Судейский обзор работ конкурса «Трансильвания-2013»

Прежде чем приступить к разговору об отдельных произведениях, мы не только поблагодарим авторов и судейскую команду за труды (воистину титанический подвиг тех и других), но и сделаем маленькое лирическое отступление.

Конкурс — затея суровая и изматывающая, а все пишущие — люди ранимые. Воспримите судейские заметки не как приговор (и даже не как выговор), а как необходимые замечания, которые в итоге сработают в вашу же пользу. Не стоит реагировать на них как на попытки отговорить вас писать или как злую насмешку. Отдельные замечания могут быть болезненными, но конкурсы — это как бокс или фехтование: они учат держать удар и утирать кровь. В то же время это и не арена, на которой вы — гладиаторы. Давайте не будем говорить: «Я всё это брошу». Это лишь тренировочный зал. Завтра будет легче. Мы видим некоторых из вас уже не в первый раз, и мы наблюдаем, как вы становитесь сильнее. Это очень приятно.

 

Немного если и не статистики, то хотя бы кивков в сторону неё. С некоторой грустью приходится констатировать, что за предыдущие два сезона нам удалось охватить большую часть имевшихся в Сети произведений на вампирскую тему, накопившихся там за предыдущие пять-семь лет, а новые пишутся не столь скоро. Однако есть в этом и плюсы: обрисовался круг авторов, стала понятна расстановка сил, определились самые сильные игроки, на самом конкурсе стала выше конкуренция — авторов вроде бы и меньше, однако по силам входящие в первую десятку конкурсанты примерно равны, что подтверждает распределение баллов. В «Трансильвании-2013» приняли участие авторы из России, Украины, Франции, Германии, Исландии. Литераторы из Украины в этом году оказались весьма активны — это касается и численного представительства, и присутствия на пьедестале сразу двух авторов из этой страны.

Хотя мы и сказали, что уже знакомы с основными действующими лицами, однако появились на этом конкурсе новые самобытные авторы, чьи работы могут восприниматься неоднозначно, но явно запомнятся и не будут спутаны с другими. Громких аплодисментов заслуживает Анатолий Шинкин со своей сатирой «Заповедный омуток». Останутся в памяти жёсткий и эзотеричный «Пульс» и собранный, динамичный, с горьковатым — благодаря не слишком-то оптимистичному финалу — привкусом «Ночной фотограф». Любителям неспешного чтения доставят много удовольствия викторианско-эдвардианские роскошные «Ночные тени» дуэта Корсак-Ночных. А ценителям психоделики — «Мир иллюзий» Александры Клюшиной. Открыли мы для себя Ину Голдин, за которой теперь будем пристально следить, дожидаясь её романа «Твоя капля крови». Будем надеяться, что за оставшиеся до старта следующей «Трансильвании» месяцы авторы найдут время написать новые работы, ну а мы постараемся найти новые форматы.

 

Каждая «Трансильвания» имеет своих героев, открывает новые имена и, прихотливо вильнув хвостом, вдруг обретает самость — даже вне зависимости от задумок организаторов. Эта «Трансильвания» проходила под знаком танца и, будучи конкурсом без единой темы, самопроизвольно такую тему себе нашла — как выбирают любимого танцевального партнера. Хотя во многих авторских формулировках она и не была заявлена напрямую, но конкурсанты нынешнего бального сезона трактовали танец воинственно — как схватку, схватку между вампиром и охотником. Большее чем обычно количество охотников на нечисть, как организованных, так и смелых одиночек, а также личностей вооруженных и боевитых бросается в глаза.

В Малой прозе это «Охота» Юрия Дихтяра, «Ликвидация» автора Lancelot, «Игра на кровь» Александра Вольфа, косвенно «Вамбери» Алексея Лунного, «Зачистка бабуль-упырей» Екатерины Батиченко, «Седьмое поколение» Галины Ли, вскользь еще несколько рассказов. Промаршировали спецназовцы в «Спасительном звене». Случились идеологические разборки в «Свете разума». В крупной прозе истреблением нечисти наиболее плотно занялась Александра Лисина («Один шаг до заката»), однако и другие конкурсанты не устояли от соблазна взяться за оружие (Воронкова Ольга, «Проклятые — кровь и серебро»; Екатерина Абрашина, «Белая лилия»; Бьярти Дагур «Я верю, я помню»). Вообще экшена было на конкурсе достаточно; забегая вперед, заметим, что и два места из трех в крупной прозе заняли именно такие динамичные произведения — детектив Юрия Дихтяра «Ночной фотограф» и боевик «Один шаг до заката» Александры Лисиной

 

Говорить о конкурсе, официально не имеющем темы, не так просто, как о предыдущей «Трансильвании» с ее религиозными вопросами или конкурсе 2011 года, когда можно было придирчиво сравнивать, кто же оказался наибольшим новатором в своей трактовке вампиризма. С другой стороны, нынешняя «Трансильвания» дала возможность увидеть срез вампирской прозы в её естественном, не подогнанном под заданную тему состоянии и понять — а о чем же пишут? Что волнует вампиристов?

Общее впечатление — скачок по шкале времени, заметный сдвиг в сторону современности и сопутствующих ей радостей. Дань высоким технологиям откровенно отдали Виктория Штерн, Александр Конаков («Проверенный способ»), Иван Белогорохов («Левиафан»), Arahna («Всего лишь данность»), Санг («Эксперимент»). Действие большинства рассказов разворачивается в наши дни — или в не столь далеком прошлом, например в 1970-е или в 1930-е («Desnuda para el Vampiro», «Немертвый»), а некоторые зависли в безымянном безвременье или забежали чуть в будущее. Романы консервативнее, устойчивее в плане привязанности к ретроспективе, но интересно, что иногда автор даже если и ныряет в прошлые века, то придерживается, как за край бассейна, за рамку современности («Орден» Марины Новиковской, «Книга правды» CamiRojas).

Добрая старая классика «кровь и любовь» в номинации «Малая проза» сдала свои позиции: в полной мере рассказами о любви можно назвать лишь четыре работы («Роман с вампиром» Марии Подалевич,  «Упырь» Надежды Вереникины, «Немертвый» Росса Гаера, «Маска вампира» Светланы Сафо), да и то лишь первая принадлежит в полной мере миру любовной прозы. Остальные же отвлекаются на другие вопросы, помимо нежных чувств. Вроде бы и есть в них романтическая нотка, но в фокусе оказывается нечто иное. Исправляет этот перекос проза крупная. О любви поют, Екатерина Абрашина («Белая лилия»), Анастасия Тивякова («Лунное отражение»), Мария Подалевич («Пикапер, или Как трудно быть вампиром и ангелом»), NoWen («Пробуждение»), Катерина Крутоус («Вампирский гамбит»), Рената Андреева («Моя принцесса»), Юлия Винтер («Проклятые»). Официально вроде бы должны быть причислены к этому отряду и еще несколько авторов, но… Тема любовная преподнесла нам несколько сюрпризов. Прекрасное слово на букву «Л» прозвучало в формулировке у Татьяны Шуран, но как же наивно будет принять «Пульс» за любовный роман, пусть даже промазан он щедрым слоем эротики и начинается в нем всё как по нотам: загадочный поклонник, который окружает роскошью, бледен ликом, да и имя носит правильное — Влад; юная студентка, мечтающая о «единственном»… А дальше — держитесь, прокачу! Аниэль Тиферет тоже заявил тему романтическую, повесть его уснащена и любовным томлением, и вычурным эротизмом, но рука не поднимается занести его в число авторов, всего лишь воздающих должное Амуру. Под куртуазным покровом и эстетизмом притаились размышления о двух душах, соседствующих в каждом человеке (или вампире; или призраке), о сути одиночества, разочарованиях и погоне за иллюзиями. Вещь, которая притворяется безделушкой, но кажется, делает это, стесняясь признаться в том, что она на самом деле — философская притча. Аннотация к «Я верю, я помню» обещает любовный роман, но автора можно привлечь за недобросовестную рекламу, потому что пылкой страсти между юной девой и бессмертным монстром не будет и в помине, будет только непопулярная в вампирской прозе симпатия человека к человеку, да и та под большим вопросом. Даже в отношении романа Натальи Батори возникли сомнения: о любви ли?  Или всё-таки это приключения в обрамлении любовей?

Существа из других миров — инопланетяне, гоблины, гремлины, эльфы, сатиры, маги, иже с ними — посетили конкурс, как же без них. Но уже не такими плотными, плечом к плечу рядами, как бывало. Проскользнула, потупив прекрасные глаза, парочка эльфов. Основалась всего одна Академия Магии и всего одна школа для вампиров. Но скромно, без претензий на мировое господство. Фэнтезийная составляющая представлена фактурной «Полуночницей» (Алиса Гаврильченко), романами «Проклятые» (Юлия Винтер) и «Пробуждением» (NoWen), а в малой прозе — похожим на замаскированный эльфийскостью идейный диспут «Не убийцы», «Гремлином-вампиром», «Правом на откровение» и двумя рассказами Юрия Циммермана. Почти незаметна вылазка оборотней — один роман («Лунное отражение»), два рассказа — два своеобразных (в хорошем смысле этого слова), кстати, рассказа — Летящей Ли. Приток новой крови — а именно авторов из соседних жанров — всегда придает конкурсу любопытный привкус, но на сей раз он не только не перебил вкус основной, но и сам как-то мутировал, словно бы заранее подлаживаясь под вампирские запросы. Фантастика нынче у нас практически не отметилась, за одним исключением — роман «Левиафан» (автор — Иван Белогорохов), который озадачивает экспериментаторским подходом к вампирской теме.  Есть в этом романе своя поэзия, но… даже неясно, что можно посоветовать автору, чтобы произведения его стали доступны аудитории, далекой от нанотехнологий. Возможно — наступить себе на горло и пожертвовать хотя бы толикой педантичных описаний и впустить в роман немного человеческих отношений, как это ни парадоксально прозвучит в адрес столь специфичных персонажей. Однако ведь в читателях планировался человек, а не нанороботы? а если так, то ему требуется нечто родное, знакомое.

Юмор тоже сделал шажок назад, отступая от передовых рубежей. Есть «Игра на кровь» (Александр Вольф), есть «Седьмое поколение» (Галина Ли), но из отчетливо игровых это и все. Разве что «Ошибки начинающих» (Ursa Major)? Помрачнели наши конкурсанты?

Зато есть «Найди себя», «Наша кровь», «Это ваш выбор, люди» — уже названия их подсказывают, что авторам тесно в игровой комнате, и они хотят не просто позабавить читателя, но и вывести в своем рассказе некую мораль. Например, напомнить о возможности найти себя в этом мире, невзирая на то, кем тебя считают, и какой у тебя вес; сказать о детстве, диктатуре, праве победителя и бесправии побежденного, о жажде справедливости и чем-то, бродящем в крови, что лишь ждет момента своего пробуждения; о ломке внутренней, когда человек замыкается и ожесточается. Сюда же примыкают полная светлой грусти «Илер» и щемяще-трогательный «Лёшка». Куда определить дышащую свежестью «Доброй вам всем смерти» (Ламьель Вульфрин), даже и не понятно.  Тема суицида и отношения к нему общества вроде бы требует поставить в один ряд с «идейными» произведениями, совсем не простая тема. Однако решена она в таком новаторском ключе, что задаешься вопросом: какой же аспект интересовал автора больше — суицид или революционные решения в области физиологии и происхождения вампиров? (Роман в этом смысле неуловимо напомнил «Пульс».) Иначе говоря, что перед нами — блестяще выполненный интеллектуальный экзерсис, хитроумное и упоенное конструирование нового биологического вида или призыв к читателю задуматься над явлением? Позиция автора старательно запрятана за цитаты, скрытые и явные.

А что же замки, мрачные склепы, кладбища, в конце-то концов? Есть. Немного, но есть. Уже упомянутый «Упырь» Надежды Вереникиной, «Замок на горе» Ольги Полевиной, «Три кровавые розы» Эллегры Ланнанши — добрая старая вампирская проза, где пахнет тленом и всегда найдется лишний саван. Обглоданные по всем правилам крысы и отголоски чумы — в «Вампире Ван ден Пире» Аниэля Тифэрета, прокусанные шеи и брошенные неподалеку от бальной залы трупы — в «Моей принцессе». Однако полноправной готики или хоррора в их чистом проявлении не наблюдается.

Проблемы конкурсных произведений, уязвимые их места остались теми же, что и в прошлые годы. Как вампира всегда можно поразить колом в сердце, так и работы конкурсантов беззащитны перед анализом языка – даже не слишком пристрастным. Бриллианты, отыскавшиеся в произведениях урожая этого года, мы предлагаем вашему вниманию в конце обзора. Желание описать жизнь другой страны или эпохи всё также спотыкается о наивное убеждение, что для этого достаточно поменять в тексте название города, ну или переодеть героинь из джинсов в платья с кринолинами, а дальше всё произойдет, как в сказке о Золушке — то есть российские наши современники обретут старосветские манеры и иноземную стать. Увы, превращения карет в тыквы в большинстве случаев происходит задолго до наступления комендантского часа… простите, задолго до полуночи, а наброшенный феями-авторами морок, заставляющий видеть пышный турнюр вместо мини-юбки, развеивается, стоит героям открыть рот и повести речь — в лучших традициях века XXI. Еще одна проблема — неразбериха разной степени тяжести, которой авторы заполняют мехи произведения: вроде бы стройный каркас, хорошая задумка, а затем начинается каша из событий, чувств, диалогов, словно бы жаль выбрасывать наработанный материал, даже если он явно в главе, в произведении вообще лишний, или разложить всё это по полочкам. Увы, старшим по наведению порядка после налетевшего порыва вдохновения авторы часто оставляют читателя, который, как нетрудно догадаться, от таковых обязанностей отлынивает.

Любопытно наблюдать за развитием авторов. Алиса Гаврильченко, представившая на прошлый конкурс небольшой юмористический рассказ, выступила в крупной форме («Полуночница») — и весьма удачно. Накачала творческие мускулы Рената Андреева («Моя принцесса») — и это касается не только объемов произведения, но и качества текста, который вышел очищенным от ненужностей и выглядит переложением «Евгения Онегина» на вампирский лад. Создала нетривиальную концовку (да и сюжет, в общем-то, тоже) CamiRojas («Книга правды»). Из романтики в крепкий боевик эмигрировала ТариАна («Вампировский централ») — и смена курса очень ей к лицу.

КРУПНАЯ ПРОЗА

ОТ ФОТИНЫ МОРОЗОВОЙ

«Ночной фотограф», Юрий Дихтяр

Главный успех романа — в главном герое, чьими заурядными глазами показаны невероятные вещи. Он правдоподобен, этот вампироборец и жертва вампироборцев, его моральный облик не вызывает симпатии, но в то же время обстоятельства, в которые он оказался втянут, заставляют в конце концов его пожалеть. Понравилась пристальность, с которой автор глазами героя вглядывается в мир провинциального города. Напряжённое и увлекательное повествование. Есть к чему придраться, но не стану. Замечание одно: автор, далёкий от медицины, должен был уточнить, что слово «аутопсия» означает не «трупное окоченение», а «вскрытие». Или не употреблять слов, значения которых не знает. И ещё: что ж так стеснительно — с концовкой-то? По-моему, концовка вполне себе есть. Автор имеет право бросить героя в состоянии полной безнадёги: не обязательно завершать повествование розовым бантиком.

«Пульс», Татьяна Шуран

Роман увлекательный, крепкий — и, не обнадёживая, должна сказать, что вполне готовый для издания, даже корректор не требуется. Превращения героини — из наивной чукот… студентки в труженицу садо-мазо заведения — в вампиршу — в представительницу внеземной цивилизации — поданы так органично, что не возникает впечатления рояля в кустах. Читается легко, читателя ожидает минимум три сюжетных поворота, обманывающих его ожидания. У лёгкости есть, впрочем, и издержки: написано правильно, но уж очень безлико – ни одного живого, собственного слова, штамп на штампе. За счёт этого я несколько снизила оценку.

«Один шаг до заката», Александра Лисина

Ещё одна героиня, которая узнаёт о себе страшную правду. Однако она не инопланетянка, а дитя двух разумных рас, одна из которых невольно поспособствовала появлению вампиров, которые теперь вынуждена истреблять при помощи людей… Хорошо продуманная легенда, разбросанные там и сям подробности, из которых постепенно составляется картина происходящего, люди и… существа, которые кажутся то друзьями, то врагами — всё это сделано мастеровито, уверенной рукой. Должна признаться: читала с интересом.

«Вампировский централ», ТариАна

Качественный полицейский боевик. Обыденный мир, вынужденный сосуществовать бок о бок с другим миром, вампирским, описан детально, так и хочется сказать, документально. Однако весь авторский пыл, по-видимому, оказался потрачен на детализацию окружающей среды: на героев ничего не осталось. Из них запоминается только вампир — сотрудник главного героя, с которым его связывает дружба-вражда. Переливы этих «доверяю — не доверяю» описаны действительно хорошо, на них хочется задержаться. Пожалуй, единственный роман на конкурсе, который твёрдо и последовательно выдерживает заявленную тему.

«Каинит. Наследие крови», Светлана Найцева

Тоже полицейский боевик, но гораздо менее качественный. Герои лишены какой бы то ни было индивидуальности – настолько, что приходится постоянно возвращаться к предыдущим страницам, чтобы вспомнить, кто кому друг, жена или подследственный. Следователь, зная номер машины, в которой увезли потерпевшего, почему-то не обращается за сведениями о её владельце прямо, а выдумывает для этого обтекаемые предлоги; вместо того, чтобы сейчас же заявиться к этому автовладельцу, плетётся нога за ногу на встречу со старыми друзьями… А потерпевший? Да фиг с ним, главное, чтоб склеился сюжет! Нет, если бы это была сатира на тему «Как плохо работают у нас полиция и прокуратура», ещё куда ни шло. А так… Слабенькая троечка.

«Мир иллюзий», Александра Клюшина

Вкусно написано! Это проза, которая увлекает — потому что автор сам увлекается ею и не стесняется втягивать читателя в мир фантазий, любовных историй, ложных и истинных жизней своих героев. Однако где-то после середины повествование начинает изрядно утомлять, и не сразу понимаешь, почему. Моя версия: герои и сюжет существуют как бы отдельно друг от друга. Происходящее с двумя параллельными героинями, в основном, никак их не затрагивает: в финале они остаются такими же, какими были. Только с умеренным количеством плюшек, полученных… благодаря вампирам, в том числе. Ну что ж, если за героиню хочется порадоваться, это свидетельствует об удаче автора.

«Вампир Ван Ден Пир и мир», Аниэль Тиферет

Разнузданное барокко. Автор отнёс время действия к средневековью, но для повествования, где перемешаны реалии всех эпох, это не так уж важно. Главная черта — буйный, цветистый, раскидистый стиль, который способен и удивить, и разъярить: слишком изобретательно для пошлости, слишком избыточно для хорошего вкуса. Рискую всё же наступить на горло хорошему вкусу и включить это необычное произведение в десятку лучших.

«В ожидании голода», Наталья Батори

В сущности, это произведение нарушает правило конкурса: оно не выглядит зконченным, и «конец первой части» на последней странице как бы намекает… Однако — за неимением возможности оценить целое, оценю то, что есть. Текст радикально портят три вещи. Первое — стараясь создать реалистическую базу для фантастических событий, автор перебарщивает с количеством подробностей студенческой жизни и любовных отношений: не слишком сильный духом читатель попросту не доберётся до момента, с которого начинаются вампиры. Второе — всепроникающий суржик, в соседстве с которым иностранные имена и фамилии приобретают оттенок нелепости; неоднократно ловила себя на том, что предпочла бы читать это произведение по-украински: по крайней мере, исчез бы невольный комизм. Третье — язык, язык! Пока фрагменты наподобие «Макс никогда не был постоянным и верным. Он никогда не заботился о чувствах тех, кем мутил кратковременные интрижки. Но сегодня увидев его искренне участие, тогда когда они пытались засунуть бесчувственную девушку на заднее сидение автомобиля. И сейчас Эрик видел...» составляют ткань роман, лучшее у автора, конечно, впереди.

«Белая Лилия», Екатерина Абрашина

Ещё один образец наивного искусства при весьма своеобразных представлениях об орфографии и здравом смысле. «Только когда жизнь покинула тело кошки, Лилия оторвалась от неё. Туша упала на землю». Уважаемый автор, здоровый смех, конечно, продлевает жизнь, но зачем же ставить такие эксперименты на членах жюри? Вы бы сначала на кошках попробовали…

«Пикапер, или Как трудно быть и вампиром, и ангелом», Мария Подалевич

Впечатление, что читаешь роман объёмом минимум 15 а.л., втиснутый в повесть. Герои схематичны, характеры едва намечены, действие представляет собой беглый пересказ сюжета. А, казалось бы, какие блестящие возможности открывались в связи с описанием «небесной канцелярии», с психологией существ, перерождающихся из одного состояния в другое… Эх… Ну, и над языком ещё работать и работать

«Лунное отражение», Анастасия Тивякова

Произведение показывает, что автор в состоянии написать роман. На это у него хватило душевных и физических сил. Как написать — это, профессор, уже второй вопрос… Рядом с перлами наподобие «поблекшие темные волосы сидели тонкими прядями» (устали, видно, стоять дыбом, ну вот и сели) органично смотрятся фразочки вроде «После недолгих размышлений я натянула серые джинсы и серую футболку, посчитав, что этого недостаточно поверх футболки была надета ветровка такого же серого цвета». Надо бы ещё ругнуться по поводу «Влада Тепеша» и «Трансильвании — столицы вампиров», да как-то вроде уже и смысла нет.

«Пробуждение», NoWen

Ещё одно ученическое произведение, которое стоит похвалить единственно за то, что автор продемонстрировал способность написать роман объёма… ну, изрядного объёма, учитывая то, что текст представляет собой книгу первую. К сожалению, всё, что в книге не банальность, то невнятица: «У Ваньки уже была разбита скула, а под глазом наливался желтизной синяк пятясь он отступал к выходу, к Андрею же Фортуна похоже повернулась тем местом, которое у красивой девушки притягивает многие мужские взгляды, но судя по состоянию друга его оно не привлекало, разбитые губы и нос не лучшее зрелище которое можно увидеть, в довершение всего из рассеченной брови текла кровь заставляя щурить глаз». Вы имеете право считать, что правильно расставленные знаки препинания украшают текст, но автор явно полагает, что его текст в украшениях не нуждается.

«Заповедный омуток», Анатолий Шинкин

Редкие птицы в нашем инфернальном зоопарке: вампиры, которые по-настоящему отвратительны! Потому что на сей раз они предстали в образах современных российских чиновников (которые, всем известно, народную кровушку сосут безо всякой романтики, в отличие от графов в чёрных плащах). Социальная сатира здесь, конечно, напрочь перевешивает вампирскую тему, однако в последней тоже отмечаются любопытные находки, вроде пчёл, собирающих кровь. На мой вкус, многовато дивертисментов вокруг бисексуальности вампиров, но не буду настаивать: кому-то много, а кому-то в самый раз.

«Книга правды», CamiRojas.

Неоднозначненько Мне очень понравился сюжет; особенно то, что догнав Розали — объект своего расследования — герой уходит, так и не захотев по-настоящему соприкоснуться с ней. Поворот, достойный большой литературы. Что касается воплощения, оно небезупречно. Во-первых, о Розали рассказывают настолько разные люди, то бишь вампиры, что в их рассказах она должна была бы представать тоже разной, иногда до противоположного; однако получается, что все они дуют в одну и ту же дуду. Во-вторых, повествованию от первого лица значительно подгадили сказовые элементы: я не вижу в повествователе английского аристократа, рождённого изрядное количество веков назад, я вижу то нашего современника, то какого-то даже деда Щукаря на завалинке. Но у произведения есть перспективы. Если, разумеется, автор решится серьёзно его доработать.

«Моя принцесса», Рената Андреева

Роман под таким названием просто обязан оказаться либо шаблонной школьнической размазнёй, либо умелой стилизацией на грани имитации. Членам жюри повезло: мы обрели второй вариант. Со всеми его преимуществами и недостатками. С одной стороны, погружение в английский XIX век проходит без усилий, и «Моя принцесса» с первых страниц воспринимается уютной, как разношенный халат. С другой стороны, в этой уютности есть что-то убаюкивающее, от чего в некоторые моменты, особенно во второй половине романа, хочется встряхнуться. Хочется, чтобы грянула буря, чтобы свершился какой-то постмодернистический переворот, который поставит всё, что было сказано перед этим, с ног на голову… Но нет, всё ровненько. Даже явление бывшей «принцессы» в виде жестокой вампирши на неожиданность не тянет. Однако радуют психологическая достоверность и тщательная проработка чувств главного героя.

«Орден», Марина Новиковская

Умение забалтываться — драгоценное свойство для прозаика, но не следует им злоупотреблять. Роман распадается на ряд отдельных историй (можно даже сказать, биографий), каждая из которых занимательна (за это хочется поаплодировать автору) сама по себе, но плохо связана с другими. Композиция трещит и прогибается под их тяжестью. Любопытно, что обрамляющая история — нашей современницы Марии — получилась хуже, чем костюмно-книжно-вампирский мир… И всё же увлечённость автора своими героями и воссоздаваемыми деталями прошлого в достаточной степени компенсирует и композционные просчёты, и курьёзное написание имён.

«Ночные тени», Ян Корсак, Тимофей Ночных

Эх, не любительница я эльфов, фейри и прочей фэнтезийной нечисти! Честно в этом сознаюсь. Как и в том, что проникнуться хитросплетениями отношений между разрядами персонажей кельтской мифологии не получилось. При этом не могу не отметить и новизну темы, и выразительность языка, и стремление автора очеловечить — что в данном случае почти парадокс — персонажей. В общем, так: не близко мне, но весьма неплохо.

«Полуночница», Алиса Гаврильченко

Параллельные миры и сказочные вселенные, похожие на нашу, но с другими именами, реалиями и историей — признаться, тоже не моё. Но отдаю должное проработанности среды, окружающей героиню, интересной идее и хорошему языку.

«Левиафан», Иван Белогорохов

То ли брошюра по эзотерике, то ли прохождение компьютерной игры. Читать можно, но лучше это делать по приговору народного суда. Боюсь даже давать автору какие-либо советы: вдруг он, руководствуясь ими, решит улучшить своё детище? Или, того хлеще, написать продолжение? Новой порции армированных скелетронов мне, боюсь, не перенести.

«Хозяйка Сумрака», Марина Колесова

Ещё один набор перепевов и банальностей. Что-то от Лукьяненко, что-то от садомазохистских историй, очень много от стандартного любовного романа. Написано грамотно, но слишком тривиально.

«Проклятые — кровь и серебро», Воронкова Ольга

Понравилась идея «ходячего оружия», каковым в конце концов оказался бойфренд главной героини. Понравилось развитие действие — автор умеет увлечь читателя. Однако есть и серьёзные пробелы. Дорогие русскоязычные авторы, не стесняйтесь вы помещать своих персонажей в родную среду! Кажется, что Америка известна насквозь по книгам и фильмам, но из американской миз всё равно проступает русская или украинская девчонка. Эта диссоциация образа, как и бедность языка (22 раза повторяется слово «эмоции») — отнюдь не украшение романа.

ОТ ЮЛИИ ГАВРИЛЕНКО

«Ночные тени», Ян Корсак», Тимофей Ночных

Оценки поставила высокие за интересную тему и необычное решение.

Из плюсов за стиль: приятные шутки и светлый юмор в некоторых описаниях и диалогах. К примеру: «На столе, в глубокой тени от стены, аккуратно разложенные на кусочке сукна, лежали отмычки и небольшой чугунный ломик (либо для несговорчивых замков, либо для проснувшихся хозяев…)».

Из минусов: убойная витиеватость, нагромождение эпитетов, описаний и прилагательных. Пример (на каждое существительное как минимум по одному определению): «Отогнав муху с чёрно-зелёным металлическим брюшком от чурки, на которой он примеривался отрубить от упитанной гусиной тушки примерно половину, мясник не обратил на меня внимания. Его щупленький седой сосед, раскладывающий с влажным шмяканьем на прилавке свиные и телячьи головы для холодца, лениво кивнул ему. Выбирая куски клавиши, без расколотых мелких косточек по краю, и с матово-белым, слегка прозрачным слоем сала, я посторонился, подпуская к прилавку дородную женщину».

«Уже сделав шаг за порог, я чуть не хлопнул себя по лбу — забыл надеть перстень, якобы передаваемый по наследству в моем роду и подаренный отцом».[/i] Якобы подаренный?

«- Его сейчас нет дома, прошу прощения, сэр, но Вы можете подождать его. Я приготовлю чай, — старичок пошаркал к столику…»

Не нужны «вы» с прописной в речи персонажей.

«- Юстин? — оглянувшись на волчонка, я увидел, что он всё ещё смотрит на окорок, словно гипнотизируя его, как удав лягушку» — Волчонка, смотрящего на окорок, вряд ли труднее представить, чем удава, гипнотизирующего лягушку. Лишнее сравнение.

«Пульс», Татьяна Шуран

«В человеческой еде мы не нуждаемся, хотя, хм, некоторые из нас пристрастились к алкоголю и наркотикам…» Это голос великий, сам Пульс — хмыкает? А неподалеку реплика Тамары: «Хм… А чем тут можно заняться?»

Когда хмыкают два собеседника, читатель путается, кому принадлежит реплика. Или начинает искать глубокий смысл: почему у Пульса такие же привычки? Он отражает мысли Тамары?

«...если умные детишки догадались взять с собой телефон и уже позвонили в полицию? Откуда-то я знала, что есть у людвы такая неприятная организация, сующая нос в дела, которые её не касаются». То есть машину водить она умеет, происходящее с ней ранее помнит, а про знание про полицию ее смущает?

Тут же речь не о том, что она забыла о своей человеческой судьбе, а об общих навыках, которые частично есть, а частично удивляют ее.

Поставила высокие оценки за стиль и сюжет. За стиль — потому что в невинную после всего происходящего, светлую и любящую нежную девушку вопреки всем ожиданиям еще удается поверить, и все благодаря спокойному повествовательному тону изложения. И сюжет- каждая часть непредсказуемо продолжает предыдущую, законченную на самом интересном месте. Была бы оценка за композицию отдельная – поставила бы ее максимальной, но так как нет такой графы в бюллетене, перераспределила между стилем и сюжетом.

«Один шаг до заката», Александра Лисина

«Указательный палец дрогнул, словно нажимая невидимый курок...» — спусковой крючок. Курок не нажимается, он спускается.

Жестокие сцены подготовки, индийская мелодрама в финале (кто кому мама, кто кому папа). Из фишек — продуманные  «операции» и вскрытие лжи: кто, кому и как.  Так же плюсики за нежные любовные линии и человеческие чувства.

Из «неудивившего»: обломанные крылья. Уж больно часто встречаются прямо необходимый атрибут многих романов и рассказов.

«В ожидании голода», Наталья Батори

«Это были глаза ошпаренной кошки! — проверещала Алина».

Выше: «...куда делись отличные манеры и лоск истинной леди, она шипела как ошпаренная кошка». Так что было кошачьим: глаза или шипение?

«Твердо решив перевоспитываться молодой человек, решил идти по банальному, но проторенному пути». Здесь и в других местах текста альтернативная пунктуация.

«...одной стороны эта картина была прекрасна, в постели которую сверху полу прикрывал  балдахин из антрацитового цвета шифона, вышитого шелком, на темно вишневых простынях лежала прекрасная девушка, ее волосы роскошным веером были рассыпаны на подушке». Без запятых получается забавная штука. В постели сверху пол, а поверх балдахин. Черненький причем, черный над вишневыми простынями — как есть гробик.

«На следующий день под вечер, Аврора напоминала сжатую пружину, энергия била в ней через край». В сжатой пружине энергия через край не бьет.

«Лицо как будто выточено из белого мрамора с легким оттенком загара». Загар для мрамора не очень характерен.

«-Понимаешь, Аврора не ссорит деньгами, и ради достижения свое цели она будет бить по всем болевым точкам...» — то есть, не вызывает ссор между кем-либо при помощи денег?

«Подбирая вечерний туалет, девочки сошлись в решении одеть белое» — значит, белое сидело голым и нуждалось в одежде? Здесь и везде по тексту путаница с надеть-одеть.

Раскачивалось все, раскачивалось, да так и не раскачалось. Ужимки вертлявых девиц, студенческий флирт, невинные охи-ахи, намеки... Сюжет без изгибов и вывертов (интригующим было только начало, до слов «за два года до этого»), диалоги ради наполнения страниц.

Плюсы: интересные наряды девушек, искренние переживания.

«Проклятые», Юлия Винтер

«Грузный мужичек, тяжело дыша, семенил на коротких, пухлых ножках». «Грузный» — по определению, должен быть тяжелым и малоподвижным. А тут он и «мужичок» (что-то маленькое и маловесомое), да еще и семенит!

Разные персонажи пользуются одними и теми же сорняками: хмыкают и говорят «м-да».

Сюжет: традицонные сплетения времен, рас, героев. Не зацепило.

Язык сухой. Грамотность хромающая.

«Орден», Марина Новиковская

«- Блин, — Толик покачал светлой кудрявой головой, — И в джойстик никогда не играла?»

играть «в джойстик» — это местный жаргон? обычно все же «джойстиком», «с джойстиком» или «при помощи джойстика»

«- Я не выйду замуж! Никогда! — Не городи огород!» Обычно «не городи огород» относится к длинному и нелогичному решению проблемы. В разговоре: если собеседник заходит издалека, увиливает от ответа или отвечает на незаданные вопросы. Здесь-то какой смысл в мамином восклицании?

«Я не знала, как зовут этого жеребца, и в тот момент почему-то не боялась, что он меня укусит массивными зубами. Он фыркал и трусил мордой, непокорный, бунтующий, как и я». Трусить — бежать трусцой. У вороного бежала морда?

«Потом десятки рук стали тянутся к Марии Луизе, трогать ее, притягивать к себе» — здесь «тянуться».

Рассказ штурмана о морских девах-рыбобабах — прекрасен. Только за него лишний балл. И за сцену найма на корабль. Живая прекрасная речь. Одно смущает: на русском языке очень красиво выглядит, но возможен ли столь живописный аналог на языке персонажей?

«мужик замахнулся на Анри топором, тот завизжал, как издыхающая собака:

- Пощадите, не убивайте!» — собаки при издыхании визжат именно такими словами?

«...что меня не тошнит, как на посвящении, что запах крови не вызывает отвращения. Я выпила ее, как гранатовый сок». Вот в это охотно верю. Это по-вампирски, ура.

 «- Жак, если ты умер, то, что мне теперь делать? Что я буду делать без моего Арлекина. Кристоф — наш Пьеро умер два дня назад. Старик Жозеф и малыш Берни на день раньше. Куда я теперь пойду, Жак?» Это реплики для читателя, история труппы и описание ее членов. Но никак не рыдания над телом умершего.

«Темно, темно каштановые (только вблизи можно было понять, что не совсем черные) волосы графиня, как украинка заплела в две косы и закрутила их вокруг маленькой изящной головы. Косы украсили алые большие искусственные розы». Как кто? Это сравнение — естественно для героини? Кроме того, запятая у «как украинка» с одной стороны, можно прочитать как сравнение (подобно украинке), а можно так: графиня, будучи истинной украинкой, заплела две косы…

«Косы украсили алые большие искусственные розы. Катарина де Санж любила все темное и мрачное». Выходит, «алое» - это «темное и мрачное»?

Кратко о впечатлениях: да на фиг его надо послать, вместе с любовью и вечностью. Ишь ты, 218 лет носил цветы на могилку, бедный-несчастный! Забвение — туда ему и дорога. Надеюсь, и в будущих жизнях Мария Филатова не передумает.

Роман здорово заставил понервничать. За героев переживала, чувства с ними разделяла, эффект присутствия замечен (даже о том, что мы следим за событиями «из игры», я забыла).

Тяжелый осадок оставили отношения Марии и Марии Луизы с матерями (то ли это одно явление, то ли просто аналог — в любом случае, я не знаю, зачем еще и эта нагрузка, замысел не разгадала).

Кривое у романа начало. Кажется прямолинейным и примитивным, куча опечаток... А потом - великолепный текст.

«Я верю, я помню», Бьярти Дагур

Студенческо-девочковый детектив... интересно, загадочные исчезновения, загадочный Бо. Загадочный, самый аморальный на курсе тип. А в конце-то что?

По тексту и по стилю: понравились отдельные детали. Гора бюстгальтеров и колготок в кресле, милые девочковые безделушки, объяснение, почему даже католической вере здоровая физическая близость — не помеха.

«Белая Лилия», Екатерина Абрашина

Тяжело читать этот прихрамывающий текст.

«Крылья носа девушки нервно вздымались, ощущая множество различных, непохожих друг на друга, запахов».

«Жажда пить у девушки была на столько сильной, что она не заметила, как преодолела расстояние около десяти метров в один миг». Жажда — и есть желание пить. «Настолько» здесь слитно.

«Только когда жизнь покинула тело кошки, Лилия оторвалась от неё. Туша упала на землю. На удивление девушки, жажда покинула её тело». Кошкино тело покинула жажда, судя по всему? И откуда вдруг взялась ТУША между телами? Кошкина ТУША?

«Лилия не могла одеть одно платье дважды, по- этому она пошла в ателье, для того что бы приобрести новое». Конечно, не могла. Два наряда сразу ни на одно платье не налезут.

Зачем применяется троирование вопросительных и восклицательных знаков?

«Ещё зелёное, круглое яблоко уже летело к ней по воздуху и вскоре легло на маленькую бледную ладонь ведьмы». Если бы яблоко не было круглым, тогда его форма была бы достойна описания. А так-то зачем?

«Водная вишня послушно стояла перед девушками виляя ветками, на которых тоже висели вишенки». «Тоже» — как на чем? Как и на девушках?

«Тебе волноваться нельзя! Лилия, немедленно ляж на кровать! — крикнула на неё Миа».

«Вампирский гамбит», Катерина Крутоус

«- У вас прием назначен на шесть часов, - констатировала девушка, сверяясь с расписанием. — Но предыдущий клиент не смог прийти, так что, думаю, Виолетта Алексеевна сможет вас принять раньше». На 18.30 у нее был прием. Об этом сказано выше.

«Бросив затуманенный взгляд на часы, я машинально зафиксировала время: 18:00. До приема оставалось еще целых полчаса...»

«А он все продолжал и продолжал насиловать меня, никак не реагируя на мое присутствие». Ситуация ужасная, а читать — смешно.

«Потому и хоронят его сейчас в закрытом гробу, в который грудой сложили обугленные частички тела некогда моего родного отца».

Зачем грудой? Почему не равномерно распределенные, носить же неудобно?

И почему «некогда моего родного»? Как умер — стал приемным?

«- Ну, все лабораторные исследования очень разные, одни будут готовы через день, другие — через три дня, а есть и такие, как скажем, на СПИД, так они около двух недель у нас делаются. Мы не на Западе, к сожалению, — она попыталась изобразить сочувственную улыбку». Они-то как раз быстро делаются, но это еще ладно. Предположу, что клиника сама лаборатории не имеет, пока отвезут, пока обработают пока пришлю заключение... Хуже то, что результат может быть недостоверным срок после контакта слишком маленький. Врач обязан предложить повторное обследование. Впрочем, там чуть ниже беременность диагностируется через двое суток, так что уже удивляться не буду.

«...свидетельствовали неоштукатуренные стены, кое-где покрытые свежей гипсовой лепкой». Может, хотя бы лепниной? Хотя, как свидетельство ремонта... Уже и предположить боюсь, что подразумевается. Но лепить из гипса точно трудно.

«Иначе тебе не удастся вылезти из той ямы, куда тебя медленно затягивает хомут с длиннющим ошейником». Из «длиннющего» ошейника вывернуться как раз не сложно.

«И я по-настоящему счастлива, знать и слышать, как пока еще медленно и едва слышно постукивает еще не сформировавшееся маленькое сердечко моего родного чада». Обещала не удивляться, но не могу. Эмбриону несколько дней, что она там слышит?

«Правда, если тогда мне казалось, что разворот был проделан на все триста шестьдесят, то, как оказалось вскоре, крутанулось в тот момент лишь на жалкие девяносто, а может и того меньше...» 360 — это не разворот, это возвращение к прежнему курсу. Разворот — 180. А вот «жалкие 90» — как раз уход на перпендикуляр, кардинальное изменение.

«Отчего вновь внутренне все напряглось: подобно гиене, готовой к прыжку, я ощутил, как покрываюсь воображаемыми колючками, уподобляясь самому твердо чешуйчатому демону, полностью готовый отразить атаку».

Куда и зачем надо прыгать гиене? у нее и лапки-то задние не особо прыгучие. Да, тварь не редкость неприятная, но она больше по падали или по отбиранию у слабеньких.

А колючками? Как часто гиена воображает себе колючки? И почему, покрывшись колючками, можно уподобиться воображаемому чешуйчатому демону? Колючки и чешуйки — они же разные?

В романе изнасилование несколько раз названо словом «экзекуция». Причем и Элей и Вампиром, и потом снова Элей... В каком из толкований оно вообще может подходить для этого случая?

«Легкое норковое манто облегало стройную фигуру, а высокие ботфорты поблескивали металлическими пряжками. Мне даже страшно было подумать, как доставались подобные вещи их хозяйке». Как в анекдоте: «Где взял, где взял.. купил».

Хорошо, что эпилог прислан был, пусть и вдогонку. Без него совсем пресный финал получался. Но ведь и в таком виде до завершения истории еще далеко? По крайней мере, не до конца объяснена роль Вали.

Не особо роман зацепил, наверное, из-за склонности героини ко лжи. Уже с самого начала антипатичная барышня хотя, такие беды валятся на нее — можно бы было проникнуться сочувствием.

Я поставили высокий балл за формулировку и раскрытие темы, несмотря на то что тема для вампирских произведений банальная: кто только ни брался за описание зарождения высоких чувств между вампиром и жертвой. Но здесь решение нетрадиционное, через зачатие... Необычно.

«Хозяйка Сумрака», Марина Колесова

Зачем постоянно «Вы» с прописной в прямой речи персонажей? Читать очень сложно.

Стилистика — прямолинейно все. Герои разговаривают одинаково, разницы между людьми и жителями Сумрака нет. Сцена между школьной учительницей математики и Хозяйкой — переливание из пустого в порожнее. Диалог раздут, нет ни ключевых слов, ни драматизма.

Наивно, розово, неправдоподобно... Но увлекает. Идея страшной мачехи, до сумасшествия влюбленного отца, неоколдовываемой девочки... Можно мимо этого пройти?

И с сидящей внутри Алекто тварью необычно. И с астральным мужем... В глубине души непонятно, зато интересно.

«Пробуждение», NoWen

Ой, герой просыпается с похмелья... классика жанра, незамутненная. Много «парень» в значении местоимения.

«...при попадании она резко расширяется, превращая все предметы в диаметре двух метров в мелкий фарш». А если предмет меньше двух метров в диаметр он в фарш не превратится? И как в данном случае трактовать «при попадании»? При попадании в неё она расширяется или при попадании ею?

«— Об этом я поговорю, после завершения операции. Где находиться их база?» находится.

«— А как же ловушки в нутрии дома? – спросил волнующийся Игорь». Я понимаю что Игорь волновался, но почему эта несчастная нутрия дома никуда не исчезла при вычитке?

«Подхожу к свертку и заношу мечь, плачь усиливается и я делаю глупость разворачиваю материю и вижу младенца, мальчик. Рука роняет меч, я не могу убить это маленькое светлое чудо». Мечь и плачь — существительные женского рода?

«Тяжко вздохнув, девушка зашла в примерочную, захватив с собой бирюзовое вечернее платье с глубоким декольте и вырезом на спине, с боку, Дмитрий, прикрепил бриллиантовую брошь, на белом кожаном поясе, красовалась серебряная пряжка в виде свернувшейся змейки с глазами-изумрудами». Кроме глубокого декольте, на платье были еще вырезы сзади и сбоку? А брошь он прикрепил на поясе?

«В общем, когда это великолепие оказалось на Кэйле, и она вышла из примерочной, то у парня захватило дух».

Так если он закреплял на поясе брошь, он был в примерочной вместе с Кэйлой? А как оказался наблюдателем снаружи?

«Выражения лица тут же изменилось, теперь зеленые, широко распахнутые глаза смотрели с удивлением и недоверием, однако уверенный вид вампира заставил поверит её, что это не шутка...» Сколько бы раз ни повторялось слово «доверие», доверия к вампиру не прибавляется, это как с халвой.

«Челюсть Нокса медленно отвисала, этого он ни как не ожидал, хотя бы потому, что дети у их вида рождались не так уж и часто, а если учесть, что они в сущности были еще детьми, то тем более удивительно». Дети рождались сразу детьми?

Как-то на у нас на конкурсе РБЖ-Азимут была тема «Дерусь, потому что дерусь». Было (среди необычных и интересных) выставлено много рассказов с сюжетом «драка в подворотне». Герой внезапно обретает силу и каким-либо хитрым образом давит, плющит и колотит больших и жестоких обидчиков, которые хотели напасть на него в темном месте. В этом романе подобных сцен немало, и все они однотипные, как в тех рассказах.

«Лунное отражение», Анастасия Тивякова

«Такая же машинка только черная была у жены боса моих родителей». Машинка была боса, то есть без обуви».

«Моя челюсть отвисла. Непроизвольно я открыла рот и, скрестив руки на груди, встала в искривленную позу». Зачем эти отвисающие челюсти? Ну и как с отвисшей челюстью еще и непроизвольно открыть рот?

«Произнесла Элиз со слоновьей порцией нежности в голосе...» Слоновья нежность носит отрицательный оттенок.

«Столько потерянного времени зря я еще некогда не тратила. Элизабет, похоже, не волновалась на счет времени». Потерянное время потратить нельзя, оно же потеряно.

«Я хотела сказать, что не знаю, но мой ответ прервала учитель, повернувшись корпусом в нашу сторону». Корпус — штука объемная. В любом случае будет повернута в «нашу сторону».

«Проходя мимо гостиной, мой взгляд сконцентрировался на часах. Маленькая стрелка беззаботно лежала...» Ходящий мимо гостиной взгляд кого угодно напугает.

Местами забавно, но в целом уж слишком все недостоверно. И образ мамы-алкоголички недотянут, и добрую бабушку по описанию не представить. И любовь условная

«Каинит. Наследие крови», Светлана Найцева

«Никита взглянул на свое отражение в витрине магазина. В глаза бросился парень сзади. Он шел, сунув руки в карманы черной толстовки и натянув капюшон до самых глаз. Казалось, его сильно знобит. «Простыл, бедняга, — мелькнула в голове мысль. — Прихватило же его, однако. Да, не хотел бы я свалиться с температурой в столь чудный день». Ура, у доброго Никиты уход от штампа. Обычно в подобных ситуациях у героев мелькает мысль: «Наркоман несчастный».

«Пока незнакомец в увезшем Никиту автомобиле тараторил без умолку, каждое его слово казалось веским и разумным».

«- Игорь, приедь за мной, это срочно, — торопливо заговорила Вера, силясь сдержать подступающий к горлу комок». Если «приедь» еще можно оправдать устной речью, то «увезший» — это просто монстр сам по себе.

«-Прикольное у тебя имя, даже кликухи не надо. Герыч он и есть герыч». Это же и есть кличка.

«- Сори, - повторил Вадим, обняв друга за плечи». Чем сорить-то надо?

«Никита видел, что его пальцы венчали длинные когти». Использовать «венчать» в значении «завершать» в данном случае нехорошо. Представляется картинка с когтями-коронами.

«Их было столько, что можно было утыкать пленника с головы до ног, как ежа иголками». Сколько иголок можно воткнуть в ежа? На нем и места-то под лишние иголки нету.

Много раз слово «плоть» использовано к месту и не к месту. То она мертвая, то она кусками, то кто-то чувствует, как лезвия вонзаются в его плоть (обычно речь идет либо о чужой, либо о плоти вообще. Про свою плоть чаще говорят иносказательно.

В сюжете много беготни и крови, зацепиться за что-нибудь, чтобы сохранить в памяти, я не смогла.

«Доброй смерти всем вам…», Ламьель Вульфрин

Первые три страницы — три раза слово «этнический». Браслет, одежда, тип.

Первые абзацы на стиль напрягалась. Ложная витиеватость, обилие скобок с оговорками и пояснениями. Странные описания толстухи... Но дошла до этого места:

«Допотопный знак плодородия, выкопанный из троглодитской захоронки» — и поняла, что подобную манеру изложения понять и принять могу. Пожалуй, даже буду получать удовольствие от чтения.

«И, разумеется, они изъездили вдоль и поперёк всю косу, иногда останавливаясь на отдых в какой-нибудь деревне...» Косу поперек изъездить нетрудно, вряд ли стоит об этом отдельно сообщать, пусть даже и устойчивым выражением.

«Длинные волосы иногда означают не бабу, а благородного кавалера, коса - не красную девицу, но опытного воина, бритый подбородок — уж точно не гея, а дремучая борода в крошках ладана — не правоверие, лишь неряшливость». Ох, красиво!

Очень сложная физиология. Непросто разобраться в образовании имен (я так и не поняла толком). Хитрое взаимодействие полов. Подстрочник в каждом втором предложении...

Нелегкое чтиво, нелегкое. И далеко не простое.

«Заповедный омуток», Анатолий Шинкин

Плюсы за замечательное употребление слов. К примеру, «провернуть»: «Вчера загнали и два раза провернули осиновый кол в сердце нашего товарища – вампира первой категории Ржавого...» Давно не встречала этот глагол стоящим в правильном месте и в нужном виде.

А бесконечное «в миру такой-то» утомляет.

«Бегаю везде пешком, как савраска, а сам на мопеде королем». Не перебор? Савраска пешком только перемещаться может, тут либо «бегаю, как савраска», либо «бегаю везде пешком».

Стиль уловить не смогла. Что-то такое рваное рабоче-крестьянское, причем и текст произведения, и название. Пролетарские интриги, детектив кусочками? Немного любви, немного атрибутики вампирской, все быстро-быстро, сбиваясь на бег, но в целом добротно.

«Моя принцесса», Рената Андреева

«Такое вмешательство в её психику могло бы иметь самые пагубные последствия. Я не хотел оставить мою принцессу сумасшедшей». Эти «пагубные последствия для психики», именно в такой формулировке, преследуют весь роман.

История мне понравилась. Традиционная, неторопливая, романтичная, с метаниями, терзаниями и сожалениями.

Понравилось, что навязчивые «объяснялки» (кто такие вампиры, как они размножаются, как появляются, чем и сколько питаются, какого фига убивают) отсутствуют, а ответы всплывают по тексту либо в репликах главного героя в ответ на уместные вопросы собеседников (спасибо за то, что они уместные! а то от некстати заданных, то во время секса, то перед смертью, вянут ушки и слезятся глазки), либо по мере необходимости.

Еще спасибо за юмор. Какое счастье, что главный герой не лишен его. Впрочем, счастье и в том, что использует его скупо и вовремя, а не сеет свои шутки щедрыми горстями во все стороны. Как раз двух-трех слов во время беседы с управляющим банка или со страшным стариком-вампиром хватает, чтобы оценить это качество Тони (а чего стоит его «Я не наношу дневных визитов» в разговоре с Беллой :)!). И хорошо, что конь не стал вампиром, я бы расстроилась. Правда оставалась надежда, что будет что-то типа Вольхиной кобылки (из книг Ольги Громыко), но хорошо, что обошлось без этого. И хорошо, что не пострадал мужичок с лайкой в тайге. Я за него переживала.

Стиль приятный, хоть местами и повторяются одни и те же выражения (см. первую пометку). Но ритм завораживающий. Обойтись с выражением «моя принцесса» без розовой пошлости и слащавого уныния — это еще надо ухитриться! А ведь получилось.

Мысль о том, что убивать необязательно, надо учиться жить по законам, держать под контролем свои силы, чувства, желания и пр. — не нова. Как не нова и мысль о том, что при злоупотреблении наступает пресыщение, а апатия может и погубить. Но поданы они довольно интересно; через познание в одиночку.

Нужно ли в столь серьезных вопросах, как сохранение мира с людьми и выживания вампиров (охотники ж есть еще) оставлять процесс обучения на совести самого ученика?

Ладно, можно поверить, что сам Тони одиночка, нелюдим, на вампиров обижен, от людей отошел, выживает как может, ведет себя, как сочтет нужным на данном этапе своей жизни (ничего не спрашивает, древние книги и чудом сохранившихся учебники почитать не порывается, даже и не ищет, за что тоже спасибо, верю-верю, гораздо больше, чем в пытливых книгочеев-самоучек.) Но тот, кто следит? Никак не хочет подсказать?

«Мир иллюзий», Александра Клюшина

«Маха всем своим обликом напоминала какую-то темную магиню из фэнтези, — особенно, когда молчала». Хорошо как :)

Запуталась я и почти ничего не поняла. Где что снилось, куда из чего проваливалось. Есть в произведении три настоящих персонажа: Стася и ее сыновья, есть маски: бывший Стасин муж и остальные ее мужчины, есть приглашенные звезды: парикмахерша Марина, домовладедица и ее свежевернувшийся с отсидки сын, авторы набираемых Стасей статей... Этими и прочими яркими образами роман и запомнился. А врезки и переключения с провалами и откатами я тяжело воспринимаю.

«Полуночница», Алиса Гаврильченко

«- Обязательно зайду в «Аоли», господин сыскарь.

Светан пожал плечами.

- Неплохое «Агентство охраны личного имущества».

Это пояснение (расшифровка) для читателя, не для персонажа.

«Однако своей пестрой, неподражаемой персоной он успешно заменял толпу. Начать хотя бы с того, что мой очередной гость явился в штанах и рубашке из грубой, безобразной материи цвета индиго, которую прежде я никогда не видела. Я и не подозревала ни о чем подобном. Черные, покрытые грязью сапоги со стальными шпорами, явно, годились для бешеной скачки по степям, но никак не для пешей прогулки в городском парке. Серая шляпа без каких-либо лент, хоть и не покрылась пылью, выглядела так, точно ей за недолгое существование довелось пройти все мытарства. Помятая, со свисающими полями, она буквально взывала о помощи, если не к совести, на что ее обладатель упорно не обращал внимания. Он впился горящими глазами в Светана и, не заметив меня, вскричал».

Ах, какое описание! Если бы такие попадались чаще, как бы было хорошо! Ни ниспадающих до странных мест волос, ни пронзительно холодных глаз, а косвенные подсказки, штришки-наметки. И сразу тайна, характер, личность-харизма и прочая чарующая красота.

«- Сегодня же куплю красное платье, — сказала я зеркалу. — И одену. Пора менять гардероб». А-а-а, ну не в этом романе... понимаю, речь персонажа, но зачем тут «одену платье»?

Почему название «Жидкое золото» не кажется неприличным, неэстетичным и неблагозвучным, а сахарный миг или сладкий миг — это названия для борделей?

Сам шоколад напомнил «Анжелику» (маркизу ангелов и так далее), но героиня сильно отличается от той.

Наверное, полуночники при жизни и вампиры в смерти, это логичная цепочка метаморфоз (если до этого есть фаза живого человека), и я бы отметила все моменты, связанные с интригой прохождения героини, ее учителя и врага ее учителя, как самые интересные, но все-таки меня больше поразило другое. Способность любить (девочку-донора) с искренней заботой. И способность уживаться с теми, с кем существовать нелегко: осторожная и безвредная ложь аккуратное вмешательство при воздействии на сознание, почтение к законам. И достоверно и вызывает уважение.

«Книга правды», CamiRojas

«Наверное, всё дело во мне, такой уж я сентиментальный. Сколько лет прошло, а сердце моё ещё не почерствело до конца». До конца можно очерстветь, а почерстветь — так, с верхушечки.

«Он поразил меня своей резкостью и правдивостью, и, возможно, обилием волос. Они были повсюду: на голове, собранные в косу, опоясавшую кругом её череп, на густых бровях, над верхней губой, вроде небольших, но весьма бросающихся в глаза усиков». Опоясать череп я бы еще молча перенесла (даже не спросила бы где у него пояс, но в комплекте с остальным... Если коса уложена вокруг черепа, значит, в основном на голове волос нет, только те, которые ушли на косу. Человек лысый (или бритый наголо), но с косой. Какое уж тут обилие. «Бросающиеся в глаза усики» после всего перечисленного воспринимаются как усики, таинственным образом нападающие на глаза их обладателя. Ну а само перечисление позволяет представить косу, проходящую на бровях и над верхней губой (с первого раза прочиталось именно так).

«К своим тридцати с хвостиком я успел немного располнеть, омарщиниться и даже поседеть на висках» — подразумевалось, покрыться морщинами?

«Какая-то юная особа в коротком чёрном платьице, едва прикрывающем её бюст». Обычно о коротком платье, еле-еле что-то прикрывающем, говорят так: «едва прикрывало колени», «едва прикрывало попу». А что значит «короткое едва прикрыающее бюст»? Сверху до бюста? шарфик, что ли?

«Пальцы жадно сжимали ручку, будто женскую грудь...» Он любил щипать женщин за грудь? При таком положении пальцев...

История показалась похожей на затянутую байку. Вот герой пишет книгу о таинственной Розали, из-за которой погиб его приятель. И кого ни спроси о Розали, все говорят о тайне все говорят, что она была плохая... И во время чтения все время хочется узнать о Розали больше, в чем же вся суть. Но ничего сверхординарного в финале не нашлось.

«Вампир Ван Ден Пир и Мир», Аниэль Тиферет

«Между угольным бархатом ее ресниц пьяными бериллами сверкала смеющаяся зелень глаз, а на губах дрожала мягкая тень улыбки». Люблю эксперименты со стилем, но подобные штуки все-таки кажутся выкрутасами.

«...прищепками своих тонких, как сучья кустарника, пальцев». А сучья кустарника выглядят тоньше, чем ветви кустарника? Сомневаюсь. А как они могут быть прищепками, если обычно ломаются до развилок (иначе не были бы сучьями)?

Не могу высоко оценить, потому что много стеба и высмеивания, да еще многочисленные мегакрасивости.

«Пикапер, или Трудно быть вампиром и ангелом», Мария Подалевич

Текст состоит из одних диалогов, причем состоящих из простых предложений с банальными словами. Поэтому, несмотря на то, что сюжет нестандартен: перепутанные близнецы: ангел и вампир, высокие оценки поставить не могу.

МАЛАЯ ПРОЗА

НЕСКОЛЬКО СЛОВ ОТ ЕЛИЗАВЕТЫ ПОНОМАРЕВОЙ

«Илер», Ольга Полевина

Складывается ощущение, что у автора в ворде сломалась проверка орфографии. Уровень у текста средний: «Это восторженное внимание, эти загадочные глаза, это прохладная нежная кожа были великолепной аудиторией. Он казался себе героем, упивался рассказом и сам верил ему. И искоса поглядывал на нее. Она глотала превосходно!»

«Лёшка», Каса

Написано смешно и мило, но местами наблюдается откровенный перебор с «алярусью».

«Le vampire nouveau», ВикторияШтерн

Неплохому, в сущности, рассказу не хватало драмы. Невольно представился фильм (боевик со спецэффектами) о борьбе натуральных и кибер-вампиров.

«Дорога духов», Влада Медведникова

Рассказ атмосферен, но чего-то не хватает, трудно даже определить, чего конкретно.

«Упырь», Надежда Вереникина

Недокручена развязка и от этого не так страшно и мерзко, как могло быть. «Юная леди в возрасте от 18 до 19 лет» — с чего вдруг такая точность? «На дорожные излишки» — может, имелись в виду издержки?

«Это ваш выбор, люди», Александра Клюшина

Заданная тема толком не раскрыта. В итоге получилась история о вреде некачественной психотерапии. [/spoiler]

«Всего лишь данность», Arahna

Рассказ обладает хорошей структурой, но история получилась неинтересной. Много лишнего и не хватает мотивации. [/spoiler]

«Найди себя», Наталья Ткаченко

Просто, но мило. (Мило, но просто?)

«Немёртвый», Росс Гаер

Написано хорошо, однако при этом ощутимо не хватает интриги.

«Desnuda para el Vampiro», Павел Hjorvind Курмилёв

Выигрышная тема, живые герои, единственно, что немного подкачало, — развязка.

«Вернувшийся за смертью», Мария Гинзбург

Очень хорошо, однако местами, кажется, путано — и требуется редактура.

«Попробуй меня на зуб!», Юрий Циммерман

Этот пассаж вызвал желание поплотнее сжать ноги: «Набухший, но пока еще туго скрученный бутон женственности, который уже вполне созрел для того, чтобы в один прекрасный миг распуститься под покровом ночи. Распахнуться настежь в прямом и переносном смысле».

«Седьмое поколение», Галина Ли

Смешно, спасибо, а вот стилизация местами подкачала. «Стряхнуть пыль с моих бренных костей» — герой — вампир или человек-скелет?

«Наша кровь», Ина Голдин

Отлично, по-моему. Придраться не к чему, критиковать нечего, цельная замечательная история.

«Ошибки начинающих», UrsaMajor

Посмеялась. Живо, забавно, однако не хватало информации о главном герои, да и вообще «обоснуя».

«Мелроуз», Бьярти Дагур

Интересно. Мне нравится, что концовка заставляет сказать: «Эй, да это же не про вампиров!» А потом подумаешь — нет, все-таки про них.

ОТ АЛЕКСАНДРА ПОДОЛЬСКОГО

«Наша кровь», Ина Голдин

Признаться, через первые страницы пришлось продираться. Своеобразная речь некоторых персонажей, имена, Цесарь, некоторая необычность обстановки, да и ошибка в первом же предложении… Но вскоре точно тумблер в голове щелкнул — то, что казалось тяжеловатой стилизацией, преобразилось в атмосферную историю, а чем дальше, тем интереснее. Мир расцветал новыми красками и подробностями, герои становились родными, завлекал быт интерната и окрестных деревень, ну и, конечно же, удалась игра «угадай вампира». На все сто удалась. Очарован. Поймал себя на мысли, что с удовольствием прочитал бы и роман в таком антураже. Автору успехов и удачи на конкурсе. Этот рассказ достоин победы, болеть буду именно за него.

«Седьмое поколение», Галина Ли

Вот спасибо автору за рассказ. Вроде бы простая история, а как читается. Даже не читается, а уплетается за обе щеки. Ничего лишнего, все на своих местах, а слог эту заведомо выигрышную расстановку не портит, а приукрашивает. Мягкая ирония, живые диалоги, красиво обыгранные «вампирские» штампы. И замечательные персонажи, в конце концов. Не только центровые, но и вроде бы «массовка», вплоть до горемычного белого жеребца, который ни разу в жизни не споткнулся. Если и есть к чему придраться, то я не нашел. Хотя, скорее, просто не захотелось искать.

«DesnudaparaelVampiro», Павел Hjorvind Курмилёв

Хорошая работа, которая особенно понравится любителям ретро-ужастиков. Выверенный слог, интересная идея, привлекает сама возможность прикоснуться к миру кинематографа. Причем к кинематографу тех времен, не испорченному еще спецэффектами и пресловутым «тридэ». В рассказе, как и в кино, многое зависит от декораций. Здесь они выбраны удачно, в доме чувствуется некая атмосфера таинства, и это вот завораживающее погружение в своеобразный, приправленный мистикой мир искусства не дает оторваться от рассказа до самого финала, несмотря даже на то, что сюжет излишне статичен и не блещет неожиданными ходами или эмоциональными всплесками. Ну, и коли речь в произведении шла о «джалло», хотелось чуть больше ужасов. Хотя бы толику саспенса. А то слишком уж ровный рассказ по настроению.

«Мелроуз», Бьярти Дагур

Признаю руку мастера, хоть и не совсем внимательного. Пожалуй, из всех конкурсных работ здесь наблюдается наиболее скрупулезный подход к деталям. Причем настолько, что жизнью играет ничем вроде бы не примечательная история. Каждый шаг, каждое действие героя, каждая реплика внутреннего монолога продуманы и узнаваемы, персонаж становится «настоящим» буквально с первых же строк. Тонко подмеченные мелочи, из которых и состоит наша жизнь, не утяжеляют текст, а перетаскивают его в реальность. Находок в описательной части море, цитировать можно долго, поэтому просто выражу свое восхищение автору, которому по крупицам удалось создать по-настоящему яркие образы. Но при всем внимании к одним деталям, авторский глаз вдруг не видит другие — тут и пропадающие в предложениях слова, и сосед сверху у жителя пятого этажа пятиэтажки. Ну и сомнительной глыбой в тексте высится слово Бронкс. Зачем? Что бы изменилось, случись история в России/Украине? А ничего. Герой и воспринимается «своим», а никак не «забугорным», да и вообще не видно никакой надобности в подобном выборе локации. К сожалению, то же самое можно сказать о теме. Вампира можно поменять на Снегурочку или Т-800, при этом ничего не изменится, структура рассказа сохранится, как и сюжетный хребет с помешательством героя. Увы, попахивает пресловутыми белыми нитками. Но в отрыве от темы рассказ хорош. Прежде всего технически.

«Дорога духов», Влада Медведникова

Рассказ выгодно отличается от прочих неожиданным решением темы. Возможно, даже слишком необычным. В плюс это пойдет или в минус — зависит уже от читателя. Талант автора виден невооруженным глазом, но читается текст тяжеловато. Поначалу, даже когда еще ничего не понятно, зацепила подача, атмосферность, граничащая с мифологией. Все на своих местах, и настоящее время только добавляет эффекта погружения. А вот дальше ниточка повествования стала теряться, ибо рассказ затянут. Неспешность всего происходящего убаюкивает. Чем дальше, тем скучнее. Тем не менее, рассказ качественный, спору нет. Но очень на любителя.

«Le vampire nouveau», ВикторияШтерн

Автору плюсик за интересный подход к теме. Отлично нарисован мир, такое будущее довольно просто представить. Киберпанковский антураж, чуть депрессивный стиль повествования, хорошо подобранные мелочи в виде названий (отель «У нас никто не станет сканировать ваш ID» там наверняка процветает) и Сеть с ее чатами и кружками по интересам смотрятся вполне органично. Героиня особых эмоций не вызывает, но для подобного мира это кажется нормой. Финал достойный, да и вообще рассказ оставляет приятное послевкусие.

«Вернувшийся за смертью», Мария Гинзбург

На мой взгляд, самая большая удача этого рассказа — Венеция. Город столь загадочно-привлекателен, что можно удачно продать текст в какое-нибудь тур-агентство. Если бы автор просто обозвал место действия «Венецией» и упомянул пару топонимов, то ничего хорошего не вышло бы. Здесь же город проработан, он живой и настоящий, из-за домов не торчат картонные декорации, а в каналах не виднеются отражения рабочих с тазиками воды. И вампирская составляющая вплетена в жизнь Венеции довольно умело. Хотя образы героев не настолько живые (если сие определение тут уместно), как сам город. Из всей обоймы мистических персонажей понравилась нечисть подводная, и отдельное спасибо за термин «рыболюди», который всегда приятно встретить любому поклоннику ГФЛ. С сюжетом не так все хорошо, детективная интрига кое-где провисает, есть вопросы и к стилю, хотя тут все очень индивидуально и зависит от восприятия конкретного читателя. И я бы еще подумал над любовной сценой в морге, как-то нелепо она выписана («произвел и испытал массу самых разнообразных воздействий» и т.п.).

«Упырь», Надежда Вереникина

Классика. Особняк на  отшибе, странные постояльцы (или хозяин), страшная тайна и далее по списку. Неплохая стилизация на заданную тему, ничего нового жанру не дающая. Рассказ (хоть и с оговорками) легко можно представить в каком-нибудь пыльном сборнике готической прозы. Простенько, довольно интересно, самый очевидный вариант развития событий не сыграл (что есть плюс), ну и главное — без лишних рассусоливаний на авторский лист. Краткость по-прежнему сестра таланта, но над стилем еще нужно работать. И вот еще что. На конкурсе что-то многовато рассказов, где авторы ленятся употреблять числительные. Все-таки это литература, а не школьный конспект, всевозможные «юная леди в возрасте от 18 до 19 лет», на мой плебейский вкус, здесь присутствовать не должны.

«Это ваш выбор, люди», Александра Клюшина

Этакое путешествие в Матрицу, вместо таблетки — ролевая игра. Процесс «погружения» героини описан очень ярко, тот мир показан слишком реальным, в результате чего возникают закономерные подозрения насчет возможностей мастера. Быть может, ролевики будут дружно кивать головой, мол, так все и происходит, реальность растворяется, есть только Игра. Но вот далекому от всего этого человеку в подобную силу слова не верится, никак не представляется картина, где можно абстрагироваться от сидящего перед тобой человека и с головой уйти в вымышленный мир. Сюжет особого впечатления не произвел. Вампирская часть — обычные девичьи фантазии о принце, который внезапно замечает странную девушку и показывает ей другую сторону привычной жизни. Ничего нового автор не сказал. Насчет героини (той, что остается за столом) догадываешься почти сразу, но догадка в итоге оказывается не совсем верной, за это плюсик. Как и за увязанные с разгадкой бытовые мелочи стартовой части. Написано складно, стиль живой, хоть и не совсем мне по вкусу.

«Лёшка», Каса

Легкий и живенький рассказ. Не могу сказать, что впечатлился, но отторжения точно не возникло. Ироничный стиль как-то сразу расслабляет, через всю историю так и тащится запах утреннего кофе. Герои яркие, но образы проработаны не до конца, самым «живым» вышел вынесенный в заглавие персонаж. Использованные в рассказе исторические личности картины не испортили, концовка понравилась. Написано местами несколько неряшливо, но трагедии тут никакой нет. Неплохо, хоть и ничего особенного.

«Найди себя», Наталья Ткаченко

Забавная безделушка. Такие должны быть на любом конкурсе, но, конечно же, побеждают всегда другие рассказы. Это просто-напросто расслабляющее чтиво: прочитал-улыбнулся-забыл. Даже не хочется ни к чему придираться, текст слишком легкомысленный, чтобы воспринимать его как серьезную литературную работу. Но толику света и добра этот рассказ несет, поэтому написан был не зря. Хотя толпы поклонников ему ждать едва ли стоит.

«Ошибки начинающих», UrsaMajor

Рассказ сумбурен, невнятен, нет нужно баланса между мыслью и действием. Все суетятся, бегают туда-сюда, друг друга спасают. В результате перед глазами какая-то мешанина образов, уже спустя полчаса после прочтения в памяти остаются лишь обрывки воспоминаний о сюжете. А это показатель. Хотя, разумеется, всегда можно сказать, что читатель как-то не так читал. Да, местами, забавно, местами миленько, есть место для улыбки, но рассказ не трогает, не увлекает. На мой взгляд, абсолютно проходная вещь.

«Немёртвый», Росс Гаер

Pulp fiction. Рассказ имеет как бы две составляющих: криминальную и любовную. И обе они получились неважнецкие. Задуманное преступление выглядит совершенно непродуманным и наивным, «гангстеры» (особенно те, что в финале) точно такие же карикатурные. Возникновение любовной линии вообще ничем не мотивировано. Она просто вылезла в рассказе как данность, и читателю (по крайней мере, в моем лице) природа внезапно вспыхнувших чувств ГГ кажется лишь авторской прихотью. Проработка персонажей оставляет желать лучшего, особенно в части диалогов. Привязка к выбранной эпохе тоже весьма сомнительна, слишком мало связующих звеньев (отсюда вопрос: а стоило ли огород городить?) В сухом остатке имеем пусть и не самый плохой рассказ, но, увы, впустую растраченный потенциал.

«Всего лишь данность», Arahna

Ох и понамешано. Кибер, готы, БДСМ, роботы, сталкер, вечеринки, Клуб Теней, Учитель, Верхние и Нижние… Слишком сумбурно. Тут уж либо роман писать, либо научиться резать текст. Все эти письма-простыни, правила для гостей bdsm-вечеринок (версия дополненная, с комментариями) в рассказе выглядят избыточно. И сама история ничем не зацепила. Ну вот совсем. Давайте сойдемся на том, что я просто не ваш читатель.

«Илер», Ольга Полевина

Первое впечатление от текста — это криво отсканированная копия распечатки. Пропадающие знаки препинания и пробелы, неведомые абзацы посреди предложения, множество опечаток, да и вообще какое-то наплевательское отношение к вычитке. Сложно проникнуться историей материнской любви, когда на каждой странице «кипчтильник» «доверсиво» «на руске двери». Ужас. Будто автору отсчитали полчаса на написание, а текст набирать пришлось прямо в окошке отправки сообщения. Если надежда была только на гениальную историю, то она не оправдалась. Потому что история самая обычная, да еще и начисто загубленная исполнением.

«Попробуй меня на зуб!», Юрий Циммерман

К плюсам рассказа могу отнести только то, что он короткий. Все остальное хочется оставить на совести автора и его странноватых фантазий. Самое печальное, что из всего этого вырос целый роман. Любопытно было бы взглянуть на целевую аудиторию, на которую рассчитано подобное творчество. Если в текст закладывалась задача шокировать или хотя бы удивить, то миссия провалилась. Сейчас никого такими вещами не удивишь. Другое дело, что читать «о запретности кровосмешения, о растлении малолетних, о том, что скажет сестра, если узнает…» как-то совсем не хочется. Если бы за всеми этими пошленькими описаниями был спрятан смысл, если бы все это было обосновано, если бы автор к столь щекотливой теме подошел с головой (а не с «осиновым колом»), то, возможно, рассказ читался бы по-другому. В существующем же виде это лишь набор похабных картинок на потеху школьникам с потными ладошками.

НЕСКОЛЬКО СЛОВ ОТ МАРИИ ЕЛИФЁРОВОЙ

«Наша кровь», Ина Голдин — достойная работа, в которой можно придраться лишь к тому, что вымышленные миры поднадоели.

«Седьмое поколение», Галина Ли — очаровательный рассказ, но концовка подкачала: если главный герой такой гомофоб, то он должен был побрезговать кусать охотника; правдоподобнее и смешнее было бы, если бы он сам посадил его на осиновый кол.

«Лёшка», Каса — рассказ притягателен прежде всего за счет того, что главный герой хорош.

«Упырь», Надежда Вереникина — рассказ, выдержанный в традициях жанра, выгодно выделяется неожиданной концовкой.

«Попробуй меня на зуб», Юрий Циммерман — автор продемонстрировал превосходный юмор, но работу сгубила слабая концовка.

«Найди себя», Наталья Ткаченко — нельзя не отметить, приятная вещица, хотя тема вампиров там сбоку припёку.

«Игра на кровь», Александр Вольф — забавная история, но опять-таки тема вампиризма не имеет отношения к основному сюжету. По сути, ничего не изменилось бы, если бы вместо вампиров были сутенёры.

«Вернувшийся за смертью», Мария Гинзбург — в рассказе можно отметить много хорошего, но при всех своих достоинствах он прозвучал невнятно.

«Илер», Полевина Ольга — небрежно, не вычитано, но придумано неплохо.

«Ошибки начинающих», UrsaMajor — неплохое начало – и, увы, опять-таки к концу ослабевает[/spoiler]

«Свет разума», Валерий Михайлов — сама по себе идея хороша, но написано плохо.

ОТ МАРИИ РЯБЦЕВОЙ

«Игра на кровь», Вольф Александр

Рассказ, который вызывает здоровый смех. Вроде бы и анекдот, вроде бы всё на потеху публике и незатейливо, но до пошлости автор не опускается. Чистенький, аккуратный рассказ, не претендующий на открытие америк. Не до конца понятно, кому симпатизирует автор — и о героине он ехидненько, и вампиры у него любовью не пользуются.

«Зачистка бабуль-упырей», Екатерина Батиченко

Актуальная, можно сказать, наболевшая тема чиновничества. Сумей автор вовремя остановится и найти себе редактора, это могла бы получиться вещица абсолютно на разрыв шаблона. Пока же только — на разрыв мозга. Всё было хорошо до прибытия охотников, где начались головокружительные кувырки из невозможного в абсурдное. И ведь начало неплохое! Сравнить подопечных соцработника с вампирами, поместить действие в Краснодар, принести по соломинке с десяток реалистичных черточек — и потом варварски затопить это чудовищным исполнением, пренебрежением к любым правилам русского языка и логики, нелепостями и дикостями… Хочется надеяться, всю охотничью катавасию автор отрежет, полистает учебник по русскому языку и из своей задумки сделает читабельный рассказ-ужастик.

«Не убийцы», SphinxVice

Много об эльфах сказано. И даже с вампирами они регулярно встречаются. 

Иногда приятно, что рассказчик отказывается куда-то бежать и что-то делать. А вместо этого садится у костра и намерен до утра вести беседу за чашкой чая. Правильно — эльфы и вампиры существа вечные, торопиться им некуда, можно и поговорить. Спектакль, где большую часть времени на сцене всего два персонажа. Не размахивают мечами, не признаются друг другу в любви, похищения и обращения на заднем плане от философствования не отвлекают. Хотя можно отыскать помарки, но общее ощущение стройности от рассказа остается. И ощущение иного течения времени.

«Все вампиры попадают в рай, или Корона волка», Летящая Ли

Затейливый сюжет. С интересом следишь за событиями. Герои, как заправские каскадёры на съемках фильма, выполняют всё более сложные трюки, и до титров живыми дошли не все, но хэппи-энда это не омрачило. Хотя рассказ, конечно, нужно вычитывать, чистить и приглаживать.

Lancelot, «Ликвидация»

Автор честно пытался сделать боевик. Спецназ, зараженный город, зачистки. Только брезжит сомнение: а его ли это? Неспешная экспозиция, детальки бытового описания — получаются достоверными, а вот когда речь заходит о действии, то сложно поверить, что рассказ ведет спецназовец. И язык слишком уж благородный, и взгляд на всё созерцательный. Еще из рассказа выпадает девушка, о которой всем всё понятно с первого же взгляда. Кажется, автор насильно втискивает себя в спецназовский комбез, который в итоге с облегчением отбрасывает. Возможно, если бы герой вспоминал о своем опыте не склоне лет, то рассказ обрел бы психологическую достоверность. Размытой оказалась основная идея рассказа — о том, что люди бывают монстрами, а монстры — наоборот? О том, что монстры бывают разными? О том, что не бывает добра капелькой зла?

«Спасительное звено», Николай Стешенко

Рассказ развалился на две половинки, в первой из которых — неудобоваримое заседание с мгновенной мутацией героя из «клерка» в «аналитики» и потом в «эксперты». Слипшееся, обоснования, почему позарез важно добыть монстра и именно из Зоны, так и не дано.

А вот вторая часть — яркая, с запоминающимися фразочками. Есть приятные детали — муха, например.

Теоретическое и созерцательное хромает, а  когда речь заходит о действии, то автор оживляется и оказывается в своей стихии.

Конечно, обе части не вычитаны, украшены ляпами и не структурированы, но к рассказу возникает симпатия.

«Проверенный способ», Александр Конаков

Видно новичка на вампирском поле, потому и критиковать жестко не имеет смысла. Как дебют — что ж, с прибытием в вампирскую прозу. Автор пока еще не освоился и не понял, что к чему, какие вещи в жанре уже стали бородатым анекдотом, какие пересказывать — всё равно что показывать наряду с готовым текстом перевода первый подстрочник. Проба пера в новом жанре могла бы быть успешнее, будь больше внимания к языку и окажись интрига не такой вялой. Из создания вампирской программы можно было бы вытянуть большее.

«Эксперимент», Санг

Есть у рассказов, образовавшихся путем почкования, отделения от романов или повестей, слабое место. Их герои теряют львиную долю очарования, которым успевают разжиться в романах. Если там мы к ним постепенно привыкаем и их узнаем шаг за шагом, то здесь введение имени героя, который знаком тем, кто читал предыдущие работы автора, ничего не даст тому, кто имеет перед собой только один этот рассказ.

Детективная интрига должна быть интригой, должна работать. Если же она существует как прикрытие, то ее мишурность должна быть выявлена раньше. Иначе получается, что доверчивый читатель честно следит за сыщиками, а потом оказывается, что делал он это совершенно зря.

Зато сами новации в процессе обращения вызвали интерес, это достойная задумка, вызвавшая в памяти тему первого конкурса. Правда, БАД вместо укуса — это современный подход.

«Baileys», Meredit

Эх. Догнал нас беспощадный слэш. Трогательный и наивный. Со многими фактическими и грамматическими ошибками. Переодетая история об обретении принца на белом автомобиле, только в роли инфантильной девочки выступил мальчик. Умилили представления автора о высших учебных заведениях, что заставило подозревать в нем пока еще только ученика или абитуриента, не студента.

«Вамбери», Алексей Лунный

Трансильвания. Вампиры. Ван Хельсинг. Былое. Но почему-то по прочтении осталось разочарование.

Трансильванскость свелась к двум не самым удачным фразам по истории края, таким приторно стилизованным, что челюсти свело. Зачем был антураж для микроскопического рассказа о том, как вломились в дом вампиры, непонятно. С тем же успехом они могли вломиться в хрущевку за МКАДом, а на могилку родных мог прийти современный юноша-вампироборец. Действие замкнуто в четырех стенах, так не всё ли равно в каких?

«Свет разума», Валерий Михайлов

Хорошая идея, которую портит очевидная тенденциозность и стремление автора как можно скорее сцедить яд. В итоге получилось схематично, наспех, как пересказ задумки — приятелю, в скайпе. Выглядит похоже на комсомольскую агитку в духе 1920-х. Но если отвлечься от полемического запала автора и негибкости текста, то задумка хороша.

«Закатный проповедник», Melkor

Хорошее начало, певучее, многообещающее. Здесь тебе и плети хмеля, и виноградные лозы, и пики гор. Вечер располагает к приятной философской беседе. И тут начинаются сюрпризы. Откуда-то появляется чей-то подопечный, не отягощенный пояснением «мой», ставится ребром вопрос об «обоих расах» — а мы еще не в курсе, какие расы нам предлагаются в рассказе, делаются намеки на дальнее путешествие… И появляется «вполне понятная жизненная рефлексия».

Дальше со скоростью снежного кома начали нарастать небрежности.

«Цель была иной, но если уж так совпало — почему бы и не… Цель в данный момент лежала на столе перед моим подопечным, — это была тетрадка» — точно ли тетрадка? Или всё-таки создание дневника?

«Идея — перенести информацию на бумагу — казалась странной: зачем доверять бумаге, да и вообще какому-либо носителю то, что хранит в себе цепкая память Бессмертного» — идеей фиксации информации на бумаге озаботились еще в древности, и не зря. На протяжении всей истории человечества предпринимались попытки найти надежный носитель, и никому это не казалось странным. Все правители считали обязательным ведение хроник и держали для того летописцев. Даже в памяти бессмертных скапливается столько знаний и воспоминаний, что записать не вредно. На всякий случай.

«А я, наверно, только дав ему все, что могу, посчитал бы себя вправе совершить то, что я уже совершил» — мудреный кульбит.

Последующее — это быстрый рейд по верхушкам событий, которые могли бы произойти, если бы автор решил выделить на это время. Автор не выделил, то ли испугался, что придется всё это подробно описывать, то ли идея наскучила.

По стилю — слишком конспективно и сухо, не хватило вкусного текста.

«DesnudaparaelVampiro», Павел "Hjorvind" Курмилев

Собранный текст, лаконичный и профессионально очищенный от ненужной усложненности. Нет громоздящихся друг на друга эпитетов, нет чехарды событий. Предельная четкость, уникальная тема, владение материалом, отсутствие лишних деталей. Всё работает на центральную идею. Есть ирония, есть фактура, есть глубоко запрятанная личная нота. Есть мысль. Рассказ строже, чем предыдущие работы автора, выдержаннее. Знак мастерства. Такой рассказ захочется перечитать.

«Письма из прошлого», LizavetaS

Ну что ж, автор еще научится. Сразу несколько подвохов — запутанность и невнятность с временными пластами, отсутствие правдоподобия и стремление как можно скорее перейти к изложению самых горячих моментов, излюбленные авторами-вампирщиками имена (Дэн, Ник — первые места в рейтинге вампирских героев). Хотя, конечно, включение в текст упоминания белого танца мы оценили)

Совершенно непонятно, как письмо пролежало с самой древности почти целым, только с чуть стершимися записями. На чем оно было написано? Не на глиняной табличке и не на кусочке металла, очевидно. Да и кто же это не уследил и позволил девушке нарушить целостность раскопок и утащить с собой находку? В начале повеяло было чем-то таким из «Индианы Джонса», да вот только, увы, — посулили, но так археологически-приключенческой экзотики и не дали.

«Вампирская тайна Семи чудес света», Катерина Крутоус

Роман захотелось упомянуть опять же по аналогии с предыдущей работой. Название посулило невероятную интригу. Приключения, мистические тайны, экшен, потрясение за потрясением. Сама по себе задумка — обыграть знаменитые чудеса в связи с вампирами — воспринимается очень благосклонно. К сожалению, роман не выглядит завершенным. Как легко понять, это лишь первая часть. Но ведь и части должна быть свойственна относительная завершенность.

Второе, что подкосило произведение, — печальная неаккуратность. Автор торопится изложить свою историю и не отвлекается на раздумья над стилистической правомочностью употребляемых выражений: «корни отца уходили в итальянскую национальность», «новые суперпрограммы, помогающие приобрести новые и закрепить уже полученные ранее навыки, закачивались на жесткий диск считанные минуты», «подрастая, Саша становилась красивее, фигура приобретала четкие очертания, подростковая угревая сыпь уступала место довольно привлекательной коже, нуждающейся, правда, в постоянном уходе», «она не была ни худой, ни полной, обычная миловидная девушка. Природа не наградила ее ни грацией, ни пластичностью, однако она старалась это компенсировать всевозможными физическими нагрузками», «так что, со скептической улыбкой, надев короткую юбку, туфли на высоких каблуках (без каблуков она еле достигала шеи парня среднего роста…», «Величие этой постройки было настолько давящим и уничтожающим, что не спасало даже расположение всех без исключения помещений под землей».

Да и логика героини иногда ставит в тупик: «Чтобы получить представление о современных дискотеках, там нужно побывать. Так просто описать атмосферу, царящую в этих заведениях, нереально», — вообще-то обо всём лучше получать представление, ознакомившись непосредственно с предметом описания. «Саша, казалось, упала в транс» «Сегодняшние места развлечений представляют собой лишь некое подобие мест, в которых можно отдохнуть и расслабиться. Пожилой человек скорее получит там инфаркт, нежели отдохнет, но молодежь веселится, расслабляется и даже получает удовольствие», — да и в прочие времена клубы и дискотеки рассчитаны были не на пенсионеров. «Запах дыма, перегара, пары алкоголя, громкая музыка — все это было в новинку для Саши. Порой она посещала подобные заведения, но чаще сидела, чем танцевала», — становится непонятен стоицизм Саши, которая и от дыма страдала, и танцевать не особо рвалась, но всё-таки выбиралась в столь нелюбимые ею заведения. Непонятно и то, почему она не пыталась развлечься и знакомиться иным образом — и в других местах; трудно представить, что вся культурная жизнь города сосредотачивалась в клубе и на дискотеке. Девушка могла найти себе друзей и молодого человека и без посещения последних – например, Интернет-то у нее есть.

Но особо смутил переход на пафос (этот абзац следует непосредственно за процитированным выше): «Учитывая тот социальный строй, в котором находится большинство современных стран, борьба с дурными наклонностями имела незначительный успех. Законодательные органы наиболее развитых стран корпели над десятками законопроектов и постановлений, направленных на борьбу с проституцией, наркоманией, алкоголизмом и многими другими злосчастными недугами, которые словно ядовитый червь, подтачивали здоровье общества. Создавались специальные медицинские учреждения, дома помощи, социальные институции, которые были призваны заботиться о больных; создавались комиссии, уполномоченные проверять добросовестность возложенной работы. Но мало кто в это время задумывался о настоящей, глобальной и что самое главное результативной помощи». Нет, хорошо, что автора эти вопросы беспокоят, но подобные фразы смотрелись бы органично в методическом пособии для руководителей партячейки, отчете центрального комитета партии, издании движения «Молодежь против наркотиков» — но не в художественном произведении. Да и как-то очень уж сурово: пришли люди потанцевать (приличная Саша в том числе) — а их сразу вот так заклеймили… В общем, хочется роман серьезно сократить, очень серьезно почистить, а там уж — посмотрим…

«Это ваш выбор, люди», Александра Клюшина

Все, конечно же, сразу догадались, что автор со словом работает профессионально. Профессиональный писатель, журналист, редактор? Каждое предложение отшкурено, отполировано, выверено. Даже некоторая банальность истории забывается, пока любуешься такой старательностью. Единственное, что подвело автора — но не здесь, а в романе, так это нередко встречающаяся у редакторов (в данном случае подозревается именно это) слабость — за деревьями не видеть леса. То есть за словами и фразами подзабыть об общей картине.

«Призраки», Мэй

Печатные знаки на счетчике бегут, персонажи двигаются, говорят, производят томные тягучие действия, но всё это, увы, не склеивается в единое художественное целое. Кажется, автора зачаровал звук собственной меланхоличной речи. Читателя тоже, но при этом читатель впадает в крепкий мирный сон. Допускаем, что автор такого эффекта монотонности и добивался. Только вот за баюкающими фразами исчезли и сюжет, и характеры. Местами красиво, местами неаккуратно.

«Вампирская педагогика», Арина Рахманина

Из хорошего — интересная задумка, показать, как происходит воспитание молоденькой вампирской особи и какие приемы на вооружении у сиров-наставников. Богатая в перспективе. Можно было даже не один метод «сталкивания в воду» и не один частный случай показать, а несколько.

Приевшиеся сравнения (люди —  как блюдах в ресторане, люди — как куриная ножка на тарелке), упоминания о жажде крови, которой бредят день и ночь,

Еще многое обещала попытка разрешения психологического парадокса: «Как результат, тебя охватывает непонятный стыд за те чувства, которые внушает создатель». Замаячила надежда, что в этом направлении автор и развернет рассказ — как частное испытание поможет птенцу заодно и разобраться в своем отношении к сиру.

Есть и крючок, на котором можно удержать читательское внимание: как то будет справляться в одиночку юная вампирша?

Крючок не срабатывает, и становится неясно, вообще зачем была вся затея с испытанием, если задача оказалась не сложнее похода до магазина? Всё удается героине с первого выстрела — загипнотизировала, доступ к деньгам получила, временное жилище обрела. Получается, задачка была элементарной, а ведь вампирше то уже не первый годик идет. Наверняка создатель учил ее и гипнозу, и самостоятельному питанию. Приключения не вышло, хотя могло бы — юный птенец в чужом городе, набивает шишки, пробует один вариант за другим… Тема вампирского «инцеста» тоже ушла в никуда. Закончилось наблюдением за чужими сексуальными утехами, и зародилось неприятное  подозрение, что это не «Дашеньке захотелось секса», а автору не удалось побороть соблазн написать нечто полуэротическое, да на том интерес к рассказу у него и закончился.

«Замок на горе», Ольга Полевина

Кажется, рассказ написан в спешке, не вычитывался и не редактировался. Могла быть хорошая сказка-страшилка, ведь колорит традиционной вампирской истории удался. Отличное начало, но к середине теряется логика, появляются рояли в кустах. Странная доброта старушки-вампирши (кстати, почему так долго ждали с её овампириванием?), призрак сестры, внезапный бунт селян — уж сколько лет терпели и вопросов не задавали, а оказалось, что дело-то плёвое. Финал — лучшая часть рассказа, хоть и вынырнул неожиданный, ни к чему не привязанный, почти как отрезанная летающая рука во сне у Миронова в известной комедии  «Брильянтовая рука».

«Седьмое поколение», Галина Ли

Удивительно правильный рассказ, после прочтения которого ощущение, что съел купленный в дорогом супермаркете импортный кекс, который хозяйка дома пыталась выдать за домашний. Сладко, с соблюдением рецептуры, форма выверенная, но это не потому что кто-то над ним у плиты постоял, а просто линия хорошо налажена на производстве. Там компьютерным способом рассчитано по граммам, сколько и в какой момент сахара, сколько цукатов, сколько шоколада. Загружаются нужные ингредиенты, нажимается кнопка – и вуаля! Смеяться нужно в отмеченных автором местах, как обычно отмечают в телешоу закадровым смехом, удивляться давно обкатанным в других подобных рассказах «неожиданностям» вроде душки-вампира и иванушки-дурачка, то есть охотника. Парадоксальным образом хочется разухабистого бабушкиного печенья, чуть пригоревшего с одного уголка вишневого пирога из домашней духовки — чего-нибудь, в чем чувствовалось бы авторское «свое», душа, а не хладнокровное следование инструкции «Как написать хороший фэнтези-рассказ».

«Маска вампира», Светлана Сафо

С первых строк озадачивает главный герой. Он полон противоречий, склонен к резкой смене настроения, его желания и эмоции весело скачут с удивительной амплитудой. Циник в поисках большой любви. Сестра вроде ему дорога, но «стала для меня кем-то вроде любимого щенка». Умеет ли такой человек любить, и зачем ему вообще этим чувством озадачиваться. Парень себя чувствует крутым и вроде уверен в себе, но в зеркало смотрится перед уходом, проверяясь на наличие перхоти.

«…пара резаков не помешает. Они хоть и не относятся к боевому оружию, но клинки из дамасской стали говорят сами за себя, да и смотрятся классно. Правда, вычурные ручки немного тяжеловаты и не очень сбалансированы, но я к ним уже привык и при случае не промахнусь». Резаки для романтического образа? А там ещё и кастеты были… И если намек на особые дорогие клинки из дамасской стали, то почему они  не сбалансированы?

В целом, в этом сумбурном потоке слов хочется придраться к каждой строчке, к каждому повороту сюжета. Дочитала до конца, но мозг не выдержал насилия — взорвался.

«Охота», Юрий Дихтяр

Легкий слог, цельные живые герои, интересный сюжет. Концовка заставила улыбнуться. Спасибо автору за хороший рассказ.

«Три кровавые розы», Эллегра Ланнанши

У рассказа хорошее начало для любовного романа: таинственный незнакомец, склонная к мечтам барышня, её загадочные, мистичные сны, атмосфера таинственности. Даже разные «вдруги» удачно вписались в общую идею. Но, несмотря на всю нетребовательность жанра, автору, наверное, стоит ещё раз пройтись по тексту, поработать над диалогами и сделать их вменяемыми. Возможно, не помешает придать больше логики поведению героев и их переживаниям. Ну и так, по мелочи — пару грамматических ошибок исправить.

«Право на Откровение», Arahna

Приятное чувство оставляет рассказ: как будто в сказке побывал, прикоснулся к волшебству. Богатый язык, красивые стихи — затянули в атмосферу необычной ночи-праздника. Отличный финал: вроде бы сказка закончилась, но послевкусие заставляет сомневаться в этом.)

НАХОДКИ, ОСОБО ПОВЕСЕЛИВШИМИ ЖЮРИ

«Я сажусь рядом с ним на пол и ложу свою руку на его открытую ладонь» — Девушки, сколько можно писать «ложу» вместо «кладу»?

«Неожиданно кто-то схватил Артура за шею, и я смотрел этому нечто в глаза» Так кто-то или нечто? И сколько времени длился процесс смотрения? Не говоря уже об использовании дательного падежа...

«Я чувствую себя ученым, который создал Франкенштейна» — Франкенштейн и есть учёный, а не имя чудовища, вопреки распространённому заблуждению.

«Появилось туманное состояние, словно сознание уходит, словно что начинаешь парить в невесомости» — 1) Дурная грамматика — «состояние, словно что начинаешь»; 2) Действие рассказа происходит в 1849 г. Неужели тогда уже в космос летали?

«Сейчас даже не важно, вернее не настолько важно, кто такие суть мы есть» — Это всё равно что «куда мы пошли пошёл». «Суть» — множественное число от «есть».

«Пан Эрик говорил о генах, о геноме. Вас позвали сюда не для того, чтобы вы навязывали уважаемому сообществу ваши бредовые верования кучки молодых отщепенцев!

– Ничего и не бредовые! Люди произошли от обезьяны, но сначала все живое вышло на сушу из моря и Дарвин доказал эволюционную теорию вполне убедительно!» —  интересно, как противники эволюционизма могут заниматься исследованиями генома?

«Аналитик оглянулся и уперся в направленный на него взгляд Антонио» — Какой частью тела можно упереться во взгляд?

«это такие проводники и ловцы удачи в виде артефактов» —  «удача в виде артефактов», очевидно, планировалась как проявление юмора, но в реальности выглядит как несуразица. Ср. «шакалы в форме змеи» из «Двенадцати стульев».

«адреналин поступает в кровь коробками из под стирального порошка» — в сыпучем виде? Двухсотграммовыми или пятикилограммовыми?

«А ведь классно драться с одетым рюкзаком, точно» — Да, одетый (не голым же ему ходить!) рюкзак — серьёзный противник.

«То, что тебе рассказывала бабушка на ночь вместо сказок — не является истиной, но часть фактов, вплетённых рассказчиками в повествование сюжета, основывается на реальных событиях» — Дровосек, который за рубкой дерева рассуждает о «фактах, основывающихся на событиях» (!!!), несомненно, сбежал из мира Зощенко.

«хотел скрыть звуки хрипов из горла» — издавая их другим местом?

«мозоль на правой руке в области большого пальца приятно оживил замерзшую руку болью» — встретились как-то Зощенко и Захер-Мазох...

«Фром озадаченно почесал голову, перепрыгивая на другое место» — почесал голову в момент прыжка? Гонконгский боевик прямо!

«тихо-тихо прошептал Тимур, стараясь, чтобы как можно больше слов было произнесено одними губами, без громкого голосового сопровождения» — «Стараясь, чтобы как можно больше слов было произнесено», это точно.

«и неимоверную смерть на морозе» — а ещё говорили, что нельзя быть немножко мёртвым! Оказывается, можно быть даже неимоверно мёртвым.

«огромная пасть, осиянная длинными, как кинжалы зубами» — зубы, конечно, могут сиять после «Орбита без сахара» (в рекламе), но слово «осиянный» всё-таки имеет другой смысл — святости.

«Тонкое лезвие эльфийского меча порхало в морозном воздухе так быстро ....

Мороз в двадцать три градуса не щадил тонких рук» — в мире эльфийских мечей есть термометры? И притом со шкалой Цельсия?

«Летаврус чествовал циркулировавшие по трубкам растворы биологической плазмы» — Как чествовал? Шляпу снимал или кланялся? И, кстати, откуда он знает, что такое биологическая плазма?

«нанёс ему сокрушительнее удары когтями в живот, проворачивая погруженные внутрь твари руки и немного выдергивая наружу органы» — страшно представить, сколько рук у героя и с какого конца он погрузил их в тварь, если одновременно с тем наносил ей когтями удары в живот. А впрочем, герой гуманист — органы выдёргивает наружу только немного...

«Груда белья всегда было кем-то выглажено» — а на двери написано: «Твоя сюда не ходи».

«Он закрыл глаза и опустил голову, чтобы не смущать девушку розовым, все краснеющим светом».

«…затем вошли в просторную холодную комнату, морг. Им навстречу встала молодая женщина с бледным лицом и темными кругами под глазами» — в морге даже сотрудники из «этих»!

«Она поднесла свое лицо к его...»

«Он пришел сюда в полночь по тонкому и настойчивому следу» — след настаивал!

Ну и образец высокого литературного стиля: «- Это ты?! — в полном афиге прошептал он».

«Едва он приблизился, из самой большой палатки показался мощный красивый торс»

«Ветер растрепал ее прекрасные волосы и зардел румянец на снежных щеках»

Но разве ж это сравнится с прошлогодним «падающим гвалтом»... Хотя вот один автор новый тип оружия изобрел! «Какая-то катана» называется: «Он как-то сразу, в один момент (сам от себя не ожидал!), пришел в такую ярость, что, сорвав со стены какую-то катану, очевидно, служащую украшением, выбил хорошую трещину в корнях»«На полу лежал Джерард, прибитый к полу какой-то катаной».

Обсуждение

Используйте нормальные имена. Ваш комментарий будет опубликован после проверки.

Вы можете войти под своим логином или зарегистрироваться на сайте.

Авторизация  Facebook.

(обязательно)

⇑ Наверх
⇓ Вниз