Рассказ «Сладкая роса Древа Предков». Некрасова Ирина


Рубрика: Статьи -> Библиотека -> Критические статьи -> Рассказы
Метки:
Рассказ «Сладкая роса Древа Предков». Некрасова Ирина
Автор: Некрасова Ирина
Название: Сладкая роса Древа Предков
Аннотация: Марита отправляется в сложное путешествие, чтобы принести сладкой росы для своего жениха. Она ищет любви и семейного счастья, но находит нечто совсем иное...
Редактор: Enigma_net
 
Сладкая роса Древа Предков
Заходящее солнце окрашивало скалы в багровый цвет, отражалось от многочисленных вкраплений прозрачного кварца и пробуждало к жизни плотные воронки жестких листьев на верхушках деревьев. Внутри покрытых плотной корой стволов по крупным прожилкам начинала струиться вода, оставляя на тонких перемычках все примеси. Изломанный Лес готовился к ночи. Первые чешуйницы вылезали из-под крупных камней и начинали не спеша виться вокруг стволов, чтобы первыми добраться до мелких капель переработанной воды, которые вот-вот должны были появиться на кончиках листьев. Их шуршание привлекало поджарых краков. Эти хищники стаями покидали свои дневные убежища. Они выходили из неглубоких пещер, щурили круглые глаза на свету, разворачивали большие уши, улавливая шорох чешуйниц, и рассыпались по Изломанному Лесу мелкими группами.
Марита, ожидавшая заката на вершине крупного валуна, проводила взглядом одну из таких групп и ловко, почти бесшумно, спустилась на землю. До присмотренной пещерки было не больше пятидесяти шагов. Девушка поправила на поясе пустую флягу из хорошо выдубленной кожи, проверила, плотно ли держится притертая деревянная пробка в широком горлышке, и осмотрелась. Опасности не было. Она знала, что краки не вернутся до рассвета, занятые охотой, а запах их убежища отпугнет более крупных хищников. Тяжелая, насыщенная вонь ощущалась за десяток шагов, плотным облаком окутывая территорию. Марита натянула до носа шарф, и дышать сразу стало легче. Дыхание задерживалось тканью и оседало на губах нежеланной влагой, но с этим оставалось только смириться: иначе спокойной ночевки было не видать.
Наклонившись, девушка шагнула под низкие своды пещеры. Она постояла, привыкая к полумраку и напряженно прислушиваясь. Иногда краки оставляли детенышей на ночь, и тогда незадачливому гостю было несдобровать: на ультразвуковой крик малышей быстро сбегалась вся стая. Не услышав ни единого шороха, Марита немного расслабилась. Похоже, пещера в самом деле была пуста, и ее ожидала тихая ночь. Марита позволила себе сделать еще пару вдохов через шарф, убеждая себя, что никто не узнает о ее слабости, и с сожалением опустила его на шею. Запах лежбища краков казался уже не таким насыщенным, и девушка прошла глубже в пещеру, задевая спиной шероховатый камень потолка.
Когда она добралась до конца пещеры, то обнаружила, как и рассчитывала, общинное гнездо, собранное из кусочков мягкого меха, мелких веточек и обглоданных панцирей чешуйниц. Устроившись в гнезде, Марита обнаружила, что настолько привыкла к запаху краков, что начала различать и иные ароматы: будоражащий запах воды подсказывал, что ночевка будет труднее, чем думалось. Пахло, конечно, необработанной водой, а в свое недолгое путешествие Марита не взяла ни одного фильтра, но все эти резоны не имели никакого значения. Организм настоятельно требовал жидкости. Девушка сглотнула небольшое количество слюны, облизала потрескавшиеся губы полусухим языком и постаралась отвлечься.
Полтора дня назад, когда она начинала свое путешествие, соседи поднесли ей две глубоких пиалы чистой питьевой воды, и она выпила их обе до донышка, стряхнув последние капли на ладони и растерев по рукам. Эти же две пиалы будут дожидаться ее в новом доме, и она выпьет воду из рук Славата после того, как он осушит принесенную ею сладкую росу.
Слават… Воспоминания о нем быстро вытеснили все остальные ощущения. Марита помнила, как они стояли на тропе, ведущей к Изломанному Лесу, на ладонях ее еще не высохли капли растертой воды, и Слават спросил ее в присутствии всех соседей:
— Ты принесешь мне сладкой росы от Древа Предков?
Она ждала этого вопроса, и все равно он окатил ее, как освежающая холодная вода Соленого Водопада. Прежде, чем ответить, как отвечали все ее предки по женской линии, Марита, подняв голову, внимательно посмотрела в карие глаза Славата, и нашла там надежду.
— Я принесу тебе полную флягу, — нежно ответила она, и увидела, как осветилось счастьем лицо Славата от этих древних слов.
Марита знала, насколько ее любимый чтил традиции поселения. Он мог без запинки перечислить все тонкости обряда венчания, касающиеся как женщин, так и мужчин. Он знал все слова призыва благодати с небес. Никто лучше него не чертил на венчальных браслетах и флягах древние письмена.
— А ты построишь для нас дом в Мокрых Скалах? — спросила Марита, легко касаясь кончиками влажных пальцев щеки Славата.
Прежде чем ответить, юноша слегка нахмурился: этот жест не был предусмотрен обрядом, но в его голосе не прозвучало неодобрения, когда он ответил:
— Я уже заложил фундамент, и дом будет готов, когда ты вернешься со сладкой росой. Примешь ли ты в залог моих чувств этот венчальный браслет?
Слават достал из поясной сумки выточенное из дерева и отполированное до блеска украшение. Он поднял браслет над головой, чтобы все соседи, наблюдающие за обрядом, могли оценить его мастерство. Марита, как сквозь воду, слышала звуки одобрения. Слават положил браслет на ладонь, принял протянутый кем-то из соседей выточенный из камня миниатюрный кувшинчик с узким горлом и уронил несколько капель воды внутрь браслета. С трудом дождавшись, пока вода растечется, заполнив весь внутренний круг, Марита с дрожью в голосе ответила:
— Принимаю. Ты увидишь, что я достаточно сильна, и смогу выносить нашего будущего ребенка, родить и вскормить его даже в безводные времена.
Она протянула руку, поддернула длинный рукав и сложила пальцы щепотью. Слават надел браслет, и Марита почувствовала, как влажное дерево мягко скользнуло по косточкам кисти и легло на запястье. Она опустила рукав, спрятав браслет, и подняла взгляд. Девушка краем уха слышала негромкие голоса соседей, слышала, как всхлипывают от избытка чувств женщины и переговариваются мужчины, но видела только Славата. Он обхватил пальцами ее запястье, и на секунду ей показалось, что он не отпустит ее, скажет, как, говорят, бывало в старые времена, что она уже выдержала проверку на выносливость, и ей не нужно отправляться в пятидневное путешествие через Изломанный Лес…
— Иди, Марита, — шепнул Слават, отпуская ее руку.
Сейчас, сидя в логове краков, в дне пути от Древа Предков, Марита с благодарностью вспоминала это небольшое отступление от ритуала, которое Слават допустил ради нее. Он не должен был произносить никаких напутственных слов, только отпустить ее руку и молча ждать, пока она уйдет по тропе.
Марита вспоминала их долгие встречи на берегу Соленого Водопада, где на скалах, покрытых кружевным налетом соляных отложений, они сидели до самого утра, прижавшись друг к другу и разговаривая обо всем на свете. Она помнила, как теплыми ночами смешивались запах пота Славата и аромат испарений водопада. Она рассказывала ему, как выкопает на плато над поселением и посадит рядом с их будущим домом сухие клубни, которые он так любил запеченными. Он говорил, как обустроит коптильню, где можно будет заготавливать мясо и рыбу. Она помнила, как Слават нежно обнимал ее за плечи и прижимал к себе, помнила, как щекотно его густая борода касалась ее щек, когда он целовал ее. Марита жаждала большего. Она знала, что происходит между мужем и женой, когда они желают завести детей, и хотела вернуться в поселение как можно скорее.
Когда солнце зашло и в пещере стало совсем темно, Марита незаметно для себя задремала, и ей снился Слават.
Разбудила ее капля соленого, пахнущего протухшим мясом конденсата, шлепнувшаяся на лоб. Марита открыла глаза и первым делом нащупала на поясе кожаную флягу. Деревянная пробка была по-прежнему плотно пригнана. Успокоившись, Марита растерла по лицу нежданно доставшуюся влагу, чувствуя, как она быстро впитывается в сухую кожу. Захотелось дождаться еще одной капли конденсата, и уж ее-то поймать на язык, но это стало бы явным нарушением традиции. Марита закусила губы, борясь с искушением, сглотнула всухую и на ощупь стала пробираться к выходу из пещеры. Влага, скопившаяся на потолке, пропитывала ее одежду, ладони касались влажных стен, но девушка малодушно решила, что с этим она ничего не может поделать. Если верить забрезжившему свету, скоро сюда должны были вернуться краки — было не до того, чтобы аккуратничать.
Изломанный Лес на рассвете казался чужим и непривычным. Шелест падающих из лиственных воронок капель настораживал и обострял все чувства. Марита не любила этот шелест, маскирующий все остальные звуки. Потерпеть оставалось недолго: на вершинах деревьев лиственные воронки уже начинали сворачиваться, а вдоволь напившиеся воды, раздобревшие чешуйницы скатывались на землю  по свежим древесным выделениям.
Марита поправила пояс с флягой, накинула на голову шарф, сориентировалась по ярко сияющей над ветвями деревьев Звезде Предков и быстро пошла в глубь леса, к Древу. Почти сразу начался ощутимый подъем, и Марита шагала вверх, старательно обходя влажные круги под деревьями: здесь к поверхности в поисках влаги могли подбираться подземные грамы. Марита подумала, что под Древом Предком обязательно будет водиться один или два, и впервые за дорогу проверила нож. Он ей достался от отца, а тому - от его отца и так далее, глубоко в тень истории.
Дедушка рассказывал ей, будто бы нож выкован из небесного металла Первопредком, упавшим с небес. В Первопредков Марита не особенно верила: как можно остаться в живых, упав с такой высоты? Зато Слават верил безоговорочно. Марита улыбнулась. Ее возлюбленный говорил, что Первопредоки не упали, а спустились на железных крыльях, из которых потом самый искусный из них и выковал множество полезных вещей для своих потомков. Правда, из этих вещей сохранилось совсем немного: нож Мариты с неоднократно замененной деревянной рукоятью, пара похожих ножей и несколько садовых инструментов, принадлежащих разным соседям. Слават убеждал ее, что раньше  и венчальные браслеты были из небесного металла, но в это Марита точно не верила. Поцарапать небесный металл было невозможно, что уж говорить о том, чтобы высечь на нем древние письмена! Такое, может, и было под силу Первопредку-искуснику, но никак не его потомкам.
Марита воображала блестящий браслет из небесного металла, с выбитыми на нем древними письменами, и в ее воображении эти письмена были сделаны рукой Славата. За этими мыслями она даже забыла о жажде, и только мелькающие перед глазами черные точки немного мешали. Остановившись, чтобы перевести дух, Марита поняла, что, занятая своими придуманными историями, не заметила, как добралась до Ямы Падения. Она пожалела, что Славата нет рядом с ней, когда, развернувшись лицом в сторону Звезды Предков, встала на колени на краю неглубокой воронки и прошептала короткую молитву на древнем наречии, вырвавшуюся карканьем из пересохшего горла:
— Завершение активации станции терраформирования. Подтверждаю посадку. Именем Первопредка.
Слават умел вкладывать в эти короткие фразы значительно больше чувства. В его устах рубленые, короткие фразы древнего наречия звучали мягко и певуче, независимо от того, насколько безводными были дни. Марита хотела быть достойной своего возлюбленного, поэтому не позволила себе задержаться подольше и отдохнуть у Ямы Падения. Она лишь наметила подношение предкам, выдохнув в сторону воронки, и понадеялась, что предки не будут в обиде, ведь больше у нее не было воды. На дне ямы что-то блеснуло в лучах солнца. Марита решила, что отразившийся от вкрапления кварца луч можно считать за знак одобрения, и сама удивилась, насколько легче стало на душе.
“Может быть, и не было никаких Первопредков, — думала Марита, поднимаясь по крупным камням, — да только не помешает поостеречься. Кто знает, может и верно, что их духи так и живут на Звезде, присматривают за нами и посылают изредка облака и дожди. Вот славно было бы договориться с ними!”
Она вспомнила, как долгими прохладными ночами все соседи выходили на сбор конденсата, выпадавшего после жаркого дня на окрестных скалах. Марита шагала вслед за дедушкой, крепко сжимая наполненные бурдюки с водой. Она смотрела, как дед ловко орудует пористой сердцевиной дерева, собирая воду и отжимая ее в бурдюк. То, что он рассказывал ей, Слават бы не одобрил, и Марита никогда не делилась с ним этими историями. Она и сама вспомнила эти сказки только сейчас, вспомнив после Ямы Предков, как оттягивали руки бурдюки с прохладным конденсатом.
— Первопредки наши, — тихо, едва ли не шепотом, рассказывал дедушка, — вовсе не упали со Звезды, а бежали с нее. Удерживали их там силой кто-то, кто сильнее был.
— Да кто же сильнее Первопредков может быть? — изумлялась Марита. — Слават говорит…
— Много Слават твой знает! — перебивал дедушка, повышая голос и тут же снова переходил на шепот: — Да и никто теперь уж не знает, да только матушка мне рассказывала, а ей — ее мать, что Первопредки бежали со Звезды, спасались от кого-то.
Марита затаила дыхание и даже передумала спорить, защищая Славата. Она любила дедушкины сказки, которые он всегда рассказывал так, словно это все было на самом деле. И особенно ей нравилось, что в этих историях всегда участвовала она сама, Марита. Не подвел дедушка и на этот раз.
— Далекая твоя прапрабабка обманула тех, кто удерживал в плену Первопредков, хотя и сама едва не погибла. Она была на редкость красива и умна, и сумела забеременеть от одного из врагов, так что все женщины нашего рода несут в себе что-то особенное. Может, и венчальный браслет он ей подарил бы после рождения ребенка.
Не перебит дедушку стоило большого труда, но Марита сдержалась, воображая себе, что такого в ней может быть особенного, а дед продолжал, не заметив, как вспыхнули глаза внучки:
— Да только беглецы, рассказывала мне матушка, убили того, кто их пленил, не сумели сами справиться с железными крыльями, да и упали. От того падения Яма на дороге к Древу и появилась. Хотели они с него венчальный браслет снять, да Звезду уничтожить, чтобы никто оттуда больше не пришел, не помешал Первопредкам обустраиваться… Прапрабабка твоя не позволила.
— Почему не позволила? — удивилась Марита. — Ведь ты говоришь, на Звезде враги остались?
— Не знаю, почему, — буркнул дедушка. — Сколько времени-то прошло, сама подумай. Теперь-то там уже одни духи остались, смотрят за нами с небес.
— Вот и Слават так говорит!
Марита вспомнила, как обрадовалась тогда, что у дедушки со Славатом есть что-то общее. Тогда она решила, что расскажет эту сказку своим детям, которые обязательно появятся вскоре после того, как она напоит Славата сладкой росой на пороге их общего дома.
Последние несколько шагов подъема дались особенно тяжело, и когда Марита выбралась на небольшую ровную площадку, она позволила себе на несколько минут присесть на каменистую сухую землю и полюбоваться Древом Предков. Его огромный ствол, покрытый многолетними потеками выделений, не смогли бы обхватить и два человека. Ветви закрывали почти всю площадку, вверху переплетаясь так густо, что внизу в любое время дня можно было найти раскрытые воронки листьев, истекающие росой. Какая-то древняя катастрофа срезала дальнюю часть площадки и обрушила ее в глубокий каменистый овраг, так что длинные, мощные корни Древа обнажились и нависали над пропастью. Марита слышала, что в давние дни Древо начало было засыхать, но именно в тот год предки послали особенно сильный дождь, который длился целых полчаса. Переполненные влагой, тогда погибли все посадки сухих клубней в поселении, зато Древо выжило. 
Короткая передышка придала Марите сил. Перед глазами перестали плясать черные точки и ноги больше не отказывались держать ее. Мимолетно Марита подумала о том, что обратный путь будет тяжелее. Если бы не Слават, ожидающий на другом конце дороги, Марита уже сейчас поддалась бы искушению и ловила ртом увесистые капли росы, пятнающие круг влажной земли под Древом.
— Нет, - шепнула себе Марита, отстегивая фляжку от пояса.
Деревянная пробка с трудом подалась, когда Марита осторожно шагнула на влажную землю под деревом. Ее сразу окутала блаженная прохлада, и девушка помедлила пару секунд, не в силах сдвинуться с места. Она запрокинула голову, рассматривая ветви Древа, и увидела целую дюжину раскрытых лиственных воронок, с которых изредка срывались чистые, прозрачные капли. Следовало отыскать среди них самую свежую и поставить флягу так, чтобы вода капала прямо в широкое горлышко. Марита ступала аккуратно, постепенно перенося вес с носка на пятку. Ей вовсе не хотелось спровоцировать нападение подземного грама. Она не была уверена, что справится с этим хищником теперь, когда путешествие так утомило ее.
Свежую, бликующую на высоко стоящем солнце плотно свернутую воронку, Марита заметила почти у самого обрыва. Крупные капли росы срывались с края, просачивались между плотно сомкнутых листьев и падали на землю. Еще раз осмотрев ветви, она поняла, что выбрала лучшую воронку из возможных. Присев, Марита утвердила флягу на земле, убедилась, что капли попадают точно в горлышко и фляга стоит прочно.
Марита выпрямилась и покачнулась: от слишком резкого движения закружилась голова. Она на пару мгновений закрыла глаза, ловя равновесие, но в этот момент крупная капля сорвалась с одной из воронок и мазнула ее по щеке, упав на грудь. Марита судорожно вздохнула от едва переносимой остроты ощущения, снова покачнулась и шагнула назад, чтобы оказаться как можно дальше от стоящей на земле фляги. Она уже слышала, как первые капли ударили о кожаное дно.
Земля дрогнула под ногами Мариты, и она поняла, что сделала слишком неосторожный шаг. Все, что ей оставалось — рвануться подальше от фляги, надеясь, что подземный грам не опрокинет ее. Марита все рассчитала верно: грам взрезал землю на противоположной границе влажного круга, неподалеку от края оврага. Бросив быстрый взгляд на флягу и убедившись, что она продолжает наполняться, Марита выхватила нож и повернулась к противнику. Грам щурил на свету маленькие глазки и слепо поводил головой, опираясь на мощные передние лапы, увенчанные плоскими длинными когтями. Он с натугой вытаскивал свое складчатое тело из прорытого в земле хода. Это была крупная особь, Марита знала, что когда он выберется целиком, то будет достигать середины ее бедра. Девушка понимала, что должна атаковать прямо сейчас, пока глаза хищника не привыкли к свету, пока он не выбрался на поверхность целиком и его еще можно остановить. Понимала и не могла сдвинуться с места, пригвожденная неожиданно навалившейся свинцовой усталостью.
Еще одна капля сорвалась с лиственной воронки и упала на щеку Мариты. Она машинально слизнула воду. Влага мгновенно впиталась в пересохший язык, и Марита сглотнула, ощущая сладость росы Древа Предков. Она должна была принести этот напиток Славату.
Марита закричала и бросилась на грама, выставив вперед нож. Хищник рванулся, выпрастывая тело из земли, и острый нож Мариты с размаху угодил ему под челюсть. Девушка захрипела, стиснув зубы и обеими руками наваливаясь на клинок изо всех сил. Зверь извивался, под давлением Мариты он встал на задние лапы и отклонился назад. По рукам Мариты текла горячая густая жидкость, заменяющая гармам кровь, пальцы скользили по деревянной рукояти ножа, но лезвие погружалось все глубже. Наконец, Марита почувствовала, как лезвие миновало плотную преграду тонкой кости и вонзилось в мягкий, податливый мозг гарма. Хищник обмяк, и начал заваливаться в овраг. Марита судорожно потянула нож на себя, но клинок зацепился за кость и не поддавался. Туша гарма тянула вцепившуюся в рукоять девушку за собой. Последним усилием Марита выдернула нож и успела облегченно выдохнуть, когда на ее спину обрушился мощный удар. Падая в овраг, Марита успела заметить еще одного гарма, выбравшегося на поверхность, пока она сражалась.
Долгие годы листья с Древа Предков опадали, скапливаясь на дне оврага, укрывая крупные камни, забиваясь между ними. Когда Марита нашла в себе силы повернуть голову, то увидела труп убитого ею гарма: его туша распласталась по верху выглядывающего из кучи листьев валуна. Сама она, как поняла не сразу, упала в выемку между камнями, заполненную плотными сухими листьями. Марита встала, тяжело опираясь на руки и посмотрела на склон оврага. Ей казалось, она сможет забраться наверх, цепляясь за корни Древа и втыкая нож в склон. Она растерянно посмотрела на пустые руки, не сразу сообразив, что в падении выронила оружие. Что ж, она все равно сможет забраться наверх, если будет помнить, что наверху ее ждет фляга с водой для Славата… И, может быть, предки простят ее, если она выпьет несколько капель сама.
Ноги скользили по сухим плотным листьям, пока Марита, обходя валуны, пробиралась к откосу. Она не смотрела, куда ступает, все ее внимание было направлено на откос: где зацепиться, за что удержаться. Марите казалось, что он нашла возможный путь подъема, когда под ногой что-то сухо хрустнуло. Девушка подумала, что наступила на кость еще одного грама, ранее сорвавшегося в овраг.
“Ты мне пригодишься. Ты заменишь потерянный нож,” — подумала Марита и присела, чтобы разгрести кучу листьев.
Пальцы почти сразу наткнулись на что-то странное, отчасти похожее на металл, но мягкий, словно ткань. Марита потянула за находку, вытягивая ее на свет, и материал заблестел на солнце, как будто и не лежал неизвестно сколько под плотным слоем листьев. Внутри ткани прощупывалось что-то похожее на сломанную кость.
“Похоже, именно эту кость я и сломала,” — подумала Марита.
Взволнованная странной находкой, Марита опустилась на колени, не обращая внимания на головокружение, и принялась разгребать листья. Она снимала их слой за слоем и откидывала в сторону. Руки саднило от многочисленных заноз, затылок ломило, на губах скрипела пыль. Наконец, из-под листьев показалось нечто, напоминающее человеческий скелет, укрытый порванным, но все еще блестящим материалом. То, на что наступила Марита, оказалось ногой. Череп скалился улыбкой со странно удлиннеными клыками, перекатываясь от движения Мариты в странной круглой шапке с прорезью перед лицом. Прорезь щетинилась осколками чего-то, что напоминало хорошо отполированный кварц. Марита заметила, что круглая шапка вместе с черепом отделена от остального одеяния.
Не веря своим глазам, Марита провела ладонью по скользкому материалу, гадая, как так вышло, что он выглядит совсем не запылившимся, и благоговейно прошептала:
— Первопредок…
Ее рука наткнулась на утолщение там, где должно было быть запястье. Марита приподняла кость, и увидела, как к локтю скользнул широкий металлический браслет, до того полностью сливавшийся с материалом. Она легко сняла браслет с руки мертвого Первопредка.
Переполненная изумлением и восхищением, Марита рассматривала украшение. Она увидела, что на браслете выгравированы точно такие же символы древнего наречия, как и на ее венчальном, вырезанном из дерева. Словно во сне, она поднесла браслет к своей кисти, примеряясь, сумеет ли его надеть, и он словно сам собой наделся на ее запястье.
Марита сипло вскрикнула и закашлялась от пыли, попавшей в пересохшее горло, почувствовав, как металл, словно живой, обжимает ее руку. Что-то легко укололо ее в запястье, и по руке разлился неприятный зуд от внезапно завибрировавшего браслета. Она попыталась стащить украшение, но оно как будто приросло к ее коже.
— Генокод опознан, — раздался мягкий, журчащий, словно вода, голос из ниоткуда.
Марита вскочила на ноги, покачнулась от головокружения. В затылок словно впилась тупая игла.
— Кто здесь? — прошептала она, облизывая покрытые пылью, сухие губы пересохшим языком.
“Сейчас бы глоток воды,” — подумала Марита.
— Генокод опознан, — повторил тот же голос. — В связи с отсутствием связи со всеми членами экипажа, согласно директиве номер триста три, вы занимаете пост старшего офицера.
— Что? — сипло выдохнула Марита.
Все слова древнего наречия были ей знакомы, но смысл ускользал. Она была уверена, что если получит глоток воды, то все поймет. Марита запрокинула голову и посмотрела на Древо Предков. Там была ближайшая вода. Недостижимо далеко.
— Диагностировано предельное истощение и обезвоживание. Старт эвакуации старшего офицера. Подтверждение, согласно Положению об обеспечении жизнедеятельности, не требуется.
Древо Предков и склон оврага подернулись странной рябью, словно Марита смотрела на них через толщу воды, как было, когда они со Славатом ныряли в пруд у Соленого Водопада.
— Слават, — прошептала Марита и опустила взгляд на венчальный браслет.
Сквозь свои руки она увидела раскопанного ею мертвого Первопредка в куче листьев, а потом наступила полная тьма, за которой тут же разгорелся странный белый свет.
Марита увидела перед собой огромное помещение с высоким потолком, залитое этим странным светом, который, как она поняла, шел от протянувшихся под потолком трубок.
— Добро пожаловать на станцию терраформирования, старший офицер, — сказал уже знакомый ей голос. — Рекомендую немедленно переместиться в медицинский отсек.
Марита закрыла глаза и постаралась сосредоточиться. Она предполагала, что умерла в овраге и попала на Звезду Предков. Все, как должно. Но никто не говорил, что после смерти она по-прежнему будет чувствовать ломоту в затылке, дрожание усталых мышц, пыль на губах и внезапно навалившуюся, иссушающую жажду.
— Как, — просипела она, не открывая глаз, — как мне это сделать?
— Если пожелаете, я могу активировать транспортную платформу, на которой вы стоите.
Марита открыла глаза и посмотрела вниз. Она стояла на круглом возвышении, слегка выступающем над полом. Позади нее плавный изгиб образовывал нечто похожее на сиденье. Над спинкой, вписанная в волну изгиба, крепилась круглая черно-красная эмблема. Марита провела по нему ладонями, и обнаружила, что материал очень похож на металл браслета.
— Да, активируй, — шепнула она, отвечая невидимому голосу, и опустилась на сиденье.
Стоило подчиниться непонятным обычаям этого места, пока она не поняла, что к чему.
То, что бесплотный голос назвал платформой, приподнялось над полом. Марита вцепилась в сиденье, когда платформа быстро полетела к выходу из зала. Девушка, оцепенев, смотрела, как по сторонам проплывают непонятные механизмы. Широкие разветвляющиеся коридоры, обозначенные табличками с древними символами, увенчанные уже знакомой ей черно-красной эмблемой, уводили куда-то вдаль. Она не сразу заметила, что ее путь обозначается вспыхивающими на поворотах зелеными огоньками. Марита думала, что это путешествие никогда не закончится, хотя продлилось оно не более нескольких минут.
Платформа вплыла в просторный зал, наполненный поставленными на торец прозрачными сосудами. В каждом из тех, что увидела Марита, парил обнаженный человек. Она вдруг поняла, что больше не в силах удивляться, и теперь просто отмечала увиденное: глаза тех, кто находился в сосудах, были закрыты, тела расслаблены, словно они спокойно спали, ожидая пробуждения. Марита подумала было, что это - духи ушедших на Звезду Предков, однако спящие, и мужчины, и женщины были значительно выше и крепче всех соседей, а у некоторых из них девушка заметила такие же удлиненные клыки, какие были у мертвого Первопредка. Духи Предков были крепче даже Славата, самого сильного в поселении.
— Первопредки, — тихо прошептала Марита. — Они мертвы?..
— Энергии на поддержание жизнедеятельности в системах хранения хватит более чем на пятьсот лет, — ответил бесплотный голос.
— Живы, — поняла Марита.
— Прошу снять одежду и занять медицинский кокон, — сказал голос, когда платформа остановилась.
Марита увидела, как один из сосудов — пустой — мягко склонился на бок, и одна из его стенок открылась, словно приглашая ее лечь внутрь.
“Корпорация К. Штерн,” — Марита по слогам разобрала высеченные на боку сосуда древние символы.
 Она с трудом встала с сиденья и разделась, скинув одежду в неопрятную кучку. Чтобы подняться по выдвижной лесенке и опрокинуться внутрь кокона ушли последние силы.
Марита спала, и ей снилось, что ее омывают чистые, свежие воды. Она провела языком по губам, подбирая последние капли, и поняла, что не спит. Она в самом деле лежала в открытом коконе в окружении дремлющих в сосудах Первопредков, и она никогда не чувствовала себя настолько здоровой и полной сил.
— Что вы со мной сделали? — спросила девушка, садясь в коконе.
— Стандартные медицинские процедуры, показанные при истощении и обезвоживании, — коротко ответил бесплотный голос.
— Кто ты?
— Искуственный интеллект станции терраформирования “Новая жизнь”.
Марита узнала слова из молитвы первопредку, однако понятнее ей не стало.
— Поясни, — попросила она, оглядываясь в поисках своей одежды.
Одежды не было. Вместо нее она увидела нечто аккуратно сложенное, по цвету напоминающее ту странную ткань, которую она откопала под Древом Предков. Марита выбралась из кокона и развернула ткань, пока бесплотный голос говорил:
— Искусственный интеллект — это помощник человека, призванный поддерживать станцию в отсутствие экипажа и выполнять сложные технические задачи.
Марита тем временем развернула странное одеяние, состоящее из сшитых вместе штанов и рубахи. Она с сомнением надела его и с трудом разобралась со странной застежкой. Одежда, хоть и была непривычной, пришлась ей впору.
— О каких задачах ты говоришь? — продолжала она выспрашивать.
— Первоочередная задача станции - терраформирование новооткрытых планет.
— В молитве Первопредку есть это слово, — сказала Марита. — Но…  я никогда не задумывалась, что это значит… Расскажи мне.
— Желаете увидеть симуляцию? — невозмутимо переспросил голос.
— Да, — твердо ответила Марита, готовая к новым чудесам.
— Подключаю голограмму, — сообщил голос.
Марита увидела, что вокруг нее разворачивается плато над Соленым водопадом. Она узнала каменистую пустошь. Вдоль русла Соленого ручья среди желто-бурых, сизых и белых кружевных отложений пробивались ростки сухих клубней. Она видела и долину, в которой должно было располагаться поселение, хотя сейчас никакого поселения она не видела. Совсем вдалеке высились скалы, на которых рос Изломанный Лес.
— Добавление реагентов, — шепнул на ухо Марите бесплотный голос.
Вода Соленого ручья забурлила, покрылась разноцветной пеной, вышедшей из берегов и затопившей плато. Все вокруг заволокло туманом, в небесах заклубились тяжелые облака, словно собирался пойти невиданный доселе дождь.
— Высаживание генетических модификантов.
Облака рассеялись, пролившись сокрушающим ливнем. Соленый ручей превратился в бурлящую на камнях прозрачную реку, полную чистой воды. Над водопадом в лучах солнца серебрились брызги и играла радуга. Плато покрыла незнакомая  зеленая растительность. Под деревьями Изломанного леса тоже появилось нечто зеленое.
— Запуск подготовленной фауны.
В траве зашевелилось что-то мелкое…
— Хватит! — воскликнула Марита, и картинка послушно замерла и рассеялась, оставив после себя уже не столь пугающий зал с сосудами.
— И ты, — начала она севшим голосом, — ты можешь все это сделать? Можешь принести столько чистой воды?..
— Программа терраформированя предполагает, что в течение девяносто трех лет новооткрытая планета станет пригодна для жизни.
Марита едва сдерживала нервную дрожь. Она принесет Славату и всем соседям не одну флягу сладкой воды. Она принесет целую жизнь. Больше не нужно будет собирать росу, ждать дождя и беспокоиться о безводных временах. Если не она, то ее дочери смогут зачать, выносить и выкормить сколько угодно детей. Не нужно будет высчитывать каждый глоток, каждую каплю…
— Завершение активации станции терраформирования. Подтверждаю посадку. Именем Первопредка, — отчеканила Марита.
***
Станция терраформирования заняла почти все плато над Соленым Водопадом. Марита стояла в распахнутом огромном шлюзе, от которого полого спускался широкий трап. Все соседи, сбежавшиеся после посадки уже разошлись по коридорам станции, то и дело раздавался спокойный голос Искусственного Интеллекта, терпеливо отвечающего на возбужденные расспросы. Рядом с Маритой стоял Слават, и девушка не могла понять, что кроется за его странным выражением лица: восхищение, которое выражали все соседи или страх.
— Слават…
Марита остановилась, не зная, что сказать и что не было уже сказано в эти часы после приземления.
- Слават, - снова начала она, поскольку возлюбленный все так же молчал. — Я… я принесла тебе воду.
Слават отрицательно покачал головой, и Марита почувствовала, как слабеют колени.
— Нет, - наконец-то сказал Слават. — Нет, Марита, ты обещала мне флягу сладкой росы Древа Предков.
Он повернулся, сгорбившись, словно от сильного горя, и пошел вниз по трапу. Марита беспомощно смотрела ему вслед, обхватив ладонью оба браслета: металлический и деревянный. За ее спиной возвышалась станция терраформирования, ожидающая ее распоряжений.
Комментариев: 16 RSS

Я люблю рассказы, в которых есть не только хороший слог и классный сюжет, но и хороший такой, простите за заимствованность, месседж)) И вот здесь я его вижу и он меня хорошо так пробирает, хотя вроде бы всё просто, не новая истина, но... мне вместе с героиней ужасно обидно. Это чувство наверняка многим знакомо. Стараешься, жертвуешь собой, переламываешь себя, совершаешь десяток маленьких и не очень необходимых подвигов, любишь, креативишь, пересиливаешь страхи, совершаешь космическую революцию, создаешь город-сад, изобретаешь что-то невероятное, пишешь что-то потрясающее, предлагаешь начальству гениальную идею, наступаешь себе на горло ради любимого человека... а тебе в ответ достается взгляд, полный разочарования. Оттого что этот опыт вопиющей несправедливости есть у каждого из нас, рассказ и резонирует так эмоционально. Героиня очень понравилась. Своей добровольной открытостью (а как следствие - ранимостью). При том что может хищника одолеть, без воды выжить, в условиях столкновения с артефактами из другой для нее реальности не потерять разум и самообладания, она готова быть нежной и беззащитной для другого человека. Что, на самом деле, не меньший подвиг. И на фоне ее "всё для любимого" Слават с его замшелой патриархальностью, где нужно тупо отбарабанить ритуал, смотрится очень удручающе. И ведь самое ужасное, что эта прекрасная раненая ни за что женщина, мимоходом спасшая планету, еще и будет терзаться чувством вины и по крайней мере какое-то время изводить себя вопросом: а что же я сделала не так?

Мне кажется, он просто понял, что не дотягивает. И предпочёл остаться в мире иллюзий, со сладкой росой и первопредками. А что можно было ещё сделать на его месте?

Каждый раз читаю на одном дыхании. Ритм и скорость развития события для меня идеальные. Нес илшком быстро не слишком медленно, успеваешь обдумать и уложить информацию.

Нравятся описания нового мира, за счет будничности очень убедительны, сразу верится в то, что так и должно быть, что вот это - данность.

Характеры героев штрихами, почти набросками, без особых деталей, но при этом очень четкие, лаконичные. Героиня последовательна и решительна, герой требователен и противоречив, второстепенные линии опять же штрихами. Те грани цвета которых как раз не хватает для полноты общей картины.

Чтение похоже на прогулку по берегу к горе в сумерках. Кажется вот вот дойдешь, но горизонт каждый раз неуловимо сдвигается дальше, открывая новые линии развития. Каждый поворот стараешься предугадать и это не получается, события все равно оказываются неожиданными.

Единственное к чему могу придраться это некоторые тени заимствований вроде "станции терраформирования", с другой стороны очень точная отсылка к рассказу предыстории. В тексте смотрится внезапно, но в то же время органично.

При всей неявности финала он выглядит логичным, понятным и жизненным

Отдельно отмечу очень нежные описания природы и незнакомой фауны, красиво, лирично и хорошо балансирует общую незнакомость мира.

Жду следующих серий )

Вампиров здесь действительно мало, но не в них соль. Блестяще изображён мир, полный опасностей, мучимый постоянной жаждой. И живущие в этом мире вынуждены строить свой уклад согласно его требованиям. Буквально по нескольким штрихами можно проследить всю эволюцию верований и обрядов - достаточно для понимания и в то же время остаётся простор для домыслов.

К тексту возникает несколько вопросов. Например, почему терраформирование не было завершено? Если процедуру инициировали (откуда-то ж потомки знают фразу, которая теперь используется как молитва!), то как она могла сорваться? Являются ли герои и в самом деле потомками колонистов, и если да - почему среди них нет клыкастых? Наверное, эти вопросы были бы уместнее, если бы перед нами был объемный роман. В рамках малой формы такие детали остаются второстепенными. Да это вовсе и не рассказ о спасении целого мира от безводной смерти. Это, скорее, рассказ о том, что можно спасти мир, но нельзя спасти человека, которому это спасение не нужно. Рассказ о клетке, из которой страшно выйти, потому что за ее стенами огромное и незнакомое. И нужно немало внутреннего мужества, чтобы это незнакомое принять. Недаром в описываемом обществе именно женщина берет на себя роль сильной стороны. Именно она должна доказывать, что годится для семьи, рисковать собой и добывать символическую росу с Древа. Роль мужчины сводится к постройке дома и вытачиванию венчального браслета. Такая вот ироническая параллель с современным обществом - докажи, что ты достойна быть моей, заслужи, заработай, поборись, чтобы потом выносить и выкормить и работать, работать, работать… Иронично и грустно, но при этом сюда вложена надежда и позитивный посыл.

Неудивительно, что именно Марита становится тем, кто способен выйти за пределы клетки. А Слават уныло отступает обратно, к привычным четырем стенам. Жаль только, что по Марите это так ударило. Найдет ли она в себе силы отпустить пережиток прошлого и увидеть новый мир, или вернётся в замшелую клетку вместе с возлюбленным?

Я тоже не смогла полностью представить всю ситуацию после аварии. Получается, зачать ребёнка вампир смог, а машину запустить не успел. Объяснялочку в принципе можно придумать. Например, он был ранен, сбежал, аборигенка его выходила, забеременела, она же и сохранила «молитву». Но, насколько я понимаю, это как бы не должно никого особо волновать.

padjevi, о, человек, который видит, где тут вампиры)) Мне очень нравится рассказ, но я никак не могу отследить вампирский след, расскажите))

«Череп скалился улыбкой со странно удлиннеными клыками»!!!

Неужели только мой острый взгляд выцепил вампира? А также и ошибку: правильно «удлинёнными».

Честно говоря, поиск вампира на конкурсе – занятие какое-то неблагодарное. В прошлом году я прочла 2 рассказа из 5, что попали в тройку, так вот, на мой взгляд, ни в одном из них вампиров не было.

Зато я до сих пор искренне удивляюсь, неужели в «Настоящей Венеции» никто правда не заметил вампира? Для меня, вампир – это тот, кто восполняет свои силы за счёт других, это паразит. И главный герой, на мой взгляд, был именно таким, и по отношению к героине, и по отношению к другому миру.

Так что я в этом вопросе не авторитет.

Здесь в рассказе формальное присутствие вампиров несомненно, а по сути эта линия вообще не важна. Но прикол в том, что формальное упоминание очевидно всем, а «суть» каждый видит как хочет.

padjevi, я Вас расцелую)) Спасибо огромное.Потому что я действительно трижды перечла и мимо этого фантастически проскочила. Хотя классическая этикетка ведь. А насчет восполнение сил за счет других и паразитирования, так ситуация двоякая складывается. Вот Вы сейчас написали, что в пяти прошлогодних рассказах не видите вампиров, и я специально сходила освежить память, какие тексты были в тройке. Без перечитывания вспомнила каждый рассказ и каждого вампира. Мне очень нравится, когда вампиры не слишком прямолинейны, а с авторской изюминкой, я очень за вампиров-русалок, вампиров-инкубов, вампиров-пожирателей эмоций и пр. Так что с позицией паразит=вампир с удовольствием соглашусь. Но смотрите, авторы удивляются, что вампиров не замечают у них, при этом недоумевают, где же вампиры в других текстах.

Мне кто-то из судей написал, что плотоядные русалки – не вампиры. А своё мнение поясню. «Рыба-меч плавает кругами»: подставьте вместо слова «вампиры» любое другое – марсиане, маги, эльфы – их роль в сюжете не изменится. ИМХО. А вы как считаете, в «Венеции» был вампир или нет?

Я помню еще "Глубину", которая была в призах несколько лет назад и тоже мне очень нравилась. И мне кажется, что если человек может становиться вампиром, то было бы нетолерантно отказывать в праве овампириться русалкам или кентаврам)) Вон в прошлом году были вампиры-кролики. Почему нет? Ммм... Насчет роль в сюжете... Когда речь идет о мистике и фэнтези, то тут сложно застолбить место за кем-то определенным. Вот в этом рассказе - если мы заменим вампиров на эльфов, что принципиально поменяется? Ничего, смысл останется. Если мы в прекрасном романе Ины Голдин изменим главного героя с латентного вампира на оборотня - будет ли замена критичной? Так ли важно, что у Клайва Льюиса героиню встречает на пороге Нарнии фавн, а не домовой? Фактически в любом рассказе, где действует кто-то сверхъестественный, такая замена возможна. Почему? Потому что хорошее произведение не заканчивается описанием клыков. Оно говорит ровно о том же, что и произведения, относящиеся к реализму. Где-то про любовь, где-то про предательство, где-то про долг. И применяемые образы и метафоры, по сути, неизбежно будут легко заменяемы. Я в Венеции вампира тоже долго искала, каюсь))))))

Русалок в «Мясе» можно, наверное, заменить на эльфов, но останется тема платы кровью. За встречу с русалками (эльфами, домовыми) нужно заплатить кровью, своей или чужой. Лера платит чужой, и эта кровь её преследует.

В «Сладкой росе» вампира можно изъять бесследно. Можно просто написать (и не будь конкурс вампирским, автор наверное так бы и сделала), что на корабле летели две инопланетные расы, и одна, более примитивная, свергла другую. Но один из «высших» временно скрылся, и от него в среде аборигенов пошла особая генетическая линия. Никто чужую кровь и жизнь в свою пользу не отнимает. И Марита - не вампир и не дампир.

Альдо в «Венеции» приносил сам себе человеческие жертвы, выпивая из жертв всю кровь. Он бог-вампир, в этом его сущность. ИМХО. Книга об отношениях женской души с богом.

Так и тему платы кровью можно заменить или добавить - например, Русалочка платила голосом и хвостом. Мы можем переписать текст и она будет отдавать кровь или зрение или молодость. И пока мы концентрируемся на ведущей линии, замена не убьет смысл. В общем-то, по моему давнему мнению, именно возможность применить кровь и вампира как клевую метафору для самых разных вещей, и делает вампирскую тему такой благодатной - и в то же время такой уязвимой для вопросов "так ведь можно же вампира заменить на кентавра". Лично мне нравится, когда автор отходит вплоть до опасного на грань эксперимента в трактовке вампиризма, так что необходимость отгадывать, в чем он его зашифровал, если не видно сразу, только добавляет аппетитности тексту. А Венецию я все равно думала перечитать, так что на сей раз смогу уже по подсказкам двигаться, она клевая.

По-моему, вампиризм – это регулярный, систематический забор крови (жизни, энергии). Вампир = хищник / паразит. Если морская ведьма требует со всех своих клиентов плату кровью или молодостью (голос или зрение тут не подходят, т.к. не восполняют силы реципиента), тогда вампир в сказке есть. А если одна пара ног обменяна на один голос, это покупка, а не вампиризм. ИМХО.

Ну регулярность это все-таки, мне кажется, не показатель. Идет вампир по улице, увидел зазевавшегося прохожего, поужинал, отпустил. Их пути разошлись. Некая субстанция им получена. Кошерно? Да. Ситуация два. Идет вампир по улице. Навстречу зазевавшийся прохожий. Вампир говорит: ты мне кровь/эмоцию/энергию, я тебе пачку сигарет. Тот говорит окей, сделка совершена, и это фактически покупка. Ситуация три. Вампир видит прохожего и говорит: иди ко мне в доноры, каждый день буду платить 500 рублей за 100 грамм крови. Вопрос также в том, насколько мы расширим понятие необходимости некой субстанции для восстановления реципиента. Положим, ведьма не имеет своего голоса. И ей нужно его получать раз в неделю от очередной русалки. В общем, пока для меня все остается очень договорным - талантливый автор теоретически может обернуть любую коммуникацию в вампиризм и использовать любой обмен как метафору вампиризма и наоборот. Могу поспорить, Вы бы без проблем переписали Русалочку нужным образом - и даже так, что жюри бы согласилось :D

Вряд ли, с согласием жюри у меня как раз проблемы.

Вы говорите о том, как интересны эксперименты в трактовке темы, а я о том, почему произведение снимают с конкурса.

Наверное, вопрос в том, насколько связан вампиризм с историей в целом.

*

Поясню на ближайшем примере.

Вот если бы семья Мариты отличалась из-за своего родства с вампиром. Не обязательно они пили бы кровь, они могли даже не осознавать, что нуждаются в ней, они же полукровки, но какое-то отличие – например, боятся солнца. Как правило, отличие не прибавляет симпатии со стороны окружающих. Так что Марита была бы незавидной невестой для первого парня на деревне Славата. И вот она полна желания доказать, что достойна. А в итоге – именно благодаря родству с вампиром – становится национальной героиней и спасительницей.

Тогда я бы сказала, что вампиризм связан с историей героини. Он присутствует на первом плане.

(Кстати, отдельный вопрос, насколько спасителен для аборигенов запуск машины, если учесть, что там в крио-сне находятся не только «первопредки», но и вампиры. Что будет, когда вся эта рать проснётся?)

*

Возможен второй план, второплановые герои. Допустим, аборигены живут двумя воюющими племенами. Потомки самодостаточных – гуманные, а потомки вампиров – кровожадные, нападают на соседей, а те обессилены жаждой и еле выживают. Допустим, расой хозяев были как раз нормальные, а вампиров перевозили в клетке. Они вырвались, напали, авария. Марита – потомок хозяев, благодаря чему запускает машину.

Итого: вампиризм находится на втором плане. Есть угроза от вампиров, но главное – добыть воду. Получается такой гимн воде, в противовес крови.

*

И третий вариант – когда вампир присутствует в произведении точечно. Когда упоминание о нём можно удалить, абсолютно_ничего_другого в тексте не меняя. Готова согласиться, что в «Венеции» это можно было сделать. Но и в рассказах (например) «Сладкая роса» или «Рыба-меч» тоже можно.

(Прошу автора не волноваться и не обижаться, т.к. моё мнение на жюри всё равно не влияет).

Автор не волнуется, не обижается и полностью согласен - вампиры тут есть условно. Они упоминаются, они на втором плане как часть цикла, но я тоже не уверена, что этого достаточно для конкурса.

Обсуждение

Используйте нормальные имена. Ваш комментарий будет опубликован после проверки.

Вы можете войти под своим логином или зарегистрироваться на сайте.

Авторизация  Facebook.

(обязательно)

⇑ Наверх
⇓ Вниз