Отрывок из рассказа «Попкорн и клюквенный сок». Любовь {Leo} Паршина


Рубрика: Библиотека -> Рассказы
Отрывок из рассказа «Попкорн и клюквенный сок». Любовь {Leo} Паршина
«Попкорн и клюквенный сок»
(отрывок; входит в издание «Сильфиды, виллисы и прочая нежить»)
 
Частым гостем в квартире Кьяры и Делии была Шу-Шу. На самом деле, это прозвище придумала Делия, но оно так понравилось Шу-Шу, показалось таким милым и забавным, что она отказалась называться как-то иначе.
Итак, Шу-Шу постоянно появлялась в их квартире, демонстрировала новые наряды, рассказывала о своих мужчинах и о разных косметических и медицинских новинках. Увы, без последних было уже никак — годы шли, Шу-Шу перевалило за тридцать. Кьяра настаивала, что стоит сменить стиль в одежде — что настала пора женщины-вамп, а не юной беспечной хохотушки Шу-Шу. Что стареть надо красиво, с достоинством.
Шу-Шу только отмахивалась — про «стареть» пока, к счастью, никто не говорил, — заявляла, что женщина-вамп это не по ее части и любезно предлагала «перекусить». Шу-Шу находила укусы очень волнительными и бодрящими.
— Ты мазохистка, — заметила однажды Кьяра.
— Это наименьшая из моих проблем, — резонно ответила Шу-Шу, вновь заматывая персиковый шарфик на жилистой шее с кадыком.
Шу-Шу искренне привязалась к Делии и Кьяре, и проводила время в их компании намного охотнее, чем среди приятелей своего отца. Она обычно влетала к ним в апартаменты, запиралась в ванной, и, сбросив костюм-тройку, словно опостылевшую скорлупу, облачалась в шелк.
С новыми подругами она могла болтать обо всем на свете, особенно она любила жаловаться на теряющего ясность рассудка папеньку.
Старый Владимир фон Тиллендорф, по словам Шу-Шу, был настоящим домашним тираном, но при этом любил окружать себя свитой из дураков и шутов. И сокрушался, что ему не довелось жить в прежней, царской России.
— Очевидно, он имеет в виду времена рабства, — передергивала Шу-Шу плечами и вставляла сигаретку в мундштук. — Пытается пробудить ностальгию и во мне. Ничего знать не хочу! Ничего не помню. Я — американец! А он — старый фашист, читает новости и жалеет, что мы не осели в Германии. Говорит, что в душе он — тевтонский рыцарь. Ага! На своем кресле, во главе мотоциклетной бригады.
Потом Шу-Шу познакомила подруг с папенькой и девичьи разговоры стали красочнее и интереснее. Старый Тиллендорф спокойно отнесся к подругам сына — они были недостаточно эксцентричны, чтобы заинтересовать его самого. Но он не мог не признать, что мадемуазель Дево смотрится в кадре, как и в жизни, довольно изысканно. К сожалению, сюжеты домашних фильмов Тиллендорфа изысканностью не страдали — даже те, что были пристойны и даже милы. Так что Делии они быстро наскучили и вскоре, если кто-то и снимал ее на любительскую камеру, то сам Борис фон Тиллендорф. Шу-Шу.
После очередного пятиминутного фильма Шу-Шу и Делия сплотились еще больше против нового внешнего врага — Кьяры Безаччо. Та была в ярости от самой идеи запечатлеть укус на пленку.
Увы, шедевр пришлось уничтожить! Утешением для Шу-Шу служило лишь то, что сам он в кадре получился не слишком хорошо.
Однако слава о погибшем шедевре ушла в народ.
Вскоре Борису Тиллендорфу стало стыдно — он узнал, что именно из-за его фильма подругам сел на хвост журналист. Его удручало и то, что он теперь уже никак не поможет, и то, что про Шу-Шу пойдут дурные слухи.
Вскоре Делия сообщила ему, что у Кьяры есть план, и Борис немного успокоился.
Однако, придя в очередной условленный вечер на «девичник», Борис понял, что для пустых разговоров и для появления Шу-Шу время совершенно неподходящее. Он хотел даже уйти, но Кьяра его остановила.
— Нам не помешает компания на сегодняшний вечер. И, быть может, я попрошу тебя о небольшой услуге. Сможешь подвезти меня кое-куда?
— Разумеется, carina!
Делия только презрительно фыркнула. Хотела сострить, но промолчала. Ей тоже было не по себе, но она старалась не подавать вида. Кьяра сидела в кресле у окна, глядя на тревожное закатное небо над колючим хребтом города, и мяла в руках какой-то листок с цифрами.
— План не сработал? — осторожно спросил Борис. И все же уточнил: — Вы что натворили?
— Он нас разозлил, — пожала Делия плечами. — У тебя есть сигареты?
— Конечно, — Борис достал портсигар, открыл, протянул Делии. — Угощайся, cherie. — Чиркнул спичкой. — Так этот журналист еще жив?
— Относительно, — вздохнула Делия, пригубливая сигарету и тут же выдыхая дым. — Не вдумывайся. Станцуешь со мной?
— Как всегда — с удовольствием.
Делия отложила сигарету, завела патефон.
Танцуя с ней под пьяный джаз, Борис то и дело оглядывался на Кьяру. Та вначале спокойно сидела в кресле, затем выпрямилась, будто заметив что-то за окном, и, наконец, встала.
— Тихо! — велела она, когда дорожка на пластинке закончилась.
Делия выключила патефон и вместе с Борисом замерла посреди ковра.
Кьяра прошла в угол, к столику, на котором стоял телефон, сняла трубку и стала набирать номер.
 
Обсуждение

Используйте нормальные имена. Ваш комментарий будет опубликован после проверки.

Вы можете войти под своим логином или зарегистрироваться на сайте.

Авторизация  Facebook.

(обязательно)

⇑ Наверх
⇓ Вниз