Рассказ «Роковая встреча». enigma_net


Рубрика: Библиотека -> Трансильвания -> Рассказы
Метки:
Роковая встреча
 
Автор: enigma_net
Аннотация: Потомок древнего рода Габсбургов отправляется на ежегодный бал к небезызвестному Графу. Замечтавшись о встрече с прекрасной гостьей бала, он не замечает, как оказывается в весьма  щекотливом положении,  больше похожем на  конфуз, но... гордый потомок древнего рода всегда найдет выход из любого положения!
 
Он взглянул на золотой хронометр. Времени оставалось немного.
— Френсис! — властный голос отразился от стен будуара, бесцельно ткнулся в равнодушное зеркало, обреченно сполз по обветшавшей лестнице на первый этаж и наконец достиг слуха престарелого дворецкого.
— Да, господин, — Френсис появился в дверях с заметным опозданием. Большая стрелка уже достигла одиннадцати.
— Явился, — недовольно сказал хозяин будуара, спальни и замка.
— Да, господин, — флегматично повторил Френсис. — Чего изволите?
— Как я выгляжу? — хозяин отвернулся от пустого зеркала и широко улыбнулся, поправляя фрак.
— Как всегда великолепно, господин, — Френсис приблизился к хозяину, внимательно осмотрел одеяние и смахнул невидимую пылинку с плеча рукой в некогда белой перчатке. — Достойно вашего высокого титула, господин.
Господин прищурился, вглядываясь в лицо камердинера и дворецкого, а также привратника, кастеляна и кухарки в одном лице.
— Острить изволишь.
— Что вы, господин, как можно, — выражение лица глуховатого Френсиса не изменилось. — Смеяться над вами все равно что...
— О, не продолжай,— перебил его хозяин, взмахнув рукой. Створка окна распахнулась, ударившись о стену. Покачнулся и упал кованый канделябр на три свечи, и тут же весело занялась игривым огоньком штора.
— Разберись с этим, — приказал хозяин Френсису и покинул комнату.
— Да, господин, — долетело ему в спину.
Проигнорировав небрежный тон, хозяин царственно спустился на первый этаж.
У лестницы стоял старый разбитый рояль. Одинокая печальная тень былого великолепия. Резные ножки кое-где были погрызены мышами. Клавиши потемнели от влаги, растрескались. От полированной крышки остался острый осколок, зияющий единственным зубом в черном провале старческого рта. А ведь когда-то она отражала блеск свечей, горевших в бальной зале вечерами.
Под потолком висела, покосившись, люстра. Центр тяжести огромного кольца сместился, и вся она угрожающе накренилась. Казалось, любое дуновение ветра, коснувшееся этой гротескной конструкции, обрушит ее на случайного наблюдателя, имевшего смелость заглянуть в таинственный нежилой замок.
Толстый слой пыли покрывал все вокруг. Лестница на второй этаж частично лишилась перил. Грубая трещина пересекала ее по центру, расходясь сеткой более мелких к нижним ступеням. Лепнина на балюстраде балкона кое-где сохранилась и выглядела кичливо на фоне общей запущенности бальной залы. От былого величия дома Габсбурга осталась лишь бледная тень. И эта тень сказала сверху:
— Вы опаздываете, господин.
В тот же миг огромные напольные часы с тяжелым маятником принялись бить. Отбросив за спину полы фрака, хозяин бегом пересек залу и вылетел стайкой черных летучих мышей в приоткрытую покосившуюся дверь.
Он несся через темный густой лес, окружавший замок, глотая по пути комаров и отплевываясь. Впрочем, какая-то часть его была вполне довольна этими легкими закусками перед главным блюдом. Габсбург был зван на большой бал в замке прародителя и чудовищно опаздывал.
Вдалеке завыла волчья стая и пристыженно смолкла, услышав зловещий писк, изданный его левой лодыжкой и ...эм... не при дамах будет сказано — ягодицей. Шикнув на расшалившуюся стаю, Габсбург прибавил скорости. От Трансильвании его отделяло без малого двести миль. За час преодолеть такое расстояние мог далеко не каждый потомок валашского князя.
Габсбург любовался собой. Его полет не был лишен некоторой доли изящества. Отдельные группы мышей перестраивались и лавировали между веток, выписывая крутые виражи. То распадаясь тонкой пелериной, то вытягиваясь в струнку, стая Габсбурга (или он сам? он всегда путался) развивала прекрасную скорость.
Прародитель, увидев его стремительные маневры, несомненно гордился бы потомком. Габсбургу пришла в голову шальная мысль заявиться на бал стаей, и несколько секунд он наслаждался предвкушением фурора, произведенного таким появлением. Богатое воображение прутика обнищавшей монаршей ветви рисовало восхитительные картины изумления на лицах родственников.
Строгая красавица Эржебет наверняка сделает недовольное лицо, но глаза ее, ах эти голубые глаза, будут посмеиваться. Герхард усмехнется и отпустит остроту на счет формы. Что-нибудь о том, что наиболее эффективно летать клином. Этот чертов Герхард вот уже четыреста лет консерватор, каких свет не видывал.
Мария. Непосредственная и очаровательная Мария Эслиц наверняка порадует его утонченный слух звонким смехом и даже похлопает в ладоши.
Фредерик, вероятно, вздернет бровь, как всегда одну, левую, и уточнит, можно ли являться так в этом сезоне. И услышав подтверждение — это последний писк моды (пищать будет Франсуаза), обязательно явится так же на следующий раут. Закончив пищать от восторга, Франсуаза повиснет у него на шее (возможно, и Габсбургу тоже достанется ласки этой импульсивной особы) и будет горячим шепотом рассказывать придуманные истории.
Томная, язвительная польская княжна Ядвига будет сдержанна и иронична. Отпустит колкость, но компенсирует ее улыбкой и приглашением на первый танец, и там, в зале полном свечей...
Перед глазами Габсбурга, только что любовавшегося соблазнительными изгибами Ядвиги, возник огромный ствол. Взвизгнули правая кисть и легкие, отчаянным рывком уворачиваясь в сторону. Стая распалась на две, потеряв синхронизацию передвижения. Запутавшись в ветках, ребра и щиколотки разлетелись на пары и хаотично заметались, выкликивая головняк стаи.
Габсбург ругался недостойно потомка великой ветви королей и дважды недостойно потомка великого князя. Особую неприятность ситуации создавало то, что ругаться он мог исключительно молча. Выражаясь иносказательно — у себя в голове. А голова в этот момент сосредоточенно призывала стаю в общий клин. Как бы не презирал Габсбург консерватизм Герхарда, сейчас важно было собрать всех вместе и продолжить путь. Интуиция подсказывала, что его, как еще недавно казалось, забавная шутка грозит обернуться правдой.
Глаза возмущенным писком оповестили, что в блестящее искрами сияние влетать отказываются категорически, и Габсбург прикрикнул на протестующих мышей, усилием воли вгоняя стаю в освещенный тысячами свечей зал. Замер на секунду на пороге, сосредотачиваясь для общей сборки и... поправив фалды фрака, шагнул через порог. Бросил быстрый взгляд на огромные часы. Успел! У него даже оставалось несколько минут, чтобы привести себя в порядок.
Мимо бессловесной тенью скользнул официант и бросил на Габсбурга заинтересованный взгляд. Однако быстро взял себя в руки, вручил гостю бокал тягуче-красной крови, прохладной, как любил хозяин замка, и растворился. Габсбург осторожно пригубил. Граф, устраивающий нынче большой бал для выдающихся детей, обладал своеобразным вкусом. Ежегодно напитки, подаваемые на балах, меняли вкус и консистенцию.
В прошлом году граф увлекся новомодными коктейлями, благодаря чему гостей потчевали коктейлем Кровавая Мэри. Совершенно дьявольским сочетанием крови юных Марий и острой приправой, привезенной графу в дар из загадочной Индии.
В этом году, судя по вкусу, чествовали Ватикан. Габсбург не был силен в тонкостях букета высшего духовенства, однако почти наверняка мог сказать, что наслаждается сейчас молодым кардиналом.
— Габсбург, какая приятная встреча, — саркастически приветствовал его ненавистный лондонский хлыщ Уильям, выныривая из-за портьеры. — Прекрасно выглядишь. Габсбург оценил непередаваемый оттенок сарказма, улыбнулся снисходительно и слегка кивнул, приветствуя соперника. Уильям рассматривал его внимательно, словно нашел в Габсбурге нечто новое и чрезвычайно любопытное. Потомок дважды великих собирался едко поинтересоваться, чем именно привлек столь пристальное внимание бастарда Бэкингемов. Он даже почти сформулировал это вопрос предельно унизительно для оппонента, но... Уильям еще раз улыбнулся, и в этой улыбке была доля триумфа, после чего отвесил короткий поклон и удалился.
Габсбург приосанился. Лондонский выскочка вот уже второе столетие мешался под аристократическими ногами представителя монаршей династии, упорно ввязываясь в борьбу за внимание самой ослепительной красавицы на этом балу. Прикрыв глаза, Габсбург представил, как обнимет тонкий стан надменной полячки, как их руки соприкоснутся, как она последует за ним, ведомая в танце, и почувствовал прилив сил.
— Габсбург, друг мой, вы ли это? — спросила его дама в пышном платье нежно-персикового оттенка. Присмотревшись, он узнал в ней княгиню Слецкую, удивительную женщину, в свои сто тридцать пять лет сумевшую стать доброжелательной тетушкой самому Графу.
Габсбургу всегда было любопытно, кто из родственников додумался обратить немолодую, подслеповатую и местами беззубую русскую княгиню, но задавать подобные вопросы он считал недостойным поведением, свойственным плебеям.
— Ах, мой друг, как приятно видеть вас, молодых и красивых на этом прекрасном балу, — кудахтала княгиня, обращаясь к вампиру старше ее на восемь десятилетий.
— Вера Николаевна, — он галантно поцеловал ей руку. — Вы прекрасны как ... всегда, — он отпустил руку матроны и подмигнул ей, зная, что княгиня любит подобные фамильярности. — Надеюсь, в вашей бальной карточке есть свободный танец, и вы подарите его мне?
Слецкая засмеялась низким грудным смехом, который считала томным и соблазнительным. Никто не смел разубеждать Веру Николаевну, несмотря на то, что звуки эти были более похожи на чахоточный кашель.
— Чаровник, — она игриво шлепнула его веером по руке и, ловко подхватив под локоть, увлекла в центр залы.
Играли вальс и, не слишком сосредотачиваясь на танце, Габсбург рассеянно слушал болтовню Веры Николаевны, внимательным взглядом рассматривая танцующих. Где же она, мечта его сердца? Ядвига танцевала в объятиях треклятого Уильяма, гордо присваивающего себе фамилию, которой он был не достоин. Габсбург стиснул зубы, руки сжались сами собой.
— Милый мой, такая страсть, я польщена, — Слецкая совершила попытку покраснеть и кокетливо подмигнула Габсбургу.
Ответив ей любезной улыбкой, он пообещал себе выпить хорошо выдержанной крови в качестве награды за первый вальс, отданный на растерзание Вере Николаевне.
— Габсбург, милый друг, — Ядвига глядела на него из-под ресниц. Ее темные глаза прожигали огромную дыру в его сердце. Вот уже столетие прекрасная полячка занимала помыслы Габсбурга и снилась ему в те редкие минуты, когда Морфей считал достойным посетить его скромную обитель.
— Рада видеть вас, — ее пальцы обтянутые алым шелком перчатки сжали его руку. Голова потомка великих князей закружилась радостным предвкушением. — Однако, милый друг, все ли в порядке с вами?
Он вынырнул из сладких грез и воззрился на Ядвигу вопросительно. Музыка брызнула яркой нотой, пары разбились, кружась по залу под пронзительное скрипичное соло. Когда они встретились вновь, Ядвига улыбалась. Слегка иронично, с долей превосходства и неизменной польской гордости. Габсбург таял, как лед на мартовском солнце. Вот-вот из-под белой корочки его сдержанности должны были появиться первые весенние цветы любви, когда княжна сказала:
— Ваше ухо, где оно? — и обворожительно улыбнулась.
Габсбург нахмурился недоуменно, вгляделся в глаза Ядвиги и увидел в их глубине легкую насмешку. Сразу вспомнился смешок Уильяма при встрече, сконфуженный вид тетушки Слецкой и выразительный взгляд, брошенный на него молчаливым официантом. А потом и огромное дерево, об которое разбилась стая на пути сюда.
Мартовское солнце скрыли грозовые тучи. Ядвига все еще улыбалась, но теперь, ему казалось, насмехалась над ним и вписала его имя в бальную карточку лишь для того, чтобы выставить на посмешище. Коварная полячка. Проклятый лондонский хлыщ.
Лоб Габсбурга прорезала морщина.
— Моя прекрасная королева ночи, — он скопировал ее улыбку, и хоть ей недоставало доли очарования, она вышла весьма недурна. — Мне не хотелось бы … — Габсбург сделал театральную паузу и тянул ее сколько хватало терпения, — портить эту прекрасную кадриль сей опасной историей.
Ядвига обнажила в улыбке аккуратные и чертовски соблазнительные клычки и рассмеялась. Ее смех был похож на перезвон бокалов. Габсбург на секунду поддался ее коварному обаянию, но одернул себя. Подумал о мелких пакостниках, выбравших закуску из ночных мотыльков и комаров, а не полноценный ужин из кардинальской вены.
— Опасной? — глаза Ядвиги загорелись предвкушением свежей новости. — Что же произошло с вами, милый друг?
Габсбург ощутил прилив вдохновения и грядущий триумф.
— Охотники.
Слово с шелестом упало в музыкальную паузу и рассыпалось шорохом сухих листьев по зале. Ближайшая к ним пара обернулась, Габсбург поймал удивленный взгляд.
Ядвига, нарушая все законы приличия, притянула его ближе к себе и горячо зашептала:
— Охотники? Здесь? Во владениях Графа?!
Взгляд ее был скорее жадным, чем напуганным. Прекрасная белая грудь, открывшаяся его взору в этом тесном объятии, на мгновение вытеснила все мысли об охотниках.
— Не здесь, моя королева, — слова его прозвучали немного скомкано.
— Но где же тогда?
Габсбург бросил взгляд на открытую галерею. Там, уединившись, он готов был поведать ей все подробности невероятной истории своего спасения. Там, прислонившись к высоким кованым перилам, он мог бы сорвать с ее губ поцелуй.
— Не молчите, Габсбург, — требовательный голосок Ядвиги вырвал его из мечтаний о несбыточном. — Я желаю немедленно знать все подробности!
Она была такой пылкой в желании слушать его, казалась такой искренне взволнованной. Габсбург вежливо улыбнулся.
— Пустое, дорогая, пустое. Главное, что я здесь, — он позволил себе покрепче обнять полячку.
Последние аккорды музыки стихли, Габсбург галантно поцеловал Ядвиге руку и намеревался было выйти в сад и заставить проклятых мышат вернуться, но она не собиралась так просто отпускать его и свежую сплетню.
— Я слышала, вы говорили об охотниках, мон шер, — к ним приблизилась Слецкая, словно на аркане подтащив за собой молодого вампира, с которым Габсбург был не знаком.
Плюсом аристократического воспитания Габсбург всегда считал умение держать лицо в любых ситуациях. Что бы ни случилось, он был потомком королей и князя, благоволившего ему. С сожалением выпустив из объятий Ядвигу, он отвесил церемонный поклон вампиру, подарил доброжелательную улыбку тетушке, поцеловал руку. Поправил фрак, бабочку и вежливо изрек:
— Боюсь, Вера Николаевна, я не представлен вашему кавалеру. Было бы невежливо с моей стороны продолжать разговор в такой ситуации.
— Ах, Габсбург, вы очаровательны, — Слецкая хохотнула совершенно по-гусарски. — Это Володенька, мой младший. Впервые на балу у Графа!
— Владимир Слецкий! — щелкнув каблуками, отрекомендовался вампир и преданно уставился в глаза Габсбургу.
Последнему даже показалось, что в этом взгляде читалась мольба. Габсбург готов был в это поверить — не всякий выдержал бы весь бал в обществе Веры Николаевны.
— Мне послышалось слово «охотники», — четко выговаривая слова, произнес Фридрих, давний приятель Герхарда. Спустя мгновение рядом с ним появился и сам Герхард.
— Габсбург, — церемонно кивнул он. — Я слышал, на вас напали охотники?
Если бы Габсбург мог, он бы закатил глаза, но воспитание, воспитание...
 
— Сколько же, вы говорите, их было? — уточнила Эржебет, без особой нежности расталкивая крупных мужчин и приближаясь к рассказчику.
Габсбург хмелел от крови и внимания. Ядвига, давно забывшая, что не участвовала в событиях, стояла рядом и с упоением детализировала его скупые фразы. Из этого рассказа сам Габсбург узнал, что на него напали трое охотников на границе Трансильвании. Двое с арбалетами, один с особым ружьем, заряженным деревянными пулями.
Прежде чем Габсбург смог дать им достойный всего вампирьего рода отпор, он угодил в прочную серебряную сеть, и часть его клина (аванс Герхарду) пала.
— Просто невероятно, до какой степени обнаглели эти ванхельсинги, — донесся чей-то возмущенный голос.
— Вы правы, это непозволительно, — согласилась Эржебет, что-то сосредоточенно записывающая в пухлую книжицу. — Так где, вы говорите это было?
— В предгорьях, дорогая Эржебет, — сухо сказала Ядвига, окидывая графиню неприязненным взглядом.
— Вот как? — та надменно приподняла брови, вернув княжне взгляд полный пренебрежения. — Мне казалось, наш дорогой Габсбург обитает в другой стороне.
— Так ли это важно, милая графиня, — подплыл к Эржебет мерзкий выскочка Уильям.
— Графиня права, — сказал Фридрих. — Немыслимо на исконно нашей территории совершать нападения!
Габсбург залпом допил бокал и оглядел собравшуюся вокруг толпу вампиров. Негодовали без исключения все. Змеились шепотки о его героизме. В одиночку против трех охотников! Не замарав белых перчаток!
— Габсбург, вы были столь великодушны в этой схватке.
— Оставить жизнь охотникам — верх глупости!
— Мир и покой в землях графа превыше всего!
— Разве мог он опоздать на бал, господа? — звонко спросила Ядвига. — А вы видели, какой очаровательный, с легкой небрежностью клин он показал по прибытии?
— Безупречно, — тут же встряла Слецкая, погладив Габсбурга по руке. — Это все так волнительно!
— Необходимо навести порядок в землях нашего отца! — пылко вскричал Володенька. — Собрать ополчение!
Предложение рассыпалось по вампирам возгласами согласия.
Занавеси на окнах затрепетали, заметались тени от поколебавшегося пламени свечей и все стихло.
Граф и хозяин бала, стоящий в полумраке за портьерами, поглаживал сыто икающую мышь, удобно устроившуюся у него на плече. Улыбаясь, он скрылся в саду, унося за собой ухо и правый мизинец Габсбурга. В конце концов, он был одним из его любимцев.
Комментариев: 1 RSS
Обсуждение

Используйте нормальные имена. Ваш комментарий будет опубликован после проверки.

Вы можете войти под своим логином или зарегистрироваться на сайте.

Авторизация  Facebook.

(обязательно)

⇑ Наверх
⇓ Вниз