Рассказ «Хорошее путешествие заканчивается там же, где начинается». Бьярти Дагур (рассказ, представленный на мастер-класс "Вампирское чаепитие", черновая версия)


Рубрика: Библиотека -> Рассказы
Рассказ «Хорошее путешествие заканчивается там же, где начинается». Бьярти Дагур (рассказ, представленный на мастер-класс "Вампирское чаепитие", черновая версия)
 Хорошее путешествие
заканчивается там же, где начинается
 
Гид — Гейл великолепный и непревзойдённый — повертел головой, проверяя, все ли члены группы зашли в автобус. Отсутствовала парочка из Виргинии. И мистер Приски никак не мог совладать с механизмом регулировки кресла. Будь это первый день путешествия, Гейл пришёл бы своей овечке на помощь, а также ощутил бы укол беспокойства по поводу опаздывающих. Группа, однако, разменяла третий день двухнедельного вояжа по Перу, и он успел составить полную картину касательно расстановки сил.
Обычно в каждой поездке подбирался классический большой шлем: несколько легкомысленных, вечно хихикающих молодых людей и девушек, которые берут за железное правило опаздывать к отправлению автобуса;  тётушки — от парочки до полдюжины — что прилипают к каждому лотку, словно он патокой намазан, неумолимо обрастают пакетами и озабоченно подсчитывают, хватит ли места в чемодане. Затем идут смутьяны — обычно один на группу, настраивающий против себя остальных и громко недовольствующий по любому поводу. Если все хотят ехать на дополнительную экскурсию вместо свободного времени, такой персонаж негодует, что им буквально некогда отдышаться. Если вместо посещения винокурни предлагается свободное время, кричит, что его обкрадывают, лишая мероприятия, ради которого он и отправился в этот тур. Неважно, как многие голосуют «за»: он непременно против. В случае удачи сплочённому большинству удаётся переломить воинственный настрой бунтаря, а то и укротить рыкающего льва до состояния дружелюбного котёночка. Ещё в группе обязательно находятся коллекционеры стран — искушённые путешественники, которым некогда замечать достопримечательности за окном автобуса: уткнувшись носом в карту, они размышляют, какую страну покорить следующей. Замыкает расклад простофиля, из тех, кому судьбой предписано теряться в трёх соснах, в первый же день травиться безобидным салатом, подворачивать ногу на ровном месте, — придумайте любую невероятную неприятность, и он умудрится в неё вляпаться.
Нынешний тур ничем не отличался от предыдущих. Судя по тому, что из задней части автобуса всё утро доносилось: «...а когда я был в Марокко... ну что это за архитектура? Совсем не то, что в Венеции — вот уж где можно говорить об архитектуре... Чехия — ах, какие там были завтраки! Какие колбаски!..», — коллекционер имелся. Гейл вычислил обладателя раскатистого голоса. Им оказался тугощёкий средних лет живчик, Арчи. Его сразу полюбили за весёлый нрав и общительность. Можно было побиться об заклад, что так же быстро любовь и схлынет — когда всем надоест выслушивать многословные перечисления и сравнения. Парочка из Виргинии стоила троих-четвёрых недисциплинированных потеряшек. В ответ на замечания, что они задерживают остальных, парень с девушкой заговорщицки переглядывались и фыркали. Как будто им только что сказали что-то очень смешное. И очень глупое.
На роль одержимых сувернироманией тётушек претендовали две подруги пенсионного возраста, уже купивших с утра по яркой сумке, связку бус и несчётное количество брелков.
Амплуа Вечно Недовольной успешно взяла на себя учительница средних лет. Ей казалось, что кондиционер в автобусе слишком дует. Она забраковала два обеда из трёх. Попросила поменять соседку по номеру. Случайно Гейл услышал, как она сетует, что им достался неважнецкий гид — слишком поверхностно излагает материал. С тех пор, приступая к рассказу, Гейл одаривал её широкой замораживающей улыбкой. Он предвкушал, что как-нибудь она опоздает к автобусу, и он не откажет себе в удовольствии тронуться в путь без неё. Попросит водителя отъехать метров на двести, чтобы она минут пять пометалась в панике по площади.
Мистер Приски путешествовал с женой, и  сразу стало ясно: он относится к категории недотёп. Тех самых, которых валит в первый же день диарея или обворовывают до нитки при сходе с самолёта. Жена его была совершенно иной птицей. Толстая самоуверенная дама. Всё в ней наводило на мысли о величии. Многочисленные сдобные подбородки, огромная грудь, пышно взбитые волосы, пухлые пальчики. Увидев её в первый раз, Гейл досадливо наморщил лоб. Перу не Париж: предполагалось, что все участники группы готовы к пешим переходам. Этот тур был гордостью фирмы. Он включал пятидневное путешествие по перуанской сельве с наблюдением за птицами, прогулкой на каноэ и рыбалкой. Как миссис Приски уместится в каноэ, не пустив его ко дну, было загадкой. Вообразить её скачущей по каменистым тропам Мачу Пикчу ему тоже не удавалось. Своего супруга она превосходила по объёмам раза в два с половиной, если не в три. И не ставила его ни в грош. Уже то, как послушно он, щуплый, лысеющий, сутулящийся, семенил за женой, красноречиво свидетельствовало о его роли.
Окончательное тому подтверждение Гейл получил за первым ужином.
На тот момент другие путешественники ещё обращались с мистером Приски как с равным. Лора, дамочка лет сорока, с тщательно завитыми волосами цвета поддельного золота, заботливо пододвинула ему стул. Она путешествовала в одиночку и к ужину вышла в платье, опасно близком к вечернему. Фредерика, одна из одержимых духом сувениромании, подалась к мистеру Приски и защебетала о том, как мило на картинках в рекламном проспекте выглядели индейцы и ламы. Она непременно должна погладить ламу. И купить пончо из ламовой шерсти. За этим она, можно сказать, и едет. Мистер Приски, поначалу скованный, робко заулыбался. К моменту, когда в ресторане появилась его супруга, он уже начал рассказывать соседям по столику о своём увлечении. Мистер Приски собирал камушки. Исключительно небольшие, до трёх дюймов в диаметре. Его лицо светилось увлечённостью коллекционера, темп речи убыстрялся. Кое-кто из слушателей выглядел озадаченно. Им предстояло решить: увлекаться минералогией — странность или оригинальность? В таких случаях, если после первого раунда весы склоняются в пользу оригинальности, чудаку прощается многое.
— ... как полагают многие, это остатки базальтовых пород, которые...
—  Так куда мы едем с утра? — громко вопросила супруга, появляясь за его плечом и грузно опускаясь на стул. — В программке написано: «Уака Пу…Пукьяна». А днём говорили — фонтаны… Как-то не хочется смотреть только на пыльные захоронения. Ничего не понимаю…
Она обращалась ко всем сразу и ждала ответа.
Само по себе игнорирование мужниной речи ещё ничего не значило. Миссис Приски могла просто не разобраться,  что супруг что-то рассказывает. 
— А разве у нас завтра не посещение племени? — округлила глаза Фредерика.
— Племя — через два дня. Да, точно, через два.
— И вы можете сразу определить, какой перед вами камень? — уважительно спросила Лора.
— Нет, что вы, конечно, не всегда. Я же любитель. Мне приходится пользоваться — и часто! — справочными пособиями. У меня есть очень хороший путеводитель по…
— А, поняла. Утром захоронения, вечером фонтаны… — миссис Приски отложила программу. — Нам город-то удастся как следует посмотреть? Вместо этой Пу… Захоронения.
Под её округлым локотком звучно звякнул соусник. Мистер Приски стушевался. Он так и не докончил фразы.
— Я жду не дождусь, когда мы посетим храм Кориканча, — застенчиво призналась Фредерика и мечтательно добавила. — На фотографиях он выглядит зловещим.
— Это всего лишь разница культур. Разница восприятия, — вмешался Роб, седовласый бухгалтер на пороге пенсии.
— Вы не договорили, — ободряюще улыбнулась мистеру Приски Лора. — Как же вы определяете вид камня в сложных случаях?
— Иногда я пишу товарищу в Кембридж… Знаете, у меня сформировался круг не то чтоб консультантов… друзей, которые разделяют мой интерес…  Некоторые из них занимаются минералогией профессионально…
— Ваш супруг как раз рассказывал нам о камнях, — заметил Роб. Судя по всему, он вознамерился слить воедино обе ветви беседы. Как человеку, привыкшему к упорядоченности, ему, очевидно, было не по себе от двух параллельных обсуждений.
— У нас весь дом в этих булыжниках, — отмахнулась миссис Приски. — И главное, было бы что красивое, так ведь невзрачные, корявые! Он ими весь кабинет заполонил. В остальные комнаты я не позволяю нести. Держу оборону. Да и в кабинете иногда прохожусь с инспекцией.
Она сопроводила последнюю фразу подмигиванием и сочным заговорщицким смешком. Сидящие за столом невольно улыбнулись. Только бедный мистер Приски дёрнулся.
— Как-то я вынесла целое ведёрко. Он и не заметил, ясное дело. Благо бы что действительно редкое, так ведь обычные камни, такие под ногами валяются.
— Так вы тоже в них знаете толк? — благоговейно перевела на неё взглд Фредерика.
— Помилуйте! Какой там толк! Как не стыдно, ты опять донимаешь всех своей ерундой. Благо  люди собрались воспитанные, тебя терпеливо выслушивают. А рубашку так и не сменил. Посмотри — на ней же пятно, вон тут! Какой же ты неряха!
Говорила миссис Приски с великодушной снисходительностью. Она источала такое жизнелюбие, что трудно было укорить её за бестактность. Соседи по столику разрядили смущение понимающими улыбками, говорящими, что в тесном дружественном кругу такие фамильярности всем понятны и воспринимаются правильно. Мистер Приски сжался и заполз в почти зримую раковину. До конца ужина он больше не отважился произнести ни слова, а локти держал плотно прижатыми к бокам.
 
***
Пешеходная тропа петляла под плотным пологом гигантских деревьев, но влажность делала полдень мучительно жарким. Мистер Приски утёр мокрый лоб. Ему хотелось подольше задержаться возле особо раскидистого папоротника. Казалось, тут было чуть прохладнее. Остальные ушли далеко вперёд.
Жара доставляла мистеру Приски мучения и иного рода. От природы хилый, узкоплечий, с кривыми тощими ногами, он стеснялся ходить в шортах. Майки и футболки для него тоже не существовали. В любой зной он прятался в брюки и рубашки с длинным рукавом. Потел, страдал от перегрева, от мерзкого ощущения липнущей к телу одежды, от кругов под мышками, хотя при его худобе должен бы выделять в разы меньше влаги. Единственное послабление, которое он себе сегодня позволил, — закатал рукава.
Правда состояла в том, что он отстал сознательно. Шёл нога за ногу. Пару раз делал вид, что ему нужно поправить сбившийся в резиновом сапоге носок. Или притворялся, что фотографирует. Только когда последние из группы его обогнали и вокруг воцарилась относительная тишина амазонского леса, он смог расслабиться. Такую тактику — отставать или следовать параллельным курсом, держась чуть на отшибе, — он усвоил на второй же день путешествия.  Как облезлый член многочисленной стаи, которого подкусывают более сильные особи.
Больше всего он мечтал о том, чтобы этот треклятый тур побыстрее закончился. Ему с самого начала не хотелось ехать. Если бы он выбирал маршрут, то поехал бы в Англию. Прохладно, размеренно. А ещё лучше — вообще никуда не ехать. Сидел бы в тиши кабинета, разглядывал новый каталог из музея минералогии в Барселоне. Далась жене эта сельва! Хуже всего было присутствие орды посторонних людей. Он вздрагивал, когда супруга к нему обращалась, сознавая, что с каждым её словом теряет последние крохи уважения. Её замечания, конечно же, диктовались заботой, как иначе, но его охватывало чувство, будто он бестолковая собачонка, напрудившая на ковёр. «Не забудь пригнуться, когда будешь входить, а то набьёшь шишку», «Да не смотри так на этих индейцев, это же неприлично», «Ну наконец-то ты соизволил спуститься к завтраку». Остальные быстро переняли тот же тон и стали обращаться к нему снисходительно-фамильярно: «А, мистер Приски, вот и вы…»
На соседнем дереве два попугая ара принялись перебирать друг дружке перья. Яркость этих больших птиц его гипнотизировала. Он простоял несколько минут, любуясь их грациозными движениями. С сожалением отметил, что пора догонять группу. Если он отобьётся от неё совсем, то за ним кого-нибудь пошлют, или прибежит проводник. И жена до конца тура будет корить: дескать, задерживает приличных людей и заставляет их волноваться.
Мистер Приски неохотно сдвинулся с места. Тут его осенило, что можно воспользоваться случаем и облегчиться. Мочевой пузырь у него был слабый. Сойдя с тропы, он углубился в заросли. Уже когда он расстегнул брюки, сверху ухнула насмешливо птица. Мистер Приски подпрыгнул и обернулся. Кусты теперь казались ему недостаточно плотными; что если следом идёт другая группа? Его не только высмеют, но ещё и попеняют за то, что загаживает девственную природу Амазонии.
На поиски места, которое он счёл достаточно укромным, ушло ещё минуты две-три. Он с удовольствием совершил то, ради чего уклонился с тропы, прикрыл глаза, наслаждаясь дуновением ветерка. Привычка к чистоплотности требовала от него вымыть руки, но ручейка поблизости он не приметил. Наклонился, чтобы вытереть их о пышную растительность — и сообразил, что при своём невезении почти наверняка попадёт на какую-нибудь ядрёно-ядовитую травку. Мистер Приски подозрительно оглядел растение, раскинувшее широкие листья у его ног. Нет, лучше не рисковать. Благоразумнее дождаться ручейка.
Каменный столб он  увидел именно благодаря своей позе — позе страуса. Через сплетение лиан проглядывалось только основание грубо вытесанной колонны; верхушку прятала зелень отчаянно тянущейся к свету листвы. Мистер Приски не мог противиться искушению. Единственное, что примиряло его с двухнедельным странствием, — надежда обнаружить редкие перуанские минералы или полюбоваться каменными артефактами. Он двинулся на зов находки.
Столб был высечен из обычного гранита и основательно порос мхом, но мистер Приски всё равно осмотрел его с великим вниманием. Если верить путеводителям, посреди Мачу Пикчу тоже стоит столб. Только тот видят все кому не лень, а этот — его личное достояние. Мистер Приски исполнился гордости: он нашёл памятник древней индейской культуры.
Позаброшенный и позабытый, столб походил на плохо скрученную сигару высотой метра полтора. Безвестный ваятель увенчал его головой. Сразу было и не разобрать, что это голова — так, грубо вырубленный куб. Волнистые линии, несколько углублений. В разинутом рту поселился мох. Мистер Приски пальцем принялся деликатно очищать её от непочтительной флоры. Оказалось, что глаза у изваяния навыкат, как при базедовой болезни, брови грозно сдвинуты. Истукан нельзя было назвать симпатичным. И всё же в этой пучеглазой роже ему почудилось что-то доброжелательное. Как будто в неумело обозначенных зрачках отображалась симпатия к нему, добровольному истуканьему помощнику.
Тут-то и стряслась неприятность.
Видимо, влажность и трещины давно подтачивали изваяние, или же мистер Приски в своём рвении переусердствовал; как бы то ни было, голова вдруг зашаталась с явным намерением тяжело ухнуть ему под ноги — а то и на ноги. Он рефлекторно ухватился за неё, сделал попытку сдержать падение тощей грудью. Увы, вес оказался слишком велик — спустя жалких десять секунд мистер Приски бесславно отскочил в сторону. Голова тяжело ухнула на ковёр из прелой листвы.
С пылающими ушами мистер Приски оглядывал последствия катастрофы. Что он наделал! В приступе раскаяния он потщился сдвинуть камень с места, но только извозился в земле. Ощущая себя Пилатом, умывающим руки, принялся отряхиваться и обнаружил, что чуть выше правого запястья пролегла широкая ссадина с редкими бисеринами крови.
Его кольнула тревога: прививки от жёлтой лихорадки, дифтерии и столбняка они с женой сделали, но мало ли какие ещё микробы могли проникнуть в кровь… Мистеру Приски показалось, что он уже ощущает, как лёгкое покалывание пробегает по его венам.
— Мистер Прииииискииии! Вы где? — донеслось с тропы. — Ау! Вы тут? Отзовитесь!
Голос был один в один как у миссис Марпл из английского сериала. Фредерика, понял мистер Приски.
Он молниеносно одёрнул рукав так, чтобы манжета скрыли царапины. Не дай бог миссис Приски заметит. Или ещё кто-нибудь. Лучшее подтверждение её правоте — он ни шагу не может ступить, чтоб не набить синяков и шишек, прямо как двухлетнее дитя. Кроме того, ему было совестно, что он только что совершил — пусть и невольно — акт вандализма. Какое счастье, что этому позорного казуса не было свидетелей!
— Я тут, Фредерика! Уже иду! Просто хотел сфотографировать лягушку.
Отступая спешно к тропе, он бросил последний виноватый взгляд на поверженную голову и мысленно попросил у неведомого божества или духа прощения.
***
Было уже часов десять вечера, когда миссис Приски пожаловала к Гейлу в растрёпанных чувствах.
— Вы должны на него повлиять! — заявила она, едва ступив на порог его номера.
Гейл укорил себя за то, что великодушно озвучил в начале тура банальность «в любой момент, при любых затруднениях обращайтесь ко мне». По крайней мере, он мог бы предусмотрительно приглушить в номере свет.
— Так-так, давайте вы мне для начала расскажете, в чём дело, — натянул на себя выражение крайней внимательности он. Если сочувственно кивать, можно выпроводить любого незваного гостя через пять минут с минимальными затратами сил.
— Мистер Приски! Он совсем потерял представление о приличиях!
Привычка миссис Приски называть мужа по фамилии или «он» ни Гейла, ни остальных в группе уже не удивляла. На третий день они вообще не верили, что у него может быть имя.
— Что с ним случилось?
— Он отказывается идти спать в номер!
— Ещё не слишком поздно. Только пусть не отходит далеко от домика.
— Да нет же! Он вообще отказывается ночевать в номере!
Гейл кивнул.
— В отеле есть свободные места. Могу попытаться поменять вам номер на другой.
Он ненавидел этим заниматься — разруливать капризы приверед, которым не нравились их комнаты, — но если такова плата за то, чтобы выставить миссис  Приски, то игра стоила свеч. Администратор, скорее всего, разведёт руками и скажет, что ничем не может помочь, или же предложит доплатить за люкс. В обоих случаях ответственность переляжет на плечи другого человека, а он сможет утешительно улыбнуться миссис Приски и вернуться к себе.
— Поговорите с ним сами! — буркнула она. Тревога на её лице сменилась недовольством, словно Гейл разочаровал её своей непонятливостью.
Мистера Приски они нашли в гамаке в дальней части территории лоджа. Он мерно покачивался, скрестив ноги.
— Вечер просто чудесен. Какой закат, какие сумерки! Не хочется даже уходить от такой красоты… — издалека зашёл Гейл.
— Вот и я о том говорю!
— Прекрасно вас понимаю. Но миссис Приски уже собирается ложиться. К чему потом её будить?
— Мне хорошо и тут.
— Вы же не собираетесь лежать здесь всю ночь.
Договаривая фразу, Гейл к своему неудовольствию понял: именно это мистер Приски и собирается сделать. Теперь он оценил озабоченность его супруги.
— Ночи здесь холодные. Сырость, москиты. Вы же помните о здешних москитах? Именно на берегах рек этой мерзкой мошкары больше всего. Инфекций переносят — множество! Малярию прежде всего. Если повезет, отделаетесь трёхдневной лёгкой разновидностью. А тяжёлая форма может привести к смерти.
Мистер Пински, казалось, удивился, что кто-то может не разделять его восторгов насчёт ночёвки на улице.
— Я лежу тут уже час, и ни один комар ко мне даже не приблизился.
Справедливости ради Гейл признал: кровососов действительно было не видать. Мошкара будто испарилась. По пути из номера к гамаку его сопровождала целая свита насекомых, но вокруг мистера Приски словно образовался вакуум.
— Завтра нас ждёт насыщенная программа. Если вы плохо выспитесь, то столько всего пропустите! Нам понадобится много сил, и…
— Сил? — воскликнул мистер Приски. — Но именно поэтому я и не хочу идти туда! — он кивнул в сторону домиков. — Эти ужасные клетушки отнимают у меня все силы. Стены давят. Душно.
— Вы хорошо себя чувствуете? Если вам не хватает воздуха, это может быть…
— Нет ничего ужаснее, чем спать в этих коробках.
Ещё никто так не отзывался о чудесном лодже класса люкс.
— Я запру дверь, и не вздумай стучаться под утро, когда тебя съедят пумы!
Миссис Приски развернулась и, дыша гневом, удалилась.
 
***
Опасения Гейла оказались напрасны. Поутру супруги Приски не принесли ему известий о малярии или другом несчастье. Что было странно, поскольку вчерашние увещевания так и не увенчались успехом. Гейлу не хотелось ломать над этим голову.  Группе предстояло плыть на лодках в индейское поселение, а по пути любоваться розовыми дельфинами. Он готовился пустить в ход всё своё красноречие, чтобы убедить подопечных активно покупать сувениры: глава деревни всегда ценил сотрудничество и отстёгивал сопровождающим комиссионные.
Гейл заканчивал завтрак, когда в ресторане появился мистер Приски.
На нём были шорты.
Гейл срочно глотнул ещё кофе — на случай, если ему померещилось спросонья. Но нет, никаких сомнений не оставалось: действительно шорты, причём опасно короткие. Кривые волосатые ноги мистера Приски вызывающе белели в утреннем свете.
— Что ты наделал! — возопила миссис Приски. — Это же… это же! Господи, ты обрезал свои льняные брюки!
Теперь уже все бывшие в ресторане обернулись к супружеской чете.
— Как тебе только в голову пришло такое сотворить! Ты обгоришь, тебя закусают москиты! И где ты взял ножницы?! Отвечай! Льняные брюки! Ооо!.. Это они?!
Мистер Приски сел, со вкусом потянулся. Расстелил на коленях салфетку. Отхлебнул апельсинового сока.
— Да. Это они. Больше того: я обрезал и остальные.
Все застыли как громом поражённые: голос мистера Приски громко, уверенно прокатился по залу. На его лице отражалась полная безмятежность.
Гейл поперхнулся. И спешно ретировался из-за стола.
Быть свидетелем грандиозной супружеской разборки ему не хотелось.
 
Дельфины проявили себя. Поездка проходила удивительно гладко. Эти удивительные животные так зачаровали группу, что в ней воцарилось редкое единодушие. Все умилялись, щелкали фотоаппаратами и вертелись как дети.
Гейл, словно сытый леопард, наблюдал, как туристы набросились на сувениры. Фредерика прижимала к груди два пончо и вожделеющее смотрела на третье. Парочка из Виргинии с хохотом носилась вокруг хижины; девушка пыталась примерить на приятеля бусы, тот сначала убегал, а потом перешёл в контрнаступление и принялся гоняться за ней с деревянной маской. Даже солидный Роб, потерев усы, купил в подарок тёще коврик.
— Просто невозможно удержаться! — Лора опустилась на шаткую лавку рядом с Гейлом. — Эти платки продаются по такой смешной цене, что преступление не накупить на всех подруг.
Она была в миленьких бриджах и топе, подчеркивающем все достоинства верхней части фигуры. Группа выехала ни свет ни заря, и Лора то ли не успела, то ли забыла накраситься. Без парадного макияжа, что забралом скрывал её лицо все предыдущие дни, она оказалось очень даже ничего. Гейл подумал, что зря поспешил заклеймить её как бальзаковского возраста охотницу за женихами.
— Очень похвально! Всем бы такую подругу! А чем побалуете близких? — спросил он, понизив голос и заглядывая ей в глаза.
Лора правильно поняла вопрос и поспешно воскликнула:
— Как же иначе? Я живу одна, в своё удовольствие. Могу себе позволить подумать о подружках.
Идиллию прервал Роб. С ковриком наперевес он догонял мистера Приски, который резво семенил к площадке, словно надеясь, что близость гида убережёт его от преследований. Миссис Приски с утра карала супруга демонстративным молчанием и общалась с кем угодно, только не с ним, так что на её защиту он уповать не мог.
— ...почему же вы нам не сказали раньше?! 
Заметив Гейла и Лору, Роб сбавил шаг и обратил свой энтузиазм на них:
— Представляете, а мистер Приски, оказывается, говорит на их языке!
Гейл постарался взять все лицевые мускулы под контроль.
Лора, к сожалению, откликнулась с живейшим интересом:
— Быть того не может! Как любопытно! Мистер Приски, это правда?
— Я заметил, что он беседует с одним из них. Колоритый такой индеец. Сначала не придал значения, а потом понимаю: что-то не то! Думаю: в чём же дело? И понимаю, что ни слова не понимаю! Они на местной тарабарщине говорят!
— Ой! А давно вы его учите?
— Понятия о нём не имел до этой поездки, — отмахнулся мистер Приски смущённо.
— Но я собственными ушами слышал!
Мистер Приски озадаченно посмотрел на Роба, на Гейла. Почесал в затылке.
— Эмм… Да? Ну что вы! Наверное, вспомнил азы испанского со школьных времён, а вам послышалось...
На его лице появилось растерянное выражение.
Роб поудобнее перехватил коврик под мышкой.
— Точно вам говорю: это не испанский. В прошлом году я ездил в отпуск на Канары. Купил парочку самоучителей. Нет-нет, точно не испанский.
— Мы здесь уже здесь несколько дней, наверное, подхватил пару слов. Знаете, как с песенками — иногда привяжется мелодия, и сам не замечаешь, как начинаешь напевать… — пролепетал мистер Приски.
На его счастье, проводник Хуан объявил, что сейчас  индейцы научат всех желающих национальному танцу.
***
Гейл испытал острое чувство дежа вю, когда вечером, направляясь в свой номер, повстречался с Вечно Недовольной.
— Знаете, — процедила она, — я ценю право каждого из группы отдыхать так, как им вздумается, но ожидаю и от них такой малости, как уважение к моему праву на отдых.
Он заверил её, что готов расшибиться в лепёшку, чтобы так и было.
— Это выходит за рамки элементарных приличий!
Фраза звучала знакомо. У Гейла зашевелились смутные подозрения.
— Я заплатила деньги за то, чтобы насладиться природой, покоем, а совсем не… не… Одним словом, я ожидала культурного отдыха.
Она щедро полила ядом слово «культурный» и скорбно покачала головой. Последующее молчание должно было активизировать в собеседнике острейшие угрызения совести.
—  Не пугайте меня, что же стряслось?
— Не знаю, как теперь к окну-то подходить. А я, наивная, надеялась любоваться природой. Ладно, не буду вас задерживать. Спокойной ночи. Я тоже постараюсь уснуть.
— Постойте, куда же вы? Если вы расскажете мне, в чём дело…
— …то вы, разумеется, всё исправите, как по мановению волшебной палочки, — закончила за него она. — И я забуду, что выглядывая в окно, надо быть готовой ко всему.
— Да что же такое случилось под вашим окном?!
— Мистер Приски под ним случился, — она поджала губы. — Мистер Приски бегает по лоджу голышом.
Группа уже прознала, что мистер Приски ночует на улице. Кто-то наткнулся на него, дремлющего в гамаке, сам. Кому-то пожаловалась миссис Приски. Кто-то услышал от других. Так или иначе, и суток не прошло, как новость облетела всех. У большинства такое эксцентричное поведение вызвало удивлённое пожимание плечами. Арчи хохотнул и сказал, что коротать ночи с такой крупной особой, как миссис Приски, наверняка нелегко — она должна храпеть как целая кавалерия.
На обход территории лоджа у Гейла ушло несколько минут. Он наведался к гамаку, навестил место преступления — лужайку под окном Вечно Недовольной. Никаких следов преступления против нравственности обнаружить не удалось. Солнце уже зашло, но темнота пока не накрыла сельву плотным колпаком, и Гейл решил пройти чуть дальше  вдоль реки.
На стволе ближайшей сейбы распластались ещё не до конца проснувшиеся летучие мыши. Они лениво шевелили конечностями. От этих мелких тварей не было никакого спасения — они умудрялись просачиваться в любую брешь в москитной сетке. Истошно орали ночные жабы. Их пытался заглушить хор насекомых. Совсем рядом недовольно заверещала обезьяна. Он уже хотел повернуть назад, когда заметил, что метрах в ста впереди, на изгибе реки, что-то мелькнуло.
Мистер Приски действительно совершал пробежку нагишом. Мимо лиан, свисающих с деревьев, вдоль топкого берега, дальше и дальше. Такая тяга к единению с природой Гейла насторожила не на шутку. Ему часто попадались безбашенные туристы, которые не могли никак взять в толк простое правило: в сельве легкомыслие обходится дорого. Мистера Приски к таковым никто бы не причислил. Достаточно было вспомнить, как  в первый день, в Лиме, неуверенно он барахтался в бассейне отеля, и как на недавней прогулке цеплялся за перила подвесного моста. В нынешней его резвости было что-то противоестественное. У Гейла даже мелькнуло ужасное подозрение, что бедолага внезапно потерял рассудок или решил свести счёты с жизнью. Наверное, следует позвать на помощь местного проводника, Хуана, подумал он, но тут же понял, что не успеет добежать до лоджа, а Хуан, скорее всего, уехал на ночь в родную деревню.
Между тем мистер Приски пробрался по стволу склонившегося над водой дерева, раскинул руки, словно кондор, пружинисто оттолкнулся, взмыл в прыжке — и наконец остро, как нож, вошёл в гладь реки. Раздался всплеск.
А потом крокодилы, до того ленивыми поплавками колыхавшиеся возле берега, развернулись, и неожиданно резво поплыли прочь. Как круги, расходящиеся от брошенного в воду камня.
***
— Осторожнее, — лениво сказал Арчи. Сощурившись, будто глядел в оптический прицел, он неотрывно наблюдал за поплавком. — Мало ли какая гадость в воде вертится.
С самого начала рыбалки мистеру Приски ужасно хотелось разуться. Скинув сандалии, он бродил сейчас по щиколотку в воду, зарываясь пальцами в тёплый ил. Сразу стало спокойнее и приятнее.
— Вы лучше по берегу походите, — согласился Роб. — А то распугаете рыбу.
Скупым движением он надвинул на брови шляпу с широкими полями.
Вооружённые удочками и блёснами последней модификации, участники рыбалки старались сохранять торжественное молчание и терпение, хотя Хуан обещал, что рыба будет кидаться на приманку беспрерывно. Троица друзей, неотличимых друг от друга, кажется, даже дышать забыли. Только семейная пара, стоматолог и его жена, восприняли удочки как занятный реквизит и позировали друг дружке.
Мистер Приски попытался последовать примеру остальных, но ему было не сосредоточиться. Сначала он посидел на коряге чуть поодаль, потом от нечего делать подобрал ветку и сострогал с неё маленьким перочинным ножиком кору и наточил, как дома натачивал карандаши. Потом сидеть ему расхотелось, и он принялся ходить по мелководью.
— Мистер Приски… — в один голос укоризненно повторили Арчи и Роб.
Вслушиваясь в их недовольные реплики, он пытался найти разгадку, что не так. Это «что-то» имело отношение не к ним. Точно не к реке. Пожалуй, дело было в нём самом. Он смутно подозревал, что должен был отозваться каким-то чувством, а может быть, даже действием. Но внутри него царила полная безмятежность. Ему нравились ласки нагретой утренним солнцем воды. Ранний подъём его ничуть не напряг — после очередной ночи на свежем воздухе он проснулся задолго до остальных, и его переполняла бодрость и незнакомая прежде энергия.
Разве что в животе заурчало. Пора было перекусить. С этой мыслью он неосознанно двинулся выше по течению. Кто-то ещё шикнул на него, но он не придал значения. Всё его внимание занимала бликующая сетка речной ряби. Он прошёл ещё несколько метров, прислушиваясь к изменениям токов воды, подсказкам песка. Молниеносно взмахнул своей самодельной острогой — и на острие забилась серебристая крупная рыба.
— Ого! — пробормотал за его спиной Роб.
Троица синхронно повернула голову в его сторону.
Арчи присвистнул.
Сухопарая дама, кажется учительница, шокировано скривилась:
— Это же так… негуманно.
Но её возглас заглушила Лора.
— Мистер Приски, браво! — воодушевлённо воскликнула она.
 
Гейл поклялся себе отловить мистера Приски за завтраком и сурово его отчитать за вчерашнюю выходку. Помешало этому только одно обстоятельство: он проспал. К моменту его пробуждения, Хуан уже увёз группу рыбачить. Строгий выговор пришлось отложить до ужина.
— Пообещайте мне, что больше ничего подобного вытворять не станете! — потребовал Гейл в завершение вдохновенного спича.
Вернувшиеся с рыбалки шумно обменивались впечатлениями и накладывали на тарелки гигантские порции. Мистер Приски приехал в компании Лоры, которая щебетала и касалась его локтя пальчиками.
— Вы меня поняли?
— Я всего лишь искупался.
— Вы были голышом!..
— А что в этом такого? — удивился мистер Приски. Он посмотрел на свою одежду, словно удивляясь, как она на нём оказалась.
Всего за несколько дней загар почти сравнял его с индейцами. Он больше не прятался в рубашках с длинным рукавом и ходил в шортах и майке. Гейл никогда не подумал бы, что такой бледный человечек может так быстро и ровно загореть. Обильное питание тоже принесло свои плоды: от местной кухни мистер Приски раздобрел. Он уже не выглядел нескладным заморышем, даже вроде раздался в плечах и груди.
— Вы очень огорчили одну нашу даму. Если вы сторонник натуризма, дело ваше, но не здесь же! На территории лоджа замечательный бассейн. Купайтесь сколько душе угодно. Чем вас не устроил бассейн? Горка, джакузи…
— Это не мужское занятие, — без малейшего интереса произнёс мистер Приски.
— Вы серьёзно рисковали жизнью! Как вам только в голову пришло нырять на Амазонке?!
Не обратив внимания на вопрос, мистер Приски жадно потыкал вилкой в стейк. Не смог его насадить на скользкие зубцы и без лишних церемоний прихватил рукой. Впился в него зубами. Откусил кусок. Призадумался.
— Что-то у них пережаренное всё, — сурово сказал он.
— Что ты себе позволяешь! — ужаснулась миссис Приски, как раз вернувшаяся с тарелкой, нагруженной морепродуктами. Её брови взлетели чуть ли не к корням волос. — Мы же на людях! И вообще — подцепишь какую-нибудь заразу! Мало ему проблем с простатой и радикулитом, так ещё и холеру решил подхватить! Ты меня слышишь?!
Мистер Приски хладнокровно поглотил стейк. Облизал с видимым удовольствием губы. Посмотрел на опустевшую тарелку.
— Замолчи, — равнодушно сказал он.
Хотя он произнёс всего одно слово, да ещё и негромко, оно прозвучало с гипнотически властно. За столиком воцарилось молчание. Миссис Приски пошла красными пятнами. Гейл приготовился к скандалу.
Но тут в другом конце зала завизжала подруга Фредерики.
— Паук, паук! — верещала она.
Гейл поспешил предотвращать апокалипсис.
Паук оказался самым что ни на есть безобидным. Он спокойно затаился в углу под потолком. Стоматолог отвлёкся от фотографирования еды и переключился на фотографирование несчастного насекомого.
Когда Гейл вернулся за стол, четы Приски уже не было.
Результат беседы его не удовлетворил. Виновник не совершил покаяния и не поклялся больше так не делать. Завершив ужин писко соур, Гейл решительно направился к домику  мистера Приски. Настало время масштабного наступления с применением тяжёлой артиллерии — миссис Приски. Он столь же решительно постучался в дверь, но никто не отворил. Ему послышалось, будто внутри происходит какая-то возня, но затем наступила полная тишина. Он прошёл к террасе. Там никого не было. Раздражённый неудачей, Гейл порывисто развернулся, и тут споткнулся обо что-то мягкое. Он двумя пальцами поднял находку. Поднёс фонарь поближе и с отвращением поморщился. Тушка мелкого животного. Определить, какого, не представлялось возможным: голова была откушена, а шёрстка свалялась от крови. Он брезгливо отбросил трупик в кусты и пошёл прочь.
А спустя час, выйдя на террасу покурить, Гейл заметил, что из той части лоджа, где облюбовал себе гамак мистер Приски, кто-то крадётся. Гейл подошёл поближе к перилам и присмотрелся.
Мимо, потупив взгляд, тихонько проскользнула Лора.
***
Экскурсия в каньон Колко началась с переполоха.
Не успели они отъехать от Арекипы, как одному из неразлучной троицы потребовалось в туалет. По счастью, на пути как раз оказалось кафе. Воспользовавшись внеплановой остановкой, группа моментально разбрелась. Арчи обнаружил на обочине яркую ящерицу, парочка из Виргинии, не предупредив никого, испарилась. Лора и подруга Фредерики принялись принимать солнечные ванны. Сама Фредерика заподозрила, что на задворках кафе должна быть непременно сувенирная лавка, и отправилась на поиски.
Гейл насилу согнал всех в автобус. Они уже отставали от графика. Подавив раздражение, он собрался вздремнуть. Но не прошло и четверти часа, как стоматолог истошно завопил с задних рядов:
— Срочно разворачивайте автобус! Моя камера! Она осталась на столике в кафе!
— Ах, какой ужас! — сочувственно воскликнула Фредерика.
— Наверняка он недолго пролежала там бесхозной, — ухмыльнулся Арчи.
— Мы и так опаздываем! — зашипела Вечно Недовольная.
— Как можно опоздать в каньон? — язвительно зашипел стоматолог. — Вы знаете, сколько стоит этот фотоаппарат?
— Вам хочется приехать к полудню, когда там шагу некуда будет ступить? А мне не хочется, — парировала Недовольная.
— Там карта памяти со всеми нашими снимками! — причитала жена стоматолога.
— Почему мы не разворачиваемся?!
Начался бунт.
Почуяв, что сейчас врач вскочит и вцепится в руль автобуса, Гейл заверил его, что тотчас же позвонит в отель. Администратор свяжется с владельцем кафе и попросит отыскать фотоаппарат.
Врач было успокоился, но тут начала возмущаться его жена. Она хотела непременно вернуть фотоаппарат сейчас же, чтобы сфотографировать каньон.
Наконец они прибыли на место. Захватывающая панорама заставила всех успокоиться. Огромные кондоры парили над ущельем.
— А теперь мы перейдём к следующей смотровой площадке, вон туда, потом отправимся в ресторан, а потом посмотрим на лам, которые пасутся внизу — вон там, — и…
Не дослушав его, мистер Приски свернул с дорожки и направился к  узкой тропе, вьющейся по крутому склону.
— Мистер Приски! Куда вы?!
— Так короче.
Гейл надеялся, что с переездом из сельвы чудачества мистера Приски пройдут. Да, действительно, гамаков возле отеля в Арикипе не нашлось, зарослей тоже. Но мистер Приски по-прежнему не ночевал в отеле. Вечером он выскальзывал из номера, а появлялся уже под утро. Правда, у Гейла на этот счёт были свои соображения. Лора подкладывала мистеру Приски на тарелку деликатесы. Девушка, чьё имя Гейл никак не мог запомнить, также принялась отлучаться по ночам. °Да и остальные дамы внезапно сделали мистера Приски своим любимчиком. Даже подруга Фредерики громогласно восхищалась тем, как легко мистер Приски перетаскивает их огромные чемоданы.
Миссис Приски, как ни странно, не возражала. Теперь она сидела рядом с ним молча, сложив руки на коленях. Уже на следующий день после рыбалки у неё появилась привычка смотреть на супруга снизу вверх и кротко отвечать: «Да, дорогой».
Даже в автобусе образовалась три чётко различимые зоны. Впереди, сразу за Гейлом, восседал мистер Приски. Он орлиным взором вглядывался в серпантин дороги. После него образовалась ничейная полоса в два ряда. А дальше уже рассаживались другие туристы.
Не слушая предупреждений, мистер Приски сошёл с тропы и как ни в чем ни бывало направился вниз напрямую.
— Остановитесь! Туда нельзя. Опасно! Слышите меня? Остановитесь! — Гейл припустил за ним поверху, но вскоре, запыхавшись, остановился. Ступить на отвесный склон он не отважился.
— Здесь пройдёт и ребёнок, — пренебрежительно бросил через плечо мистер Приски.
— Но мы все сейчас идём в ресторан.
— А я… не хочу.
Мистер Приски приостановился. Наклонил на бок голову.  
— Да. Не хочу, — повторил он, смакуя каждое слово.
И, расправив плечи, двинулся вниз.
Группа столпилась за спиной Гейла. С любопытством, смешанным в равных пропорциях с ужасом, они наблюдали, как мистер Приски горным козлом скачет по каменистым уступам.
— Это возмутительно! Возмутительно и противоестественно! Он спит, где ему вздумается, бегает в чём мать родила. На жену голос повышает, нам хамит! Про остальное я уж молчу. Рыбу садистски убил. Он не хочет идти со всеми в ресторан! Да что он себе позволяет? — вдруг разразилась гневной тирадой Вечно Недовольная. — Всё это совершенно ненормально. Он ведёт себя как… как одержимый.
И Гейлу внезапно пришло в голову, что она абсолютно права.
***
Группа должна была собраться возле памятника в два часа дня. По расчётам Гейла, времени на обход сувенирных лавчонок Куско должно было хватить с лихво. Наиболее дисциплинированные уже подтянулись. Стоматолог с женой присели в тени и устало обмахивались веерами. Даже парочка из Виргинии явилась вовремя. Арчи жался к углу лавки и пугливо озирался. Возле него крутился оборванный перуанец. Похоже, попрошайка.
Подобные досадные встречи нет-нет да и случались. Гейл и так недолюбливал перуанцев-метисов. Они, за редким исключением, были ленивыми, ненадёжными и наглыми. Если же начинали всерьёз пить, то вообще пиши пропало. Такие опустившиеся пьянчуги прилипали как банный лист — канючили, чтоб у них купили безделушки, или открыто попрошайничали.
Гейл вздохнул и отправился Арчи на помощь.
Подойдя ближе, он уже не на шутку встревожился. У бродяги в руках был нож. И глаза блестели недобро.
— Я не знаю, чего он от меня хочет! — воскликнул Арчи, обрадовавшись подмоге.
Гейл натянуто заулыбался и обратился к бродяге на испанском:
— Прости, приятель, нам надо ехать. Мы пойдём. Хорошего тебе дня, и...
Он осторожно обогнул бродягу, утягивая Арчи за рукав. Перуанец поднырнул у него под локтем и преградил им путь, покачиваясь.
Гейл с легкой паникой подумал, что конфликт выходит из-под контроля. Как назло, вокруг не наблюдалось ни одного полицейского.
— У вас такая интересная страна… Такой дружелюбный народ… Отойдите, пожалуйста, — лепетал Арчи, не сводя глаз с ножа.
Остальная группа подтянулась и растерянно встала полукругом. Кто-то из неразлучной троицы тихонько предложил вмешаться. Роб авторитетно возразил:
— Что за самодеятельность? Он гид, он сам со всем разберётся.
Гейл открыл рот, чтобы рявкнуть, что он идиот.
Тут подошёл Мистер Приски и со всей силы стукнул перуанца по голове. Тот упал.
— Он упал, — тупо констатировал Арчи.
Фредерика тихо ойкнула. Гейл лишился дара речи. Мистер Приски развернулся и спокойно пошёл к автобусу.
Бродяга лежал на земле, не подавая признаков жизни.
Гейл с ужасом подумал о предстоящем разбирательстве с полицией. Объяснениях в консульстве. О сорванном графике тура. Других возможных последствиях — таких, как арест кого-нибудь из группы, скорее всего, его самого. И о потере лицензии.
— Давайте обрызгаем его водой, — робко предложила подруга Фредерики.
— Надо смываться! — возразил стоматолог.
— Вы же врач, что-нибудь сделайте! — громким шёпотом взмолился Гейл.
К его несказанному облегчению, пострадавший шевельнулся. Он разлепил один глаз. Посмотрел на столпившихся. С ненавистью пробормотал местное ругательство. Открыл второй глаз и сел.
Гейл трясущимися пальцами выудил из кармана бумажник и отстегнул, не считая,  несколько бумажек.
— Вот. Компенсация. И мы не обратимся в полицию, — заверил перуанца он. И про себя добавил: «Да уж разумеется!»
— Вы же могли его убить! — всплеснул руками Гейл, когда автобус выехал из города. — Неужели нельзя было мирно договориться…
— Он нападал, — оборвал его мистер Приски. — К чему болтать?
Подопечные и раньше преподносили Гейлу сюрпризы. Но такого букета неожиданностей он не получал ни от кого. Он молча отвернулся. Отыскал в сумке пузырёк с таблетками для сердца. Не запивая, проглотил одну пилюлю. Подумал и вытряхнул на ладонь ещё одну. Хвала богам, наутро они возвращаются домой. Осталось потерпеть двенадцать часов до самолёта.
 
По пути в Лиму им полагалась остановка на ещё одной смотровой площадке. Фотографирование панорамы происходило сумбурно: под ногами мешались китайцы, хлынувшие в невероятном количестве из нескольких автобусах, да и недавний инцидент оказал воздействие на настроение всей группы.
Гейл отошёл в сторону и апатично жевал травинку — у него не было сил развлекать группу болтовнёй.
Именно поэтому он увидел грузовик первым.  Мелкий грузовичок,  груженый строительным хламом, на полной скорости юрко вынырнул на встречную полосу — обычная для здешних водил привычка лихачить — и оказался на пути столь же стремительно безбашенно летящей по дороге фуры. В отчаянной попытке уйти от столкновения, водитель резко подал направо. Дряхлая машина затряслась, готовая рассыпаться на части — и Гейл осознал, что её несёт прямо на них.
Раздался скрежет, грохот и визг.
Когда Гейл отважился открыть глаза, то увидел, что грузовик измял ограждение, но каким-то чудом не слетел с обрыва. Правое переднее колесо зависло над пропастью. От резкого торможения весь скарб вылетел из кузова и разлетелся по смотровой площадке. Китайцы застыли с открытыми ртами. А мистер Приски неподвижно лежал посередине площадки, пригвождённый к пыльной земле длинным металлическим прутом. Он вошёл ему в грудь. Прямо в то место, где, как слышал Гейл, обычно находится сердце.
***
На похороны собралась едва ли не половина группы. Гейл приехал, потому что не мог себе позволить не приехать. За последние дни он похудел на шесть килограмм, и к нему вернулась подростковая привычка грызть ногти. Конечно, ответственность за трагический инцидент лежала целиком на безмозглом водителе. Но Гейл места себе не находил. Как это скажется на его репутации?.. Теперь долгие годы будут муссироваться слухи: тот самый гид, у которого умер ужасной смертью безобиднейший турист.
Фредерика прилетела из Висконсина и на службе сидела в первом ряду, прикладывая к глазам кружевной платочек. Ну с ней-то понятно: чем заняться на пенсии… Можно и на похороны случайного знакомого слетать.
Ничего неожиданного для Гейла не было и в присутствии Лоры. Она прибыла вся в чёрном — юбка до колена, элегантная шёлковая блуза,  замысловатого покроя пиджак и шляпка. Можно было подумать, что это она вдова, а не несчастная миссис Приски. Лора молчала и задумчиво теребила золотую брошь на лацкане. Что-то в её лице выдавало тайное беспокойство, будто она не была вполне уверена в реальности случившегося или же в реальности перуанского вояжа вообще.
Присутствие Арчи объяснить было сложнее. Он жил в соседнем городе, но похороны приходились на утро буднего дня. И всё же Арчи, менеджер в крупном банке, отпросился с работы. 
Неразлучная троица, в поездке вообще почти не общавшаяся не только с мистером Приски, но и другими членами группы, заявилась в полном составе и взирала на лежащего в гробу с откровенным почтением.
Вообще-то больше всего Гейла удивляло присутствие самого мистера Приски. Покойный разительно отличался от того туриста, с которым ему пришлось иметь дело на протяжении двух недель. Мистер Приски запомнился ему как человек непредсказуемый и неуправляемый. Впечатления первых дней давно стёрлись.
Священник закончил свою речь и предложил присутствующим сказать несколько слов. Все замялись. Арчи отвёл глаза. Троица затихла. Гейл наспех принялся лепить фразу про отвагу и стойкость покойного, этого истинного путешественника.
— Можно я?.. — вдруг пролепетала Фредерика.
Миссис Приски всхлипнула в знак согласия.
— Когда я познакомилась с мистером Приски, то сразу поняла, что он человек, на которого можно положиться. Добрый, надёжный, вежливый…
Лора встрепенулась.
— Да, вы правы! Он и на меня произвел такое же впечатление. Помнится, в первый раз я заметила его в отеле… У него тогда ещё застрял на повороте лестнице чемодан, и он никак не мог его сдвинуть с места, но ни разу не выругался…  Так терпеливо тянул и тянул… И я подумала: какая хорошая у нас подобралась группа... И ещё…
— Он коллекционировал камни, — застенчиво подсказала Фредерика.
— Коллекционер, которому хватало проницательности замечать застывшую красоту минералов. Это вам не головы животных, не спортивные кубки. Он не гнался за внешним шиком. И так во всём! — возвестил Арчи. — Его увлечение очень метко его характеризует. Он не любил шумихи, не любил привлекать к себе внимания. Мистер Приски был прекрасным гражданином и любящим мужем!
— Настоящий джентльмен! — с истерической ноткой добавила Лора.
— Я слышал, он работал, не покладая рук. Его преданность работе… — Арчи многозначительно покачал головой. — Как говорила мне вдова, его преданность работе не знала границ.
Гейл чувствовал, что и ему полагается что-то сказать.
— Он сочетал в себе все достоинства интеллигентного, умного и чуткого человека. С такими людьми приятно путешествовать, работать, общаться.
Произнося эти слова, он чувствовал, что голос его звучит всё увереннее, а говорит он правильно.
— Мы прожили душа в душу двадцать лет. И он никогда не давал повода  сомневаться в нём… От него грубого слова никто не слышал! Он предпочитал смолчать, лишь бы не обидеть, не вызвать конфликт. Такой уж он был миротворец. Всегда готов поступиться своими интересами, — подхватила миссис Приски.
И все присутствующие согласились, что она права. Никто бы не назвал более кроткого и удобного в общении человека, чем усопший.
Покойник лежал в гробу, и, казалось, что с каждым словом он всё больше съживается, а на лицо его возвращается то виноватое робкое выражение, с каким он впервые предстал перед группой.
Обсуждение

Используйте нормальные имена. Ваш комментарий будет опубликован после проверки.

Вы можете войти под своим логином или зарегистрироваться на сайте.

Авторизация  Facebook.

(обязательно)

⇑ Наверх
⇓ Вниз