Рассказ «Пансионат». Дмитрий Аккерман


Рубрика: Библиотека -> Конкурсы -> Трансильвания -> Рассказы
Автор: Дмитрий Аккерман
Название: Пансионат
Аннотация: Мы все читали и слышали про вампиров мрачного средневековья. Но кто знает, что из этого выдумка, а что правда? И на чем основаны эти выдумки?А самое интересное - куда исчезли все эти вампиры? Где они в наше время? Ведь они бессмертны...
 
Пансионат
Роман выскребся из назойливого сна, в котором, как это часть бывало с перепоя, ненавидимые им цветные треугольнички сплетались в бесконечную сеть. С трудом разлепил глаза, нашарил рукой мобильник. Мобильника не было. Он прищурился, рассмотрел в полумраке часы, висящие на стене. Половина двенадцатого.
— Черт, почему так темно? — пробормотал он. Вернее, попытался пробормотать — в горле пересохло, наружу вырвался только невнятный хрип. Рядом кто-то шевельнулся.
— Хм, — юноша с недоумением посмотрел на торчащие из-под одеяла рыжие кудри. Затем перевел взгляд на окна — они были закрыты плотными шторами.
— Понятно, — он издал все тот же хрип. Затем сполз с кровати, отмечая знакомую тряску в организма — верный признак стремительно надвигающегося похмелья. Подошел к плите, прямо из чайника выпил воды. Поморщился — вода была теплой и отвратительно пахла. Отдернул шторы, зажмурился от яркого света. На работу он определенно опоздал.
Обстановка в его небольшой квартире-студии была очевидной, как ясный день за окном. Остатки недоеденной еды на журнальном столике вперемежку с игральными картами, валяющиеся на полу бутылки из-под водки, вина, пива и еще какого-то непонятного пойла, разбросанная одежда и, главное, неизвестное ему тело, завернувшееся в одеяло на его тахте.
Роман вздохнул и решительно дернул за край одеяло. Так и есть — совершенно незнакомая ему худая и потрепанная девица таращила на него непонимающие глаза, одновременно пытаясь прикрыть свои весьма сомнительные обнаженные прелести. Роман судорожно сглотнул.
— Ты кто? — более-менее внятно спросил он. Девица захлопала глазами:
— Маша...
Девица была страшная, худая и, похоже, еще с большего похмелья, чем он. Как ее занесло к нему в кровать, смысла выяснять не было никакого. Главное — чтобы он не подхватил от нее никакой заразы.
— А нету пивка? — жалобно протянула она. Роман честно заглянул в холодильник — в его углу сиротливо лежал кусочек ветчины. Недельной, наверное, давности.
— Нет, — он покачал головой. — А жаль.
Тут он понял, что стоит перед ней обнаженный, как Адам, и быстро натянул валяющиеся под ногами трикотажные штаны. Конечно, после вчерашнего ему вряд ли приходилось ее стесняться, но он совершенно ничего не помнил из того, что было или могло быть. Девица тоже попыталась натянуть на себя простыню, на которой лежала, но получилось у нее это плохо.
— Ну я пошла? — невпопад спросила она. Он мрачно кивнул — безусловно, ни о каком продолжения отношений речи быть не могло. Девица удивительно быстро нашла в куче тряпья свои шмотки, схватила их в охапку и ретировалась в туалет. Минут через десять она появилась снова — уже относительно причесанная, умытая и даже ставшая оттого чуточку симпатичнее.
— Ну я пошла? — снова спросила она, разглядывая у него на лице хоть капельку сочувствия.
— Давай. Мне на работу надо.
Девушка обиженно надула губы и отодвинула защелку. Дверь с грохотом захлопнулась. Роман нахмурился — с соседями по поводу шума в квартире все время происходили скандалы. Хотя сейчас они наверняка были на работе. В отличие от него.
«Работа», — вспомнил он. Встал на коленки, поискал взглядом мобильник. Так и есть — валяется под кроватью. Естественно, практически разряженный. Он воткнул зарядку и набрал номер шефа. Как можно более бодрым голосом отрапортовал:
— Шеф? Заболел, валяюсь. Горло распухло!
На том конце линии ему определенно не поверили и невежливо объяснили, что он практически уволен. Разговор на этой минорной ноте закончился. Соответственно, до конца дня он был свободен. Хотя толку от этого было ноль — денег не наблюдалось, еды тоже, ну и алкоголь, само собой, отсутствовал.
В дверь позвонили. Он чертыхнулся, подтянул сползшие треники.
«Опять эта коза», — раздраженно подумал он и щелкнул замком.
— Какого хрена, я же тебе сказал... — начал он и осекся. За порогом стояла миниатюрная блондинка весьма привлекательной внешности и смотрела на него большими голубыми глазами.
— Ой... простите. Вы... — он растерялся, в том числе и оттого, что стоит перед девушкой полуголый.
— Роман Дмитриевич? — неожиданно официальным тоном спросила она. У него сердце ушло в пятки. Уже третий год он прятался от военкомата, благо квартира была зарегистрирована на дядю, и о ней никто не знал.
— Э-э-э...
— Паспорт есть? — так же строго спросила девушка и шагнула вперед, оттеснив его в сторону неожиданно крепким плечом.
— Да, сейчас, — он метнулся к стенному шкафу, где висела куртка. Девушка недоуменно обвела взглядом разгром в квартире и повернулась к нему.
— Весело живете, — с ноткой одобрения в голосе сказала она.
— Да... не убрано со вчера, извините, — он наконец вытащил паспорт из кармана куртки и протянул девушке. Она посмотрела на фото, перевела взгляд на него. Подняла брови.
— Ну... весело же живем, вы правильно заметили, — пожал он плечами. — Но это я, честное слово.
— Ладно. Распишитесь тут, — она достала неизвестно откуда конверт из плотной желтой бумаги и протянула ему вместе с ручкой. К концерту было приклеено какое-то уведомление. Роман черкнул роспись, девушка оторвала уведомление, оставив конверт у него в руках.
— До свидания, — она шагнула к двери.
— Еще заходите, — внезапно осмелел он. — У нас весело... бывает.
Девушка обернулась, стрельнула внезапно озорным взглядом:
— Ладно... зайду.
Дверь закрылась. Роман дрожащими руками распечатал конверт, безжалостно разрывая обертку. На повестку в военкомат это было не похоже, но с государством в азартные игры он старался не играть. Да и адреса его никто не мог знать, кроме дяди, матери и десятка разного рода собутыльников. Впрочем, чего скрывать, если считать вместе с девушками, это был далеко не десяток...
На листке строгой гербовой бумаги было напечатано:
«Глубокоуважаемый Роман Дмитриевич!
В связи с кончиной госпожи Генриетты Шнайдер и полученным нами распоряжением, вы являетесь ее единственным наследником и правопреемником всех ее капиталов и обязательств.
В связи с этим вам следует незамедлительно по получении настоящего уведомления прибыть в нотариальную контору для окончательного оформления необходимых документов по адресу: улица Горная, дом 18, с 15 до 22 часов каждого дня».
«Чья-то шутка», — зависла в голове мысль. Однако на столь тонкие шутки никто из его окружения не был способен. Он посмотрел бумагу на свет — да, водяные знаки, вензеля... одна только бумага стоит приличных денег.
«Капиталы», — холодная волна окатила его с ног до головы. Капиталы — это то, чего в его жизни не было, да и быть не могло никогда. Скромная зарплата менеджера по продажам в первую же пьянку полностью растворялась. Ждать дотаций от родственников было можно, но в лучшем случае на день рождения и новый год. Мысли о внезапном заработке на какой-нибудь невероятной идее уже с десяток лет так и оставались мыслями — без идей.
Он почувствовал внутренний мандраж — как всегда, когда в покере выпадал крупный выигрыш. Вернее, за минуту до этого — когда вероятность выигрыша и такого же крупного проигрыша оставалась примерно равной.
Слово «обязательства» он, конечно же, заметил, но не обратил на него особого внимания, привыкнув в своей жизни изящно уклоняться от всех, кому должен.
***
Где на Горной может быть нотариальная контора, он даже представить себе не мог. Это была узкая древняя улица, еще в позапрошлом веке плотно застроенная деревянными домиками и с тех пор, казалось, не менявшаяся. Еще только свернув на нее с оживленной Депутатской, он снова подумал про розыгрыш — слишком уж колоритно-старинными были вросшие по окна в землю дома. Однако поворачивать назад было поздно.
Прочитав уведомление, он даже сначала не понял, о ком идет речь. Фамилию прабабки он не знал, а отец ее всегда шутя называл «баба Гена». Пару раз, в его глубоком детстве, они с отцом навещали ее. Тогда его до глубины души поразила скромная комнатка в деревянном доме на задах современной многоэтажки, заставленная старинной мебелью. Все стены в комнатке были увешаны каким-то антикварным барахлом — подсвечниками, потускневшими от времени медальонами, портретами неизвестных стариков и старух, среди которых неожиданно проглядывал то кинжал в ножнах, то какая-то фузея. Впрочем, в ту пору он был одержим исключительно космическими кораблями, и антиквариат его интересовал мало. Прабабка церемонно угощала их жидким чаем и вела с отцом нескончаемые разговоры о каких-то родственниках. А после развода отца с матерью и эти визиты прекратились.
Порядком утомив память, он вспомнил, что девичья фамилия бабули, отцовской матери, была как раз Шнайдер. Ее он прочитал на каком-то древнем аттестате об образовании, которым бабуля норовила наставить его на путь истинный в школьном обучении. Фамилия была звучной и неожиданной, и потому запомнилась.
Последние лет двадцать он вспоминал о существовании прабабки только в ностальгических приступах размышлений о семье, то есть все реже и реже. И был убежден, что она давно отправилась в лучший мир. Откуда у старухи могли быть какие-то капиталы, он ума не мог приложить.
В размышлениях он наконец дошел до дома номер 18. Это была точно такая же вросшая в землю хибара, правда, с современными стеклопакетами в оконных проемах. Над дверями, выходящими на улицу, висела потускневшая от времени вывеска: «Нотариальная контора». Ни времени работы, ни каких-то других данных не было.
Роман громко постучал в дверь, потом потянул ее на себя. За дверью был кромешный мрак. Пахло мышами, пылью и старым деревом. Он сделал шаг внутрь — неожиданно вверху загорелся свет, осветив узкий дощатый коридор и три выходящие в него двери. Он наугад открыл первую — и понял, что не ошибся. Перед ним был обычный современный офис. За столом, поставленным поперек комнаты, сидела пожилая, но все еще элегантная женщина в строгом деловом костюме вишневого цвета.
Дама подняла на него глаза, молча показала на стоящий перед ее столом стул. Роман прошел, сел, достал паспорт и уведомление, осторожно положил на край стола. Дама с сомнением посмотрела сначала на документы, потом ему в глаза.
— За наследством пришли? — неодобрительно спросила она.
— Ну... там так написано.
— Где? — она расширила глаза и уставилась на него.
— Там, — он ткнул пальцем в бумажку.
— Ага, — ответила дама и, снизив голос, сообщила с видом заговорщика:
— Меня зовут Татьяна Александровна.
— А меня Роман... Дмитриевич.
Дама замолчала и стала читать уведомление. Затем перелистала все страницы его паспорта, на каждой из них внимательно всматриваясь в его лицо.
— Я там... еще молодой, — смущенно пробормотал Роман. На фото в паспорте он, действительно, сильно отличался от своего нынешнего состояния.
Дама не ответила. Повисла пауза. Роман озадаченно вертел головой. Офис как офис, шкафы с папками, ксерокс, компьютер, обычная мебель. Правда, пахнет очень странно — какими-то травами.
«Марихуану она дует от скуки, что ли», — озадачился он.
— Ну хорошо, — произнесла дама, встала и торжественно удалилась за перегородку.
«А она не так стара», — хулигански подумал Роман, разглядывая ее раскачивающуюся заднюю часть. Дама за перегородкой шуршала бумажками, потом негромко запела арию из «Кармен».
«Дурдом какой-то», — тоскливо подумал он. Речь наверняка шла о копеечной сумме, а времени он убил уже кучу. Правда, под это дело он достаточно удачно отпросился на весь день с работы, откуда его все-таки пока не выгнали. Так что положительный момент в визите в контору имелся, да и какая-нибудь сумма, пусть и копеечная, была никак не лишней в его жизни.
Дама наконец появилась, неся в руках толстую пачку скрепленной бумаги. Она шлепнула ее на стол — это был переплетенный талмуд, страниц триста толщиной.
— Вот, — торжественно сообщила она. — Завещание. Читать будете?
Роман растерялся. Уже по верхнему листку было видно, что текст набран мелким шрифтом через один интервал. Чтения там было дня на два.
— А... э-э-э... нельзя ли как-то... тезисно? — наконец произнес он.
— Тезисно? — подозрительно прищурилась дама. — А потом вы на нас жалобу накатаете?
— Нет, что вы. Какая жалоба. Просто... очень уж большой объем.
— Ну ладно, тезисно так тезисно, — внезапно смирилась дама и уселась в кресло. — Итак.
Она раскрыла талмуд, как ему показалось, наугад, и ткнула пальцем в середину листа.
— Главным условием получения вами, как младшим и последним наследником по крови, капиталов Генриетты Вильгельмовны Шнайдер, является финансовое обеспечение пребывания в пансионате ее родственника, Германа Трауготта Кристиана Шнайдера, в сумме... м-м-м...
Она взяла калькулятор и быстро защелкала клавишами.
— В сумме двадцать пять тысяч рублей в месяц. Или более, на усмотрение наследника.
Дама наклонила голову и посмотрела на Романа. Он вспотел. Сумма превышала его зарплату почти вдвое.
«Короче, я пошел», — подумал он и попытался привстать.
— Продолжаем? — строго спросила дама. Не дожидаясь ответа, она схватила какую-то книжицу, ткнула в ее обложку пальцем и быстро проговорила:
— В случае отказа наследника от наследства, он обязан оплатить услуги нотариальной конторы и пени.
— Много? — растерянно поинтересовался Роман.
— Нет. Немного. Я смогу сообщить точную сумму несколько позднее, но около ста пятидесяти тысяч.
Роман вспотел еще сильнее. «Ну попал», — озадачился он. «Не надо было дверь той девке тогда открывать».
— Продолжаем, — охрипшим голосом пробормотал он.
— Также в обязанности наследника входит обязательный визит к опекаемому господину Шнайдеру не реже чем раз в месяц, и беседы с ним на нейтральные темы.
Он выдохнул.
— Кроме того, — строго продолжала дама, — вся указанная в завещании наследуемая сумма должна находиться на банковских счетах на протяжении не менее пятидесяти лет. По истечении этого срока наследник имеет права распоряжаться суммой по своему усмотрению. До наступления этого срока наследник может пользоваться только процентами по счету.
— А какая сумма-то? — наконец догадался спросить ошеломленный Роман.
— Сумма? — удивилась дама. — Я разве вам не сообщила? Вот.
Она ловким движением достала откуда-то картонный квадратик и пальцем пододвинула его к Роману — как ему показалось, с некоторой брезгливостью. Он посмотрел на число и вздрогнул. В комнате стало тихо. Он пересчитал нолики после цифры «семь». В глазах двоилось, он никак не мог сосредоточиться. Наконец он догадался, прикрыл цифры пальцем и стал открывать по одной, считая разряды. Сердце билось, как овечий хвост. Дама внимательно смотрела за движениями его пальца.
— Это... все мне? — наконец выдавил он из себя.
— По условиям завещания, — равнодушно пожала плечами дама. У Романа сложилось впечатление, что она каждый день выдавала такие наследства.
— В рублях?
Дама посмотрела на него, как на законченного идиота.
— Молодой человек. Серьезные люди в наше время оперируют долларами. Но если хотите — вот вам калькулятор, считайте в рублях.
Роман глубоко вздохнул:
— А где находится пансионат?
***
Добраться до деревни Тургенево, рядом с которой находился пансионат, оказалось непросто. О существовании такой деревни Роман никогда не слышал, и все, кого он спрашивал, тоже недоуменно пожимали плечами.
Пришлось снова тащиться в нотариальную контору. Татьяна Александровна встретила его еще более неприветливо, чем в прошлый раз, однако на вопрос изволила ответить.
— Тургенево? Ну кто же не знает. Это за Александровским. Еще... километров пятьдесят...
Название деревни она почему-то произнесла на южнорусский манер. Роман озадачился.
— А... туда какой-нибудь транспорт ходит?
Конечно, автомобили были у знакомых, их можно было попросить подвезти — но неизвестно, что его ждало в этом пансионате и на сколько времени он там застрянет. Он надеялся быстренько представиться старику и смыться. Но в жизни, как подсказывал ему опыт, не всегда все шло по плану.
Как оказалось, автобус действительно ходил — обычный автобус от автостанции. Правда, ходил редко. Поэтому он уже с утра взял себя за шкирку, вытащил из постели и поехал на станцию. Вожделенные нолики не выходили у него из головы, и даже вести прежний разгульный образ жизни почему-то совершенно не хотелось.
До Александровского он никогда в жизни не ездил — там в здании старой тюрьмы была больница для душевнобольных, дорога считалась тупиковой, поэтому о существовании какого-то Тургенево он вообще не подозревал. По его представлениям, за бывшей тюрьмой была непролазная тайга. Однако, высадив почти всех пассажиров в Александровском, водитель уверенно поехал дальше. Уже через несколько минут они, действительно, углубились в лес, который с каждым километром становился все гуще и темнее.
На всякий случай Роман взял с собой немного яблок, леденцов и пряников — в качестве гостинцев. Кто такой этот дед с непроизносимым именем и какое у него состояние здоровья, он понятия не имел, однако без небольшого презента приезжать было невежливо. Не исключено, что это был муж покойной бабы Гены, или брат. Других вариантов у него не было. Ни о каком Германе как-его-там никто из родственников, включая отца, никогда не упоминал.
Дорога быстро превратилась из относительно ровной гравийки в неровную, а потом и в ухабистую. Древний «пазик» подпрыгивал на каждой кочке, одновременно с ним подпрыгивал и Роман, и узелок с гостинцами у него в руках.
От скуки он начал разглядывать попутчиков. Их было немного. Через проход от него сидела древняя бабка, держась за клюку, упертую в пол, и что-то бормоча при каждом толчке. На сидении перед ней возвышался величественный дед в шляпе, прямой как палка. Ему, казалось, была нипочем тряска — он не трогался с места, как привязанный к креслу. Позади, на широком заднем сидении, подпрыгивали две девушки — как он отметил, весьма заурядной внешности, но выдающихся форм. Почему они не пересаживались вперед, где меньше трясло, было непонятно. Девушки, как и полагается в их возрасте, непрестанно перешептывались, громко ойкая на совсем уж больших ухабах. Больше в автобусе никого не было.
«Ладно, бабка с дедом на побывку ездили», — размышлял он. «А девки-то откуда? Хотя там деревня, может, они деревенские».
Девушки были явно городские — об этом говорил и аккуратный макияж, и стильные прически, и дорогие, но неброские сумочки.
«Подсесть поговорить с ними, что ли?» — подумал он. «Все равно делать нечего».
Однако его обычное нахальство куда-то улетучилось, и подойти к девушкам он так и не решился.
Тургенево началось с огромной арки с какими-то орнаментами, возвышающейся над дорогой. Лес неожиданно кончился, с обеих сторон потянулись поля. Ухабы тоже как обрезало — по всей видимости, под колесами был асфальт. Пазик довольно загудел и рванул вперед.
Деревня на первый взгляд была вполне приличная — ухоженные домики, палисадники, скамейки, резные ворота. Традиционных пьяных видно не было, зато бегали хорошо одетые дети. При таких раскладах девушки с заднего сидения вполне могли оказаться, в самом деле, деревенскими.
Автобус подрулил к зданию с флагом на крыше и затормозил. Дед с бабкой не спеша пошли к выходу. Дед вышел первым, церемонно подал бабке руку. Роман тоже вышел, огляделся. Так и есть, сельсовет.
Дед с бабкой уже куда-то учесали — их даже не было видно. Роман подал руки сразу обеим девушкам — они одновременно протиснулись в дверь и хором сказали:
— Спасибо вам!
— Девушки, а где здесь пансионат?
Они неожиданно перестали улыбаться и внимательно на него посмотрели. Потом одна махнула рукой вдоль улицы и сказала:
— До конца деревни, там тропинка.
— Далеко?
— К утру дойдешь, — фыркнула вторая.
— Да минут двадцать по тропинке. Там и увидите, — сказала первая девушка, подхватила подругу под руку, и они скрылись за автобусом. Роман вздохнул и пошел вдоль улицы.
Пансионат в самом деле оказался недалеко. Достаточно широкая тропинка практически по прямой вывела его к высокому трехэтажному зданию, выстроенному в каком-то странном псевдоготическом стиле. «Интересно, как они на машинах подъезжают», — подумал Роман, подходя в высокому крыльцу. Впрочем, следы колес перед зданием были видны — вероятно, основная дорога шла кругом.
Вывеска не отличалась информативностью. Небольшая зеленая табличка сбоку от двери недвусмысленно гласила: «Пансионат». Никаких других данных, в том числе о времени посещений или принадлежности заведения, не было.
Двери были большими и очень тяжелыми — такими в фильмах изображались порталы в старых католических храмах. Роман, перешагнув порог, непроизвольно ожидал ощутить запах ладана — но за ним оказался вполне современный зал со стойкой, как в гостинице. На стойке стоял раскрытый ноутбук.
— Здравствуйте, — громко произнес он. Из-за стойки вынырнула копна кудряшек, под которой скрывалось простоватое лицо девушки. «Вот эта точно деревенская», — усмехнулся про себя Роман, рассматривая ее веснушки. Его немного удивило то, что все шторы в холле были плотно задернуты, и свет падал только от нескольких ламп, отчего все предметы бросали резкие тени.
— Добрый... э-э-э... день, — произнесла девушка. — Вы по какому поводу?
— Я... посетитель. У меня тут... родственник, — невольно запинаясь, сказал Роман.
— Фамилия? Родственника? — девушка разом обрела деловой вид и перестала близоруко щуриться на него. Ее пальцы застыли над клавиатурой ноутбука.
— Шнайдер. М-м-м... Герман... Траугот...
— Да-да, я знаю, — торопливо ответила девушка. — А вы, значит...
— Наследник, — с непроизвольной гордостью в голосе ответил Роман. Магические нолики продолжали оказывать на него не менее магическое действие.
— Прямой? — неожиданно спросила девушка.
— В смысле? — Роман растерялся.
— Ну... вы по прямой линии родственник?
— Э... а я и не знаю, если честно.
Девушка укоризненно покачала головой.
— Ну хорошо. Вы же пообщаться с ним приехали?
— Ну да.
— Я сейчас позову его врача, вы с ним переговорите. А вопросы оплаты пансионата тоже теперь лежат на вас?
— Да.
— Вот вам инструкция, где и как вы можете оплатить. Хотя можете и наличными, прямо мне.
Девушка протянула ему картонную папку и вышла за дверь. Роман огляделся, увидел стул и присел на него.
В папке оказались скучные инструкции по оплате — хотя взглядом продажника он оценил всю широту фирмы. Брали оплату в любой валюте и любым возможным способом.
Он снова оглядел холл и признался себе, что все меньше понимает, что это за история, в которую он попал.
***
Еще больше он растерялся, когда увидел вышедшего к нему врача.
Ей оказалась совсем юная на вид девушка абсолютно сокрушительной красоты. У нее была не глянцевая внешность подиумных моделей или журнальных див, не плохо скрываемая сексуальность киноактрис, а абсолютная гармоничная красота настоящей женщины.
— Здравствуйте. Это вы — родственник господина Шнайдера? — она внимательно посмотрела ему в глаза. — Как я понимаю, Роман?
Роман кивнул, буквально потеряв дар речи. У девушки оказался вполне соответствующий внешности голос — глубокий, выразительный и музыкальный.
— Я за ним присматриваю. Вероятно, вам сказали, что я его врач — это не совсем так. Его незачем лечить, он здоров. За ним нужно именно присматривать. Вы же понимаете — возраст. Кстати, зовите меня Алиса, — она протянула ему руку. Роман пожал ее, ощутив на миг, что девушка заметно замерзла.
— И давайте без церемоний. Как я понимаю, вы теперь будете у нас частый гость. Поэтому возьмите на ресепшене нашу визитку и звоните мне, когда нужно. Но лучше в ночное время — обычно я дежурю по ночам. Просто попросите Алису, на меня переключат.
Роман опять кивнул, поневоле ощущая себя туповатым молчуном. «Скажи хоть что-нибудь, балда», — мысленно пнул он себя. Алиса улыбнулась, как будто прочитав его мысли.
— Пойдемте ко мне, поговорим, — она махнула рукой в сторону все той же дверцы, куда исчезала девушка с респешена. Та снова залезла под стойку, так что ее не было видно.
«Что она там делает, ест, что ли», — удивился Роман. Проходя за врачом в дверь, он оглянулся и посмотрел на внутреннюю сторону стойки. Кудрявая девица сидела скрючившись, и читала книгу.
Они поднялись на второй этаж, повернули направо и прошли по коридору без окон, зато со множеством дверей. Алиса шла впереди — Роман невольно любовался на ее идеальную, обтянутую халатом фигуру. У него было полное ощущение, что под халатом не было даже белья.
Навстречу им попался степенно идущий мужчина, высокий и прямой как жердь. Он не был стар, и Роман сначала подумал, что это сотрудник пансионата. Однако, увидев врача, он заметно смутился, заметался и наконец нырнул в боковую дверь. Алиса рассмеялась, однако комментировать поведение мужчины не стала.
Уже через два поворота он понял, что заблудился. Однако, как оказалось, они уже пришли. Врач толкнула одну из дверей, придержала ее, чтобы он вошел. К его удивлению, они оказались не во врачебном кабинете, а в обычной жилой комнате. Справа от входа стоял небольшой открытый шкаф с книгами, там же блестел электрический чайник. Слева была кровать. Посредине комнаты находился стол и несколько стульев.
— Садитесь, — девушка показала в сторону стола. — Вас может удивить обстановка — но практически весь персонал тут и живет, и у нас объединены рабочие кабинеты и жилые комнаты. Так удобнее всем. Хотите чаю?
Роман кивнул. Ситуация становилась все более непонятной, однако девушка была настолько привлекательной и общительной, что он был готов провести в ее компании сколько угодно времени.
Пока она заваривала чай, он разглядывал крайне скромную обстановку комнаты. К его удивлению, и тут шторы были задернуты, причем они были оказались плотными и совершенно не пропускали свет. Ввиду небольших размеров помещения, для освещения хватало одной лампочки — но она давала резкие тени, особенно по углам, отчего казалось, что они не одни. За шкафом виднелась дверь, которая, очевидно, вела в другую комнату или туалет.
Любопытно, что в комнате не было зеркала. Правда, оно могло быть на внутренней стороне двери стенного шкафа, который, похоже выполнял роль главного хранилища одежды. Или в другой комнате — если там была комната.
Особенно заинтересовала его кровать. Она была широкой и, кажется, предназначалась не на одного человека. Кольца на пальце девушки он не заметил, крутить романы с персоналом в таких заведениях обычно не разрешалось. Еще одна загадка.
Из-за полумрака обложки книг были не видны, а вставать и разглядывать их было не очень прилично. Поэтому он поневоле перевел взгляд на девушку, стоявшую к нему спиной, и снова залюбовался идеальными очертаниями ее фигуры. Теперь он был совершенно уверен, что халат она надела на голое тело — и его это естественным образом крайне взволновало.
Алиса поставила на стол две большие чашки, заварник и чайник.
— С молоком?
— Нет, спасибо.
Она придвинула к нему две вазочки — с печеньем и конфетами.
— Наливайте сами, какой крепости нравится.
Себе она едва плеснула на дно чашки.
— Итак, о посещениях. Вам, наверное, сказали, что с пациентами нужно беседовать. У них есть все, кроме общения.
— Да. Только... о чем я могу с ним говорить? Мы даже незнакомы.
— Ну, во-первых, вы познакомитесь. Во-вторых, поначалу можно говорить о погоде, природе и так далее. Можете рассказать о новинках прогресса — как вы понимаете, они тут достаточно давно находятся...
— Насколько давно?
— Ну... я не уверена даже, что ваш... давайте звать его дядюшкой... так вот, что ваш дядюшка знает даже про космические корабли. Хотя не знаю наверняка. Вот и повод у него спросить.
— А кстати. Вы не знаете, кто он мне?
— М-м-м... пожалуй, нет. Госпожа Генриетта... как я понимаю, ныне покойная... ему приходилась, видимо, сестрой. Или племянницей.
— Племянницей? — Роман вытаращил глаза на врача. — Так ему сколько лет?
— Ну, он в весьма преклонном возрасте. И, я хотела вас предупредить — у него вследствие этого не очень хорошо с памятью. Иногда он выдает за свои воспоминания что-то чужое, или вообще какие-то прочитанные истории. Зачастую очень увлекательные, но совершенно фантастические. Так что не обращайте особого внимания, если вам что-то покажется странным.
Роман понимал, что с каждым словом все больше влюбляется в девушку. Она была безупречна — вокальный голос, совершенное лицо, точеная фигура и безукоризненные манеры с некоторым налетом старомодности. Это была буквально девушка мечты.
— Так мы можем с ним встретиться... сегодня?
Алиса горестно вздохнула:
— К сожалению, нет. Такие встречи для господина Шнайдера — большой стресс. Мы должны его к этому... подготовить. Поэтому желательно, чтобы вы уведомляли меня хотя бы за сутки о времени своего визита.
«Черт, придется сюда тащиться еще раз», — вздохнул Роман, однако подумал, что это будет повод снова увидеть Алису. И второе, пожалуй, интереснее первого.
— Ну ладно, — он встал. — Спасибо за чай, за разговор. Я, наверное, поеду. Не подскажете, когда отсюда следующий автобус?
— Автобусы ходят каждые три часа. Так что как раз успеете. И еще один нюанс.
«Интересно, что еще», — немного раздраженно подумал он. История обрастала все новыми сложностями.
— У господина Шнайдера... как бы это попроще объяснить... слегка сбит ритм. Он предпочитает вести скорее ночной образ жизни. Поэтому, если вас не затруднит, вы бы могли приезжать вечером А утром уезжать. У нас есть все условия для посетителей — гостиничные номера и легкий завтрак. Все бесплатно.
«Новый поворот», — мысленно пожал плечами Роман. «Ладно, зато я теперь, мягко говоря, богат».
— Хорошо... Алиса. Тогда, может быть, я приеду, например, послезавтра вечером?
— Хорошее время. А я подготовлю господина Шнайдера к вашему визиту. Пойдемте, я вас провожу.
Она взяла его за локоть и подтолкнула к двери. Он в очередной раз удивился, какие прохладные у нее руки.
***
У Романа вдруг оказалась масса забот — причем, в отличие от тридцати предыдущих лет жизни, приятных.
В банке ему выдали пластиковую карту, на которой неожиданно оказалась весьма приличная сумма. Как ему пояснил заместитель директора банка, лично принявший его, банк начислил часть процентов авансом, учитывая статус клиента. Услышав от банкира слово «статус», Роман попытался оглянуться, чтобы понять, о ком идет речь — и лишь после некоторого размышления сообразил, что с такой суммой на счету его примет с распростертыми объятиями любой банк.
Немедленно после получения карты он уволился с работы — с огромным удовольствием написав в заявлении «в связи с отсутствием необходимости в рабском труде». С еще большим удовольствием он положил заявление на стол шефа и, нагло глядя ему в глаза, сообщил:
— Надеюсь больше не встречаться.
На попытки собутыльников назначить очередную пьянку в его вечно свободной хате он сначала отвечал уклончивым отказом, а затем и вовсе перестал брать трубку. Ему неожиданно стало жаль денег — да и сам прежний образ жизни показался бесцельным и глупым. Он даже начал было прибираться в комнате — но вовремя опомнился, вызвал бригаду мойщиков, и через два часа вернулся в чистенькую и прибранную квартиру.
И все это время у него не шла из головы Алиса. При одной мысли о ней у него перехватывало дыхание и хотелось совершать юношеские глупости.
Расписание автобусов до Тургенево он выучил наизусть, и в назначенное время уже трясся на последнем рейсе. На этот раз, кроме котомки с презентами «дядюшке», он вез большой букет роз — однако все-таки недостаточно большой, чтобы это можно было принять за предложение руки и сердца. К его удивлению, на этот раз автобус был почти пустым — после Александровского в нем осталась только какая-то бабка.
К пансионату он подошел уже на закате. Правда, чистое летнее небо обещало очень долгий вечер. На ресепшене сидела все та же девушка с веснушками, все так же уткнувшись в книгу под стойкой. Роману она кивнула, как старому знакомому, и показала на дверь:
— Проходите.
— Э-э-э... куда? — не сразу понял Роман.
— К врачу. Вы же помните кабинет?
Кабинет Алисы он нашел бы с закрытыми глазами. Наверное. Хотя на самом деле чуть не заблудился.
Перед дверью, на которой, как оказалось, есть небольшая табличка «Алиса Аксютина, D.M.Sc.», он перевел дух и понял, что безумно волнуется. «Возьми себя в руки», — мысленно приказал он себе, еще раз глубоко вздохнул и постучался. Не дождавшись ответа, толкнул дверь.
— Ой, — Алиса резко повернулась к нему, запахивая расстегнутый халат. Несмотря на плохое освещение, он успел заметить идеальной формы округлость груди.
— Простите, Алиса. Я стучал. Здравствуйте.
— Да-да. Я зачиталась и не слышала. Входите. Здравствуйте.
— Это вам, — он церемонно поклонился и вручил ей букет. Их руки на миг соприкоснулись — у нее сейчас они были просто ледяными.
— Спасибо.
Она не стала отказываться или впадать в притворное смущение, чем еще больше зацепила его. Алиса положила букет на стол, заметив, что чуть позже сходит за вазой.
— Идемте, я провожу вас в господину Шнайдеру. Он... ждет.
Дорога оказалась долгой — как успел сориентироваться Роман, им пришлось перейти из правого крыла здания в левое. Он честно пытался запомнить путь, однако вскоре понял, что все просто — в каждом крыле было по два коридора, периодически соединяющихся между собой проходами. С такой необычной планировкой он сталкивался впервые, но не мог не признать, что она позволяла компактно вместить большое количество небольших комнат. Судя по обилию дверей, так оно и было. Но при этом половина комнат оказывалась без окон.
Надпись на двери почему-то была на немецком языке: «H. T. Ch. Schneider, Pfalzgraf». Последнее слово Роман не понял, но запомнил на будущее.
Алиса вошла без стука, поманила его за собой. В помещении был такой же полумрак, что и в остальных помещениях пансионата. Посреди комнаты стоял высокий мужчина.
— Господин Шнайдер, позвольте представить вам вашего э-э-э... племянника Романа, — церемонно сообщила Алиса.
Мужчина слегка кивнул. Роман ожидал, что тот пожмет ему руку, но этого не случилось.
Признаться, он предполагал увидеть немощного старика, однако его родственник производил впечатление совершенно крепкого мужчины. Его орлиный нос гордо смотрел вперед, за плотно сжатыми губами ощущались крепкие зубы, а глаза смотрели четко и ясно. Лишь седые, хотя и густые волосы, да морщины на лице, свидетельствовали о преклонном возрасте.
— Я вас оставлю. Пообщайтесь. Роман, зайдите потом ко мне, я покажу вам вашу комнату, где можно ночевать.
Алиса вышла. Роман помялся, сказал:
— Может быть, сядем?
Старик снова кивнул, но остался стоять. Роман тоже не решился сесть, понимая, что попал в атмосферу каких-то старинных церемоний и манер. О которых он не имел никакого представления.
— Как вам сегодняшняя погода? — задал он один из самых дурацких вопросов, подготовленных им заранее.
— Данке, — произнес господин Шнайдер. Голос у него оказался четким и громким, как у армейского командира. — Ду бист бецаубенд. Ласс унс цум павиллон ген.
Он внезапно подмигнул Роману и, сделав шаг вперед, крепко взял его под руку. С немецким у Романа было не очень — когда-то в институте он проходил его как второй язык, но упор делался преимущественно на бизнес-лексику. Однако то, что старик предложил ему прогуляться до беседки, он понял.
— Гут, их верде нахденкен. А... может быть, мы будем говорить по-русски? — предложил Роман. — Оно как-то привычнее. По крайней мере мне.
— Будьте любезны, — согласился старик, не отпуская его руку. — Как поживает Викторина Эдуардовна?
Роман начал осознавать, что с памятью у господина Шнайдера не очень. Как, впрочем, и говорила Алиса. Однако никаких причин перечить старику не было, хотя он понятия не имел, о ком идет речь.
— Спасибо, хорошо. Здорова.
— Прекрасно. Я очень рад за нее. А вы, любезный Эдуард Иванович, давно ли из Петербурга?
Роман ошеломленно посмотрел на старика.
— Э-э-э... нет, недавно.
— И как там обстановка при дворе? Я, признаться, несколько скучаю по всем этим интригам...
«Черт, это сколько же ему лет? Или он просто совсем ку-ку на голову?» — подумал Роман.
— Обстановка спокойная, — ответил он, вспомнив, что говорить нужно на нейтральные темы.
— А помните, как мы с вами и вашей супругой путешествовали в Либаву? Вот прекрасное было время. А какие купания мы устраивали...
Роман понятия не имел, что это за Либава, но закивал головой:
— Да-да, помню, как же...
Шнайдер наконец отцепился от его руки. Роман вдруг понял, что рука совершенно окоченела — у старика были ледяные пальцы. Его собеседник тем временем сделал шаг назад и неожиданно запел баритоном:
— Риторнелло, ла донна э мобил, куал пуимо ал венто, мута дацценто э ди пенсье, э ди пенсье, э ди пенсье!
Мотив был знакомый, однако слова Роман слышал впервые в жизни.
— Хорошо поете, — отвесил он неуклюжий комплимент.
— Пойдемте гулять, — старик снова взял его за локоть и потащил к двери. Роман растерялся — он не знал, можно ли им выходить. И, главное, непонятно, куда идти. Толп гуляющих вокруг пансионата он не замечал.
— Может, в следующий раз, — он аккуратно отцепился от руки Шнайдера. — А то, простите, мне пора.
На самом деле ему не было никуда пора, но смертельно хотелось снова увидеть Алису. Увиденное в ее комнате не шло у него из головы. Более того — он был почти уверен, что она это подстроила специально. Да и старик ему порядком надоел.
— У праву си драга, — Шнайдер перешел на какой-то совсем чудный язык. — Чекам те юутру.
Он церемонно раскланялся, и Роман побыстрее ретировался. Сотни мыслей в его голове мешали друг другу прийти в порядок.
***
Роман сам не понял, как оказался в постели у Алисы.
Нет, произошло это отнюдь не в первый его визит к господину Шнайдеру. В тот раз он Алису даже не увидел, хотя весь вечер об этом мечтал, да и сама она предлагала к ней зайти. Однако на выходе из номера старика его ждала совсем другая, незнакомая девушка, которая молча отвела его в свободную комнату. В комнате было уютно, на столе стоя судок с горячим жарким и термос с чаем. Роман перекусил и неожиданно для себя моментально уснул.
Не увидел он Алису и утром — хотя кто-то принес в его комнату завтрак. Еще накануне он обнаружил за шкафом небольшую дверь в туалетную комнату, и с утра с удовольствием принял душ. Торопиться ему было некуда, пансионат вызывал все большее любопытство.
Позавтракав и выпив остывший кофе, он вышел в коридор и попробовал найти кабинет Алисы — но в итоге заблудился и попал на ресепшн. Конечно, он мог бы позвонить ей с мобильника и спросить, как ее найти — но это показалось ему невежливым.
Все та же кудрявая девушка, которая, похоже, никогда не спала, жизнерадостно посмотрела на него и произнесла:
— До свидания. Приезжайте еще, Роман Дмитриевич.
Возвращаться сразу после этого прощания на поиски врача было бы очень странно. Роман помялся минутку и отправился на автобус.
Положенного месяца он так и не смог дождаться. Каждый день он просыпался с мыслями о разном, но в одном направлении — то об Алисе, то о пансионате, то о своем загадочном предке. Через две недели Роман позвонил Алисе и сказал, что хочет навестить родственника.
Наследство резко изменило весь его образ жизни — но, главное, изменило образ мыслей. Ему вдруг, впервые за много лет, захотелось найти хорошую, толковую и интересную работу. Благо наличие денег позволяло искать ее неспешно и со вкусом. Он приоделся, выкинул из квартиры всю мебель и сделал заказ на новую. Вечера теперь проводил не за игрой в покер или телевизором, а гуляя по набережной и размышляя о жизни. Либо ужиная в ресторане.
Главное — он договорился пересдать экзамен на давно просроченные права, и начал прикидывать, какую бы машину купить. С его банковским счетом возможности открывались масштабные.
Алиса не возражала против визита, и, казалось, даже обрадовалась его звонку. Роман задал ей вопрос, можно ли родственнику употреблять алкоголь, и приняв уклончивый ответ за согласие, купил недешевый коньяк. Вместе с фруктами он был упаковано в корзинку, которая тряслась у него на коленях все в том же старом автобусе.
После Александровского автобус опять опустел — попутчицей была только бабка с клюкой, как ему показалось, та же самая, что и в первый раз. Он попытался даже завязать с ней разговор. Но та то ли была глуха, то ли не расположена к беседам, но не обращала на него никакого внимания.
К его удивлению, Алиса ждала его в холле. Впрочем, он не был уверен, что она именно ждала и именно его — девушка листала какой-то исписанный от руки журнал на стойке, вполголоса беседуя с дежурной. Ради разнообразия это была совсем другая девушка — даже, скорее, дама в возрасте. Однако его самолюбие тешило то, что расписание автобусов Алисе, безусловно, было известно, а, соответственно, известно и время его приезда.
Увидев его, она обрадовалась и сразу пригласила в свой кабинет. На этот раз он постарался получше запомнить топографию, чтобы больше не заблудиться. Несмотря на относительную простоту планировки, он терялся в этих параллельных коридорах.
— Какая у вас симпатичная корзинка, — улыбнулась она, пропуская его перед собой в кабинет.
— Я решил привезти господину Шнайдеру нечто более соответствующее м-м-м... его статусу. Он же употребляет коньяк?
Алиса пожала плечами:
— Ему это не запрещено. Остальное — на его усмотрение. Он свободный человек. Посмотрите, может быть, он и вас пригласит составить ему компанию. Вы прямо сейчас хотите к нему пройти?
Роман пожал плечами. Родственник был ему безразличен, а вот Алиса — нет. Врач, кажется, правильно поняла его нерешительность и спросила:
— Кофе или чай?
— Наверное, лучше кофе.
Алиса кивнула, достала из шкафчика какую-то древнюю медную конструкцию в виде чайника, вращающегося на поперечной оси, и разожгла под ним спиртовку. Роман, привыкший к эстетству девушек, колдующих над джезвами, удивился, но промолчал.
Врач уселась напротив него и испытующе посмотрела в глаза:
— Итак, сильно чудным вам показался ваш родственник?
— Ну, достаточно. Кажется, он немного... в иллюзиях. В прошлом.
— Не уговаривал вас прогуляться?
— Уговаривал, еще как. Это у него пунктик какой-то?
— Да. На самом деле они... он не любит гулять. Но иногда бывает, что и гуляет. Хотя обычно... ночью.
— Почему ночью?
— У них... вообще сбит ритм. Я же говорила. Некоторые пациенты днем спят, а ночью наоборот, гуляют, общаются...
— У них есть какая-то общая комната?
— Да. Салон. Зал в их крыле, на первом этаже. Но если вы туда случайно попадете... не заходите. Вы можете их напугать, вы же чужой. Может быть, потом, со временем...
«Надо обязательно зайти», — подумал Роман. Чайничек зашипел паром, Алиса встала и налила кофе. Как и в прошлый раз, себе она едва плеснула на дно, а ему сделала полную чашку.
— Не любите кофе? — удивился он.
— Люблю. Но... не сейчас, — опять уклончиво ответила она.
Они еще немного поболтали, затем она встала.
— Сами найдете господина Шнайдера? Мне нужно отвести другого пациента на процедуры.
— Попытаюсь. В салон ходить не стану, даже если заблужусь, — он улыбнулся.
— Хорошо. И... можете потом зайти ко мне. Обсудим вашу встречу.
Он едва не забыл у нее корзинку после такого многообещающего предложения.
***
Родственник встретил его так же, стоя посреди комнаты. Увидев посетителя, господин Шнайдер расплылся в улыбке и громогласно заявил:
— Вир шлаген дизе файнде!
— Воистину, — с трудом понял смысл фразы Роман. — Давайте общаться по-русски.
— Будьте любезны, я рад, что вы меня навестили, — вполне разумно ответил старик. В его внешности что-то неуловимо изменилось, но Роман не мог понять, что именно.
— Я вам коньячку принес. Выпьете? — он не сразу сообразил, что забыл спросить у Алисы рюмки. Однако, увидев бутылку, Шнайдер незамедлительно полез в шкаф и поставил на стол два... нет, бокалами их назвать было нельзя. Это были тяжеленные металлические стаканчики с сложной гравировкой.
Роман достал фрукты, ловко открыл бутылку и налил коньяк. Шнайдер оживленно повел носом и сообщил:
— Прекрасная ракия. Помнится, под Шумлой я ее выпил целый бочонок...
«Где эта Шумла», — озадачился Роман.
Коньяк он взял с конкретной целью — немного подпоить старика и попытаться выведать у него что-нибудь про пансионат. Или хотя бы про Алису.
Они подняли стаканчики, чокнулись. Старик церемонно произнес:
— Прозит.
Роман кивнул. Старик бодро тяпнул напиток, но закусывать не стал. В глаза Роману бросился массивный перстень с непрозрачным темным камнем на среднем пальце Шнайдера. В предыдущий визит он этого перстня не заметил. Металл был серебристо-белым, и сливался с бледной кожей старика.
Роман начал рассматривать свой стаканчик. Гравировка была готическими буквами, из всей вязи он понял только слово «saufen».
— А вы, юноша, не желаете ли сыграть?
Роман удивился.
— Во что, простите?
— В картишки, конечно. По маленькой.
Старик встал, поискал в том же шкафу, где были стопки, и вернулся к столу с колодой карт. Карты были необычными — таких Роман никогда не видел. Какие-то звери, римские цифры... впрочем, некоторые были вполне узнаваемы, как и масти на них.
— Во что играть будем? — на всякий случай спросил он.
— В штосс? — вопросительно-утвердительно заявил Шнайдер. Он ловко тасовал колоду, его тонкие пальцы, казалось, играли картами. Роман, и сам мастер покера, невольно залюбовался этой картиной.
— Вы знаете... пожалуй, я умею только в покер.
Шнайдер задумался, потом отложил колоду в сторону.
— Тогда пойдем гулять, — жизнерадостно заявил он.
Навязчивая идея старика порядком достала Романа. К тому же ему хотелось гулять совсем в другом направлении — к кабинету Алисы.
— Давайте выпьем? — сделал он альтернативное предложение.
— Конечно, да. С удовольствием, — старик снова сел. Роман налил, чокнулся со Шнайдером, не спеша выпил. Затем внимательнее рассмотрел карты. Да, такого он еще не видел — карты явно были очень старыми.
— А у вас есть паспорт? — вдруг осенило его.
— Паспорт? Да... — старик вдруг поскучнел. — Но... я не помню, где он.
«Бред какой-то», — тоскливо подумал Роман.
— А друзья у вас здесь есть?
— Друзья? — Шнайдер наморщил лоб, вспоминая. — Да! Конечно, у меня много друзей! Не помню только, как их зовут... хотя... вот, Карл Готтхелф Баум, мы с ним вместе служили.
«Старичок-то из военных», — догадался Роман.
— Они к вам заходят?
— Да. Часто. Мы ведем беседы...
Коньяк явно не вызывал у старика особого интереса и не оказывал не него особого влияния. Роман посмотрел на часы и встал.
— Прошу простить меня, у меня еще дела. Но я к вам обязательно на днях загляну. И сыграем в ваш... штосс.
Старик встал и откланялся. Роман выскочил в коридор, помотал головой, приходя в себя. «Это не пансионат, это психушка какая-то», — с досадой подумал он. И пошел искать кабинет Алисы.
Впрочем, сначала он отправился на первый этаж, в поисках салона. Пару раз ему попались женщины в белых халатах, совершенно не обратившие на него внимания. Одни раз из боковой двери выглянула веселая дама средних лет. Она похабно подмигнула ему и отчетливо произнесла в спину:
— Между прочим, у нас танцуют.
Салон он, однако, так и не нашел. Зато, наугад ткнувшись в одну из дверей на первом этаже, оказался в какой-то лаборатории. В стеклянных трубках непонятной конструкции переливалась жидкость, девушка в хирургической маске оторвалась от экрана монитора и укоризненно посмотрела на него. Роман поспешил ретироваться. Пожалуй, пора было выходить из образа Малдера и искать кабинет Алисы.
***
Роман проснулся от ощущения холода. Не сразу сообразил, где он — на мгновение промелькнуло уже почти забытое ощущение хмурого утра в чужой квартире после грандиозной пьянки.
Однако голова была чистой, мысли ясными, и чувствовал он себя прекрасно.
Оглядевшись по сторонам, он с удивлением увидел длинные прямые волосы на своем плече. И сразу вспомнил все, что произошло накануне вечером.
Сбежав из лаборатории, он все-таки нашел комнату Алисы. Девушка была в кабинете — она сидела и читала. Увидев его, она улыбнулась, встала — и после этого он даже не успел ничего сказать. Она просто обняла его, и он совершенно потерял голову.
Сейчас она лежала, полностью укрывшись одеялом. По всей видимости, спала. Роман потянулся, лег на спину, стараясь не потревожить девушку. Ситуация была для него непонятна — конечно, он не был уродом и вполне мог обаять девушку, поболтав с ней за рюмочкой час-два. Но чтобы такая красавица сама тащила его в постель — это казалось ему невероятным.
Окончательно проснувшись, он до конца вспомнил то, что было ночью, и непроизвольно покраснел. Конечно, на различных гулянках всякое случалось, но Алиса выделывала такое, о чем он даже не подозревал.
Роман откинул одеяло, посмотрел на изящные черты ее лица. Девушка безмятежно спала, свернувшись клубком. Пожалуй, стоило уйти по-английски. Он не знал, нарушили ли они правила пансионата, но афишировать случившееся точно не стоило.
Тут его окончательно настиг природный зов, и он осторожно прокрался в туалет. Планировка кабинета Алисы была точно такой же, как гостевой комнаты, где он ночевал перед этим — а значит, за дверью был душ и туалет. Так и оказалось.
Его удивил минимум парфюма и шампуней в душевой. У такой девушки должен был быть целый арсенал — а здесь лежал лишь тюбик жидкого мыла и брусок твердого. И никакой электрики — даже фена.
Он умылся, оделся, стараясь не шуметь. Алиса, однако, не реагировала ни на что. Роман даже немного испугался, не случилось ли чего. Наклонился к ней — нет, дыхание ровное, как у крепко спящего человека. Он не удержался, провел рукой по нежной коже ее щеки — она сквозь сон пробормотала:
— Сйот... йа сове.
«Они тут все полиглоты какие-то», — озадачился он. Это точно был не немецкий.
Что делать, он не знал. По уму, надо было бы разбудить Алису и попрощаться — но он не представлял, сколько времени. Его мобильник сел. Есть ли у нее мобильник, он не знал — и никогда его у нее не видел.
Роман наполовину отдернул штору — в комнату попал луч света. За окном было раннее утро.
— Алиса, — он потряс ее за плечо, снова удивившись, какая у нее холодная кожа. Девушка не просыпалась. Тогда он уже смело разжег спиртовку — в кофейнике набралось бы еще на пару чашек кофе. И начал разглядывать книги.
В основном это была научная литература — и преимущественно на английском языке. Было несколько старинных фолиантов — один из них его особенно заинтересовал своим золотым тиснением. «Erforschung der Eigenschaften blutkrankender Organismen. Schreiben von Professorin für Medizin Augusta Kreuzer.», — значилось готическими буквами на обложке. Роман с трудом разобрал древнюю вязь, затем пролистал книгу. Страниц пятьсот тонкой мелованной бумаги не содержали ни одной картинки. Где-то посредине обнаружилась легкомысленная закладка с куклами и завитушками.
«Она это читает», — изумился он, ставя книгу на место.
Кофейник зашумел. Роман погасил спиртовку, налил себе чашку кофе. Поискал в шкафу — печенье было на месте.
— Упс, — не смог удержаться он от возгласа, когда его взгляд упал на другую, уже современную книгу. Удивила его знакомая фамилия на переплете: «Alyona Aksyutina». Книга была очень толстой. Роман достал ее, посмотрел на обложку. «Hematological status in Hollingsworth disease». Мудрено. Он отхлебнул кофе и вдруг вспомнил буквы «D.M.Sc.» на ее двери.
«Ого. А девочка-то, однако, доктор медицины. Причем не наш. Если я ничего не путаю. Странно. Доктор... в таком возрасте?».
Он отложил книгу и занялся печеньем. Желудок был пуст — накануне он не пообедал. Несколько рюмок коньяка и половинка яблока вечером были явно недостаточны для молодого организма. А после ночные поскакушек он был готов съесть лошадь.
Его сверлило какое-то ощущение неправильности. Он снова оглянулся на кровать — Алиса опять забралась с головой под одеяло. Тут его осенило.
Роман перевернул книгу. На задней части обложки было фото Алисы — в белом халате, с фонендоскопом на шее и с совсем другой прической — старомодным каре. Уже примерно зная, что его ждет, он раскрыл книгу и посмотрел вниз первой страницы. «Missouri Blood Research Center, St. Louis, 1955».
Он едва не выронил книгу из рук.
«Черт... Сколько ей лет? Может, это ее бабка? С таким же именем?»
Впрочем, он понимал, что вероятность этого минимальна. Мысли в его голове кружились и никак не хотели складываться в пазл. И он уже не хотел, чтобы Алиса просыпалась. Слишком много вопросов ей пришлось бы задать.
Он снова посмотрел на заднюю обложку. Безусловно, это была Алиса — ничуть не изменившаяся. Он прочитал мелкий текст под фото — она уже тогда была доктором медицины. Вряд ли Алиса могла получить это звание раньше, чем в двадцать пять лет — то есть она была как минимум 1930 года рождения.
«Да она мне в бабушки годится... если не в прабабушки».
Роман сел и схватился за голову. «Ну вот и переспал со старушкой», — некстати промелькнула ироничная мысль.
Алиса продолжала безмятежно спать. Безумно хотелось жрать.
***
Пока Роман шел до комнаты своего родственника, он обдумывал вероятность того, что Алиса может оказаться очень старой. Ночью ему это не показалось — он вспомнил ее упругую кожу, веселый смех и совершенной формы тело. Любви она предавалась абсолютно самозабвенно и бесстыдно, вполне на уровне современных девиц, но никак не в стиле чопорной бабушки.
К старику Шнайдеру он отправился, чтобы поговорить. Ему показалось, что с мужчиной, пусть и слегка выжившим из ума, разговор будет более конкретным и содержательным, чем с девушкой. До которой он так и не смог добудиться.
По пути ему пришла в голову мысль, что и Шнайдеру в этом случае может быть гораздо больше лет, чем кажется. Да и сам пансионат при таких раскладах может оказаться очень интересным и странным местом...
Старик спал. Дверь в его комнату не была заперта — кажется, тут, в пансионате, вообще не запирались двери. Впрочем... это был вовсе не старик.
Роман вздрогнул, сделал шаг назад и удостоверился, что на двери все та же надпись. На цыпочках вошел внутрь, тихо закрыл за собой дверь. Потом подкрался к кровати и присмотрелся.
Нет, это определенно был Шнайдер. Он лежал, одетый в какую-то пижаму, поверх одеяла, вытянувшись по струнке. Вот только лет ему было от силы... Роман присмотрелся. Сквозь задернутые шторы свет едва проникал в комнату.
«Какого черта», — ругнулся он и отдернул одну штору. Теперь стало видно, что лежащему лет тридцать, может, тридцать пять. Черты лица только отдаленно напоминали того старика, с которым знакомился Роман. Человек был наголо обрит — это была не лысина, там поработала именно бритва.
Рядом с кроватью находилась стойка для внутривенного вливания с пустым пластиковым пакетом наверху. Трубка с иглой на конце свободно болталась. Роман осторожно повернул пакет, прочитал надпись — она была вверх ногами. «Rh Positive AB». Остальное было мелким шрифтом, и тоже непонятно.
Он снова повернулся к Шнайдеру — вернее, к незнакомому ему молодому человеку. Впрочем, это был определенно Шнайдер — на среднем пальце его правой руки был все тот же перстень с темным камнем. Да и черты лица были те же — только гораздо моложе.
«Похоже, он гримируется... перед моим приходом», — озадаченно подумал Роман. Он решительно потрогал Шнайдера за плечо, но тот не шевельнулся. Холод тела ощущался даже сквозь пижаму.
«Умер?» — подумал Роман. Однако старик мерно дышал, да и в целом не напоминал мертвеца.
«Ладно», — Роман повернулся к шкафу и начал бесцеремонно в нем шариться. Никаких книг в отличие от комнаты Алисы, тут не было — за исключением одной, стоящей в уголке.
Роман с трудом ее достал — книга была тяжеленной. Толстый кожаный переплет и медные застежки не оставляли сомнений в древности манускрипта. «Αριστοτελης. Tα μετα τα φυσικα», — значилось на обложке.
«Не удивлен», — хмыкнул Роман и взгромоздил книгу на место. Уже знакомые металлические стопки, принесенная им и опустошенная наполовину бутылка, какие-то старые монеты... А вот и парик. И коробка с театральным гримом.
Шкаф был основательно завален всяким барахлом, в котором Роман с удовольствием бы порылся — но в другое время и без посторонних.
В углу одной из полок виднелся какой-то медный прибор. Роман потянулся за ним, что-то задел и едва удержался от крика — острая боль пронзила ладонь. Он присмотрелся — рядом с прибором лежал стилет с тонким лезвием, совершенно невидимый с его позиции.
Ладонь оказалась изрядно распоротой — кровь из нее капала на пол. Рома зажал пальцем разрез и огляделся. Бинтов нигде не было видно. Впрочем, была еще ванная комната.
Он нашарил выключатель и открыл дверь в ванную.
Ванная была более чем скромной и ничем не отличалась от той гостевой комнаты, в которой он ночевал. Пара полотенец на стене, мыло, мочалка на стенке душевой кабины, стопка чистого белья. А вот и то, что ему нужно — рулон туалетной бумаги. Не бинт, но на первое время сойдет.
Роман отмотал одной рукой кусок от рулона, свернул в несколько раз и приложил к ране. Разрез был тонким, но глубоким — раза должна была быстро схватиться.
И тут он услышал из комнаты какой-то шум. Вернее, это было рычание.
У него непроизвольно пробежал мороз по коже, однако сидеть в ванной в этой ситуации было бы странно. Выход из нее был только один.
Роман слегка приоткрыл дверь, выглянул и замер в недоумении. Шнайдер, стоя на четвереньках, остервенело лизал пол. Его язык оказался необычно длинным. Через мгновение Роман понял, что старик вылизывает пятна крови, которые накапали с его ладони. И при этом утробно рычит.
Шнайдер поднял голову и посмотрел на него. Романа страх буквально прибил к месту — он ожидал, что увидит торчащие клыки и глаза зверя. Однако Шнайдер выглядел совершенно нормально, и все зубы у него были такими же, как и раньше. Он спокойно облизнул губы и вежливо произнес:
— Вердаммт воллен эссен. Унд шлафен.
***
Несмотря на все попытки чего-либо добиться от Шнайдера, Роман так ничего и не выяснил. Они уже час сидели все за той же бутылкой — хозяина комнаты ничуть не смутило столь ранее время для подобного времяпрепровождения.
Из еды удалось найти яблоко и грушу — Шнайдер ловко накромсал их тем же злополучным стилетом, так что закуски на восемь тостов вполне хватило.
Однако старик, как его по привычке называл Роман, нес все ту же околесицу и никак не хотел отвечать на вопросы. При упоминании Алисы он похабно подмигивал и переключался на рассказы о каких-то деревенских девках. На вопрос о том, что за препарат ему капают, многозначительно поднимал палец и произносил непонятные слова на неизвестном языке — то «Дживанкаджял», то «Маалхайяти». Чаще всего Шнайдер, однако рассуждал о каких-то военных кампаниях или приглашал его прогуляться. Причем, как понял Роман, его самого вообще принимали то за юношу, то за девушку.
При ближайшем рассмотрении Шнайдера в его новом образе, он оказался весьма приятным мужчиной лет не более сорока, наголо бритым, но несмотря на это, весьма вальяжным. Пижама, которую он так и не сменил, ничуть не портила образа.
«Пора возвращаться к Алисе», — решительно подумал Роман после четвертого тоста, однако в этот момент дверь открылась, и врач явилась собственной персоной. Окинув одним взглядом происходящее, она первым делом задернула штору, а затем укоризненно посмотрела на Романа:
— Пьянствовать с утра — верный путь к алкоголизму. Доброе утро всем.
— Аллилуйя, — согласился Роман, вставая. — Господин Шнайдер, если вы не против, я вас покину.
— Дер меньш канн нихьт фом брот аллин, — назидательно подняв указательный палец, произнес старик, обращаясь к Алисе.
— Дер софер ласст дас тринкен нихьт, — с неожиданно четким произношением ответила она ему в тон. — Идемте, Роман.
До ее комнаты они шли молча — Алиса впереди, Роман, как обычно, любуясь на ее фигуру. Но уже с некоторым сомнением.
— Есть хочешь? — первым делом спросила его Алиса, зайдя в комнату. Роман кивнул. Она подняла полотенце, прикрывавшее тарелку с яичницей, лепешками и джемом. «Надо же, позаботилась обо мне», — с благодарностью подумал он.
— Кофе в кофейнике. И мне налей.
— Сколько языков ты знаешь? — спросил он, глядя ей в глаза. Она рассмеялась.
— Русский, английский. Это если говорить о знании. Говорю... ну, по-разному. Еще на пяти-шести. Я, извини за скромность, умная. И много читаю.
— Ничуть не сомневаюсь. А Шнайдер?
— А он кроме немецкого, ничего толком и не знает. Остальное так, отрывки.
Жуя лепешки, он задумался, как деликатнее задать ей вопрос, который уже час вертелся у него в голове. Алиса, казалось, была нисколько не смущена ни прошедшей ночью, ни разоблачением гримировки Шнайдера.
— Вы тут... вампиры? — наконец выдавил он, чувствуя себя полным идиотом. Алиса расхохоталась.
— Ну конечно! — она с размаху уселась к нему на колени, ее халат при этом почему-то распахнулся. — Сейчас всю кровь у тебя выпью!
Он сам не понял, как снова оказался с ней в постели. На всякий случае во время очередного поцелуя он осторожно провел языком по ее зубам. Обычные зубы, никаких клыков. Она заметила его маневр, снова громко рассмеялась:
— Не отвлекайся. Если хочешь, потом все расскажу. Ничего интересного.
Через час, когда все закончилось, Алиса спросила, водя пальцем по его груди:
— Ну а если бы я правда была вампиркой... ты бы не стал со мной?
Он пожал плечами. Она была чертовски привлекательной, и ответа на провокационный вопрос у него не было.
— Сколько тебе лет? — он оставил ее вопрос без ответа.
— У девушек такое не спрашивают, — она обиженно поджала губы. — Я тебе не скажу.
— Ладно. А Шнайдеру?
— Ну... он сын герцога Баварии Альбрехта Четвертого. Если тебе это о чем-то говорит.
— М-м-м... боюсь, что нет.
— Чуть больше пятисот лет.
— Ого. Но... как?
Она вздохнула.
— Ты кто по образованию?
— Специалист по торговле... международной. По диплому.
Она снова вздохнула.
— Ну то есть с медициной...
— Никак.
— Ладно, ты же не отвяжешься. Попробую объяснить. Иди в душ, я пока еще кофе сварю.
***
Алиса не стала брать с него слово о молчании — Роман и сам понимал, что в те невероятные вещи, которые она ему рассказала, никто не поверит. Начни он пересказывать такое, и психушка ему гарантирована. Если бы он своими глазами не увидел все то, о чем она говорила, он бы тоже подумал, что слушает умалишенную.
— У Шнайдера болезнь. Болезнь крови. Это генетическое заболевание, которое не лечится. Однако определять его научились не так давно.
Она достала с полки ту самую книгу, которую он разглядывал.
— Ты, наверное, видел эту книгу, раз задал мне вопрос о возрасте. Это моя монография, я ее написала через десять лет после докторской. В принципе тут все написано, но ты читать будешь год, и все равно ничего не поймешь.
Роман согласно кивнул.
— У заболевания, мы его называем по имени первооткрывателя болезнью Холлингсворта, масса проявлений. Однако главное — это распад молекул РНК и ДНК, в первую очередь в крови. Распад идет медленно, но если человек не получает в течение года хотя бы раз свежую кровь, то он умирает.
Роман вытаращил глаза:
— Ну... то есть все-таки вампиры?
— Ну... как тебе сказать. Еще тогда, в средние века, больные интуитивно чувствовали, что свежая кровь им помогает. Конечно, проще всего было вводить ее внутривенно, но тогда это не умели и не знали. И они просто пили кровь. А уже потом на слухи об этом были накручены страхи, фантазии, ну и литература постаралась. Понимаешь, для купирования симптомов достаточно ста-двухсот граммов в месяц. Для нормальной жизни — поллитра. Никто никогда не выпивал всю кровь у жертвы. Ну и, конечно, никакие клыки ни у кого не вырастали. Никаких полетов по ночам, превращения в летучих мышей и прочее. Это все выдумки.
Роман ошеломленно застыл, разглядывая Алису, как привидение.
— То есть Шнайдер... настоящий вампир?
— Далось тебе это слово. Ну, если в представлениях обывателя, то да, когда-то он пил некоторое количество крови. Для того, чтобы жить.
— Обалдеть. А... укушенные становились... вампирами?
— Сложно сказать. Конечно, если у зараженного кровоточили десны, а кровь он пил достаточно медленно, то да. Жертвы тоже заражались. Что, естественно, вносило свой вклад в слухи и легенды.
— Естественно, — Роман мрачно ухмыльнулся.
— Тут еще есть тонкий нюанс. Простолюдины, болевшие этой болезнью, как правило, банально умирали. От неизвестной никому болезни. А дворяне имели возможность получать кровь, так или иначе. И более-менее нормально жили. Поэтому болезнь стала достаточно элитной.
— А-а-а... возраст? Ты сказала, что Шнайдеру пятьсот лет.
— Это побочный эффект распада и обновления молекул ДНК и РНК. Организм постоянно омолаживается, и фактически становится бессмертным. Резко снижается метаболизм, люди гораздо меньше едят. Наверное, ты заметил, какая у него холодная кожа. Предвижу твой следующий вопрос. Нет, если обычный человек будет просто пить или вводить чужую кровь, вечную молодость он не получит. Болезнь влияет не только на молекулы, она в принципе меняет весь метаболизм в организме.
— А почему у него с головой...
Алиса грустно усмехнулась.
— Ну поживи-ка столько... он одних только войн с десяток прошел. Если не больше. Такого больного ведь и убить достаточно проблематично. Регенерация тканей идет очень быстро, все раны затягиваются за несколько часов. Так что истории про осиновый кол — не выдумка. Неграмотное население понимало, что с этими больными происходит что-то не то, и пыталось их уничтожить.
— И этот пансионат... они тут прячутся?
— Изначально да, больные создавали коммуны, или жили при дворе у кого-то из своих богатых друзей, так сказать, братьев по крови. А сейчас — мы просто предложили им комфортные условия. В обмен на то, что их изучают.
— Вы?
— Ученые. Нас достаточно много, кто изучает эту проблему. Как я уже сказала, больные, как правило, не бедные и не простые люди. Так что денег на исследования и их содержание хватает.
— Сколько тут... пациентов?
— Пятьдесят четыре. Но это не один такой пансионат. Есть в Сент-Луисе, самый большой. Есть в Базеле.
— А Шнайдер... у него это от возраста поехала крыша? И от впечатлений?
— Не только. Видишь ли, если тебе перелить чужую кровь, она просто смешается с твоей и почти не окажет на тебя воздействие. Почти. Оно будет, но слабое. А у наших пациентов, с их постоянно разрушающимися генетическими молекулами, свежие молекулы становятся частью их организма. И по сути с кровью человек получает свойства чужого организма. В результате у него в голове сейчас осколки нескольких личностей. Я думаю, сотен.
— Он поэтому говорит на разных языках?
— Нет, что ты. С кровью передаются свойства организма. Память не может передаваться. Просто он давно живет, где только не был. Нахватался понемногу.
— А почему он слизывал мою кровь?
— А он что, слизывал?
— Да. Я порезался...
— Знаешь... к крови привыкаешь. Организм говорит мозгу, что она ему нужна. А потом, со временем, это кажется вкусным. Хотя эффективность переливания в разы выше.
— А свет?
— Ты про шторы? В коже при этом заболевании более активно выделяется меланин. Яркий свет вызывает ожоги, в том числе глаз. Поэтому полумрак — наше все. Никакой мистики. Но на яркое солнце лучше не выходить.
Роман замолчал, подбирая слова.
— Ну... а ты?
— Что я?
— Ты тоже... давно живешь. И не стареешь. Ты тоже болеешь?
— Я сама заразилась. Специально.
— Зачем???
— Чтобы изучать. Ты же видишь, какие у нас пациенты. Ничего толком и рассказать не могут. А так я на себе все симптомы и всю теорию изучила.
— Обалдеть. Ты сумасшедшая?
— Я ученый. Ладно, скажу. Мне сто сорок лет. В следующем году исполнится. Если доживу.
— То есть ты... со временем превратишься в такого же, как Шнайдер? Я про голову.
— Не думаю. Мы же все-таки изучаем заболевание, ищем пути лечения или как минимум купирования вот этого шизофренического сознания. Много чего уже нашли. Пока я за собой такого не замечала. А ты замечал за мной?
Она снова рассмеялась.
— Ты русская?
— Да. Из Санкт-Петербурга. Дочка богатых родителей.
— И когда ты... заразилась?
— Ну, уже не ребенком, конечно. Мне за тридцать было. Самое начало века... впрочем, я к тому времени уже давно работала вместе с доктором Мишером в Базеле, мы в принципе догадывались о том, как это действует. Но нужно было проверить на себе. Иоганн не рискнул, я рискнула.
— А почему... ты выглядишь на... двадцать. А Шнайдер — на сорок?
— Ну, организм все-таки стареет с годами... с веками, вернее. Это же не панацея, а болезнь. И достаточно тяжелая — была по крайней мере, пока мы ей не занялись. Какие-то процессы все равно идут. И я лет через пятьсот буду выглядеть на сорок. Наверное.
— Вечная молодость... — задумчиво протянул Роман. У него в голове вертелись еще сотни вопросов, но ему надо было сначала прийти в себя от шока.
— А как с документами... надо же как-то прятаться?
— Главное — надо не заводить долгих близких знакомств, — грустно улыбнулась Алиса. — Остальное решается. Можно переехать в другую страну, подделать документы, начать жизнь заново. Ну и... у нас же хорошие связи. Наши есть везде — в спецслужбах, в правительствах, в бизнесе. Вопросы, когда возникают, решаются без особых проблем.
— В правительстве?
Алиса рассмеялась.
— А ты не замечал, что некоторые руководители государств десятилетиями не меняются? Потом уходят на отдых, исчезают с глаз прессы, затем скромная информация о смерти, похороны в закрытом гробу... ну, а то, что через месяц где-то появится молодой человек, похожий на покойного — так мало ли кто на кого похож...
Роман задумался. Алиса рассказывала совершенно невероятные вещи, больше похожие на какую-то фантастику. Но все было складно. Чертовски складно.
— А зачем ты со мной... — он кивнул на смятую кровать.
— Понравился, — она улыбнулась. — Знаешь, у нас тут, мягко говоря, с развлечениями не очень. А в город ездить... я все-таки приличная девушка, дворянка. Хорошее воспитание.
Она встала, поискала что-то в шкафу. Вернулась к столу с упаковкой разового шприца. Пристально глядя на Романа, распаковала шприц, уверенно ткнула себе в сгиб руки. Набрала несколько кубиков крови. Подняла шприц на уровень глаз, посмотрела сквозь него в глаза Роману.
— Хочешь? Одна инъекция, и ты бессмертен. Это очень просто. Вечно молодой, вечно богатый, и никаких проблем со здоровьем...
Роман озадаченно молчал, глядя то на нее, то на шприц. Мысли путались. Где-то в голове мелькнуло что-то о том, что она может и лгать.
— Решай. Кровь свернется через пять минут. Пять минут до бессмертия...
В комнате повисло молчание. В тишине громко тикали часы.
Обсуждение

Используйте нормальные имена. Ваш комментарий будет опубликован после проверки.

Вы можете войти под своим логином или зарегистрироваться на сайте.

Авторизация  Facebook.

(обязательно)

⇑ Наверх
⇓ Вниз