти у самого потолка висело знамя, изображающее двуглавого крылатого змея.
В глазах у Марии Луизы потемнело. Увлечённые странным ритуалом люди не замечали её присутствия. Беатрис куда-то исчезла.
— Всемогущие Короли! Примите наш дар! Дайте силы вершить суд справедливый над слабыми смертными, — епископ закончил говорить торжественно и обратился к стоящей рядом с ним фигуре в плаще: — Начинай, Катарина.
Снова раздался громкий щелчок. На этот раз Мария Луиза увидела, как замаскированная под стену дверь отъехала в сторону и из тёмного проёма вышла испуганная женщина. Она шла с трудом, спотыкаясь, а когда увидела Катарину, то попятилась обратно. Катарина де Санж сделала еле заметное движение рукой, дверь щёлкнула и закрылась.
— Пощадите! — тихо, жалобно сказала женщина.
— Говори громче, падаль, — приказала Катарина, и Мария Луиза увидела, что она достала из складок своей одежды стилет. — Нам некогда. Короли хотят крови. Мы хотим крови!
— Я... я... — женщина упала перед графиней де Санж на колени. — Я прошу вас, не убивайте меня. Мой ребёнок, мой мальчик останется один. Он умрёт... — говорящая запнулась, — от голода и жажды...
— Вот как, — казалось, Катарине доставляет удовольствие мучение её жертвы. — Ты любишь своего сына?
— Да, да, — женщина часто закивала головой. — Я очень люблю своего сына.
— А дочь свою ты любила?
Катарина смотрела на жертву, язвительно улыбаясь. Её красота стала какой-то змеиной. Женщина опустила глаза.
— Простите меня. Я прошу вас, простите. Ведь все люди совершают ошибки?!
— Ты права, — Катарина обошла женщину кругом. — Люди совершают ошибки. И благодаря этим ошибкам у нас есть кровь. Ведь данный вам Господь завещал вам заповеди. И пообещал, что покарает всякого, кто их нарушит. Ты нарушила много заповедей — смертная!
Последнее слово графиня де Санж произнесла очень громко. И слово в полной тишине было поглощено бархатом.
— Сказано: «Не искушай!», — продолжала обвинять Катарина. — А ты позволила искусить свою дочь. Хотя нет, даже хуже, ты сама продала её. А теперь молишь меня о сыне?!
— Я не могла. Не могла ничего другого придумать. Нам нужны были деньги.
Женщина стала затравленно озираться, словно ища у кого-нибудь поддержки. Но взгляд её натыкался только на склонённые головы в капюшонах. Ни одного лица. Женщина обводила взглядом зал снова и снова, пока...
Мария Луиза замерла от ужаса, когда глаза женщины посмотрели прямо в её глаза. Несчастная с громким плачем кинулась к выходу из зала. Она беспрепятственно пробежала мимо молчаливо застывших фигур и упала перед Марией Луизой на колени.
— Госпожа, госпожа! Я вижу: вы не такая, как они. Спасите меня! Уведите отсюда! Я не хочу умирать.
Вблизи, в неярком свете факелов, Мария Луиза смогла рассмотреть женщину. В рваной грязной рубахе, с нечёсаными распущенными волосами, совершенно обезумевшая, она тянула к маркизе исполосованные мелкими надрезами руки.
— Так-так... — нараспев протянула Катарина де Санж. — Кто пожаловал на наш суд! Жерфо — это ты притащил её сюда?
Мария Луиза посмотрела на Анри. Тот молчал, похоже, сам шокированный появлением своей подопечной в зале.
— Беатрис! — закричал он совершенно бешеным голосом.
Одна из фигур сняла капюшон с головы.
— Что она здесь делает? — чеканя слова, спросил епископ.
— Я не знаю, — голос Беатрис дрожал. — Наверное, она пошла за мной, когда я ушла.
Минуту Анри Жерфо внимательно смотрел в глаза графине Сардин, затем с уверенностью сказал:
— Ты выдала себя.
— Я ничего ей не рассказывала, — ответила Беатрис. — Она сама стала догадываться...
— Она ни о чём не догадывалась, — жёстко прервал её епископ. — У неё были только сомнения. И касались они её собственного рассудка. Если бы ты была хоть немного осторожна!
— А мне даже нравится, что всё так случилось, — с довольным видом сказала Катарина. — У нас появилась ещё одна жертва. А может, две?
Графиня де Санж с вызовом посмотрела на Анри.
— Жертва? — переспросил епископ.
— Беатрис, — кивнула Катарина. — Она ведь так и не успела стать одной из нас. Она просто меченая.
— Господа, — ещё одна фигура откинула с головы капюшон, и Мария Луиза узнала Аласта Данкура. — Давайте оставим шутки. Сейчас для них не время и не место.
— Шутки? — Катарина звонко рассмеялась. — А кто тебе сказал, что я шучу?
— Давайте закончим ритуал, — настаивал Анри Жерфо. — Нас кроме этой женщины ждёт ещё одна жертва.
— Почему одна? — продолжала издеваться Катарина. — Кроме этой нас ждут ещё три жертвы.
— Катарина, ты не в себе, — Аласт Данкур подошёл к Беатрис и обнял её за плечи.
— А ты чёртов повеса, — зло ответила графиня.
— Попрошу тишины! — рявкнул епископ. — Пока главой парижского отделения ордена являюсь я, вы будете молчать! Сегодня умрут те, кто должен умереть. Батильда Дрешт, — с этими словами Анри направился к лежащей у ног Марии Луизы женщине.
— А как же она? — спросила Катарина, указывая на маркизу де Сансильмонт. — Она вообще чужая! Она не должна видеть ритуал!
— Не должна, но так получилось, — холодно ответил Анри Жерфо. — Я прошу тебя замолчать, Катарина! Все свои вопросы ты задашь потом.
 
Мария Луиза с ужасом наблюдала за тем, как епископ, Анри Жерфо, человек, которого она считала воплощением доброты, подошёл к женщине в рваной рубашке, схватил её за волосы и поволок к алтарю, словно кошку.
— А-а-а! Помогите! Господи! Пресвятая Дева Мария! Спасите меня! Спасите меня! Спасите меня!
Визг звенел в ушах Марии Луизы. Она хотела развернуться и бежать, но одна из фигур в чёрном плаще, словно предугадав её желание, что-то надавила на стене, и дверь выхода захлопнулась за спиной девушки.
Между тем епископ распял жертву на алтаре, привязав её руки и ноги верёвками к железным прутьям, торчащим с алтарных боков. Катарина приблизилась, держа в руке стилет. Остальные участники церемонии, за исключением Беатрис, подошли, держа в руках глиняные чаши.
— Во имя Трёх Королей! Во имя Атанаэля пусть прольётся кровь этой грешницы.
— Не убивайте меня, — шептала женщина. — У меня не было выбора! У меня не было другого выбора!
— Выбор есть всегда, — улыбнулась Катарина и сделала стилетом первый надрез на запястье жертвы.
Молчаливая фигура тут же подставила чашу под щедрую струю крови.
— Я не хочу умирать без исповеди.
— Она не нужна тебе, — Катарина подошла к другой руке и вскрыла другую вену.
И вторая молчаливая фигура подставила чашу под другую струю.
— Святой отец, — женщина из последних сил повернула голову в сторону Анри Жерфо. — Вы крестили меня когда-то. Вы не должны отказывать мне в исповеди.
— Я прощаю тебе грехи твои, — спокойно сказал епископ. — Уходи с миром.
Катарина сделала стилетом надрезы на ногах, затем перерезала горло.
Когда пять чаш были наполнены до краёв, все фигуры откинули с головы капюшоны и разделились на пары. Среди них Мария Луиза узнала ещё графа Альберта. Первым чашу, полную крови, поднёс к губам Анри Жерфо де Ла Россель.
— Я пью за бытие!
Он передал чашу Катарине.
— Я пью за вечную жизнь.
— Я пью за Орден! — сказал Аласт Данкур...
Из тёмного вновь открывшегося проёма в стене появился мужчина трудноопределимого возраста. Пепельные волосы и довольно молодое лицо. Порванная на груди рубаха и штаны из грубой ткани. Мужчина обвёл взглядом зал, и Мария Луиза поняла: этот человек не будет молить о пощаде. Он знал, что сейчас умрёт, но, видимо, был к этому внутренне готов.
— Вы знаете, в чём вас обвиняют? — спросил Анри Жерфо де Ла Россель.
— В том, что я мыслю, — надменно ответил мужчина.
— Вас обвиняют в распространении ложных идей, порочащих имя церкви, — невозмутимо продолжал епископ.
— Почему ложных? — мужчина пожал плечами. — Всё, что сейчас здесь происходит, только доказывает мою правоту.
— Вы, Жан, находитесь не в том положении, чтобы решать, правы вы или нет. Ваше дело прислуживать господам в Версале, а не лезть в дела церкви.
— Но я несу в церковь деньги всю свою жизнь! И я имею право знать...
— Вы, — перебил его Анри Жерфо, — имели право на жизнь, до сегодняшнего дня. Но сегодня вы его утратили. Мы вас пытались образумить. Но труп вашей жены, видимо, произвёл на вас незначительное впечатление. Тем не менее, в её смерти мы также обвиняем вас.
— Меня? — мужчина истерично расхохотался. — Да кто вы такие, чтобы выдвигать мне обвинения?! Убийцы! Варвары, пьющие тихо кровь, чтобы никто не видел и не слышал!
— Мне жаль вас, Жан, — сказал епископ, и вся его фигура действительно выражала сожаление о том, что сейчас произойдёт. — Вам захотелось увидеть запредельное. Войти в двери, которые закрыты для вас, как и для остальных смертных. Вы наивно захотели разрушить устои, которые мы создавали веками.
— Но вы боитесь, — мужчина смотрел епископу прямо в глаза. — Вы боитесь таких, как я.
— Мы уничтожаем таких, как вы, — парировал епископ.
— Нет, вы боитесь нас и хотите привлечь на свою сторону. Иначе зачем вы сразу не убили меня? Мне жаль Элизу, хотя я её уже давно не любил. Но она была доброй женщиной и хорошей женой. Вы хотели меня напугать? Переубедить? Зачем?
— Наша задача — спасти заблудшие души, — начал было епископ, но заключённый прервал его:
— Оставьте свои проповеди баранам! Вам плевать на души! Вам было нужно от меня другое. Союзник, которого вы смогли убедить страхом. Человек, чьё красноречие вы могли бы использовать.
— Ты слишком высокого о себе мнения, человек...
А ведь ты прав, Жан. Мы боимся таких, как ты. Слова против власти, запавшие кому-то в душу, многое могут.
Мы пытались образумить тебя, потому что ты казался нам человеком добродетельным. Ты жил при дворе, но вёл скромную жизнь. Сейчас редко встречаются такие люди. И нам будет жаль убить тебя.
— Я знаете чего не понимаю, — сказал заключённый. — Как вы всё это умудряетесь держать в тайне? Все эти ритуалы. Вы их давно проводите?
— Около двадцати лет, — сказал епископ. — С момента появления Ордена во Франции. Но мы проводили их и раньше, во времена прежней Империи.
— И никто из непосвящённых не узнал?
— Те, которые узнавали, — умирали.
— А ещё я поражаюсь другому, — продолжал заключённый. — Как вы смогли своё тайное сделать явным так, чтобы никто этого не видел?
— О чём вы говорите? — поморщился Анри.
— Я говорю об обряде причащения, святой отец. О словах, которые вы вложили в уста сына божьего: «И когда они ели, Иисус, взяв хлеб, благословил, преломил, дал им и сказал: примите, едите, сие есть тело мое. И, взяв чашу, благословив, подал им: и пили из неё все. И сказал им: сие есть кровь моя...» — мужчина с вызовом посмотрел епископу в глаза.
— Вы не договорили, — спокойно ответил Анри. — Далее в «Святом Евангелии» написано: «Сие есть кровь моя нового завета, за многих изливаемая».
— Но Христос предлагает ученикам своим пить кровь! Пусть символически, но предлагает! И вы на своих ритуалах тоже пьёте кровь. Так кто вы? Посланники дьявола?
— Сын мой, — устало сказал епископ. — Ты умный человек. Но ты не сможешь понять сути устройства этого мира, потому что никогда не узнаешь всего. Кровь Христова — суть знания, которые даются избранным. Поэтому не тебе рассуждать о боге и о дьяволе. Тебе дана была жизнь. Тебе даны были законы и обряды. Даны для того, чтобы ты исполнял их, но не вникал в их смысл. Ибо смысл недоступен тебе, смертный.
Жана казнили быстро и в полном молчании. Заключённый не вскрикнул даже тогда, когда стилет перерезал его вены. Через несколько минут на алтаре лежало мёртвое обескровленное тело.
Мария Луиза чувствовала, как голову её сжимают жаркие тиски. Стало трудно дышать. Двуглавый крылатый змей на знамени под потолком заколыхался, будто замахал крыльями. Факелы горели всё ярче и ярче. А потом всё поглотила тьма.
***
Мария Луиза вынырнула из забытья, как выныривает из воды утопающий. Всё кружилось перед глазами. Когда гардины, шторы, люстра, канделябры, диваны, комоды перестали беспорядочно плясать и подпрыгивать в глазах маркизы, она поняла, что находится в своей комнате в доме Анри Жерфо.
Первой Марии Луизе в голову пришла мысль: «Оказывается, мне это приснилось. Когда Беатрис ушла, я легла и уснула». Вслед за этим пришёл тревожный вопрос: «Хотя зачем мне было спать? Я ведь точно помню, что не ложилась. Я пошла за Беатрис».
Мария Луиза внимательно пригляделась к тёмному пятну, взгромоздившемуся в кресле напротив её кровати. Пятно стало терять размытые очертания и превратилось в Анри Жерфо де Ла Росселя.
— Очнулась? — тихо спросил епископ.
— Анри? — во взгляде Марии Луизы явно читалась надежда на то, что произошедшее в тайном зале Нотр Дам де Пари всё же сон.
«Это не сон», — чётко и жёстко прозвучал в голове Марии Луизы голос епископа.
— Анри, что произошло?
— Ты вошла в дверь, войти в которую должна была позже, — глухо ответил епископ.
— Кто ты? — Мария Луиза подумала о том, что её вопрос, обращённый к человеку в рясе, звучит нелепо. — Что это за общество? Что за страшный обряд? Вы тайные поклонники сатаны?
Епископ ответил не сразу. Он взял в руки висящий на своей груди довольно внушительный крест, повертел его в руках.
— Я должен многое тебе рассказать. Об Ордене. О себе.
— Почему вы убили тех людей? — перед глазами Марии Луизы траурно застыл окровавленный алтарь.
— Тебе их жалко? — спокойно спросил Анри.
— Да. За что вы убили их?
— Ты же слышала обвинения, — епископ аккуратно выпустил из руки крест. — Женщина продала свою дочь в публичный дом. А мужчина распространял в высшем свете идеи, порочащие имя церкви.
— Но... — Мария Луиза чувствовала себя очень странно. Не совсем проснувшейся. — Ведь та женщина сказала, что ей нужно кормить маленького сына.
— Это неважно, — устало вздохнул епископ.
— А что важно?
— Важно то, что она совершила грех.
— А вы? Кто вы такие, чтобы карать её? Разве вы служители церкви?
— Да, — Анри хмыкнул. — Причём самые преданные её служители.
— Но ведь Христос заповедал нам быть милосердными.
— Именно вам. Своему стаду. Но не нам.
— Так кто вы?
— Вампиры, — коротко ответил Анри.
— Вампиры?! — переспросила Мария Луиза, вспоминая, какими представляла себе существа, пьющие кровь, в детстве. Страшные трупы с длинными собачьими клыками.
Анри Жерфо внимательно смотрел на Марию Луизу, а затем расхохотался.
— Да, мы не похожи на то, о чём ты сейчас думаешь. У нас нет клыков. Мы не кусаем свои жертвы зубами. И мы не ожившие трупы.
— Тогда кто вы?
— Изменённая человеческая плоть.
— Кем изменённая? Для чего?
— Моя милая девочка, ты задаёшь слишком много вопросов. А между тем знания можно получить только в тишине. Я расскажу тебе всё только при одном условии. Ты будешь молчать. Пока я говорю, не задашь ни одного вопроса. Согласна?
Мария Луиза кивнула. Её мозг был готов разорваться от напряжения. Епископ Нотр Дам де Пари, граф Анри Жерфо де Ла Россель — вампир! И это не бред, не сон и не фантазия.
Обсуждение

Используйте нормальные имена. Ваш комментарий будет опубликован после проверки.

Вы можете войти под своим логином или зарегистрироваться на сайте.

Авторизация  Facebook.

(обязательно)

⇑ Наверх
⇓ Вниз