Рассказ «Укуси меня». Каса


Рубрика: Библиотека -> Трансильвания -> Рассказы
Укуси меня
 
Аннотация: Случается и так, что вампиру совсем не хочется кусать человека...
Автор: Каса
 
Она думает, что я вампир.
Дура! Курица!
 
Ну да, я не выхожу днем — моя кожа боится дневного света. Я бледен. Очень даже бледен, ну и что? Мало ли у кого какие кожные заболевания. У нее вон веснушки, насколько я мог разглядеть в летние сумеречные вечера.
Эта ненормальная таскается за мной уже не первый день. Поначалу я заинтересовался. Не так уж часто девушки обращают внимание на мою блеклую образину. А тут вдруг — эта… молода, почти хорошенькая, только вот взгляд — ошалелый, иначе не скажешь.
И в глазах какая-то, знаете ли, истовость… будто вот хоть сейчас — под бронепоезд бросится. Фанатик? Чего?
Налюбовавшись вдоволь на это живое воплощение поклонения Всевышнему, я не выдержал. Вечером вышел вроде как прогуляться, гляжу — она тут как тут, примостилась на детских качельках во дворе. Ладно. Иду я, значит, не спеша к набережной (типа мне очень наша речка-вонючка приглянулась, не усну, если не увижу). Не оглядываюсь, но чую: идет следом. Прошелся вдоль реки, до того самого места, где закончилось финансирование освещения набережной, и остановился. Ушла? Ага, как же! Прицокала каблучками до ближайшей ивы, прислонилась к стволу, как уездная Аленушка, дышит нервно. Сопит. Страшно ей, что ли?
— Ну, вот что, барышня, — начал я заготовленную заранее проникновенную речь. Авось этот образец красноречия ее проймет, и она оставит меня в покое. — Мне это надоело. Что вам от меня надо? Почему вы меня преследуете? Я, вообще-то…
— Укуси меня! — выпалила она. Даже глаза со страху прижмурила — решила, видимо, что я тут же ринусь жевать ее худосочную шею. Я ничего такого не собирался, и помыслить не мог, потому что тупо завис. В ступоре.
— С какого перепугу?
— Ты же вампир! Я знаю! Я давно за тобой слежу!
— Девушка, вы ненормальная?
— Я Юля. И я знаю, ты вампир! Укуси меня!
Приехали…
 
Сколько дней можно высидеть дома, не суя носу на улицу? Даже если у тебя надомная работа — ну, сутки, двое. Потом банально закончатся продукты, и ты потопаешь за провизией; потопал и я. Ба, а вот и она — зависает в подъезде и, видать, давно уже — взгляд голодный, настрой решительный.
— Юля?
— Да. Я…
— Юля, вы меня извините, но это все несерьезно. Детский сад какой-то. Что вы там навыдумывали? Не морочьте голову себе и мне. Идите домой, а мне в магазин надо.
— За продуктами?
— Да.
— А я вот тут, — пакет из-за спины тащит, — вот, вам… тебе… купила… продукты разные… мясо с кровью…
Я медленно и глубоко вдохнул; медленно и глубоко выдохнул. Настойчивая девушка. Ну что же, видимо, придется познакомиться поближе.
 
— Входите, — сказал я, втаскивая Юлькину сумку с продуктами, — не бойтесь. Кухня там. Я дома не кусаюсь.
— А где? — с надеждой спросила она.
— Нигде! — хотел рявкнуть, а получилось устало. — Нигде я не кусаюсь, Юля.
Сумка опустилась на стул, из нее на стол начали перекочевывать продукты. Девушка и впрямь накупила вкусностей.
– Сейчас мы с вами, Юля, приготовим ужин, выпьем чаю — и серьезно поговорим. Согласны?
— Нет. Я не люблю чай.
— Ладно, будем пить кофе.
— Вампиры пьют кровь. Вы, если что, не стесняйтесь, я согласная…
Батон хлеба замер у меня в руке, а потом медленно, плавно опустился на стол.
— Ладно, Юленька,— я был почти вежлив, — к черту ужин. Видимо, нам с вами надо поговорить безотлагательно. И немедленно.
— Надо… — пробормотала она, не отводя от меня глаз. И рот приоткрыла. Губы тонкие, неяркие, а глаза — хорошие: большие, испуганные. Ей бы в кино сниматься. Про вампиров.
Эх!
— Так я, по-вашему, вампир?
— Да!
— И почему вы так решили?
— Ну, ты не выходишь на улицу днем. Кожа белая, глаза красные. Когда улыбаешься, клыки видны небольшие.
— И все?
— Все.
— Мало. Мало, чтобы быть вампиром. Юленька, вынужден вас разочаровать: это все признаки редкого генетического заболевания. Я урод, Юля, а не вампир.
Набычилась, губы надула обиженно: как же, вампира у нее отобрали!
— Не верю!
— Да ради бога, — я, несостоявшийся вампир, лишь усмехнулся, — не верь себе, сколько влезет. Только у себя дома. Лады?
Какие там «лады», она последних слов, кажется, вообще не слышала. Глаза полны слез, губы кусает. Шепчет, едва-едва, негромко:
— Ну, укуси меня… чего тебе стоит? Ну пусть ты не вампир… ну а вдруг? Тебе-то что? Ты каким был, таким останешься, а я стану вампиркой! Я буду красивой, понимаешь? Вампирки — они все такие… такие… от них дух захватывает! А я — никакая!
Тьфу ты, елки-палки, приехали! Только еще девчачьих комплексов мне не хватало! Черт, она еще и ревет!!!
Кажется, где-то у меня были носовые платки…
 
Платок нашелся.
И сто грамм коньяка тоже. Чем еще останавливают девчачью истерику — я не знал, не плечо же подставлять, чтобы прорыдалась! Сунул было ей бокал в руку, да запоздало тормознулся:
— Тебе лет-то хоть сколько?
— Совершеннолетняя, — всхлипнула она, пряча глаза.
«А мозги не доросли,» — едва не брякнул я, но все же промолчал. Горе у человека все же. Никакая она, видите ли.
— На, вот, глотни. И успокойся. Поговорим?
— Да, — она скривилась после коньяка, смешно потерла нос.
— Ты, значит, хочешь быть вампиром?
— Да! Они, вампиры…
— Погоди. А чем в жизни планируешь заниматься?
— Я на медсестру учусь.
— И ты думаешь, вампира допустят к работе с людьми? Не только в больнице, вообще?
— А если…
— Никаких «если». Пробовал. На нормальную работу можешь забить. Парень у тебя есть?
Она неопределенно покрутила в воздухе рукой.
— Друзья?
— Ну… есть… — неуверенно так.
— Скоро не останется никого. Не потому что они плохие — просто ты выпадешь из их ритма жизни. Потихоньку, потихоньку станешь чужой. И запрешься в стенах своей квартиры, выползая наружу лишь вечерами — когда солнце сядет. И никогда, никогда у тебя не будет нормальной семьи, девочка.
— Почему это?
— Что за семья без детей, Юля? Ты рискнешь передать им свои больные гены? Я вот не смог.
Теперь уже выпить потребовалось мне. Чертова девка, разбередила душу! Я глотал коньяк, глядел в ночное окно, Юля шмыгала носом у меня за спиной, у стола. Встала, подошла осторожно, просунула ладошку мне под руку.
— Слушай, а как тебя зовут?
— Павел Иванович.
— Да какой ты Иванович, — тихонько хмыкнула мне в плечо, — молодой ведь совсем. Пашка ты… да?
— Я ж вампир, — улыбаюсь кривовато, — мне ж, может, тыща лет.
— Смешной ты, Пашка, — улыбается. — Лучше скажи: твои родители — тоже вампиры … то есть, такие, как ты?
— Нет, — качаю головой, — они были обычными людьми, да и я тоже, пока в аварию не попал. Провалялся в коме довольно долго, пока мне не вкололи какой-то новый экспериментальный препарат. Я в себя пришел, ожил, но с тех пор стал, как ты говоришь, «вампиром». Кожа не выносит дневного света, и клыки вот выросли. Ну, и болячки больше ко мне не цепляются, да. Лечащий врач мой сказал, что это пробудилось какое-то генетическое заболевание во мне, которое до сих пор не проявлялось. А теперь вот вылезло, потому как лекарств в меня влили немеряно.
— Ой, Паша! — вцепилась в меня, сияет, будто ей сектор «приз» на барабане выпал. — Ты ничего не понял! Это врач тебя укусил! Он вампир был, а ты умирал, а он не мог тебя спасти, а жалко было, вот и укусил, потому что у вампиров регенерация, вот! Они любую рану залечат, да! Я в кино такое видела!
— О как, — усмехнулся я, вампир Паша, — а вампиры ведь уже мертвые, им смерть нипочем. То есть, я дохляк?
Задумалась на секунду; потом ладошкой по щеке провела, на грудь мне положила, послушала, как сердце стучит. Изрекла:
— Ты вампир, но ты живой вампир. Так ты меня укусишь?
«Укушу, — чуть было не брякнул я, — еще раз вот так ко мне прикоснись — и укушу точно, везде, куда достану!» Но вслух сказал лишь:
— Есть хочешь?
 
Потом мы готовили ужин. Что я, что Юлька — те еще повара оказались, но что-то съедобное у нас все же получилось. Ужинали. А потом я решительно отказался от ее робкого предложения вымыть посуду и вызвал ей такси.
— Я там, на столе… на салфетке… телефон тебе свой написала.
— Я видел.
— Позвонишь?
— Чтобы укусить? — хмыкнул я. А она ухватила меня за шею, да крепко так, и поцеловала.
Чертова девка! Нет, я повторяюсь, конечно, но иначе не скажешь. Я все же живой вампи… человек! Ну, и ответил ей, от души ответил, всем моим не избалованным женскою лаской организмом! Когда опомнился — оттащил ее от себя, прошипел:
— Ты чего творишь, Юлька? С ума сошла?
Вижу — кровь с губ вытирает. Ой, елки-палки, это ж я ее клыками зацепил…
Я извиняться бросился, а она улыбается:
— До свадьбы заживет!
Уехала…
 
Салфетку с телефоном я покрутил в руках — да и выбросил. Чушь все это собачья, бредни девчачьи. Вот приедет домой, проспится, назавтра будет сама над собой смеяться да подругам рассказывать, как она за одним вампиром охотилась. Вынес мусор, засунул остатки продуктов в холодильник и завалился спать.
А потом…
Потом было несколько муторных дней — вроде и все в порядке, а тошно отчего-то, свет белый не мил. Ну, я и не смотрел на этот немилый свет. Сидел дома безвылазно, пытался работать, наконец, просто тупо напился. Спьяну начал разглядывать пачку салфеток — может, там оттиск телефона остался.
Пусто.
И на салфетке, и… вообще.
 
Проснулся поздно (впрочем, как обычно), выполз на кухню, подошел к окну, посмотреть, какая там погода. Было солнечно. Ярко. Я привычно задернул плотные шторы — и вдруг замер.
Раздвинул шторы.
Посмотрел на солнце.
Не поверил, выскочил на балкон, подставил морду солнцу — ничего! Не печет, не зудит, глаза не слезятся!
Я к зеркалу — а там нормальная такая человеческая рожа, помятая, да, но не бледная, даже слегка загорелая! (Когда успела-то?)
И даже клыки вроде как стали поменьше!
Я бросился искать ее тут же, но как найти одного человека в большом городе? Когда сам, дурак, единственную ниточку оборвал? Бродил там, где она поджидала меня раньше; фланировал туда-сюда, разглядывая прохожих. Бесполезно. К вечеру ноги с непривычки гудели, я еле-еле поднялся к себе на этаж. А она — вот она, сидит на ступеньке, прямо у порога моей квартиры. Коленки руками обхватила, носом в них уткнулась.
— Юля! А я искал тебя, по всему городу, везде, где мы встречались! Все исходил, а ты вот, тут сидишь. Давно ждешь?
Она отрицательно потрясла головой. И вдруг выпалила:
— Я стала вампиром! — и разрыдалась. Опять. А у меня при себе платка, ни коньяка. Пришлось обнять покрепче, сказать ласково, но укоризненно:
— Дурочка, что ты там еще себе навыдумывала? Вот я…
— Не веришь??? Сам посмотри! — она наконец-то подняла голову, и я увидел…
Белая кожа. Очень белая, на ней — свежие ожоги, смазанные сейчас кремом. Глаза красные, знакомо красные, налитые той до чертиков надоевшей краснотой, которую я лицезрел в зеркале многие годы. И — заметно удлинившиеся клыки. Это как же? Это почему? Это, выходит, она… а я, получается…ох ты, как все интересно получается!
— Паш, что мне делать? — прошептала она. — Я боюсь…
— Не бойся. Есть одно средство.
— Какое же?
И тогда я склонился к ее губам и прошептал прямо в них:
— Укуси меня!
— А ты? — выдохнула она со страхом.
— А у меня иммунитет! — подмигнул я. — Проверим?
Она потянулась ко мне, и мы чуть было не устроили проверку прямо на лестнице, но… впрочем, остальное уже неважно.
Главное, что проверка прошла успешно, и теперь я — вампир, ставший человеком после укуса человека.
Как-то так.
Интересно, дадут мне за это нобелевку?
 
 
Обсуждение

Используйте нормальные имена. Ваш комментарий будет опубликован после проверки.

Вы можете войти под своим логином или зарегистрироваться на сайте.

Авторизация  Facebook.

(обязательно)

⇑ Наверх
⇓ Вниз