Повесть «Сказочка на ночь». Niki Ta Shina


Рубрика: Библиотека -> Конкурсы -> Трансильвания -> Рассказы
Автор: Niki Ta Shina
Название: Сказочка на ночь
Аннотация: Это произведение — продолжение истории, в которой главные герои, Влад и Дарья, попадают из нашего мира в мир сказок и легенд, где встречают разных сказочных персонажей: Бабу Ягу, Кощея бессмертного, Серого Волка, тролля и, конечно же, вампира. Последний персонаж по имени Милован — поэт и философ. Впрочем, и сама Дарья — человек творческий, несмотря на прозаичность своей основной профессии. Но все они уступают по креативности Владу, которого хлебом не корми, дай только что-нибудь этакое придумать, например, переписать сказку на новый лад …
 
Сказочка на ночь
(отрывок)
Представлюсь сразу. Зовут меня Даша, а точнее Рысина Дарья Михайловна (но сотрудники и конкуренты за глаза называют меня гораздо короче — Рысь), мне 43 года, в обычной жизни я руковожу юридической фирмой, у меня есть сын Антон 13 лет и рыжий трехкилограммовый кот по прозвищу Рыжик. Не смотря на свой возраст и сына, штампа в паспорте я не имею, и никогда не имела. Нет, я вовсе не против брака… просто мужчины для меня — это как другая Вселенная. Впрочем, мне это отнюдь не мешает, я смотрю на свою жизнь со смесью оптимизма и реализма. Что из них преобладает, сказать затрудняюсь, сдается мне — прирожденный сарказм.
Почти три года назад, в канун праздника всех влюбленных, я случайно оказалась … в сказке. Конечно, не одна. С одним моим креативным сотрудником, имя которому Владислав или попросту Влад. Из путешествия мы вернулись совсем другими людьми. Я, например, стала писать сказки. Для взрослых. А что? Взрослые — ещё те дети! Порой… Хотя, может, я по себе сужу? Не важно. Важно то, что это сказочное путешествие оказалось первым, но отнюдь не последним. Во второе путешествие я угодила не только с Владом, но и вместе с сыном. И это было не самое трудное. Самое сложное состояло в том, что Влад в той сказке оказался принцессой, я — мужчиной, а мой сын — Котом.
Поэтому, когда нас занесло в третью сказку, я уже ничему не удивлялась. Пол не пришлось менять, и, то слава Богу! Если быть точнее, нам сказочно везет, мы попадаем не в одну сказку с известным сценарием, а в какой-то сказочный микс, поэтому никогда не знаем чего ждать. Так было и на этот раз. Я попала в европейскую часть сказочной Вселенной, а мои собратья по несчастью — в русскую, так сказать, народную.
***
— Как думаешь, Тоха, где это мы?
— Если верить сказкам, сильно смахивает на «дремучий лес».
— Каким сказкам?
— Нашим. Каким же еще?!
— Накаркал, кажись… И чего мне в прошлый раз в просвещённой Европе не нравилось?
— Да, ладно тебе, голову пеплом посыпать, давай лучше выбираться отсюда.
— И куда ты предлагаешь идти? Тут как в песне Цоя: «А вокруг благодать, ни хрена не видать. А вокруг красота, не видать ни черта»!
— Ну, ты, прям, как маленький! Как это «куда идти»? Куда глаза глядят. Так все в сказках ходят.
— Угу… в сказках. Ладно, Сусанин, веди, раз ты такой умный!
— Не умный, а начитанный. Разные вещи! Так мама говорит. Давай прямо пока. Там вроде просвет.
— Угу…
— Что ты ухаешь как филин?
— А это не я…
— Вау! Настоящий филин что ли?
— Очень на это надеюсь. Но … давай-ка ускоримся. А то уже смеркается, а потом и вовсе темно станет, как тогда дорогу искать?
— Как думаешь, мама тоже здесь?
— Не знаю пока, но думаю, что наши пути обязательно пересекутся, так было всегда.
— Интересно, что это за сказка?
— Скоро узнаем. Если нас, конечно, волки не сожрут.
— В наших сказках все волки добрые … или глупые, так что вряд ли…
— Ты меня утешил.
— Со мной не пропадешь! Так тоже мама говорит… Ну, вот, впереди и, правда, какая-то избушка.
— Где? Отойди-ка чуток в бок… Ой-ё! Это же избушка на курьих ножках!
— Вау!!! Значит, поедим сегодня! А то натощак плохо спится.
— Отставить «вау»! Может, Баба Яга сейчас из окна на нас с такими же мыслями смотрит.
— Влад, ну ты чего, как старый дед! В русских сказках Баба Яга или добрая или…
— Глупая. Я уже понял. Даже не знаю, что выбрать… Может, еще поищем? Другой ночлег, а?
— Ну, не-е-ет… «Волков бояться, в лес не ходить»! Да и устал я уже.
— Как скажешь, бро… Эх, была, не была! «Двум смертям не бывать, а одной не миновать»!
***
— Кто здесь? — спросила я у тьмы непроглядной, потому что слух мой оказался лучше, чем зрение, и всячески намекал, что я тут не одна. Где «тут», я пока тоже не выяснила.
— Я здесь — прошелестело прямо над ухом.
— Тогда вопрос второй: кто это «я»?
— О-о-о! Это не простой вопрос… Обычно люди называют нас «дети ночи». Не могу с ними полностью в этом согласиться. Больше всего мы известны как вампиры. Теперь ты знаешь, кто я. Ну, что, полегчало?
— Да… немного. Вы, правда, не представились…
— О! Простите великодушно. Действительно, что это со мной?… — со смешком ответил вампир, но всё же представился — Меня зовут Милован.
— Приятное имя, надеюсь, говорящее… Оно так же значит, что я где-то в Восточной Европе.
— А это сейчас так важно? — и снова усмешка в голосе.
— Да нет, не особенно. Вы, кстати, где? Почему мне кажется, что голос идет сверху?
— А Вам не кажется…
— А, ну, да… Вы свисаете с потолка как летучая мышь.
— Почему «как»?
— М-м-м… Жаль темно… Я Вас совсем не вижу. Не могу оценить соответствие имени и образа. А где мы? Почему так темно?
— Потому что так и было задумано. Говорю же — дети ночи. Нет, мы можем жить и при свете дня, но … что это за жизнь? Так, существование!
— Да Вы прямо философ!
— Нет, поэт.
— Да? Первый раз встречаю поэта-вампира. Нет, вампира-поэта! Хотя, мне кажется, вампира я тоже встречаю первый раз. Может, прочтёте что-нибудь?
— Нет, для этого мы мало знакомы.
— А-а-а! Не переносите критику!
— Совсем. Могу … покусать.
— Учту… До утра далеко, как Вы считаете?
— Да, ещё есть время.
— Как бы его убить?.. Не расскажите о себе?
— А Вы?
— А я что, не представилась?
— Пока нет.
— Ну… меня зовут Дарья. Это значит «подарок». Но думаю, тут родители ошиблись, учитывая мой характер, я — отнюдь не подарок. Здесь я оказалась случайно. А вообще я путешествую, с другом и сыном. Но временно наши пути разминулись. А как Вы пришли в вампиры?
— О, это долгая и печальная история. С самого рождения моё будущее было предопределено. Я родился седьмым ребенком, точнее седьмым сыном…
— А я думала, семь — это счастливое число…
— Кому как… К тому же я родился в «рубашке»…
— И это к несчастью?
— Совершенно верно. Более того, и умер я неестественной смертью, меня убили … из-за ревности. Моя невеста… Впрочем, это уже не важно.
— С тех пор Вы не доверяете женщинам?
— С тех пор я пишу стихи… Но и это тоже. Во время похоронного обряда, меня должны были положить лицом вниз, засунув камень в рот, но… не сделали этого. Меня просто закопали, без всякого обряда. Так что участь моя была предрешена.
— Вы — всё-таки философ, Милован.
— Посмотрим, что Вы скажете утром, дорогая Дарья…
***
— Тук, тук, тук! Войти можно?
— Ась?!
Мы набрались смелости, точнее я, так как Тоха разве что до неба не прыгал от радости и нетерпения, и подошли к избушке. Более того, постучали в дверь. А она и открылась. Был бы это детектив, мне бы это очень не понравилось. Хотя мне и так не понравилось. Но нам всё же ответили. Правда, скрипучим, как несмазанное колесо голосом. Однако источник голоса был всё ещё скрыт от нас. А посветить нам было нечем. Нужно было решиться: входить или не входить? Решение принял Тоха.
— Вечер добрый, говорю! А чего это Вы в темноте сидите? Электричество что ли экономите?
Во даёт современная молодёжь! Электричество в избушке бабы Яги ей подавай!
Однако бабка считала иначе. Она щелкнула пальцами и, о, чудо, в печке зажегся огонь! В избушке стало не слишком светло, но всё-таки не кромешная тьма. Стали видны очертания комнаты, висящие с потолка то ли травы, то ли связки сушеных мышей, сразу и не разберешь. И бабкин, прямо таки армянский, нос. И поблескивающий глаз. Как алмаз, точно! Не удивлюсь, если у неё ещё и зуб золотой имеется. Хотя ей вроде бы полагался горб и костяная нога… Типа протез, что ли?
— Не ори! Не глухая, чай… Чего надо, молодым гостям? Чего шастаете по лесу посреди ночи? Совсем страх потеряли?!
— Бабушка, милая! Сами мы не местные. Пусти нас переночевать, а то мы заблудились, куда идти не знаем, и есть так хочется, так хочется! Медведя бы съел!
— Хилый ты для медведя, — сказала бабка, с подозрением глядя на Тоху, — скорей уж он тебя…
— Бабушка, милая, не дай погибнуть голодной смертью!
— Ишь ты, прям зачастил: «бабушка, милая»! Какая я тебе «милая»? Или ты, болезный, ещё и слепой?
— Да ты не серчай, бабуля, мы всё отработаем. Если надо и дров наколем, и крышу поправим, ты только скажи! А сейчас накорми, напои да спать уложи.
— Ишь ты, прыткий какой! Отработаем… Накорми их, напои… Что у меня, скатерть-самобранка?
— А что, баушка, разве нет? Ты ж колдунья…
— Хто? Я? Да ты, видать, ещё и полоумный. Какая я тебе колдунья? Простая русская женщина преклонных лет. Ни семьи, ни родни. Одна, совсем одна. А крыша прохудилась, дрова закончились…
— Да, ты, бабуля, не хнычь, мы же не собес. Сказали, поможем, значит, поможем. А чем ты промышляешь в свободное от работы время, нас не касается. Чай, не налоговая.
— Собес… Налоговая… я и слов-то таких отродясь не слыхала! Басурмане что ль? Дай-ка я получше погляжу.
Когда Тоха упомянул про собес, у меня аж челюсть отвисла. Вроде он уже был с нами в сказке, а на тебе! Но когда он ещё и налоговую приплёл!.. Я был близок к обмороку. А вот бабуля не подкачала. Еще раз пальцами щелкнула, и по стенам вспыхнули факелы. Стало ощутимо светлей. Я даже рассмотрел, что никакого горба у бабки нет, просто она сутулится. И пальцы артритом сведены. Нога, правда, пока оставалась загадкой.
— А чего нас разглядывать? На нас «цветы не растут». Мы тоже простые русские парни.
— Ну-ну… И зачем ко мне пожаловали «простые русские парни»? Посреди ночи…
— Говорю же, с пути сбились, а тут избушка Ваша.
— Больно много говоришь, а толку мало. Вон, дружок твой, больше молчит… А шли, кстати, куда?
Хитрая бабка. Пора и мне в игру вступать, а то так до утра и будем препираться.
— Куда надо, туда и шли. Не всё тебе про нас знать следует, БАБУЛЯ. «Меньше знаешь, крепче спишь». Просто ответь, на ночлег пустишь меня с отроком или как?
— Да куды ж от вас денешьси, от заполошных? Проходите уж, коли пришли. Садитесь, гости дорогие! Откушайте, скромную нашу пищу.
И снова щёлкнула скрюченными пальцами. И если это была не скатерть-самобранка, то уж не знаю, как последняя и выглядит. Ничего себе так старушка живет!… Надеюсь только, нас так не на убой кормят.
***
— Мне кажется уже утро… заметно светлее.
— Да, ночи так коротки…
— М-м-м… да Вы, Милован, ещё и романтик! Кстати, а сколько Вам лет, извините за бестактность?
— Немного-немало… Я бы сказал, что ещё молод душой, если бы имел её, но, увы!
— Скрытный Вы однако… Впрочем, возраст, действительно, вещь относительная. Чем займёмся с утра, раз уж есть меня, Вы пока не собираетесь. Или правильнее было бы сказать, «пить меня»?
— А может я ещё не решил? Могу я помариновать свою жертву?
— Можете… но я бы не стала.
— Почему?
— Я уже говорила о своём характере. Думаю, из-за него я окажусь не как вино, а как уксус… А если Вы меня ещё и замаринуете, то я точно отравлю Вам Вашу долгую жизнь.
— И почему все жертвы пытаются убедить меня в этом?
— Потому что попытка — не пытка. Но я Вас вовсе не убеждаю, а просто предупреждаю. Так чем займёмся?
— Можем осмотреть мой замок, изнутри, конечно. Это может занять даже не один день.
— У Вас есть собственный замок? Впрочем, когда я была графиней, у меня тоже был замок. И когда стала зятем короля — скорее почувствовав, чем увидев, удивленный взгляд Милована, я решила не вываливать на него всё вот так сразу — Но это долгая история с перевоплощением, так что позвольте мне её опустить. Я имею в виду, что замком меня не удивишь. Но если у Вас та-а-акой большой замок, то отчего Вы ютитесь не пойми где?
— Поддерживаю легенду.
— То есть Вы ещё и консерватор.
— Не знаю, это слово мне не знакомо. Так будем осматривать местные достопримечательности или может быть леди предпочитает сначала легкий завтрак?
— А у Вас тут ещё и кормят?
— Гостей — всенепременно! А Вы моя гостья, пусть и незваная.
— Боюсь спросить, а что меня ждёт на завтрак?
— Ну как же! Кровь младенцев и … — видя, что я аж закашлялась от таких слов, Милован смилостивился — Ладно, ладно, я пошутил. Хлеб, сыр, вино и фрукты.
— Ну и шуточки у Вас! Я чуть аппетита не лишилась.
— Тогда не будем искушать судьбу и дальше. Идёмте! — прошелестело сверху, затем что-то упало вниз, не успела я рассмотреть что, как это нечто стало расти. И вот уже передо мной возникла человеческая фигура.
Это точно был мужчина. Теперь, когда Милован, а это не мог быть ни кто иной, находился ко мне так близко, я могла разглядеть его черты. У него были темные волосы, а вот кожа, напротив, была бледной. Цвет глаз в рассветной полутьме было не разглядеть, пока они вдруг не полыхнули красным огнем… всего на секунду. Может, показалось?.. Фигура у этого конкретного вампира была статной, рост — выше среднего. Для дальнейших выводов было слишком мало света. Однако вскоре мы прошли в более освещенные комнаты, и я вынуждена была признать, что передо мной образчик мужской красоты. Волосы у Милована оказались иссиня-черного цвета, глаза … не глаза, а два чёрных омута, губы — спелая вишня.
— А Вы… очень импозантный мужчина, надо признать. И чего не хватало Вашей невесте, не пойму…
— Вы считаете? Сам-то я себя в зеркале не вижу… поэтому судить не могу. Впрочем, при жизни я тоже был неплох… из-за чего и пострадал.
— Ах, да! Проклятая ревность! Кстати, что с ней стало? С невестой, я имею в виду.
— Ну, ей удалось избежать правосудия… и наказания. Она была чертовски красива и отнюдь не глупа, и у нее был сообщник. Более того, меня же ещё и обвинили в том, что я сбежал, бросив бедную девушку чуть ли не у алтаря… Ведь моё тело так и не нашли.
— Вы не убили её?
— Нет, я позволил ей выйти замуж… за своего сообщника. Это само по себе уже достаточное наказание. Дело в том, что они друг друга стоили.
— А Вы немногословны… Вроде и рассказали мне свою историю, но чёрт меня подери, если я хоть что-то поняла!
— А что тут можно ещё добавить? Хотя поначалу, не скрою, я был не так хладнокровен…
— Я думаю, Вы написали стихи об этом… или я ошибаюсь?
— Вы близки к истине. Я написал эпитафию: «Здесь лежит моя невеста, благо не жена! В её сердце, чёрном сердце, ревность лишь одна. Обойди её могилу, странник, стороной! Если ты лицом смазливый, не рискуй душой!».
— Глубокомысленно… А куда мы, кстати, пришли? На столовую не похоже.
Всё время нашего разговора мы куда-то шли, преимущественно вверх, но вдруг остановились.
— Это галерея. Здесь собрано множество семейных портретов. Есть и её портрет. Вот он — сказал Милован, подводя меня к одной из картин — Я заказал его ещё до свадьбы.
Действительно, девушка на портрете была потрясающе красива, но с какой-то … червоточинкой.
— Вы не избавились от него?
— Зачем? Ведь именно ей я обязан своей вечной жизнью…
— А как Вы смогли вернуться в замок? Вы ведь умерли.
— Вы невнимательно слушали меня, Дарья. Это для Вас я умер. А для всех остальных я просто исчез. Потом вернулся.
— Всё такой же молодой, как и раньше?
— Да, такая уж у нас порода.
— И что на это сказали родители? Ваши и той самой невесты, от которой Вы якобы сбежали?
— Мои к тому времени умерли… А её родители после той истории больше не общались с нашим семейством. После смерти родителей я периодически меняю штат слуг и личное имя, даже показательно умираю, доктор легко свидетельствует мою смерть, и меня торжественно хоронят в фамильном склепе. Потом, под видом далекого родственника и единственного наследника, я возвращаюсь сюда снова, живу очень уединённо. Для соседей я больше звук, чем конкретный образ.
— Свои вампирские дела, я так понимаю, Вы предпочитаете, проворачивать подальше от родных пенатов.
— Совершенно верно. Поэтому Вам здесь ничего не грозит.
— Значит, это правда, что Вы не отбрасываете ни копыта, ни тень?
— Копыт у меня нет, тени тоже… тут Вы правы. Что ещё Вас интересует?
— Ваше отношение к чесноку, который я очень люблю. Знаете, натрёшь так горбушечку хлеба чесночком, посыплешь крупной солью… М-м-м!
— Фу, какая гадость! Это же еда бедняков, как и лук… Но если хотите, Вам это приготовят. Я же это не ем… то есть при жизни никогда не ел, а теперь и вовсе в еде не нуждаюсь.
— Не скучаете по … нормальной еде?
— Скучаю, конечно. Вот сегодня буду с удовольствием смотреть, как Вы всё это едите. Обожаю, когда гости умеют … вкусно есть.
— С ума сошли, я же подавлюсь, если Вы с меня глаз сводить не будете!
— А я Вас разговором отвлеку…
— Ещё один вопрос: а если я порежусь при Вас, не дай Бог, Вы сможете контролировать свою жажду крови?
— Вы можете контролировать свой голод?
— Да, конечно. Я, правда, голодовок никогда не устраивала, но, думаю, что смогу.
— Вот и я. Особенно, если сыт.
— А как я узнаю, что Вы голодны?
— Никак.
— Звучит очень обнадёживающе…
— Зато я могу легко узнать, что Вы голодны.
— И что меня выдаёт?
— Ваш урчащий живот. Пойдёмте-ка есть, пока Вы сами меня не покусали.
Шутник!
***
— Владик, подит-ка сюда, внучек!
— Чего тебе, бабуля?
— Смотри-ка, как Антоша мне потолок расписал: небо, звезды, месяц — всё, как настоящее!
— Ну, ещё бы! Ты же ему сама волшебные краски наколдовала.
— Обычные краски, всего-то и волшебства, что в темноте светятся! Теперь и перед гостями не стыдно будет!
— И много ли у тебя гостей, бабуля?
— А и много! То Кикимора болотная забежит поздоровкаться, одна или с Домовым своим, то Леший зайдет о здоровье справится, а то и сам Кощей в гости пожалует… Про Серого волка я и вовсе молчу, кажный день он меня, старую, проведает, спасибо ему!
— Что-то мы его тут пока не видели…
— А чего на него глядеть? Он знает, что у меня гости, а раз я присмотрена, то и волноваться не об чем. Мало ли у него забот! И-и-и! С одним Иваном-царевичем забот полон рот… в смысле пасть. А есть ещё и другие Иваны, попроще. Вот, кого-кого, а Иванов у нас на Руси — пруд пруди.
— И откуда он про нас знает, если сюда не забегал?
— Как откуда? Сорока на хвосте принесла! — и без перехода — Крышу-то мне залатал? А то вся Антошкина красота пропадет.
— Почти. Чуток осталось. После обеда закончу.
— И-и! Нет, милок! Ты уж будь добр, до обеда закончи, не огорчай бабушку, а то и обеда никакого не будет.
— Умеете Вы уговаривать, Яга Ягинична!
— Это да! Что есть, то есть! А ты давай, внучек, поспеши. Тучи, вон, собираются, дождь, чую, будет: нога так и ноет, так и ноет.
— А Вы что ж, тучи руками разводить не умеете? Какая ж, Вы тогда колдунья?
— Ты мне ещё поговори тут! Я ведь и без ужина оставить могу…
— А что у нас на ужин?
— А на ужин у нас караси, жаренные в сметане, и каша гречневая с маслом. И чай, конечно, на травках.
— А банька-то будет? После трудов праведных…
— А то как же! Не банька, а … Ух! Ты тока крышу мне почини, милок. А я тебе и ужин, и баньку, всё обеспечу. Даже сказку расскажу и покажу.
— На чем покажешь-то?
Ну, правда, на чем? Телевизоров-то у них нет…
— Телевизоров ваших, и правда, нет. Зато есть блюдечко с наливным яблочком. Яблочко по блюдечку катается, всё тебе показывает и рассказывает.
Н-да-а-а-а! Теперь уже Гугл нервно курит в сторонке. Стоп! Я же не говорил ничего про телевизор. Только подумал. Значит, она и мысли читает.
— У тебя, Владик, все мысли на лице написаны. Аршинными такими буквами, тут и колдуньей быть не надо, чтоб их прочитать.
Ну, допустим. Хотя, не так ты проста, бабушка, как хочешь казаться.
— А сказка о чем будет?
— Как о чем? О любви, конечно, о Зле, о Добре. Расскажу я тебе об одном бессмертном существе и синеглазой страннице. Только крышу мне сначала почини. А то не расскажу.
Вот, старая интриганка! Это ведь она о Дашке и… Кто же её спутник? Бессмертный… Кощей что ли? Ну и ну!
***
— Милован, а почитайте мне свои стихи. Обещаю, что не буду ни смеяться, ни критиковать. Я ведь, знаете, тоже пишу, только прозу. Так что мы почти коллеги, так сказать, собратья по перу.
— Даже не знаю… — сказал вампир, но явно задумался.
— Соглашайтесь, — продолжала я гнуть свою линию, — когда ещё у Вас будет такой благодарный слушатель?!
— Ну, хорошо. Чтобы Вам почитать?
— Что ни будь из любимого — поощрила я его.
— Сияет Луна одна,
Шуршат камыши в тиши,
И в этой тиши слышна
Песня моей души… Хотя, души-то у меня больше и нет. Привычка, знаете ли… Наверное, это неудачный пример.
— Не знаю, мне понравилось. Очень подходит для Вашего образа. А есть ещё что-нибудь … такое же личное?
— Мне бы чуть-чуть совершенства,
Чтобы себя принять.
Это такое блаженство
Верить, любить, мечтать!
Это такое счастье
Ладить с самим собой,
А не вести постоянно
Незримый внутренний бой... — он помолчал, а потом спросил — Ну, как?
— Прямо в точку! Не поверите, но мне это так знакомо! Как будто Вы не про себя, а про меня писали.
— Правда? Правда Вам нравится?
— Даже не сомневайтесь.
***
— Что-то я не пойму: Дашка тоже в сказке, но не здесь, так?
— Ну, вроде так, сам же на тарелочке видел.
Звучит-то как! У них, оказывается, тоже «тарелочки» показывают.
— Видел, когда не рябило…
— Ну-тк, помехи… бывает. Источник магии нестабилен. Да, ты не придирайся, а то в следующий раз не буду показывать.
— А я и не придирался. Я просто не понял, почему между нами связи нет, как раньше?
— А, это потому что вы в разных сказках… Ну, как в разных мирах, а связь между ними чаще всего плохая.
— Даже во сне?
— Обычно нет, но ведь сейчас полнолуние…
Как будто мне это что-то объясняло! Ладно, не будем париться по мелочам.
— Ну, хорошо, суть я понял. Хотя чего уж тут хорошего: Дашку застряла где-то в одной компании с вампиром! … Стоп! А почему мы в разных сказках?
— Так ты сам хотел, в русские народные. А Дарья, видно, не так рьяно хотела… вот вас и разметало в начале. Но ты не боись, он вас вместе соберет.
Ага, и «по линии прибоя за собою уведет»! А главное, кто соберет-то?
— Как кто? Сказочник.
Опять бабка мысли читает… Вот, лиса хитрая! А спроси напрямик, ни за что не признается.
— А мы тут на каникулах, что ли? — это Тоха, его тоже, как комары, одолевают вопросы.
— Ну… не совсем. Есть у меня для вас одно дело — сказала и смотрит на нас так выжидательно, как реагировать будем — Нужно одним хорошим людям помочь — и снова «мхатовская пауза».
— Конечно, поможем, а чего делать-то надо? — Тоха прямо рвался в бой.
Эх, Тоха-Тоха, кто ж тебя за язык-то тянул?
— Да, ничего особенного — зачастила бабуля, как будто только этого и ждала, все свои театральные паузы бросила — Надо в соседнее царство, тридесятое государство сходить, найти там одну вещь и принести её мне.
При последних словах бабка так похлопала своими ресницами из-под кустистых бровей, что меня чуть не сдуло сквозняком. Ах-ха, так я и поверил, что мы типа за булкой хлеба в соседний ларёк прогуляемся, и всё! Темнит, бабка, ох, темнит!
— Что за вещь? — я решаю вмешаться в разговор, пока не поздно, и выведать у старухи, как можно больше, а то, чую, не миновать нам неприятностей!
— А я разве не сказала? Так это … вода живая и мертвая, всего 2 флакона. А я вам в помощь Серого волка отряжу, он и дорогу эту хорошо знает.
Два флакона, конечно, не две фляги, но … Серого с нами действительно вместо клубочка отправили или скорее для пригляда?
— А сама чего на ступе не слетаешь, раз так надо?
— Так, ступа того … барахлит, чинить надо. Да тут недалеко. Всего-то два дня пути туда, два — обратно, если по короткой дороге.
— А по длинной?..
— Ну-у, неделя, почитай, будет... в один конец. Но надо быстро. Как говорится, вопрос жизни и смерти.
Угу, интересно чьей … жизни и смерти?
— А что, кроме нас больше некому в это царство смотаться? Есть же у вас эти… как их? Богатыри, во!
— Не-а. Богатырей нема. Да и зачем они нам? Божественную силу, то бишь магию, тырить у нас и так желающих хватает.
— А как же этот… как его? Тоха, помоги вспомнить!
— Илья Муромец, Алёша Попович и Добрыня Никитич — отчеканил Антон.
— Не знаю таких — бабка помолчала, попеременно поглядывая то на меня, то на Тоху, но потом всё же вернулась к поднятой теме — Да и зачем они мне, когда у меня есть такие бравые хлопцы? А уж я в долгу не останусь… Ну, что, идёт?
— Идёт! — Тоха от нетерпения разве что не подпрыгивал.
Вот и пришёл наш час расплаты! Ладно, сходим к соседям… за водичкой. Главное, чтобы по результатам похода, она нам самим не понадобилась. Впрочем, что это я как старый дед, во всем вижу только плохое?! Надо смотреть на жизнь позитивнее! И улыбаться ей, во все 32 зуба.
Пока я так рассуждал, бабка не только нам «в дорогу» собрала, но и волка своего свистнула, не иначе как телепатически! Попутчик наш, кстати, впечатлял. Он был мне по пояс, когда стоял на четырех лапах. Боюсь даже помыслить, как бы он смотрелся на двух… Кто бы на кого сверху вниз глядел? Шерсть у него была серая с серебристым отливом без всяких рыжих подпалин. А глаза — янтарные. И не просто умные, а ушлые. Чувствовался опыт. Что ж, с таким попутчиком, и впрямь, веселей!
***
— Эх, Милован, скучно тут у Вас для меня! Ни интриг, ни заговоров, ни скандалов… Пресно как-то, не находите?
Я уже неделю торчала у Милована и за эту неделю не только рассмотрела замок со всех сторон, но и по парку перед замком погуляла, и местную кухню заценила, и фольклор… А выспалась, так точно на всю жизнь.
— С одной стороны я Вас понимаю, Дарья. Но, если посмотреть с другой стороны, так оно как-то спокойнее… для меня. А что, Вам надоели наши прогулки под Луной и литературные поединки?
— Да нет… Особенно, когда я поняла, что Вы не чужды юмора, пусть даже он у Вас «чёрный». Но я не привыкла сидеть без дела. Согласитесь, вряд ли я попала в сказку, чтобы поработать литературным критиком.
— А в Вашем мире есть и такие? — искренне удивился Милован.
— Есть. Надо сказать, те ещё вампиры!
— В Вашем мире мои собратья могут спокойно жить и даже заниматься своим любимым делом? — уже не только удивился, но даже как-то приободрился мой собеседник.
— Э-э-э… Не совсем. В моём мире, Милован, нет ни леших, ни эльфов, ни фей, ни гоблинов… И вампиров тоже нет. Это я образно выразилась. В том смысле, что они так портят жизнь тем, кого критикуют, что как будто кровь у них пьют. Наверное, не очень удачный пример… Простите.
— Ясно. А жаль… Но постойте! Как это в Вашем мире нет ни фей, ни троллей? — не то, чтобы у Милована были основания мне не верить: чужой мир — чужие законы. Но всё это как-то не укладывалось в его голове.
— Не знаю, может когда-то были… раз сохранились в человеческой памяти, в сказках и преданиях. Но сейчас точно нет. Сейчас феей зовут красивую, но … капризную девушку, гоблином — грубого молодого человека, у которого «сила есть, ума не надо», троллем — того, кто мешает заниматься делом дурацкими вопросами и болтовнёй, ведьма — это, как правило, злая, страшная, но иногда просто неопрятная женщина, нечёсаная точно, а оборотнями у нас называют тех государственных чиновников, которые за деньги продаются всяким разбойникам. Слова-то у нас остались, а вот значение у них — совсем иное.
— Чудной мир… И как в нём борются со Злом?
— Ну, как?.. Как могут. Не всегда удачно, правда. Гоблинов можно остановить другой силой, на фей и вампиров проще всего не обращать внимания, троллей тоже можно игнорировать или заговаривать в их же манере, из ведьмы всегда можно сделать если не красавицу, то хотя бы существо, похожее на человека, а вот с оборотнями бороться сложнее всего… нужно их на «чистую воду» выводить, а это всегда опасно: у них власть, а у тебя только твоё слово. Но иногда получается.
— А драконы у Вас есть?
— Боюсь, что нет. Хотя-а-а… Иногда, у нас так говорят про человеческие страхи: у каждого свои драконы, с которыми он сражается. Победить свой страх можно, если честно посмотреть ему в глаза, собрать всю волю в кулак, и не опускать руки, как бы тяжело тебе не было в этой борьбе. Не помню уже кто, но кто-то умный сказал: иногда так плохо, что хочется опустить руки, но ведь если я это сделаю, лучше мне всё равно не станет.
— Да, очень точная мысль. А кем был этот мудрый человек?
— Кажется, женщиной… но я не уверена.
— И снова Вы меня удивили… Ваши женщины так свободны… А она случаем не колдунья или фея? Ах, да, у вас же нет фей… Как вам, наверное, тяжело живётся в своём мире.
— Она точно ни то, ни другое. Женщины у нас настолько свободны, что уже сами от этого страдают… однако никогда в этом не признаются. Живётся нам по-разному… А феи ваши не менее капризные, а порой и вредные существа, почти как наши: могут и разыграть, и за нос водить. Так что мы привыкли надеяться только сами на себя.
— Звучит немного грустно…
— Пожалуй, с этим я соглашусь. Но мне бы не хотелось ни самой грустить о невозможном, ни Вас в тоску вгонять, дорогой Милован. Не организовать ли нам чайку с пирожными? Это лучше всего поднимает женщинам настроение. В смысле, я — поем, а Вы, как обычно, посмотрите.
— Да, пожалуй, это и впрямь хорошая идея. А я Вам что-нибудь лирическое почитаю, чтобы аппетит не портить.
— Только не как прошлый раз, про мёртвую невесту. У Вас на этих невестах пунктик какой-то. Надо срочно Вас от него избавлять.
— Но как?! Надеюсь, Вы не собрираетесь меня женить?
— Нет, свахой я ещё ни разу не выступала. Но мы что-нибудь придумаем для Вас, обещаю!
— А может… не стоит? — Милован испуганно посмотрел на меня.
— Ну же, Милован! Вы же — вампир, а я никогда не слышала, чтобы они были трусами.
***
— Ну, что, попутчики, не проголодались ещё? — спросил нас Волк. Мы с Тохой, надо сказать, как-то подзабыли, что волки в наших сказках сплошь говорящие, и чуть не подскочили на месте от неожиданности.
— Это глюк, или он говорит? — почему-то шёпотом спросил меня Тоха.
— А чего это вы беседуете, как будто меня нет? Ну, говорю, и что? Невелико достижение, вернее бывает промолчать. Если пришли в себя, можно остановиться и перекусить. Знаю я тут одно местечко — выпалил нам Серый, но внимательно вглядевшись в наши лица, констатировал — Не-а, смотрю, ещё не пришли в себя.
— Охренеть! — вырвалось у меня только через 5 минут. Одно дело читать в сказках про говорящих животных, и совсем другое, когда одно из них заговорило с тобой — Он и, правда, говорящий.
— У-у-у, как всё запущено! — констатировал наш проводник — Я, наверное, о других своих способностях пока умолчу. А то мы ещё до живой и мёртвой воды не добрались.
— Ты что, заколдованный принц? — отмер Тоха.
— Не-а, я таким родился. Да и то сказать, а каким ещё я мог родиться, если у меня всё семейство такое?
— А «взметнулся в высь и побежал по воздуху» — это тоже про тебя? — продолжал расспрашивать Тоха. Ему легче свыкнуться с этой мыслью, он в прошлой сказке сам был в этой шкуре — А перекувыркнуться и стать человеком ты тоже можешь? А … может ты — оборотень?
— Сколько вопросов, однако! Что ж… И по воздуху могу, и человеком обернуться могу, ненадолго, правда, или другим животным, чаще всего, конем. А в промежутках между героическими буднями подрабатываю проводником. Ещё вопросы? Нет? Тогда привал.
Как по команде, ноги у нас с Тохой подкосились, и мы упали там, где стояли. Волк только хмыкнул, и куда-то слинял на время.
— Вот это, да! Самый настоящий говорящий Волк! Это… это лучше, чем «О'кей, Гугл».
— Да, уж!.. Главное, чтоб у него ещё кнопка «Выкл.» была, а то болтает даже больше, чем я.
— Как думаешь, Влад, а чем… или кем он питается?
— Не знаю, Тоха, но вряд ли бабка разрешила ему нас есть. Разве что задание не выполним… Так что расслабься, пока нам ничего не грозит.
— А потом?
— А до этого «потом» ещё тоже дожить надо. Всё, братан, не компостируй мне мозг.
— «Компосируй»?.. что? — Тоха хлопал глазами и явно меня не понимал.
— Компостируй. Ну, так мой приемный отец говорит… Честно сказать, я точно не помню, что это значит в прямом смысле, но в переносном это означает, не будь занудой, и не грузи меня попусту. Лучше развяжи узелок и посмотри, что нам бабуля с собой положила.
— О! Да тут только скатерть какая-то и всё… зеркальце ещё с расческой. Еды точно нет. Может она мешок перепутала?
— Вряд ли… Может, это скатерть самобранка? Вытаскивай, посмотрим.
Тоха вытащил из мешка на свет божий расшитую нитками скатерть, мы положили её на траву, и уставились, но … ничего не произошло.
— Может, надо называть блюдо, которое ты хочешь? Или щелкнуть пальцами? Или … постучать по столу… хотя нет у нас тут стола. Что же делать? И Серый куда-то сбежал…
— Пробовать надо.
И мы стали пробовать. Испробовали всё, до чего только смогли додуматься, всё бесполезно. От безысходности я даже вспомнил отцовский анекдот про чукчу и телефон, правда, еще проводной, стационарный. Это когда чукчу поселили в гостиницу в Москве, сказали, что еду можно заказать себе в номер прямо по телефону. Заходят через 2 дня, а чукча сидит напротив телефона на коленях, кланяется ему и говорит: «Телефона, телефона, чукча кушать хочет». Вот такими же «чукчами» из анекдота мы себя и чувствовали. И когда мы уже готовы были повторить его подвиг, Волк вернулся. Внимательно на нас посмотрел, и снова хмыкнул.
— Хватит многозначительно хмыкать, я тоже так умею. Ты помогать нам будешь? Или будешь смотреть, как мы от голода умираем? Изверг!
— Я попрошу без оскорблений. А то не буду вам помогать. Я вам не дед Мазай, чтобы всех спасать.
— Как она работает? Жрать охота, сил нет!
— Надо её погладить, как бы разгладить скатерть, попросить, чего вы там хотите, только не надо объяснять ей, как готовить. Ну, и, само собой, сказать волшебное слово.
— Какое ещё слово?
— Пожа-а-алуйста… — только что не пропел нам Серый разбойник. При этом надо было видеть его наглую рожу.
Но оказалось, что всё это правда чистой воды. И оказалось, что наш проводник уже поел. Последнее вселяло особую радость. Ели мы быстро и управились скоро. Пока ели Волк нам поведал, что сейчас мы скоренько закруглимся и так же скоренько почешем через лес, ибо, чем раньше мы его проскочим, тем нам же лучше. На наш закономерный вопрос: чем лучше, — Волк ответил, что он не хотел бы пугать нас заранее. В принципе, мы взяли неплохой темп и у нас есть все шансы отделаться легким испугом. Но если мы всё-таки не успеем, он клянётся, что нас не бросит. Главное, во всём его слушаться и не тормозить. Нет, конечно, Серый не так сказал, но смысл был именно этот.
И мы старались не тормозить, но опыта таких турпоходов у нас не было. Серый устроил нам не просто кросс по пересеченной местности, а настоящий пробег по бездорожью на марафонской дистанции. Сначала-то мы бодро так чапали, но потом малость скисли, а ещё через некоторое время стали отставать. Серый недовольно оглядывался, фыркал и тоскливо смотрел на солнце, робко проглядывающее сквозь кроны деревьев. Мы же в основном смотрели под ноги, поднять голову выше уже не было сил. Мне даже подумалось, может Серый так хорошо передвигается потому, что не на двух, а на четырёх лапах? Дальше воображение нарисовало картинку, как через час и я буду передвигаться на четырёх конечностях. Однако тут Серый нас удивил, устроив второй привал.
— То неслись сломя голову, а то расселись тут как бабульки у подъезда. Что-то я тебя, Серый, не пойму…
— А чего тут понимать? Ваши силы на пределе, ещё чуть-чуть и падёте как старая кляча… как две старых клячи. Скоро нам предстоит или драпать или биться. Для того и другого надо накопить силы. Ешьте да слушайте меня внимательно. Лес этот необычный. Как только солнце опустится за горизонт, он оживёт. Оживут деревья и корни, а ещё … чудовища. Чудовища — это только ваши страхи. На самом деле их нет… но если вы в них верите, они очень даже реальны.
— А деревья?
— А что деревья? Деревья … ну, это не самое страшное. Хотя-а-а…
Вот, блин, создал интригу! Весь аппетит пропал…
— Итак, слушаем сюда! Постарайтесь не думать ни о чём плохом. Думайте только о хорошем… но в меру. Держитесь рядом. Слушайтесь меня беспрекословно. Поели? Попили? В кустики сбегали? Очень рекомендую… Что ж… Тогда вперёд!
И мы погнали. Привал нам придал сил или откровения Серого, честно сказать, не знаю. Но двигались мы теперь быстрее, зря энергию не тратили. И вот, когда до кромки леса осталось совсем немного, последний луч солнца блеснул и погас. Сразу стало темно, как… ну, и так понятно где. Серому хорошо, он и в темноте видит, а нам с Тохой пришлось сложнее. Правда, Тоха схватил Серого за хвост и отпускать отказывался. Серый плевался и скрипел зубами, но терпел. Второго хвоста у Серого не было, поэтому я оказался предоставлен сам себе. Ветки деревьев тут же воспользовались этим, стали хлестать по лицу, хватать за одежду, корни подворачивались под ноги… Я старался не думать ни о чем плохом, только о том, что надо выбираться, что я в ответе за дашкиного сына… Я думал и о Дашке. Почему нас раскидало? Мы всегда были вместе и вместе нам было легче, чем по одиночке. Что она там застряла в этой Восточной Европе? Где ты Рысь? Ау! Где же ты, когда так нам нужна?
Как бы там ни было, мы были пока живы. Это несказанно радовало меня до тех самых пор, пока я не услышал странный то ли звук, то ли мелодию.
— Серый, что это?
— Чёрт! Оно всё-таки проснулось…
— Что?
— Ничего хорошего… Так, всё! Это уже не шутки. Забудьте, что я говорил вам про лес и чудовищ. Всё это не более чем бабайки. Настоящее чудовище здесь только одно. Кот-баюн… И он проснулся.
— Кот? Но как милый и пушистый зверек может быть страшным чудовищем? — наивно спросил Тоха. Наверное, со своим Рыжим сравнил.
— Льва вспомни. Как, как? Как выпустит свои когти, так и … каюк! Верно, Серый?
— Не знаю, лично я с ним ещё не встречался. Но говорят, что он людоед. А ещё он кого угодно уболтать может … до смерти.
— Нашёл чем удивить! Так я и сам могу.
— Вот вы и сразитесь. А мы с парнем пока в сторонке постоим, чтобы не мешать — сказал тот, кто еще два часа назад обещался нас защищать от всех и вся.
Мы еще не успели покинуть лес, когда дорогу нам преградил неизвестно откуда взявшийся огромный мохнатый зверь. Волк зарычал, обнажив зубы, присел, готовясь к прыжку, но не успел. Кот заурчал, запел усыпляющую песню… «Ультразвук» — ещё успел подумать я. Потом мои веки начали тяжелеть, наливаться свинцом, как будто я не спал, по меньшей мере, лет триста. Чем бы закончилось дело, я мог бы так никогда и не узнать… если бы не получил неожиданный ответ на свой вопрос. Очень своевременный ответ. И какое счастье, что дашкин спутник напрочь лишен музыкального слуха. Если бы он не огрел своей палицей, или что там у него было, этот музыкальный агрегат, это была бы моя лебединая песня. Хотя, почему только моя? Наша с Тохой. За Серого не скажу, речь шла о коте-людоеде, а не волкоеде.
Дашка, как же я рад видеть тебя! Снова! Ну, ладно, и твоего спутника тоже.
***
Только что мы сидели за бесконечным столом в таком же бесконечном замке, и вот уже стоим у края лесной поляны. Вокруг темнота и где-то впереди странно знакомый звук. Когда глаза привыкли к темноте, я поняла, что впереди какое-то мохнатое ети, стоящее, на наше счастье, к нам задом, а к лесу передом. А за ним Тоха и Влад… ну, и еще кто-то мохнатый, помельче. А ещё через минуту я сообразила, что это за знакомый звук. Это же кошачье урчание! Но вот кот заговорил, и я поняла, что дело худо… перед нами Кот-Баюн — забытый герой русских народных былин и сказок, и тягаться с ним не под силу даже заслуженному академику в области словесности. У меня самой ноги как будто к земле приросли. Я с надеждой посмотрела на Милована. Вроде на него эта музыка не действует, может потому что он — персонаж из другой сказки, а, может, ему ещё при жизни медведь на ухо наступил. А у меня хронический недосып по жизни. Собрав остатки силы воли, я прошептала: «Милован, тресните эту сКОТину чем-нибудь потяжелее, пока она не усыпила нашу бдительность и всех не съела». Вампира два раза просить не надо. Сказано, сделано. Выдрал березку, махнул ей, и самозабвенно певший кот, словно глухарь на току, даже не заметив такого подвоха, свалился как подкошенный: силушки-то упырю не занимать! Только тогда всех остальных и отпустило.
— Ау, родимые! Чего встали, как вкопанные? Кто матери хоть «здрасьте» скажет?
— Здр-р-расьте! — прорычало мне чудище помельче Кота, но покрупнее меня (по весу так точно!).
— Э-э! И Вам не хворать! Милован, сделайте из чего-нибудь кляп и заткните, пожалуйста, этому Коту пасть, а то он придёт в себя и по новой начнёт. И свяжите его, что ли.
— Мама, это ты? — ну, наконец-то и моё чудо отмерло.
— Конечно, я. А ты что папу ждал?
— Ха-ха! Оч-чень смешно…
— Так ты рад или как?
— Конечно, рад!
— Тогда иди и обними свою блудную мать!
— А можно я тоже обниму? — это пришёл в себя Влад.
— Можно. Нужно. Давайте уже. Не стоять же здесь до скончания веков!
— А мне? — снова подало голос мохнатое чудовище.
— А Вас я попрошу … пока в сторонке постоять. Мы пока даже не знакомы.
— Волк. Серый волк. Ну, знаете, там… «Иван-царевич и серый волк»?…
— А «Волк и семеро козлят» — это не Вы случайно?
— Нет. Нет, не имею никакого отношения. Очевидно однофамилец.
— Я так, почему-то и подумала… Так, я не пойму, мы обниматься сегодня будем или нет?
Подгоняемый мной, стесняясь публичного проявления всяких «телячьих нежностей», подошёл и неловко обнял меня сын, более радостно, хотя и прихрамывая, подтянулся Влад, а потом я почувствовала, что моей ноги касается чей-то хвост, и вздохнула… Ладно, где двое, там и трое.
После традиционных «обнимашек» мы сгрузили Кота на самодельные носилки, сделанные Владом из еловых веток, и потащили его по дороге, известной одному Серому. Представляю, как всё это выглядело со стороны! Хорошо, что на открытой местности и препятствий меньше, чем в лесу, а скоро и светать начало. Где-то через час пути Кот очнулся … может на кочках растрясло? Он попытался сначала запеть, потом удрать, потом испепелить нас взглядом. Ничего из перечисленного ему не удалось, и Котяра смирился. Забегая вперёд, скажу, что именно на Кота мы выменяли в соседнем царстве необходимые нам мёртвую и живую воду. Ибо Кот не просто усыплять может, но и болезни заговаривать умеет. И в этом качестве цены ему нет. Ну, как выменяли? Сдали в аренду. Кота, естественно. Ибо «такая корова нужна самому»! Вообще, не смотря на мои знания в юриспруденции, переговоры взял на себя Серый, в интересах Бабы Яги, естественно.
Безусловно, тащить Кота по буеракам было тяжело… Волк был нашим Джи-пи-эс, Милован, укрытый в свой плащ, как асассин, нас охранял, а, значит, руки у него должны были быть свободными. Поэтому тащили этого усатого монстра на себя я, Тошка и Влад. Но Влад постоянно отвлекался на разговоры с Серым. Однако неприятности наши на этом не закончились… Сын так и сказал: «Знаете, мама! Без вас было как-то спокойнее!..», и Влад подтвердил, что да, мол, до вчерашнего дня им тут жилось не хуже, чем на курорте. Если кратко, то всему виной стал наш Кот. Ну, как наш? Вообще-то, он, как в «Простоквашино», свой собственный. Но раз мы смогли его изловить, то теперь он нам типа служит. Вот только его новым арендаторам не понравилось, что мы им безраздельно командуем. И у них созрело решение — присвоить себе нашего Кота. Процессия наша не показалась им ни опасной, ни даже внушительной. Облапошить нас, благодаря Волку, им не удалось, поэтому и созрело решение нас укокошить по-тихому. Мол, ничего не знаем, от нас они вышли живые-здоровые, а уж что с ними в пути приключилось, одному лешему ведомо. Но Серый почуял погоню (и, правда, прожженный тип!).
— Эй, малец! Ну-ка пошуруди в мешке, посмотри, что там бабка помимо скатерти бросила.
— А чего смотреть? Я и так знаю: зеркальце и гребень.
— Ну, молодец, старуха! Вытаскивай зеркальце и бросай его позади нас. Только подальше так бросай…
— Зачем?
— Ты, милок, не спрашивай, ты — делай!
«Милок» Серому перечить не стал, волк, понятное дело, это Вам не мать! Это с той можно спорить до посинения, отстаивая свою подростковую независимость, а тут «эти глаза напротив» как посмотрят плотоядно, так всё желание спорить сразу испаряется куда-то. Поэтому сын порылся в котомке, нарыл зеркальце, и бросил его за спину. Там, куда оно упало, сразу же нарисовалось озеро. Даже мы оказались по колено в воде.
— Говорил же: подальше бросай… — проворчал Серый, одним прыжком выскакивая на берег — Ну, ничего, по дороге обсохнем. Озеро их задержит, но ненадолго. Так что, ноги в руки, и погнали!
Как в воду глядел! Озеро, действительно, дало нам небольшую фору, но мы были пешком, а наши преследователи — на лошадях, поэтому через некоторое время даже я уловила приближающийся стук копыт.
— Нагоняют, гады… — прокомментировал Волк — Приготовься, малый, бросать бабкин гребень, как я скажу. Да посильнее размахнись на этот раз. Всем остальным — привал. Да не маячьте тут, на виду. В кустах вон … заляжте.
Мы с Владом как по команде рухнули в кусты. Серый с Тохой и Милованом затаились в небольшом овражке. Вампир попросил у Тошки гребень, Волк одобрил рвение. И, правда, или у взрослого вампира сила, или у подростка… Как только вдали показались враги, Серый приказал кидать гребень. Милован размахнулся и приказ выполнил. Тотчас там, где упал гребень, а так же справа и слева от того места вырос дремучий лес. Такой ни пройти, ни проехать быстро не получится.
— Ну, всё, кажись, отвязались от иродов! Теперь домой! — Серый вскочил во весь рост, и приготовился уже бежать, поэтому вопрос Влада застал его врасплох.
— А как же артефакты?
— Что-что? — Волк даже сел, так поразило его это умное слово.
— Ну, волшебные вещи: зеркало и гребень? Что же они теперь навсегда потеряны?
— Почему потеряны? Бабка их потом волшбой вернет. Да ты не переживай, чай не в первой! — и он снова вскочил, но не тут-то было.
— А Кот? — снова заставил Серого сесть вопрос Влада.
— А что Кот? — искренне недоумевал и нервно облизывался Волк.
— Ну, они же его бабке не отдадут…
— Да не-е… Отдадут, ещё приплатят, чтоб забрала. Всё, — пресёк Серый новые вопросы Влада — некогда нам тут болтать, поспешим.
Мы, в отличие от Влада, лишних вопросов задавать не стали, и резво пристроились Серому в хвост. Влад и в этот раз стал замыкающим.
***
Я ещё ни разу не путешествовал по другим мирам. Оказывается, это может быть очень увлекательно, хотя и небезопасно. Как я понял, ещё до церемонии официального представления, в дремучем лесу мы встретили дарьиных друзей и сына. Не знаю даже, кто больше всего обрадовался этой встрече: заскучавшая в замке Дарья или её друзья и близкие…
И хорошо, что я не снял плащ, пока Дарья пила чай с пирожными. Он ещё сослужит мне службу днём. В лесу-то и днём темновато, а вот на открытой местности или в городе — иное дело. Кроме того, так я меньше всего привлекаю к себе внимание. Кто его знает, как тут относятся к вампирам, может, на дух не переносят?
О, нет! Я уверен, что Дарья и её друзья не дадут меня в обиду, но наш отряд так мал… Правда, первое приключение показало, что охота идёт не на меня, а на странное существо, которое мы захватили в плен. Конечно, у нас не война, но если оно первое напало на дарьиных друзей, значит, его можно захватить в плен. Впрочем, теперь это не наша проблема, мы обменяли его на более важные вещи. Когда-то… сразу после перевоплощения, я бы многое отдал за живую и мёртвую воду. Но сейчас меня вполне устраивает моя сущность. Она даёт мне больше возможностей, и, оказывается, не ото всех их следует скрывать. Неожиданно я нашёл в этом мире тех, кто принимает меня таким, какой я есть. И даже понимает меня.
И этот мир мне кажется привычным, здесь тоже есть ведьмы, как та, у которой мы остановились на ночлег, значит, есть и другие подобные существа. Тот же Серый Волк, или Кот-Баюн. Даже если неведомая сила, перенесшая нас сюда, вернёт меня обратно… мне будет что вспомнить одинокими зимними вечерами, как говорит Дарья.
После долгой дороги и сытного ужина все валились с ног, поэтому я не стал никому мешать, нашёл сеновал и там заночевал под самой крышей. А наутро нашёл Дарью и поделился с ней своими мыслями. Очень уж я привык за прошедшую неделю к своему новому собеседнику. Дарья выслушала меня молча и только усмехнулась, мол, поживём, посмотрим. В этой сказке, сказала она, никогда нельзя быть уверенным в своём завтрашнем дне. И, как в воду глядела.
Только что Дарья стояла тут, рядом, и шутила, и вот её нет. Пустое место, только примятая трава вокруг дерева указывала на то, что мне всё это не превиделось. Я позвал её, но она не откликалась… Я потрогал руками траву на том месте, где она стояла — ничего. Тогда я со всех ног рванул к старой колдунье. Если кто и может сказать, куда пропала моя спутница, то только она. Хорошо, что для разговора мы с Дарьей недалеко отошли, всего-то до соседней опушки.
Во дворе позади дома, ещё не подозревая о том, что случилось, Влад гонялся за Волком. Антон сидел рядом и корчился от смеха.
— Ах, ты, гад! А я-то, поверил ему, наивный чукотский мальчик! «Деревья оживут … и корни… лес тут необычный!» — говорил Влад, очень похоже передразнивая Волка — А это всего лишь розыгрыш! А если бы у меня от испуга инфаркт случился?
На этом месте все запыхались и устали: Антон ржать, Влад догонять, а Волк убегать. Поэтому моё бледное и от волнения перекошенное лицо увидели все и сразу.
— Яга! — крикнул Серый Волк, — подь-ка сюда, дело до тебя есть.
Колдунья тут же появилась в дверях, как будто исподтишка тоже наблюдала за развязкой, но демонстративно вытирая руки о фартук, как если бы её оторвали от важного дела по дому.
— Ну, чего орёте?! — проворчала она недовольно — Я там завтрак готовлю, а от вас не только помощи, покоя никакого нет! Чего звал-то? — сменила она наконец-то свой гнев на милость.
— Вон, посмотри-ка на нашего басурманина. На нём лица нет. Значит, что-то случилось… А всё, что случается на твоей территории — твоя забота.
— Тьфу-ты! — сказала бабка и подошла ко мне вплотную — Ну, мил человек, говорить будем или будем в молчанку играть?
Сам не знаю почему, но у меня словно язык к небу прилип и в горле пересохло. Еле справившись с собой, я едва слышно прохрипел: «Дарья пропала».
— Что пропало? — тут же переспросил Влад.
— Кто упала? — вторил ему Антон.
— Да, погоди-те вы! — пресекла эту всеобщую кокофонию ведьма — Дайте-ка ему попить, а то и, правда, ни черта не разберёшь, чего он бормочет…
Антон сбегал мне за водой. Но я отказался, вода мне вряд ли поможет.
— Дарья, пропала. Прямо… растворилась в воздухе.
— Н-да-а-а… Место, где это случилось, запомнил? Посмотреть надо… тогда скажу.
— Да, конечно — я вспомнил, что дарьин плащ так и остался там, на полянке, она накинула его, потому что утром было прохладно.
— Ну, тогда веди — бабка скинула фартук и выжидательно уставилась на меня.
И мы вернулись на место, где я ещё недавно разговаривал с Дарьей. Пока старуха ползала по траве и что-то там то ли высматривала, то ли вынюхивала, я вдруг вспомнил, что знаю Дарью чуть больше недели, а такое ощущение, что мы с ней знакомы всю жизнь. И вот, она куда-то пропала, и я места себе не нахожу. А ведь она тут не навсегда, в том числе и со мной… Когда-нибудь мы все вернемся, кто куда, только и останется, что вспоминать наши приключения, а для этого они должны закончится хорошо. Надеюсь, ведьма не зря тут ползает…
— Ну, что я хочу тебе сказать, касатик… — колдунья, кряхтя, поднялась с земли, и снова в упор посмотрела на меня — тут дело не обошлось без колдовства.
— Кто её похитил, ты знаешь? — спросил я старуху.
— Пока нет, но скоро узнаю. Только нам надо вернуться обратно, в избушку. Влад, собери здесь немного травы и земли, вот тебе мешочек — и она выудила из складок своей драной юбки чистый холщовый мешочек и кинула его Владу — Догонишь нас. Пошли, ребята, нам тут больше делать нечего. Да, басурманин — вдруг остановилась она, будто что-то вспомнив — плащ забери, пригодится ещё, вещь-то хорошая.
Я подобрал плащ и дождался Влада, поэтому, когда мы вернулись к избушке, ведьма уже что-то варила в своем горшке, затем капнула варево в плошку с землёй и отдельно — в плошку с травой. Из плошки с землёй поднялся дымок, а в плошке с травой трава вся скукожилась. Ведьма растерла её в руках в порошок, затем кинула порошок в варево. Жидкость забурлила, затем пошел едкий дым, им заволокло пол избушки. Колдунья закрыла нос и рот фартуком и схватила какую-то тряпку, которой стала махать, выгоняя дым. Избушка, которая до этого времени стояла спокойно, вдруг как-то вздрогнула, а потом натурально чихнула. Дым тотчас исчез, а все, кто не успел за что-нибудь ухватиться, в том числе и я, вылетели в окна и двери. Приземлились, правда, удачно: Антон — на дерево, Влад в это время стоял в дверях, и успел уцепиться за ручку, поэтому просто повис на ней, когда её открыло мощным чихом. Я устоял, но только благодаря тому, что вампир. Пришлось помочь новым друзьям спуститься с небес на землю. Волк, хитрюга, предусмотрительно в избу не пошёл, остался снаружи. Когда мы вернулись в избушку, старуха всё ещё ворчала.
 — Вот ирод! Вечно он эту гадость использует! Потом целый день приходится избу проветривать! Ну, — обратилась она к нам — все живы?
— Все — за всех ответил Серый хищник — Ну, чего там?
— Опять Кощей чудит… Только не пойму, зачем ему Дарья ваша: она же не молоденькая девушка, хоть и красивая… на лицо. Фигура тоже так себе, худосочная. Как она тебя, Тошенька, только выносила и родила?
— С трудом, бабушка и медицинской помощью — ответил «Тошенька».
— С какой помощью?
— А-а-а… Влад? — призвал он на помощь друга.
— С божьей помощью, бабушка… ну, и знахари местные помогли, не без того. Разрезали ей живот, как в сказке… про серого волка и Красную шапочку, и вытащили оттуда вот этого … — он саркастически кивнул на Антона — младенца. Затем снова зашили, получилось очень аккуратно, почти незаметно. Теперь моя очередь спрашивать: почему это Дарья не красавица? И почему она старая? По сравнению с вашим Кощеем, она ещё очень даже ничего!
— Ну, на вкус и цвет… тьфу-тьфу-тьфу! — сплюнула старуха через левое плечо — товарищей нет, так что успокойся, Владик. Кощей — старый трухлявый пень, но колдун сильный. Обычно девушек похищает редко, пару раз в столетие, не чаще. Но, как правило, это молоденькие девушки, а не перестарки с детьми. А нужны они ему, чтобы молодость у них отнять и себе присвоить. Так и живёт из века в век… Ирод!
— А он сильней тебя, бабушка? — чуть не плача спросил Антон.
— Да, милок, сильней. Только я хитрее. На том и держусь. А теперь у меня ещё такие помощники объявились. Так что он один против нас — не воин. Главное понять его замысел…
— А если он не один? — решил и я вступить в разговор.
— Не-е-ет. Он — одиночка. Жадный потому что. Этим мы и воспользуемся, чтобы его обыграть. Мы предложим ему выкуп. Щедрый выкуп.
— Но что мы можем ему предложить? — изумился я.
— Разве ты не знатный и богатый вельможа, у которого денег куры не клюют? — с юношеской наивностью спросил меня Антон.
— Богатый-то я богатый — вздохнул я — только вдали от своего богатства. А, значит, ничего у меня нет.
— И что нам теперь делать? — уже почти рыдал Антон.
— Мы что-нибудь обязательно придумаем — успокоила его старушка — Басурманин пойдет на переговоры и посулит ему всё, что угодно. Подозреваю, что клюнет Кощеюшка ни на серебро и злато, а на заморскую молоденькую красавицу.
— И где мы её возьмём, молоденькую да ещё заморскую? — влез в разговор Волк.
— Как это где? — удивилась бабка и так красноречиво посмотрела на Волка, что тот затряс головой.
— Нет, нет и ещё раз нет! Почему всё время это должен быть я? Вон Влада возьми, он сам рассказывал, что в прошлой сказке принцессой был — сдал товарища Волк.
— Я же тогда заколдован был… — растерялся Влад.
— А она тебя и заколдует. Уж если ты — не заморский, то не знаю, кто ещё подойдёт на эту роль… — не сдавался Волк.
— Никшни… Пойдёшь ты, Серый. И не спорь, у тебя, как-никак опыт в таких делах есть. Нельзя нам в этом вопросе ошибиться.
— Ладно — смирился Волк — может он всё же драгоценности выберет… ради разнообразия.
На том и порешили. С утра мне надлежало на коне и в лучших нарядах отправляться в замок к Кощею Бессмертному. Роль коня снова исполнял Волк. Драгоценностями стали древесная смола, камни, цветы. Лучший наряд возник из того, что было на мне и фантазий колдуньи. Поэтому одет я сначала был как кавалер прошлой эпохи. Пришлось «переодеваться» по последней моде. Тут мы доверились Владу. Он сделал наброски углем на холсте, и ведьма их наколдовала. Получилось очень богато и в то же время красиво.
До замка мы добрались без особых проблем: Волк прекрасно знал дорогу, хотя, по его словам, сам там ни разу не был. Встреча у Кощея тоже прошла предсказуемо. Колдун и, правда, был «кожа да кости», мелкий, плешивый хрыч. Дальше тронного зала нас не пустил, ничем не угостил, но в сундуке с сокровищами порылся с удовольствием, однако не клюнул. Гораздо привлекательней ему показался обмен на молоденькую заморскую принцессу. Попросил у меня портрет. Портрета у меня не было, поэтому пришлось сочинять на ходу.
— И как же она выглядит, эта Ваша красавица? — спросил старый хрыч.
— Как Луна — начал я, но увидев сморщенный нос, исправился — Нет, как Солнце! — ага, глаз сверкнул. Вспомнив, как он рылся в сундуке, я продолжил — Её глаза как два топаза, а губы спелой вишни слаще…
-Это что, стихи? Не-не, стихи я не люблю. Из них ничего не понять: звучит красиво, а как взглянешь на невесту, так прослезишься. Не стройная как лань, а тощая, не высокая, как кипарис, а дылда… Так рассказывай, да смотри, ничего не упусти.
Как скажите, господин, ресницы у неё как опахала во дворце падишаха, кожа её … цвета слоновой кости, ланиты — как наливные яблочки, волосы у неё длинные и гладкие как китайский шёлк, а кожа — как атлас…
— Про кожу ты уже говорил, не повторяйся, и подробностей, подробностей побольше! — прервал меня хрыч.
— Высокая … — тут я временно затаил дыхание, но увидев настороженность на черепе этого сморчка, продолжил — но в меру. Фигурой … тоже Бог не обидел — честно сказать, чем его ещё соблазнить, я уже не знал, но тут мне помог сам Кощей.
— А характер, характер какой?
— А разве это важно?
— А как же?! Если характер покладистый, смирный, то мне такую не надь. А ежели, к примеру, характер, как у норовистой лошади, значитца подойдёт. Потому как норов этот сиречь энергия, мне необходимая. Уразумел?
Понятно тогда, чего тебя на Дарью потянуло… кот облезлый! «Значитца»!
— Характер именно такой. Что ж я, не знаю, что предложить такому богатому господину?
Последняя фраза вызвала у Кощея явное беспокойство.
— А что, ещё приплачивать придётся? У нас же обмен.
— Какой-то неравноценный у нас обмен… Взамен женщины не первой молодости я даю молодую красивую девушку благородных заморских кровей. Идёт — словно лебедь плывёт…
— Нет, нет и ещё раз нет! Обмен: одна женская особа на другую, без всякой доплаты!
— Так я думал, мне придётся приплачивать. Всё-таки опытную женщину меняем на девушку без всякого опыта семейных отношений…
— А-а-а! — враз повеселел хрыч — Да, ладно — расщедрился он — оставь себе… Завтра приведёшь свою красавицу. А я ещё посмотрю!
— Смотрите господин, смотрите. За просмотр денег не берут.
На утро я уже в другом одеянии, как турецкий султан, и Волк в образе восточной красавицы явились пред очи кощеевы. Старый сморчок долго ходил вокруг Волка и восхищенно цокал языком, но медлил, придирчиво разглядывая экзотическую красоту, снова созданную фантазией Влада. Правда, когда дело дошло до кожи «цвета слоновой кости», Влад немного смутился, но пообещал нам с Волком, что Кощей останется доволен этим «недостатком». Доверившись его вкусу, мы рискнули. Кощей, действительно, не придирался к цвету кожи. Оказалось, он всё думал, как бы проверить характер. Проверил. Якобы случайно, осматривая красавицу, опустил свою длань чуть пониже её спины, и тут же схлопотал звонкую пощёчину со всей волчьей силы. Верные слуги откопали неугомонного дедка в вазоне с цветами, куда его забросило силой той самой пощёчины. Честно сказать, за это недолгое время, я уже представил нас с Волком в саванах от Влада, но, оказывается, напрасно. Кощею невеста понравилась. Мне же выдали мою синеглазую спутницу. Забрав «товар», я молча поклонился, и мы покинули «гостеприимный» замок Кощея на лошадях, которые до этого, жили у колдуньи в сарае и без зазрения совести грызли её припасы, и при этом жутко боялись её чёрного кота Василия. И только оказавшись далеко от замка, мы перекинулись не только взглядами, но и парой слов.
— Здравствуйте, Дарья! Я очень рад Вашему счастливому спасению!
— А уж как я-то тебе рада! — со счастливой усмешкой ответила мне не пришедшаяся ко двору невеста, верно от радости, перешедшая на «ты» — Но ты, вроде, не спешил?.. — решила уточнить она.
— Ну, что Вы, дорогая Дарья! Старался, как мог. Ваша колдунья мне очень помогла. И Волк. Без них у меня бы и сейчас ничего не вышло. Штурмом одному такой замок не взять, на честный бой этот хрыч не пошёл бы (ещё бы, так рисковать!), пришлось действовать обманным путём.
— Да-а-а? А, кстати, что это за красавица восточная с тобой была? — нахмурилась Дарья, чёрные бровки так и сошлись на переносице — И главное, откуда она вообще взялась? — правая бровь медленно поползла вверх — Меня всего трое суток не было…
— Вовсе это не красавица. И Кощея ещё ждёт сегодня не очень приятный сюрприз… от встречи с Серым Волком.
— Ух, ты! А деда удар не хватит? Ну, в смысле, он не даст дуба от свалившегося на него счастья?
— Не знаю… А не надо было никого красть.
— Вообще-то я не думала, что ты лично спасать меня придёшь. У тебя же к невестам… особое отношение. Я бы назвала его стойкая непереносимость последних.
— Для Вас я сделал исключение… первый и последний раз.
— Хм! Что ж, польщена.
— Всё. Забудем об этом.
— Конечно, как скажешь — я отвернулся, и не видел лица Дарьи, но её голос был странным, как будто она пыталась подавить смех.
— И не надо улыбаться, я всё вижу.
— Затылком что ли? — тут она рассмеялась.
— Не забывайте, я же вампир.
Дольше болтать нам было недосуг, и пока конь не превратился в мышь, мы поскакали, что было мочи, только ветер свистел в ушах. Так что до избушки колдуньи добрались засветло. К утру вернулся и Волк. И долго рассказывал нам в красках, как прошла у Кощея «первая брачная ночь». Любопытные Влад и Антон задавали ему кучу вопросов, заставляя его в десятый уже раз вспоминать все подробности.
— Короче, входит он ко мне, а я ещё в образе царевны, фатой морду, ой, лицо то есть, прикрыл. Он мне: «Красавица, открой личико». А я отнекиваюсь, а сам соображаю, куда, если что бежать. А он пристал, как банный лист к… Ой, тут же дети!
— Кто дети? — возмущается Антон — Можно подумать, я эту пословицу ни разу не слышал!
— Вот и славно... Короче, пристал: открой да открой личико. А я чувствую уже, что меняюсь. Хорошо, что в комнате темно даже со свечой. Я от него отворачиваюсь, а сам поближе к двери отхожу. И тут он ручонкой своей опять меня как ущипнёт… ну, туда, куда обычно банный лист прилипает. Ну, думаю, старый хрыч, видят боги, я не хотел, чтоб так получилось! И вот, когда он в очередной раз мне говорит: «Красавица, ну, открой личико. Я больше не могу ждать» — я распахиваю фату и говорю ему уже своим настоящим голосом: «Ну, открыла, и что? Полегчало тебе?». Дед глаза сначала вытаращил, потом — закатил, а затем вообще — брык на пол. Ну, я особого приглашения ждать не стал, платье в камин скинул, и дёру. Платье вспыхнуло шибко, зацепило фату и ковёр, потом пламя на шторы перекинулось… ну, как я успел краем глаза увидеть. Останавливаться, чтоб полюбоваться мне некогда было. Я уже когда к лесу драпал слышал крики, шум, гам… Но кричали вроде не «лови его», а «пожар». Добрый знак! И только, когда я уже на горку поднялся, откуда обзор хороший, ползамка пылало. Красиво та-а-ак! Смотрел бы и смотрел! Но тут я вовремя вспомнил, что вы меня ждёте, беспокоитесь, небось, обо мне, и поспешил сюда. Правда, ещё два часа ушло, чтобы следы запутать. И вот я тут!
Влад и Антон хлопают в ладоши, Волк чинно кланяется, колдунья только усмехается и что-то то ли варит, то ли, собственно, колдует. А я думаю, что это нехорошо, желать старым людям смерти, но я Волка ни сколько не осуждаю. Но оказывается, что я зря размечтался. Колдунья лишь качает головой, слушая рассказ Волка, и, наконец, раскрывает секрет.
— Будет тебе, Серый, сказки рассказывать! Ты же сам знаешь, что Кощею любая смерть, как мертвому припарка, пока не достанешь его сердце.
— Как это? Он что бронированный? — удивился Антон.
— Какой-какой? — переспросили мы все, кроме Влада и Дарьи (они, похоже, знают, о чем идёт речь).
— Ну, это … не важно, короче простым оружием его не достанешь.
— Вроде как заговорённый? — уточнила колдунья.
— Не-е, заговоренный — это чары, волшебство то есть, а бронь — это технология! — при этих словах Антон даже указательный палец вверх поднял.
Колдунья посмотрел туда, куда указывал этот перст, то есть на разрисованный Антоном потолок, и неопределенно хмыкнула.
— Нету у него никакой брони. И сердца нету — сказала она, немного поразмыслив.
— Как это нету? Он что, без сердца … живёт?
— Ага, тварь бессердечная…
— Но разве такое возможно? Даже у вампиров есть сердце… — тут я кивнул, подтверждая слова Антона.
— Про «вомпиров» ваших не знаю, если только вы не упырей имеете в виду, а у ентого точно нет. Он его вынул, чтоб злодейства совершать не мешало, и спрятал ото всех.
— А где он его спрятал?
— Да, кто его знает?.. В каком-то яйце что ли… или в сундуке? Серый, ты не помнишь где?
— Не-а. Баюн, наверное, знает. Он много чего рассказывает…
— Так он что, зомби?
— Хто? Баюн? — одновременно спросили Волк и колдунья.
— Да, нет! Ну, этот мымр ваш зловредный.
— Да, нет — уточнил Волк — «зомби» — это хто?
— А-а-а, это? Зомби — это … живой мертвец. Его колдун поднял из гроба, и приказ отдал… ну, злодеяние какое-нибудь утворить. Но, как правило, это простые задания, долго зомби не живут, то есть, они итак уже мертвые и продолжают разлагаться… Ну, и само собой, умом не блещут. За чужими мозгами охотятся.
— Фу-у-у, какая гадость, эти ваши зомби! — произнесли мы с Волком одновременно.
— Живой мертвец, говоришь? — колдунья с сомнением сморщила свой немаленький нос и с ухмылкой поглядела на меня — Ну, вроде того, только он сам себе колдун. И, хотя как состарится, так одни кожа да кости, но… не труп. Он, вишь ли, открыл секрет вечной молодости или бессмертия… не помню. Так что, как бы плохо не выглядел, а пока живой. Он ведь забирает силу и молодость у каждого богатыря, которого убьёт, вот богатыри и перестали судьбу испытывать.
— Прямо как Горец!
— Тоха, ну какой Горец? — это возмущается Дарья — Где этот хрыч, и где Кристофер Ламберт или на худой конец — Эдриен Пол?! Если б ты его видел… Нет, хорошо, что ты его не видел. А то бы ещё не уснул.
— Что, такой страшный?
— Очень… противный. Бр-р-р!
Колдунья хихикает, говорит, что сам Кощей не согласился бы с таким мнением. Что по молодости он был «ого-го!», даже она на него засматривалась… Пока она рассказывает свои истории присутствующим, а они, развесив уши и раскрыв рты, слушают, я украдкой любуюсь на Луну и пытаюсь сочинить новый сонет, но всё время отвлекаюсь. Поэтому дальше первой строчки сонет не идёт. Ну, и ладно, зато все живы-здоровы.
***
Сегодня Тоха и Серый правят бал. Один рассказывает байки, другой задаёт такие вопросы, что хоть стой, хоть падай. Дитя техногенной эпохи! Но выходит комично. И мы расслабляемся, даже Яга Ягинична. А зря! Видимо, я так никогда и не узнаю, чем закончилась её история про то, как Кощей и Змей Горыныч однажды красавицу меж собой не поделили, потому что на самом интересном месте нас всех (!) перебросило в королевский замок незнакомого нам королевства. Правда, это мы уже потом поняли. А сначала перед нами вместо бабкиной избушки возникли каменные хоромы, и на нас уставились две пары глаз. Выражение глаз, надо сказать, было отчего-то не радостным. Может, они кого другого ждали, а тут мы к ним с частным визитом пожаловали?! Но мы же не специально…
Повисла долгая пауза. И тут Серый чихнул. Не знаю, как его хозяева замка сразу, в общей нашей массе не разглядели, но как только они сообразили, что перед ними отнюдь не собачка породы болонка, откуда-то раздалась сирена. Потом я сообразил, что это сказка, и сирена в ней, если и существует, то как морской персонаж. Так что, выходит, визжали их королевские Величества, ну, или кто тут перед нами маячил?!
— Ааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааа! — потом, правда, визг сошел на нет, к этому времени в покои набежала куча стражи — Оборотень! — в последний раз солидарно взвизгнули хозяева на одной ноте и оба указали пальцами на Серого.
Серый поначалу малость удивился, ибо оборотнем не был, но окинув опытным взглядом всё пребывающую стражу, спорить не стал.
— Ладно, ребята, я к вам ещё вернусь, а пока, чую, пора уносить ноги — шепнул он, и как профессиональный паркурщик, выскочил из этой ловушки без единой царапины, оставляя за своей спиной грохот, скрежет и кучи металла, в который была закована доблестная королевская стража.
Поймать его! — крикнули их королевские Высочества своему «войску», но особого эффекта этот крик не возымел. На ультразвуке у них получалось лучше.
Но это было уже не важно, Волка теперь всё равно не поймать, ушёл. Осталось только собрать металлолом и снять с потолка управляющего этим замком. Управляющий и сам не мог объяснить, как он оказался на верхних перекладинах под самым потолком.
— Кто вы? — спросили нас королевские особы, как две капли воды, похожие друг на друга.
— Послы Тридесятого королевства — ляпнул Влад.
— О! — обрадовались нам их Высочества, — а мы давно вас ждём, ещё с прошлого года. Сейчас управляющего снимут с потолка, и он покажет вам ваши комнаты. Отдыхайте пока, позже мы сообщим вам об аудиенции.
Пустых комнат оказалось в замке не мало, видно мы попали не в светский сезон, но все какие-то темные и маленькие. Еле нашли побольше и посветлее. Яга Ягинична её сразу окурила, потом везде заслоны поставила, затем, когда нам принесли еду, велела всё выкинуть в окно — на всякий случай, и достала невесть откуда свою скатерть самобранку.
День шел за днем, мы осматривали замок, обедали, гуляли по парку… Народ всё прибывал, ожидалось главное светские мероприятие сезона — королевский бал. Предполагалось, что на него съедутся все известные королевские особы на выданье из соседних государств, ибо встретившие нас монаршии близнецы оказались братом и сестрой. За этими хлопотами о нас очень скоро забыли … ну, или позволили нам так думать. В канун бала, мы ускользнули из замка и сняли жилье в пригороде. Очень уж нам эта суета надоела. Чтобы расплатиться за отдельный домик я отдала большую часть своих украшений. Но надо было еще чем-то всех кормить. Тогда бабуля начала готовить зелье на продажу, но ингредиентов для него под рукой оказалось как «кот наплакал», пришлось срочно пополнять запасы. Бабулю в лес в ненастную погоду с её больной ногой я не отправила, пошла сама. Честно сказать, после того, как мы съехали из замка, а король укатил куда-то из столицы, никакой другой пакости, помимо уже имеющейся, я не ждала, а зря! Меня банально подкараулили и на меня подло напали неизвестные мне личности. Наверное, думали, что я не все украшения распродала, а, может, я им, чем другим не понравилась или они просто женоненавистники. Их было трое и, как говорится, силы были не равны. Но, хвала богам, по травы я пошла в этот день не одна! На моё счастье поблизости прогуливался заезжий маг, которому по причине удаленности от дома и понадобилось пополнить свои дорожные запасы. И как кстати! Маг оказался боевой во всех смыслах этого слова, так что бандиты улепётывали так, что только пятки сверкали. Я даже залюбовалась этой картиной. Не каждый день вижу, как три дюжих мужика верещат как девицы, увидевшие мышь... Вообще-то он им просто жуткий морок сотворил, но такой, что даже я прониклась. Годзилла отдыхает!
Познакомились. Вместе травки пособирали. Что ещё? А! Ещё он меня до дому проводил, чтобы исключить повторение сегодняшней истории. Сказала ему ещё раз «спасибо» и прикрыла «калиточку» с другой стороны. Всё. Через 5 минут уже забыла о заезжем маге, так как мои олухи (Милован не в счёт) на остатки моих украшений купили на рынке козу (где только нашли?) по просьбе бабули, и теперь учились её доить. Коза, которой они дали одну известную им кличку — «Дереза», всячески стремилась её оправдать. Хотя, возможно, что делала она это не из природной вредности, а из-за того, что нормально подоить козу у современных парней не получалось. Короче, пока бабуля не вышла и не показала, что да как, перевес по очкам был на стороне бедного, но вредного животного. Поэтому, выйдя на следующий день за ворота, чтобы сходить на рынок, я никак не ожидала увидеть рядом с ними заморского мага. Он что, со вчерашнего дня тут стоит? Оглядела его «приветливо», как могла.
— Ну, и чего стоим, кого ждём? Меня или первый снег?
— А леди не обделена юмором — оказалось мага ничем не пронять.
— Ладно, языком капусту не шинкуют. Мне надо на рынок. Если нам по пути — посмотрела уже вопросительно, — то догоняйте, а то я спешу.
Сказала так и рванула на всех парусах, ну, то есть как обычно. Маг не отставал, самое удивительное, даже не запыхался. Что-то молодой он для мага… Хотя маги — не совсем обычные люди, так что с возрастом тут никак не угадаешь.
— Если Вы — любитель пеших прогулок в тишине, к чему Вам моя компания? Кстати, я забыла, как Вас зовут, не напомните? Не хотелось бы показаться невежливей, чем есть.
— Не переживайте, последнее Вам не грозит — он слегка закашлялся, явно пытался таким образом замаскировать смех.
А? Это что сейчас было? Критика или?.. Вот ведь, зараза!
— А чего мне переживать. Не хотите, как хотите, могу звать Вас «Эй».
— Спасибо, но… откажусь. Тем более, что именами я не обделён. Меня зовут Эльнейд Ассант дор Арранта из семейства Фриготти по прозвищу «Огненный лис».
Ну, почему «лис», да ещё и «огненный», я, кажется, догадываюсь: из под шляпы торчит красно-рыжая прядь. Хотя могу ошибаться, может «лис», потому что «хитрый»? Ладно, разберемся по ходу дела.
— Вряд ли я запомню Ваше имя, досточтимый маг… зря спросила. А вот прозвище не забуду. Только оно длинное, и, вряд ли мне будет прилично на людях Вас так называть. Может Вы предложите вариант покороче.
— Короче нельзя.
— Да ну! То есть в пылу боя Вас коллега по всем статьям величает?
— В пылу боя и дело другое — сказал, как отрезал, но ничего, не на ту напал.
— Тогда вернемся к первоначальному варианту «Эй» — миролюбиво согласилась я.
— Вы — невозможная женщина… — одарил меня комплиментом маг — Хорошо. В общении как сейчас можете называть меня Нейд, но на людях … на людях лучше молчите.
— А если мне будет очень надо?
— Можете обратиться «магистр». Запомните?
— Более чем. Тут всего два слога, гораздо меньше, чем Эльнейд Ассант дор Арранта из семейства Фриготти.
— А? То есть Вы запомнили имя? Но тогда зачем?..
— Не люблю лишнего официоза и пафоса. Потом, так, действительно, удобней. А то забуду в пылу боя, и каюк!
— А леди дерётся? За кого, если не секрет?
— За жизнь, за честь, за свободу… преимущественно свои или своего семейства.
— Как интересно… Значит, леди — одинокий воин? Как волк, то есть, волчица?
— Скорее уж как рысь — ухмыльнулась, вспомнив своё офисное прозвище, потом увидела удивление и любопытство в глазах мага и пояснила — Это такая северная кошка с кисточками на ушах, и очень опасная. Но давайте поговорим о деле, Вашем деле. Скоро рынок, а там толпа, шум, лишние уши…
— А с чего Вы взяли, что у меня к Вам дело? Кстати, и Вы не представились. Как Ваше имя?
— Дарья моё имя. И, если у Вас нет ко мне дела, то я пошла направо, а Вам — налево, прямо или назад, короче, в другую от меня сторону.
— Нет, я … Хорошо, Вы правы, у меня к Вам разговор. Вы очень необычная женщина, поэтому, можете мне помочь, если захотите. Принуждать я Вас не стану.
— А что, могли бы?
— Несомненно. Но, повторяю, не буду.
— Что ж, спасибо и на этом. Так что за дело?
— Я тут проездом. Один, без ученика. И мне нужна помощь. Вчера я помог Вам, и, мне кажется, что теперь я могу обратиться к Вам за ответной услугой.
— Дорогой, магистр, не могли бы Вы хотя бы объясняться покороче? Рынок за поворотом.
— Да-да… Я постараюсь. Итак, близ города завелась нечисть, Ваш маг почему-то «умыл руки». В принципе, он, возможно, прав — не дело это: королевскому магу за обычными русалками бегать. Вот гильдия магов на меня и перевесила местную проблему, раз я поблизости оказался. Но чтобы изловить и обезвредить русалку, мне нужна … помощница.
— На «живца» собрались ловить?
— Да. Если Вы притворитесь утопленницей…
— Кем я притворюсь? — офигела я и даже остановилась.
— Не точно выразился. Если Вы сыграете роль девушки, которая решила утопиться, она Вам покажется и начнёт звать за собой. Тут я её и поймаю.
— А это не опасно? — задала я главный каверзный вопрос.
— Ну, что Вы! Я же всё время буду рядом. Ну, почти… — утешил маг.
— Ладно — решила я — мне всё равно сейчас нечем заняться. Но уговор: если всё получится, Вы окажете мне ответную услугу. Идёт?
— Идёт. А в чём она выражается?
— Много будете знать, дорогой Нейд, скоро состаритесь. Всему своё время.
Ой, чувствую, я продешевила, больно быстро магистр согласился, но ведь как-то же надо отправить домой Милована. В конце концов, я уговорила его лишь немного проветриться, а не повторять судьбу Моисея. Ладно, главное: ввязаться в драку, а там посмотрим. Протащила магистра по всему рынку, торговалась как торговка на одесском Привозе, увешала его как ёлку корзинами, которые ему пришлось тащить до самого нашего жилища. Типа это он мне аванс отработал. У ворот маг долго мялся, потом отправил корзинки по воздуху в дом, там они у порога встали в рядок, аккуратненько так.
— Забыл что ли чего?
— Встречаемся завтра с первыми петухами здесь, я провожу до озера, затем ты войдешь в воду, ну и … — дальше было понятно и так — А я пока затаюсь. А потом … ну, секреты магии я не могу выдавать, в общем, я своё дело знаю. Не первая, так сказать русалка. Только ты её слушать не должна, не должна ей верить. Тогда всё получится. В общем, риск небольшой. Согласна? Точно?
— Точно. До завтра. Спасибо, что помог донести — и ушла варить зелье.
Вечером расспросила бабулю про русалок и попросила разбудить меня ни свет, ни заря, то есть до первых петухов.
Когда на рассвете я вышла за ворота, маг меня уже ждал. Или совсем не ложился или его петухи встают раньше наших (точнее, соседских, своих у нас нет). Кивнул мне и пошел вперёд, указывая путь, я шла следом, по дороге срывала цветы и траву, плела венок. Но какие с утра цветы?.. Так что венок вышел ещё тот! Ладно, мне же не замуж в нем идти, а топиться. А для этой цели и такой сойдёт.
Как стали подходить к озеру, увидели туман: редкий, рваный, клочками. Ну, и как в таком тумане мой спаситель будет меня спасать? Ладно, значит, не будем расслабляться. Итак, вот вода, где беда? Ничего не видно в этой мутной воде… Что ж, актер играет и в темноте, когда зрителей не видно. Состряпаем несчастного вида рожу, и вперед. Чёрт, чего ж вода-то такая холодная?! Даже расхотелось как-то топиться. Ну, в смысле, расхотелось БЫ, если БЫ я и вправду решила БЫ топиться. И дно такое … вязкое, не люблю такое дно! Зашла по грудь. Интересно, этого достаточно или нет? Думаю, достаточно. Что теперь? Может сказать чего напоследок? А то как-то не комильфо ждать тут не пойми кого по грудь в ледяной воде… Так еще молочницу какую-нибудь заработаю или эту … как её? Грудную жабу, вот! Интересно, кстати, что это? Хотя не, не интересно. Так, о чем это я? А! Речь.
— Прощайте милый дом, милый … — тут я задумалась, — Прощайте милый лес, луг, озеро — тут я снова задумалась, видно холод начал проникать уже и в мой мозг — Прощай, милый друг! Прощай моя любовь! Никогда не быть нам вместе… Никогда ты не назовешь меня своей женой, а я тебя своим мужем! Никогда не будет у меня законных детей от тебя! Да и нужна ли я тебе? Уехал и забыл! Ни одной весточки от тебя! Конечно, кто ты и кто я? Я всё понимаю, но не могу … не могу больше ждать, видеть тебя с ней улыбающихся, спать в одиночестве, проводить праздники одной, самой чинить … — тут я крепко задумалась, но потом вспомнила подходящий пример — крышу нашего гнёздышка. Надоело прятаться, оглядываться… Я люблю тебя, очень люблю, но сил у меня уже нет. Я ухожу. А ты оставайся… чтобы жить, любить … пусть и не меня. Не разрывайся между нами. Будь счастлив тем, что имеешь. А мне пора …
Я сделала еще шаг вперед, но вдруг резко остановилась, как будто, что-то вспомнила. Оглянулась, с искренней тоской посмотрев на сухой берег. Мага рассмотреть не смогла. То ли так хорошо спрятался, то ли я его своими заунывными речами усыпила. Плохо дело тогда. Поэтому дальше я продолжила уже громче.
— Только грех ведь это: жизни себя лишать… Грех! Как же я на это решилась? Видно, помутилось что-то у меня в голове… Господь уберег. Надо вернуться. Пока не поздно!
А затем, где-то у себя в голове я услышала красивый девичий голос: «Поздно… красавица, поздно. Не надо тебе возвращаться. Иди ко мне … Он не любит тебя. А здесь, с моими сестрами, никто не причинит тебе зла, ты будешь счастлива! Я обещаю…». Это был такой голос! Сразу хотелось верить. И вода … вода перестала быть холодной. Я всматривалась в эту воду, надеясь увидеть ту, что говорила со мной. И, наконец, увидела. Она была так же прекрасна, как и её голос! И манила меня, звала к себе. Я сделала еще один шаг вперёд, и ещё один, и ещё… пока ласковая вода не коснулась моих губ. Потом я просто нырнула. И стала опускаться вниз… И вот уже моя рука коснулась руки девушки. Она улыбалась мне и открывала передо мной свои объятия. Я тоже ей улыбнулась и потянулась к ней. Мы обнялись как сестры, я коснулась за спиной её волос. Их так приятно было наматывать на руку… А потом я резко рванула наверх, изо всех своих сил. Воздух в легких катастрофически быстро кончался, так что мотив у меня был, ещё какой!
— Магистр, чёрт тебя задери, ты будешь мне помогать или нет! — это была первая фраза вместе с первым глотком воздуха.
Русалка дергалась и тянула вниз. Но во мне как будто взорвалась адреналиновая бомба. Вместе мы напоминали сказочное животное — тяни-толкай. Наконец, в воздухе запахло озоном, как перед грозой, потом что-то и впрямь полыхнуло, а потом русалку вытолкнуло из воды и заключило в кокон, я едва успела выпустить из рук её волосы. Кокон в отличие от меня поплыл к берегу по воздуху, а мне, конечно, пришлось по старинке, по воде.
На берег я вышла мокрая, вновь замерзшая и злая. Маг радостно потирал руки, русалка шипела в своём пузыре, туман отползал в сторону леса. Иными словами все были при деле, и с теплым одеялом ко мне никто не спешил. И почему мы попали в европейские сказки, а не в американские фильмы? В последних мне бы уже предложили стаканчик кофе, плед и медицинскую помощь — на выбор.
— Ну, и почему мне пришлось делать всю работу за тебя? — спросила я, отжимая длинную ночную рубаху, которую выбрала для сегодняшнего спектакля. Не могу поклясться, что мой голос был так же мелодичен, как голос сирены.
— Так получилось… — замялся магистр, старательно отводя от меня очи, то ли устыдился моих упреков, то ли смутился моего вида в мокром, прилипшем к телу нижнем белье.
— Что, манна отсырела? — не обратила я никакого внимания на его «муки».
— Пф-ф! Скажешь тоже… Просто, когда ты вдруг нырнула, я запаниковал. Такого уговора не было. Я начал активировать другое заклинание. А потом ты вынырнула, и мне снова пришлось всё менять. Некоторые сложные заклинания нельзя сплести за считанные мгновения.
— То есть я еще и виновата? Какая-то типично мужская реакция. Ну, извини, что сбила все карты, не дав себя утопить!
— Не очень-то это похоже на извинение… — моего сарказма магистр не оценил.
— В точку!
Спорить я больше не желала. Зуб на зуб не попадал. Поэтому я накинула сухой плащ на плечи, и поплотнее завернулась в него. Потом вспомнила наш уговор и решила не ждать иного удобного случая.
— Что ж, русалку мы поймали, уговор я выполнила. Теперь твоя очередь.
— Всегда к Вашим услугам, — церемонно раскланялся маг.
Русалку он телепортировал своим коллегам, в Академию, мол, пусть студенты учатся на реальном материале, а сам вызвался проводить меня до хаты.
Но когда мы вернулись домой, странности не кончились. Яга Ягинична сообщила, что ей здесь … скучно: по ночам тут никто не прогуливается: не положено, в гости никто не ходит: не принято, шутки её тут никто не понимает: не смешно мол, половина ингредиентов для зелий отсутствует: не растёт, не тот климат… Короче, дома и трава зеленее, и воздух пьянее.
— Мы возвращаемся домой? Вот так неожиданно?
— Да!
— А чем Вам этот домик не нравится?
— Это не дом, это … сарай какой-то. Да и городишко так себе. Больно грязно и пыльно, а ещё — мрачно и серо, неба почти не видно. Не нравится мне тут и всё. Да и засиделись мы что-то. Серый без нас уже всю округу обпалкал. Чудные дела тут творятся… тёмные. Ваша русалка — это ещё цветочки. И лучше нам заранее убраться по добру — по здорову. Достопримечательности местные мы уже посмотрели, себя показали… пора и честь знать!
При этих словах, бабуля в ладоши хлопнула, ногой топнула, что-то там пробормотала, жахнула какой-то пузырек об пол… и мы очутились в ее избушке. Тут бабуля была права: против каменных палат замка и нашего «гостевого домика», ее избушка была чистой, светлой и так приятно пахла лесом!..
Я огляделась, рядом стояли Влад, сын, сама Яга, Серый (откуда только взялся?) и наш личный вампир. Вроде все на месте. И тут поблизости кто-то кашлянул. Тихонько так. Но все, кроме Яги, от неожиданности подпрыгнули. Потом, как по команде, медленно обернулись. Ну, точно. Магистр, любитель русалок, тоже, оказывается, составил нам компанию.
— Ну, а этого-то зачем? — чуть не всплакнула я — Он мне ещё там надоел.
— А ради интересу — ответила бабуля — Может мне с коллегой пообщаться захотелось? Ну, чего стоишь, как столб, представь меня что ли.
Я глубоко вздохнула и представила.
— Яга Ягинична по прозвищу «Баба Яга, Костяная нога» — Эльнейд Ассант дор Арранта из семейства Фриготти по прозвищу «Огненный лис».
— Ишь ты! — восхитилась бабуля — Красиво… Только не запомним мы. Ну, ничего, будем звать тебя … Лис!
Теперь пришла очередь магистра вздыхать.
— Ну, дай-то Бог. Тебе же всех кормить — закрыла я тему, адресую свою реплику любознательной старушке.
Хочет бабуля гостей, пусть будут. А у меня и других проблем хватает. Преимущественно черноволосых и красноглазых.
Бабуля отправилась варить, свистнула (в прямом смысле слова) Антоху, попутно дала наказ Волку и Владу. Магистр малость потоптался и пошел осматривать владения Яги Ягиничны. Вампир какое-то время гордо подпирал берёзу, но потом увидел роскошного черного бабкиного кота и исчез из моего поля зрения, кот, впрочем, тоже, и даже быстрее вампира. Ну-ну, надеюсь, они друг друга не поубивают… Я же села под ту самую березу и стала вспоминать всё, что с нами случилось за это время. Пока все наши перемещения и приключения выглядели крайне беспорядочно, и в одну общую картинку никак не складывались. Чтобы отвлечься от грустных мыслей я решила протопить баньку. Как известно, после неё ты как заново родился, может и у меня просветление в мозгах наступит.
Поэтому вскоре я всех своих попутчиков, включая магистра, в баню отправила. В прямом смысле слова. Магистр сопротивлялся, ругался как извозчик, но парни все равно его вениками пропарили, как бы он не голосил. А бабуля кваску поднесла, а опосля — сбитень на травах. После бани магистр подобрел, взгляд на неё изменил, а потом и вовсе уснул, пришлось его на сеновал всем скопом тащить. Парни тоже блаженствовали, даже бабуля улыбалась: после бани нога как будто перестала болеть. Только вампиру удалось улизнуть от этой очищающей процедуры. В эту ночь парни по-джентельменски ушли спать на сеновал, оставив нам, дамам, «наш курятник», как говорит Влад. Компанию нам составил только вампир в образе летучей мыши. Ну, как мыши? Такой маленькой мохнатенькой черноглазенькой мышечки. Как говорят одноклассницы моего сына — просто няшка!
Вот только сон ко мне всё равно не шёл. Бабка громогласно храпела, летучая мышь тоненько сопела. Даже кот издавал во сне какие-то рулады. А я, покинув это сонное царство, сидела всё под той же берёзой, смотрела на звёзды и думала: с какой целью нас занесло в сказку на этот раз? Зачем нам в компании Волк, колдунья, магистр и вампир. И полный ли это перечень участников, или ожидается ещё чьё-то прибытие? Забылась я только под утро, так и не придя к какому-либо выводу. Утром меня разбудил голос Влада.
— Дашка, ты чего, тут всю ночь спала? И как тебя только комары всю не искусали?
— Они пытались, но я их Милованом напугала… Душно в избушке, вот я и прикорнула на свежем воздухе.
— На сколько я успел тебя узнать, все эти ночные бдения неспроста. Опять о чём-то думала?
— Да, думала, что пора нам с тобой делом заняться. Ведь не ради экзотического курортного отдыха мы здесь?!
— Кто ж спорит? Пора!
И только Влад произнёс эту сакраментальную фразу, как мы оказались за тридевять земель от бабулиной избушки. В каком-то мрачном лабиринте. Я даже на минутку подумала: может это всё же американский фильм про маньяка. Но тут впереди вспыхнули два огонька, они неминуемо приближались. И скорость, с которой они это делали, не внушала мне доверия. Так что дальше думать мне было уже некогда. Не сговариваясь, мы с Владом рванули от этих бешеных огней в противоположную сторону. За нами что-то ухало, громко дышало и натужно сопело. Мы взяли хороший старт, но быстро передвигаться мешали неизвестность маршрута и отсутствие света. Темно было как …
И в этой темноте что-то гналось за нами, и это что-то не было плодом человеческих фантазий. И главное в этом вопросе было драпать быстрее. К чему мы и прилагали все усилия. Через полчаса такой гонки мы и сами пыхтели, сопели и сипели не хуже неизвестного нам, но настырного чудища, которое всё ещё тащилось у нас в хвосте. Ещё через 15 минут я была уже сама согласна, чтобы это страшилище мной подавилось, только бы оставило меня в покое. Ни бежать, ни дышать я всё равно уже не могла. В полном изнеможении я опустилась на каменный пол, надеясь, что Владу это даст хоть какую-то фору, и затихла. Такого подвоха с моей стороны несущийся «бешеный носорог» никак не ожидал, естественно, запнулся об меня и … И дальше я услышала такой изысканный мат, что непроизвольно заслушалась, и даже пожалела, что это не я филолог в нашей маленькой компании. По такому материалу только и писать, что диссертации! Потом до меня дошло, что не всякое чудище вообще говорит, не то, что так витиевато! И, как истинная героиня американского ужастика, исполненная любопытства, я поползла проверять свою догадку. Нащупав, через пять шагов огромную кучу, я потыкала в неё сначала пальцем, а потом и кулаком. Результат был нулевой, тогда я поднялась, всё ещё пошатываясь, и собрав последние силы, пнула эту кучу ногой. И, не удержав равновесия, упала на неё сверху. То ли от страха, то ли от чрезмерных усилий, то ли из-за низкого давления и духоты, дальше я попросту отключилась. Неожиданно, да?
***
Я вывалился из пещеры, откатился от входа и стал ждать Дашку. Точно помню, что она бежала за мной. Но секунды шли, а Дашка всё не появлялась. Затем я услышал тяжелые шаги и сопение. Чудище? Да чтоб ему пусто было! Неугомонный какой! Я спрятался за камень и снова стал ждать. Нет, нападать я не планировал. Оружия нет, магии нет, а голыми руками такую махину, которая дышала нам в спину, не возьмёшь. Я надеялся, что Дашка спряталась и этот «паровоз» проскочил мимо неё в пещере, и проскочит мимо меня здесь. Кто сказал, что он бежал именно за нами. Может он для здоровья бегает? Чтобы форму поддерживать.
Форма с сопеньем вышла на свет. Я бы даже сказал: «габариты». Это был то ли тролль, то ли какой другой ходячий кошмар. Чёрный, грязный, вонючий. Но … на руках он нёс Дашку. Аккуратно так нёс. Как пушинку. И ругался при этом, на чём свет стоит. По всему выходило, что он всю свою сознательную жизнь только и мечтал, что работать грузчиком и таскать таких вот хилых девиц, которые сначала пинают его, а потом падают на него со всего маху, как подкошенные. Это если кратко, не вдаваясь в лингвистические и идиоматические подробности. Ждать дальше не имело смысла. Поэтому я поднялся и вышел из-за камня, прямо навстречу троллю с его драгоценной ношей. Тролль, надо сказать, особого удивления не выказал. Ну, правильно, это мы не имели представления от кого бежим, а это чудо, по всей видимости, знало за кем оно шпарит.
— Привет! Мир … Дружба … Жвачка — в доказательство своих намерений, я поднял обе руки вверх.
Тролль посмотрел на меня с сомнением, но промолчал. О чем говорить дальше я не знал. Такое со мной было впервые. Однако ситуация требовала или слов, или действий, ещё раз окинув взглядом стоящую передо мной глыбу, я решил, что слова безопаснее.
— Майн нейм из Влад — не знаю, почему я заговорил с ним по-английски, наверное, из-за волнения — Влад! — повторил я еще раз и ткнул себя пальцем в грудь. — А тебя как зовут? — я обратил тот же палец в его сторону.
— Хорр — прорычала глыба, и было не ясно имя это или возглас недовольства.
— Я — Влад, а ты — Хорр? — уточнил я, жестикулируя руками.
— Ну — недовольный то ли моей сообразительностью, то ли вообще ситуацией, тролль сплюнул на землю — Твоя? — спросил он, взглядом указав на свою ношу.
— Моя — поспешил уверить я, не вполне, правда, понимая в каком смысле «моя». Моя подопечная, жена, служанка … еда, в конце концов? Кто разберет этих троллей
Тролль, тем не менее, моим ответом удовлетворился, и, подойдя ко мне чуть ли не вплотную, вручил мне тело Дарьи, которое за всё время нашего разговора никаких признаков жизни не подавало, равно, как и смерти. Затем потопал вперед, но остановился, хлопнул себя рукой по лбу и стал возвращаться обратно. Тут я испытал легкий укус паники. Чего ради он решил вернуться? Дорогу в библиотеку спросить забыл?
— Ты откуда? — озадачил меня тролль.
И что, спрашивается, ответить?
— Из другой сказки — честно признался я, так как другого выхода всё равно не было.
— Тоже, значит… — Увидев мой недоуменный взгляд, тролль пояснил — Я тоже не местный. Занесло… Неделю по этому лабиринту ходил. Ни одной живой души. Я когда вас в пещере увидел, даже обрадовался… А вы сначала бежать, потом пинаться… Не хотите вместе выбираться, не надо, я и один дорогу найду.
— Гордый, значит … Понимаю… А вернулся тогда зачем?
— Думал вы — местные.
— Нет, извини… мы такие же эмигранты. А кто тебя пинал? Я не понял. Хотел бы я посмотреть на этого бесстрашного монстра!
— Смотри себе, ты его как раз на руках держишь.
От полной неожиданности при этих словах я чуть не уронил Дарью. И она наконец-то пришла в себя.
— Где я? — первое, что спросила она. — Кто вы? — и тут я ее чуть снова не уронил. Дарья недовольно поморщилась — Поставьте меня уже на землю — я поставил.
— Даш … ты что, и, правда, меня не помнишь?
— Не уверена … Вот его точно не помню — Дарья кивнула в сторону своего «спасителя». — Кто из вас Влад? Я с Владом была…
— Я — Влад — тролль со своего места тоже утвердительно закивал — Дашь ты чего?
— Ничего. На себя посмотри. Тебя сейчас бы и родная мать не узнала.
— Дашь, ну, ты даёшь! Разве можно так пугать?
— А это ещё большой вопрос: кто кого напугал… Открываю глаза, а надо мной два страшных, красных как свекла, грязных мордоворота… Таращаться на меня как сумасшедшие, трясут, того и гляди уронят, и пыхтят как два паровоза. Откуда я знала, съесть вы меня хотите или просто разглядываете, ради интереса? Конечно, я испугалась … просто виду не подала. А где мы? И как этого … товарища звать?
— Хорр его звать — при этих словах тролль снова кивнул — а где мы, не известно.
— Немногословный у нас спутник. Уважаю. А ругается-то как изысканно, жаль ты не слышал…
— Ничего, я как-нибудь переживу эту трагедию.
— Да, ты не отчаивайся, может ещё повезёт.
— Упаси, бог!
— Ладно, пошли.
— Куда?
— Куда глаза глядят, куда же ещё? Или у нас другая альтернатива есть?
— Нет. А куда они глядят? Глаза, естественно.
— Вперёд, — Дарья отстранилась от меня, хотя до этого опиралась на мою руку — к приключениям!
— А к ребенку ты вернуться не хочешь?
— У меня есть ребёнок? Не помню. А точно?
— Да.
— Не помню.
— Хорошая шутка…
— Почему шутка, не шутка. А муж есть?
— Нет! Мужа у тебя нет!
— Ну, и, слава Богу. Чего ты так орёшь? На нет и суда нет. Я же не настаиваю…
— Ребёнок есть, а мужа нет? — это подал голос наш спутник — А ты тогда кто? — этот вопрос относился ко мне — Ты же сказал, то она твоя…
— Она и есть моя… мой… нет, всё-таки моя … начальница.
— Кто?
— Ну, шеф… босс… госпожа.
— А-а-а… а почему у твоей госпожи мужа нет? Убили?
— Э-э-э… Да, убили — я настойчиво подмигнул Дарье, та лишь невозмутимо пожала плечами, мол, как скажешь: убили так убили, надеюсь, он не мучился. Но надеялась она зря!
— Пытали? — не унимался тролль — Конечно, пытали, — ответил он сам себе — я бы пытал — последнее он произнес как-то мечтательно — Хороший был воин?
— Так, — первой не выдержала Дарья — воспоминания и знакомство с моим … мужем отложим до лучших времён. А сейчас вытрите свои рожи, и за мной. Два раза повторять не буду.
Я себе представил эти самые «лучшие времена», когда мы будем знакомиться с умершим… и поспешил за Дарьей, которая, включив пятую скорость, уже двинулась в противоположную от лабиринта сторону. За мной, грустно вздохнув от того, что продолжения истории придётся ждать, не пойми сколько, поплёлся и наш новый знакомый.
Весь день мы передвигались спокойно. В полдень остановились на привал, наш спутник поймал, освежевал и приготовил зайца, сварил какой-то … чай — не чай, но пить было можно. Дарья приняла это как должное, даже не вызвалась посуду помыть, в итоге мыть пришлось мне. Тролль доходчиво объяснил, что не господское это дело, а раз он готовил, то мне точно мыть. Я пытался ему рассказать, что в нашем мире женщины и готовят, и убирают потом, но он мне просто не поверил. «Женщина, — поведал он мне — это богиня! Священный сосуд. Её нужно холить и лелеять. А обед приготовить и посуду помыть настоящий воин должен уметь и сам, на войне прислуг нет». Ну, как с таким спорить. Помыл. И только прилёг, провалился в сон, а во сне — в сказку к Бабе Яге и Серому Волку.
***
— Просыпайся, красавица! — кто-то тронул меня за плечо.
Я продрала глаза и увидела перед собой … О, Господи! Надо же предупреждать! Так и поседеть можно.
— И тебе доброе утро, Чудовище!
— Смешно. Давай вставай, я завтрак приготовил.
— Ой, а где Влад? — только сейчас я заметила, что на лесной опушке мы с троллем одни.
— Не знаю, я проснулся здесь, увидел тебя и вот это существо — тролль указал на летучую мышь, висящую на ветке над моей головой — Больше тут никого не было…
Я сняла Милована с ветки (и как он с нами оказался, вроде же в избушке спал?), пригладила его взъерошенную шёрстку, и запихала под куртку. Благодарное существо прижалось к моему теплому телу и задремало. Теперь главное его не раздавить.
— Да, чуть не забыл, — вывел меня из задумчивости тролль — у нас задание.
— Какое ещё задание? У нас тут что, шоу?
— Шоу? Это кто?
— Это что, но не важно. По-твоему, что-то среднее между карнавалом и балаганом. Откуда это задание вообще взялось?
— Не знаю — спокойно сказал Хорр (кажется, так его звать?), обгладывая чью-то ножку и не разделяя моих опасений по этому поводу. — Мне кажется, оно ещё до нас тут висело, приколотое к дереву добротной стрелой.
— Выходит, нас ждали. Интересно, что в этом задании?.. — я нервно постукивала пальцами по стволу дерева, на котором сидела. — Надо бы прочесть…
— Да, ничего интересного. Какие-то молодильные яблоки собрать.
— Яблоки? Подожди… а ты что, читать умеешь?
— А я, по-твоему, кто? Леший?
— Почему леший?
— Потому что живет в лесу…[1]
— Не улавливаю связи. Но готова признать, что была не права. Итак, яблоки значит?
— Они самые. Есть тут один король, в саду у которого яблоня растет. Но охраны та-а-м!
— Ты не перестаёшь меня удивлять… Откуда узнал? Сорока на хвосте принесла?
— Вроде того. Поела? Как-то ты мало ешь… — Хорр скептически меня осмотрел с головы до ног и остался недоволен результатами осмотра — плохой с тебя работник и воин. Но выбирать не приходится. Давай собирайся, тут недалеко.
Недалеко для Хорра обернулось для меня чуть ли не марафонской дистанцией. Где-то на трети пути, я села на кочку и отказалась с неё вставать. Хорр крякнул и перекинул моё тело через плечо, как поклажу. Может, Миловану, и не привыкать висеть вверх тормашками, а для меня это было внове. Так мы преодолели остаток пути. Тролль даже не запыхался. Когда впереди показался дивный сад, он просто стряхнул меня с плеча. Вошли мы беспрепятственно, что предполагало, что выйти их сада с яблоками будет совсем непросто. Если что-то не охраняется на входе, то уж точно охраняется на выходе. Так и получилось. Хорр подсадил меня на дерево, и как только я сорвала первое яблоко, раздался звук, очень напоминающий нашу сирену. Я впопыхах сорвала ещё несколько, не рассматривая, успели они созреть или нет, спрыгнула к троллю, и мы со всех ног бросились к выходу. На выходе нас ждало целое войско, так что тормозить мы начали заранее, но всё равно не успели, на полном ходу въехав в новую реальность.
— О-о! — только и сказала я, когда обняла остановившую меня березу (больше-то некого), слегка помяв Милована, но, благо, не смертельно.
Хорр проскочил дальше, застряв в кустах орешника. Там он снова изысканно чертыхнулся, вытаскивая отовсюду колючки, и стряхивая листья. На этот раз скромно. Я, радуясь, что только обняла, а не поцеловала березу, подняла взгляд и узрила белый лист бумаги, пришпиленный черной стрелой. «Украсть коня редкой породы» — гласила бумага. Из книг, которые я читала Антохе, я помнила, главное в сказочном конокрадстве — не польстится на уздечку. О чём и сообщила троллю.
— Да без проблем! — как-то подозрительно легко сказал тролль, и уже очень скоро, улепётывая от очередной царской стражи, я поняла, что интуиция меня не обманула.
Потом мы сидели у реки … точнее, сидела только я с Милованом, а Хорр, любовно что-то бормоча коню, купал краденое транспортное средство. Средство фыркало и мотало головой, но мне отчего-то казалось, что оно улыбается. Хорр тоже улыбался во все 32 (или сколько их там у него?) зуба. Идиллия! Как будем коня отдавать, не пойму… Может, уздечкой откупимся?
Пока я так рассуждала, сидя под берёзой, над моей головой что-то просвистело и смачно припечаталось. Я осторожно осмотрелась, пытаясь выяснить, откуда же ждать очередной пакости, но нашла только ещё одну стрелу и послание. «Выкрасть царскую дочку, невесту на выданье»… Ну, надо же, какая неожиданность! А я думала, ещё какой фрукт свистнуть. А тут — невеста! Прям, сюрприз! Надеюсь, выкрасть её нам предстоит не из-под венца? Эх, вот и отдохнули!..
— Хорр-р-р!
— Ну.
— Подковы гну! Я ж не твой конь! Собирайся, у нас новое дело. Прынцессу выкрасть. Так сказать, для полноты коллекции.
— Хм-м… — протянуло наше Чудо многозначительно, но больше ничего не добавило, сколько я не сверлила его взглядом.
— И это всё?
— Это … очень сложное задание.
— Да-а-а? То есть до этого, у нас были легкие задания?
— Совершенно верно.
— Однако ты не сказал, что задание невыполнимо…
— Не сказал.
— Меня бесит твоя манера вести беседу! Я каждое слово клещами вытаскиваю! Мне что, больше всех надо? Я что, самая рыжая?
При этих словах Хорр оглядел меня с ног до головы, оторвавшись для этого от своего разлюбезного коняги, и покачал головой, констатируя очевидное.
— Вроде нет, — сказал он с какой-то ехидцей, а затем продолжил ещё более загадочно — А жаль… Было бы проще.
И снова … «тишина, и мертвые с косами стоят». Мне осталось только фыркнуть, на что тут же среагировал новый друг тролля.
— А у Вас много общего — продолжал ехидничать мой подельник.
— Ты мне льстишь, — ответила я с нарочито кислой гримасой, и демонстративно отвернулась от этих спевшихся гадов.
— Так мы никуда не едем? — радостно уточнил один из «гадов». Но я стойко игнорировала все попытки вывести меня из себя.
— Значит, не едем. Тогда я, пожалуй, разведу костер и найду что-нибудь нам на ужин. А дело … подождёт до утра. «Утро вечера мудренее», кажется, так люди говорят?
Я продолжала игнорировать тролля, о чем молчаливо и гордо свидетельствовала моя прямая спина. Но мой предатель-желудок не поддержал меня, активно размышляя, что за блюдо ждёт его на ужин, и попутно истекая желудочным соком. Тролль снова хмыкнул, привязал коня у злополучной берёзы, и отправился на поиски пропитания. Летучая мышь покинула меня с той же целью. Оставшись одна, от нечего делать я стала собирать хворост. Собрала целую кучу, а тролль и вампир всё не возвращались. От голода мой разбуженный желудок стал есть меня саму, поэтому я прилегла за неимением других деревьев ещё под одной берёзой, свернувшись на траве в позе зародыша. И сама не заметила, как заснула. Проснулась уже поздно вечером. Рядом горел костер, у костра как лучшие друзья сидели тролль и вампир, в котелке что-то булькало, а от самого котелка пахло так вкусно, что я чуть слюной не захлебнулась.
— Проснулась? Иди есть, пока горячее — казалось, вампир везде имеет глаза и уши.
— А что там у вас? Так вкусно пахнет… — про то, что я обиделась, я как-то удачно забыла.
— Ты точно хочешь знать что? — расхохотался Хорр.
— Уже не уверена… — ответила я, — Но пахнет-то вкусно… значит … есть можно?
— Можно и даже нужно. Иди уже. А то передумаю, и не буду угощать.
Последний аргумент очень подействовал на меня. Я быстренько поднялась и в предвкушении подсела к костру. Тролль выдал мне ложку и чашку, и мы наперегонки стали стучать первыми по вторым, обжигаясь густым варевом, не в состоянии оторваться от него и подождать пока хоть немного остынет. Вампир смотрел на нас с удивлением и умилением. Хорошо хоть ставки не делал. Таким макаром мы быстро ополовинили котелок. После чего наше состояние можно было описать так: «наелись, как дураки, на поминках». Мне казалось, я — шарик, который не летит по небу, потому что вес не позволяет, а тяжело перекатывается по земле… Представить, о чем думал Хорр я не успела, провалившись в приятный сон на сытый желудок. Когда проснулась, на небе вовсю светили звёзды, было темно, хоть глаз выколи, только слабо горел костерок.
— Ну, ты спа-а-ать! Я уж думал, всю ночь нам с Милованом придется одним дежурить… Ладно, если буду храпеть, толкните в бок.
Предупредил, кстати, вовремя, потому что и 15 минут не прошло, как Хорр захрапел. Сначала я приняла его храп за отделенные раскаты грома, потом сообразила, что к чему и попыталась толкнуть его в бок. Не тут-то было! Тогда Милован решил мне помочь. Безусловно, у него это получилось лучше. Тролль сквозь сон изысканно ругнулся и беспрекословно повернулся на непострадавший бок. Какое-то время было действительно тихо. Потом храп возобновился. Я снова попытала счастья, и снова никакого эффекта. Тогда я изо всех сил пнула тролля. Пока я скакала по поляне, схватившись за ушибленную ногу, тролль соизволил повернуться на другой бок. На этом боку он сопел и бормотал, но храпа я не слышала. Только под утро, всё вернулось на круги своя. Сообразив, что уже рассвет, но не желая просить помощи у Милована, который всю ночь то витал где-то, то что-то усердно строчил на бумаге, я зажала троллю нос. Получилось действенно, но не безопасно. Правда, я чего-то такого и ждала, так что успела отскочить и не пострадала.
— А-а-а-а! Что за дела?! — тролль вскочил, дико вращая глазами и размахивая руками.
— Утро доброе, напарник! Точнее, рассвет. Не пора ли нам вставать?
Хорр продрал глаза, сообразил, кто он и где он, хмыкнул, и отправился разводить костер и подогревать вчерашний ужин, он же — сегодняшний завтрак. Я умылась у ручья, причесалась пятернёй, и вернулась к костру. Милован, сообщив нам, что на этот раз он в наших затеях не участвует, хватит с него и одной счастливо спасённой невесты, снова превратился в летучую мышь. Мы с Хорром наскоро перекусили, отвязали конягу, которого я оседлала. Сам тролль предпочел передвигаться пешком, ведя коня в поводу, а всё потому, что жалел, беднягу. Зачем ему конь, если он на нём ездить не собирается, ума не приложу. Конь, кстати, шел гордо и мягко… насколько мягко может передвигаться данное транспортное средство. И я радовалась, что мои навыки всадника сохранились с прошлого сказочного путешествия. Пока мы ехали, тролль ввел нас в курс дела, потому что, исключительно по привычке, я сунула мыша за пазуху.
Оказалось, что у местного царя есть дочь брачного возраста. Как водится: красавица, умница, спортсменка и комсомолка. Ой! Это из другой песни. Ну, вы поняли! Стерегут невесту мамки, няньки, многочисленные служанки, а так же вся замковая стража, и весь караул… И, конечно, у царской дочки есть жених. Соседний король. Не молод, не красив, а еще жесток и честолюбив. Но богат. И сегодня у них смотрины. И будь у меня рыжие волосы, я бы очень даже сошла за принцессу. Но жених бы сам от меня отказался: возраст для него один из основных критериев. Конечно, молоденькими девушками куда сподручней управлять!
— Слушай, — прервала я тролля — всё хочу спросить. А тебя как сюда занесло? Ну, в другой мир. В лабиринт. Зачем-то же провидение нас столкнуло. Не ради же этой рыжей бестии на выданье!
— Кто знает?.. Ладно, скажу, а то пристанешь как… ну, не важно. У себя на родине я — сын вождя…
— Круто — попыталась я сказать приличествующий ситуации комплимент.
— Да не очень. Пока это хрыч, а ему уже 90 лет, коньки не отбросит, мне не то, что трон не светит, у меня даже своего боевого коня нет. Я, видите ли, всё должен сам добыть.
— В бою? — наивно спросила я.
— Почему обязательно в бою? Можно и … украсть. Главное — добыть самостоятельно.
Ага, оно и заметно…
— А почему «хрыч»? Он же тебе отец. Он тебе жизнь подарил, ну и всё такое — решила я сменить тему.
— Отец… верно. Только я у него не законный сын, а так… ублюдок. Но … единственный!
Как интересно: слово «ублюдок» Торр сказал с обидой, а «единственный» — с гордостью…
— Ясно. «На безрыбье и рак — рыба».
— Точно подмечено! Лет до двадцати я даже не знал, кто мой отец. В детстве мать на эту тему болтать не любила, а потом её не стало. Вырастили дальние родственники, полжизни куском хлеба попрекали. В пятнадцать лет, я решил, что с меня хватит и ушел. Нанялся в дружину к моему отцу. Кто ж знал?
— Подожди… А сейчас тебе сколько? — не очень-то вежливо спросила я.
Ну, а что? У этих троллей по лицу ничего не понять: ни возраст, ни настроение…
— Двадцать пять — нисколько не обиделся Торр — Короче, мы оба сильно удивились, когда он меня нашел.
— Я так понимаю, не было никаких объятий и раскаяний?
— Точно. Не было. Папаша мой меня как породистых лошадей на рынке изучал, разве что в рот не заглядывал. Когда решил, что похож, вывалил на меня правду о моем происхождении. Только предупредил, чтобы я не ждал от него никакого снисхождения, да и на скорое наследство не рассчитывал. Мол, здоровье у него еще «Ого-го!»… Из войска пришлось уйти: не нужна мне слава «папенькиного сынка». Теперь вот сам промышляю… подвигами. Кстати… коня не отдам!
— Ну, это я уже и так поняла — сказала я себе под нос, чтобы тролль не слышал, и уже громче произнесла — Ладно, с тобой ясно. Про меня не хочешь услышать?
— Вообще-то я не любопытный, но давай, вдруг пригодится… — милостиво разрешил Торр.
— Мы: я, мой сын Антон и мой друг Влад, — путешественники по разным мирам. В этом мире оказались в первый раз, а так много где уже побывали. Наши перемещения от нас не зависят. Не мы выбираем место, время и компанию. Пару раз не только нас неведомая нам сила переносила в наш мир, но и наших новых друзей. Но это ненадолго, оставаться там им нельзя. Уж очень наш мир отличается от всех остальных миров. В целом, мы — хорошие ребята, действуем на стороне Добра, но… разными методами. И, как правило, вслепую. Обычно никто нам не объясняет ни где мы, ни зачем мы здесь. Бывает опасно. Но пока всё заканчивалось хорошо… для нас.
— То есть рано или поздно вы уйдете туда, откуда пришли? — при этих словах мышь у меня за пазухой завозился, проснулся что ли?
— Верно. В любую минуту. Привыкать к нам не стоит. Мы тут вроде как… проездом.
— Да я и не собирался. Мы тролли вообще-то не любители больших и шумных компаний. Нет, мы, конечно, любим и пошутить, и подраться, и поржать на привале… но ни философских бесед, ни душевных признаний, ни досужих сплетен ты от нас не услышишь. Люди обычно считают нас мрачными и … нелюдимыми — при последнем слове он усмехнулся.
— Замечательные качества, на мой взгляд.
— Ага. Мы, кстати, пришли. Сейчас войдем в город, оглядись незаметно по сторонам, может, приметишь чего, потом в трактире обсудим.
— А не опасно в трактире обсуждать, там же куча народу? — усомнилась я.
— Не-а… Народу много, твоя правда. Все орут, стучат, гремят, ржут. Половина даже самих себя не слышит. Но если наклониться поближе друг к другу да сесть немного поодаль от шумных компаний… то немного поговорить можно. А много нам и не надо. Заодно перекусим, а то от этих разговоров я что-то проголодался и в горле пересохло.
Что ж, напарник, как скажешь, тебе видней.
Там, в трактире, мы с Торром придумали гениальный план, но, как это часто бывает и в сказках, и в жизни, всё пошло отнюдь не по плану. А началось всё с того, что я узнала «богатого жениха». Им оказался ни кто иной, как Кощей Бессмертный. Мало ему одной сказки! Там с невестой не получилось, так он сюда заявился! Как представитель юридической профессии я не сдержалась, и когда наивный священник спросил, есть ли у кого сведения, препятствующие заключению брака, неожиданно даже для себя самой (напарник так вообще обалдел, и ненадолго лишился дара речи, а мне и этого хватило) подняла руку. Милован, который к этому времени принял человеческий облик, и остался стоять в своем плаще на пороге церкви (по легенде вампирам не полагалось посещать оные ни под каким соусом), помешать мне тоже не мог, но у него удивление выразилось иначе: бедняга аж закашлялся. Дальше, как говорил один персонаж, «картина маслом!».
Я нападала, не стесняясь в эпитетах и метафорах, «жених» всё отрицал, пытаясь приписать мои обвинения банальной ревности: мол, он мне отказал когда-то, вот я и мщу ему теперь. Я театрально возмущалась, охала, ахала, присаживалась в обморок, снова вскакивала под бурные аплодисменты гостей и Милована… и всё начинала сначала.
— Люди добрые! Да за что ж это мне, честной вдове (я же не могла признаться, что не замужем после того, как Влад представил меня Торру вдовой)! Всего-то и хотела правду про этого ирода рассказать. Да разве ж это месть! Он же из неё все соки выпьет, молодости лишит. За что такое наказание нашей красавице и умнице! Разве ж она заслужила? — подвывала я, для пущей убедительности заламывая руки.
— Хватит орать и поносить меня! Я весьма уважаемый человек… у себя на родине. Богат, знаменит, могуществен. Меня все в округе боятся. Чего ещё надо невесте?
— Ирод ты, ирод и есть! Уж пятьсот лет завтра в обед, а всё туда же, за молоденькими!
— Каких пятьсот, каких пятьсот! Мне всего-то три… в смысле семьдесят три годочка! — быстро поправился «молодожен» — В самом соку, так сказать!
— В каком соку, люди добрые! — уже непритворно удивилась я — Да вы только гляньте на него! Волос нет, вместо них — плешь, да и сам: кожа да кости. Килька в томате и то лучше выглядит.
— Я этих Ваших сравнений не понимаю — в конец обиделся «жених» — Причем тут я и рыба? Для своих семидесяти с хвостиком лет, я ещё очень хорошо выгляжу.
— «С хвостиком»? Да это не хвостик, это ж … хвостище! К чему тебе в твои годы молоденькая девица? Взял бы кого себе под стать, чтоб не скучно было старость коротать. Друг другу бы про свои болячки рассказывали. Зачем ты царевне жизнь портишь?
— Да кто портит, кто портит-то?! Я ж её в шелка и парчу одену, янтарем да жемчугом одарю…
— Ага, увешаешь как новогоднюю ёлку игрушками, и поставишь в уголок, чтоб никто не уволок! И будет она жить у тебя в замке как в золотой клетке. А ей любовь нужна, детки, радости супружеской жизни. Ты готов кучу детей завести, а?!
— Детей? Зачем детей? — искренне испугался и даже как-то с лица спал Кащей — Не надо никаких детей! Я люблю покой и порядок…
— Как не надо, как не надо! Они же такие хорошенькие, маленькие, везде лезут, все пробуют на зубок. То одно опрокинут, то другое рассыпят… Зато такие живчики! Ну, подумаешь, иногда поплачут среди ночи? Ну, не выспишься пару раз! Пеленочки им поменяешь, от какашек их отмоешь… Да ты не морщись, не морщись… Все через это проходят. А какие они…
— Всё! С меня хватит!
— Так я еще не всё сказала…
У «жениха» у первого кончилось терпение. С досады он плюнул и … испарился. Как говорят в сказках: «только мы его и видели». А вот мы с Торром испаряться не умели. Однако зря я переживала, на радостях, родители решили отпраздновать это счастливое событие, кандидат в мужья нашелся быстро (у таких дамочек всегда кто-нибудь в запасе имеется), да и добру чего зря пропадать, и пригласили всех гостей на пир, ну и нас тоже. Я сама себя назначила томадой, и принялась шутки шутить да конкурсы проводить. Как говориться, вспомнила молодость. На свадьбе есть замечательная традиция — похищение невесты. Конечно, в нормальных условиях крадут свои и за символический выкуп возвращают. Но мы-то возвращать не собирались. В моем мире это статья 126 УК РФ, и дают за такую самодеятельность от 5 до 12 лет, поскольку действовали мы с троллем сообща, а это уже «группа лиц по предварительному сговору». Что нас ждет в этом мире… даже представить боюсь. Правда, Миловану я о своих планах сказать не успела, он потом сам сообразил, когда нас потерял. Немного увлекся свадебными традициями. Оно и понятно, у него-то до свадьбы дело так и не дошло.
В целом похищение невесты прошло у нас с Торром «без сучка, без задоринки», как будто всю жизнь в паре работаем. А вот дальше начались сложности. Во-первых, невеста попалась капризная: и несут-то её неудобно (растрясли видать, когда убегали), и пахнет-то от тролля не вкусно (не знаю, не принюхивалась), и мышей-то она боится (причем любых, и не важно, что большинство из них боится её ещё больше), и кормим-то мы её плохо (вот уж вообще незаслуженный поклеп: кормили тем, что тоже с царского стола спёрли!), и воду-то она не пьёт (ага, надо было ещё флягу с вином с собой взять!), и платье-то от сидения на траве у неё испортилось (подумаешь пара зеленых пятен! после свадьбы обычно и не такое бывает!)… и бла-бла-бла! Честно сказать, мы уже с Торром начали подумывать, а не провалить ли нам задание, и не вернуть ли красавицу домой… Естественно, Милован нас поддержал. Но тут в берёзу (а куда ж ещё!) воткнулась новая стрела. Торр снял послание и торжественно прочёл: «Вы успешно выполнили все задания. Коня можете оставить себе, а вот от уздечки придется отказаться. Принцесса получит жениха, о котором мечтала. Ваше пребывание здесь подошло к концу: вы возвращаетесь домой».
Не успели мы радостно и шумно вздохнуть, как, действительно, оказались дома. Причем, вместе с конем, чем немало удивили бабулю. Она хоть и была нам искренне рада, но еще долго ворчала, что у неё тут не постоялый двор, тем более не скотный. Антоха, против обычного, сам полез обниматься (ну, точно соскучился!), Влад вообще закружил, пришлось умолять поставить меня на землю. И только поставил, как меня тут же чуть не сбил Волк. А как же, всем можно, а ему что, нельзя? Магистр «Рыжий лис» (или какой он там?) церемонно поцеловал мне руку, хотя лучше бы пожал: так для меня куда привычней.
***
На свадьбе я был первый раз, но даже такой не искушенный зритель, как я, понял, что эта свадьба — нечто особенное. Во-первых, потому что женихи на ней менялись как перчатки. Сначала Кощей, потом — представитель какого-то древнего, пусть и не королевского рода, потом, как показало яблоко колдуньи и вовсе необычный персонаж: по виду… как же там сказал Владислав? А! Бомж! Но на поверку оказалось — молодой король соседнего королевства, вздумавший проучить капризную гордячку. Его идея мне сразу понравилась, а уж воплощение!.. Ну, чем не тема для очередного сонета?
Во-вторых, тем, что Дарья раскрыла себя как творческая личность. Такие придумала игры, а тосты — хоть записывай за ней! И так искренне радовалась и смеялась, что даже я никогда бы не заподозрил её в тёмных мыслях, не то, что делах. Однако, как выяснилось, она ни на минуту не забывала об общем деле.
В-третьих, само похищение невесты. Странная всё-таки традиция, особенно, если учесть, что браки часто заключаются не по любви. Ну, и кто бы в здравом уме и трезвой памяти стал за свои деньги выкупать такую невесту?.. Украли, и, слава Богу! Тут впору похитителям приплатить, а не подружкам со стороны невесты.
В-четвертых, мне очень понравилось … всё: наряд невесты, церемония венчания, праздничный обед, все эти игры, которые затеяла Дарья, масса улыбок, искрений смех, смущение молодых! Но больше всего — конец истории. Когда молодой король укротил свою строптивую зазнобу. Я бы, наверное, тоже так смог … если бы у меня хотя бы был шанс. Но такого шанса мне никто не дал. Впрочем, дела эти давние, все участники событий, исключая меня, уже умерли, так что нечего ворошить эту историю, тем более, примерять на себя чужую роль. Может, Дарья права, и надо её отпустить?.. Перестать видеть в каждой невесте коварную обманщицу…
Женщины сами по себе, без этих белых одежд, меня как-то не пугают, но стоит им облачится… нет, не в саван, а в белое свадебное платье с фатой, всё! Лучше б в саван, как-то привычней и спокойней. А так в каждой юной невесте мне мерещится … старуха с косой. И хотя убить меня как обычного человека ещё раз проблематично, поскольку я уже умер, мне всё равно как-то не по себе.
Да и как её отпустить? Дарья говорит, что раз моя невеста умерла, и при жизни я её не простил, то теперь я должен это сделать с помощью литературы. Написать стихи, роман или сказку… В котором высказать все чувства. Можно, конечно, попробовать, я же ничего не теряю. Вдруг знаменитым стану. Сейчас в моде готика. А чтобы не раскрыть себя писать можно под псевдонимом, меняя имена, даты и место действия. Даже, если кто-то найдет концы этой истории, всегда можно сказать, что ты тоже слышал о ней, более того, она и легла в основу сюжета.
Как бы я начал этот роман?.. Была уже глубокая ночь, когда Луна вышла на небосклон в своём серебристом одеянии. Она осветила землю, и лежащее на ней одинокое тело… Нет, мрачновато. Ещё отпугну читателя. Тогда так. Впервые я увидел её в саду. Она срезала белые и алые розы, безжалостно обрывая жизнь этих прекрасных цветов для букета, который простоит день-два, не дольше. Цветы, ещё казалось, были живы, но в действительности — уже мертвы… Нет, опять меня тянет на некролог. Страшненькая какая-то получается сказочка… на ночь. А ведь, когда мы встретились, ни что не предвещало разразившуюся позже кровавую трагедию с моим участием в главной роли. Если бы я тогда знал, чем всё закончится, изменил бы своё решение или нет? Пожалуй, нет. Тогда моя история должна начинаться так. Люди приходят в нашу жизнь неспроста. Одни оставляют в ней легкий след, как запах приятных духов, который еще долго преследует нас и держится даже тогда, когда обладатель духов нас уже покинул. Другие кардинально меняют нашу судьбу, порой даже не подозревая об этом. Именно так и случилось со мной…
***
После того, как страсти, вызванные нашим неожиданным появлением, улеглись, бабуля подала ужин на стол. Судя по количеству еды, она не предвидела только появление коня. Торр, быстро разделавшись со своей порцией, что всегда меня удивляло, поведал всем о наших приключениях. Это самый-то нелюдимый, мрачный и неразговорчивый?! А разговорчивые тут тогда как себя ведут? Впрочем, надо отдать ему должное, говорил тролль по делу, без всяких лишних литературных изысков. Не как Волк в прошлый раз. Волк, кстати, внимательно слушал, и по его глазам было видно, что в его устах эта история обрастёт массой подробностей, а то и вовсе станет эпической.
Потом мы ещё немного поболтали: я — с сыном, Влад — с Торром, Торр — со своим ненаглядным конем, бабуля — с Волком, а вампир — с магом, и разошлись почивать. Но … не тут-то было. Ни свет, ни заря нас разбудила Яга Ягинична. Подняла всех. И все сразу поняли, что случилось что-то серьёзное. Мы расселись в избушке вокруг стола, и приготовились слушать.
— У нас с утра важное событие, — сказала бабуля — к нам пожаловал Змей Горыныч. Давно его в этих местах не было. Я уж думала, сдох, окаянный, подавился каким-нибудь богатырем али конем евоным… ан, нет! Жив, зараза! Сороки донесли, что вчерась поле пшеничное сжег и деревню рядом… так, из чистого хулиганства. Никто на него с вилами не бросался, с мечом тоже. Сегодня пол леса смял, когда приземлялся, зверей распугал… А завтра ещё чем-нибудь себя потешит, чудище поганое… может, и город спалить … и лес наш.
— Дело ясное, нужно убить дракона… то есть змия — подал голос Милован.
— Дык… это не обычный дракон, а трехголовый — пояснила бабуля.
— А… зачем ему три головы — не удержался от вопроса вампир.
— Да кто ж его знает… — развела бабуля руками — Может, кто его об этом и спрашивал, да свидетелей разговора не осталось.
— Ну, сути дела это не меняет. Думаю, если мы сообща на него пойдем, то шансы есть.
— Тогда ты у нас будешь за Илью Муромца — встрял мой сын — Торр — за Добрыню Никитича, а я — за Алешу Поповича.
— Нет! — вскрикнула я.
— Правильно — одобрил Влад — за Алешу Поповича буду я. Соорудим с тобой Антоха большую рогатку типа катапульту, и будем изводить противника из укрытия. А тебе Дарья достанется роль Марьи Маревны, — я уже открыла рот, чтобы сказать, что я обо всем этом думаю, как Влад добавил — а будешь спорить, вообще в Василисы Прекрасные переведу, будешь только рукавами махать. Но, если мне не изменяет память, у нас тут ещё маг был…
— Не изменяет — ответил Огненный Лис — Чем могу быть полезен?
— Ну, это тебе лучше знать, в чем ты у нас силен…
— В русалках — хихикнула я.
У меня так бывает, дело керосином пахнет, а меня на «хи-хи» пробьёт.
— Попрошу без критики — возразил маг — Надо бы понаблюдать за чудовищем… незаметно, а уж потом и разрабатывать стратегию.
Бабуля всполошилась, принесла тарелку с яблоком (я не сразу поняла для чего, а вот остальные ни грамма не удивились), и показала нам кино со Змеем Горынычем в главной роли. Размеру чудища впечатляли. Мужчины долго совещались, мне никто и не подумал дать слова, бабуля и сама не встревала. Напротив, махнула рукой, мол, пойдём, нужна твоя помощь, и повела на летнюю кухоньку, завтрак готовить.
— Мужики опосля своего совета дюже проголодаются, айда готовить, пока они вашего коня с голодухи не съели. Да и дело ли, на подвиг голодным идти?
— Бабуля, а где его искать, Змея этого?
— А чего его искать? Он завсегда на одно и тоже место приходит, на Калинов мост. В этот раз тоже придёт.
— Почему? Чем знаменит этот мост?
— Дык это единственный мост через речку Поганку, других нет. А иначе ни в город, ни из города ты не попадешь. Мы же тут — на острове живём.
— А речку почему так назвали? Неспроста?
— Ой, неспроста. Порой речка как речка, но раз в четыре года, что-то там такое творится: то покойники всплывают, то русалки с водяным балуют, а то еще чего приключается… да токма ничего хорошего.
— А сейчас случаем не четвертый год пошел?
— Дык, как раз четвёртый. Ну, пойдем-ка, некогда лясы точить, апосля поболтаем.
И мы принялись варить, жарить и парить. Потом, когда все поели, Влад ввел нас в курс дела, и приказал снаряжаться в поход на Калинов мост. Коня оставили с бабулей. Проводить нас вызвался Серый.
***
Мы шли долго, уже вечерело, когда мы добрались до этого моста. Я, кстати, вспомнил, откуда мне знакомо это название: была в своё время такая то ли рок, то ли фолк-рок-группа из Новосибирска. Хотя почему была? Есть. Сам мост, кстати, тоже. С виду мост ничего сверх естественного из себя не представляет, мост как мост. Если бы не Змей этот.
Мы подошли с подветренной стороны, и из ближайшего лесочка наблюдали за чудищем. Чудище лениво развалилось на мосту, и иногда расправляло крылья, порой шевелило хвостом… от скуки иногда пролетавших птиц поджигало. Развлекалось!
На ночь глядя мы штурмовать эту «крепость» не стали, оставили на завтра. Потихоньку снялись с места, отошли на безопасное расстояние, разбили лагерь, перекусили сухим пайком, чтоб костер не разжигать, и стали «думу думать».
— Может, взорвём мост, вместе с … этим? — предложил я сотоварищам.
— Как партизаны? — усмехнулась Дашка.
— А что? Он же огнем дышит, нам надо только заряд незаметно подложить, а разнесет его бомба и без нас.
— Как-то это не по-рыцарски… — усомнился Милован, как-никак он у нас аристократ.
— Зато действенно — не сдавался я.
— Но есть два слабых места. Первое — у нас нет бомбы, второе — кто её «незаметно подложит» под мост? — выразила недоверие Дарья.
— Бомбу мы с магом соорудим, у нас с собой для этого всё есть. А для того, чтобы бомбу подложить, надо отвлечь змея.
— По части заболтать у нас только ты. Так что подумай хорошенько.
Н-да-а-а… Буквально всё на мне…
— Ну, почему? Я тоже могу отвлечь — встрял вампир.
— И я — присоединился Торр.
— Ну, вы еще подеритесь … из-за права на столь сомнительную аудиенцию! — прокомментировала Дашка их порыв — Давайте все выйдем. Устроим чудищу шоу «Лучший богатырь». Пусть выбирает, бедолага. А Влад между тем бомбу заложит.
— Надо самого мелкого отправить, иначе заметит — вмешался маг.
Дарья перестала улыбаться, и так посмотрела на мага, что он нервно сглотнул и закашлялся.
— Я бы не хотела, чтобы мой единственный сын был на передовой… Он у меня всего один. Если Змей на него дохнет, ему даже мертвая или живая вода не помогут.
— А я бы хотел. А то уже вторая сказка мимо меня — набычился дашкин сын.
Дашка устало прикрыла глаза. Наверное, довели её мужики… Но зря я решил, что она сдалась.
— Вынуждена тебя огорчить, точнее, вас всех: в нашей компании я самая мелкая. Значит, мне и закладывать бомбу. А Тоха останется на самом важном фронте. Будет спасать тех, кого Змей попытается превратить в Николая Гастелло.
— Это кто? — впервые задал вопрос Торр.
— Это герой из нашего мира, который сгорел заживо, но врага уничтожил. «Огненный таран» так назвали его подвиг.
-О-о-о! — уважительно пробасил тролль.
— Итак, сначала сделаем бомбу, потом будем спорить, кто да что — подытожил магистр Огненный Лис.
Я был с ним полностью согласен. Нехотя согласились и остальные. А чего воду в ступе толочь! Разошлись по полянке. Волк взял на себя функцию ночного дозора. Увидев, что Дашка с сыном устроились спать под деревом, я подошел к вампиру, который еще раз проверял меч и доспехи. Интересно, зачем они ему, он же бессмертный? Решил расспросить.
— Привет.
— Привет, давно не виделись.
— Смешно. Скажи лучше, а зачем тебе доспехи и щит, ты же всё равно бессмертный?
— Ещё какой смертный, если в меня кол осиновый вбить или поджечь.
— Так с точки зрения пожарной безопасности, тебе опасно к дракону приближаться…
— Вот для этого мне и нужны заговорённые доспехи и щит. Эх, жаль, Антон стихи не пишет, некому будет сагу о нашей битве сложить!
— Так ты же сам пишешь! — я, если честно, не понимал, в чём тут может быть проблема.
— Я не могу, я — участник и заинтересованное лицо, потом мне же не всё видно будет, только своя позиция — пояснил наш поэт.
— Мне вас, поэтов, не понять. Из ничего проблему делаете. Всё равно, об этой битве никто лучше тебя не скажет. Так и пиши, конкурентов нет, и не предвидится, — увидев, что Милован хочет что-то возразить, я поднял руку, призывая его к молчанию — И нечего «из мухи слона раздувать». Вот у меня проблемы, так проблемы, а у вас — детский сад какой-то!
— Ничего из твоей речи не понял, кроме того, что у тебя у самого проблемы. Но по виду так не скажешь…
Вот так всегда! Я что виноват, что у меня с рождения такой вид цветущий?
— Не скажи-и… У тебя, так уж сложилось, нет любимой женщины, а у меня есть, и она очень далеко… и что она там делает, одна-одинешенька, не известно. Или уже не одна… Может у меня уже, как в одной песне про оленя: «Он бежал, и сильные рога задевали тучи-облака»! А ты тут … нервы тратишь на пустые сомнения.
— Влад… ревность — это плохое чувство, по себе знаю. Как бы тебе объяснить? Попробую, как умею:
Любовь бывает жестока,
Любовь бывает горька,
Но хуже когда одинока
Любовь и когда тоска!
А ревность — она как ржавчина,
Или как кислота…
Соприкасаясь с нею
Любовь теряет цвета…
— Красиво ты пишешь, Милован, но … мне от понимания всего этого нисколько не легче. Я свою невесту потерять не хочу.
Махнул на него рукой и пошел. Пусть сам думает: писать или не писать! А я пойду, посплю, как настоящий воин перед битвой. Может, это наша последняя битва… в смысле, задание, после которого нас наконец-то вернут домой?..
***
Утро не предвещало быть добрым, но оказалось хотя бы мудренее вечера. Бомба была готова. Я внимательно выслушала инструктаж, как её закладывать и когда поджигать, сначала от мага, потом — от тролля, потом — от вампира… Поэтому, когда ко мне подошел еще и Влад, я крепко его обняла и в ухо прошептала: «Хоть слово про бомбу скажешь, убью!». Владу два раза повторять не требовалось: он мой характер давно знает. Остальные участники действа, кстати, тоже были заняты делом. Им нужно было отвлечь Змея, поэтому всё утро они придумывали сомнительные комплименты для противника. Мы с Тохой тоже вставили свои «пять копеек». Потом мы вместе шли к Калиновому мосту, но на опушке леса наши дорожки разошлись: Серый и Антоха остались нас ждать. Ну, или тех, кто вернется. Я отправилась закладывать заряд. А остальная честная компания — устраивать шоу.
Змей, видно, закемарил, ибо подпустил их очень близко. Более того, никак на них не реагировал, пришлось и кричать, и мечами о щиты стучать. Даже мне, с того места, к которому я вышла, было всё видно и слышно. Наконец, Его Величество открыло глаза, подслеповато прищурилось (так Торр потом рассказывал), узрило нарушителей своего спокойствия, и вступило, как и положено по сценарию, в диалог.
— Кто вы такие? И зачем сюда пожаловали?
— Мы… богатыри … разные. Пришли с тобой биться в честном бою — первым вступил Влад.
— Богатыри, говорите… Что-то я вас не узнаю…
Мне нам ум так и лезло: «Кто Вы, батенька? Что-то я Вас не узнаю без грима?».
— Мы — новые богатыри, из разных стран. О некоторых ты даже не слышал — Влад и дальше уверенно вел свою партию. Всё-таки он больше филолог, чем юрист.
— Ну, ты ещё меня поучи! Да мне больше лет, чем вам всем вместе взятым! Рассказывайте, давайте, кто есть кто!
— Может тебе еще налоговую декларацию о доходах в четырех экземплярах заполнить? Зачем тебе наши имена? Это, между прочим, персональные данные. Их, кому попало, не сообщают.
— Это кого ты назвал, кем попало? — разгневался Змей.
— Хочешь, чтобы мы тебе представились, и сам назовись!
— Кхм, хорошо, добрый молодец, видно, ты ещё слишком молодой богатырь. Больно дерзкий! Ну, ничего, это ненадолго. Тебя я сьем-сожру на завтрак, того, ужасного — на обед, а этого бледненького — на ужин. О, а с вами еще и десерт пришел. Рыженького — на десерт!
Мне снова вспомнилось: «Ну, ничего, мы этому голубю… крылышки-то подрежем!». Так, не стоит отвлекаться, тут у нас не водевиль.
— Ишь ты! А чего это рыженького — на десерт, а меня на завтрак?
— Так сам торопишься. Мне вообще всё равно, кого первым есть — милостиво отвечал Змей.
— Тогда я — первым драться буду, я — страше и мудрее вас всех — заявил Магистр.
— «Старше» ты хотел сказать, ибо «страше» всех тут я — услышала я голос Торра.
— Я хочу первым — вмешался Милован — А то больно вас много, вдруг на меня славы не хватит.
— Нет, я!
— Это ещё почему?! Чем это ты лучше?
Ну, всё, понеслось! Не водевиль, а комедь! Они там даже подрались. Да так, что Змей тоже вошел в азарт, начал болеть, только не поняла за кого. Хорошо, ставки делать не стал, а то бы разорился вчистую. Он-то, наивная душа, всерьёз драку принял, аж самолюбие взыграло (ну, ещё бы! так за него никто никогда не бился), а эти детины, под два метра ростом, просто грамотно развели бедолагу. Я между тем заряд заложила, шнур протянула, условным криком о том знать дала, и подожгла шнур. Однако эти бестолочи так увлеклись, что условный крик мне пришлось три раза повторить, пока до них дошло. Змей так и не успел понять, почему его противники вдруг перестали друг друга мутузить, и с криком «Ходу, ходу, ходу!» понеслись, но не на него, что он бы ещё понял, а в противоположную от него сторону. «Куда же вы?!», — обиженно возопил Змий, а потом… А потом случился взрыв. Мост разнесло в щепки. Змея — на кусочки. Так что пол округи было усеяно органическими осадками в опилках. По идее, всю эту органику следовало сжечь, чтобы не отравлять токсичными газами окружающие села. По иронии судьбы, здесь бы Змей очень пригодился, но… увы! Пришлось самим поработать «экологическим десантом».
— Вот они, сказки, — ворчал сын — То драконы, то русалки, то ещё какая-нибудь нечисть всё загадит, а ты — убирай.
— Хорошо, что они в единичном экземпляре, чаще всего, встречаются, а не как стадо коров! … Ты чего, кстати, встал? Давай собирай этого монстра. Не отвлекайся. Сам-то он не соберется и в кучу не сложится.
— А если соберется в огне … ну, это… как в «Терминаторе-2»?
— А мы его мертвой водой обрызгаем, а живой не будем.
— Ну, как скажешь. Я бы ещё солью посыпал, для верности.
— Да хоть перцем!
— А, может, выкинем эти остатки… то есть, я хотел сказать, останки, в речку? Её уже всё равно Поганкой окрестили…
— Это не экологично! — возмутилась я.
— Ничего, Геракл тоже конюшни не экологично чистил, так ему даже за подвиг зачли.
С этими словами, Тоха пнул кусок тела ненавистного Змея в воду. Аккурат в середину реки попал. Секунд десять было тихо. Потом вдруг вода вздыбилась, что-то огромное взметнулось вверх, а затем с шумом и плеском упало вниз. Только чешуйчатый хвост несколько раз мелькнул над водой…
— Это что, тоже дракон? — одними губами прошептал сын.
— Хрен его знает… — поёжилась я — может и дракон, морской, например. Нет, тогда уж речной. Я бы на твоём месте, Тоха, не разбрасывала тушку одного дракона перед носом другого, как-никак, а они могут быть потенциальными родственниками, пусть даже и не очень близкими.
— Шабаш! Кажись, всё — возвестил благую весть Влад — Магистр, поджигайте!
Горел Змей красиво. Наверное, потому что пламя было магическое, голубое. Влад даже запел.
— «И казалось, будто бы над ним становилось небо голубым». Ой, простите, мотивчик один привязался, никак не отлипает.
На общей ноте сумасшедшей истерии, сначала мы с Тохой, а потом и все остальные вскоре не то распевали, не то просто голосили вокруг костра:
«Вернись, лесной олень, по моему хотенью,
Умчи меня, олень, в свою страну оленью,
Где сосны рвутся в небо,
Где быль живет и небыль,
Умчи меня туда, лесной олень!»
Первым «остыл» Влад. Наверное, «завод кончился».
— Ой, — сказал он — Мы же тут про оленя поём, да? Никак не про дракона. А то это «вернись» мне уже не кажется слишком удачным.
Все тут же отрезвели и стали собираться в обратный путь. Маг потушил свой огонь и развеял прах по всему полю. Антоха «посолил» основное пепелище. Влад на него плюнул. Пока мы собирали раскиданные вещички, Волк в нетерпении переминался с ноги на ногу. Нет! С лапы на лапу, конечно же.
— Давайте скорей! Там вас бульбуля… тьфу ты, бабуля уже заждалась! Супчик сварила. Стол накрыла. Баньку истопила. А вы тут небо коптите. Я, между прочим, тоже есть хочу. Кто замешкается, того если не съем, то точно покусаю.
Угроза возымела действие, хотя и заставила вампира выгнуть бровь дугой, и вскоре мы уже дружно двинулись в обратный путь. Волк снова бежал впереди. То ли путь напоминал, то ли, действительно, очень сильно хотел есть. Мы на всякий случай старались не отставать.
***
Когда мы вернулись к избушке на курьих ножках, день клонился к закату, было как-то особенно хорошо, казалось, сама природа дышала умиротворением. Колдунья, верная сказочным принципам, сначала всех, кроме меня, конечно, в баню отправила, потом напоила-накормила, и только после этого стала расспрашивать. Все участники событий рассказывали свою версию происшедшего. Волк только ухмылялся. Мне тоже досталась роль зрителя, поэтому я не только промолчал, но даже от комментариев воздержался, и незаметно ушел во двор. Если бы я только знал, что вижу всех в последний раз…
Вскоре после меня во двор вышла Дарья. И у нас состоялся такой разговор.
— Ты чего ушел? Устал? Хотя, нет, вампиры же не устают…
— Нет, разговор один есть, а там… свои бушуют страсти.
— Ну, давай, что за разговор?
— Расскажите мне ещё о своём мире, пожалуйста.
— Мир как мир. У нас нет волшебства, но техника нам с лихвой его заменяет. Вместо ковра-самолета у нас реальный самолет, а на кораблях мы бороздим не только океан, но и космос, мы были даже на Луне…
— На Луне, точно?
— Точно-точно — рассмеялась Дарья — Ты так взбодрился!.. Мне на минутку даже показалось, что ты сейчас скажешь что-нибудь вроде: «А не брешешь?», — хотя это и не в твоём духе. Поверь мне, Луна отсюда гораздо романтичней. Так что не завидуй. Что ещё сказать?.. Ещё у нас есть машины, которые нас возят, стирают за нас, моют, убирают, помогают готовить… они вообще многое делают за нас. И у нас появилось больше времени на то, что нам нравится: на книги, театры, музеи, творчество, обучение… Мы много и быстро путешествуем. Как бы далеко мы не находились друг от друга, наши письма доходят до адресата в мгновение ока. Наши города ночью выглядят даже ярче, чем днем, так много различных … фонарей. В Испании, например, во время летней жары днем жизнь замирает и возобновляется только ночью.
— Вот это да! А мне туда можно?
— Куда «туда»?
— Как куда? К вам, конечно!
— Ага, покусать всех, кому не понравятся твои стихи… Нам только этого не хватало для полного счастья!
— Ну, хоть одним глазком! Обещаю, никого не кусать!
— Тогда зачем тебе к нам? Сборник стихов собрался опубликовать?
— А что, это возможно?
— М-м-м… Я же просто пошутила… Эх, я ещё об этом пожалею… Не могу тебя обманывать, да, это возможно. Но у нас не рай. У нас плохая экология из-за всех этих технических приспособлений. А город похож на огромный и шумный улей, дома — на соты, и каждый житель — сам по себе. Думаешь, от чего я сбежала в сказку?
— Значит, не рай?
— Нет.
— Так меня в рай и не пустят… Может, Вы ещё подумаете насчёт меня, Дарья? Не отказывайте мне вот так сразу…
— Блин, так у нас говорят, только когда предложение делают, руки и сердца… Боюсь, разочаровать тебя, Милован, но когда вернуться и с кем вернуться… это решаю не я.
— А кто?
— Некто «Сказочник»… Только Влад его видел, даже общался. Я же не представляю, ни кто он, ни как выглядит, ни зачем ему вся эта фантасмагория. Но я ему почти благодарна.
— Почти?.. — она снова заинтриговала меня.
— Ну, у него очень странные методы и … фантазии. От некоторых я точно не в восторге. Но я не могу игнорировать тот факт, что благодаря ему у меня появились новые друзья, новые впечатления, новые сюжеты для моих книг. И пока, как бы не было плохо в отдельных ситуациях, в конце нам всегда удавалось выйти сухими из воды. Знаю, это слабое оправдание, но ведь в сказках всегда так.
— Если я правильно всё понял, этот Сказочник тоже … писатель? С одной лишь разницей: он создаёт сюжет, находит реальных героев, и помещает их в придуманные им обстоятельства, а затем смотрит, что из этого получится… Это же мечта любого писателя! Разве нет?
— Не знаю, Милован… Мне как писателю интересно донести до читателей какую-то свою идею, а не просто экспериментировать с героями, и ждать, куда кривая вывезет.
— Ну, может и у него есть своя идея? Может, он даже подталкивает своих героев к каким-то решениям? Разве не здорово, иметь возможность проверить свою идею? Ну, чисто гипотетически…
— Знаешь, Милован, в моём мире есть такой жанр — фантастика. Одним из таких сюжетов являются истории о том, что герои книг оживают и начинают действовать сами по себе… Или, наоборот, реальные люди попадают в книги, и пытаются жить по их сюжетам, но у них это не всегда получается. Может, ты прав… Может, наш Создатель всего лишь такой … Сказочник? Нет, это крамольная мысль даже для атеиста. Давай-ка свернём эту дискуссию, и пойдём спать. Как известно: утро вечера мудренее.
Но утром я проснулся под потолком своего замка совсем один. Что произошло с Дарьей и её спутниками, так и осталось для меня загадкой. Но я благодарен Судьбе, которая в этот раз пришла ко мне под именем Сказочник, за то, что она свела меня с такими необычными … существами. И не важно, что часть из них люди, а часть … такая же нечисть, как я, за этот короткий, ужасно короткий период, мы стали родственными душами. Хотя о чём это я? У меня же нет души… Зато есть сердце. Сердце, в которое я принял своих новых друзей. Надеюсь, всё у них будет хорошо. Мне бы очень этого хотелось.
Что же касается меня и моих планов на жизнь, то я всерьёз решил последовать совету Дарьи и написать… Нет, не стихи, и не роман, слишком уж это провокационно. Я, по примеру Дарьи, решил сочинять сказки. Только не для детей, а, скорее, для взрослых. Грустные и лиричные, страшные и не очень. Лет через двести у меня есть шанс прославиться. А что для вампира каких-то две сотни лет? Сущая ерунда!


[1] «Живет в лесу и молится колесу» (поговорка).

Комментариев: 1 RSS
Обсуждение

Используйте нормальные имена. Ваш комментарий будет опубликован после проверки.

Вы можете войти под своим логином или зарегистрироваться на сайте.

Авторизация  Facebook.

(обязательно)

⇑ Наверх
⇓ Вниз