Рассказ «На грани». Ольга Горышина


Рубрика: Библиотека -> Трансильвания -> Рассказы
На грани
 
Огни ночного города... Как это знакомо, как это привычно, как это скучно...
—Ты любишь ночной город?
— Люблю?...
Она медленно повернулась к нему. Он протянул бокал, и её длинные красные ногти звякнули по тонкому стеклу.
— Этот город нельзя любить, — протянула она, осторожно пригубив вино. — Его можно только принимать или не принимать... Я принимаю его... Я живу в нем...
Она медленно опустилась на диван и закинула длинную узкую ногу на стол. Острый каблук заскользил по полировке.
— Мне кажется, ты не смогла бы жить вне города, — сказал он, опускаясь на диван почти вплотную к ней.
— Да?...
В голосе послышался смех. Краткий, звонкий, острый. Она откинула назад пышные каштановые волосы и чуть отпила вина.
— Город — это как наркотик, — он провёл пальцем по еёобнажённой руке. — Он затягивает тебя в свои сети, и ты уже не мыслишь жизни без шума улиц, скрежета автошин, жуткого смога... Мегаполис — это маленькая планета, свой особый мирок.
Его рука скользнула по её шее, спустилась на оголённое плечо.
— Мегаполис — это жестокий бог, который пресекает все попытки противостоять его силе, — сказала она, проводя рукой по своей стройной ноге, затянутой в чёрный капроновый чулок. — Ты думаешь, что ты всесилен, потому что у тебя есть деньги. Тебе всего лишь повезло. Повезло на миг... А через мгновение ты ничто, и ничто и никто не спасёт тебя от собственнойжестокой судьбы.
Она подалась к нему всем телом.Тонкие руки обвили его шею. Ее тело вжалось в его тело. Он почувствовал ее неровное дыхание подле горящего уха... Мгновение — и острая боль пронзила его и привела за собой неимоверную слабость. Ноги отяжелели и потянули его с дивана вниз, на ковёр, только теперь чёрный, и сквозь жёсткие ворсинки дальше в пустую тьму. В бездну...
***
«Я бросаюсь из крайности в крайность, нет спасенья мне в этом мире, — билось в наушниках, разрывая барабанные перепонки. — Где осталась одна только жалость, где чужое в своей квартире...» Глаза слезились от близости экрана, или стёкла очков запотели от пара, витавшего вокруг разгорячённой головы. В такт ритм-секции хлопнула крышку ноутбука, и так же громко на неё леглитяжёлые очки.
— Как в тумане, ищу тропинку, — непроизвольно шевелились губы, издавая нечленораздельные звуки. — Представляя лица в лужах, я рисую свою картинку на расплавленных жизнью душах.
Пальцы сжали фломастер, и на пустом листе в клеточку, одном из девяносто шести из тетради с зелёной клеёнчатой обложкой, появилась первая точка.
— Чёрным цветом фломастер пишет, создавая портрет за портретом, — продолжали предатели-губы, потрескавшиеся от постоянного облизывания.
На листе зачернела первая палочка, потом вторая, третья...
— Это гончая жертву ищет, это грань между тьмой и светом...
Девять вертикальных палочек, к ним диагонали, штриховка, и вот он — шедевр рисовального искусства, взорвавшая учителям глаза косичка... Тело налилось свинцом. Руки с трудом пошли вверх. Пальцы, словно кости скелета, щёлкнули, сомкнувшись над головой. Рывок, и провод наушников выскочил из плейера, и голос Ларисы Черниковой пропал. Наушники полетели на стол, скинув очки с тёмно-серой крышки ноутбука прямо на раздраконенную на листы тетрадь.
Ещё чуть-чуть, и хозяйка очкови ноутбука сможет встать. Рывок — и она на ногах. Теперь сделать несколько поворотов туловищем налево, направо... Нагнуться к полу... Ещё раз... Теперь попрыгать на месте и порядок. Можно пойти на кухню и налить себе ароматного тонизирующего напитка. А заряд бодрости ей сейчас ох как необходим.
Почему тишина? Она не любит тишину. Срочно включить музыку. Пальцы вцепились в первую попавшуюся кассету. Дэвид Боуи со своими песенками из фильма «Лабиринт». Отлично! Серый музыкальный центр «Шарп» заверещал. Теперь включить электрочайник и кинуть в чашку пакетик-пирамидку«Липтон». Теперь немножечко кипящей жидкости, и чудесный бодрящий напиток готов. Она отхлебнула чай и прикрыла глаза. Как хорошо... Только реклама врёт, и заряда бодрости на целый день не хватит. Правда, на дворе давно был вечер или даже ночь.
Музыка заглушила щелчок входной двери, и брошенный букет рассыпался по полу.
— Опять музыка орёт на всю квартиру. Ксанка, ты на время смотрела?
Серый плащ исчез из дверного проёма кухни так же быстро, как появился. В воздухе разлилась тишина.
—Роксана! Ты чего?
Она стояла на кафельной плитке голыми коленками и смотрела полными слёз глазами на подобранный с пола букет. Одна головка тюльпана обречённоглядела вниз.
— Сломалась...
Голос дрожал. Она прижала цветы к груди. Пелена перед глазами не рассеялась — к усталости добавились слёзы. Его лицо расплылось, будто в несфокусированном объективе. Да и к лучшему. Она не увидит во взгляде мужа необъятной тоски.
— Да выкинь ещё один. Вот, дурёха! Завтра у бабки ещё куплю. Поднимись уже с пола и поставь в воду. Милая...
Он добавил это, будто удар плёткой, совсем не ласково, чтобы она наконец поднялась. И она подчинилась. С лёгкой улыбкой он вернулся в прихожую, где быстро снял плащ и повесил в стенной шкаф; нагнулся, чтобы расшнуровать ботинки, и снизу вверх посмотрел на жену. Она стояла в дверях кухни, продолжая прижимать к груди цветы.
— Роксана...
Теперь он видел пустой стол, и до его слуха донёсся звук льющейся из крана воды. Чёлка лезла в глаза, напоминая про отложенный визит в парикмахерскую.
— Ксанка...
Он привалился к косяку и не сделал и шага в сторону углового диванчика с резной деревянной спинкой. Роксана уже поставила цветы в воду и теперь была занята созерцанием сломанного тюльпана.
— Зачем ты кинул их?
Он встретил упрёк улыбкой, вытянул из сжатых пальцев цветок и швырнул в мусорный ящик.
— Я устал.
Роксана знала эту фразу. Она ей набила оскомину. И его тон... Хлопнула дверь холодильника. На столе появилась салатница, тарелка — одна. Вилка и нож.
— Ставь вторую. Даже если ты поела.
Роксана поставила и хотела выдвинуть из-под стола круглую табуретку, но не успела. Его рука крепко перехватила её за талию.
— Может быть, ты меня поцелуешь?
Она быстро коснулась его губ, словно боялась обжечься, и провела рукой по пышной шевелюре. Так же быстро.
— Может быть, спросишь: Ваня, как дела на работе?
— Ты будешь кефир или молоко?
Он убрал руку и ответил тихо, но чётко:
— Молоко.
Роксана достала из холодильника пакет и налила в джезву, щёлкнула зажигалкой, вернулась к столу и разложила по тарелкам салат из креветок. Она сама не знала, откуда у неё тяга к изысканным блюдам. Наверное, виноват журнал «Лиза». В ящике письменного стола гора цветных вырезок того, что и быстро, и вкусно, и дёшево, и не очень. Впрочем, она не знала, что такое «недёшево». И, наверное, с Иваном она навёрстывала всё упущенное во времена пустых макарон.
Роксана опустилась к мужу на колени и осторожно склонила голову на плечо, такое скользкое в пиджаке.
— Я скучала, Ванюша.
Он откинул с лица жены непослушные светлые волосы и запечатлел на щеке поцелуй. Такой же короткий, каким прежде был её.
— Как успехи, Ксанка?
Привычный вопрос и привычный ответ:
— Хорошо.
Его устраивал такой ответ, и она не настаивала на другом.
Роксана отправила ему в рот ложку с салатом и резко спрыгнула с колен. Молоко готовилось вылиться на плиту. Она погасила огонь и разлила молоко по чашкам. Одну чашку опустила перед ним, а с другой села на табуретку напротив.
Иван управился с салатом слишком быстро — явно был голоден, но не просил добавки — и придвинул к себе чашку.
— Что у тебя там происходит?
В голосе, как обычно, никакой заинтересованности.
— Ничего, — Роксана недовольно наморщила лоб. — Я не люблю, когда ты меня об этом спрашиваешь.
— Хорошо — молчу.
Он отхлебнул молока и недовольно поморщился: видимо, обжог горло. Роксана улыбнулась и накрыла ладонью его руку. Он ухватился за её пальцы и сделал осторожный глоток. Она улыбнулась и последовала его примеру. В голове вертелось знакомое с детства четверостишие: «Если хочешь быть красивой, пей побольше молока, если хочешь быть счастливой, не влюбляйся в...» Роксана улыбнулась ещё шире и решила не оканчивать мысль.
Иван допил молоко и отставил чашку на середину стола.
— Посмотрим что-нибудь по телевизору?
Резко поднявшись, он ухватил жену за руку и потянул за собой. Телевизор... Хорошее средство для... Ей вновь не захотелось оканчивать мысль.
***
Длинные красные ногти скользили по полировкестойки бара, пока не остановились на тонком стекле стакана, на дне которого плескалась коричневая жидкость. Коньяк. Она сделала глоток, оставив на ободке стакана кровавый след. Длинные красивые пальцы извлекли из пачки сигарету и вставили в элегантный длинный мундштук. Заботливый бармен поднёс зажигалку. Она улыбнулась, тут же позабыв о его существовании.
Рядом на стул опустился молодой человек и хрипловатым голосом заказал двойной виски. О дно стаканазвякнул лед. Краем глаза она следила, как он медленно подносит стакан ко рту и делает глоток, морщится, а затем залпом допивает алкоголь и заказывает ещё.
— Вы не считаете, что пить виски — это вульгарно?
С грацией кошки она повернулась на крутящемся стуле к молодому человеку.
Он перевёл взгляд со стакана на неё.
— Нет.
Ещё глоток, и он уже смотрит в другую сторону.
— А все-таки это вульгарно...
Он повернулся к ней и недовольно наморщился, когда она выдохнула дым прямо ему в лицо.
— Вы пьёте виски и не переносите табачный дым... Странно...
Он не отреагировал на её слова. Он явно не был любителем случайных знакомств и пришёл, чтобы выпить в одиночестве.
— Когда пьют, чтобы забыться, первое, что удаётся забыть, когда нужно остановиться, — процитировала житейскую мудрость, растиражированную жёлтой прессой.
Он нехотя повернулся к ней.
— Я и не думал напиваться.
— Вы заказали третий стакан.
— Это не ваше дело.
Незнакомец явно не хотел быть грубым, потому что выглядел более, чем несчастным. Он отвернулся и уставился в дно полного стакана.
— «И каждый вечер друг единственный в моем стакане отражен...» — прочла она блоковские строчки.
Он недовольно повернулся к ней.
— Что вам от меня нужно?
А она уже не смотрела на него и делала комплемент часам соседу слева. Он смутился и вернулся к своему виски, но вдруг отставил недопитый стакан, бросил на стойку деньги и быстро покинул бар.
Она обернулась и долго смотрела на дверь, в которую он вышел.
***
На этот раз Роксана услышала, как Иван открыл дверь. Она вышла в прихожую и прислонилась к стене. Иван медленно, слишком медленно, расстегнул плащ, повесил в стенной шкаф и, присев на скамеечку, принялся расшнуровывать ботинки.
— Привет, Ванюша.
— Привет...
Он поднял было глаза, но тут же опустил. Роксана наклонилась к мужу. Короткий поцелуй, и она почувствовала запах алкоголя.
— Ты пьян...
— Я просто немного выпил. На встрече. Скоро выборы... Понимаешь, работа...
Иван тяжело поднялся, прошёл в гостиную и опустился на диван. Он работал помощником депутата. Районного, не большой шишки. Но что заключала в себе его работа, Роксана не знала. Вернее, он не распространялся. Выпускники юрфака все скрытные.
— Я приготовлю ужин? — Роксана замерла в дверях.
— Не надо, я не голоден. Сказал же, что со встречи.
Его взгляд задержался на её обиженном лице. Он поманил её, и она покорно подошла к дивану, присела рядом и тут же оказалась головой на его коленях. Она ненавидела эту скользкую ткань, но костюмы из неё не мялись.
— Почему же ты не понимаешь, как мне хорошо с тобой? Почему же?...
Она выпрямилась, прижалась к такой же скользкой груди и осторожно поцеловала мужа в губы, не обращая больше внимания на неприятный запах. Наверное, виски. Он не ответил на поцелуй, даже дёрнулся, а потом с силой сжал её плечи.
— Я понимаю, Ванюша, — пропищала Роксана жалобно. — Понимаю...
— Нет, ты не понимаешь. Сейчас ты думаешь, что я тебе вру. Что я был вовсе не на встрече, да?
Роксана мотнула головой. Она не подозревала его ни в чём. Она действительно верила в его верность, и оттого он казался ей ещё более странным.
—Ты опять целый день просидела дома. За этим чёртовым компьютером. Совсем ослепнешь! Почему бы тебе не съездить к маме?
—Потому что я была у неё в прошлый четверг. Я отвезла ей достаточно.
—Почему ты всё переводишь в деньги?!
Иван с какой-то даже злобой оттолкнул её и подошёл к окну. Через тонкие занавески угадывались смутные очертания улицы. Зажав пальцами ткань, Иван вцепился в подоконник.
—Это не я, Ваня, — Роксана сжала пальцы на голых коленках. — Это она. Она ждёт не меня, а деньги, которые я привожу. Она купила на распродаже пропитку. В мае. Глупо-то как! Зачем ей ещё дублёнка... Иван, ты ничего не понимаешь! — уже почти кричала она, теперь пряча в ладони лицо.
—Ксанка, только без слёз! — он остался к дивану спиной. — Она тебе мать, какой бы ни была. Дай ей пару штук. Мы не обеднеем. Или купи по дороге что-то вкусное. Не сиди дома! Ксана, неужели у тебя совсем нет подруг?!
—Нет, — Роксана уже справилась со слезами. — Знаешь же, что нет. Всем нужны твои деньги.
—А тебе? — Теперь Иван обернулся к ней, но не отошёл от окна. — Почему они не нужны тебе
—Почему же не нужны? Я ведь хожу в магазины.
—Ты ходишь не в те магазины. Купи себе что-нибудь, что-нибудь...
Иван махнул рукой и прошёл в спальню, чтобы наконец снять деловой костюм. Роксана натянула на колени подол платья, купленного ещё в секонд-хэнде до знакомства с Иваном. Наверное, единственным приличным платьем было свадебное, потому что его купил он. Он потратил на него больше денег, чем её отец с матерью зарабатывали за пару месяцев. Она почти ничего не заказывала в кафе, куда он её водил, чтобы Иван не подумал, что она с ним ради денег.
—Роксана, я лягу спать. Жутко устал, и завтра рано вставать, — послышалось из-за закрытой двери спальни. — Не засиживайся до ночи.
Она сильнее одёрнула подол и встала, чтобы пройти к столу, где стоял ноутбук, и надеть наушники. В плейере играла «Позорная звезда».
***
Ночной ветер рвал волосы, и она плотнее закутывалась в плащ, не обращая внимания на красочные неоновые вывески, подсвеченные рекламные плакаты, огни проносящихся мимо автомобилей... Она так привыкла к шуму ночного города, что перестала его замечать. Каблучки звонко цокали по асфальту. Она никуда не спешила, она просто быстро шла. Ей хотелось скинуть оцепенение ночи, но оно мёртвой хваткой держало её.
— Эй, девушка!
Она не обернулась. Ей совершенно не нравился этот тип, и она не желала с ним общаться.
— Куда вы так спешите?
Он не мог догнать её, так быстро она шла, а шла она своим обычным шагом. Она не собиралась что-либо менять из-за навязчивого кавалера.
— Постойте!
Он явно не собирался уходить. Ну что ж... Cам виноват.
Она остановилась и резко обернулась. Ветер швырнул в лицо волосы. Она откинула их и теперь удерживала рукой в толстом хвосте.
— Мне кажется, девушке ночью небезопасно ходить одной, — он остановился в двух шагах, и она слышала его сбившееся дыхание.
— Я могу сама о себе позаботиться.
— Вы уверены?
Неужели он считает себя таким неотразимым? Она окинула его оценивающим взглядом, поглотив целиком от уложенной гелем макушки до потоптанных кем-то в танце ботинок. Ничего особенного. Ничего...
— Может быть, мне будет позволено сопровождать вас?
Нахальная улыбка. Какая нахальная улыбка... Она недовольно поморщилась. Она терпеть не могла таких вот самодовольных болванчиков и потому отвернулась, следя взглядом за проезжающими мимо шикарными автомобилями. Она знала, что час близок... Только ей так не хотелось, чтобы это был он...
Она снова взглянула ему в лицо и вновь встретила дурацкую полупьяную улыбку. Сколько таких ничтожеств заполняет улицы Северной столицы... Они не меняются. Они похожи друг на друга, как две капли воды. И все противные, скользкие, гадкие... Они испускают флюиды, которые тотчас отталкивают от них нормальных людей. Нормальных людей... Только нет их, нормальных людей. Уже нет...
— Хотите, я поймаю такси?
Она знала эту фразу. Она знала, что это означает. Это было приглашение составить ему компанию до утра. Кому-нибудь другому она бы её составила, но с этим можно кончить прямо здесь. Улица пустынна и ничто не препятствует этому. А проносящиеся мимо автомобили всего лишь фон, не дающий повода для беспокойства.
Она подошла к нему теперь уже без всякого отвращение, потому что что-то другое взяло верх. Что-то такое сильное, что уже никакие другие чувства не играли роли...
Её длинные пальцы закрутили галстук, и он почувствовал укол в сердце. Голова в мгновение стала пустой, и только одна мысль осталась в ней. Странная мысль: бежать от этой девицы. Бежать немедленно... Но вместо бегства он подался вперёд.Или это она притянула его за галстук? Он увидел лицо девицыслишком близко: огромные чайного цвета глаза затягивали в омут. Кроваво-красные губы сложились в саркастическую ухмылку... О, как она изменилась! Это была не женщина, это была львица... Это была охотница, а он оказался жертвой, намертво запутавшейся в невидимых сетях. Поцелуй... Долгий поцелуй... А дальше пустота... И мрак.
***
Роксана намертво вцепилась в скользкий рукав и решила, что это последний раз, когда она согласилась пойти с мужем на день рождения его друзей. Иван недовольно посмотрел на неё. Она опустила глаза.
— Не веди себя, как затравленный зверёк. И отпусти мой рукав.
Роксана отпустила и обречённо окинула взглядом столики. Она знала, как зовут каждого из них, и всё равно не знала никого. Иван направился поболтать с именинником, и она, вцепившись наманикюренными пальцами в кресло, проводила его взглядом. Он обернулся, присаживаясь к чужому столику, но тут же отвёл взгляд, и Роксана уставилась в тарелку с остатками крема и шоколадной крошки, решив сидеть тихо, как мышонок, надеясь, что об её существовании никто не вспомнит. От музыки закладывало уши, и Роксана не понимала, как люди могут разговаривать друг с другом в таком шуме, но вдруг услышала довольно чётко вопрос:
— А эта твоя всегда такая?
Поняв, что говорят о ней, она вскинула глаза. Говоривший стоял к ней спиной, и по голосу она его не узнала. На мгновение Роксана встретилась с мужем взглядом. Музыку будто выключили. Она даже услышала шелест пиджака, когда Иван резко повернулся в сторону незнакомца.
— Что ты имеешь в виду? — сказал совсем не грубо, потому как не умел грубить.
— Она какая-то отмороженная. Странная... Да и рожей не вышла. Какого хрена ты на ней женился?! Была же Светка, если уж так приспичило в ЗАГС.
— Это не твоё дело. Давай не будем обсуждать мою жену.
Собеседник дружески похлопал его по плечу. Иван подскочил. Именинник тоже оказался на ногах и встал между ними.
— Да не принимай близко к сердцу, старик! У него просто бабы совершенно другие. Вадику не понять. Верно ведь, Вадик?
Иван бросил салфетку.
— У нас у всех бабы другие, — неизвестный оказался настырным. — Мы может себе это позволить.
Иван отвернулся. Он понял, что Роксана всё слышала. Она не знала, как должна повести себя в сложившейся ситуации. Подойти, чтобы увести мужа от стола, или покорно дожидаться, когда он сам разберется с приятелем.
— Оксана?
Она повернула голову и обнаружила напротив себя Павла. Язык не поворачивался назвать его Пашей, потому что он был лет на десять старше всех в компании. Только отчества она его никогда не слышала.
—Роксана, — поспешила исправить она.
—Странное имя, — лицо Павла осталось непроницаемым. Он работал в милиции. — Я легко запоминаю имена, а тут был уверен, что ошибся. Роксана. В чью честь тебя назвали?
Пришлось опустить глаза.
—Не поверите, — она решила всё же не переходить на ты. — В честь Роксаны Бабаян.
Павел усмехнулся:
—Я уж решил, что в честь группы Роксет, раз ты смутилась.
—Да что вы... Когда я родилась, их ещё не было.
И покраснела. Макияж был сделан коряво. Лак с одного ногтяуспел за пару часов облупиться. Надо было сходить в салон, как просил Иван. И всё же она не выглядела школьницей. Уже скоро год, как диплом журфака в кармане.
— Ты ведь пишешь?
— Я не работаю сейчас.
— Я в плане того, что ты умеешь писать. Ты ведь не юрист?
— Журфак.
— Отлично. Не думала в литературу податься?
Роксана стрельнула глазами в сторону столика именинника. Незнакомец ушёл, но вернулась с танцпола жена хозяина и сейчас протягивала Ивану сигарету. Неужели возьмёт? Тот мотнул головой и, наверное, сказал:
— Я не курю.
— Сейчас тебе лучше покурить.
Голос хозяйки перекричал музыку, или это говорила не она? Павел протягивал сигарету ей самой.
— Я не курю.
— А я буду. Прости.
Павел затянулся, но новый вброс никотина не испортил насквозь прокуренный воздух, в котором висели тяжёлые пары алкоголя. Но кто-то закашлялся. Роксана стрельнула глазами. Рука хозяйки лежала на спине Ивана. Он всё-таки взял сигарету.
— Ты читаешь Маринину? Донцову?
Это был что, допрос? Роксана отрицательно мотнула головой.
— И правильно делаешь. У меня нет писательского дара, а так бы я сказал веское слово против этих милых дамочек. У меня куча шикарных дел. Выдумывать ничего не надо: и любовь, и измены, и сумасшествие. Диалоги просто списывай с протоколов. О терминах не думай. Выделю тебе пару ребят, они на любой вопрос ответят. От тебя нужен только хороший литературный язык. Даже не хороший, а просто язык. Ну ты меня поняла, так ведь?
— Я не хочу писать детективы, — нерешительно отозвалась Роксана.
— Тебе писать и не надо. Тебе надо записывать. Согласна?
— Извини, Паша, мы уходим.
У столика стоял Иван, судорожно покашливая. Павел медленно поднял на него глаза.
— Я разговариваю с Роксаной.
— Нам пора. Я плохо себя чувствую в накуренном помещении, — тут же выпалила она и подскочила к мужу.
— Я хочу, чтобы твоя жена писала детективы.
— Она любит мистику, — усмехнулся сквозь покашливания Иван. — Эдгара По, например.
— А то не знаешь, что в нашем деле мистики предостаточно.
Иван опустил ей на плечо руку.
— Пойдем, малыш.
Они окунулись в ночную прохладу и свет фонарей, рассыпанных в большом радиусе друг от друга. К счастью, клуб выбрали в спальном районе. Жаль, что далековато от метро. Она шла чуть впереди, он не пытался её догнать. Шёл размеренно, спокойно, и когда Роксана резко остановилась и развернулась к нему, чуть не споткнулся об её туфлю.
— Ты подослал этого Павла ко мне? Да?!
В голосе звучали еле сдерживаемые слезы.
— Роксаночка...
— Не надо! Я не такая, как твоя Светка! Не такая!
— Нет больше никакой моей Светки! — Он сорвался на крик слишком быстро, будто она наступила на больной мозоль. — Я ни с кем не держал пари! Мне плевать, что я был у тебя первым! Я женился на тебе, потому что влюбился. Почему ты мне не веришь? — Он замолчал, будто ожидал ответа, и вдруг зло рассмеялся. — Или ты вышла за меня совсем по другой причине, а?
Роксана бросилась в темноту, не думая, что споткнётся на дурацких каблуках на первой же выбоине, но Иван догнал её слишком быстро, развернул к себе и уткнул носом в пуговицу плаща.
— Ксанка, не слушай меня, дурака! Не слушай! Ксанка, не слушай...
— Хочешь, я пойду на работу? Вот завтра же куплю газету «Профессия», хочешь?
— Зачем покупать? Иди туда работать, если хочешь.
— Гроши платят. Сотню за статью, и то спасибо сказать надо...
— Причем тут деньги! Господи, Ксанка! Скоро выборы, денег море... Машину какую-нибудь классную купим. Не этот ужас, что в папкином гараже пылится.
— Зачем тебе машина? Куда ездить? Ты всегда со своим...
Роксана запнулась. Она даже имени депутата не знала.
— Я быстро печатаю. Я могу...
— Ксанка, ты что, дура? Зарабатывают деньги сейчас не печатаньем вслепую. Ксанка, не слушай дураков. Лучше подругами обзаведись. Ходите на выставки, в театр... Ну что, ты одна такая заучка, что ли была? Никого не осталось?
— Скажи, — Роксана отстранилась от мужа. — Неужели тебе не противно, что они над тобой смеются?
— Прекрати! — Иван умел делать голос жёстким только с ней. — Кто смеётся? Вадик? Да он бабам выше груди не смотрит, а иногда и до неё не доходит. Ему главное, чтобы ноги, как циркуль раздвигались. И да, этих циркулей, как грязи.
— Я с тобой была таким же циркулем.
— Дура ты, Ксанка. Дура!
Роксана скинула с плеча его руки и зашагала вперёд, но Иван рванул её назад и подтащил к обочине, чтобы тормознуть частника и поскорее оказаться дома.
***
Она закурила сигарету и долго глядела в одну точку, будто могла отыскать в нейпотерянный покой. А нервы шалили, и ток бегал по жилам, тысячей молоточков отдаваясь в висках. Она держала в одной руке длинный мундштук, в другой — бокал, наполовину наполненный красным вином. Она балансировала ими, словно взвешивая на невидимых весах. Она пригубила вина, затем сделала глубокую затяжку и выпустила в потолок тонкую струйку дыма. Опять глоток и следом тонкая струйка дыма. Потом опять и опять...
С извечной грацией кошки она поднялась с дивана и прошла к бару походкой манекенщицы. Взглянула на своё отражение в зеркальной дверце и отвернулась. Она восхищалась каждым миллиметром собственного тела, но лицо надоело, просто надоело...
Ещё один бокал, ещё одна сигарета... И на мгновение иллюзия покоя. Она должна, должна успокоить разбушевавшиеся нервы, должна... Осталисьалкоголь и никотин... Больше у неё нет ничего... Ничего... Она сумеет расслабиться, хотя бы чуть-чуть... Она сейчас не может успокоить себя иначе, не представилось возможности...
Она включила тихую музыку, и тело тут же поймало ритм. Глоток... Затяжка... Глоток... Затяжка... Глоток... Затяжка...
Она скинула с плеча одну бретельку, затем другую и, грациозно вильнув телом, освободилась от ненужной ткани. Она поставила на стол пустой бокал и, сбросив в пепельницу окурок, сдула с конца мундштука остатки пепла. Спокойствие не приходило, но оно должно было прийти. Должно...
Она выдвинула из шкафа ящик и вернулась к дивану с крохотной шкатулочкой. Мягкая обивка не потревожила обнаженного тела. Она откинула крышечку и маленькой ложечкой, извлеченной из специального углубления, подцепила немножечко белого порошка. Глубокий вдох, задержать дыхание и выдохнуть. Теперь можно откинуться на подушки и ждать результата. Ждать... Снова ждать...
***
Роксана не решилась выйти в гостиную. Иван щёлкал пультом, бессознательно меняя каналы, не всматриваясь и секунды в мелькающие на экране лица. Она не могла поверить, что он пил в одиночестве, но бутылка опустела на треть. Что будет, если он выпьет всю? Она никогда не видела его пьяным. Даже когда его депутат напивался в стельку. Может, она ничего не знает про своего мужа? Да и откуда знать! Она раздвинула ноги перед абсолютно незнакомым молодым человеком.
Ей сказали, что в журналистике искать нечего, и она выбрала себе специализацией кафедру связей с общественностью. Пришлось проходить практику в Законодательном собрании. Она даже не поняла, как попала в компанию самых-самых девушек с потока. У тех цель была проста — заграбастать какого-нибудь депутата. Они постоянно бегали вниз в кафе, а она покорно высиживала с блокнотом все пресс-конференции и потом пыталась оформить услышанную чушь в сносный пресс-релиз. Пресс-секретарь не уставал нахваливать ее, а девчонки велели перестать строить ему глазки, ведь с ним нечего ловить. Она и не строила. Она никому не строила. И за это её тоже ругали. Они не видели в ней конкурентки и потому взяли шефство, объясняя, что она так и останется без парня, если не сделает шаг первой. Под «парнем» они подразумевали дядю с кошельком и говорили, что она может продать свою девственность дорого, если постарается. У Роксаны от подобных речей волосы вставали дыбом, но скоро и мать стала намекать, что пора уже поймать хоть какую-то рыбу и помочь семье — сколько можно платить за неё.
Однажды, возвращаясь с учёбы, не тем путём из-за сломавшегося трамвая, Роксана встретила в соседнем дворе одноклассницу, только что припарковавшую новенькую «восьмёрку». Разговорились. Какая учёба! С дипломом будешь ездить на трамвае. Она год на панели и счастлива. Пока восьмёрка. Будет лучше. Даже предложила помочь. До следующего утра Роксана пребывала в шоке, а днем, конспектируя очередной доклад о строительстве, пыталась понять, куда приведёт её выбранная дорожка. Все торговали телом, и никто головой. Голова никому не нужна. После заседания пресс-секретарь сказал, что она должна написать текст для брошюры по одном проекту. Незначительному, потому он не станет сам заморачиваться. Она кивнула и через полчаса уже сидела напротив незнакомого депутата и его помощника. Ивана.
Они работали над проектом долго. С неделю. Иногда перекачевывая в кофейню «Идеальная чашка». Однажды они настолько погрузились в работу, что очнулись, когда девушка сообщила им, что они уже полчаса, как закрыты. Роксана вздрогнула. Что подумают дома! Иван протянул ей мобильник — черный «Эриксон». Она сказала маме, что скоро будет. Иван заплатил за такси. Роксана не спала полночи.
Она не строила на него никаких планов. Он не ухаживал за ней, и она была уверена, что после брошюры, они не увидятся. Но вот они опять при свете фонарей покинули Мариинский дворец, прошли мимо памятника и направились к Невскому проспекту. Театральная касса у костела Святой Екатерины оказалась открытой. Они купили билеты на «Пиквикский клуб». Вернее, он купил, а потом... Потом они сидели в кафе. Она потеряла аппетит, взглянув на цены. Он платил, не глядя. У него были деньги, а она на гонорар за последнее интервью с настоящим цирковым клоуном купила на ярмарке китайский бадлон, в котором сейчас была. Лето выдалось, как всегда, дождливым.
Иван разбирался в литературе, даже говорил о церкви. И до сих пор ни разу не взял её за руку. Нет, брал пару раз, помогая перепрыгнуть лужи. Проект закончился, как и практика. Она сидела дома без дела и ждала его звонка. Он не звонил. Она оставалась в городе. Холод, дождь, на даче делать нечего. В автобусе она встретила ещё одну школьную подругу. Она поведала, что у неё есть парень, но они скрывают отношения, чтобы никто не сглазил. Даже у неё был парень, а Роксана оставалась одна. Мать пилила её — была в Законодательном собрании, у самой кормушки, и на тебе, дура!
Роксана ждала звонка. И Иван позвонил, предложил посмотреть спектакль «Французские штучки».Она чуть до потолка не подпрыгнула. Он вновь был предельно вежлив, никаких попыток сближения. И в кафе, разрезая «котлету по-киевски», вдруг сказал:
— Роксана, мне иногда надо ходить на встречи не одному, ты не могла бы составлять мне компанию, если не занята?
Взгляд пустой. Предложение абсолютно деловое. Она кивнула. Он вновь заплатил за её такси, а на следующий день позвонил. Роксана весь ужин просидела мёртвой вороной, не проронив ни слова, стараясь не пить, но в итоге выпила столько, сколько прежде не пила. Тогда она повисла на Иване, чтобы не упасть. И тогда он впервые поцеловал её, настойчиво скользнув рукой под пиджак. Она вздрогнула, но не отстранилась. Если бы сейчас он пригласил её домой, она бы согласилась, но он вновь заплатил за такси. Роксана плакала. Ей показалось, что её отвергли и больше не позвонят. Но он позвонил через две недели и в этот раз выпил за ужином сам. Не много, но достаточно, чтобы предложить поехать к нему. И она согласилась, испугавшись, что он забудет её телефон, откажись она сейчас. Она ничего о нём не знала. Ничего. Но отчего-то не боялась. Вернее боялась, что другого шанса не представится.
Роксана не смогла затворить дверь спальни. Она следила, как Иван опрокинул стакан и наконец вернул недопитую бутылку в бар, сделал шаг в сторону спальни и замер. Явно не заметив её, он вернулся к дивану и обхватил голову руками. Дежавю стало перед глазами. Тогда он так же сидел на диване, а она судорожно натягивала в спальне колготки. Только он почти не был пьян.
— Роксана, почему ты мне не сказала?
Она тогда кусала губы, силясь не заплакать. В его голосе слышалась злость. Плечи под накинутой наспех рубашкой нервно дёргались.
— Ты не обязана была со мной спать.
Он не хотел смотреть на неё, смотрел в чёрный экран телевизора. Сейчас на нём что-то мелькало. Роксана прислушалась: шла программа «ТСБ». Она вышла в гостиную и молча села подле мужа.
— Решила писать детективы? — Иван криво усмехнулся и запрокинул голову на спинку дивана.
Роксана решила промолчать и сделала вид, что внимательно слушает диктора. Только Иван снизил громкость почти до нуля, а пульт куда-то задевался. Пришлось подойти к телевизору, и пальцы будто прилипли к кнопке громкости. Из динамика доносился голос репортёра:
— Вчера около трёх часов утра на Невском проспекте недалеко от казино «Фортуна» был найден труп молодого бизнесмена. Следов насильственной смерти не обнаружено. Документы и бумажник остались при нем, что исключает факт ограбления. Расследование ведет РУВД Центрального района...
— О, боже!...
Роксана закрыла лицо руками.
— В чем дело? Ты знала его?
Роксана выключила телевизор и побежала в спальню. Иван поспешил следом.
— Не обращай внимания. Я, наверно, действительно сумасшедшая. И мне надо выйти из дома, — затараторила она, когда Иван повторил вопрос.
Он присел на кровать и обнял её.
— Это глупо, — она отстранилась от мужа и подошла к трельяжу, взяла щетку и принялась драть спутанные волосы. — В моей последней главе именно на Невском произошло убийство. И именно у этого казино. Странно, да?
— Чего странного-то? — он даже рассмеялся. — Да там каждый день по убийству. Так ты действительно пишешь детектив? Не дамский роман?
— Когда я говорила, что пишу дамский роман? — Роксана следила за его отражением в зеркале. Он перестал смеяться. — Это не детектив. Это так... Глупости...
***
Она откинула назад пышные каштановые волосы. Длинный красный ноготьзаскользил по пунктам меню. Официант выжидающе стоял рядом, не думая торопить, хотя все столики были заняты. Она заказала бифштекс с кровью, картофель фри и молочный коктейль. Странный заказ в вечернее время. Он аккуратно записал желаемое в блокнот и бесшумно удалился. Она достала из сумочки пачку сигарет и мундштук. Немного огоньку, и можно откинуться на спинку кресла и ни о чем не думать. Кровь согрелась. Было хорошо... Она даже прикрыла от удовольствия глаза, не обращая внимания на тлеющую сигарету. Официант принёс заказ. Она медленно принялась за еду, осторожно нарезая мясо на маленькие кусочки, потом почувствовала пристальный взгляд и вскинула глаза. Её столик был первым от двери, подле которой в нерешительности замерла девушка в короткой лёгкой куртке. Одета не по майской погоде. Даже без шарфа. Ее попросят уйти — она не выглядит платежеспособной, да и мест нет. Она улыбнулась и пригласила незнакомкук своему столику.
— Я вам действительно не помешаю?
Она кивнула, и девушка присела в кресло.
— Не помешаете! Я никого не жду, — она улыбнулась и кивнула официанту. — Примите заказ у моей подруги и запишите на мой счет.
Девушка, не заглядывая в меню, в смущение попросила повторить заказ, но она успела бросить официанту требование прожарить мясо.
— Уверена, вы не знаете вкуса крови, — она надавила на отрезанный кусочек. — Если вам не понравится, вы останетесь голодной.
— Спасибо. Только я сама заплачу. У меня есть деньги.
Куртка с барахолки, туфли китайские. Лицо без косметики.
— Прекратите, — она попыталась не улыбнуться. — Мне хочется вас угостить. Я давно одна. Сыграйте сегодня роль моей подруги. Я постараюсь обмануться. Странно быть одной в огромном городе, но я одна. Совершенно одна. Меня зовут Кассандра.
Девушка смущенно отвела взгляд.
— Вы напомнили мне одну мою знакомую. И вас зовут так же, как ее. Странно, ведь это такое редкое имя.
— Какое совпадение! Просто судьба. Вы скучаете по ней?
— Да... Она умерла...
— Простите.
— Ничего, она сама виновата. Не очень хороший образ жизни. Закономерный результат.
— Вы так и не представились, — Кассандра проводила взглядом официанта, который принес второй заказ.
— Роксана.
— Тоже редкое и красивое имя. Хорошо, что мы встретились.
Она опустила взгляд в тарелку. Кассандра закурила вторую сигарету и медленновыпустила в потолок дым, не сводя глаз с опущенной головы девушки.
— Можно нескромный вопрос?
Роксана вскинула глаза. Они блестели. Кассандра заставила себя улыбнуться.
— Вы одеты не по-ресторанному. И явно не часто бываете в подобных заведениях. И в такой поздний час одна.
— Нечасто. Можно сказать — никогда. Я не собиралась сюда. Я ехала к маме, но потом передумала. Вернее... Вам будет неинтересно.
— Почему же. Начинайте есть и рассказывайте.
— Я подумала, что если приеду рано, мать отправит меня домой, а я не хочу возвращаться домой.
— Я думаю, ваш муж не будет этому рад.
Роксана быстро спрятала руку с кольцом под стол.
— Нет, он будет рад. Он не должен был на мне жениться. Вернее, я не должна была выходить за него. Это была ошибка.
Кассандра мешала в бокале коктейль и следила за бледным лицом собеседницы, ещё более бледным, чем её собственное.
— Ошибка? Ошибки бывают разные.
— Угу, — тихо кивнула Роксана. — Я подумала, что беременна. Сказала ему, и он обещал жениться. А у меня просто цикл сбился. Почти на месяц, но он не забрал назад слово и всё равно женился. Я ему не подхожу. Меня не любят его друзья. У него была подружка. Тоже юрист. Красивая. И тут я со своей беременностью. Нельзя в наше время быть порядочным.
— И он никогда не говорил, что любит вас?
— Говорил, когда писал заявление в ЗАГС. Все говорят... Но, но... Это всё мать. Она заставила меня. Сказала, что мне просто повезло, что парень с деньгами обратил на меня внимание. Она ещё требовала, чтобы я действительно родила от него, чтобы когда он наконец решит меня бросить, была бы возможность взять хотя бы алименты.
— Он богат?
— Нет, не богат. Не так, как другие... Совсем не так. Квартира у него от бабушки, но деньги, конечно, были, не то что дома... А сейчас лучше. Все считают, что мне повезло.
— Все, кроме вас?
— А я не знаю... Мне его жалко. Вернее, ему меня жалко. Зачем я вам всё это рассказываю...
Роксана попыталась встать, но куртка застряла в ручке кресла.
— Хотя бы доешьте, — улыбнулась Кассандра. — И потом... Вы сказали, что у вас есть деньги. Я попрошу вызвать такси. Слишком поздно для одиноких прогулок. А то телевизор не смотрите, криминальную хронику. Порой даже путанам не безопасно.
Роксана согласно кивнула и вернулась в кресло, так и не сумев выудить рукав куртки.
— Послушайте, Роксана. У меня родилась мысль. Возможно, она вам даже понравится. Поехали ко мне? Подобные решения не принимают в спешке. Вам не нужно давление матери. Вам просто нужно расслабиться. Как говорят в сказках, утро вечера мудренее. Обещаю не приставать с расспросами. Это ваша жизнь, не моя. Вы согласны?
Роксана кивнула. Кассандра не сомневалась в успехе и секунды.
***
Роксана провела рукой по полированной поверхности стола и вдохнула аромат роз в хрустальной вазе. Кассандра разлила по бокалам вино и протянула новой знакомой.
— У вас никогда не возникало ощущения, что в чужой квартире всё знакомо? — спросила Роксана.
Кассандра присела в кресло против букета.
— Возникало. Вещи похожи друг на друга. Не стоит этому удивляться. Дежавю странная и порой необъяснимая штука.
Она сделала глоток и принялась вертеть бокал в руке — вино дотекало до края, но не выливалось. Роксана нерешительно пригубила из бокала и отставила в сторону с тихим извинением:
— Слишком терпко.
— Я знаю. Но вам необходимо расслабиться, моя милая.
— Я не могу.
— Можете.
Она присела рядом и распустила ей волосы. Длинными пальцами коснулась лица.
— Я приготовлю ванну. И не смейте отказываться.
Кассандра элегантно поднялась и направилась в ванную комнату. Роксана услышала звук бегущей воды. Хозяйка вернулась в гостиную, так и не сняв шпильки, и поманила гостью за собой. Роксана осталась в дверях, боясь ступить в длинную комнату с едва прикрытым лёгким тюлем окном. Старинная ванна на витых ножках. Оформленный под старину кран. И пустота — хоть танцуй. Спальня в их квартире меньше этой царской купальни.
Кассандра присела на край ванны и опустила руку в воду, от которой поднимался одурманивающий аромат.
— Этот травяной сбор успокаивает нервы.
Каблук выстукивал по коврику тихую мелодию. Откуда у этой женщины столько денег? Или это не её квартира, и она врёт...
Хозяйка медленно поднялась и сделала шаг к встревоженной гостье.
— Спасибо, — пролепетала Роксана. — Я справлюсь...
Только длинные пальцы хозяйки уже справились с тремя пуговицами на её кофте и коснулись обнаженных плеч. Роксана вздрогнула, на мгновение почувствовав ледяной холод. Но нет, это просто был отзвук страха, вызванного недавними мыслями. Что, если она здесь не одна... Руки были тёплые, даже горячие, пусть и мокрые. Роксана не отстранилась. Она потеряла способность управлять телом. Вино... Нет, она, кажется, не сделала и глотка. Аромат странных трав... Кассандра присела к её ногам, стягивая колготки.
— Что вы сделали со мной? — простонала Роксана, боясь утратить и способность говорить.
— Ничего... Я тебя раздела, — хозяйка выпрямилась и отшвырнула ногой одежду в угол. — Вода остынет. Толку не будет. Иди уже. Что стоишь истуканом? Здесь холодно.
Роксана рванула к ванне, жалея, что нет пены. Женщина слишком откровенно разглядывала её тело. Даже Иван никогда так на неё не смотрел. Суметь бы попросить её уйти, но язык прилип к зубам, и вместо слов с губ сорвался стон.
— Сейчас тело привыкнет к теплу, и тебе станет хорошо.
Кассандра вновь присела на край ванны. Роксана настороженно следила за её холеными руками, боясь, что те окажутся в воде. Но нет, они теребили край платья, задирая подол выше колен. Платье из бутика, стоит в разы больше её свадебного платья, но хозяйка относится к нему довольно небрежно. Сколько ей лет? Ни одной морщинки вокруг глаз, только нездоровая бледность — слишком много тонального крема и слишком яркая, вульгарная, помада.
Роксана еле успела отвести взгляд, чтобы хозяйка не поймала её за разглядыванием. Кассандра поднялась и расправила подол по коленкам, подошла к раковине и достала из шкафчика флакон. Роксана задрожала и в обжигающей воде. Хозяйка натянула прозрачные перчатки.
— Ты не довольна цветом волос, ведь так? Почему же никогда не красилась? Тебе нравится мой цвет? Он не натуральный. Можешь не верить, но я седа, — Кассандра встряхнула флакон. — Это нестойкая краска, если вдруг тебе не понравится. Хотя я уверена, что сумею сделать из тебя красавицу, и ты не захочешь возвращения прежней себя.
Роксана ничего не ответила. Язык отказывался подчиняться. Но судороги в теле прошли. Стало приятно. Захотелось закрыть глаза, хотя приглушенный свет настенных светильников, выполненных в виде старинных подсвечников, совсем не тревожил её. Просто веки отяжелели, но нельзя было засыпать в ванной, ведь Кассандра принялась прядь за прядьюпокрывать русые волосы краской.
И всё же Морфей поймал её в сети сна. Роксана встряхнула головой и обнаружила себя уже за порогом ванны. Тело стало невесомым. Казалось, еще рывок — и она взлетит под потолок.Но сильные руки Кассандры удерживали её на земле и направляли в спальню. И там Роксана взлетела, но тут же пала на кровать, застеленную огромным махровым полотенцем. Его края сомкнулись над влажной грудью, подобно кокону, и вновь распались. Тела коснулись темные мягкие пряди. Если бы Роксана могла поднять руку, она бы дотронулась до носа Кассандры. Только близость хозяйки больше не пугала. Роксана даже не вздрогнула, когда на живот упала ледяная капля крема и разошлась вверх по грудям и вниз по ногам к поджатым пальцам, сморщенным от горячей воды.
— Я не разрешаю тебе спать с мокрой головой. В моей квартире холодно. Здесь вечная зима. Подаренного ванной тепла не хватит надолго.
Она подтолкнула её к краю, да с такой силой, что Роксана едва удержалась от падения, ухватив пятерней ворсинки ковра. Она приняла протянутый халатик и чуть вновь не пала на пол под тяжестью ледяного шелка. Кассандра усмехнулась. Странная бумажная лёгкость исчезла, и Роксана наконец сумела расправить под тяжёлой тканью плечи. Теперь в руке хозяйки был фен и круглая щётка. Роксана до сих пор не обнаружила в спальне зеркала, кроме трельяжа, затерявшегося в тёмном углу, а ей не терпелось взглянуть на новый цвет волос. Кассандра присела на кровать и включила фен.
— А теперь открой шкаф и взгляни на себя.
Роксана пошатываясь сделала пару шагов от кровати. Слабость оставалась сильной и последние три шага пришлось заменить одним прыжком, чтобы схватиться за круглую ледяную ручку шкафа и не упасть.
Шкаф распахнулся, как по волшебству, и Роксана чуть не утонула в море чёрных платьев. Или же у них были цвета, но они потерялись в полумраке спальни. Но вот сумрак за спиной вспыхнул. Это Кассандра подступила к ней с подсвечником, в котором светились шесть электрических свечей. Омут овальное зеркала на внутренней стороне дверцы вспыхнул дьявольским огнём и высветил Роксане её новый образ.
Она не смела признать себя в отражении. Краска сотворила с волосами чудо, поменяв не только цвет, но и структуру. Теперь пышные они ещё больше утончили лицо, на котором серая переутомленность сменилась аристократической бледностью. Пылавшее за спиной искусственное пламя передало зелёным кошачьим глазам часть дьявольского блеска. Розовое тело светилось сквозь шелк пеньюара. Кроваво-красные ногти легли на плечи и рванули их назад.
— Вот только надо держать осанку. Ты — царица ночи, царица...
Роксана вздрогнула от знакомого до боли эпитета, соскочившего с экрана ноутбука.
— Царица ночи, — повторила она одними губами.
А Кассандра уже толкнула её в тёмный угол к трельяжу и присела на пол с флаконом лака. Скоро и ноги, и руки Роксаны стали такими же кровавыми, как и у таинственной хозяйки, и пока лак сох, Кассандра, довольствуясь светом водруженного перед зеркалом подсвечника, ваяла Роксане новое лицо. И даже в полумраке губы превратились в кровавое месиво, приобретя вызывающую припухлость.
— Тебе не нравится?
Роксана поспешила опустить глаза, не смея выказывать недовольство хозяйкой. Это не навсегда. Пусть краска смоется не за один раз, но макияж легко сотрёт влажная салфетка. Только не сейчас. Во мраке чужой квартиры, в свете электрических свечей можно безрассудно побыть не собой, а той, на кого Роксана могла лишь заглядываться, листая в киоске журналы.
— Время выбрать наряд.
Лишь сейчас Роксана заметила, что Кассандра успела переодеться. Теперь её платье струилось по ногам до пола, но при первом же шаге открыло обтянутое чёрной сеткой бедро. Она подошла к распахнутому шкафу и не глядя сорвала с вешалки платье. Роксана почувствовала себя неловко и опустила взгляд в пол. Рядом с пуфиком лежали чулки.
— Чего ты ждёшь? Ты не испортишь лак.
Роксана судорожно скомкала чулок и вставила ногу. Только бы не сделать зацепку даже такими короткими ногтями. Кассандра уже нависала над ней с чёрным платьем. Роксана покорно подставила тело, а потом сунула ноги в туфли.
— Я никогда прежде не ходила на шпильке, — выдохнула Роксана и тут же вздрогнула, будто проснулась от страшного сна. — Почему вы одеваете меня? Разве мы куда-то идём? Вы же...
Кассандра коснулась её губ длинным острым ногтем.
— Я сказала, что тебе надо расслабиться и принять решение утром. До утра еще ох как далеко, а я не привыкла спать ночами. Они порой слишком прекрасны, чтобы тратить их на сон.
Платье стягивало бёдра и оставляло открытой спину. Каблуки сравняли её ростом с Кассандрой, которая держала у носа хрустальный флакон с духами. Роксана даже на расстоянии чувствовала их резкий запах.
— Они не смогут устоять, — зловеще улыбнулась таинственная хозяйка и провела крышкой духов по оголенным плечам гостьи.
— Кто они? — пролепетала Роксана.
Кассандра коротко рассмеялась и вернула флакон на столик.
— Жертвы. Наши с тобой жертвы, милая, — она впилась ногтями ей в плечи, причиняя боль. — У тебя заниженная самооценка, красавица. Ты считаешь, что недостойна своего мужа, а мне сдаётся, что это он не достоин тебя. Сейчас ты увидишь, как на тебя будут смотреть мужчины. Тогда к утру ты сумеешь принять верное решение. Только так и никак иначе можно изменить надоевшую жизнь.
***
Роксана улыбнулась новой знакомой и приняла из ее рук длинный мундштук. Легкая затяжка и тонкая струйка дыма. Вместо ожидаемого кашля она почувствовала сладкую истому и прикрыла глаза. Кассандра тихо помешивала коктейль и следила за новой подругой. Быстрым прикосновением к локтю, она вернула её обратно в клуб. Роксана распахнула глаза, но Кассандрауже увлечённо разглядывала посетителей, давая возможность рассмотреть ее всю от тонкого греческого профиля до покачивающейся туфли, спущенной с пятки. Роксана попыталась принять такую же непринужденную позу, с нескрываемой радостью освободив ногу, но тут же потеряла туфлю и неловко нагнулась к полу.
Вокруг гремела музыка и толкались сотни людей, но их столик будто окутывала пелена тумана, скрывая от посторонних взглядов. Какой туман? Вокруг висел табачный смрад, но Роксану он не трогал. Она вспоминала своё глупое поведение на дне рождения. Чего ей стоило тогда расправить плечи и пригласить Ивана на танец, а не сидеть сгорбившись за столиком?Кассандра повернула к ней голову, и взгляд ее вспыхнул странным огнем. Роксана отвернулась, будто обожглась им, и поняла, что огонь предназначался не ей. Облокотившись о стойку бара стоял молодой человек с зализанными гелем волосами. Небрежно расстегнутый ворот придавал ему нахально-притягательный вид. Он пожирал взглядом Кассандру, та улыбалась в ответ завораживающей улыбкой.
Он сделал шаг к столику,она протянула ему тонкую руку. Он ухватился за нее, как утопающий за соломинку, и рванул Кассандруна себя. Тацарапнула кровавыми ногтями по небритой щеке и незаметно подмигнула Роксане, увлекая кавалера в круг танцующей толпы. Танец окончательно уничтожил расстояние между ними. Кассандра запустила тонкие пальцы под рубашку, инезнакомец дал волю губам. Роксана нервно передернула плечами и отвела взгляд. Боже, как она похожа...
— Расслабься, милая.
Она вздрогнула и обернулась к Кассандре, которая опустилась на крутящийся стул подле нее. Неужели композиция отыграла так быстро...
— Ты прекрасна, — выдохнула Роксана, не в силах скрыть восхищения безрассудством новой знакомой. Кассандра растянула кровавые губы в подобие улыбки и пригубила оставленный до танца коньяк. В тонких пальцах вновь оказался мундштук. Роксана протянула зажигалку.
— Я тоже хочу...
Глаза Кассандры странно вспыхнули, но тут же погасли. Она сжала запястье Роксаны.
— Ты хочешь не сигареты. Иди к нему.
Она чуть ли не столкнула её со стула, и Роксана оступилась бы в неплотно сидящей туфле, если бы бывший кавалер не поймал ее.
— Мне нравятся пьяные девчонки.
Роксана не подумала сообщать, что не сделала ещё и глотка из своего стакана. Какая разница, что он думает... Она почувствовала его руки на оголенной спине и сжалась. Он увлек ее в толпу и принялся осторожно ласкать в такт музыке. Она не отстранилась и когда он скользнул влажными губами по ее шее. Она наоборот прижалась к нему и запустила кровавые пальцы в жесткие от геля волосы. То ли мурашки, то ли электрический ток пробежал по телу. Роксана закрыла глаза, чтобы ненароком не увидеть своё отражение в его глазах. Это не она, она надела на эту ночь чужой образ, и потому можно прижаться к незнакомцу ещё сильнее. Кавалер с завидным нахальством скользил руками по ее оголенной спине, ища на бедре, увы, несуществующий разрез. Это было так противно и так прелестно, что Роксане хотелось, чтобы музыка никогда не смолкала. Глаза её оставались закрытыми. Она не обращала внимания на плотную стену танцующих. Ей казалось, что они с нахалом в темноте одни...
И вот он отпустил ее и даже не проводил к столику. Кассандра сменила коньяк на коктейль. Роксана уставилась в толпу, ощущая на ресницах предательскую слезу, готовую испортить такой прекрасный макияж. Но тут губы уткнулись в лед стакана. Рука Кассандры легла ей на плечо, и Роксана залпом выпила коньяк. Хотела закашляться, но тут же почувствовала, как острый подбородок Кассандры ткнулся ей в плечо, а шелковые волосы легли на ухо.
— Ты прекрасна и цени это. А мужчины, они ничто... Они прах под нашими ногами... Запомни это и не забывай никогда. Никто из них не достоин и частички нашей души. Мы им можем уделить только мгновение наслаждения нашим телом. Но и только... Только, девочка моя. И только.
Роксана не успела ничего ответить. Расплывшийся на мгновение взгляд сфокусировался на лице незнакомца, выросшего подле столика. Он нагнулся к Кассандре и что-то зашептал на ухо. Она чуть скривила губы и едва заметно подмигнула ей. Роксана почувствовала, как живот камнем потянул вниз. Ей вновь захотелось ощутить пустячную близость его тела. Хотя бы на мгновение... Он улыбался Кассандре, та — ему. Роксана почувствовала непонятную ревность. Ей хотелось, чтобы он смотрел только на нее и склонялся к ее уху.
Кассандра соскользнула с сиденья и поманила Роксану. Та осторожно ступила на пол, и вновь кавалер удержал её за талию. Теперь она действительно была пьяна.
— Это Серж, — шепнула Кассандра.
Роксанасквозь туман видела его улыбку. Тело под перебором его пальцев сделалось совсем ватным. Он не отпустил её, помогая спрятать ледяную спину в одолженный Кассандрой плащ. Она уже одетая стояла рядом. Улыбка будто приклеилась к её лицу. На улице он поймал такси. Роксана опустилась на мягкое сиденье и поправила подол плаща. Серж устроился между ними и обнял обеих за плечи, но нагнулся к Кассандре, и та ответила на его поцелуй. Роксана отвернулась к окну и стала смотреть в пустоту, не замечая проносящихся мимо огней ночного города.
Вдруг его пальцы пробежали по ее щеке, нырнули в пышные волосы и чуть ли не переломили шейные позвонки, притягивая для поцелуя. Она впилась ему в губы и ухватилась за пуговицы рубашки, будто те могли удержать ее от падения. В темноте салона светились глаза Кассандры. Роксана судорожно глотнула ртом воздух и откинулась на спинку сиденья. Ни одна мысль сожаления не зажглась в голове. Об этой ночи никто никогда не узнает.
***
Роксана отошла от окна и скинула пепел в стоящую на столе хрустальную пепельницу. Отпила виски и медленно опустила стакан на полированную поверхность. Из спальни выплыла Кассандра. На ней не осталось ничего, кроме нижнего белья и чулок, да и то бретелька бюстгальтера была приспущена. Она поманила её пальцем, и Роксана затушила сигарету.
— Присоединяйся к нам, — прошептали кровавые губы Кассандры, не произнося, казалось, и звука.
Роксана отрицательно мотнула головой.
— Нет... Я не могу...
Кассандра сомкнула пальцы на её подбородке и впилась помутневшим взглядом в душу.
— Забудь о муже и сделай то, что требует твоё тело. Ты должна пройти через это, иначе не будешь себя уважать.
Роксана отстранилась достаточно резко, и Кассандра, уронив руку, сжала пальцы в кулак.
— Это слишком для одной ночи, — голос Роксаны звучал твёрдо, хотя она выпила довольно, стоя у чужого окна, чтобы не слышать доносящихся из спальни стонов. — Ты сумела открыть мне глаза. Я благодарна, но и все... Я дождусь тебя здесь. Не тревожься обо мне.
Из спальни послышался голос Сержа, но Роксана не смогла разобрать слов. Пальцы Кассандры впились в запястье с такой силой, что она уткнулась ей в грудь. Колени согнулись, но Роксана не коснулась пола. Кассандра сумела удержать её навесу.
— Ты просто струсила. Признайся себе! Тебе не перед мужем стыдно. Тебе стыдно перед собой.
— Кассандра, мне больно!
Хватка ослабла, и Роксана осела у босых ног искусительницы.
— Мы не договаривались на это...
Голос Роксаны сорвался.
— Да, продолжай бубнить это в пол, потому что ты боишься смотреть мне в глаза. Ты прекрасно понимала, куда едешь, когда садилась с ним в такси. И сейчас пойдёшь со мной без лишних истерик.
Она рывком подняла Роксану с пола и накрутила на руку волосы, будто поводок у собаки.
— Я не знаю, что делать! — взмолилась пленница.
— Это не важно, — улыбнулась укротительница. — Я научу тебя.
На пороге спальни Кассандра убрала руку с волос, и Роксана сделала нерешительный шаг к измятой постели. Серж лежа покуривал сигарету, переводя взгляд с одной женщины на другую, словно решая, которую взять первой. Кассандра решила за него ипридавила коленями постель. Окурок упал в пепельницу. Рука нехотя притянула её за шею, и губы так же небрежно коснулись кровавых губ.Кассандра, раскачивая бедрами, стянула расстегнутую рубашку. Он щелкнул застежкой бюстгальтера и отбросил кружева в сторону. Кассандра наступила коленкой на безволосую грудь и поманила к себе Роксану. Будто во сне та подошла к ним, но остов кровати стал непреодолимой преградой.
Серж потянулся к ней — Роксана не двинулась с места. Тогда он подполз к краю и дернул бретельки платья вниз, под ними белела обнаженная грудь. Серж запустил пальцы под кружевные бикини. Роксана не дернулась. Она тонула в бездне карих глаз Кассандры. Та сжимала плечи Сержа и покрывала их поцелуями, не сводя с неё взгляда, и вдруг резко повалила его на подушки, куда он увлек и Роксану. Кассандра кошкой скользнула между ними и впилась в губы Роксаны. Роксана не успела и ахнуть. Да даже издай она какой звук, он потонул бы в прокуренном хрипе мужского смеха. Но Кассандра не обернулась. Она впивалась зубами в мягкие губы нежданной знакомой, удерживая её рядом за обе груди, вонзив в тонкую кожу острые ногти. Роксана судорожно хваталась за сброшенное ногами одеяло и наконец рухнула на него, со стоном сглатывая оставшуюся на губах кровь. Едва переведя дыхание, она попыталась оторваться от простынь, но вновь вжалась в матрас, придавленная мужским телом.
Глаза щипало от потёкшей туши, но Роксана, превозмогая боль, разлепила ресницы. Кассандра кошкой вытянулась на самом краю кровати и с улыбкой наблюдала за ней, корчившейся под натиском Сержа. И вот Роксана ничком упала на подушку и открыла глаза лишь потому, что в рот попало выбитое из неё пёрышко. Роксана сплюнула и вытерла губы. На пальцах остался кровавый след. Она приподнялась на локте. Кассандра стояла у окна полностью одетая, даже в плаще.
— Уже утро?
— Для нас да. Пора уходить.
Роксана сползла с кровати и сделала неловкий шаг к окну. Кассандра поймала ей за плечи и провела языком по губам.
— Распухли, но это даже красиво, — улыбнулась она зловеще, и Роксана вновь ощутила на сосках острые ногти. — Не отстраняйся. Тебе не должно быть неловко. Это я должна благодарить тебя за поцелуй. Это всё, что досталось мне от ночи.
Роксана обернулась: окутанный утренним сумраком, Серж спал, отвернувшись к стенке.
— Его не хватило на двоих. Бывает...
Кассандра выудила из простынь кружевное бикини и швырнула Роксане.
— Платье я отнесла в гостиную.
— Может, разбудить его?
— Не стоит, пусть спит. Он ведь не должен нам денег.
Кассандра успела сделать макияж и вновь блистала страшной красотой. Роксана прошла в ванную и умылась, смыв размазанную по лицу косметику. Кассандра усадила её на стул в кухне и принялась за макияж, вновь превратив в красавицу. Серж так и не проснулся. Они ушли, захлопнув дверь.
***
И вот они вновь в квартире Кассандры, но вместо того, чтобы переодеться в свои вещи и поехать к маме, Роксана плюхнулась на диван и без спроса закурила. Раньше она гордилась, что никогда не держала во рту сигареты. После этой ночи ей нечем гордиться. Она облизала губы и поморщилась от привкуса никотина.
— Тебе было больно?
Кассандра протянула полный бокал. Роксана смочила губы.
— Когда ты укусила меня?
— Нет, — Кассандра опустилась в кресло. — Когда он трахал тебя.
Она поднялась из кресла и скрылась в ванной. Какая грация... Роксана простила ей разодранные губы. Она не могла злиться на свой идеал, потаенный образ сознания. Она воплотила его в нереальной женщине, вбивая слова в текстовый файл, и вот она перед ней из плоти и крови.
— Нет, — выкрикнула она ответ, чтобы Кассандра из-за закрытой двери услышала её. — Мне не было больно, не волнуйся. Сначала неприятно, а потом...
Она запнулась, потом она утонула в её глазах...
— Потом мне даже понравилось.
Дверь ванной комнаты распахнулась. В руках Кассандры был ворох ее одежды. Она швырнула все на диван.
— Уже утро. Можно принять решение, куда ехать. К мужу или к маме. Ведь так?
Роксана чуть не выронила бокал, о стекло которого холодила губы.
— Ты меня выгоняешь?
— Нет, ты можешь принять душ.
Ледяной голос хозяйки был лучше любого душа.
— Я не приняла решения, — пролепетала Роксана и поставила бокал.
— Ты хочешь остаться у меня ещё на день?
Роксана поспешила кивнуть.
— А если ночью я опять швырну тебя какому-нибудь Сержу?
— Ты будешь первой, — Роксана попыталась произнести это на ее манер, небрежно, но не вышло: голос дрожал. — Но ты, ты же не каждую ночь это делаешь...
— Каждую. Это мое развлечение. Иначе я умру, — Лицо Кассандры на миг окаменело. — От скуки. Но ты не можешь просто так остаться. Ты не свободна, как я. Муж будет беспокоиться и мама тоже. Ещё в милицию обратятся.
— Я им позвоню. У тебя есть телефон?
Роксана судорожно оглядывалась в поисках аппарата.
— У меня нет в квартире телефона, — изрекла сухо хозяйка. — И сотового тоже нет.
Роксана кивнула. Конечно, конечно... Какая она глупая. Кассандра не хочет светиться, и то верно... Ее поведение не самое добропорядочное. Наверное, она все же заранее взяла с Сержа деньги...
Роксана стянула с себя чужую одежду и влезла в старую. Дешевую и несуразную. Особенно с таким зверским макияжем. Но что поделать?! Она вышла на улицу и добралась до знакомого интернет-кафе, которое, к счастью, уже было открыто. Парень в очках глянул на неё из-за монитора так, как и следовало смотреть после прошлой ночи.Роксана написала два коротких предложения: «Не волнуйся. Со мной все хорошо», и отослала, щелкнув мышкой с закрытыми глазами. Вчера, которое было уже, кажется, вечность назад, она сказала Ивану, что едет к маме с ночевкой, и надеялась, что он получит ее имэйл до того, как наберет родительских номер поболтать с ней. Она написала на рабочую почту в надежде, что этот ящик он обязательно проверит до полудня.
Кассандра встретила ее в ночной рубашке.
— Твою я оставила в ванне, другой. В конце коридора. Там душевая кабинка. На кухне найдешь йогурт и булку. Думаю, ты забыла поесть. Булка не очень свежая, но другой нет. Я ложусь спать. Твоя спальня напротив.
Кассандра тараторила это в полудреме и на последних словах захлопнула дверь своей спальни. Роксана приняла душ, радуясь, что не увидела ни одной знакомой баночки с гелем и шампунем, которые могли напомнить о доме. Замотала волосы в полотенце, боясь включать фен, перекусила, поразившись абсолютной стерильности кухни. Она блестела дорогой техникой, даже посудомоечная машина на месте, но плиту явно никто не включал давно или вообще никогда. Кассандра может позволить себе рестораны каждый день.
Спальня оказалась крохотной. Кровать, пустой встроенный шкаф, даже стула нет. Комната прислуги. Возможно, у Кассандры действительно имеется горничная, но сейчас в отъезде. Ночной сон был явно коротким, и сейчас Роксана благодарно обняла подушку, молясь, чтобы ей не приснился Иван.
Вечером ее разбудил настойчивый стук в дверь.
— Ты что, совершенно не голодна?
Роксана с трудом сгребла себя с кровати и вышла к Кассандре.
— Дождь. Но все равно надевай платье. Ты ведь женщина.
Платье очень походило на то, в котором Кассандра была в ресторане. Под одним зонтом они прошли до Невского и завернули в первый же ресторан. Роксана попросила бифштекс с кровью и, давясь, съела под искренний смех Кассандры. А потом, не переодеваясь, они завернули в клуб, откуда вновь уехали на чужом такси. В этот раз поцелуи Кассандры были менее болезненными, и у кавалера хватило сил на обеих. Во всяком случае, покидая квартиру, Кассандра выглядела довольной.
Утром она вновь задала вопрос, и Роксана вновь поджала губы. Кассандра давала на выбор два варианта, не упоминая третий. Остаться с ней. Прошло ещё три дня. Роксана думала, что забудет ночь с Сержем, но череду следующих ночей забыть не получится. И желание забвения таяло с каждым новым рассветом. Она не хотела думать о предстоящей встрече с родителями, о неминуемом разговоре с Иваном. Они казались фантомами из чужой жизни. Они не знали женщину в черном платье, на шпильке, с мягкими каштановыми волосами, которой она была ныне.
Нынешним вечером Кассандра выбрала совсем скромные наряды, словно с барахолки. Макияж тоже был сделан на скорую руку. Только осталось непонятно, куда она изначально спешила и отчего вдруг поменяла планы. Они бесцельно блуждали по городу, пока не забрели в пирожковую.
— Можешь не верить, но я вела тебя именно сюда.
Кассандре безумно захотелось пирожков с сердцем. Она заказала аж три и сейчас, дожевывая третий, выстукивала веселую мелодию красным ногтем, слившимся по цвету с полировкой столика. Роксана не могла поверить, что одежда может так поменять человека. Сейчас никто бы не признал в немного вульгарно накрашенной девице ночную львицу, завсегдатая дорогих ночных клубов. Встреть она её такой, никогда бы не присела за столик. От таких хочется переходить на другую сторону улицы. И от неё самой сейчас, наверное, так же шарахаются прохожие. Переросшие птушницы, ни дать, ни взять. Или же обыкновенные бляди с панели. Встреченная давно одноклассница производила такое же впечатление. Кто знает, может, ныне она доросла до уровня Кассандры.
И имя-то какое… Ведь явно не из паспорта. Греческая гетера, давящаяся дешевым пирожком. Быть может, на неё накатила ностальгия… Или она решила показать Роксане, с чего обычно начинают девицы, чтобы она поняла, что ей повезло попасть под крыло к царице ночи. Повезло ли… Или надо было сейчас сидеть с ногами в кресле-кровати, в котором прошла её юность, и оплакивать неудавшийся брак, выслушивая нотации мамочки, что единственное возможное решение — это приползти на пузе к Ивану.
— А от вас можно позвонить? — неожиданно остановилась у дверей Кассандра.
И девушка в форменном красном чепце и шваброй в руке, наверное, едва удержалась от желания погнать их из «Колобка» поганой метлой и, вежливо улыбнувшись, бесцветным голосом направила к менеджеру зала.
— Куда ты собираешься звонить? — прошептала Роксана, когда в руках Кассандры оказалась трубка.
— Я — никуда, — зверская улыбка вернула ей львиный вид даже в ширпотребном наряде. — Настало время сделать финальный звонок. Если ты не сделаешь его, я дам тебе деньги на такси.
Ледяной телефон быстро согрелся в мокрых ладонях Роксаны. Она набрала домашний номер, надеясь не застать Ивана дома. Он никогда не приходил так рано. Только услышать она успела лишь один длинный звонок и чуть не подавилась его надрывным «алло».
— Это я, — она с трудом признавала свой голос, но Иван узнал.
— Роксана, где ты? — звенящие нотки, вырвавшиеся из динамика,заставили поморщиться. Перед мысленным взором встало его лицо с маленькими росинками пота у корней волос. Иван так нервничал, когда депутат попал в какие-то разборки.
— Со мной все в порядке. Но я не вернусь.
Роксана сбросила звонок, и Кассандра предусмотрительно забрала трубку из дрожащих рук. Девушка в униформе улыбалась каменной улыбкой, рисуя в голове картинки из сериала «Улицы разбитых фонарей». Роксана смотрела в пустоту невидящим взглядом. Прежний мир распался на черно-серые осколки, которые вошли глубоко в сердце, вызвав нестерпимую боль. Позабыв про окружающих, она сжала ладонями виски, будто хотела расплющить голову. Кассандра схватила её за руку и вытащила на улицу под дождь, не раскрыв зонта. Они шли молча, не перешагивая лужи. Ноги давно промокли, но Кассандра не спешила ловить машину. Она будто вымачивала Роксану в слезах и непогоде, чтобы не испортить в собственной квартире ковры. Роксана начала плакать, когда они проходили мимо Дворца Бракосочетания, пусть сейчас и закрытого. Тогда она сжала ледяную мокрую руку женщины, затянувшей её в неведомый ночной мир.
— Мне страшно... Я боюсь, — прошептала Роксана едва слышно.
— Не бойся, неизвестность не так мучительна, как знание неизбежности конца.
Наконец они поймали машину. Никто не желал останавливаться. Они выглядели не клиентками, а ищущими клиентов, но на жалких мокрых кошек никто не глядел. Даже водитель задрипанного жигуленка криво усмехался, но взгляд Кассандры остался жестким, и мужик удержался от комментариев. Квартира показалась ледянее обычного, но не скинув мокрой одежды, Роксана без сил повисла на шее Кассандры, ища в ее объятьях хоть зыбкую надежду на завтрашний день. Она глотала соленые слезы с горьким привкусом краски для глаз, одновременно чувствуя карамельный вкус помады Кассандры. Мир вновь разлетался на множество осколков, в которых переплетались радость и боль запретного наслаждения.
— Ты должна побороть боль прошлого, чтобы та ушла насовсем. Неудерживай её в своем сознании, — тихо говорила Кассандра, расчесывая спутавшиеся волосы Роксаны, уткнувшейся носом в её голые коленки. — Твой муж должен остаться за чертой, что отделила твою нынешнюю жизнь от прошлой: он — единственное связующее звено, которое ты должна порвать, иначе он утянет тебя в свой мир, где тебе уже нет места.
Роксана приподнялась и встряхнула руками рассыпающиеся волосы. Наравне с негой она ощущала боль напряженных мышц. Она блуждающим взглядом обвела спальню и вдруг наткнулась на горящий взгляд Кассандры, который в миг потускнел и стал матово-черным. Мелкая дрожь пробежала по телу Роксаны, но через мгновение она вновь растворилась в чарующем голосе прекрасной львицы.
— Эта ночь станет для тебя решающей: ты выйдешь на охоту одна.
Она выдержала паузу.
— Я хотела бы сегодня остаться дома, — пролепетала Роксана. — Я продрогла и без сил. К тому же слишком поздно…
— Ты должна поставить точку в прошлом. Жирную точку. Покажи мне, что ты способна жить в новом обличье.
Роксана сжалась в комок на краю кровати, пряча в руках нагое тело.
— Ты должна помнить одно: они никто по сравнению с твоим величием. Они созданы лишь для удовлетворения твоей страсти, не более. Сохраняй дистанцию равнодушия, ставя их на предназначенное им место. И тогда ты будешь счастлива.
Роксана кивнула и спустила ноги на мягкий ковер.
***
Роксана поймала его взгляд и на мгновение прикрыла взор бархатистыми от туши ресницами, подавая условный знак. Он оставил стакан на стойке и направился к ней, продолжая смотреть прямо в глаза. Типичная развязность: верхние пуговицы рубашки расстегнуты, галстук почти поменялся местами с ремнем, пиджак небрежно накинут на плечи.
— Привет, крошка.
Он вынул изо рта сигарету, и та тлела, создавая из дыма миражи. Роксана улыбнулась, стараясь не выдать внутреннюю дрожь — страх одиночной охоты.
— Меня зовут Роксана.
Она заглядывала в глубину его глаз, ища за что можно зацепиться, но те были пусты — ноль восхищения. Его рука тем временем скользнула по ее ноге, видневшейся в разрезе платья. Роксана поймала его руку и сжала немного влажными пальцами.
— Не здесь.
Он улыбнулся и полез в карман брюк. Когда его рука вновь появилась над стойкой, на пальце болтался брелок с автомобильными ключами. Она согласно кивнула. Его рука скользнула вдоль ее спины и удалилась только тогда, когда они подошли к машине. Он распахнул дверцу, и она опустилась в мягкое кресло, втянув ноздрями пропитанный терпким одеколоном воздух салона. Он вел машину легко, непринужденно. Рука, едва касаясь руля, удачно вписывала автомобиль в повороты. Он закурил и протянул сигарету Роксане. Она приняла и сделала затяжку. Легкие наполнились едким дымом и вызвали болезненный кашель.
Он хохотнул, забавляясь её мучениями. Роксана не смотрела на него, не желая запоминать лица; он — только нож, который перережет связь с прошлым, в котором жили маленькая фантазерка и уставший от ее причуд муж. Иван... Его лицо с моляще-зовущимиглазами явственно встало перед ней. Она зажмурилась так сильно, что даже веки увлажнились, и тушь попала в глаза. Жизненно необходимо последовать совету Кассандры — забыть все... забыть Ивана. И мужчина, сидящий рядом, поможет это сделать.
Машина резко затормозила. Роксана впервые взглянула в окно: они оставили центр города позади, и теперь вокруг темнели неприметные громады новостроек, а совсем рядом чернел огромный пустырь, освещенный несколькими тусклыми фонарями. Страх закрался в душу. Роксана резко обернулась и наткнулась на ухмыляющиеся губы.
— Приступим, крошка.
Она содрогнулась от слащавости его голоса. Жёсткие пальцы впились ей в плечи, прожигая кожу насквозь, словно раскаленное железо. Грубый поцелуй разошелся по телу волной отвращения. Роксана хотелавысвободиться, но крепкие мужские руки не позволили ей даже дернуться.
— Мы что собираемся заниматься этим в машине?! — пропищала она, пытаясь увернуться от противных губ.
— Думаю, тебе не привыкать, крошка.
Спинка откинулась назад, и тяжелое тело вдавило ее в кресло. Роксана попыталась пошевелиться — шея впилась в валик, но оказалась в еще более неудобном положении. Она чувствовала шершавые руки на голой коже бедраповыше чулок. Лицо исказила гримаса отвращения, но темнота скрыла ее. И его лица Роксана тоже не могла разглядеть, только слышала голос.
— Надеюсь, у тебя нет никакой заразы?
— А вы решили не предохраняться?!
Она попыталась приподняться, но он не позволил. Его локоть впился в грудь так, что стало нечем дышать. Тишину прорезали визг рвущегося пластика и приглушенные ругательства. Он убрал локоть, и Роксана выдохнула, но в то же мгновение он толкнул ее на заднее сиденье так грубо, что голова вжалась в ручку дверцы. Роксана закрыла глаза, пытаясь представить Кассандру, но грубость и бесцеремонность, с которыми он обращался с ней, и нелитературные слова, посылаемые в ее адрес, мгновенно рушили все иллюзии. Она стиснула зубы, стараясь не издавать и звука. До слез сжатые веки она распахнула лишь тогда, когда почувствовала подле уха громкое прерывистое дыхание. Роксана с трудом сумела втиснуться в пространство между рядами.
Он с проклятьем откинул голову и провел рукой по взмокшему лбу. Громко выдохнул и принялся приводить в порядок одежду. Роксана спрятала глаза в свои дрожащие коленки.
— Где тебя выкинуть? — спросил он так тихо, что она еле расслышала вопрос.
— Я выйду здесь.
Он молча перелез на место водителя и привел соседнее кресло в вертикальное положение. Сунул руку во внутренний карман пиджака и через секунду протянул Роксане несколько купюр.
— Хотя за что тебе платить... Даже минет, сучка, не сделала.
Роксана не глядя взяла деньги и вскарабкалась на заднее сиденье. Рука сама нашла ручку дверцы, и Роксана вывалилась из машины. Она захлопнула дверцу с такой силой, будто давала незнакомцу пощечину. Она ещё не вскарабкалась на поребрик, а он уже рванул машину с места. Роксана разжала пальцы, и легкий ночной ветерок подхватил купюры .
Часов у нее не было, но по редким светящимся окнамРоксана поняла, что час поздний. Теперь бы понять, где она территориально. Собрав оставшиеся силы в ноги, Роксана рванула к ближайшим высоткам. Она бежала без передышки, подгоняемая страхом. Бег на шпильках давался с трудом, и у первого освещенного тусклой электрической лампочкой подъезда она рухнула на поломанную скамейку и, спрятав лицо в ладони, разрыдалась.
— Никто... Никогда... Так... Меня... Не... Унижал...
Первый раз в жизни она так долго не могла остановить слезы, которые полноводной рекой бежали из глаз. Она растирала их по лицу, смазывая и так потекшую косметику. Волосы падали на лицо, она откидывала их, но передние пряди всё равно намертво приклеились к мокрым щекам.
— Эй, девушка! Вы в порядке?
Она вскинула голову. На дорожке стояли троепарней и девушка. Роксана втянула воздух и попыталась прекратить рыдания.
— Все хорошо. Скажите, ребята, где я нахожусь?
Они недоуменно переглянулись.
— Дерьмо! — высказался один.
— Пошли-ка отсюда, Макс, — девушка потянула второго парня за рукав.
Они несколько раз обернулись, но Роксана продолжала неподвижно сидеть на скамейке, не в силах подняться и догнать их. Она оставила плащ в ночном клубе и вспомнила о нём лишь сейчас, когда голая спина покрылась мурашками. А сумочки при ней вообще не было. О чём только думала, выкидывая купюры. Но пустое искать их в ночи, да и на пустырь возвращаться страшно. Можно, конечно, остановить частника и расплатиться так, как она сделала только что. Только где гарантия, что она выберется из машины живой и без иных последствий… Но надо же как-то добраться до квартиры Кассандры… Денег на такси нет, и телефона Кассандры она до сих пор не знает. И, признаться, действительно не видела у неё мобильника. Она может позвонить маме, только что придумать в оправдание такого вида?
Роксана нерешительно направилась в подъезд, но тотоказался на замке. Проверила второй, третий — бесполезно, а вот домофон в четвертом, к счастью,был сломан. Она поднялась на первый этаж и осторожно нажала на кнопку звонка: раздалась оглушительная в ночной тишине трель. Послышалось шуршание, и женский голос спросил:
— Кто там?
— Вы не могли бы открыть дверь?
— Что вам нужно? Час ночи!
— Я вас очень прошу. Мне необходимо позвонить.
— Уходите!
Она услышала, как щелкнула дверная задвижка, и шаги удалились. Роксана позвонила к соседям, и через долгие несколько секунд ей задал тот же вопрос уже мужской голос.
— Откройте, прошу вас.
Она услышала поворот ключа в замке, и дверь немного приоткрылась. Лица мужчины она не разглядела, зато поняла, что он достаточно высок и, должно быть, силен.
— Что-нибудь случилось? Или звонить в чужие квартиры по ночам — ваше хобби?
— Впустите меня, пожалуйста. Мне надо позвонить.
— Вы не притащили там с собой дружков?
— Я одна. Умоляю.
Он откинул цепочку и еще немного приоткрыл дверь. Роксана осторожно протиснулась между ним и стеной и проследила за рукой, закрывающей дверной засов — небольшой, но настоящий револьвер. Возможно, она зря сюда позвонила… Хозяин знал, на что она уставилась, и издал глухой смешок.
— Саша, кто там?
Роксана чуть ли не в голос выдохнула, заслышав женский голос. В прихожую из комнаты просочился тусклый свет. Женщина на ходу запахивала халат. Мужчина зажёг свет, и теперь ахнул он.
— С вами все в порядке? — поинтересовался он, присвистнув, и обошёл ночную гостью, как музейный экспонат.
— Мне кажется, стоит позвонить в милицию, — высказалась его жена, осторожно касаясь руки мужа.
— Не надо, прошу вас, — Роксана безуспешно пыталась поправить надорванную на бедре юбку. — Со мной все в порядке... Почти в порядке, я хотела сказать. Я могу позвонить?
Пауза.
— Телефон на кухне.
Мужчина коснулся выключателя. Под пластиковым полукругом абажура вспыхнула лампочка. Роксана нерешительно вступила в кухню и сняла трубку настенного телефона. Она дрожащими пальцами стала нажимать кнопки, но на середине сбросила номер и закусила губу.
— Будете звонить или нет? — сопел за спиной хозяин, не пряча револьвер.
Роксана судорожно кивнула и набрала домашний номер. В этот раз она успела услышать два гудка, но не успела сказать «алло».
— Ты где, идиотка?! — Иван явно не ложился. — Где ты? Скажи, откуда тебя забрать?
Роксана беспомощно обернулась к хозяину с хозяйкой, пытаясь сформулировать вопрос, но зубы вдруг так застучали, что она даже не смогла промычать хоть что-то в трубку, не то что спросить адрес.
— Ксанка, не вешай трубку! Я знаю, что это ты!
Трубка в руках дрожала, и Роксана боялась, что сейчас выронит ее.
— Возвращайся домой! Что с тобой? Почему ты молчишь? Где ты на...
Из трубки послышались короткие гудки. Хозяин выхватил аппарат и несколько раз нажал на сброс, но длинными гудки не желали становиться. Он повесил телефон обратно на стену.
— Вы вряд ли снова свяжитесь с этим... — он хмыкнул. — Вашим...
— Я звонила мужу.
Роксана закусила губу, проклиная предательский язык, отмерший в самый нужный момент. Она успела бы сказать адрес. Хозяин усмехнулся. Роксана прошла мимо него в прихожую, направилась к двери. Хозяйка схватила ее за руку.
— Куда вы пойдете среди ночи? Транспорт уже не ходит. У вас есть деньги на такси?
— Конечно, у неё есть деньги, — Револьвер лег на стол. — Ты сомневаешься!
— У меня нет денег. Я потеряла сумочку.
— Вас ограбили?
Женщина стояла к ней почти вплотную. Роксана ухватилась за предложенную ложь.
— Я поругалась с мужем и сбежала с вечеринки. Я даже плащ забыла. Дура я, поймала частника, — Слова уже пробивались через слезы. — Хорошо хоть живой выбралась. Могло быть и хуже.
Роксана съехала по стене и закусила оба больших пальца, чтобы не разреветься сильнее.
— Вы точно не хотите позвонить в милицию? — Женщина присела подле неё на корточки, прямо на плетеный коврик. — Может, вы номер машины запомнили? Приметы водителя?
Роксана уже вовсю рыдала.
— Лена! Не будь дурой! Не ведись. У неё ж на лице написано, что она с панели.
— Саша!
Мужчина схватил жену за руку.
— Я не собираюсь оставлять дома эту шлюху, — тихо сказал он. — Чтобы за ней пришли дружки. Ты просто так новости смотришь, да? Совсем дура, что ли?!
— Но ты пустил её, а теперь выгоняешь. Дай ей тогда денег на такси!
— А на хлеб тебе она потом даст, когда ноги перед кем надо раздвинет!
Он схватил револьвер и сунул в стенной шкаф.
— Я вам правду сказала, — пролепетала Роксана, ухватившись за ручку входной двери, чтобы встать. Её качало на шпильках, как на ветру.
— Ты не имеешь основания принимать ее за... — стояла на своём хозяйка.
— Не глупи! Одного взгляда достаточно, чтобы понять, что к чему. Она не выглядит женой нового русского, чтобы ходить в таких нарядах в казино.
Роксана потянулась к замку, Лена перехватила ее руку.
— Оставайтесь.
— Нет, — Роксана мотнула головой. — Я не хочу, чтобы из-за меня у вас возникли проблемы. Спасибо, что пустили. Жаль, что телефон не работает...
— Оставайтесь!
Мужской голос прозвучал, как приказ. Роксана посмотрела ему в глаза и поняла, что внутри него борются два зверя. Хозяйка взяла её за локоть.
— Возьмите тапочки. Как вы каблуки-то такие не сломали…
— Я тебе сказал, как она не сломала! — прорычал мужчина и ушел в комнату, хлопнув дверью.
— Не обращайте на него внимания. Саша добрый. Просто работа охранником так действует. Хорошо, что дочка у бабушки сегодня. Да вы разувайтесь, разувайтесь.
Роксана вынула ноги из туфель и со сладостной болью всунула их в мягкие тапочки.
— Можно умыться?..
— Нужно, — улыбнулась Лена.
Она включила в ванной свет и распахнул дверь.
— Берите любое полотенце и приходите на кухню. Я чайник вскипячу.
Роксана поблагодарила изастонала, увидев отражение в зеркале: какое убожество! Она стала, не щадя глаз, намыливать лицо, смывая грязные пятна царского макияжа. Затем уселась на край ванны и вновь разревелась. Хозяйка нерешительно постучала.
— Я заварила вам чая.
Роксана вытерла глаза ладонями и прошла на кухню.
— Зачем столько беспокойства? — смутилась она.
— Да какое беспокойство!
Роксана села на край табуретки и отхлебнула горячего напитка. Лена села напротив.
— Вы действительно не хотите позвонить в милицию? Сейчас телефон не работает, но завтра с утра...
— Нет, — Роксана вцепилась в обжигающую чашку. — Я все равно ничего не запомнила. Да и никто искать не будет. Я одна, что ли, такая... Других в канаве находят мертвыми.
— Да, вам повезло.
— Повезло, какое точное слово, — Роксана прикусила край чашки, чтобы не разреветься вновь. — Я не хочу, чтобы муж знал об этом. Вы не понимаете.
— Я все понимаю. Я все понимаю. Вы пейте. Вам легче будет. А может водки налить? — вдруг спохватилась Лена.
— Не надо. Я и так, как пьяная. Мне бы последний разум не растерять и что-нибудь наплести мужу. Может, у вас нитки есть? Я бы платье подшила и сказала бы, что у подруги ночевала. Думаете, поверит?
— Конечно, поверит. А утром я могу вам даже прострочить платье. Машинка бабушкина есть. Ручная. Немецкая. Зингер. Знаете такие? Да вы пейте чай. Простите, что у нас к чаю ничего нет. Все с дочкой отправили. Но, если хотите, я отрежу хлеба.
— Спасибо, мне чая хватит.
Роксана продолжала чувствовать привкус съеденного в «Колобке» пирожка.
— Как вас зовут? — хозяйка пыталась дружески улыбнуться. — Меня, как поняли уже, Лена.
— Роксана.
— Роксана? — Улыбка исчезла с лица Лены. — Это ваше настоящее имя, да?
— Настоящее, — Роксана судорожно сжимала горячую чашку. — Меня в честь Роксаны Бабаян родители назвали. Вы подумали, что ваш муж прав, верно? Возможно и прав, только чуть-чуть. Но я действительно сбежала от мужа.
— Я ничего не подумала, — только голос Лены остался сухим. — У меня нет основания вам не верить. Да и будь это ваше рабочее платье, вы бы не дали его порвать, наверное...
Роксана тяжело вздохнула.
— Наверное… Лена, я почти неделю не живу дома. Я живу у подруги, и от неё я сбежала. Это её платье, но она не будет о нём переживать. У неё их очень много.
— А почему вы ушли из дома?
— Потому что мне не нравилась моя жизнь, но все считают, что так жить мне лучше. Если бы я пошла к маме, она бы выгнала меня обратно. Ей нравятся деньги моего мужа. А я не соответствую его деньгам. Я слишком простая для них.
— Это вы-то простая! — всплеснула руками Лена, но тут же осеклась, поняв, что кричит среди ночи. — Да вы поглядите на себя! Да я бы на таких шпильках и в коридоре не прошла.
— Это только кажется. Шпильки — это ничто!
— А ваши волосы? Они шикарны!
— Это не мой родной цвет… И муж не видел меня такой. Это подруга со мной сотворила. Она подделала меня под себя. Она действительно шикарная женщина, и я мечтала бы быть ею, но видите, что случилось, когда я попыталась…
Роксана вновь всхлипнула.
— А вы постарайтесь не думать… Господи, да что я говорю! Как после такого не думать… Но, говорят, можно к психологу сходить. Он поможет… И, может, муж не догадается… И ведь это не ваша вина. Вы же не изменили ему. Вас изнасиловали! Да вы что…
Роксана ударилась носом о стол, чуть не опрокинув недопитую чашку, и разрыдалась.
— Роксана!
Лена встала у неё за спиной и прикрыла собой содрогающуюся от рыданий спину гостьи.
— Скажите ему правду. Он не может не понять.
— Я сама не знаю этой самой правды, — промычала в стол Роксана. — Я запуталась. Я стою на грани, но не знаю на грани чего…
— Вам надо поспать. Утром телефон починят, и вы позвоните мужу. Подруге. Маме… Я вам на дочкином диване постелю. Одеяло только коротко будет, но я плед дам ноги прикрыть.
Роксана поблагодарила хозяйку. Та выключила свет, оставив гостью в кромешной тьме собственных мыслей.
***
Роксана взглянула в чистое голубое небо и тяжело вздохнула. Великолепный майский день без непредсказуемого ветра не радовал. Даже в утренней суматохе люди оборачивались на девицу без макияжа, но в вечернем платье и на шпильке. Лена хотела застрочить разрез до колена, но в такой юбке Роксана не сумела ступить и шага. Телефон не заработал, и у соседей была та же история. Роксана не знала, воспринимать это знаком и вернуться к Кассандре или покончить с самоутверждением и вернуться домой к своим романам... К нереальной Кассандре, к ее фантому… Одолженных у Лены денег хватало ровно на трамвайный билет и жетон метро. Если она выйдет на Невском, то пешком до своей квартиры не доберется даже к вечеру. Хотя, может, к вечеру и придёт. Раньше ей всё равно не застать там Ивана. Но почему она не может поехать сначала к Кассандре? Она обязана это сделать. Там осталась её сумочка с документами, деньгами и обручальным кольцом. Она скажет, что ночная жизнь её не устраивает, поблагодарит за гостеприимство и переоденется… В свою собственную одежду. Кассандра не могла её выкинуть.
Роксанапозвонила в квартиру Кассандры — тишина. Наверное, Кассандра уходила от кавалеров так рано из-за неё, а сегодня нежится в чьей-нибудь постели. Что же делать? Сидеть на ледяной лестнице и ждать? Час, два? Когда она вернется? Или Кассандра уже безмятежно спит и не слышит звонка. Спит? Спокойно спит, когда Роксана находится черти где и черти с кем? Ну уж нет! Роксана забарабанила в дверь кулаками. Уж этот грохот поднимет и мертвого!
Только выглянула соседка. Старая подслеповатая бабка, непонятно как ещё не вытуренная из дома с элитными квартирами.
—Чего разбарабанилась? — проскрипела она. — Тебя Роксана зовут, да?
Роксана опустила кулаки и кивнула.
—Кассандра, Роксана… Ну и имена у вас, шалав… Жди здесь. Тебе подружка оставила ключ.
Старуха вернулась в квартиру. Роксана прижалась к перилам лестницы и выдохнула. Кассандра о ней подумала. Соседка вновь смерила ее брезгливым взглядом и захлопнула дверь своей квартиры. Роксана легко справилась с замком и закрыла дверь изнутри на засов. Квартира выглядела пустой. Роксана разулась и присела на диван. На столе стоял бокал с недопитым вином. Она взяла его и за раз осушила. Зажгла сигарету и откинулась на спинку дивана, размышляя, как стоит поступить: дождаться возвращения Кассандры или уйти без разговора?
Роксана склонялась к последнему, потому что на самом деле не знала, что сказать. Стыдно было признаваться в ночной дури, а рассказывать про ночевку у Лены не хотелось вообще. Можно, конечно, сфабриковать красивую историю, в которой будет шикарная квартира, отличный секс и отсутствие платы. Только слишком пронзительный взгляд у Кассандры. Она не сумеет ее провести. И если та даже поверит в сказку, то как объяснить, почему Роксана отказывается от шикарной ночной жизни?
Она докурила и прошла на кухню. Лена накормила её скромным завтраком — капуччино из пакетика и городской батон с докторской колбасой. Но сейчас все равно хотелось есть. Роксана достала из холодильника сырковую массу и взяла с полки банку растворимого итальянского кофе. Позавтракаю и уйду, решила она для себя и уткнулась носом в поднимающийся от чашки дымок. Только отыскать сумку она не смогла. Проверила все шкафы. Даже открыла тот, что у бара, и чуть не отпрыгнула, обнаружив там маленькую шкатулочку. Не заперта. Один щелчок и перед ней ложечка и белый порошок. Чему удивляться? Они все одинаковы. Их в кино такими показывают. Так она её и описала в своем романе. Нет. Роксана убрала шкатулку и прикрыла дверцу — на кокаин она не согласится. Довольно! Осталось проверить лишь спальню.
Роксана распахнула дверь, но тут же поймала. Кассандра всё время была дома. Она спала. Насколько же глубоко, чтобы не слышать ни звонков, ни кулаков? Роксана вернулась к дивану и закурила. Вместе с дымом пришла мысль прокрасться в спальню и забрать сумку. Та скорее всего в шкафу или за зеркалом. Дверь открылась и закрылась без лишнего шума, а вот шкаф недовольно скрипнул, но Кассандра не проснулась. Черные платья забирали весь свет, и Роксана принялась вслепую шарить под ними, но не нащупала сумки. Тогда она осторожно подошла к трельяжу и заглянула за него. Пусто. Куда же Кассандра могла положить ее? Неужели разговора не удастся избежать?
Роксана обернулась к кровати. Кассандра лежала в прежней позе. Даже руки не подвинула. Надеясь на ее глубокий сон, Роксана опустилась на колени и задрала нижнее покрывало, чтобы заглянуть под кровать. Ничего, кроме небольших комков пыли. Роксана осталась на полу, размышляя, чем убить время. В квартире, как она успела заметить, не было ни книг, ни телевизора, ни компьютера. Минимализм в полной красе. Остается действительно только пить и курить. Ни того, ни другого Роксане не хотелось.Она кашлянула в надежде, что Кассандра проснется. Один раз, второй, третий — безрезультатно.
Роксана всматривалась в спокойное спящее лицо в надежде уловить признаки пробуждения. Оно казалось бледнее обычного. Кассандра никогда не смывала краску полностью. И сейчас губы продолжали алеть, пышные ресницы веером обрамляли глаза, нос заострился от лишних теней. Лицо походило на гипсовый слепок. Сердце Роксаны забилось сильнее, и она заставила себя подойти к кровати вплотную и даже примять пальцами матрас возле лица Кассандры. Та не дышала. Она была мертва.
Роксана отпрыгнула от кровати и зажала рот ладонями, силясь не сорваться на крик. Кто и когда успел убить ее, если не так давно она передала соседке ключи? В квартире все осталось на прежних местах. Никакого ограбления. Замок цел. Шкатулочка с белым порошком… Неужели! А, может, ещё не поздно? Роксана упала на кровать, схватила Кассандру за плечи и принялась трясти. Голова той болталась, как у гуттаперчевой куклы. И тут Роксана не смогла сдержать вопль. Но, не успев взять верхнюю октаву, замычала — ледяная рука закрыла ей рот.
— Чего разоралась, как полоумная!
Роксана упала на кровать и увидела над собой взбешенное лицо Кассандры. Живой или нет? Роксана вновь завизжала, но визг тут же потонул в подушке. Она пронзила зубами темный шелк наволочки и промычала:
— Пусти! Пусти меня!
— Отпущу, когда прекратишь визжать!
Подушка полетела в сторону. Кассандра запустила длинные пальцы в волосы и затрясла головой.
— Дура! Я только уснула.
— Мне показалось, — Роксана глотнула воздуха. — Мне показалось, что ты мертва.
— И что? — Кассандра распушила волосы. — Думала криком оживить меня?
Криво усмехнувшись, она пала на подушки и подтянула к носу одеяло.
— Я не могла уснуть. Пришлось наглотаться снотворного.
— Извини! — Роксана прижалась к женщине, и слезы брызнули из глаз. — Я так испугалась.
— Чего? Что тебя обвинят в моем убийстве? — Кассандра отвернулась, отпихнув Роксану плечом. — Не мешай спать.
— Ты жестокая!
— Я знаю, — не поворачиваясь, прошептала Кассандра. — Я всегда такая, когда мне чего-то не хватает. Сейчас мне необходим сон, так что оставь меня в покое. Тебе тоже не мешало бы поспать, если, конечно, ты всю ночь не читала этому придурку стихи.
— Не читала, — процедила ей в спину Роксана. — Почему ты даже не спросишь, как все прошло.
— Как все прошло, милая? — повторила Кассандра тоном Роксаны и тут же зло добавила: — Только ответ ты мне дашь, когда я проснусь вечером. А сейчас либо спи, либо закрой дверь моей спальни с другой стороны.
Роксана закусила губу и не решилась потребовать назад свою сумку, хотя после такого ледяного приема ей хотелось оказаться от этой надменной шалавы подальше.
—Жестокая... жестокая... — шептала Роксана в подушку, хотя знала, что Кассандра давно провалилась в мертвый сон.
***
Кассандра принесла полный бокал в постель, но Роксана покачала головой.
— Я не буду пить на голодный желудок.
Тогда она вынула изо рта мундштук и протянула сигарету.
— Курить я тоже не буду. Я хотела поговорить.
— Ах, да, совсем забыла, прости, — Кассандра вальяжно уселась на кровати, закинув ногу на ногу, и, отпив из бокала, сделала затяжку. — Ты хотела рассказать про свою прекрасную ночную охоту. Теперь я вся внимание. Ну-с…
— Ночь не была прекрасной, — Роксана боялась поднять глаза, чувствуя, как к ушам прилила кровь. — Он был груб со мной. Оттрахал прямо в машине. И вообще обошелся, как со шлюхой, даже заплатил, — она издала короткий нервный смешок. — Думала, для этого снимают девок вдоль дорог, а не в дорогом казино.
Роксана не сумела ничего добавить, уткнувшись губами в поднесенный бокал. Пришлось пить. До дна. Кассандра поставила пустой бокал на тумбочку под лампу и забралась на подушку, не снимая шпилек. Приобняла Роксану и заставила сделать затяжку.
— Сама виновата: ты позволила ему взять над собой верх. Надо было сказать, что не хочешь. Они никто по сравнению с твоим величием; они созданы для удовлетворения твоей страсти, а не наоборот. Вы поменялись местами — вот и все.
— Он сделал мне больно, — Роксана оттолкнула мундштук. — Я ненавижу его. Я ненавижу эту боль! Я до сих пор чувствую ее.
Кассандра поймала руку Роксаны и сжала у запястья.
— Страшна не сама боль — страшно ее ожидание. Ты ждала боли, и ты получила ее.
— Я не хотела ее!
— Ты хотела! Ты жаждала ее так же, как и удовольствия, потому что грани между удовольствием и болью нет. Боль — это блаженство, надо только правильно вкушать ее.
Роксана вскочила на ноги.
— Ты сумасшедшая, Кассандра! От твоих поцелуев мне тоже больно!
— Мои поцелуи ничто по сравнению с болью, которую причиняют самцы, если ты позволяешь им брать над собой верх. Научись принимать мои поцелуи благодарно. Как вакцину.
Сигарета тлела рядом с запястьем, и Роксана сжала зубы, чтобы не вскрикнуть от приближающейся боли, но в последний момент Кассандра отвела огонек и расхохоталась.
— Ты уже свела меня с ума! — Роксана принялась топтать подушки. — Кем я была?! Маленькой девочкой, живущей в неприступном мирке, где все было подчинено ей, где она властвовала над болью и удовольствием, жаждой и насыщением, над страхом и счастьем... А теперь... А теперь ты вылила это на меня, и мне совершенно не нравится нарисованный мной мир.
— О чем ты говоришь, милая?
Роксана упала на колени и спрятала лицо в подушку.
— Ты посчитаешь меня сумасшедшей.
— Не посчитаю. Если мир сумасшедший и мы сумасшедшие, то и мы, и мир в итоге нормальные.
Роксана вскинула голову: от выпитого вина мир перед глазами плыл, смещая грани реальности. Она вновь оказалась на грани двух миров — фантома и грубой действительности.
— Я соврала, когда сказала, что ты похожа на мою подругу.
— А я тебе и не поверила.
Кассандра глядела на закрытую дверь.
— Я пишу роман, и ты очень похожа на главную героиню. Как ты говоришь, как ты двигаешься… Даже вещи в твоей квартире похожи. И эти твои походы в клубы…
Кассандра расхохоталась, и ее так трясло, что она уткнулась лицом в колени.
— Какая же я, выходит, стандартная шлюха! Девчонка по дешевым сериалам и желтой прессе так верно описала меня.
— Кассандра, не надо! Мой роман не об этом, и ты не… Ты не такая… И ты...
— Хватит! Я надеюсь, что ты высказалась. И теперь скажешь мне спасибо за то, что я подарила тебе мечту. Другая бы радовалась, а ты истеришь мне тут.
Кассандра вскочила с кровати и потянула за край одеяла, заставляя Роксану слезть.
— Мы должны успеть поужинать. Выброси это порванное платье и бери другое. Что стоишь? Реальность чуть разошлась с фантазией?
На кровавых губах играла зловещая улыбка. Роксана сглотнула кислое винное послевкусие.
— Я никогда не мечтала стать проституткой, которую можно спокойно оттрахать на заднем сиденье авто и, швырнув деньги, выкинуть в ночь! Не говори, что это я придумала. Это то, что ты со мной сделала. Что еще ты от меня потребуешь?!
Кассандра уже расправила покрывало и теперь смотрела прямо в горящие глаза Роксаны.
— Я ничего не требую от тебя, девочка. Ты делаешь все сама и для себя. Многие начинают на заднем сиденье и там же заканчивают. И ошиваются по подворотням и притонам и подыхают от наркоты. Тебе подали все на блюдечке, но ты и с него не сумела взять. Может, я ошиблась в тебе, и ты неспособная ученица. Или я поспешила отправить тебя одну? Сегодня опять пойдешь со мной, поняла?
Роксана заломила руки и со стоном упала на ковер по другую сторону кровати.
— Ты высасываешь меня, опустошаешь до дна. Я чувствую, как теряю силы, я чувствую, как теряю волю. Я пришла, чтобы сказать...
— Не сейчас. Я сыта твоими откровениями. Сейчас я повелеваю тебе принять душ и живо.
И вот Роксана вновь сидела перед зеркалом, подставив лицо под умелые руки дьяволицы. Кассандра тихо мурлыкала под нос строчки из мюзикла «Чикаго»:
— Got a little motto, always sees me through — When you're good to Mama, Mama's good to you!
Роксана смотрела на нее снизу вверх, и в таком ракурсе Кассандра казалась могущественной владычицей, даже исполняя роль прислужницы.
— Я ночью приняла решение, что вернусь к мужу, забуду все, что было между тобой и мной, забуду этих мужчин… — Роксана едва размыкала губы. — Я хотела стать прежней, той Роксаной, над которой все потешались, но которой и на ум не могло прийти изменить мужу, изменить с тем, чьего имени даже не знаешь. За один день ты превратила меня в чудовище! Но я решила, решила, решила вновь принять человеческий облик, и что? Вновь все летит к черту... Я ненавижу тебя! Ненавижу!
— А я и не прошу от тебя любви. Делай, что тебе говорят, этого будет достаточно. Пошли. Я хочу есть.
Они шли медленно, но не сказали больше и слова. Раскрыв меню, Кассандра сделала заказ, даже не спросив желания Роксаны. Вновь тишина. Кассандра явно злилась и молчанием пыталась побороть злость. Неожиданно бросив нож с вилкой в тарелку, она поднялась и удалилась в туалет. Только бы не наркотики, пронеслось в голове Роксаны. Она пыталась справиться с бифштексом. Кусок встал поперек горла, но запивать вином не хотелось. Надо попытаться остаться нынче трезвой, раз Кассандра не контролирует себя.
— Роксана?...
Она вздрогнула и на долю секунды замерла, потом быстро обернулась, чтобы убедиться в слуховом обмане, но столкнулась лицом к лицу с Иваном.
— Роксана...
Радость от встречи, которую Иван, похоже, испытал секунду назад, отступила под натиском удивления. Хорошо ещё, что они не облачились с вечера в ночные наряды. Приоткрытый рот придавал Ивану мальчишеский вид.
— Ты?… Это действительно ты?
— Это я...
— Ты... Что ты с собой сделала?...
Роксана ответила кровавой улыбкой и томным взглядом подведенных глаз. Она оставалась блеклым оттиском Кассандры, но в глазах удивленного мужа выглядела львицей.
— Я ушла от тебя. Больше тебя ничего не касается. Ты ж у нас юрист. Узнай, как нам быстро развестись. Я позвоню через неделю.
— Ксанка, где ты была? С кем ты была?
Иван вырвался из сетей удивления, схватил Роксану за плечи и затряс, но тут же подошел охранник, и Ивану пришлось отпустить жену. Роксана расправила платье и поняла, что не почувствовала никакого волнения при столь неожиданной и еще недавно желанной встрече. Только облегчение от произнесения необходимых слов. После подписи на заявлении станет ещё легче.
— Как ты меня нашел? — ответила она вопросом на вопрос.
— Случайно, — голос звучал глухо, в нем клокотал гнев. — Шел мимо и зашел. Что-то потянуло меня сюда... Теперь я понял, что... Ты.
Роксана усмехнулась.
— Вряд ли я. Может, ты хотел поужинать? Или встречу назначил? Так проходи, не стесняйся. Я не стану смотреть. Мне все равно.
Роксана опустилась на стул и вытащила из раскрытой пачки сигарету. Кассандра все не возвращалась. Возможно, она увидела Ивана и теперь выжидает в другом конце зала.
— Что происходит?
Иван хотел перехватить руку, но Роксана ловко увела ее и стала медленно вставлять тонкую сигарету в мундштук.
— Ты куришь?..
Он переводил взгляд с сигареты на ее лицо, обезображенноебрезгливой улыбкой.
— Слишком много открытий за один вечер, да?
Роксана сделала короткую затяжку и поднесла к губам бокал с вином.
— Ты ничего не знаешь обо мне, Ванюша... — она услышала в своём голосе интонации Кассандры. — Ничего… Абсолютно. Но ты и не желал знать! Не желал никогда! Тебя устраивала та роль, которую ты мне навязал! Ты заставил меня поверить, что я хуже других, и кроме тебя меня никто не полюбит, даже не посмотрит в мою сторону! Ты заткнул меня, оставив наедине с фантазией! Спасибо тебе за это! Потому что благодаря тому, что я писала, я смогла стать тем, кем желала!
— А кем ты стала? — тихо спросил Иван, не в силах скрыть презрительной усмешки.
— Не важно... — Роксана глубоко затянулась и стала медленно выдыхать. — Я стала больше, чем твоей женой. И это самое главное.
— Быть моей женой было так плохо?
— Да. Прости... Можешь жалеть себя и дальше, а меня оставь. Если у тебя не заказан столик, уйди.
— Вернись домой, прошу тебя. Там и поговорим. Смотри, что ты с собой сделала! Откуда это все, Ксанка?
— Я прошу вас уйти, — рука охранника легла на плечо Ивана. — Девушка не хочет с вами общаться.
За спиной охранника выросла Кассандра и, бросив на стол деньги, повела Роксану в другой зал ко второму выходу, где их дожидалось такси.
— Я попросила развод, — прошептала Роксана, чувствуя на ресницах слезы.
— Не смей плакать. Я не собираюсь возиться с твоим лицом ещё полчаса.
Роксана шмыгнула носом.
— Мне понадобится паспорт. Куда ты положила мою сумку?
— Когда понадобится, тогда отдам, — отрезала Кассандра, глядя в темный затылок таксиста. — Сейчас тебе нужно другое.
И вот они подъехали к дому, поднялись наверх. Кассандра швырнула на кровать новое черное платье. Роксана покорно оделась.
— У меня жутко болит голова, — Роксана осела на кровать. — Оставь меня сегодня дома.
— У нас нет выходных и нет больничного. Пропустим ночь, на наше место придут другие.
Роксана с силой сдавила виски, чтобы унять боль, но та не желала отступать. Кассандра взяла со столика флакон и легкими движениями втерла ей в виски душистый бальзам, и иголочки боли начали ломаться.
— До утра так просидишь?
***
Они вновь окунулись в калейдоскоп радужных огней и табачного дыма ночного клуба. Гром музыки и гул голосов взбудоражили кровь Роксаны, и она расслабилась, как в тот незабываемый вечер с Сержем. Кассандра устремила хищный взгляд в танцующую толпу. Через мгновение ее увлек туда очередной самодовольный тип. Роксана вздохнула и отпила коктейль из длинного стакана, увенчанного апельсиновым кружочком. Как Кассандра отличает тех, кто готов платить от тех, кто ищет бесплатных развлечений? Как? Наверное, со временем она научится или Кассандра поделится своим тайным знанием с прилежной ученицей. Она выпила довольно, чтобы не думать, что хорошо, а что плохо.
Кассандра вернулась с другим мужчиной. Наверное, первый оказался не достаточно сговорчивым. Роксана кивнула и даже согласилась сесть вперёд. Мужчина был пьян, и все равно сел за руль и держал его одной рукой, второй надрывая разрез платья. В квартире он даже дверь не успел прикрыть и уже повалил Роксану на пол. Она с трудом выползла из-под него и сумела сделать пару шагов в сторону одной из дверей, надеясь, что за той окажется кровать. Он не позволил даже расстегнуть пуговицы, сорвал рубашку через голову, а о платье Роксана решила пожалеть утром. К счастью, хотя бы голова нашла матрас.
К Кассандре она выползла в одних чулках. Та сидела на диване и курила. Свет оставался потушен, но, вместо выключателя, Роксана дернула за портьеру и окунулась в огненный ночной город. Где-то там, далеко, среди людского муравейника, вот также светилось окно их кухни, где Иван склонился над остывшим чаем. Он всегда забывал о времени, когда задумывался о чем-то. О чем думал он после встречи с ней? Раньше — о своей поломанной жизни. А сейчас?
— Эта тварь уснула?
— А? Что?
Роксана сначала и не поняла, о ком спрашивала Кассандра, а потом кивнула и уселась на диван. Кассандра погладила ее голую ляжку.
— Ты почти что не позволила себя унизить.
Роксана рассмеялась и хотела откинуться назад, но из-за низкой спинки пришлось съехать вниз, и теперь ноги оказались вульгарно расставленными. Рука Кассандры скользнула по животу вниз.
— Не надо, — простонала Роксана, пытаясь свести колени вместе, но Кассандра уже оказалась на полу между ее ног. — В моем романе не было ничего про секс с женщиной…
Роксана ухватилась за рассыпанные по животу волосы Кассандры и накрутила на пальцы.
— Ты делаешь мне больно, сумасшедшая!
Лицо Кассандры оказалось рядом.
— Ты же сказала, что боль — это наслаждение, что страшно только ожидание боли, а ты ее не ждала. Наслаждайся болью, как ей наслаждаюсь я! Ты разрываешь меня на куски, опустошаешь ночь за ночью. Я ненавижу тебя, Кассандра! Я ненавижу себя! Я ненавижу весь этот мир!
И Роксана впилась в яркие губы Кассандры, но не губами, а зубами, прокусывая их, как делала с ней Кассандра, но тут же ударилась головой о спинку дивана. Кассандра потирала руку. На ее разодранной губе проступила кровь.
— Если ты еще хоть раз позволишь себе подобное, — прошипела Кассандра, — я изобью тебя до полусмерти.
— Вряд ли ты сумеешь справиться со мной, — Роксана потерла голову.
— Я уже давно с тобой справилась, глупышка, — кроваво усмехнулась львица. — Одевайся!
— Одежда на кровати.
Роксана сжавшись сидела на краю дивана. Через секунду Кассандра швырнула ей в лицо платье и вернулась в спальню. Роксана оделась, нашла брошенные у дверей шпильки и вспомнила про бикини. Найти их будет достаточно трудно, но она не собирается ходить по улице настолько голой. Роксана толкнула дверь спальни. Силуэт сгорбившейся на кровати Кассандры заставил ее замереть на миг. Неужели проснулся? Но ей все равно надо найти трусы.
— Не включай свет! — прозвучал приказ Кассандры за секунду до того, как рука Роксаны легла на кнопку выключателя.
Крик опередил вспышку света. Роксана неловко упала на спину, судорожно хватаясь за горло, пытаясь предотвратить приступ тошноты.
— Ты предпочитала в этих местах ставить многоточие, — послышался хриплый смех Кассандры. — Не могла подобрать верные слова, да? Чего глаза закрыла? Смотри! Это твоих рук дело!
Роксана скребла пальцами ворсинки ковра.
— Это не может быть правдой! Это не может быть правдой!
— Смотри, я сказала!
Кассандра оттянула ей волосы. Пришлось смотреть на залитые кровью простыни.
— А теперь гляди сюда!
Она оказалась перед ней, но вместо помады на губах Кассандры блестела кровь, и белые зубы окрасились в розовый. С кончиков ногтей тоже капала кровь, и она размазала её по лицу Роксаны.
— Хороший финал для романа, только вот найти бы колоритные слова...
Роксана с ужасом смотрела на созданную ее фантазией женщину.
— Это не может быть правдой! Не может быть правдой...
— Это правда! Это та правда, которой ты хотела. Ты мечтала быть мной, но много чести. Иди умойся, дура, и дай мне закончить с ним, если не желаешь оказаться на его месте.
Роксана не смогла подняться на ноги, так и уползла на четвереньках. В ванне она ткнулась лбом в ледяную плитку, пытаясь понять, сколько выпила и не подсунула ли ей Кассандра наркотик. Иначе она не в силах была объяснить подобную галлюцинацию. Сверху потекла вода, но Роксана не подняла глаз, даже когда оказалась сидящей в луже. Перед ней замаячили ноги Кассандры. Она задрала голову и в этот раз увидела чистое лицо львицы.
— Вот все думаю, забирать тебя домой или оставить здесь? Ты поднимешься?
Душ исчез. Роксана уткнулась в брошенное полотенце. Теперь она не просто без трусов. Теперь она в абсолютно мокром платье.
— Такси не будет ждать вечность.
К счастью, Кассандра не схватила Роксану за волосы, а протянула руку, на которой та повисла и не отпускала до дверцы такси, куда ее впихнули. Всю дорогу она прижималась лбом к стеклу, чувствуя жар. Она сходит с ума, определенно… Дома снова был душ, но уже в голом виде, после которого Роксана нацепила пеньюар, но через минуту поняла, что окоченеет в нем и попросила что-нибудь потеплее. Кассандра швырнула ей шерстяное обтягивающее платье выше колен. Роксана надела его прямо на голое тело, не чувствуя колких ворсинок.
Кассандра стояла подле зашторенного окна — величественная и холодная, мрачная и удовлетворенная. Роксана же с трудом удерживала себя в вертикальном положении. Перед глазами стояла измазанная кровью постель, и пугающее видение не желало отпускать Роксану в реальный мир. А существует ли вообще реальный мир? Она создала эту женщину, эту львицу, эту бессмертную кровопийцу из воздуха… Она не могла обрести плоть. А кровь… Вдруг кровь была настоящей, и Кассандра убила этого мужчину. Но зачем? А отпечатки пальцев в квартире? Ее собственные... Боже… Роксана спрятала лицо в ладони и заплакала.
— И из-за чего ты плачешь теперь? — Кассандра нервно выстукивала каблуком. — Роксана, ты начинаешь действовать мне на нервы!
— Там, в спальне…
Роксана впилась в Кассандру взглядом, пытаясь разглядеть признаки зверя, но нет — перед ней стояла обыкновенная женщина. Такого не бывает, чтобы образы оживали… И не бывает и обратного — чтобы монстры из настоящего мира оказывались в твоем вымышленном.
— Продолжай… Доведи мысль до конца. Ты же писательница.
Роксана проглотила горьким ком и сумела произнести:
— Скажи только, он мертв или жив?
Кассандра отвернулась к окну. У Роксаны от напряжения зачесались ладони.
— Мертв. Из-за тебя мертв.
***
Зубы стучали о край бокала, и даже маленькая капля не могла попасть в горло. Кассандра пыталась напоить Роксану водой, но очередная попытка шла прахом. Роксана дернулась, и по подолу шерстяного платья расползлось темное пятно.
— Я никогда не проливала и капли. Это все из-за тебя, засранки.
Трудно было понять, о чем говорит Кассандра. Об убийстве или пролитой воде. На столике стояло два бокала с вином, но она не собиралась пить, а Роксана не могла. Из глубин живота поднимался горький ком, и она с трудом заглатывала его обратно. В голове шумело то ли от смеха львицы, то ли от жара. Кассандра отошла к окну и наполовину спряталась за портьерой, глядя на просыпающийся город.
— Как тебя до сих пор не поймали?
Роксана справилась с комом и сумела выдавить из себя разрывавшие голову слова. Кассандра не изменила позы, только убрала руку, и портьера закрыла от нее раннее утро. Теперь два огненных глаза прожигали Роксану.
— Меня никогда не поймают, потому что не ищут, — скривилась Кассандра. — А вот твоих предшественниц находили. Будь осторожна, милая. Твои пальчики везде… Ты — соучастница. И уже не одного, а нескольких убийств.
Она отвернулась, сделала шаг к спальне. Роксана понимала, что сейчас за ней закроется дверь. До вечера, которого она безумно боялась.
— Что ты хочешь от меня? — хотела выкрикнуть, но лишь прошептала Роксана.
Однако Кассандра обернулась на ее шепот.
—Мне грустно. Мне одиноко, — она принялась загибать пальцы, но передумала. — Сама знаешь. Ты ведь создала меня такой, с себя... Тебе так осточертели за годы учебы книги, что за весь роман ты не дала мне в руки даже одной… Я умираю… От скуки… И теперь мне приходится самой искать себе развлечения… Например, тебя...
Кассандра расхохоталась. Роксана схватилась за голову. Зачем только она рассказала ей про роман! Но откуда, откуда ей известны подробности?! Она ни с кем не обсуждала роман… Даже муж не приближался к ноутбуку… Откуда?
— Да и жизнь не так проста, как ты думала, девочка, — Кассандра привалилась к двери. Лицо осунулось, она с трудом боролась со сном. — Дорогие наряды, сигареты, вино, кокаин… Юная писательница упустила момент денег. Кто должен за это платить? И вот, — губы Кассандры сложились в хищный оскал. — Я нахожу себе горничных, привожу их в продажный вид, и они зарабатывают для меня деньги…
Кассандра облизала кровавые губы:
—If you want my gravy, pepper my ragu — Spice it up for Mama, she'll get hot for you!
Роксана чувствовала, как у нее клацают зубы… Теперь уже не от холода, а от страха… Если хотя бы на минуту представить, что Кассандра и есть тот бессмертный монстр, которого она создала в романе, можно сойти с ума… Но к чему фантазия? Реальность намного хуже… Ее взяли в оборот, и из этого замкнутого круга она не выйдет… Живой...
— Ты будешь умнее предшественниц, потому что знаешь, кто я на самом деле и что остается после нашего ухода. Ты будешь осторожной, и тогда тебя не выследят, как выследили их… Мне самой нечего бояться. Меня ведь не существует. Я — фантом. Я — плод больной фантазии одной идиотки, которая ради меня даже мужа бросила.
Кассандра расхохоталась и съехала по двери на пол, обхватила колени руками и вдруг утратила грозный неприступный вид. Роксане показалось, что она сейчас заплачет.
— Усложнила ты все, милая, своим любопытством. Ох, как усложнила… Теперь мне придется удерживать тебя страхом расправы… Кто же окажется быстрее — творение или творец? А…
Роксана заткнула уши, не желая слышать издевательства, но Кассандра подошла вплотную и шипела в лицо:
—Я притащила тебя сюда, потому что продолжаю зависеть от твоей прихоти… Мне не нравится моя жизнь, но я не желаю и ее конца. Теперь я буду писать роман. Мы поменяемся местами… Я напишу финал твоей кровью, а ты бессильна без ноутбука. Но в моей квартире ты его не найдешь… Или ты решишь писать от руки? Только и бумаги с чернилами у меня нет… Остается кровь, да? Рискнешь ли ты переписать свою судьбу кровью раньше меня? Правда подобрать нужные слова не так легко… Иначе ты бы давно поставила точку, но ты не смогла… Ты что-то упустила, верно? Ты сделала меня неуязвимой… Пустой, но бессмертной, верно? Так дать тебе кровавые чернила или нет?
Ее губы были совсем рядом. Они несли боль и даже смерть. И Роксана закричала так неистово, что даже глухая соседка обязана была ее услышать. Как же она до сих пор не сдала притон этого монстра! Как?!
—Ксанка, тише, тише… Все хорошо, все хорошо, ты дома…
Вместо кровавых губ Кассандры она наткнулась на теплые руки Ивана. Он убрал с ее рта ладонь и махнул в сторону двери. Та закрылась с легким щелчком. Роксана сжала мятую простынь и сгорбилась.
— Хочешь воды?
Его ладонь легла на лоб. Такая тяжелая, что Роксана рухнула обратно в подушки.
—Продолжаешь гореть.
— Ваня…
Она не сумела произнести больше и звука.
— Ты меня узнала, это уже хорошо. Вот, — он протянул таблетку и стакан. — Прими ещё, станет легче. И поспи.
Но вместо того, чтобы опустить ей подушки, он сжал ее плечи с такой силой, что Роксана вскрикнула:
— Какая же ты молодец, Ксанка, что позвонила с городского. Ты не представляешь, какое счастье было получить адрес после этого дурацкого «Колобка». Лена, кстати, звонила, спрашивала, как ты… Ксанка, я уже не надеялся.
И тут она поняла, что он плачет, но вместо того, чтобы обнять его опустившиеся плечи, она четко сказала:
— Дай мне ноутбук.
Лицо Ивана вытянулось. Он помедлил минуту, но когда дверь повторно скрипнула, вытащил из-под кровати ноутбук и опустил на колени жены.
— Выйди, — приказала Роксана.
Система поднималась очень медленно. Роксана поглядывала на окно, но в спальне занавески были слишком плотными. Она поняла, что сейчас не утро, но была ли глубокой ночь не знала.
— Я перепишу финал, — шептала Роксана. — Перепишу, чудовище…
Наконец файл открылся. Она отмотала полотно в самый конец и начала судорожно вбивать слова:
— Её губы были совсем рядом, но я нашла силы оттолкнуть её и рвануться к двери. Схватилась за ручку. Чудовище забыла запереться. Без чертовых шпилек я оказалась проворнее. Платье подтянулось до самой талии, освобождая ноги, и я понеслась по лестнице, перепрыгивая ступеньки, не обращая внимания на сколы. Бой каблуков настигал, но я успела хлопнуть дверью парадной перед ее носом и, оттолкнув с дороги молодую пару, понеслась вперёд, забыв про босые ноги, пока не наступила на камень. Схватила его, упала на колени и принялась выскребать тонким белесым концом на асфальте Ее имя. Кассандра. Потом вскочила и, чувствуя спиной холод ее присутствия, начала зачеркивать буквы с конца одну за другой, ставя на порождении моего больного разума кресты. Ночь выла диким зверем, но я не обернулась, пока не начертила девятый крест. Все, тебя больше нет. Я свободна. Это жирная точка в конце романа. Без продолжения.
***
Роксана захлопнула крышку ноутбука и упала на подушки. Она наслаждалась его тяжестью и не убирала с живота. Тело ныло, как при тяжелой болезни. Она потрогала лоб — температура есть, но невысокая. Как и когда она оказалась дома? Неужели сумела дозвониться от Лены? А что было потом? И что будет завтра? Завтра она воплотит задуманное в жизнь. Завтра? А почему не сегодня? Не сейчас, чтобы не дать чудовищу шанса возродиться из пепла электронных строчек?
Пижама прилипла к мокрой спине. Роксана откинула одеяло и попыталась встать. Её шатало, но она смогла сделать пять шагов, отделявших ее от двери. Гостиная была пуста, но из кухни доносились знакомые голоса.
— Послушай, Паша, она не называла никаких имен. Почему ты мне не веришь?
— Потому что ты не хочешь их знать. Я понимаю, что тебе тяжело, но мне нужна хоть какая зацепка.
— А мне главное, что она жива. Меня не интересует остальное. И я просил не заводить дела, ведьвы все равно никого не найдёте. Оставь нас в покое. Дай ей выкарабкаться.
— Не дам! Вызов был зафиксирован. Тебя что, протоколу учить? Бригада выезжала на место. Или думаешь, пробивание телефонов — это у меня хобби такое в свободное от работы время?
— Слушай, Паша. Я тебя, как друга, просил. Я бы и без тебя поехал. Мне только адрес нужен был.
— И ещё б одного глухаря на меня повесил! Ты знаешь скольких девок они каждый день наркотой накачивают и на панель швыряют? Твоей жене повезло, что она сбежала и что ей вообще дверь открыли нормальные люди среди ночи. Моя б жена никогда не открыла. И не смотри на меня так! Думаешь, нормальные менты только «В разбитых фонарях» остались? Да я дорого дам этих ублюдков найти. Ты там коньяк со своим депутатом пьешь, а у меня каждый день по трупу.
— Паша, она ничего не говорила. Даже в бреду. Я и у тещи спрашивал. Роксана молчит. А это имя… Кассандра. Оно не имеет с твоим делом ничего общего.Это из ее романа. Ну ты же читал. Это про вампиров. О чем ты вообще… У нее в голове сейчас все перепуталось! — Иван уже орал, забыв про соседей. — Ну что ты от меня хочешь?
— Дай ей писать, слышишь? — бесцветным голосом ответил Павел.– Среди её фантазий может всплыть что-то.
— Я хочу, чтобы она все забыла. Я хочу, чтобы она жила дальше. Если потребуется психолог, я отведу ее к психологу. Хорошо если не к психиатру. Я хочу, чтобы она стала прежней. Я что-то делал не так. Я заработался. Я стал таким же дураком, как наши депутаты.
— Если тебе нужно выпить, я всегда приду с бутылкой. Но ноутбук жене верни.
— Да я вернул, вернул! Иди на х… Паша!
— Уже пошел. И если теща не может сидеть, звони. Пришлю кого-нибудь.
— Пошел на х… Бл…
Хлопнула входная дверь. Роксана отлепилась от косяка и осела на валик дивана.
— Ты чего встала? — Иван поймал ее за плечи, чтобы удержать на диване. — На ногах не стоишь! Тебе в туалет надо?
— Мне надо на улицу.
— Какая улица! — он прижал ладонь ко лбу. — У тебя температура. Пока врач не разрешит, никаких прогулок.
— Ваня, мне очень надо. Ты не понимаешь.
— Я все понимаю, — ответил он быстро. — Только тебе нельзя на улицу.
— Ваня, мне надо на улицу! — уже сквозь слезы закричала Роксана и теперь сама впилась ему в плечи. От него пахло водкой. — Мне надо на улицу! Надо на улицу! Если не с тобой! То уйду одна! Пусти! Пусти!
Роксана извивалась в его руках, но не могла высвободиться. Иван прижал ее к дивану, пытаясь утихомирить, но она крутилась и визжала. Тогда он перекричал ее:
— Хорошо!
Роксана сразу затихла и убрала с лица волосы. Каштановые. Только сейчас она заметила их цвет. И отсутствие кольца на пальце с облупившимся красным лаком. Что же было правдой из этих сумасшедших дней?
— Где моя сумка?
— Вот об этом не думай! — Иван махнул рукой. — Сделаем новые документы. Хотя Паша уверен, что подбросят. Ксанка, все будет хорошо.
— А платье, в котором я была, вы выбросили?
Она помнила его. Ни одну ночь она не надевала одно и то же. Тогда она установит точный день, когда рассталась с Кассандрой. Иван покачал головой.
— Это вещественная улика. Паша не отдал.
— Ты помнишь его?
— Что там помнить! — зло выплюнул Иван. — Блядское платье! Ксанка, я не хочу, чтобы ты мне что-то рассказывала. И тебе будет лучше забыть. Хотя я понимаю, как это тяжело. Но мы должны идти вперед.
— И для этого мы должны идти на улицу.
Иван сплюнул и принес джинсы, которые она натянула поверх пижамы. Куртку застегнула под подбородок, а вот от ботинок отказалась.
— Я пойду босиком.
— Ксанка!
— Ничего не спрашивай.
Он пытался направить ее к лифту, но Роксана, прижимаясь к перилам, побежала вниз по лестнице, хотя бегом ее шатание можно было назвать лишь с натяжкой. Внизу она тоже не позволила Ивану взять себя за руку. Роксана хлопнула входной дверью прямо перед его носом и в свете фонарей стала шарить вдоль поребрика, не слушая окриков Ивана, и наконец нашла камень. Повторяя точь-в-точь записанные в файл романа действия, она поставила восьмой крест.
Ночь вздохнула за ее спиной. Роксана знала, что это Иван, но он мог оказаться за ее спиной не один. Она завершит начатое. Она не оставит Кассандре шанса. Она убьёт демона в себе, пока тот не высосал из неё жизнь каплю за каплей до последней. Роксана поставила девятый крест и вздрогнула. На сжимавшие камень пальцы упала темная капля крови.
— Ксанка!
Иван дернул ее вверх, откинул на плечо голову и вытер пальцами под носом кровь.
— Пошли домой, — он осторожно коснулся губами ее мокрых щек. — Ты слаба для прогулок.
— Пошли. Я уже все сделала. Все, что могла.
Роксана подняла руку и швырнула окровавленный камень в кусты.
 
Комментариев: 16 RSS

Хороший рассказ, вот она жалкая вампирская жизнь, когда ума и культуры хватает только на шатание по кабакам. Хочется надеяться, что героиня поймёт наконец, что надо не страдать от того, чего нет, а искать хорошее в том что имеет.

Ольга Горышина2
2017-01-10 в 00:31:39

Landolf, спасибо за отзыв. Это суть 90-х и мечтаний "приличных" девушек плюс желание приличных парней грубо оградить их от "прелестей такой жизни". Напридумывают себе, а потом, столкнувшись с реальностью, бегут обратно в раковину...

Да таких девушек полно во все времена) Просто в 90-е было особое обострение.Удачи на конкурсе!

Landolf, спасибо за пожелание удачи! Однако прекрасно понимаю, что мои вампиры (которые в общем-то больше по Фрейду) не особо вписываются в рамки темы конкурса.

Мне кажется, важно, чтобы герой прошёл свой путь, что-то в нём изменилось в результате произошедших событий, а вампир - инструмент, автор вправе выбирать именно тот, который нужен.

Да,Landolf, но вампирский конкурс остаётся вампирским конкурсом. Посмотрим, что скажут другие. Спасибо за ваш отзыв.

Психологии и правда много (если отвлечься от художественности) но это только плюс. Добавляет глубины. И образам и логике сюжета.

Быть может не на кино но на хороший сериал точно бы потянуло)

Раисат, спасибо за отзыв. Я рада, что герои и ситуация зацепили. Надеюсь, и с духом эпохи всё в порядке. Вот не даются мне малые формы: даже в повесть сериал запихнула :)

Наверное в порядке.. я ребенком совсем была в ту эпоху) мне сейчас 24..

А между прочим талантливо запихнули) Жаль конечно что не все герои "раскрыты"... но малая проза зато осталась "малой") И рассказ остается при этом понятным. А то иногда так сократят текст что сюжет есть а образов нет)

А у Вас вот все получилось. Удачи на конкурсе!)

Ольга Горышина, цитирование через кнопочку цитата и банальное копировать-вставить... А рассказ Ваш только что прочла. У нас нынче много необычного, но Ваш один из самых необычных, если и не по идее (многие пишут об отношениях автора и персонажа, фильмы не редкость), то уж точно по манере подачи этой идеb, по атмосфере - атмосфере ночного душного наваждения, нездоровой борьбы в глубинах сознания. Именно поэтому было интересно следить за поединком героинь.

No_comment, я так и делала с цитированием, но надеялась на магию... :)

Спасибо за отзыв. Творчество часто заставляет балансировать на грани реальности. Ужас наступает, когда мы перестаём отдавать себе отчёт в том, что реально делаем. Ну и наши герои "не идеальны", и в этом часто вина именно нас, авторов.

Ольга Горышина, и кстати, да простит меня автор за тугодумие: а предполагалась ли двойственность в трактовке или это я домысливаю? - было ли в реальности соприкосновение с Кассандрой или же мироздание укорило автора за создание такого персонажа, дав иллюстрацию-наваждение после стресса в машине? Может быть, героиня действительно всего лишь села в нехорошую попутку?

No_comment А это уж, во что читатель хочет верить. Ответ автор не даёт. Роксана верит в одно, Павел верит в совсем другое.

Прочиталось с интересом. И тема такая благодатная, на ней можно было и роман взрастить. Очень хорошая работа, Ольга, удачи Вам с ней! :)

NINA Рада, что понравилось. Любую историю можно до романа дотянуть, но у меня на конкурсе уже есть крупный роман с ещё большим выносом мозга читателю играми разума. Когда узнала, что можно подать два произведения, то вынула черновик "На грани" - объем уже получился значительный. Возможно, когда-нибудь и дополню эту историю.

Обсуждение

Используйте нормальные имена. Ваш комментарий будет опубликован после проверки.

Вы можете войти под своим логином или зарегистрироваться на сайте.

Авторизация  Facebook.

(обязательно)

⇑ Наверх
⇓ Вниз