Роман «Дорога во тьму. Книга 2». Часть 2. Гай Северин


Рубрика: Библиотека -> Трансильвания -> Романы
 
Глава 7
Наверное, я задремала, убаюканная шумом дождя и качкой, потому что продолжения пути не запомнила. Мне даже сон приснился — нечеткий, подернутый дымкой, но до странности наполненный ощущением реальности происходящего и даже приятный. Во сне я видела обернувшихся волков, совсем не страшных, не сходящих с ума в звериной ярости и не разрывающих в клочья свои жертвы. Звери мирно спали, уткнувшись носами в темную от ночного сумрака траву, не ограниченные никакими решетками или путами. Это было очень странно, если учесть, что в небе висела огромная полная луна.
Но все странности исчезли, когда я поняла, что волки на поляне не одни, а рядом с ними женщина, спокойно сидящая и поглаживающая грубую шерсть одного из зверюг рукой. Я не рассмотрела ее лица, все расплывалось, будто рябью по воде, но я понимала, что эта женщина мне знакома, вернее, я должна ее знать, что она самый родной и близкий мне человек. Как я могла различить во сне маму? Я ее даже на фотографии не видела, только Моник описывала ее, как очень красивую, нежную и хрупкую, с печальными глазами и добрым сердцем. Конечно, маленькой девочкой, тоскуя по родному человеку, я представляла ее себе в мечтах, иногда во сне тоже являлся ее смутный образ. Но чтобы вот так реально, будто картину из прошлого, еще ни разу.
Скорее всего, моему похитителю Бенедикту повезло гораздо больше, он имел счастье знать Ивенн. Никогда еще я не была так близка к ней и не чувствовала так четко ее присутствие в моей жизни, как в этом восхитительном сне! Нет, мне ни в коем случае нельзя возвращаться в реальность. Но вот образ мамы начал расплываться все больше, а волки просыпаться, угрожающе рыча, я что-то кричала, махала руками, хотела помочь, боясь, что больше могу ее не увидеть….
Проснулась я оттого, что какая-то угрюмая, даже сердитая женщина трясет меня за плечо, распахнув дверь фаэтона, прикрываясь зонтом, с которого водопадом лилась вода. В отдалении громыхал гром, видно, он и ворвался в мой сон волчьим рыком. Я испуганно распахнула глаза, которые сами по себе наполнились слезами разочарования. Чудесное видение закончилось.
— Просыпайся, я не собираюсь до рассвета тут стоять и мокнуть, — прикрикнула женщина, довольно грубо вытаскивая меня из экипажа под дождь.
Я не сопротивлялась, все еще находясь под впечатлением сна. Женщина прижала меня, цепко держа за локоть, чтобы мы обе поместились под зонтом, хотя это и не слишком спасало от ливня, и, толкая вперед, повела к освещенному фонарем крыльцу темного строения. Трудно было разобрать под дождем, какая сейчас часть ночи, но явно уже далеко за полночь, а значит, отъехали мы от Джонсборо довольно далеко. Мы прошли по скользкой чавкающей грязи мимо младшего брата Бенедикта, распрягавшего усталых лошадей и свирепо глянувшего из-под капюшона, а сам знакомый оборотень ждал нас около дома.
— Матушка проводит тебя в твою комнату, Эль, — сказал Бенедикт. — Не бойся ничего и не считай себя пленницей, мы затаимся в этом доме лишь на время, а потом все будет хорошо.
Спорить сил не было, да и возможности такой никто не дал. Проведя по темному дому со скрипучими половицами, женщина втолкнула меня в одну из комнат на втором этаже, сунула в руки свечу и спички и заперла дверь на ключ. «Вот так не пленница», — безразлично подумала я.
В неярком свете огонька, робко дрожащего на фитильке, я оглядела новое пристанище. Обычная гостевая комната загородного дома не слишком обеспеченных владельцев. Старая, но крепкая деревянная мебель, умывальник за ширмой в углу, ночная ваза под кроватью. Все это напомнило мне дом приемных родителей в Титусвилле. «Сегодня прямо ночь воспоминаний», — грустно подумала я, посмотрев на темный двор из окна.
Дождь заливал подъездную дорогу, ветер трепал высокие деревья вокруг, других звуков не разобрать, но, судя по тусклому свету, идущему откуда-то снизу, из окон первого этажа, семейство волков собралось в гостиной или столовой. Интересно, Тирон уже понял, что я пропала? Связал это с разговором и предложением Бенедикта? Наверняка. Уж чем-чем, а умом и подозрительностью брат не обделен. Как он поступит? Бросится искать пропажу или подождет, что я сама вернусь? Такая проверка с него станется.
Лучше всего, конечно, именно так и сделать, тогда будет шанс, что оборотни уцелеют, возможно, мне удалось бы убедить Тирона, что я заблудилась и никто меня не похищал. Несмотря на то, что действовал Бенедикт вопреки моему желанию, зла ему и его семье я не желала, а вот ждать пощады от взбешенного охотника не приходилось. Конечно, просто так сбежать довольно затруднительно. Дверь крепкая, я ее ни за что не смогу открыть самостоятельно. Решеток на окнах нет, но расстояние до земли внушительное. Я, конечно, смогу спуститься, но потом-то что? В какую сторону идти? Украсть лошадь и фаэтон? Ну да, так мне и позволили. Наверняка Бенедикт принял все меры для моего удержания, не зря же так сильно рисковал, связываясь с Тироном. Ситуация вырисовывалась безрадостная.
От тяжелых дум и грохочущих раскатов грома разболелась голова. Не зная, чем занять себя, да и не имея возможности хоть что-то изменить на данный момент, я решила воспользоваться возможностью и гостеприимством хозяев и поспать.
Утром, на удивление хорошо отдохнув, я все-же попыталась заговорить с угрюмой женщиной, принесшей в комнату завтрак. Выпускать меня, как я поняла, они не собирались, поэтому я должна хотя бы попытаться их вразумить. Я начала говорить, что им лучше отпустить меня, тогда никто не пострадает, но она, резко повернув ко мне горящее яростью лицо, обожгла бешенным взглядом.
— Заткнись лучше, соплячка! — рявкнула женщина. — Думаешь, я не понимаю, какую глупость совершил мой сын? Все мы знаем твоего мерзкого брата и отговаривали Бенедикта от каких-либо связей с ним. Твоя мать была хорошей женщиной, но воспитала монстра похуже всех нас вместе взятых, и ты наверняка не лучше него. А теперь, вне зависимости, отпустим ли мы тебя или твой брат сам нас найдет, ничем хорошим нам это не обернется. Поэтому учти, сейчас мы уговариваем моего глупого старшего сына просто избавиться от тебя. Лучше продолжать мучиться в полнолуние, нам не привыкать. Так что заткнись, и, если умеешь, молись, чтобы мы решили просто запереть тебя в какой-то глухой дыре, пока Тирон не поверит, что тебя здесь не было. Лично я бы тебя просто убила и скормила останки диким зверям.
Женщина вылетела за дверь, вновь заперев меня на ключ, а я осталась стоять в полном недоумении и страхе. «За что? — я не могла понять, почему со мной так несправедливо поступает жизнь. — Что плохого я сделала этим людям? Разве я просила меня похищать? Разве я просила запирать меня в карете с оборотнем? Разве виновата в том, что имею какие-то способности?».
А теперь, несмотря на заверения Бенедикта, меня ждет либо смерть, либо долгое заключение. Я проплакала весь день. К еде так и не притронулась, забилась в кровать и, заливаясь слезами, задавала бессмысленные вопросы пустоте. Безнадежность опутывала черным отчаянием. Бенедикт больше не появлялся, наверное, ему нечего сказать, а за свои обещания, которые не выполнил, было стыдно. Когда за окном вновь наступила темнота, я наконец оторвала голову от мокрой подушки. Оказывается, мне приносили обед и новую свечу, а я и не заметила.
К тому времени страх и отчаяние как-то отпустили, зато неожиданно напала злость. И почему это я должна безропотно подчиняться их решениям? Кто сказал этим оборотням, что они могут распоряжаться моей жизнью? Пролежав целый день без движения, я почувствовала, что во мне накопилось немало энергии, которая сжимала мои кулаки в жажде немедленного действия.
Я все-таки эльфийка, а не просто девушка восемнадцати лет. И жила не в женском пансионе, вышивая салфетки, а с жестоким и фанатичным братом-садистом. Мне ли бояться кучки оборотней, тем более, что полнолуние прошло? Да пусть только эта злая женщина принесет мне ужин, я же легко ее ослаблю и сбегу. Отдохнув за сутки безделья, я была уверена, что справлюсь и с ней, и с ее сыновьями, и с их слугой, ну, а куда идти, разберусь по ходу. Главное вырваться.
Вдохновленная злостью и удачным, как мне казалось, планом, я быстро умылась, собрала волосы, чтобы не мешали, и съела давно остывший обед, лишняя энергия сейчас не помешает. Однако, будто услышав мои мысли и решив нарушить планы, женщина не торопилась кормить меня ужином. Я ждала, сидя на кровати, нервно сжимая плечи руками, и чутко прислушивалась, когда же послышатся шаги в коридоре, но все было тихо. Адреналин в крови постепенно спадал, мне снова стало очень грустно и тоскливо, по щекам вновь покатились слезы, захотелось опять забиться в подушку. «Наверное, я самая невезучая на свете», — думала я, со страхом отгоняя мысль, что, возможно, меня решили не кормить, потому что хотят убить или просто заморить голодом.
И вот около полуночи, когда я совсем уже было расклеилась и вновь впала в отчаяние, неподалеку в лесу громко ухнула сова, а вслед за этим воздух взорвался оглушительной канонадой и ночь озарилась вспышками выстрелов. Как ужаленная, я подскочила на месте и тут же рухнула на пол, не помня себя от ужаса, потому что во все стороны брызнули осколки стекла от разбитого пулей окна. Что происходит? Тирон нашел меня так быстро? Но, судя по частоте выстрелов, нападающий не один. Зажимая уши руками и вздрагивая от каждого нового грохота, я забилась под кровать. Что же делать?
В это время пальба переместилась по направлению к лесу, пули больше не колотили стекла дома и не плющились о стены. Я осмелилась выскользнуть из-под кровати и пробраться к разбитому окну. Во дворе царила темнота, уличный фонарь, скорее всего, разбит, как и окна, отблески выстрелов сверкали с другой стороны дома. Я не имела ни малейшего понятия о том, что могло произойти, кто напал на дом Саммерфилдов, но мне было совершенно ясно, что нужно отсюда выбираться и как можно скорее.
Как бы не закончилась перестрелка, мне это не светит ничем хорошим. Если у оборотней есть враги, желающие их смерти, то меня могут принять за члена их семьи, а значит, тоже убьют. Если победят защитники дома, моя участь не менее безрадостная: та же смерть или плен. А так, пока перестрелка не закончилась, у меня есть шанс.
Понимая, что дорога каждая секунда, я выбила подсвечником остатки стекла, торчащие из рамы на окне, забралась на подоконник, замирая от ужаса глянула на темнеющую далеко внизу землю, глубоко вздохнула, повторяя про себя, что любой расклад лучше, чем ожидание неминуемой смерти и, подавляя испуганный визг, выпрыгнула из окна. Земля оказалась еще дальше, чем думалось, и, несмотря на то, что удалось спружинить, как учил Тирон, я довольно больно ушиблась, оскользнувшись в последождевой грязи, запоздало обнаружив, что забыла обуться.
Но лечить синяки и ссадины сейчас неподходящее время, прихрамывая на левую ногу и пригнувшись низко к земле, я, сориентировавшись на звуки выстрелов, побежала в противоположном направлении, к лесу. У кромки поляны я зачем-то обернулась и посмотрела на темнеющий пустой дом, зияющий дырами выбитых окон. Лучше бы не делала этого, потому что, попятившись от скорбной картины, представшей перед глазами, я споткнулась обо что-то большое, находящееся на пути. Упав на спину и перекатившись через препятствие, я вновь едва сдержала крик отчаяния и ужаса. Глядя мертвыми остекленевшими глазами в темное небо на земле лежал молодой оборотень Реджи.
Почему-то до этой секунды я не думала о том, что стреляют нападавшие не только по окнам и стенам дома. Оборотни умирают так же, как и обычные люди, и, несмотря на то, что он и его семья похитили меня и даже угрожали, было невыносимо жаль их. Захотелось завыть от отчаяния и одновременно нестись опрометью куда глаза глядят, лишь бы подальше отсюда. Но тут наступила в буквальном смысле мертвая тишина. Смолкли абсолютно все звуки — и выстрелы, и испуганное ржание лошадей в конюшне, и звуки ночного леса.
В этот момент, я остро почувствовала, что совершенно одна на этой поляне, возле пустого леса, распуганного выстрелами, возле мертвого дома, меня окружают лишь трупы. Но не успела я разреветься, как вновь поняла, что ошиблась, когда раздались отчетливо слышные и не таящиеся шаги. Понимая, что оглушительный стук рвущегося из груди сердца слышен на всю округу, я прижалась к телу Реджи, пытаясь слиться с землей и в отчаянной попытке остаться незамеченной для темной и зловещей фигуры, направляющейся ко мне в ночи.
— Нашла себе друга, сестренка? — язвительный и насмешливый голос Тирона внезапно прозвучал музыкой для моего воспалённого страхом слуха.
Он, грубо ухватив за ворот платья, поднял меня на ноги, и, не отдавая себе отчета в том, что делаю, я судорожно обняла его, прижавшись к кожаной куртке.
– Соскучилась? Ну, будешь знать теперь, как убегать от любимого брата, — Тирон брезгливо оттолкнул меня и спокойно зашагал к дому.
Пошатываясь на ослабевших ногах и растирая грязными руками по щекам слезы облегчения, я последовала за ним. Кем бы не был мой злобный брат, но он, по крайней мере, не желал мне смерти на самом деле.
У забора я заметила еще два темных тела, лежащих без движения.
— Ты всех убил? — зачем-то спросила я, глядя как привычными движениями Тирон обшаривает трупы, забирая ценные вещи.
— Нет, не я, — огорошил ответом брат. — Только одного, последнего, — похоже ему захотелось поделиться своим гениальным планом, потому что он пустился в объяснения, что случалось крайне редко. — Когда ты не вернулась, я сразу понял, что эти псины не успокоились, очень уж легкой жизни захотели. Видел я, как загорелись глаза у Бенедикта, не смирился он с моим отказом. Но меня он недооценил, что весьма задело самолюбие, как ты понимаешь. А ведь я его предупреждал. В общем, навестил я еще один клан, живущий в Джонсборо. Рассказал, как вероломные их сородичи похитили у меня сестренку любимую. Что обиделся я на них, но один не справлюсь и, если заручусь поддержкой, то в благодарность обещаю тебя в их ежемесячное пользование на полнолуния до конца их жизней. А вот Бенедикт Саммерфилд хочет иметь тебя у себя безраздельно и единолично, что не могло не возмутить их, слабо говоря. Участие в перестрелке я решил не принимать, оборотни не мой объект для охоты, мы с ними не воюем, зачем мне портить репутацию ради тебя, неблагодарная дрянь, — сплюнув сквозь зубы в мою сторону, Тирон продолжил свое занятие, переходя от одного трупа к другому.
Ну, и в довершение всего, мне самой пришлось стать ему подобной, чего никак не ожидала от себя, когда, стуча зубами от нервного напряжения, я сняла с погибшей женщины ее домашние туфли. Возвратиться в пустой мрачный дом за своей обувью было выше моих сил.
Всего я насчитала девятерых убитых. Значит, на троих Саммерфилдов и их слугу напали пятеро других. Всхлипывая и дрожа от слабости и жалости к этим наверняка неплохим людям, погибшим из-за меня сегодня, я глядела, как исчадье ада, являющееся моим братом, недовольно морщится, обнаружив, что все лошади в конюшне тоже перебиты. Похоже, этот факт раздосадовал его больше всего, потому что, злобно ругаясь сквозь зубы, он поминал всех дьяволов, а с ними и разбежавшихся от выстрелов лошадей, нападавших оборотней.
Вскоре, шагая по проселочной дороге пешком, оставив позади поле боя, не оборачиваясь на меня, еле волочащую ноги следом, Тирон спокойно сказал:
— Я знал эту семью с рождения, это были полезные для меня волки. Все в моей жизни полетело к чертям, с тех пор, как ты появилась.
— Зачем же ты пришел за мной? Или не дал Бенедикту меня увезти? Ты бы заработал и избавился от меня, — поражаясь своей смелости, выдавила я, сквозь душившие меня рыдания.
— Это было бы слишком великодушно, по отношению к тебе, — хмыкнул Тирон. — Не мог я так тебя осчастливить, никак не мог, — и после этих слов он как ни в чем не бывало засвистел веселый мотив какой-то песни, мерно шагая по направлению к Джонсборо по темной дороге.
Долгое время после этого случая он избегал контактов с волчьим сообществом, хотя и ничуть не раскаивался в содеянном. Для меня это стало большим облегчением, так как он не торопился повторить удачный, на его взгляд, опыт, а я и так с трудом отходила от пережитых за те три дня кошмаров. Зато он уверился, что инстинкты у меня все же кое-какие присутствуют, и я была уверена, что следующая попытка извести меня, а его словами — полезный урок для моего развития — не за горами.
 
Глава 8
Мы покинули по-зимнему слякотный и неуютный юг, не задерживаясь в близлежащих городах, что не совсем обычно для Тирона. Путь лежал обратно на север. Раньше брат систематически зачищал города один за другим, его целеустремленности можно было только позавидовать. Но на этот раз мы сели в поезд, пересекающий практически полстраны. О цели поездки мне ничего не сообщалось, но я полагала, что причины в стычке с оборотнями, возможно, он желал оказаться как можно дальше от Арканзаса. Неужели, Тирон все же опасается чего-то в этой жизни?
Рождественский сочельник мы застали под мерный стук колес поезда, упрямо пронзающего непогоду и пыхтящего по обледенелым рельсам. Пассажиров в вагоне оказалось очень мало. Конечно же, все стараются встретить праздник дома, с семьями. Для Тирона человеческое Рождество не являлось праздником. Обычный день, который он и проводил по своему обыкновению. Устроившись в купе, он тут же улегся на диван и моментально заснул, а я, несмотря на усталость, еще долго лежала на спине, глядя на пробегающие по потолку и стенам причудливые тени, когда поезд проезжал мимо станций.
Мысленно я поздравила Моник и всех Стоунов с Рождеством, хорошо, что открытки успела отправить заранее. Также пожелала счастья и Чарли, ему я так и не решилась написать. Было ужасно стыдно за брата, да и что я ему могла бы сказать? Пожалуй, лучше всего, если он как можно быстрее забудет меня. Надеюсь, Моник, при необходимости, сможет ему как-то все объяснить.
В прошлом году я отмечала это торжество невероятно весело и шумно, в кругу ее друзей, с забавными подарками и многочисленными поздравлениями, а также танцами под граммофон. Кажется, я тогда выпила немного больше, чем нужно, зато воспоминания до сих пор грели душу.
А как тепло проходило Рождество в родительском доме! Это единственный праздник в году, полный незыблемых традиций, которые наверняка все нормальные семьи непременно старались соблюсти. Братья накануне отправлялись в лес за елью, несмотря на тесноту гостиной, в этот день всегда занимавшей главное место в доме. Украшения для нее мы с девочками мастерили заранее из цветной бумаги, разноцветных обрезков ткани, шишек и желудей. Кроме этого, мама давала нам несколько красивых красных яблок и маленькие свечи, которые придавали праздничной красавице таинственное мерцание. К праздничному ужину нас ожидала традиционная индейка и расписные имбирные пряники, а наутро по большому яркому леденцу. Немыслимое изобилие в семье простых рабочих. Нехотя пришлось признать, что этому, наверное, в немалой степени способствовали денежные переводы Тирона.
Но вот воспоминания начали путаться, мысли сбиваться, и я, наконец, заснула.
Если из Джонсборо зима провожала нас дождями и грязью, желтыми пожухлыми листьями на кустах и деревьях и вечнозелеными пальмами, а также пустыми полями и плантациями, то пригороды Чикаго, штат Иллинойс, встретили голыми деревьями, все вокруг оказалось припорошено свежим снегом, а чистый морозный воздух кружил голову.
В мегаполисе мы не задержались, я успела оценить только внушительное и по-своему красивое здание Центрального вокзала, отправляющее поезда по всем направлениям Соединенных Штатов, ведь в прошлый раз, проезжая Чикаго после отъезда от Моник, ослепленная горем, я не обращала ни на что внимание. Тирон взял билеты до Кросби, штат Северная Дакота, как обычно в вагоне второго класса, так что и дальше мы путешествовали вполне комфортно.
На удивление, в этот раз брат пребывал в относительно благодушном настроении. Это выражалось в том, что он почти не рычал на меня. Обычно он приходил в купе, чтобы завалиться спать, проводя время или в вагоне-ресторане, потягивая контрабандный виски под видом чая, или находил среди пассажиров любителей покера.
А для меня двое суток в поезде от Чикаго по Великой северной железной дороге до Кросби, стали долгожданным отдыхом. Никакой охоты, изнурительных тренировок, а также бесконечной домашней работы. Я могла хорошенько выспаться, приобрести еду в пристанционных магазинчиках или у вездесущих мальчишек-разносчиков: печеные овощи и сладкий батат, горячую кукурузу и свежие булочки, тыквенный пирог и яблочные пончики в сахареной пудре.
С утра, пока брат находился рядом, я читала охотничью книгу, с трудом продираясь сквозь дебри эльфийской мудрости. А когда он уходил, воспользовавшись свободным временем, доставала купленный перед отъездом новый любовный роман Джорджетт Хейер «Черный мотылек», и с упоением погружалась в приключения молодого красавца-графа, ставшего благородным разбойником, изредка поглядывая в окно, наблюдая, как меняется природа.
По мере продвижения за северо-запад зима сильнее вступала в свои права, снега становилось все больше, а озера покрылись льдом. На остановке, выйдя купить себе и брату сэндвичи с беконом, я поторопилась заскочить обратно, чтобы согреться горячим чаем после непривычно морозного воздуха. Стекло заиндевело, и сквозь маленькое круглое окошко, которое я отогрела дыханием, стали видны ели, подступающие к железнодорожному полотну. Их пушистые ветви покрывало снежное «одеяло» и выглядело это в сиреневых сумерках очень красиво и почти сказочно.
В Кросби мы нашли извозчика и, погрузив багаж, устроились в санях. Серьезный немолодой возница, одетый в объемную меховую куртку, молча кивнул, когда Тирон назвал направление, и мы двинулись в путь. Прежде мне не доводилось кататься в запряженных санях, и вначале это показалось очень интересным. Сытая мохнатая лошадь бодрой рысью бежала по укатанной дороге, легко таща возок.
Однако вскоре я начала замерзать. Было непривычно холодно. Резкий порывистый ветер насквозь продувал пальто, руки в перчатках заледенели, а ступни давно уже не чувствовались. Я ужасно сожалела, что не додумалась надеть вторую пару теплых чулок, а поверх свитера теплый жакет. К тому же, мы ничего не ели с самого утра, и от сосущего чувства голода казалось, что мороз пробирает еще сильнее. Дорога превратилась в унылое однообразное мучение. С тоской вспоминался сырой слякотный Юг.
Вскоре начало смеркаться, сани свернули с основной пустынной дороги в сторону леса, лошадь замедлила ход, а я оказалась не в силах больше сдерживать крупную дрожь и клацанье зубов. Тирону, которому, кажется, мороз был ни по чем, это надоело, и он грубовато прикрикнул:
— Нечего тут трястись! Двигайся давай, и сразу согреешься, заодно и разомнешься.
Пока я с трудом соображала, что он от меня хочет, брат без лишних церемоний вытолкнул меня из саней в ближайший сугроб, расхохотавшись над своей «шуткой». Возница обернулся, придержал лошадь, но Тирон дал ему команду следовать дальше. С трудом двигая окоченевшими суставами, увязая в снегу, я попыталась догнать сани, с ужасом осознавая, что надвигается ночь, и если я отстану и заблужусь, то рискую насмерть замерзнуть. Было очень обидно, мороз обжигал лицо, хотелось сжаться в комок и расплакаться, но страх заставил шевелиться изо всех сил.
Снега в лесу оказалось меньше, и он почти не налипал на одежду, да и ветер так не чувствовался, поэтому двигаться стало легче. Возок по-прежнему маячил впереди, но расстояние между нами постепенно сокращалось, к тому же, как-то незаметно я действительно согрелась.
Через какое-то время впереди между деревьев замелькали огоньки и вскоре мы добрались до небольшого поселения, окруженного со всех сторон лесом. Несмотря на усталость и обиду, снедавшую меня, я не могла не замереть в восторге при виде представшего передо мной зрелища. Если я когда-то и представляла себе деревушку Санты на заснеженном севере далекой волшебной страны, то примерно так я все и видела.
Бревенчатые дома, уютно выпускающие облака дыма из труб, почти по крышу утопали в огромных сугробах, которые сверкали снежным блеском в свете, падающем из покрытых инеем окон. Возле некоторых красовались наряженные по-рождественски ели, тут и там виднелись слепленые детьми снеговики. Перекликались лаем деревенские собаки. Картина неведомой мне идиллии и безмятежности. Что могло понадобиться Тирону в таком месте? Просто невозможно представить буйство кровожадных вампиров на фоне этой лесной сказки.
Сани остановились на окраине, возле сложенного из толстых бревен, проконопаченных мхом, небольшого дома. В отличие от других, его ставни были негостеприимно заперты, а тропинка к двери не расчищена. Тирон выгрузил наши вещи прямо на снег и расплатился с возницей, отпустив его.
— Чье это жилье? — с трудом переводя дыхание, я остановилась рядом с братом, хмуро разглядывающим сугробы у крыльца.
— Мое, — снизошел он до ответа. — Его построил отец и тут я родился.
Спокойно оставив багаж на улице, Тирон заявил, что сегодня мы поужинаем и переночуем в гостевом доме, а завтра с утра я должна приниматься за наведение порядка. Я вздохнула с нескрываемым облегчением. Все мои усталые и замерзшие конечности мечтали отдохнуть в тепле, и я двинулась вслед за братом, пытаясь осмыслить информацию. Новость оказалась неожиданной и приятной. Не так часто мне доводилось узнать хоть что-то о своей настоящей семье. А если Тирон отсюда родом, значит в этом доме жила мама, и могут быть люди, которые ее видели и знали. Несмотря на усталость и голод, эта мысль сильно взволновала и придала сил, заглушив остальные неудобства. Первоначальное впечатление, возникшее при входе в деревню, усилилось ожиданием чего-то особенного, важного для меня, возможно прикосновением к прошлому, неведомому, но желанному.
 
Глава 9
Гостевым домом оказалось длинное деревянное строение, где, помимо кухни и кабака, имелось несколько комнат для путников, желающих переночевать. Хозяин заведения, а следом и двое мужчин-посетителей уважительно приветствовали брата:
— Добро пожаловать, Тирон! — хлопнул его по плечу седоусый пожилой мужчина в меховой безрукавке. — Ты приехал одним из первых, поэтому пока у нас тихо, но в ближайшие дни будет не протолкнуться.
На меня местные взглянули со слабым любопытством, но вопросов не задавали, а Тирон не соизволил нас представить. Сам он присоединился к ним, заведя разговор. Я тихо устроилась за пустым столом, получив возможность хорошо осмотреться.
Помещение оказалось необычным и довольно интересным. Ничего подобного прежде мне видеть не доводилось. Столы из толстых потемневших досок и грубо обработанные потолочные балки, лавки из полубрёвен, накрытые волчьими шкурами, и прочая мебель создавали впечатление самобытности и вековой неизменности. Возле входа с обеих сторон — огромные оленьи рога, а может, и лосинные, я не очень разбиралась. На стене рядом с камином несколько голов-чучел — кабаньих и медвежьих, очевидно, являющихся своего рода украшениями, придающих кабаку особый охотничий колорит.
Сам большой камин, сложенный из необтесанных валунов, украшенный кованой решеткой, отдавал Средневековьем, словно я попала в рыцарский замок, или, скорее, охотничий домик какого-нибудь баронета. О том же напоминала и большая круглая свечная люстра в центре потолка. Над горящими в очаге крупными поленьями была подвешена кабанья туша, нашпигованная чесноком, с которой падали вниз капли жира, заставляя пламя с треском вспыхивать. Того и гляди раздастся из леса зов охотничьего рожка. Раскрасневшаяся полноватая хозяйка в переднике периодически поворачивала вертел, и запах по всему обеденному залу плыл умопомрачительный.
Не успела я толком осмотреться, как дверь кабака распахнулась и на пороге показался человек в полушубке, без шапки, с жидкой седой бородкой и очками в тонкой металлической оправе, как у профессора или политика на страницах газет. Быстро оглядевшись, он направился к Тирону:
— Мистер Лореттиан! Приветствую. И вопрошаю, пусть и без особой надежды: Вы привезли мне в этот раз хоть один образец?!
— Правильно, что не надеешься. — ухмыльнулся брат. — Не в первый раз говорю тебе, господин Мезенцев, я не вожу вампиров на поводке за собой. Я убиваю их на месте. Это монстры, а не подопытные кролики. К тому же, тебе много раз объясняли — сюда кровопийцам ход заказан.
Тирон и его приятели засмеялись, а «профессор» смутился и нахмурился.
— Как вы не понимаете, насколько это важно для науки! Я мог бы спасти многие души и тела, осталось только испытать мой эликсир. Я полжизни потратил, чтобы собрать все необходимые травы, проанализировать их свойства и действия, экспериментировал, искал! Я мог бы изобрести Лекарство! А вам бы только убить! — горестно воскликнул он и, махнув рукой, скрылся за дверью.
На меня, в отличие от скептично настроенных мужчин, слова незнакомца произвели впечатление. О чем он говорил? Неужели это возможно? Изобрести лекарство от вампиризма? Действительно, верилось с трудом. Ведь я знала, что человеку приходится умереть, прежде чем обратиться, это не болезнь, это нечто гораздо хуже, и, к сожалению, на мой взгляд, необратимо. Жаль, конечно. Будь он прав, мне бы не пришлось мучиться, борясь с Тироном и его манией превратить меня в охотника.
Вскоре выяснилось, что ночевать в гостевом доме придется мне одной. Не успели нам принести ужин, как в зал вихрем влетела молодая высокая женщина с длинными косами и кинулась Тирону на шею.
— Вернулся! Заждалась тебя! Что же ты сюда? — заговорила она низким грудным голосом, преданно заглядывая ему в глаза. — Я тебя с самого Рождества дожидаюсь, соскучилась. У меня и ужин-то куда вкуснее, чем тут, и бутылочка настоящего виски припасена…
— … и десерт заждался, — хохотнул один из собеседников Тирона. Раздался общий смех.
– Пиннет, топи баню и дожидайся, — поддался общему веселью брат. Давно я не видела его в таком хорошем настроении. Наверное, прибытие туда, где есть место, которое можно назвать домом, даже на этого ледяного человека произвело должный эффект.
Девица взвизгнула и счастливо захихикала, а потом довольная удалилась. Пообщавшись еще немного с мужчинами, даже не обернувшись и не сказав мне ни слова, будто забыв о моем существовании, брат вышел из кабака вслед за ней. Сказать по правде, я не слишком огорчилась из-за их ухода. Пусть я и осталась в незнакомом месте, никого не знаю, не представляю, что меня здесь ждет, но в его отсутствии всегда дышалось легче. Хотя бы смогу нормально отдохнуть ночью.
Однако без общения и я не осталась. Хозяйка — простая женщина лет пятидесяти, поставив передо мной большую тарелку горячих тушеных бобов с кусками свинины, срезанными с кабаньей туши, подсела рядом с видимым желанием поболтать. Незнакомый человек в небольшой общине не может не вызвать интереса, и ей очень хотелось расспросить меня.
Не думаю, что моя история чем-то ее заинтересовала, зато ее ответ на вопрос произвел на меня большое впечатление. Оказалось, что это не просто деревня, как сперва показалось, хотя и удивила осведомленность местных о вампирах. Я даже не подозревала (а брат, конечно, не удосужился меня просветить), что борьба с нечистью поставлена в Америке так широко и основательно. Я всегда думала, что другие охотники, как и Тирон, взяв на себя обязанность очищения земли от порождений ночи, живут и действуют на свой страх и риск.
Оказывается, в этой деревне, спрятанной в лесу и окруженной ведьмовскими заклинаниями, расположилась настоящая охотничья община. И охотятся люди вовсе не на кабанов и лосей. Здесь, за непреодолимой для нечисти стеной, живут и работают семьи доблестных борцов со злом. Здесь растут дети, многие из которых, выбирают путь своих родителей, часто поселяются вдовы и сироты погибших охотников, а также состарившиеся ветераны, отошедшие от активной борьбы в силу возраста или увечий. Все они вносят свой вклад в общее дело. Кузнецам, оружейникам, травникам, а также наставникам работа всегда находится. А летом многие выращивают на продажу пользующиеся большим спросом вербену и волчий аконит.
Я никогда прежде не слышала о втором растении и узнала от разговорчивой женщины, что оно действует на оборотней, как вербена на вампиров, ослабляя и причиняя боль. Это мы с братом специализируемся исключительно на кровопийцах. Остальные охотники не делали особой разницы между хвостатыми и вампирами, и тех и других считая угрозой человеческому роду.
Но, что особенно важно, так это живущая в общине старая ведьма, довольно сильная и мудрая. Это благодаря ей деревня имеет магическую защиту, а помимо этого, ворожея занимается изготовлением вербеновых и аконитовых амулетов и оберегов, а также лечит больных и раненых. Но лучшим лекарем у них считается вот этот чудак, который жаждет получить живого вампира, — мистер Мезенцев. К нему тут снисходительное отношение. Он действительно прекрасно разбирается в травах и хороший врач, хотя помешан на идее исцеления от вампиризма.
В любое время, по необходимости, в общину наведываются охотники, зная, что тут они всегда могут починить или купить необходимое оружие, боеприпасы, пополнить запасы травы или целебных бальзамов, а порой, и просто отдохнуть, или привезти молодую жену или невесту. Если охотник желает поселить семью или сам не в состоянии больше выполнять работу, ему всей общиной помогают выстроить дом, и обеспечивают всем необходимым на первое время. И подобные деревни есть во многих штатах, знают о них лишь посвященные, но любому нуждающемуся в помощи или припасах там всегда рады.
Ежегодно перед новогодним праздником борцы с нечестью традиционно устраивают большой сбор. Конечно, приезжают далеко не все, но, кому удается, стараются не упустить возможности обменяться опытом, поделиться слухами и новостями, помянуть павших, да и просто пообщаться. Вот почему Тирон пересек почти весь континент, чтобы добраться сюда. В этом году сбор пройдет в его родной деревне.
Маму мою хозяйка тоже отлично помнила. Она сама как раз только вышла замуж, когда отец Тирона выстроил дом, куда и привел Ивенн. Здесь она прожила с маленьким сыном несколько лет. Все очень сочувствовали ее горю, но после того, как увезла ребенка в Ирландию, сюда она так и не вернулась. А о смерти мамы они узнали, когда однажды в поселение приехал повзрослевший Тирон.
И снова ни одного слова о моем отце. По крайней мере, в общине его никто никогда не видел.
— Мы и не знали, что Ивенн второй раз замуж вышла, Тирон ничего не рассказывал об отчиме. Ну, да это ведь у всех по-разному складывается, да и брат твой с характером, суровый мужчина, сама, наверное, знаешь, — сочувственно проговорила женщина. — А вот ты на маму свою очень похожа, — подтвердила она слова Моник. — Ее здесь все очень любили и уважали. В то время она была нашей целительницей и подобного мастерства мы не видели ни раньше, ни после нее. Невероятный дар.
Сытая и разморенная в тепле, переполненная эмоциями и впечатлениями, я почувствовала, как мои веки слипаются и, поблагодарив хозяйку, отправилась спать в одну из гостевых комнат. Даже не успев толком обдумать услышанное, я лишь попыталась представить мою маму, когда она приехала в эту деревню. «Наверное, в этих местах ей тоже понравилось», — с этой мыслью я погрузилась в сон, и снилось мне в ту ночь, кажется, что-то хорошее, потому что проснулась я с улыбкой, в кои веки.
 
Глава 10
На следующее утро, едва только рассвело, я двинулась в мамин дом, как мысленно его теперь называла. Кое-как пробралась к крыльцу и с трудом отворила дверь.
Внутри оказалось две комнаты: маленькая спальня с деревянной массивной кроватью, и вторая — с небольшим продавленным диваном, которая, судя по всему, служила и кухней, и столовой, и гостиной. Рядом со спальней еще два узких тесных помещения. Одно — что-то вроде санузла с ночной вазой, подвесным умывальником и медным тазом, и второе — кладовая, где хранилось оружие, запасной арсенал Тирона.
Первым делом, убедившись, что дымоход не забит, воспользовавшись запасом березовых дров, затопила печку-голландку, чтобы согреть промороженные помещения. Потом, отыскав лопату, расчистила дорожку к дому и принялась за уборку. Похоже, Тирон здесь не был целый год, а то и больше. Повсюду толстый слой пыли и паутина, так что работы мне на целый день хватило.
Разумеется, ни водопровода, ни канализации в доме не было и в помине. Отправившись на поиски колодца, я при дневном свете внимательно огляделась вокруг и с удивлением поняла, что мне здесь очень хорошо, как нигде прежде. Все казалось правильным, знакомым и родным, словно я тоже вернулась домой. В свете низкого морозного солнца снег ослепительно сверкал миллионами снежинок, поражая яркой белизной. На березе звонко тенькала синичка, где-то раздавалась дробь дятла. Чуть поодаль на рябине негромко переговаривалась стайка снегирей, их ярко-алые грудки выделялись словно спелые наливные яблоки. Дышалось удивительно легко, уходить совсем не хотелось, я засмотрелась по сторонам, и только почувствовав, как руки и ноги вновь застыли, вспомнив о времени, поспешила в тепло.
В шкафу в родительской спальне, помимо старой мужской одежды, я обнаружила пару платьев, которые, очевидно, носила мама. Осторожно дотронувшись до мягкой замши, я словно уловила ее еле слышный запах, будто оказалась на цветущем лугу, и попыталась представить красивую стройную женщину, которой мне так не хватало все эти годы. Не совладав с искушением примерить платье, я обнаружила, что мама была несколько выше меня, но в остальном хрупкостью фигуры я явно пошла в нее. Подозревая, что Тирону придется не по душе мое облачение, я с сожалением вернула вещи на место, однако, с приподнятым настроением не рассталась до самого вечера.
С наведением порядка я справилась, вдохнув в дом жилой дух, и долго еще бродила по комнатам, мечтая, представляя, как Ивенн заботливо благоустраивала свое семейное гнездышко. Наверное, тогда она была здесь счастлива с любимым мужчиной и в ожидании первенца. К сожалению, я поняла, что кроме той пары платьев, от мамы практически ничего не осталось, за эти годы Тирон наверняка устроил все по своему усмотрению и удобству.
Поужинала я в гостевом доме, где изрядно прибавилось народа, съезжающегося на собрание. Так и не дождавшись брата, основательно застрявшего у сильно соскучившейся Пиннет, я вернулась домой, подозревая что не увижу его и этой ночью. Я никого не знала, да и на меня не обращали внимания, а хозяйка была слишком занята, обслуживая гостей, ей сегодня не до разговоров.
Тирон устроил мне настоящую сиесту своим отсутствием, не появившись и на следующий день, чем я не преминула воспользоваться в свое удовольствие. Разве что, закупила продуктов и приготовила ужин, в оставшееся время позволив себе благоденствующий отдых с книгой и прогулку по зимнему лесу.
Не успела я размечтаться у потрескивающей поленьями печки, как было бы здорово остаться в этой деревне навсегда, когда в вечерней тишине услышала хруст снега под ногами возвращающегося Тирона. Он никак не отметил изменения, произошедшие в доме, разумеется, принимая все как должное, да я, в общем-то, и не ждала. Как и того, что он приведет гостя. Хорошо хоть ужин готов.
Человек, который пришел вместе с братом не понравился мне с первого взгляда. Лицо у незнакомца какое-то асимметричное, скособоченное, бугристое, рыжеватая щетина и бакенбарды торчали неопрятными пучками. Но дело не во внешности. Самое неприятное — это маленькие, близко посаженные цепкие водянистые глаза под сросшимися бровями, которыми он словно ощупал меня всю, с ног до головы, при этом, даже не удосужившись поздороваться.
Примечательным в нем было только то, что он, похоже, сочетал сразу несколько сущностей, я и не знала, что такое бывает. Однозначно ведьмак, посильнее Моник, к тому же. Но при этом, казалось, присутствует что-то знакомое, как в Тироне, только очень слабое, размытое. Разве такое возможно?
Исполняя, как обычно, роль обслуги, пока Тирон ужинал вместе с этим «красавцем», которого он называл Лестером, я внимательно прислушивалась к их разговору, ведь они вспоминали прошедшее сегодня собрание, на которое меня, конечно, не пригласили, а было очень интересно. Потягивая самогон, мужчины обсуждали услышанные новости, тех погибших, кого знали лично, сведения о наибольшей плотности кровопийц в тех или иных районах страны, а также вели речь о каком-то особенном вампире, слухи о котором недавно широко распространились среди охотников.
Как я поняла, едва ли не каждый из них считал делом всей своей жизни направить особые усилия на уничтожение этого «древнего кровопийцы». Также я узнала, что эпидемия «испанки», страшной беспощадной силой прошедшая по миру, послужила на благо вампирам: во-первых, унеся жизни и многих охотников-людей, во-вторых, создав благодатную почву для появления новых кровопийц.
Похоже в ближайшее время работы у нас будет невпроворот, и брату снова может вернуться в голову мысль, что я должна выполнить охотничью роль полностью. Тоскливые мысли усугублялись еще и тем, что наш гость все чаще поглядывал в мою сторону и мерзко улыбался, отчего лицо у него становилось еще кривее. От его маслянистых взглядов по коже бегали противные мурашки, и я с нетерпением ждала возможности уйти к себе.
— А ты не говорил, что у тебя сестра есть, — неожиданно сменил тему Лестер, все так же, не сводя с меня глаз.
— Старался не вспоминать лишний раз, — как всегда «ласково» высказался Тирон. — Никчемная, совершенно. Было бы, о чем говорить.
— Ну, это ты зря, — усмехнулся «красавец», ковыряя в зубе спичкой и омерзительно причмокивая при этом. — Девка — в хозяйстве вещь полезная, это сразу видно. Вот и ужин тебя ждал горячий, и чистота, тепло. Мне вот дом никто не протопит, возвращаюсь с охоты, бывает, месяц дома не был, так все самому приходится. Как думаешь, не жениться ли? Вернусь, а в избе уют, еда и баба, все готовое, пожру, да отымею сразу, красота-а-а! — мечтательно закатил он глаза.
Меня в очередной раз передернуло. Никогда еще у Тирона не находилось настолько отвратительных знакомых. А потом пришла запоздалая ужасающая мысль, отчего буквально руки затряслись, и ноги едва не подкосились. А не привел ли Тирон его для очередного испытания, вернее истязания для меня, как покойного Бенедикта? Что же может ждать меня с этим монстром, развалившимся в кресле? В полуобморочном состоянии я не удержала кофейник, из которого разливала кофе и случайно плеснула горячий напиток на джинсы Тирона.
— Вот криворукая дрянь! — рявкнул Тирон, отталкивая меня. Злополучный кофейник полетел на пол, разбрызгивая по комнате темную ароматную жидкость. — А ты говоришь — польза!
— Да, похоже, не все так радужно, — согласился Лестер, — Я бы на твоем месте прибил ее сразу за такое. Она же тебе едва причиндалы не ошпарила. А я-то чуть было не предложил забрать ее в жены, раз тебе не нужна. Кажется, поторопился, — и мерзавцы оглушительно расхохотались.
Наведя порядок в комнате, сварив новый кофе и получив возможность, наконец, улизнуть к себе, я испытывала дикую смесь из ненависти, обиды, злости и невероятного облегчения. Пусть Тирон, наверняка, накажет меня после ухода приятеля, но, похоже, моя неловкость спасла меня от самой ужасающей из возможных участей. Никогда бы не подумала, что почувствую такое, но сейчас я готова была добровольно убивать вампиров, лишь бы никогда больше не видеть рябую физиономию этого мерзкого охотника.
А из соседней комнаты продолжали раздаваться голоса, и я на всякий случай прислушалась, от брата можно ожидать любой пакости.
— Ты прав, дружище, все совсем не радужно, и я бы избавился от мороки, не теплись во мне еще крошечная надежда слепить из нее что-то стоящее. Зря, что ли, я на ее обучение столько сил и времени потратил? Если слухи верны, помощник мне в ближайшее время пригодится. Ты же отказываешься выползать из своего сугроба, — и мужчины вновь расхохотались.
— Кто такой этот Лестер? — не могла я не поинтересоваться, когда гость наконец ушел, хотя Тирон терпеть не мог вопросов, не касающихся охоты.
— Надо же, какой интерес. Или тебе красавец-жених приглянулся? — поинтересовался брат с издевкой, но все же ответил. — Он мой старый приятель, и, один из лучших охотников.
— Я пыталась понять его сущность, но в нем что-то напутано, — волнуясь, попыталась сформулировать я свои ощущения от того, каким чувствовала Лестера.
— До сих пор так толком и не научилась чувствовать, вот бестолочь! — исподволь раздражаясь, рявкнул Тирон. — Ведьмак он, причем сильный, не то, что твоя чернокожая подружка, а еще эльф-полукровка, сильно разбавленных кровей, разумеется. Сам он, скорее всего, и не догадывается, а малую толику наших способностей, что ему перепала, списывает на ведьмовскую силу свою, — ухмыльнулся брат. — Оттого, как видно, и охотник такой удачливый.
Завтра тридцать первое декабря, и мне очень хотелось встретить Новый год в общине среди людей, раз уж Рождество не удалось. На Тирона я не рассчитывала, полагая, что он или ляжет спать, или отправится к своей Пиннет, или уйдет к приятелям, но знала, что для всех желающих в кабаке будут накрыты столы, ведь хозяйка приглашала нас на праздничный ужин. Может, он не станет возражать, чтобы я пошла? Это стало бы лучшим подарком, тем более, что никаких других я ни разу от него не получала вовсе.
Но, как видно, и надеяться не стоило. Создавалось впечатление, что он нутром чувствовал то, что в той или иной степени может доставить мне удовольствие, и на корню пресекал мои чаяния.
— Собери вещи, завтра утром уезжаем, — бросил Тирон прежде, чем вновь куда-то уйти.
«Опять моим планам не суждено сбыться, — мысленно вздохнула я. — Неужели нельзя подождать хотя бы один день?» Мне очень не хотелось уезжать из этого места. Здесь так свободно дышалось. Не зря, наверное, мама произвела на свет своего первенца в этом доме. Вот только непонятно, если за ними с Тироном по пятам шли враги, почему же она меня родила в таком неподходящем месте, как Титусвилль, а не укрылась от них в этой или ей подобной общине, если ни один вампир не смог бы сюда войти, и здесь ни ей, ни ее детям ничего не угрожало? Едва ли я когда-нибудь узнаю ответ на этот вопрос. Ясно одно, как и Рождество, 1923 год мы встретим в поезде».
И вновь, словно картинки в калейдоскопе, замелькали перед глазами города и железнодорожные станции. За последующие два года мы исколесили почти весь центр, север и восток страны, нигде не задерживаясь надолго. Тирон не делился своими стратегическими планами, а я по-прежнему старалась не задавать вопросов, но даже мне становилось понятно, что круг поиска постепенно сжимается.
В моей жизни по-прежнему почти ничего не менялось. Бесконечные тренировки, домашние дела, и конечно же, участвовать в охоте приходилось постоянно, а также периодически залечивать брату раны и помогать восстанавливаться, отдавая собственные силы. Если вампир был один, обычно Тирон управлялся сам, оставляя мне роль подстраховки, и, по-прежнему, заставляя уничтожать трупы. Если же вампиров оказывалось двое, что случалось не так редко, мне тоже приходилось брать кол в руки.
Я старалась не раздражать брата, в точности выполняя всю порученную работу, к которой стала относиться гораздо спокойнее и даже равнодушнее. Правду говорят, человек привыкает ко всему. Пока он не заставлял меня убивать лично, я сохраняла выдержку и не впадала ни в хандру, ни в уныние. В те же дни, когда это все-таки происходило, я пыталась максимально отключать чувства и как можно быстрее забывать искаженные болью или вампирскими инстинктами черты кровопийц, а по возможности и вовсе не смотреть, не запоминать их лиц, не воспринимать как живых существ. Я до сих пор не понимала сама, откуда во мне так прочно живет это чувство резкого отрицания необходимости происходящего.
 
Часть 5. Бездна
МЭРИ
1893–1923 (США, Карибское море)
Глава 1
Начало 1923 года в Чикаго, штат Иллинойс, выдалось холодным и ветреным, по оконному стеклу шуршала снежная крупа, зато в душе моей зеленела весна, распускались цветы и пели птицы. Лежа в уютной постели в квартире, снятой на Стейт-стрит, не могла заснуть, пребывая в состоянии эйфории и не веря собственному счастью. Сердце колотилось так, словно хотело выскочить из горла, и не желало успокаиваться. Неужели завтра, а вернее, уже сегодня вечером завершатся поиски и я, наконец, увижу своего Марко?!
Разыгравшееся воображение рисовало картины восторженной встречи, одна радужнее другой. Наша история казалась мне сошедшей со страниц настоящего любовного романа: непреодолимые препятствия, вынужденная разлука, томления измученных душ, и в кульминации долгожданная награда воссоединением! Более тридцати лет я шла к этому дню, исколесив едва ли не все Соединенные Штаты от Атлантики до Тихого океана и от Флориды до Канады, а теперь в одном крохотном шаге от исполнения желания, снедаемая мучительным нетерпением.
И не напрасно! Завтра начнется новая, другая, надеюсь, очень счастливая и полная ярких красок жизнь, а сейчас я вспоминала свой путь, не переставая изумляться, как за эти годы изменился мир. Это кажется поразительным, но отыскать Марко мне сегодня помогла женщина, которую я видела тридцать лет назад при совершенно невероятных обстоятельствах. А ведь тогда я горько страдала, считая, что судьба жестоко посмеялась над моими мечтами.
Некоторые воспоминания поблекли за такой большой срок, другие подернулись дымкой, но эта история четко отпечаталась, словно произошла вчера.
***
Осень и зиму 1892 года после гибели Лиз я провела в Бостоне в квартире Дэрин. Перед продолжением упорных поисков хотелось наверстать упущенное. Вначале пансион, а после годы странствий лишили меня культурной и светской жизни. Необходимо влиться в нее, изучить концертные новинки, театральный репертуар, а также модные танцы. Я прекрасно понимала, что делаю это в первую очередь ради Марко, и лишь потом из интереса. Моему принцу не должно быть скучно с отставшей от современных веяний девицей, напротив, он обязан гордиться избранницей.
Необходимость превращения людей в жертвы моей сущности по-прежнему мешала душевному комфорту, к тому же, выглядела неэстетично и совершенно не соответствовала образу леди. Решение подсказало объявление в газете, в котором некий эскулап предлагал кровопускание апоплексических больных. Немного внушения, и кровь несчастных с тех пор переходила ко мне, а совесть могла спокойно спать.
Зима прошла тихо, с маленькими нехитрыми радостями и, если бы не тоскливое одиночество, то почти счастливо. С наступлением тепла между камнями мостовой пробилась молодая травка, словно ростки надежды в моей душе, и я начала продумывать маршрут нового поиска и готовить дорожный гардероб.
Чудесным апрельским вечером, неторопливо прогуливаясь после урока танцев, я любовалась виолами, украсившими балконы, и тюльпанами на клумбах, вдыхала запахи черемухи и молодой зелени, разглядывала витрины модных магазинов. Наслаждаясь ласковыми прикосновениями игривого ветерка — теплым дыханием приближающегося лета, я добралась домой только к полуночи.
Беззаботно улыбалась, вспоминая настойчивый, но галантный флирт партнера по танцам, пока слабый запах крови, определенно доносившийся из моей квартиры, не заставил насторожиться. К тому же, дверь оказалась не заперта, а лишь прикрыта. Дэрин вернулась из Австралии и ужинает? Маловероятно. Неужели грабитель? Сердце невольно забилось быстрей, замерев в нерешительности, я прислушалась, но через мгновение обругала себя. Столько лет прошло, а я все забываю, что вампиру людей бояться глупо. Я осторожно толкнула дверь и застыла, едва не вскрикнув, схватившись за косяк.
Весеннее настроение улетучилось без следа. Опять я умудрилась попасть в переделку! На полу в прихожей вниз лицом лежал темноволосый мужчина в сюртуке с колом, торчащим из-под лопатки. Вот так дела! Мысли лихорадочно заметались в голове, но я не имела ни малейшего понятия и даже представить не могла, зачем кому-то убивать постороннего в моем доме. А вдруг злоумышленник еще здесь? Прислушавшись, я не уловила никаких подозрительных звуков, кроме того, что сердце бедняги продолжало очень слабо биться.
Вздохнув с облегчением, движимая состраданием, я попыталась вырвать грубо обтесанную деревяшку, но тут же разжала ладонь и зашипела, обжегшись, оружие оказалось вымочено в вербене. Вместе с болью пришло и отрезвление. Кто это?! Как попал сюда и почему? За что его хотели убить? Скорее всего, на эти вопросы ответит сам незнакомец, но благоразумно ли оживлять его? С другой стороны, разве я могу отмахнуться или, тем более, добить неизвестного? А вдруг он жертва охотника и сюда добрался в надежде на помощь. Мало ли, какие у Дэрин знакомые, а я тут рассуждаю.
Уговаривая себя таким образом, воспользовавшись перчаткой, я вынула грозное оружие, после чего устроила «гостя» в гостиной. Мужчина лет сорока с небольшим должен вскоре прийти в себя, а пока есть время рассмотреть его и обдумать свалившееся обстоятельство. Черты смуглого лица правильные, хищный нос с небольшой горбинкой, тонкие усики лихо закручены, в мочке уха серьга, внешность незаурядная — похож на гвардейца или матадора из театральной постановки. Определенно, я никогда не встречала его раньше, такого не забудешь.
Неясно, сколько вампир пробудет без сознания. Постояв в растерянности и не зная, что еще предпринять, я вспомнила о приличиях. Гостя нужно накормить, тем более, после ранения. В буфете припасена бутыль с кровью, придется поделиться, ему нужнее.
В комнате по-прежнему тихо, дышал пострадавший ровно и спокойно, словно спал. Похлопотав у плиты, я вернулась в гостиную, размышляя, чем еще заняться в ожидании. Но едва переступила порог, как была жестко схвачена за горло и прижата к стене, сильно ударившись затылком.
— Кто ты такая и на кого работаешь? — грубо потребовал неблагодарный чужак.
Задыхаясь от боли и негодования, несмотря на незавидное положение, ведь мужлан оказался намного сильнее, позабыв об осторожности, я оскалилась и возмущенно воскликнула:
— Да как Вы смеете?! Не хватайте меня грязными руками! Вы не джентльмен! Заявились без приглашения, не представились, не поздоровались, а еще что-то требуете!
Глаза его смотрели холодно и сурово:
— Я не шучу, и не в твоем положении задавать вопросы, — пальцы на горле сжались сильнее. — Быстро отвечай!
У меня перехватило дыхание, и выступили слезы. Вот уж, действительно, глупое человеческое сострадание к ближнему. Ничему меня жизнь не учит.
— Меня зовут Мэри Нэлл Орлэнда Санторо, живу здесь с разрешения подруги, которая в отъезде, — выдавила я с трудом, благоразумно решив не спорить, тем более, что скрывать мне нечего. — И ни на кого не работаю.
— Как тебе пришло в голову вытаскивать кол? — ехидно поинтересовался подозрительный мужчина, слегка ослабив хватку. — Беспечность или умысел?
— Каюсь, пожалев Вас, забыла о бдительности! А еще хотелось выяснить причину столь неожиданного визита, — призналась я с досадой. — Напрасно не убила.
Незнакомец раскатисто расхохотался и, очевидно, поверив, отпустил меня.
— На будущее именно так и поступай. Значит, ты подруга Дэрин? — уточнил он уже без прежней угрозы в голосе.
Я обиженно кивнула, не собираясь прощать невеже отвратительные манеры.
— Ну, хорошо, — насмешливо улыбнулся наглец. — Тогда приношу извинения. Это всего лишь разумная предусмотрительность. Давай поговорим по-хорошему, ты вправе узнать о причинах моего вторжения.
«Еще бы! Это малое, что он мне должен после подобной грубости», — подумала я, но внешне решила проявить приличествующее гостеприимство.
— Прошу Вас, — кивнула я в сторону гостиной, — присаживайтесь. Желаете выпить?
— Не откажусь, — в этот раз вежливо согласился он. — Виски или ром, хотя я бы предпочел кровь. Конечно, верх наглости просить тебя об этом, но не приведешь ли кого-нибудь? Я в долгу не останусь.
— Обойдемся без этого, — я подала виски и принесла заготовленную бутыль. — Держите, на сегодня Вам хватит.
— Обычно предпочитаю свежую, — недовольно фыркнул незваный гость, — но спасибо.
Он долил алую жидкость в бокал с алкоголем, смешал их круговым движением и, выпив содержимое в несколько глотков, повторно сотворил этот странный коктейль, который начал потягивать уже неторопливо, явно получая удовольствие. Заметив мой удивленный взгляд, наконец-то вспомнил о приличиях:
— Я не представился. Дональд Мейнард, плантатор.
— Так Вы южанин, — полуутвердительно-полувопросительно проговорила я. — Уж не сосед ли? У моего отца были плантации в Миссисипи неподалеку от Мемфиса.
Конечно, я не стала бы задавать столь некорректных вопросов из любопытства. Но если он немолодой вампир, да еще из наших краев, то мог быть знаком с Марко или слышать о нем. Я старалась использовать любую возможность хоть что-то узнать. Но, увы, меня ждало очередное разочарование.
— Нет, Мэри, я даже не американец. Живу на Ямайке и владею плантациями какао и кофе-бобов, а в прошлом веке, когда осел на земле, начинал с сахарного тростника. Довольно редко покидаю свой остров, и только по делам, а в Миссисипи не был никогда.
Что ж, подобные ответы я слышала много раз. Мой принц вновь ускользает, словно в воду канул. Однако необходимо решать проблемы по мере поступления, а моя на данный момент сидела напротив, как ни в чем не бывало, закинув ногу на ногу и насмешливо глядя на меня, что, признаться, изрядно задевало. Подумаешь, гусь самоуверенный!
— Дэрин дала Вам ключ или взломом промышляете? — позволила я себе язвительное замечание. — Уж, не за это ли колом получили?
Он хмыкнул и скривил губы, хотя мог и рассердиться, я влезла, по сути, не в свое дело:
— В моем преступном послужном списке бывало разное, кроме квартирных краж. Кстати, — нахмурился он, — надеюсь, ты убедилась, что на лестнице нет моей крови? Если след остался, нам обоим не поздоровится, поверь.
Конечно, мне такое и в голову не пришло. Очевидно, он это понял и, сорвавшись с места, вихрем пронесся по ступеням вниз и обратно.
— Все чисто, только здесь вытри, — настойчиво ткнул он в пятнышко у порога.
Какая неучтивость! Что я ему, прислуга? Крайне невоспитанный тип! Он исчерпал мое терпение. Уже неинтересно о нем ничего знать, хотелось выпроводить как можно быстрее, поэтому, стиснув зубы, я предпочла не спорить. Однако наглец никуда не собирался, хотя вполне оправился. Он поджидал меня в гостиной, вальяжно развалившись в кресле.
— Итак, Мэри, Дэрин недосягаема, а мне срочно необходима женщина-вампир. Поэтому я хочу воспользоваться твоей помощью. Дело крайней важности. Поторопись, корабль ждет, там все объясню, — скомандовал Дональд, словно не сомневаясь, что я послушаюсь.
Однако всему есть границы! Я в полном недоумении, крайне возмущенно, а потому довольно неинтеллигентно округлила глаза, уставившись на невежу.
— С Дэрин было бы проще, — досадливо поморщился мужчина, поняв, что я не собираюсь исполнять его прихоти. — Ты избалована и строптива. Ладно, расскажу тебе все, и, надеюсь, мы сможем договориться.
Мысленно поблагодарив своих воспитательниц, настойчиво повторявших, что сдержанность и самообладание — важнейшие добродетели, я пригласила Дональда к столу и, подав поздний ужин, устроилась напротив. Придется выслушать, раз по-другому от него не избавиться. Одно знала точно: никуда я с этим вампиром не поеду, у меня совершенно другие планы, и вообще это немыслимо. Вылив в бокал остатки виски, незваный гость приступил к рассказу. Его история показалась столь интересной и захватывающей, столь неправдоподобной, что я передаю ее в точности, от первого лица, дабы не потерять ни крупицы.
 
Глава 2
«Лет двести назад, во времена великих морских сражений за колонии, будучи капитаном быстроходного брига «Эсперитус» я имел каперский патент за подписью английской королевы, превращающий обычного пирата в уважаемого моряка и патриота.
Промышляли мы в основном добычей с испанских судов, проливая кровь их защитников, а при захвате пленных и работорговлей не брезговали. Выкуп за знатных особ, купцов и офицеров составлял существенную частью доходов, а крепких и здоровых матросов продавали магометанам. Особенно высоко ценились белые рабыни, в первую очередь, молодые красивые женщины, но такая удача выпадала нечасто, да и выживала не каждая, особенно если «повезло» попасть под разгоряченную команду.
Был я удачлив в делах, редко возвращался с пустым трюмом, но всегда помнил: Фортуна — капризная баба. Время шло, и все чаще я задумывался о будущем. Капитал сколотил приличный, а заканчивать жизнь на рее, как частенько случалось с моими коллегами, не хотелось. Но азарт мешал завершить бизнес, все откладывал, тянул. Вот еще один набег, еще один корабль, еще один рейд. И кто знает, сколько еще ходил бы на абордаж, дергал морского черта за усы, и чем все закончилось, если бы не счастливый, как я позже осознал, случай.
С вечера штормило, да мы и не искали добычу. Убрав лишние паруса, неторопливо следовали в Порт-Ройал на Ямайке — столицу нашего веселого братства. Накануне разграбили и потопили испанский галеон, перевозивший слитки с серебряных рудников. Это, конечно, не золото, но мы под завязку загрузили «Эспиритус», что сильно снизило скорость. Противники дрались как дьяволы, победа далась нелегко, несколько моих людей погибло.
В плен удалось взять немногих, к тому же, простая матросня, но один разительно выделялся. Чернокожий, покрытый ритуальными татуировками и шрамами, но ни рабского страха, ни смирения слуги. В глазах пылало только бешенство. На диковинной смеси испанского и варварского наречья, он громко посылал проклятия на наши головы и грозил скорой смертью команде, а кораблю гибелью. Обычно с такими разговор короткий: вздернули на рею, и все дела. Но в тот раз меня что-то остановило. Встретился взглядом с дикарем, и словно адским жаром дохнуло, от суеверного ужаса поджилки затряслись. Приказав запереть пленника, я направился к себе, услышав бормотания вслед, что мне он предназначит другую участь, когда остальные пойдут ко дну.
Странно, но богатая добыча не радовала, хотелось напиться до беспамятства. Чувствовал я всем нутром, что отныне удача навсегда отвернулась от «Эспиритуса». Дал зарок: если благополучно вернемся, больше в море ни ногой, но судьбу не обыграешь в кости. Ночью ветер стих, волнение улеглось, и в густом предрассветном тумане, словно вата окутавшем все вокруг, вахтенный не заметил другого судна, пока мы почти не столкнулись с «Эсмеральдой», как гласила надпись на ее борту.
Вахтенный заорал: «Полундра!». Выскочив из каюты, я приказал свистать всех наверх. Абордажная команда не встретила сопротивления торговой шхуны. Но не успели мы обрадоваться, предвкушая легкую поживу, которая сама пришла в руки, как вновь нехорошее предчувствие нахлынуло. Подозрительно тихо и спокойно было на «испанце», словно молчаливый призрак выступавшем в белесом мареве. Жутко стало, будто с «Летучим голландцем» встретились, а мои вооруженные до зубов головорезы, казалось, жертвы перед беззащитным противником. Словно почувствовав неладное, мы не спешили резать и кромсать неподвижно замерших испанцев, в тишине повисло тревожное ожидание.
В этот момент на палубе появились двое — молодые мужчина и женщина. Светловолосые и светлоглазые, одеты дорого и изысканно, явно аристократы, то же чувствовалось в правильной речи и манерах незнакомцев.
— Погляди, сестра, похоже, ты приглянулась Морскому царю, — усмехнулся кудрявый красавчик. — Он прислал тебе подарок, чтобы не жаловалась на скуку.
— Так чего мы ждем? — рассмеялась девушка. — Не оскорблять же Владыку глубин отказом.
Этот диалог выглядел очень странно, словно они не видели угрозы в пиратах, а, на самом деле, их забавляло происходящее. Последующие события полностью подтвердили догадку. Какая резня может удивить капера? Но в этот раз я даже не сразу осознал, что вокруг творится настоящий ад. Мелькнули размытые тени, через считанные мгновения кровь залила палубу «Эсмеральды», а из нашей команды никого не осталось в живых. Вскоре молодой джентльмен уже орудовал на «Эсперитусе». Я не успел попрощаться с жизнью, лишь последними мыслями в голове бились проклятия дикаря, сбывающиеся на глазах.
— Дамианос! — окликнула красотка мужчину. — Оставь мне капитана. Надеюсь, он почище этих трюмных крыс.
— Как пожелаешь, сестренка, — оторвавшись от шеи боцмана, закончив свой пир, лукаво улыбнулся тот, вытирая белоснежным платком окровавленные губы.
Предсказание сбылось в точности до безумия. «Эспиритус», ставший за долгие годы моим вторым домом, плавно пошел ко дну унося с собой богатство. Впервые я столкнулся с фактом полного равнодушия к сокровищам. Дьявольских хозяев шхуны не интересовали наши трюмы. Я же, чудом избежав участи соратников, оказался пленником Тамарис Ксандрийской, так звали девушку. Тогда же впервые я увидел вампиров, узнал о существовании сверхъестественного, многое стало ясно и непонятно одновременно. Из моих людей не осталось никого, не пощадили они и наших пленников, за исключением, опять же, чернокожего парня. Уже не вызывало сомнений — это не простой человек. К нему даже проявили некоторое уважение, по крайней мере, в свободе он ограничен не был. Однако и я не мог назвать свой плен тяжким, никаких оков, бичей и темного трюма. Конечно, я переживал гибель «Эспиритуса», да и многие из экипажа стали моими преданными друзьями, но смерть всегда ходила рядом, да и особо скорбеть я не привык.
Не прельщала необходимость играть роль послушной игрушки своей мистической хозяйки, но это позволило выжить. Впрочем, требовала Тамарис не много: быть ее кавалером, ублажать в постели и развлекать их с братом в остальное время. Я не сталкивался прежде с подобными женщинами. Властная и самоуверенная, порой, она откровенно скучала. То казалась милой и доброй девушкой, то вела себя как вздорная пресыщенная стерва. Обожала слушать рассказы о моих приключениях, да и просто разные байки.
С братом ее было гораздо проще и сложнее одновременно. Обо мне он вспоминал, желая сыграть в шахматы, где я прежде не знал себе равных. В разговоре он был вежлив, внимателен к собеседнику, к тому же, сам прекрасный рассказчик. Тем не менее, помня о кровавой бойне и нутром чуя опасность, я прекрасно понимал, что одно неосторожное слово, и тут же разделю участь своей команды. Никогда я не был трусом, иначе не стал бы капитаном флибустьеров. А тут, испытывая животный ужас от одного пристального взгляда холеного красавчика, старался пореже попадаться ему на глаза.
Тем не менее, ничто не мешало мне наблюдать, потому как необычные аристократы вызывали огромный интерес и любопытство своей невероятной сущностью и таинственностью. Прежде всего, я обратил внимание, что у «Эсмеральды» нет конкретной цели и направления. Мы бороздили просторы Атлантики, используя попутный ветер, делая кратковременные остановки на островах, пополняя запасы, дни проходили, но ничего не менялось. Ловя обрывки случайных разговоров или споров между близнецами, я сделал вывод, что единственной целью у шхуны было просто оставаться в море. Что послужило тому причиной?
В безмятежные минуты расслабленности после страстных игр Тамарис иногда делилась воспоминаниями о прошлом, сообщая такие невероятные сведения, что дух захватывало. Например, утверждала, что лично присутствовала на казни Орлеанской Девы в Руане в 1431 году.
— Вероятно, это был единственный случай, когда на костре сгорела настоящая ведьма, — посмеиваясь, говорила вампирша. — Глупость в том, что бедняжка сама не знала об этом, принимая магический дар за божественные голоса в голове.
Дамианос вспоминал великие войны и сражения, коими изобиловала древняя история, экзотические страны, где им довелось побывать, знаменитых личностей, с кем имели знакомство, делился, свидетелями каких событий являлись Ксандрийские за минувшие века.
Так от кого же скрывались столь могущественные существа в открытом океане? Что заставляло девушку скучать среди грубых моряков, а молодого джентльмена терпеливо ждать и бездействовать? Неужели на Земле существовала сила, способная повергнуть в страх тех, кто, неуязвим ни для врага, ни для времени?
Ответов, разумеется, я не получил, а вскоре закончилось и путешествие. «Эсмеральда» бросила якорь на рейде Гаваны, я оказался на Кубе, принадлежавшей в те времена испанцам, нашим врагам. Но для Ксандрийских это ничего не значило. Они вели себя словно олимпийские боги, спустившиеся на землю, подтверждая лишний раз свою исключительность.
За это время Тамарис ко мне привязалась, словно к новой игрушке, не успевшей надоесть. Девчонка была хорошенькая и в постели огонь, но я вовсе не собирался волочиться у ее ног. Успешно притворяясь покорным, выжидал момента. От меня не ускользнуло, что Дамианос снисходительно-насмешливо относился к ее развлечениям, но лишь до поры, пока они не начали перерастать в нечто постоянное и глубокое. А также я понял, что добром это не кончится, рано или поздно этот монстр меня убьет забавы ради, развеивая минуту скуки или назло сестре. Не переставая ломать голову, как сохранить себе жизнь, продумывал варианты побега. Но однажды, когда мы с вампиром расположились на палубе за сложнейшей шахматной задачей, он вдруг, хитро прищурившись, отвлек меня от игры странным вопросом:
— Дональд, ты не хотел бы стать одним из нас? Мы оценили тебя, каждый по-своему, разумеется. Но если для Тамарис ты развлечение, то я подбираю надежных и проверенных соратников. Подумай, вечность дает безграничные перспективы.
Что я мог ответить? Скорость, ловкость, неутомимость и, главное, неуязвимость вампиров — это очень заманчиво. А вот подчиняться женщине, пусть и красивой, быть безвольной подстилкой мне претило с каждым днем все больше. Ну а то, что они пили кровь, едва ли смутило бы корсара, который немало ее пролил без всякой пользы. Вопросы морали, религии или эстетики, по сути, пустой звук для прожженного моряка. Думаю, я согласился даже раньше, чем он озвучил предложение.
Ухмыляясь, словно и не сомневался в моем решении, Дамианос аккуратно прокусил себе запястье, и струйка густой темной крови потекла в бокал. Даже не поморщившись, словно употреблял это регулярно, под его изучающим взглядом я одним глотком выпил приторно-солоноватую жидкость.
— Это все? Теперь я такой, как вы?
— Не так быстро, — остудил меня вампир. — Сперва сообщим новость Тамарис, а потом завершим инициацию.
Меня бы должно насторожить, что он лучился насмешливым довольствием, словно ребенок, совершивший обдуманную гадость, но я предвкушал будущие возможности и потерял бдительность. Тамарис закончила трапезу и аккуратно промокала салфеткой рот, а один из матросов уходил прочь, зажимая окровавленную шею. Увидев нас, она приветливо заулыбалась, но стоило мне открыть рот, чтобы поделиться новостью, как моментально преобразилась. От ее благодушия не осталось следа, лицо некрасиво исказилось, глаза налились кровью.
— Ты же обещал! — завопила она не своим голосом, казалось, готовая броситься на брата. — Говорил, что этот мой, ты снова обманул!
— Ну, что ты, сестра, напротив, делаю тебе подарок! — откровенно посмеиваясь, ответил вампир. — Он станет сильнее и будет вечно твоим. Или ты не уверена, что сможешь удержать мужика без внушения и страха?
Я еще не успел сообразить, чем грозит эта сцена, как вампирша бросилась ко мне. Острая боль и ослепительная вспышка в голове прервали мысли, после чего все померкло.
Когда я очнулся, первым ощущением была мучительная, раздирающая боль в груди, впечатление, что я тону, захлебываюсь и паника, обычная в подобные моменты. Я закашлялся, из горла и носа хлынула вода, но мне ничего не угрожало. Лежал я на спине на песчаной отмели, наполовину погруженный в море, слегка покачиваясь. Похоже, прибило волнами. Откашлявшись и отплевавшись, я пришел в себя и осмотрелся. Солнце клонилось к закату, раздражая воспаленные глаза, но я был жив и свободен, и поэтому счастлив. Не желая смиряться с подлостью брата, неуверенная в себе Тамарис просто выбросила меня за борт, как надоевшую куклу.
Думаю, дальнейшее и так понятно. Скоро организм подсказал, что нужно делать, и в эту же ночь я окончательно стал вампиром. А потом восторг остудило взошедшее солнце. Я едва успел спастись, нырнув и зарывшись в кучу гниющих отбросов, где просидел до темноты. Там и вспомнил байки об упырях, горящих на солнце и спящих в гробах. Видно, не все в них выдумка. На своей шкуре мне пришлось познавать премудрости нашего бытия.
Может, я и остался бы на Кубе, но однажды ночью, привлеченный манящим запахом крови, едва не столкнулся с Дамианосом. Меня спасло то, что блондин был слишком занят ужином, и при этом находился изрядно навеселе, судя по запаху рома. Инстинктивно я чувствовал, что не стоит иметь дело со зловещими близнецами, их помыслы и семейные дрязги не принесут ничего хорошего. Гавана становилась небезопасной, и, поразмыслив, я решил осуществить давние планы.
Так и завершилась моя карьера. Найдя подходящую посудину, с попутным ветром я вернулся на Ямайку, где была зарыта в укромном месте значительная часть добычи, припрятанная для «выхода в отставку». Купив приглянувшуюся плантацию, я внушил управляющему безупречную честность и служение хозяину верой и правдой и проводил дни в свое удовольствие в большом удобном доме. Мой образ жизни в жарком климате вполне подходил под нравы соседей. Послеобеденная сиеста, когда активность начиналась после захода солнца, здесь считалась нормой.
Дэрин я приобрел для своего удовольствия на невольничьем рынке в середине прошлого века. Ей не особо пришлась по душе роль рабыни, но мы нашли общий язык, и она сама попросила обратить ее. Однако остаться добровольно со мной на Ямайке она отказалась, захотела вернуться домой. Я отпустил ее, найдя замену помоложе. Тем не менее, мы сохранили с вампиршей дружеские отношения, а когда я решил наладить прямую торговлю с американскими партнерами, то пользовался ее гостеприимством, и мы с удовольствием вспоминали былые времена. Потому я здесь и оказался, полагаясь на помощь Дэрин, и, как ты понимаешь, весьма разочарован, не застав ее.
Трюмы лежащего на дне «Эсперитуса» до сих пор наполнены. Целый корабль серебряных слитков, а стоимость их за последние пару столетий многократно возросла. Так вот, я знаю координаты места, где он затонул. Раньше не хватало технических возможностей точно отыскать и поднять на поверхность сокровища, да и нужды особой не было, а сейчас пришло время. Предлагаю тебе принять участие в небольшой морской прогулке. И готов отдать десятую часть добычи!
 
Глава 3
История Дональда захватила, поразила и вызвала множество противоречивых эмоций. Невероятно интересно услышать из уст очевидца о столь давних событиях, полных приключений и морской романтики, ведь прежде пираты казались чем-то далеким, нереальным, книжным. Но тут, будто минувшие времена разворачивались передо мной. Больше всего впечатлил рассказ о близнецах.
Неужели беспощадный и жестокий Дамианос и есть тот величественный древний вампир, когда-то так благородно протянувший мне руку помощи?! Но разве случаются такие совпадения? Могли мы с Дональдом быть знакомы с одним и тем же господином? Судя по внешнему описанию, это действительно он — светловолосый, элегантный, насмешливо-высокомерный джентльмен с манерами властелина. Да и много ли найдется на Земле вампиров со столь редким именем?
Лавиной нахлынули воспоминания. Впечатления в нашу встречу он оставил совсем иные, чем выходило из рассказа пирата. Разве тот, кто поддержал меня — бездомную замарашку в тяжелейший период мог так некрасиво поступить с родной сестрой? Но я и сама помню на примере Аластеров, что родственные отношения часто далеки от идеала. Впрочем, не лучше выглядел и сам рассказчик.
У меня нет морального права ханжески осуждать пиратство, а тем более, обращение пленных в рабство, ведь и мой отец, и дядя использовали труд чернокожих невольников. Однако эти детали относительно несчастных пленниц Дональд мог и опустить хотя бы потому, что посвящать в них леди неучтиво. Себя он, похоже, считал хозяином жизни, привыкшим командовать и получать, что пожелает, собственно, как и большинство мужчин.
С другой стороны — храбрые корсары, затонувший корабль, таинственные сокровища, морское волнующее путешествие — это невероятно заманчиво! До сих пор я видела паруса только с берега. И хотя наставницы вдалбливали нам лишь семейные ценности, разве можно запретить девушкам мечтать? Лихие и романтичные красавцы-пираты, влюбленные в своих прекрасных пленниц, еще в девичьи годы будоражили наши неокрепшие умы, заставляя сердца учащенно биться. Воспитанницы до дыр зачитывали и восторженно обсуждали втайне пронесенный в пансион роман Висенте Паласио «Пираты Мексиканского залива». Как мы восхищались благородным Антонио, добродетельной Хулией, великодушным адмиралом Джо Морганом!
Вот только грубый и приземленный Дональд как-то не очень напоминал тех книжных героев и не вызывал большого желания познакомиться поближе, да и просто иметь с ним какие-либо дела. К тому же, у меня были планы на ближайшие месяцы, и я не собиралась тратить благоприятное время на поиски чьих-то сокровищ.
Тем не менее, стало очень любопытно узнать истинные намерения «гостя». Какой смысл плыть за Дэрин около двух тысяч миль, а потом уговаривать меня? Неужели не нашлось бы других желающих?
— А почему так мало, всего десятую часть? Почему не половину? — старательно изобразила я заинтересованность, мысленно поморщившись, напомнив себе ростовщика или торговку.
— Во-первых, потому что только я знаю, где затонуло судно, во-вторых, потому что это и так моя добыча, а в-третьих, потому что мне пришлось понести немалые расходы на снаряжение экспедиции, а ты идешь на все готовое, — всерьез пояснил корсар.
Однако основной вопрос оставался открытым, а сомнения только возросли. Он что, полагает, я буду нырять за его серебром, как мальчишки за жемчугом? Бред. Что-то тут не так, и это меня не касается.
— Извините, Дональд, дело не в размерах доли. Меня Ваше предложение не интересует.
— Видишь ли, Мэри, не все так просто, — кажется, он не собирался принимать отказ. — Расскажу подробней, чтобы ты поняла. Много лет я благополучно прожил на Ямайке и не планировал покидать насиженное место. Но недавно ко мне нагрянул гость, которого я не ждал. Тот чернокожий парень с татуировками, накаркавший гибель «Эспиритуса», вдруг явился собственной персоной. Гвембеш, как его звали, изменился с тех пор, ведь он не бессмертный. Выглядел лет на семьдесят, но фактически втрое старше. Оказалось, он ведьмак, причем настоящий, а не как те шарлатанки, что на рынке судьбу предсказывают. Гвембеш объяснил, почему тогда позволил мне выжить. На испанской калоше, которую мы затопили, по поручению своего могущественного покровителя он перевозил старинный артефакт. Для непосвященных это был старый потертый янтарный кубок, покрытый непонятными письменами, безделица. Но за этой вещицей шла настоящая охота, и его задачей было втайне якобы переправить ее в Европу.
На самом деле Гвембеш знал, что корабль не дойдет до Испании, и нет лучшего тайника, чем дно океана. Теперь ему потребовалось артефакт вернуть, а кто, кроме меня, смог бы найти его? За это я могу забрать все серебро. Ведьмак опутал этот участок охранными заклятиями, используя образы Дамианоса и его сестры, а также их огромную силу в качестве магической энергии. И теперь, прежде чем извлечь добычу со дна океана, необходимо провести обратный ритуал также с участием двух вампиров — мужчины и женщины. А у меня не так много знакомых вампирш, как понимаешь, кому можно довериться, вот я и приехал за Дэрин, она не отказала бы. Соперники Гвембеша на пятки наступают. Меня ведь сегодня только его защитное заклинание и спасло.
После такого пояснения участвовать в авантюре захотелось еще меньше. Магический ритуал вызвал серьезные опасения, прежде я с ведьмами не сталкивалась, но доверия они не вызывали.
— Это очень интересно, но время позднее, я предпочла бы отдохнуть. Сочувствую, но не имею отношения к Вашим проблемам. Серебро мне не нужно, а если ведьмы замешаны, одно это заставило бы отказаться. Так что извините, но отвечаю «нет», — еще тверже заявила я, надеясь, что вопрос будет закрыт.
— Ты меня не дослушала, милочка, — настойчиво и жестко продолжил пират. — Хочешь ли, не хочешь, ты уже замешана. Гвембеш не зря ожидал, что на меня нападут, поэтому поворожил основательно. Так, что я с колом под лопаткой смог встать и сюда добраться. А те, кто охотились за мной, тоже не простаки, и ведьмы у них имеются. Так что, с рассветом они начнут новый поиск. Эта квартира ничем не защищена, и по следу они быстро придут к тебе. И едва ли станут разбираться, согласилась ты или отказалась.
Оторопев от подобной наглости, я не сразу нашлась что ответить. Подставил меня, да еще шантажирует! Значит, придется бежать и от ведьм прятаться. Бродячая жизнь мне совсем не нравилась. И хотя я вынужденно училась самостоятельности и независимости, всегда хотелось укрыться за надежными мужскими плечами. Но пират являлся скорее угрозой, чем защитой. Похоже, он прав, я сглупила, вынув кол, вместо того, чтобы выкинуть мертвое тело. Однако есть предел и моей вежливости.
— Это просто возмутительно, Дональд! — негодовала я. — Убирайтесь немедленно из этого дома. Я Вам помогла, крови дала, так что долг перед ближним считаю исполненным. Прощайте, и чтобы я Вас больше не видела!
— Не кипятись, Мэри, — сурово оборвал он мои протесты. — А то действительно уйду. Думаешь, после этого долго проживешь?
Стало страшно. Я не представляла, что делать, как скрыться от ведьм, поэтому, постаралась придать голосу уверенность, которой вовсе не испытывала:
— Что ж, Дональд, спасибо за предупреждение. Я и так намеревалась уехать через пару недель, боюсь, отсюда наши дороги расходятся навсегда. Прошу не задерживать, я должна собираться.
— Погоди, — нахмурившись, он перегородил выход из комнаты. — Что же ты упрямая такая? Серебро не интересует, но ведь что-то тебе нужно?
Интересно, он вообще хоть какое-то воспитание получал? Какое ему дело до моих планов?
— Ответь, Мэри, — продолжал он настаивать. — Вдруг, смогу помочь.
— Я спрашивала насчет Санторо, Вы утверждаете, что никого не знаете, так что пора прощаться, — я безуспешно пыталась выдернуть руку из его стальных пальцев.
— А если помогу? Если ищешь кого-то, вампира или человека, это сделать совсем не сложно. Ведьмаку, такому, как Гвембеш, раз плюнуть. На что пойдешь, чтобы исполнить свое желание? — задал пират встречный вопрос, внимательно вглядываясь в меня.
Он знает, как можно найти Марко?! Я боялась поверить своим ушам, от обрушившихся эмоций выступили слезы, а сердце бешено заколотилось. Робкий огонек надежды вдруг вспыхнул ярким пламенем. Неужели это возможно?! В ушах звенело, ноги ослабли, я едва не расцеловала Дональда, лишь намертво вбитые правила приличий удержали. Я готова искать своего принца целую вечность, обшарить каждый уголок на Земле, а не только поучаствовать в ведьмовском обряде. Почувствовав заинтересованность, пират отпустил меня.
— На все! — выпалила я, не раздумывая, потом все же строго поправилась, вспомнив, с кем имею дело. — Почти на все, конечно.
— Вот и прекрасно, — довольно потер руки Дональд. — Я знал, что мы сторгуемся, на все есть своя цена.
Чтобы быть с Марко, я бы душу дьяволу продала, если она у меня еще есть, конечно. Неужели это не сон?! Даже задрожала от нетерпения. Хотелось лететь впереди Дональда к этим его сокровищам, только бы скорее отыскать кузена. За спиной, словно крылья выросли, а перед глазами стоял мой улыбающийся принц. Как бы то ни было, а такую возможность упускать нельзя.
— Согласна! — торопливо дала я ответ, хотя, судя по широкой ухмылке, пират и не сомневался в этом.
Не давая шанса волнению поглотить меня, победив эйфорию, я старалась не думать ни о чем, кроме стремительно приближающейся встречи с любимым. События завертелись бешеным калейдоскопом и, не успев опомниться, я оказалась в крохотной каюте, выделенной в мое распоряжение на быстроходном паруснике с гордым названием «Королева морей». Узкая койка, застеленная клетчатым пледом, намертво приделана к стене, как и остальная скудная мебель: небольшой столик, пара стульев, шкаф, да в углу на табурете медный таз и кувшин для умывания — вот и вся обстановка. Впрочем, во время странствий мне иногда доводилось ночевать и в худших условиях. Начиналось путешествие, ведущее, как я надеялась, к захватывающим приключениям и награде в конце пути, воплощающей все мечты!
Вскоре романтические размышления прервал Дональд, который       привел пожилого чернокожего мужчину — того самого Гвембеша. Пожалуй, в ведьмаке удивляли не шрамы и татуировки, поразительнее всего показались глаза. Невероятно молодые для его седин, холодные, но полные достоинства и самоуверенности, каких не встречалось даже у негров, живущих в северных штатах, свободных с рождения. Старец посмотрел на меня без интереса, даже с легким презрением, как на клопа. Услышав от Дональда о моем условии, недовольно поморщился, но согласился:
— Если вы добровольно примите участие в ритуале, выполните в точности и без возражений мои указания, каждый получит, что хотел. Подробности расскажу на месте, но не надейтесь легко устроиться, вам это не понравится. Придется заслужить свою награду, — отрезав, он вышел из каюты, не утруждаясь этикетом и вежливостью.
«Да и бог с ним, главное, он согласился! Гвембеш сможет отыскать Марко! Ну, а то, что нужно выдержать что-то неприятное или что там уготовил наглый ведьмак, так это мелочи, — легкомысленно рассуждала я. — Это даже романтично — терпеть страдания во имя любви! Зато этим летом мы обязательно встретимся!».
Глава 4
В помещении было душно, и я вышла подышать и попрощаться с удаляющимся Бостоном. Это мое первое морское путешествие, нужно запомнить и ощутить все детали и волнующие предвкушения, будет что рассказать моему принцу. Остановившись возле леерных ограждений, я любовалась отдаляющимся изумрудным берегом и волнами, веером расходящимися за кормой. Наслаждаясь предутренней свежестью и влажным соленым воздухом, я задумалась, возвращаясь в радужный настрой: «Совсем скоро на таком же паруснике я отправлюсь вместе с Марко в свадебное путешествие! Так же мы будем стоять на корме, подставляя лица легкому попутному ветру, но уже вдвоем. Наше судно, слегка пританцовывая, бодро полетит навстречу счастью под всеми парусами, розовеющими в лучах восходящего солнца. Сильная рука бережно обнимет меня за талию, а я нежно склоню голову к нему голову», — мысленно растаяла я и вздрогнула, неожиданно в реальности почувствовав на плечах тяжелые мужские ладони и ощутив запах рома, развеивающий все иллюзии. Резко обернувшись, уткнулась носом в широкую грудь. Конечно же, это Дональд! Кто еще позволит такую бесцеремонность?!
— Скучаешь? — ухмыляясь, развязным тоном поинтересовался он, похоже, успев приложиться к любимому напитку. — Может, пойдем в мою каюту, хорошо проведем время?
Я вспыхнула от злости и негодования! Мало того, что он так грубо разрушил мечты, еще смеет делать непристойное предложение! Непроизвольно подражая героиням дамских романов, я размахнулась, чтобы залепить мерзавцу заслуженную пощечину, но он без малейших усилий перехватил мою руку. Душа ушла в пятки, а внутри все сжалось в тугой болезненный ком. Он сильнее, да и манерами не обременен, как я забыла об этом и могла так глупо довериться мужлану?! Неужели вместо предвкушаемого захватывающего приключения меня ждет кошмар? Я уперлась свободной ладонью, но с тем же успехом могла пытаться сдвинуть скалу.
— Мистер Мейнард! — вырываясь, я изо всех сил старалась, чтобы голос не дрожал. — Пожалуйста, уберите руки, и позвольте уйти.
— Опять ломаешься, Мэри? — искренне удивился он, отпустив меня, но по-прежнему преграждая путь.
— Что Вы себе позволяете! — возмущенно воскликнула я. — Как Вы смеете! У нас договор, я собираюсь его выполнить, но ничего больше Вам не должна.
— Ну, и чего тогда представление устроила? — слегка раздраженно бросил пират свысока. — Думаешь, уговаривать начну? Медузу мне в глотку! Не дождешься. Не хочешь, ну и сиди одна, скучай.
Я немного пришла в себя и сообразила, что, он не собирается настаивать. Пользуясь случаем, решила сразу все прояснить:
— Вот и хорошо, Дональд, — произнесла я насколько могла холодно. — Имейте в виду, если в этом ритуале ведьмовском от меня будет требоваться… — я задумалась, как бы сформулировать свою мысль, чувствуя, как безнадежно багровею, и поторопилась закончить: — …требоваться сделать что-нибудь недопустимое, то я отказываюсь в этом участвовать.
— А недопустимое, это как? — глуповато-невинно поинтересовался пират.
Я заметила по нагло подергивающимся уголкам губ, что негодяю очень смешно, в отличие от меня.
— Все Вы прекрасно понимаете! — разозлилась я.
— Дурочка ты, — беззлобно произнес грубиян. — Словно монашка, а не вампирша. Вообще-то, я для тебя старался, так-то ты совсем не в моем вкусе. Я предпочитаю девушек ласковых, покладистых, умелых и страстных, а не ледяных зануд. Даже рыба в океане нежнее и приятней, чем такие девы, как ты. И не переживай, ничего особенного от тебя не потребуется. Спокойной ночи, Мэри.
Развернувшись, он неторопливо направился к себе. С бьющимся сердцем я смотрела вслед. Вернувшись в каюту, заперла дверь на ключ и уселась на койке, мучимая новыми сомнениями. Воодушевление и очарование моментом отплытия как рукой сняло. Мне бы радоваться, что поползновений на мою честь можно не опасаться. Но когда страх пропал, стало очень обидно. Почему он назвал меня занудой? Да еще и ледяной! А сравнение с рыбой? Это просто неприлично! Разве я такая? Или, действительно, кажусь такой? Может, капелька занудства присутствует, хотя я бы назвала это строгим воспитанием, и ничего плохого в нем не видела.
Существуют же правила и нормы, приемлемые в общении, а также категорические запреты и поступки, заслуживающие порицания, о чем, очевидно, пират не имел ни малейшего понятия. Но ледяная дева — это несправедливо! Дональд уверен, что я по первому зову должна броситься в его объятия? Разве я ему что-то обещала или давала надежду? К счастью, он не подозревает о защитном кулоне, пусть так и остается. Буду придерживаться ночной жизни. Доверять ему нет никаких причин.
Как на грех, снова вспомнились слова Гвембеша, и сомнения одолели с новой силой. Почему он ничего не сказал конкретно, лишь напугал? Что нас ждет? Что за странный и страшный ритуал? Может, лучше хоть сотни лет, но самой искать Марко?
«А вдруг и моему принцу я покажусь скучной? — вползла в голову кошмарная мысль, вытеснив остальные. — Это важнее, чем все опасности мира. Он мог измениться за эти годы. А если окажусь и не в его вкусе? А если и не изменился, что я вообще знала о его пристрастиях и интересах? Много лет мне настойчиво и подробно внушалось понятие — идеальная леди, из нас делали образцовых жен, матерей и хозяек. Я считала себя вполне готовой к этой роли, и, полагаю, стала бы вполне достойной миссис Аластер, не распорядись судьба иначе. Да и зеркало меня не разочаровывало.
Те джентльмены, с которыми я встречалась в свете, считающие меня человеком, проявляли несомненный интерес, но всегда держались в границах приличий. Однако, прежде Трой, а теперь и Дональд — оба давали понять: то, что я считала своим достоинством и добродетелью, в их глазах выглядело бесполезным, а то и смешным. А Марко? Он ведь тоже вампир. Какие у него требования к избраннице? Что важно для него? Не окажется ли он разочарован?», — я совсем упала духом, так и не уснув в тот день.
Вечером пират извинился за свое поведение, изрядно этим удивив. Было глупо изображать смертельно обиженную, поэтому я постаралась не вспоминать о неприятных и неловких моментах той ночи.
Последующие дни прошли спокойно и не изобиловали особыми событиями. Досадно, что в светлое время суток, соблюдая осторожность, мне приходилось реже выходить из каюты, разве что, когда погода портилась, или использовать зонтик — неотъемлемый аксессуар светской девушки. Мода на бледную кожу не допускала загара, который считался уделом простолюдинок.
Но если бы не необходимость изображать для Дональда солнцебоязнь, я бы не уходила с палубы, любуясь волнами и не переставая удивляться, ведь каждый раз море было другим: то нежно-бирюзовым, то аквамариновым, то темно-синим, а в дождливую погоду — свинцово-серым, почти черным, темнее низко нависших облаков. А ночью оно начинало таинственно светиться, вспыхивало миллионами крохотных огней и отливало серебром. Временами ветерок наводил легкую рябь на его блестящую поверхность, а порой, разыгравшись, срывал с бурунов у одинокой скалы клочья белой пены, похожие на куски ваты. Я тогда впервые пожалела, что не наделена художественными талантами, чтобы запечатлеть эту красоту на холсте.
Довольно любопытно было послушать, как проводят свободные от вахт часы матросы, собравшись на баке, что позволял мне острый слух. Конечно, нередко в забавных и остроумных рассказах с их уст слетали соленые словечки, заставлявшие краснеть даже в одиночестве, как и песни их были порой задушевными, а частенько совсем не теми, которые поют в церковном хоре.
С удовольствием я проводила время в обществе, куда более достойном, с нашим капитаном Поллуксом Фитцпатриком. Симпатичный темноволосый мужчина не старше сорока лет производил самое благоприятное впечатление, настоящий джентльмен, в отличие от Дональда. Я не сообразила взять с собой хоть пару книг или какое-нибудь рукоделие и обратилась к нему за помощью. У хорошо образованного и начитанного человека нашлась, помимо разных справочников и словарей, и художественная литература. Кроме этого, он показал мне многие созвездия и поведал удивительные связанные с ними легенды. Знала я теперь где находится Полярная звезда, а когда «Королева морей» пересечет экватор, мистер Фитцпатрик обещал научить находить и Южный крест, позволяющий морякам ориентироваться в другом полушарии в отсутствие компаса.
По пути мы совершили несколько заходов в порты для пополнения запасов продуктов и питьевой воды — короткие остановки в Майами, а потом в Пуэрто-Рико. И уже там, после отплытия, Дональд намеревался указать конечную точку маршрута, которую, кроме него, никто не знал. Очевидно, он все еще чего-то опасался.
Познакомившись с вампиром поближе, я поняла, что он тоже довольно интересный, хотя и своеобразный человек. Пусть не так образован и воспитан, как Поллукс, тем не менее, ему было чего порассказать, особенно о временах пиратской молодости. По сути, для меня корсар — олицетворение живой истории. Когда мы вставали на рейд, он обратил мое внимание на форт Сан Фелипе дель Морро, словно выросший из прибрежных скал, назвав его основной пуэрто-риканской достопримечательностью. По его словам, за несколько веков эта крепость стойко выдержала множество атак, в том числе его коллег из морского братства.
Вечером в сопровождении Дональда я сошла на берег. Сан-Хуан оказался небольшим старинным, но очень милым городом с разноцветными и яркими двух-трехэтажные домами. Обширные золотистые пляжи в обрамлении мощеных набережных. Вокруг было фантастически красиво: пышная тропическая зелень, огромные цветы, яркие оперенья птиц, а воздух наполнен волнующими пряными ароматами. Отовсюду доносились необычные громкие звуки «ко-кии».
— Что это? — поинтересовалась я у своего спутника.
— Эти звуки — «адское скандирование», как его называют местные, издают маленькие лягушки Рико — символ острова, хотя их мало кто видел, — пояснил он. — Небольшая колония этих двухдюймовых существ может оглушить человека.
После прогулки и утоления жажды, поужинать он меня пригласил в местный салун-бар. Заведение не самое благородное, но других на острове не было. Дональд заказал коктейль, который назвал Кровавая Мэри, потребовав смешать свой любимый ром Бакарди с томатным соком. Это что — камушек в мой огород? Поиздеваться решил?
— Шутки у Вас не смешные, — не могла я не высказаться, — Я вампирша, кровь пью, и что? Вполне аккуратно управляюсь, на одежде — ни пятнышка, как видите. Что же Вы напиток в честь себя Кровавым Дональдом, к примеру, не назвали?
Мы сидели за столиком, и пират, закурив любимую трубку, снова раскатисто расхохотался, после чего рассказал очередную историю из своего бурного прошлого.
— Видишь ли, Мэри, этот коктейль — вовсе не моя шутка, его в честь твоей тезки — пиратки Мэри Рид назвали. Помнится, почти в таком же кабаке я ее повстречал лет двести назад. Ох, и горячая штучка была! А после схватки жаркой она любила выдавить пару томатов в кружку с ромом. И я с тех пор пристрастился. Так что, если говорить о женщинах, то пускай и не как в твоих сказках, но бывали они на кораблях. Не часто, конечно, знаешь, как моряки на это смотрят. Но были. Еще помню Энн Бонни, жену капитана Ситцевого Джека. Матросов в кулаке держала надежнее морского узла, чуть что, любому кишки могла выпустить. Так она у нашего брата уважением побольше своего мужа пользовалась. Что и говорить, отважные пиратки были, хоть и обычные люди. Кажется, их обеих потом повесили, хотя утверждать не буду.
Да уж, понятно, мне с ними не сравниться, а, впрочем, я и не стремилась, особенно к подобному финалу.
Наутро мы продолжили путешествие. Погода благоприятствовала, парусник лавировал или бодро шел вперед, используя попутные пассаты. Нас, на удивление, обходили и полный штиль, и штормовые ветра. По мере приближения к экватору становилось все жарче, для людей, наверное, невыносимо. Потом пошли дожди, но облегчения и прохлады они не приносили, было душно и очень влажно, даже постельное белье отсырело, а я почти не выпускала из рук веер.
И вот, однажды вечером, когда я, как обычно, любовалась видами, Дональд сообщил, что мы достигли нужной точки. Я вздохнула с облегчением, порой, казалось, что путешествие никогда не закончится. И как только пират определил искомое, ведь кругом одна вода? Наверное, у моряков свои секреты. Вдаваться в подробности желания не было, меня снедало нетерпение. Трудно сказать, сколько времени займет подъем сокровищ, но следом ждал мой поиск, в котором я очень надеялась на помощь ведьмака.
— И когда начнем? — не могла я не полюбопытствовать.
— Гвембеш сказал, что следующей ночью, как только взойдет луна, — просветил Дональд.
Посмотрев на почти идеально круглый диск, висящий над водой, я предположила:
— Может быть, это как-то связано с полнолунием?
— Ты угадала, вампирша, — раздался за спиной хрипловатый голос ведьмака. — Для поиска янтаря нужен солнечный день. Но серебро — лунный металл, поэтому отследить его легче именно в такую ночь.
Надо же, снизошел до ответа. За весь путь я от него и двух слов не слышала. Но лучше бы он молчал и дальше.
— Набирайтесь сил, вампирье отродье, они вам понадобятся.
От его слов мурашки по коже побежали, словно морозом дохнуло. Даже Дональд сплюнул и негромко выругался вслед уходящему Гвембешу:
— Вот ведь трюмная крыса, якорь ему в бок, аж дрожь пробрала.
Следующим вечером пират рассказал капитану о цели экспедиции, конечно же, без подробностей. За добросовестное участие и молчание Поллуксу была обещана десятая часть и столько же остальным членам команды. Ведьмак потребовал, чтобы в ходе ритуала на палубе не было ни души, кроме нас троих, матросы находились в трюме, а капитан не уходил с мостика, ничего не предпринимал и ничему не удивлялся. Я вся измучилась из-за нетерпения поскорее выполнить свою миссию, опасаясь грядущих событий.
Наконец, когда над горизонтом показалась луна, Гвембеш приступил к последним приготовлениям:
— От вас потребуется главное — молчать, что бы ни случилось и что бы вы не испытывали, до тех пор, пока не закончу.
Было очень страшно, до дрожи, пугала неизвестность. Безумно хотелось отказаться, но я понимала, что навлеку этим гнев не только ведьмака и вампира, но и всей команды, возбужденной открывшейся перспективой получить долю, пусть и небольшую. Но, самое главное, я не смогу потом простить себе упущенной возможности. Чернокожий расположил нас с Дональдом друг напротив друга спинами к мачтам и крепко привязал. Сам же, встав посредине, начал монотонно постукивать по большому африканскому барабану, заунывно напевая на неизвестном языке.
Вначале почти ничего не происходило, только наползал туман, все сильнее сгущаясь. Постепенно исчезло ощущение времени, звуки и запахи. Мир расплылся, словно смазанный, утратил реальность. Вскоре я поняла, что имел в виду ведьмак, почувствовав надвигающиеся перемены. Появилась неприятная ломота в теле, ныла каждая косточка и каждая мышца, кожа немилосердно зудела и болезненно натягивалась. Это чувство нарастало, меня затошнило, а боль усилилась, словно выворачивался каждый сустав одновременно. Кусая пересохшие губы, я с трудом удерживалась, чтобы не застонать и не закричать, помня предостережения Гвембеша. Муки не прекращались, казалось, целую вечность. Глаза застилали слезы, но тут туман начал рассеиваться и посветлело, слишком, даже для полнолуния.
Изнуряющие неприятные ощущения разом прекратились. Опустив взгляд, я с ужасом не узнала собственного тела. Все было не мое, начиная от оттенка кожи и заканчивая пропорциями фигуры. Это принадлежало молодой девушке, но чужое. В голове звенело, миллионы мыслей, образов, воспоминаний словно разом пытались найти себе место, с такой скоростью, что ничего не удавалось уловить. Сосредоточившись, я попыталась осознать произошедшее. Что сотворил со мной гадкий ведьмак? Легкий порыв ветра подхватил мои волосы и взметнул перед лицом, и я с неприятием обнаружила золотистые локоны. Туман почти растаял, и стало совершенно ясно: уже день, мы на залитой солнцем палубе. «Как же Дональд?! — вдруг вспомнила и ужаснулась я. — Ведь он сейчас вспыхнет!»
Но тут же поняла, что напротив вовсе не пират. Дамианос, мой спаситель собственной персоной, и солнце, чьи жаркие лучи освещали осанистую фигуру, совсем ему не мешают. Я уже хотела окликнуть мужчину, но вовремя спохватилась и, вернувшись в мыслях к рассказу корсара о близнецах, начала понимать. Похоже, сейчас мы их воплощение. Если бы не свежие воспоминания о физической боли и непрекращающийся поток чужих мыслей, решила бы, что это сон. А пока мы могли только в изумлении переглядываться, очевидно, Дональд тоже не ожидал подобного.
Ведьмака с барабаном уже не было, а «Королева морей», перед ритуалом вставшая на якорь, неторопливо дрейфовала при полном штиле и спущенных парусах. Время снова будто застыло. Вокруг царила абсолютная тишина. Как я ни напрягала все чувства, мне не удавалось ничего разобрать. Ни плеска волн, ни крика чаек, ни человеческого голоса, я не слышала даже стука своего сердца, и от этого начала паниковать. Невыносимо хотелось обратно в свое тело или хотя бы почувствовать, что еще жива.
Но вот, когда я почти готова была плюнуть на запреты и завопить, хоть криком разорвать давящий вакуум, вновь издали раздался ритмичный стук барабана, а солнце померкло. И опять накатили тошнота и боль. В какой-то момент мне показалось, что я потеряла сознание, а когда открыла глаза, все было как прежде. Ночь ожила звуками, лишь луна значительно переместилась. Очень довольный Гвембеш стоял рядом, отвратительно скалясь. Дональд, который уже освободился, быстро перерезал путы ножом и успел подхватить меня, прежде чем я упала на палубу, не ощущая собственных ног.
— Мы на месте, Мэри! — в его голосе слышалось ликование. — Теперь затонувший «Эспиритус» лежит точно под нашим днищем.
— Что это было, Дональд? — с трудом выдавила я. — Вы ведь тоже это видели?
— Еще как видел! — серьезно ответил пират, и обернулся к ведьмаку. — Ну, Гвембеш, может, хоть теперь расскажешь, что с нами сотворил?
— Объясню, раз все удалось, — снисходительно проворчал довольный чернокожий. — Когда артефакт вместе с серебром уходил на дно, я знал, что его станут разыскивать сильнейшие ведьмы. Мне пришлось наложить такое заклятие сокрытия, чтобы найти его было возможно лишь используя несколько составляющих, которые, к тому же, должны остаться неизменными по прошествии веков. Услышать зов кубка можно только собрав все в одной точке. Я использовал двух изначальных вампиров, над которыми не властно время. Пришлось и Дональду сохранить жизнь, потому что никто, кроме капитана затонувшего судна, не смог бы вспомнить и определить место его гибели. А когда пришло время извлечь артефакт, тебя, Дональд, оказалось отыскать несложно.
Трудность возникла с древними, хотя я сохранил их частицы в виде волос и снятые заклинанием образы. Я не мог использовать самих близнецов, ведь Дамианос сам давно разыскивает этот янтарь. Знал бы он, как близко находился в тот день к обладанию желанным, когда собственноручно утопил свое сокровище! — сумасшедший чернокожий визгливо рассмеялся. — Вот мне и пришлось задействовать вас, сделав подмену. И это не иллюзия и не сон, на некоторое время вы действительно ими стали. А я смог снять заклятие и услышать зов.
Ритуал уже в прошлом, а я еще долго не могла прийти в себя, ворочаясь без сна. Это было моим первым и настолько эффектным соприкосновением с магией, словно вновь я вернулась в детство и попала в сказку. Верила и не верила, что все это произошло. Теперь не оставалось ни малейших сомнений в возможности Гвембеша отыскать Марко, и это окрыляло. Ведьмак сейчас казался едва ли не доброй феей. До конца не понимая тонкостей магической кухни, — то ли мы перенеслись в прошлое, то ли оно пробилось к нам, — я все еще находилась под сильнейшим впечатлением от прикосновения к тайнам таких могущественных существ, как изначальные вампиры, наши прародители, по сути.
 
Глава 5
Следующим вечером команда занималась подготовкой оборудования, а Дональд зачем-то пытался объяснить мне устройство водолазного костюма и правила действий под водой.
Выглядел скафандр отвратительно и устрашающе. Прорезиненный комбинезон, громоздкие ботинки со свинцовыми подошвами, уродливый медный шлем с маленькими окошками, который наглухо крепился болтами к нагруднику. Сзади на спине цеплялся специальный ранец, а к шлему подводился тяжелый толстый шланг, по которому нагнетался воздух, позволяющей водолазу дышать на глубине.
— Нужно держаться вертикально, — втолковывал пират, — и следить, чтобы воздуховод не перегнулся и не повредился. Каждый раз по окончании работы придется выбираться на поверхность очень медленно, делая частые остановки, чтобы избежать последствий закипания азота в крови. Если что-то случится со шлангом, можно воспользоваться воздухом из ранца. Его хватит на четверть часа, вполне достаточно, чтобы быстро всплыть. Но пользоваться им стоит лишь в крайнем случае, когда не на кого надеяться. Нас с тобой резкий подъем не убьет, но лучше не знать, что такое кессонная болезнь.
— Вы так говорите, Дональд, словно я собираюсь погружаться в этом жутком приспособлении, — спохватилась я, с подозрением глядя на него.
— Именно так, — подтвердил пират мое абсурдное предположение. — Тебе действительно придется спускаться вместе со мной. Я бы использовал профессиональных водолазов, но под нами большие глубины. Современное развитие техники пока не позволяет живому человеку выдержать такое давление. А нам нужно добраться до трюмов «Эспиритуса», отыскать груз и подготовить его к подъему. Поверь, после такой работы даже вампир вспомнит, что значит испытывать усталость.
От возмущения я не сразу нашла подходящие слова. Наглость Дональда, похоже, не имела границ. Кажется, он совершенно забыл, или предпочитает не замечать, что имеет дело с леди. Конечно, любопытно оказаться в царстве Нептуна и русалок, полюбоваться вблизи на диковинных рыбок и других подводных обитателей, которых я видела в публичном аквариуме Бостонского зоопарка, но ведь это совершенно другое! Одна мысль погрузиться глубоко под воду в каучуково-медном чудовище вкупе с тем, что рассказывал пират, внушала ужас.
— Вы не в себе Дональд, и думать забудьте! — категорически возразила я. — Мы договаривались, что я приму участие в ритуале, и я обещание выполнила. Больше я Вам ничего не должна. О ваших диких фантазиях речи не было. И не уговаривайте, бесполезно. Вы всерьез думали, что я на посмешище команде заберусь в эту груду металлолома? Это Ваше серебро, сами ныряйте. А меня избавьте. Надеюсь, Ваши слова — всего лишь глупая шутка.
— Видишь ли, Мэри, — раздался за спиной вкрадчивый голос Гвембеша, заставив вздрогнуть от неожиданности, — боюсь, погружаться тебе все же придется. Я хочу получить свой артефакт как можно быстрее. Ритуал поиска, завязанный на двух вампиров, еще не завершен. Если вы опуститесь вдвоем, кубок даст о себе знать. Ты сразу услышишь его, у тебя есть то, что усилит зов. Одному пирату может потребоваться все лето, а для меня дорог каждый час.
Да что же это такое?! Мне нет никакого дела, когда ведьмак получит свою игрушку. Пусть использует свою магию, а меня оставит в покое.
— Меня не касаются Ваши желания, так что я отказываюсь. Я леди, а то, что Вы предлагаете — непристойно, — отрезала я и развернулась, чтобы удалиться в каюту.
Бескомпромиссная настырность Гвембеша очень раздражала, и я не желала его больше видеть. Но тут чернокожий угрожающе бросил вслед:
— Тогда и я отказываюсь искать твоего родственника.
Едва успев приоткрыть дверь, я остановилась. Отчаяние и гнев буквально оглушали. Похоже, этот шантаж никогда не закончится. Мне безумно не хотелось упускать возможность найти Марко. «Но отправляться в страшные глубины, да еще с риском задохнуться…» — при одной мысли об этом на меня накатила паника.
Видимо Дональд прав — все имеет свою цену, и эта оказалась для меня чрезмерной. Обхватив себя руками и гордо задрав подбородок, стараясь, чтобы губы не дрожали, я презрительно бросила:
— Вы негодяй, мистер Гвембеш, я очень жалею, что ввязалась в авантюру с вашим участием. Во времени я не ограничена, так что как-нибудь обойдусь и без Вашей помощи.
Метнувшись вперед, мерзавец резко захлопнул дверь каюты, не позволяя мне уйти. Гневно сверкая глазами навыкате и брызгая слюной, он прохрипел:
— Неужели ты, жалкий упырь, думаешь, что я безнаказанно позволю хоть кому-то помешать моим замыслам?!
Разозлившись всерьез, я почувствовала, как к глазам прилила кровь, а десны мучительно зудели, едва сдерживая рвущиеся клыки. Стиснув кулаки, я еле сдерживалась, готовая порвать зарвавшегося чернокнижника на куски.
— Погоди, приятель, с девушкой нужно по-хорошему, — вмешался было Дональд, двинувшись к нам.
— Не приближайся, — осадил его ведьмак, предупреждающе взмахнув рукой. — Ты знаешь, мне ничего не стоит одним движением уничтожить вас обоих. А с ней я, как раз, пытался договориться по-хорошему, — визгливо хохотнул он. — Но, если сейчас же не согласится, я испепелю ее на месте, и все ее жертвы будут напрасны.
Я отвернулась, чтобы скрыть навернувшиеся слезы, обреченно понимая, что проиграла. Проклятый злодей все точно рассчитал. Его слова — не пустая угроза, — осознавала я вполне отчетливо. Он, не колеблясь, выполнит обещанное. Как бы ни ужасала мысль, что я могу остаться навсегда на дне океанской бездны, угрозы Гвембеша еще страшнее. Мне придется переступить через стыд и пережить это — превратиться в громоздкое страшилище и достать ему проклятый кубок.
Оставшиеся часы я провела в каюте, категорически отказавшись общаться с пиратом, пытавшимся убедить меня, что все будет отлично, и я совершенно напрасно переживаю, он ни при каких обстоятельствах не оставит меня на дне. Стараясь справиться с обидой и пережитым унижением, я уговаривала себя, что это станет самым значимым свершением в моей скучной жизни. Уж точно теперь найдется, что рассказать Марко при встрече. Наверняка я буду первой в мире женщиной-водолазом.
Пытаясь отвлечься от тоскливых мыслей, я пыталась представить себя на месте героев Жюля Верна, мысленно перелистывая прочитанный в прошлом году роман «Двадцать тысяч лье под водой». Теперь их приключения выглядели совсем иначе, ведь скоро и мне придется погрузиться в таинственную пугающую бездну. Я даже не пыталась заснуть, трепетала от предстоящего знакомства с новым неизведанным миром и боялась этой встречи, не находя места, бесцельно бродила из угла в угол.
Промаявшись всю ночь, ближе к рассвету, предварительно раздевшись в каюте до нижнего белья, оставшись в чулках, сорочке и панталонах, я облачилась в железный комбинезон, не рискуя посмотреть на себя в зеркало. Понимая, что тянуть больше нельзя, ощущая себя неуклюжей каракатицей, я с трудом прошла в дверь и оказалась на палубе, сгорая от стыда.
Джентльмен Поллукс при виде такого зрелища начал было активно протестовать, отчего мне стало совсем плохо. Но вампир это быстро пресек, внушив капитану не вмешиваться.
— Отлично выглядишь, Мэри, и не переживай, у нас все получится, — улыбнулся Дональд ободряюще.
Сжав губы, чтобы не наговорить ему в ответ неприличествующих выражений, представляя, как выгляжу на самом деле, я прошествовала мимо. Матросы молча затянули болты шлема и помогли мне перебраться в лодку. Первым в воду погрузился пират, держась за канат, следом моя очередь.
Понимая, что уже ничего не изменить, вздохнув поглубже, провожаемая десятками напряженных глаз, преодолев последние сомнения, я ухватилась руками в толстых грубых перчатках за веревку и начала опускаться в море. Представляю, как парни потешались над моим внешним видом! Хотя ни одной усмешки на их лицах я не заметила. Скорее, все были очень серьезными, за что я им искренне благодарна. Поглощенная переживаниями я даже пропустила первый волнующий момент, когда океанские воды сомкнулись над моей головой.
Жутковатое чувство — ощущать толщу воды вокруг иллюминатора, непривычно и страшно. Постепенно я начинала понимать, о чем говорил Дональд. Давление заметно возрастало, хорошо хоть голова оставалась в жестком шлеме. Ребра сильно сдавило, будто перетянутым корсетом, дышать приходилось с большими усилиями. Становилось темнее, несмотря на то, что наверху должно было взойти солнце.
Вскоре перед глазами открылось завораживающее зрелище, заставляя отвлечься от страха. Прямо под нами в густом зеленоватом сумраке, частично зарывшись в придонный ил, словно задремавшее таинственное чудовище, лежал на боку затонувший корабль. Мачты отсутствовали, корпус оброс густым слоем водорослей и ракушек, казалось, он медленно ворочается во сне, будто живой.
Пират поджидал меня внизу. Когда ноги встали на грунт, я осторожно, чувствуя многотонную толщу воды, двинулась вперед, с опаской оглядываясь по сторонам. Было что-то мистическое в погибшем корабле, название «Эспиритус» подходило ему как нельзя больше. Буроватые водоросли слегка покачивались, словно шевеля длинными щупальцами, ощупывая все вокруг. Испуганно метнулся из-под ног маленький краб, стайка неоновых рыб величаво проплыла мимо.
Дональд тронул меня за плечо, кивком показывая на развороченный трюм. Внутри судна царил густой сумрак. Разглядеть можно было только то, что находилось неподалеку. Очертания огромного чрева корабля терялись в темноте. Выглядел он, как и снаружи — плотный неровный слой ракушек, часть переборок обрушилась, прогнившие перекрытия опасно прогибались при каждом шаге. Многочисленная разнообразная жизнь вокруг, явно возмущена и потревожена вторжением в их безмолвное царство.
Вот мимо испуганно проскользнул довольно крупный кальмар, выпустив напоследок густое чернильное облако, полностью скрывшее его от нас. Вокруг громоздились разваленные, покрытые илом и слизью, многочисленные полусгнившие ящики, заполненные слитками. И тут меня стало тревожить странное беспокойство. Янтарный брелок сильно нагрелся и вибрировал на груди. Определенно, это был тот самый зов, я поняла, что артефакт рядом. Он манил, подчиняя себе, и противиться не было возможности.
Забыв обо всем, интуитивно улавливая направление, чтобы продвигаться вперед, я перемещала серебро к выходу, а напарник вытаскивал его и относил к корзинам, которые матросы по сигналу поднимали на борт. Удобнее и легче было бы последовательно двигаться в глубину, но смутное чувство заставляло торопиться и уходить все дальше в сторону, расчищая проход. Шланг все время норовил за что-нибудь зацепиться, костюм сильно сковывал движения, белье насквозь промокло от пота, а сдавленное тело противно зудело. К тому же, постоянно запотевало стекло. Через несколько часов, измучившись и проголодавшись, я чувствовала себя так, словно неделю не пила крови. Нестерпимо хотелось покинуть это место, выбраться на поверхность, к воздуху и солнцу.
Стало темнеть, в трюме почти ничего нельзя было различить, и пират жестами предложил прерваться и подняться на поверхность. Наверное, это было разумно, но второй повторять свой подвиг я не собиралась ни при каких условиях, поэтому отрицательно помахала рукой. Ведьмак получит свой артефакт, чего бы это ни стоило, и никакая сила не заставить меня вновь оказаться в этой гнетущей тьме.
Дональд понял, и привел в действие один из фальшфейеров, которые предусмотрительно взял с собой. Все вокруг озарилось ослепительно-ярким белым светом. Удивительно, но эта штука горела под водой! Так мы проработали довольно долго. Пират зажигал факелы один за другим, а я раздумывала, как такое могло быть? Это человеческое изобретение или опять магические штучки? Но вот, прощально мигнув, последний фальшфейер погас.
С трудом я объяснила знаками, что сделаю последний заход, Ведьмовской кубок уже цепко держал меня и не позволял уйти без него. После яркого света, в трюме, ночью, да еще на глубине, в кромешной тьме даже мои глаза почти ничего не видели. Но мне уже не нужно было зрение, я шла на ясный звук, похожий на заунывную песню.
В самом конце корабельного брюха, оттолкнув несколько ящиков, я, наконец, взяла в руки большую продолговатую закрытую шкатулку. В отличие от всего остального, она оказалась в полной сохранности. Чувствуя невероятное облегчение, я опустила ее в мешочек, привязанный к поясу, и тут перед глазами что-то мелькнуло. Распрямившись, вглядываясь во мрак, я пыталась прикосновениями понять, что это всплыло впереди. Наконец меня осенило, что именно я старательно ощупываю.
Душа ушла в пятки, и я завизжала, едва не оглушив себя. Разжав руки, я непроизвольно дернулась назад, обрушивая нагромождение ящиков. Стыд-то какой! К счастью, пират не мог меня слышать. Вот ему был бы повод посмеяться надо моей трусостью. Хороша вампирша — испугалась древнего разложившегося скелета, который от моего движения рассыпался на отдельные хрупкие кости.
Немного успокоившись, я решительно двинулась к выходу. Сердце все еще отчаянно колотилась, но тут я поняла, что не могу сделать больше ни шага, к тому же, воздух почти прекратил поступать в шлем. Подергавшись, я поняла, что шланг снова зацепился, к тому же, похоже, перегнулся. Дышать становилось все труднее, на меня накатила паника. «Это глупо, — успокаивала я себя. — Я же вампир, я не могу умереть, а если и задохнусь, вскоре снова оживу».
Но прежде мне не приходилось переживать подобного. А инстинкт самосохранения, оставшийся от человеческого прошлого, настойчиво требовал принять меры к спасению. Чувствуя, как от нехватки воздуха начинает кружиться голова, напрягая все силы, я дернулась к выходу, надеясь вырваться. И, конечно же, совершила ошибку, потому что, освободившись, я почувствовала, что дышать вообще нечем.
Одновременно, немного в стороне вода буквально закипела. Это воздух под большим давлением выбивался из разорванного шланга. Вот теперь я окончательно запаниковала, и что есть силы полетела наружу. Там меня перехватил Дональд, задержав с большим трудом и поняв в чем дело, он моментально переключил меня на воздух из ранца. Что же я за бестолочь такая? Он ведь объяснял, что нужно делать, а у меня все из головы вылетело.
Необходимо немедленно подниматься, ведь воздуха надолго не хватит. Однако футов через двадцать пират остановился, жестом приказывая мне сделать то же самое. Ах, да! Он же что-то говорил об опасности резкого всплытия. Изнывая от нетерпения, я проторчала рядом несколько минут, пока он не разрешил двигаться дальше. Еще немного, и снова остановка. Кажется, я сойду с ума, это просто невыносимо!
Я чувствовала, что давление воздуха в ранце быстро падает, а значит, мое время на исходе. Но на все умоляющие жесты, напарник отрицательно мотал головой. И когда Дональд в третий раз подал знак остановиться, я его не послушалась, не смогла заставить себя ждать. Никакие доводы разума уже не действовали. Больше всего на свете хотелось как можно скорее оказаться над водой, и я рванулась вверх.
Перед глазами плыли разноцветные круги от недостатка воздуха, когда я пробкой вылетела на поверхность. Тут же из лодки ко мне протянулись руки, еще через минуту сняли шлем, и вскоре я, безумно счастливая, что все завершено, оказалась на палубе «Королевы морей». Стояла тропическая ночь, и все вокруг показалось невероятно красивым, словно я заново увидела мир.
Поллукс встревоженно расспрашивал, что произошло и как я себя чувствую, но я заверила, что у меня все прекрасно. Впрочем, так оно и было. Кроме сильной усталости и голода, никаких неприятных ощущений я не испытывала. «И для чего Дональд затевал эти остановки? Послушала бы его, вскоре задохнулась, — рассуждала я. — Он бы меня, скорее всего, не бросил, но вдруг?.. Да и разве это лучше? И о какой кессонной болезни он говорил? Мы же не люди».
— Наконец-то! — взвыл обезумевший от нетерпения Гвембеш, подлетая ко мне и прерывая мои мысли.
Глаза его полыхнули адским огнем. Очевидно, он тоже услышал свое сокровище. С чувством выполненного долга я отдала в его дрожащие руки заветную шкатулку, и отправилась в каюту, чтобы вымыться и переодеться в подобающее платье. Я успела принарядиться, аккуратно уложить волосы, и даже наведаться к коку за кровью, а теперь поджидала второго водолаза, стоя у лееров.
И вот над морской гладью показался шлем Дональда. Но тут я ощутила в животе странный дискомфорт и неприличное бурчание. За все вампирские годы не припомню подобного. Вскоре весьма недовольный моим непослушанием пират оказался рядом, раздраженно прорычав:
— Какого черта, Мэри, я же приказывал остановиться?!
К огромному стыду, я вдруг почувствовала, что содержимое желудка стремительно мчится наружу. Перегнувшись через ограждение, самым позорным образом я выворачивалась наизнанку, одновременно ощущая, как в суставах нарастает ломота.
Опустошившись, на подгибающихся ногах, хватаясь за стены, я двинулась в каюту, мечтая провалиться сквозь палубу, захлопнув и заперев дверь перед носом пирата. Быстро умывшись и прополоскав рот, я прилегла на койку, понимая, что мне становится все хуже. Через минуту, не обращая внимания на слабый протест, ко мне вломился Дональд. Боль во всем теле нарастала, из носа, глаз и ушей сочилась кровь. Казалось, внутри все разрывалось на мелкие части, тут же срасталось и опять рвалось. Первое время я пыталась сдерживаться, но вскоре отчаянно скулила, вцепившись зубами в подушку и сжавшись в комок.
Немного молча постояв, грязно выругавшись, пират вылетел наружу, буркнув, что попросит помочь Гвембеша. Я немного обнадежилась, готовая умолять ведьмака сделать хоть что-нибудь. Однако Дональд вернулся один, прихватив ящик с алкоголем.
— Проклятый черномазый мне отказал! — возмущенно прорычал он.
От отчаяния и боли по щекам заструились слезы, смешиваясь с кровью. Я была не в силах ничего сказать, лишь жалобно завывала.
— Эх, дура ты дура, — сочувственно буркнул Дональд. — Попробуем мои методы.
Через секунду он почти насильно стал вливать в меня ром прямо из горлышка. Когда во мне оказалось две бутылки, боль притупилась, а в голове поплыл туман. Промаялся мистер Мейнард со мной почти сутки, периодически сам прикладываясь к спасительной жидкости.
— Можешь представить, — жаловался он на ведьмака, — этот гад даже слушать не стал! Вцепился как клещ в свой кубок, и знать ничего не желает. Мол у него дела поважнее, чем полудохлые вампиры. И плевать, что ради этой цацки ты жизни чуть не лишилась. Заявил, если не отстану, он и мне мозги поджарит, чтобы не мешал.
К следующему вечеру, на полу каюты валялась батарея пустых бутылок, а я, полностью обессиленная, наконец, смогла уснуть. Когда проснулась, боли не было совсем, а рядом с койкой сидел матрос, находящийся под внушением, с готовностью протянувший запястье.
Глава 6
Под утро Дональд снова отправился за серебром. В этот раз, конечно, один. Ни за что на свете я не согласилась бы снова надеть водолазный костюм, но меня больше и не просили. Думаю, после вчерашнего позора, пират окончательно разочаровался в моих умственных способностях. Да и вела я себя как жалкая трусливая девчонка. Мэри Рид или Энн Бонни, наверное, не завизжали бы увидев старые кости. Кессонную болезнь вообще по собственной глупости получила, а мистер Мейнард еще нянчился со мной. А я даже не поблагодарила его ни за спасение, ни за помощь. И где мои хорошие манеры, вежливость и элементарная благодарность? Обязательно нужно исправить это, когда он вернется.
Голова в шлеме показалась над водой, когда уже совсем стемнело. Как только пират поднялся на «Королеву морей», поджидавший его Гвембеш неожиданно ультимативно потребовал немедленно сниматься с якоря и брать курс на Ямайку. Конечно, Дональд категорически отказал ему:
— Там работы дней на десять осталось. Мы потратили столько времени и сил не для того, чтобы бросить все по твоей прихоти. Как договаривались, ты получил свой артефакт, теперь и мы хотим получить вознаграждение. Судно не двинется с места, пока не поднимем все серебро.
— Ты, кажется, забыл с кем говоришь, — зашипел Гвембеш. — Тебе больше жизни нужны сокровища? Хочешь остаться? Останешься здесь навсегда.
Я не успела уловить произошедшие на палубе перемены. Не будь я в окружении опытных и сильных мужчин, наверное, на том моменте моя вечность и оборвалась бы. Ведьмак вскинул руки, взметнув рукавами своего широкого балахона, как хищная птица, готовая обрушиться на добычу с небес. Вслед за этим последовала цепь молниеносных событий. Я рухнула на дощатый настил палубы, ослепленная невыносимой болью, разорвавшей мозг, захлебываясь криком. Если это конец, то я вряд ли могла осознать его, настолько велики колдовские мучения, посланные нам вопреки всем договорам. Вот такую плату за помощь задумал подлый чернокнижник!
Так же внезапно боль исчезла, будто ничего и не было. Всхлипывая и размазывая слезы, дрожа всем телом, я попыталась открыть глаза, чтобы разобраться в произошедшем. Пахло порохом, вокруг царила суета, ко мне спешил матрос, помогая встать, капитан громко отдавал приказы поднятой по тревоге команде. И над всей этой неразберихой громогласно изрыгал грязные ругательства и проклятия взбешенный Дональд. Гвембеша не видно, но ощущение опасности не прошло. Думаю, истязания не продлились и пары минут. Однако за это время произошли разительные изменения. Вместо штиля и ясного звездного неба вокруг назревала сильная буря.
С востока, затянув горизонт от края до края, быстро надвигалась огромная туча, то и дело пронизываемая молниями. Через считанные секунды ночь стала совсем черной, освещаемой лишь ослепительными разрядами, налетел штормовой ветер, волнение нарастало. «Королева морей» сильно кренилась, черпая то одним, то другим бортом, дрожа и вибрируя всем корпусом.
Капитан Фитцпатрик приказал поднять якоря, но не успели загреметь цепи, как среди раскатов грома последовало несколько громких хлопков, похожих на выстрелы. Резко дернувшись, судно пришло в движение. Теперь боковых рывков почти не было, но парусник то и дело приседал на корму или глубоко зарывался носом, стремительно летя вперед, провожаемый неистовым демоническим хохотом, несомненно, принадлежащим ведьмаку.
Сердце болезненно сжалось от осознания едва не случившейся катастрофы, разрушающей в обломки все мечты и чаяния, но сейчас не время для уныния, опасность еще не миновала, кораблю грозит беда в страшных объятиях шторма. Вскоре потоки воды сверху смешались с волнами, захлестывающими палубу, вынудив укрыться в каюте, покрепче задраив иллюминатор. «Королеву морей» бросало из стороны в сторону, я с трудом удерживалась на койке, вцепившись обеими руками. Даже не представляю, каково приходилось людям. Конечно, ни о каком сне речи не шло.
Утром заглянул насквозь мокрый и злой Дональд и поделился новостями:
— Мы лишились четырех якорей, остался один малый. Двух мачт тоже как ни бывало. Похоже, «Королева» в самом центре тропического тайфуна, который несет нас прямо на запад. А до Гвембеша не добраться, акулу ему в зад! Чертов мерзавец, обманул нас! — рычал пират, находясь на грани бешенства и полного озверения. — Он и не собирался выполнять договоренность, сто дохлых китов ему в пасть! Изначально задумал избавиться от нас, сразу, как только получит желаемое. Пока я находился под водой, он потребовал от капитана, чтобы тот снимался с якоря, рассказал, что мы кровопийцы. Только Поллукс — человек образованный, не поверил и решил, что чернокожий окончательно свихнулся. Выставил его и на всякий случай пистолет приготовил, вдруг этот псих на кого-то кинется. Вот и воспользовался оружием, когда Гвембеш едва не убил нас. Но мистер Фитцпатрик не вояка, похоже, лишь ранил его, после чего дикарь упал в воду. А может он заговоренный был, он и не такое умеет. Эта буря не простая, сучий выкормыш не даст нам спокойно уйти. Одна надежда, что «Королева морей» не подведет.
— Но как он мог раненый остаться в живых в таком урагане? — удивилась я. — Он наверняка давно утонул.
— Ты не знаешь ведьмаков, этих скользких хитрых гадов, — сквозь зубы процедил вновь начинающий беситься Дональд. От мысли о предателе Гвембеше его начинало трясти. — Шторм вызван заклинанием и предназначается исключительно для нас. Ночью неподалеку, спокойно светя бортовыми огнями, встречным курсом прошло судно на всех парусах, да при попутном ветре. Как такое возможно? Провалиться мне в глотку Кракену, если не на зов чернокожего спешило. Так что ему-то как раз ничего не грозит, выйдет сухим, как обычно. Растяпа Поллукс своим промахом лишил нас возможности поквитаться. Но если к утру волны не улягутся, нам крышка, поверь моему опыту. «Королева» по швам трещит.
Вопреки упованию Дональда, шторм бушевал несколько дней. Хотя огромные валы уже не душили корабль в объятьях, нас по-прежнему несло неизвестно куда по воле стихии. Команда была измотана бесконечной борьбой с многочисленными течами, судно держалось на плаву, вероятно, одними молитвами суеверных моряков. Я же практически не выходила из каюты, тяжело переживая обман и предательство Гвембеша, а также свои похороненные мечты. Глупо ожидать, что человек, ненавидящий вампиров, считает себя обязанным сдержать слово, а я оказалась наивной дурочкой, верящей в его порядочность. Большого труда стоило не реветь от обиды, к тому же, мы еще в опасности, не так много шансов у «Королевы» дотянуть до берега.
Однако, мой час еще не пробил, и судьба, так жестоко разочаровавшая, смилостивилась над несчастным судном и его командой. Вопреки зловредным проискам ведьмака, мы пришвартовались, в конце концов, у берегов Ямайки. Но долгожданный спуск на твердую землю не принес облегчения. Получается, Дональд хотя бы частично, но получил сокровище, бессовестный ведьмак — артефакт, а я не только поверила обманщику, а еще потратила впустую полтора месяца летнего времени. И хуже всего, что перспектива отыскать кузена вновь отодвинулась в туманную даль. Настроение было ужасное, не радовала ни экзотическая природа острова, ни возможность познакомиться с его необыкновенной историей, ни великолепные пляжи белого песка.
Очевидно, чувствуя вину за неисполненные обязательства, пират настоял, чтобы я в виде компенсации взяла свою часть добычи, которую выплатил английскими фунтами и новомодными дорожными чеками American Express. В свете последних событий, я отнеслась к этому равнодушно, все сокровища океана я бы променяла сейчас на выполненное обещание указать путь к Марко. Но, увы, все было тщетно.
Расплатившись с Поллуксом и командой, Дональд тут же сделал им предложение. Совместно приобретя новое судно, взамен не подлежащей ремонту «Королевы морей», они вновь отправляются за серебром к месту гибели «Эспиритуса». Теперь Гвембеш для этого не нужен. Почти не раздумывая, капитан согласился. Возможно, он догадывался, что слова ведьмака о нашей сущности не бред воспаленного мозга, но сделал правильный выбор и не подавал вида.
С меня же приключений хватило, сыта по горло. Ближайшим пароходом я вернулась в Бостон, чтобы продолжить поиски Марко. Прошла почти половина лета. Я была уверена, если не считать существенно возросшего банковского счета, — это потерянное время. Единственно важное из всего, что произошло, несомненно, ведьмовской ритуал. Я часто думала о нем. Не покидало ощущение, что, стоя на палубе в облике сестры Дамианоса, я знала о ней все, ее мысли, чувства и жизненный опыт, но с возвращением в свое тело это полностью исчезло, как и ее золотистые локоны. Сохранилось лишь представление о внешности Тамарис, словно видела ее отражение в зеркале. А, может быть, это самообман?
Как бы странно ни прозвучало, но через тридцать лет я убедилась, что все было не зря, и именно благодаря этой авантюре мне удалось разыскать Марко. Однако лето 1893 года закончилось безрезультатно. С Дональдом мы сохранили приятельские отношения, изредка обмениваясь письмами. Второе его путешествие за сокровищами завершилось благополучно, а вырученные средства он вложил в свой бизнес.
Глава 7
Последующие зимы я проводила в полюбившемся Бостоне, занимаясь культурным саморазвитием и стараясь быть в курсе светской жизни. Теплое время года, продолжая поиски кузена, я использовала для поездок по стране, с любопытством замечая, как изменяется мир вокруг.
Если патриархальный юг по-прежнему украшали роскошные особняки и милые сердцу усадьбы с дубовыми аллеями, свидетельствующие о былом богатстве владельцев хлопковых плантаций, то Нью-Йорк в контрастном отличии поражал современными небоскребами. Безликие бетонные коробки казались холодными и бездушными, лишенными индивидуальности, словно огромные человеческие муравейники.
В книжных магазинах полки занимали новые авторы — Эдгар По, Марк Твен, Ирвинг, Драйзер, Уитмен. Именно они заменили мне живое общение и знакомили с современными взглядами, отличными от тех, на которых я была воспитана. Что-то нравилось, с чем-то приходилось мириться, многое, по-прежнему, оставалось неприемлемым. Долгими зимними вечерами книги не только скрашивали досуг, но и давали почву для размышлений.
Неожиданно быстро наступил двадцатый век, принесший лавину нового и невероятного. В продаже появились хот-доги, холодный чай, кока-кола и густые молочные коктейли. Это было вкусно, легко и удобно в дороге, но, вместе с тем, разрушалась культура трапезы, которой прежде уделялось особое внимание. Жизнь ускорилась, приобрела иной ритм. Вместо красивых семейных застолий с крахмальными скатертями, переменой блюд и неторопливыми беседами, люди все чаще предпочитали обедать в кафе или небольших ресторанах.
На дорогах появилось чудо техники — автомобили. Шумные, грязные, неуклюжие, словно чадящие примусы, — они поражали воображение невиданным прогрессом, но отталкивали громоздкостью и неэстетичностью, как если бы в родном Гринвуде по главной улице прошествовали стада бизонов.
Культурная жизнь городов била ключом. Открывались музеи, театры, синематограф Люмьера сменили кинотеатры, где на экранах царил Чарли Чаплин. До сих пор помню восторженное чувство, когда впервые увидела «ожившие картинки». Тогда это представлялось чем-то магическим и невероятным. Искусство кино никого не оставляло равнодушным, стыдно признаться, но порой, чтобы попасть на желанную премьеру, мне приходилось пользоваться внушением, так велика оказалась волшебная притягательность кинематографа.
В 1912 году, после возвращения Дэрин из Австралии, я перебралась в пригород Бостона Кембридж. Приобрела уютную квартиру в небольшом трехэтажном доме на тихой зеленой Хоторн-стрит, неподалеку от парка Лонгфелло. В двадцатом веке на прогрессивном севере многие девушки стремились получить высшее образование. Это больше не считалось экзотикой и вызывало уважение, а не осуждение. Воспользовавшись соседством с Гарвардским университетом, осенью 1913 года я влилась в ряды студенток Высшей школы искусств и наук.
Менялся взгляд на роль и место женщины в обществе. То, что четверть века назад казалось немыслимым, сейчас воспринималось естественно. Студентки встречались с молодыми людьми, ходили на свиданья и в кино. Даже в выборе спутника жизни слово родителей перестало быть решающим. А после начала Великой войны в Европе, постепенно охватившей весь мир, нравы становились все свободнее. Я с трудом принимала подобные вольности и по-прежнему оставалась одна, каждый раз пресекая попытки молодых людей познакомиться ближе. Однокурсницы удивлялись подобному ханжеству, списывая это то на мой якобы феминизм, то на фригидность. Но только я одна знала, как мне одиноко, ведь во снах видела лишь улыбку Марко, а наяву упорно продолжала его разыскивать.
В 1919 году я получила диплом магистра культурологии, сомневаясь, применю ли как-то полученные знания. А мир все так же стремительно и неумолимо менялся. Война не привела Штаты, страну-кредитора, к экономическому упадку, и в двадцатых годах в стране наступил период процветания. Электрификация охватила почти все города и сельские поселения, в домах появлялись очередные продукты прогресса — тостеры, пылесосы, полотерные и стиральные машины. Разобраться удалось не сразу, но вскоре я с удовольствием использовала новшества, значительно упрощающие домашний труд в отсутствие прислуги, а холодильник позволял хранить запасы крови на несколько дней.
Лошади почти исчезли с городских улиц, в поисках Марко я теперь часто путешествовала на автобусах или нанимая такси. Автомобили уже не выглядели столь уродливо, получив комфортные салоны, элегантные формы и глянцевые поверхности, постепенно заполоняя проезжие части. А вместо криков извозчиков и конского ржания со всех сторон раздавались гудки клаксонов.
Особенно сильно изменилась мода. Ушли в небытие корсеты. Почти сорок лет мне приходилось ежеутренне шнуровать себя, но отныне можно было дышать полной грудью. Женский гардероб стал значительно удобнее, не сковывал движения. В легких свободных платьях из мягких струящихся тканей было легче двигаться в ритмах новых танцев. К рэгтайму и танго, фокстроту и вальсу-бостону после войны добавились безумные уайнстеп, чарльстон, фокстрот и шимми.
Молодежь, особенно женщины, экспериментировали не только с одеждой и прическами, но и сексуальными предпочтениями. Отношения между полами становились вольнее. Но это проходило мимо меня, словно картинки на экране кинотеатра. Подбирая наряды в соответствие с веяниями времени, я оставалась в душе той же Мэри, викторианской девушкой, что и много лет назад.
Наверное, я просто не могла не пристраститься к джазу, став настоящей поклонницей и завсегдатаем концертов. Вероятно, это пришло из далекого детства, когда меня завораживали африканские ритмы. Теперь же я увлеченно слушала игру маленьких ансамблей-комбо. Главным центром развития «музыки черных» являлся Чикаго, где создавался ее особый неповторимый стиль — Чикагский джаз. В 1923 году, в конце зимы, я не устояла перед искушением съездить в «город ветров», чтобы посетить концерты Джелли Ролла Мортона, послушать знаменитый «Креол Бэнд», совершенно не предполагая, что именно там поджидает моя судьба.
***
Этого вампира я встретила на концерте Джозефа «Кинга» Оливера. Очаровательная молодая блондинка в элегантном черном коктейльном платье показалась смутно знакомой. Великолепная нить жемчуга, высокие перчатки, в руке длинный мундштук, яркий вечерний макияж — «гангстерский» стиль. Память услужливо извлекла давние воспоминания, возвращающие на тридцать лет назад. Пусть светло-русые локоны теперь коротко подстрижены и гладко уложены холодной волной, эта женщина очень похожа на ту, что я мысленно представляла, находясь в теле Тамарис Ксандрийской, изначальной вампирши. Но это же немыслимо! Неужели наяву встретила ту, что видела благодаря магии?
Вероятно, я ошибаюсь. Мало ли на Земле похожих людей? Разве возможно, что именно мне, Мэри Санторо, так часто доводится встречать представителей древнего семейства? Скорее всего, даже если я права, мне стоило держаться подальше от них, не зря Дональд говорил об исходящей от близнецов опасности. Да и сам Дамианос предупреждал, что чувство гуманности ему чуждо. Его сестру я вообще не знаю. Или знаю? Вновь нежданно нахлынули смутные образы и обрывки чужих воспоминаний, и в этот день, впервые за много лет, благоразумие вновь оставило меня.
Любопытство толкало вперед. После концерта я последовала за женщиной, пытаясь выяснить, кто она, иначе мне не будет покоя. Умытый дождем асфальт влажно блестел в свете фонарей. Блондинка, не оглядываясь, шла вперед, цокая каблучками. Вот она свернула за угол, и я прибавила шаг, чтобы не упустить. Но стоило и мне повернуть, как я столкнулась с преследуемой. Эти полыхнувшие гневом глаза, совсем как у Дамианоса, невозможно было спутать и ошибиться.
— Тамарис! — вырвался непроизвольный возглас.
Скорость и сила, с которой я оказалась развернутой и прижатой лицом к стене грубого камня, казались немыслимыми даже для вампира. В глазах потемнело, по расцарапанному лбу потекли струйки крови. Локоть напавшей давил мне на основание черепа, сворачивая шею, создавая полное ощущение, что сейчас голова расстанется с телом.
— Шпионишь?! Дамианос дразнит меня, подсылая дилетанток? Говори правду, тогда умрешь быстро! — резко потребовала вампирша.
Было больно и страшно, душа провалилась в пятки. А ведь я даже не понимаю, о чем она толкует. Как я смогу ей что-то доказать?!
— Нет, не шпионю…, никто меня не посылал… — еле слышно прохрипела я, прощаясь с жизнью, с трудом шевеля разбитыми губами.
Рука надавила сильнее, я не могла издать ни звука, беспомощно открывая рот, перед глазами все плыло, мысли путались.
— Сейчас вырву тебе позвоночник, — буднично проговорила Тамарис. — Пока не сознаешься, начну медленно вытягивать его из спины.
В этот момент я готова была рассказать что угодно, но ни звука не могло прорваться сквозь железную хватку, осталось хотя бы кое-как кивнуть. Верно истолковав попытку, женщина убрала руку, и я упала на тротуар, пытаясь отдышаться.
— Я жду. Или продолжу с того места, где остановилась, — постукивая носочком туфельки, поторопила вампирша. — Я впервые тебя вижу, а ты зачем-то следила и знаешь мое имя. Говори!
Понимая, что не придумаю никакой версии и не видя в этом необходимости, с трудом поднявшись на дрожащие ноги, я начала излагать странную историю нашего заочного знакомства, не особо надеясь, что она поверит, настолько дико это звучало. Однако Тамарис вскоре перебила:
— Похоже, это длинный рассказ, но ты меня заинтересовала. Пойдем, посидим в спикизи.
Я аккуратно вытерла лицо платком, царапины уже затянулись, и вскоре мы продолжили разговор за столиком в полуподвальном помещении нелегального бара, куда нас пропустили без вопросов и внушения. Очевидно, Тамарис не впервые посещала это место.
Пришлось подробно рассказать ей о путешествии за сокровищами, умолчав лишь, что я встречала Дамианоса и прежде, и о том, где сейчас обитает Дональд. Впрочем, она и не спрашивала, очевидно, пират для нее ничего уже не значил. Больше всего ее заинтересовал артефакт, как он выглядел, и то, что он оказался у Гвембеша. Главное, что вампирша мне поверила. Уже когда разговор закончился, мы вежливо попрощались, и я была счастлива оттого, что осталась в живых, Тамарис вдруг задержала меня, задумчиво переспросив:
— Значит, ты отправилась в море ради того, чтобы отыскать Марко Санторо? А ты безрассудна, мне это нравится, — она ухмыльнулась. — Пожалуй, я подскажу, где можно его найти, наслышана о твоем кузене. Он здесь, в Чикаго, живет на Гринлайф-стрит в мотеле возле Эллиот-парка, точнее не скажу, но разберешься.
Ошеломленная, никак не ожидая такого услышать, я растерялась, не веря своему счастью. На секунду замолчав, с сомнением взглянув в мою сторону, вампирша закончила:
— Впрочем, не думаю, что тебе понравится эта встреча. Послушайся хорошего совета, не ищи Марко. На твоем месте, я бы бросила эту затею. Никакой он не принц.
Тамарис исчезла прежде, чем я смогла осознать ее последние слова и уточнить, почему она так сказала. Однако я не стала долго размышлять. Сердце скакало от восторга, а на глаза навернулись слезы. В груди не хватало воздуха, а в ушах стоял непонятный шум. Это так неожиданно! Неужели мой поиск завершен? Может, я ослышалась? Я боялась моргнуть или пошевелиться, чтобы не развеять момент. Я так долго ждала, и вот — долгожданная удача! Нужно бежать прямо сейчас!
«Нет! — строго осадила я себя. — Я же не хочу испортить первую встречу поспешностью и ночным визитом без приглашения. Нужно подождать всего несколько часов, утром привести себя в порядок, посетить парикмахерскую, выбрать платье, и уже в приличествующее время явиться. Ведь я миллион раз представляла себе впечатление от своего сюрприза, выражение его лица при виде красивой и достойной девушки — меня».
Невероятно вдохновленная, я полетела к себе на Стейт-стрит. Завтра, уже завтра я увижу Марко! Душа ликовала и пела! Хотелось танцевать или кричать в голос от радости, наполнявшей до краев. Я слишком счастлива, просто необходимо это выплеснуть! Оказавшись возле строящегося здания Ригли Билдинг, я не удержалась и в несколько прыжков взметнулась к вершине башни. Залитый ночными огнями город лежал у моих ног. Какое легкомыслие, хорошо, что никто не видит! Потом я бежала по крышам, перескакивая пролеты между домами, кружась, танцуя, и выкрикивая что-то бессвязное!
И вот, ворочаясь в постели без сна, снедаемая предвкушением, я ждала начала самого прекрасного дня в своей жизни.
Глава 8
Пока я стояла перед номером мотеля, где ждала моя судьба, волнение и робость от предстоящей встречи превратились в настоящую панику. Словно и не было той бесконечной дороги, десятилетий безрезультатного поиска, все произошло невероятно быстро и, казалось, я не готова перевернуть страницу. Нервно поправив укладку новой стрижки и расправив лучшее платье вспотевшими ладонями, старательно восстанавливая дыхание, я пыталась справиться с собой. Все страхи обрушились одновременно. Не забыл ли меня Марко? Не будет ли разочарован? Не слишком ли долго я искала? Что имела в виду Тамарис? Вдруг он уже нашел свою принцессу, и я окажусь лишней. Я даже не могла заставить себя прислушаться, что происходит внутри. Гадать больше не было сил. Еще немного — и я не выдержу, сбегу отсюда. Подняв дрожащую руку, несколько раз отрывисто постучала.
Секунды тянулись неимоверно долго, и вот дверь распахнулась. На пороге в джинсах и полурасстегнутой сорочке с небрежно взъерошенными золотистыми локонами стоял мой принц! Как же он прекрасен! Выглядит недовольным, но, очевидно, никого не ждал.
— Здравствуй, Марко… — робко улыбнулась я, усомнившись, вспомнил ли он меня. — Я Мэри.
На красивом лице мужчины мелькнуло сомнение, а потом узнавание, сметая разом все мои переживания и страхи. Никогда я еще не была так счастлива! Ничего не соображая в эйфории, осознала лишь, что до вечной любви остался один шаг. Отныне и навсегда мы пойдем только вместе, взявшись за руки! Голова кружилась от восторга, мозг плавился от переизбытка чувств. Сквозь звон в ушах и оглушительный стук собственного сердца, танцующего где-то в районе горла, с трудом разобрала слова:
— Ну, здравствуй, Мэри. Не ждал тебя. Значит, вы с Троем все же выбрались из магической ловушки в Джексонвилле? Жаль, я думал, что избавился от вас. Проходи, раз явилась, — сделал Марко приглашающий жест, в сторону гостиной.
Я слегка растерялась, не понимая, чем вызван такой прохладный прием. Усевшись верхом на гнутый венский стул напротив меня и облокотившись на спинку, кузен поинтересовался, глотнув виски:
— Как поживает мой заботливый братец? Помнится, он так настойчиво убеждал меня в вашей любви, клялся, что ты его навек. Надеюсь, он не явится следом? Или одного урока мало было?
Боже мой! Так вот в чем дело! Только сейчас я сообразила, что после того, что ему наговорил негодяй Трой, Марко, наверняка, счел меня предательницей. Он же ничего не знает!
— Тогда, в Джексонвилле, я проткнула его палкой и ушла. С тех пор ни разу не видела и ничего больше о нем не знаю, — торопливо начала я объяснения.
— Не ожидал от тебя! — насмешливо перебил мужчина. — И за что же, позволь спросить?
Воспоминания обрушились, словно лавина. Они мгновенно разбили в щепки сдержанность и правила хорошего тона. Эмоции буквально взорвали меня изнутри. Чувства, которые носила в себе долгие годы, вырвались наружу. Взахлеб, то смеясь, то давясь слезами, я рассказывала обо всем. Как с той встречи в пансионе ждала своего принца, как сопротивлялась притязаниям Троя, как не смогла простить его, как разыскивала Марко по всей стране, и что мне пришлось пережить, и как счастлива, что, наконец, нашла. Я говорила и говорила, ничего не замечая вокруг, казалось, поток слов никогда не иссякнет.
Неожиданно резкий холодный смех прервал меня на полуслове.
— Ну, ты и дура, Мэри! Какой была, такой и осталась, — отсмеявшись, высокомерно бросил кузен, словно окатив ведром ледяной воды. — Везет же мне с родственниками! Зря бросила Троя, вы же с ним идеальная парочка, оба наивные романтики, правильные и скучные до тошноты.
Я не верила своим ушам. Мой принц не мог такого сказать! «Это все напускное, маска, под которой прячутся истинные чувства. Он безумно страдал столько лет и теперь боится поверить мне, потому что страшно ревновал к старшему брату, отсюда его злость и эти жестокие слова. Если мне пришлось несладко, то что же пережил Марко, которого уверили, что его невеста предпочла другого?», — ужаснулась я, а на глаза навернулись слезы сочувствия и сострадания одновременно со злостью на подлого Троя.
— Между мной и твоим братом никогда ничего не было! — горячо воскликнула я. — Что бы он не наговорил, это были лишь его мечты и желания. Все эти годы только твой образ я берегла в своем сердце и ни одному мужчине не позволила к себе притронуться, храня верность, как сохранила и твой подарок…, — я коснулась пальцами золотого сердечка.
— Да плевать, — презрительно оттопырив губу, вновь оборвал меня кузен и расхохотался еще язвительнее. — Ты что, все время монахиней ходила? О, да, с тебя станется!
Опешив и запутавшись, я уставилась на Марко, все шло совсем не так, как предполагалось. «Его глаза… — неожиданно пришло ужасное озарение. — В них не было ни капли тех чувств, которые я надеялась увидеть. Ни малейшего подобия симпатии или родственного тепла, не говоря о чем-то большем. Одно холодное равнодушное презрение».
Остро кольнуло в сердце. Всеми силами я старалась увериться, что ошибаюсь, опровергнуть ужасное открытие. Но нет. Надменный изгиб губ, тонкие черты вампира несли лишь неумолимые следы порочности, самовлюбленности и высокомерия. Ни малейшего благородства или великодушия, которые я ему приписывала. Неужели, тысячи раз представляя нашу встречу, я слишком давала волю фантазии, завысив ожидания? Жгучий стыд заглушил даже боль в груди. «Дура! Наивная дура!», — билось в голове, а душа разрывалась на кровоточащие клочки.
Больше всего на свете я желала сейчас проснуться, чтобы это оказалось обычным кошмаром, а еще лучше — умереть, чтобы все вокруг исчезло вместе со мной. Чувствуя себя отвратительно, изо всех сил сдерживая слезы, опустила глаза вниз, чтобы не видеть насмешки на лице «принца». Взгляд задержался на глянцевых темно-бордовых кусочках картона, россыпью лежащих на кофейном столике, воскрешающих воспоминания. В душу проник лютый холод, я только сейчас заметила, что в воздухе витает сильный аромат крови, к которому примешивался другой, едва заметный отвратительный запах.
В последней отчаянной надежде ошибиться, я взяла карточку с золотыми тиснеными буквами: «Iter habeam in voluntate Dei — по воле Бога». Ком в горле мешал сделать вдох, я словно приговор прочитала.
Так вот что означало это зловоние! Одним рывком я очутилась возле спальни и распахнула дверь, в последнее мгновение понимая, что делать этого не стоило, только остановиться не смогла бы. Два обнаженных тела девушек с рассеченными грудными клетками небрежно валялись на широкой кровати, глаза обеих распахнуты, навеки застыв в невыносимом ужасе. Рядом на тумбочке в пузатом бокале лежало окровавленное человеческое сердце. В большой аорте торчала легкомысленная соломинка, наподобие тех, что используются для молочных коктейлей.
Словно щелкнув переключателем, в моей голове все встало на месте. Так вот кто был тем жутким маньяком в пансионе. Значит, Трой не врал….
— Извини, у меня немного не прибрано, не ждал гостей, — с раздражением бросил вампир. — Пока я слушал твою чепуху, все остыло. Из-за тебя вечер пропал зря. Вот уж точно, все Санторо хуже проповеди приходской, нагоняют тоску и скуку.
Словно громом пораженная, скованная страшным открытием, до основания разрушившим мой уютный мир, я так и стояла у двери, понимая лишь одно: «Бежать, немедленно бежать отсюда!», но не в силах сделать ни одного движения, а Марко тем временем с досадой продолжал:
— Ну, что за невезение второй день подряд, накануне тоже десерт был испорчен! Пока я одну девицу разделывал, другая от страха померла, мой изысканный коктейль загубил сердечный приступ идиотки, — он умолк на секунду, а потом, с ненавистью сверкнув глазами, опять заговорил: — Тридцать пять лет назад мне посмел помешать Трой, лишив запланированной жертвы. Ты должна была стать апофеозом мести нашему проклятому семейству. Я терпеливо дожидался, пока ты вырастешь, чтобы в день твоей свадьбы в фамильном кубке содрогнулось сердце последней, которая могла продолжить род Санторо. Пришлось переигрывать на ходу, но смерть Джиэнпэоло не доставила мне желаемого наслаждения.
Волосы шевелились на голове, а язык присох к гортани, дикий ужас лишал возможности хоть как-то мыслить, а сумасшедший маньяк, сладострастно закатив зрачки, продолжал безумную речь:
— Ты не представляешь, какое восхитительное чувство, получая плотское удовольствие, предвкушать, как ювелирно извлечешь из груди девицы трепещущую мышцу. И главное, чтобы она еще раз успела сократиться в бокале, выталкивая из себя горячую кровь, словно в экстазе. А рядом дожидается вторая красотка, знающая, что ее ждет, дрожащая, но безмолвная!
Это последнее, что выдержал разум. Я не запомнила, как оказалась на улице. Совсем недавно неудержимо стремилась к Марко, готова была всем пожертвовать ради встречи, спешила, как глупый мотылек на свет, а сейчас летела, не разбирая дороги, мечтая очутиться как можно дальше, перенестись в другую реальность. Лишь обжигающий воздух сушил глаза. Окончательно выбившись из сил, я очнулась на пустыре на окраине проклятого города. Вокруг тихо и безлюдно, устало упав на холодную землю среди засохшего бурьяна, я бессмысленно уставилась в темнеющее небо. Слезы струились, сбегая за уши. Невозможно даже собрать мысли, чтобы охватить произошедшее, да и не хотелось. Начиная с того бала в пансионе, сорок лет, целую человеческую жизнь, я строила воздушный замок, отдавая ему всю себя без остатка!
И вот мираж внезапно рухнул, и обломки фата-морганы погребли меня, словно настоящие кирпичи, только больнее, выжигая душу раскаленными углями. Мой прекрасный принц оказался худшим из чудовищ. Ясно теперь, зачем так много визиток. Немыслимо даже представить десятки тысяч извлеченных им сердец. Существовал ли когда еще подобный безумный маньяк среди людей или вампиров? И как только ему удавалось сохранять преступления в тайне? А удастся ли мне сохранить рассудок после соприкосновения с этим чудовищем?
Как теперь жить? Для чего? Светлое чувство, служившее путеводной звездой, поругано, втоптано в грязь. К чему мне стремиться? Я никогда не жила для себя, не умела, лишь существовала, мечтая о будущем, словно настоящее служило черновиком. Все, чему научилась, чего достигла — было только для него, и что теперь? С чем я осталась? Нет ни цели, ни мечты, ни желаний, ни родных, ни друзей, а впереди унылая вечность кровопийцы….
Начал накрапывать дождь со снегом, мокро и неуютно. Меня била нервная дрожь и подташнивало. С трудом поднявшись, пошатываясь, как пьяница, побрела в город. Этот район мне совсем не знаком. Нужно как-то выбираться. Я никогда не злоупотребляла алкоголем, леди не пристало. Но сегодня ощутила острую необходимость, напьюсь до беспамятства, иначе сойду с ума от этой боли; мне необходимо ее заглушить.
Грязная рабочая окраина, захолустье словно вымерло. Ни такси, ни прохожих, чтобы спросить дорогу. Это не центр, где жизнь не смолкает до рассвета. Придется возвращаться тем же путем, вот только мимо мотеля ноги никак не вели. Если свернуть во дворы, совсем заплутаю, но лучше так, чем вновь оказаться рядом с кошмаром. Туфли давно промокли и хлюпали по грязи. Пересохшее горло напомнило, что я вторую ночь без крови. Специально постаралась сосредоточиться на телесных неудобствах, это слегка отвлекало от ноющей боли в груди. Вокруг давящая тишина, накатывало чувство, что я одна во вселенной или брожу по городу-призраку. Тем страшнее было услышать шаги, человек явно торопился и двигался в мою сторону.
Пока соображала, избежать ли встречи или мне нечего бояться, как меня схватили за рукав.
— Марко! — ахнула я; неужели, жуткий сон не закончился?
— Куда же ты, Мэри? — зло рассмеялся он мне в лицо. — Так красиво говорила о своей любви, а потом сбежала. Не выйдет, придется вернуться.
А я-то думала, что ужаснее быть не может! Ноги подкашивались, я отказывалась верить, что это происходит наяву, лишь инстинктивный животный страх заставил меня бороться:
— Отпусти! Я уйду и постараюсь забыть тебя навсегда, и ты забудь меня! — то ли молила, то ли требовала я от маньяка.
— Ну, нет уж! — оскалился он. — Ты напомнила о моем обещанье. Я ведь не просто так подарил тебе кулон, пора возвращать долги.
— Забери, возьми его обратно, — судорожно сорвала я с шеи тоненькую цепочку и попыталась впихнуть ему в руку.
— Не-ет, — уродливо скривилось красивое лицо, — мне нужно не это! Сегодня наш праздник! В эту ночь воплотятся твои и мои мечты, — жарко зашептал он мне в ухо. — И не бойся, это будет волшебно! Наденешь подвенечное платье, а я овладею твоим телом. Ты не зря берегла себя и стремилась ко мне! А дальше!.. О, не беспокойся! Сердце вампира в бокале сократится не хуже человеческого. Не сопротивляйся, ты ведь тоже этого хочешь!
Никогда в жизни я еще так отчаянно не вырывалась, заливаясь слезами, твердила только: «Нет, Марко, нет! Я не хочу!». Звать на помощь было бессмысленно, едва ли здесь можно на это рассчитывать даже днем, да и кто бы смог мне помочь?
— Глупости, хочешь, я знаю, и я помогу тебе, — хитро хихикнул маньяк. — Кляп заставит тебя замолчать, свяжу — и все будет прекрасно. Ну, же, иди ко мне, моя принцесса! — стискивая, он прижимал меня, одновременно впиваясь мерзким ртом в мои губы.
Паника придала сил, и, вспомнив, что и у меня есть клыки, я вцепилась в него, вынудив чудовище отшатнуться. В это мгновение раздался негромкий свист, а потом что-то сильно ударило в грудь. По-прежнему не разжимая рук, Марко захрипел, изо рта его хлынула кровь, и он рухнул, подмяв и повалив меня на грязный асфальт. Я бы заорала в голос, но не могла пошевелиться, окаменев, глядя на почерневшее лицо мертвого вампира, искаженное дикой гримасой, в его пустые глаза. Сейчас я умру, но нельзя допустить, чтобы это стало последним, что запомню перед смертью, это слишком жестоко! Только не так!
Раздумывать некогда. Судорожно всхлипывая, я быстро отбросила тело и вскочила на ноги, озираясь по сторонам, уверенная, что я — следующая мишень меткого охотника. И точно! В одной из арок мелькнула тень, заставив метнуться в противоположную. Видимо, в ту ночь судьба решила сжалиться надо мной. Очевидно, даже для нее показалось достаточным количество испытаний, выпавших на долю вампирши.
Выскочив на проезжую улицу из каменного мешка подворотни, я заметила скучающего сонного таксиста. Он испугался, вероятно, я выглядела ужасно, без сил рухнув на заднее сиденье автомобиля. Но не успел водитель возразить против странной пассажирки, свалившейся на него, как меня снова прорвало, душившие слезы нашли выход. Скрючившись и сотрясаясь, я рыдала в голос, пока пожалевший несчастную водитель увозил меня прочь от адского театра действий.
Слишком много для одного вечера. Словно проведение разом возмещало мне за все годы спокойной размеренной жизни. Чудом удалось спастись от маньяка и от охотника, но где скрыться от собственных мыслей? От себя не спрячешься, теперь я понимала точно. В забегаловке, которую показала Тамарис, контрабандный алкоголь лился рекой, позволяя на время заглушить жуткие воспоминания, боль в обожженной душе и поруганные чувства. Потом я как-то добиралась домой и проваливалась в тяжкое забытье, где вновь подстерегал Марко. Прекрасный принц с теплыми шоколадными глазами нежно улыбался и говорил: «Я любил тебя, Мэри, то, что ты видела — неправда, ты же знаешь, какой я, всегда знала… Я жду тебя, мы обязательно будем вместе…».
Проснувшись в слезах, я с трудом отделяла видения от реальности, которую разум отвергал. Вновь слышался то презрительный смех, то мерзкий шепот, то словно меня касались отвратительные губы. А во сне опустошенное кровоточащее сердце продолжало любить призрачный образ и не желало сдаваться тягостной бессмысленной действительности. Я и сама иногда сомневалась в собственном рассудке: не приснился ли мне тот кошмар? Даже подумала: а не вернуться ли в мотель? И не смогла себя заставить. Ничего не приносило облегчения, день ото дня становилось только хуже. И я снова торопилась в спикизи, чтобы напиться, позабыв свое прошлое, воспитание, принципы. Теперь все это казалось тленом, не стоящим усилий, пустым звуком.
Очередное пробуждение оказалось ужаснее прежних. Еще цепляясь за пленительные грезы, интуитивно чувствовала: что-то пошло не так. Заснула я прямо за кухонным столом, как уже случалось, но подсохшая липкая влага под щекой — это не виски. От резкого запаха замутило, и я подняла наконец голову, оглядывая лежащий на полу рядом с моим стулом труп седовласого мужчины с буквально разгрызенным горлом. Так и не вспомнила, каким образом он здесь оказался, и это уже не просто жажда, а безумное помешательство!
Зачем, такие как мы, вообще ходят по земле? Для чего я существую, и за что мне дана эта вечная жизнь? Одиночество — проклятие вампира. Неудивительно, почему Трой так хотел, чтобы я осталась с ним. Все эти годы у меня были мечта и надежда, и я не ощущала пустоты, стремилась к чему-то лучшему, возвышенному. Возомнила, что смогу жить по-человечески, и для меня найдется место среди счастливых мира сего. А кому я теперь нужна — кровосос, паразит, монстр, ничем не лучше маньяка-кузена, не достойная ничего, кроме ненависти и презрения?
Уничтожив тело мужчины и тщательно вымыв кухню с хлоркой, я немного отвлеклась. Но что дальше? Если снова напьюсь, нет гарантии, что опять не проснусь рядом с трупом, но и оставаться с тягостными мыслями наедине сил не было. Понимая, что с этого дна вряд ли выберусь, все равно отправилась в питейное заведение. Боюсь, уже никакой Дамианос мне не помог бы, разве что избавил мир от еще одного чудовища. А ведь к этому все и идет. Я должна была умереть много лет назад, и судьба снова напоминает об этом. Зря я убежала от охотника. Встретился бы теперь хоть один, пусть самый неумелый, и сопротивляться не стала бы.
Вечер только начинался, ласковое весеннее солнышко еще проглядывало между мрачными громадами небоскребов. Снять бы с шеи янтарный кулон — и нет проблемы. Но ведь это очень страшно и больно — заживо гореть. Бессмертному не так просто убить себя. На удивление спокойно и с уверенностью в правильности выбора, я рассуждала о возможном способе уйти из жизни. Пожалуй, вначале все же выпью, будет не так страшно решиться на суицид.
Уже на подходе к спикизи взгляд уловил на противоположной улице знакомую фигуру. Тамарис! Это знак! Ее послало само проведение! Я никого больше не знаю в этом невыносимом городе, а умереть в одиночестве слишком тягостно. Конечно, ей нет до меня дела, едва ли она гуманнее, чем брат-близнец. Но, возможно, просьбу выполнит. Поблагодарю за предупреждение, к которому не прислушалась, она должна понять! Неужели злая судьба все же сжалилась надо мной, послав решение всех проблем в лице белокурой изначальной вампирши?
 
Часть 6. Планида
ЭЛЬ
1923 (Чикаго, США)
Глава 1
Прибыв в начале 1923 года в Чикаго, мы не купили новые билеты и не перешли, как обычно, на другую железнодорожную ветку, а, выйдя на привокзальную площадь, взяли такси. Я не первый раз попала в большой город, но Чикаго производил особенное, ошеломляющее впечатление своими контрастами. На улицах наблюдалось непривычно много автомобилей, почти вытеснивших извозчиков. Даже прохожие здесь отличались от того, что я видела в других местах: экстравагантно и ярко одетые девушки, лихие парни в енотовых куртках, деловые мужчины в дорогих пальто.
Высунувшись в приоткрытое окошко на дверце машины, я задирала голову, чтобы разглядеть огромные, подавляющие все вокруг серые башни-небоскребы, возвышающиеся неприступными скалами на фоне сумрачного неба. Совсем иначе выглядел фешенебельный Золотой берег — район между парком Линкольна и водонапорной башней, где сохранилось много красивых старинных особняков, в которых проживала местная элита. Проносились мимо пестрые и довольно безвкусные современные жилые кварталы с магазинами, сверкающими яркими неоновыми вывесками рекламы так, что даже рябило в глазах. И, конечно же, неизменные трущобы на окраинах, где в первую очередь оседали приезжие в поисках лучшей доли.
Послевоенный экономический подъем привел к стремительному росту промышленности, а вместе с ним увеличился поток мигрантов, преимущественно чернокожих. Иллинойс поначалу отказался вводить «сухой закон», что придало ему особую привлекательность и притягивало огромное количество несогласных с подобной политикой правительства. Но уже в 1921 году по решению суда штат вынужден был признать закон, что буквально погрузило Чикаго в хаос насилия.
Спрос на горячительные напитки стал еще выше, чем прежде. На нелегальной торговле алкоголем зарабатывались фантастические прибыли. Это повлекло массовое занятие самогоноварением и появление подпольных пивоварен, а также всплеск контрабанды из Канады и Европы, приносящей бутлегерам баснословные доходы. Именно в то время «город ветров» получил славу главного криминального центра страны.
Чикаго, как пункт назначения и нашей продолжительной остановки, брат выбрал не случайно. Это было безумное время: гангстерские столкновения, небывалый технический прогресс, новые нравы. По словам Тирона, все это спровоцировало не только рост организованной преступности, но и резко подскочившую численность вампиров, как следствие безнаказанности и вседозволенности. Многочисленные слухи, а также газетные новости, рассказывали невероятные вещи.
Никакие полицейские рейды и облавы на тайные бары и подпольные бордели к победе не вели. Появилось даже специальное название — «спики́зи» — питейные заведения или клубы, где под видом чая или кофе подавались крепкие напитки.
Некоторые государственные заводы ещё продолжали выпускать алкоголь — вино для церковных нужд, а также виски для «врачебных целей», который отпускался в аптеках строго по рецептам. Склады с легальным спиртным охранялись вооружёнными солдатами, однако, это не спасало их от постоянных нападений. Фуры перевозчиков вожделенного напитка грабили чаще, чем поезда в период Золотой лихорадки Дикого Запада.
Влияние гангстерских кланов и вампирских групп стало настолько мощным, что Чикаго превратился в столицу североамериканской мафии и безнаказанности, где вся полиция куплена, что и сделало его одним из самых коррумпированных и развращённых в США. Это был мегаполис, живущий своим ритмом, невзирающий на законы и не знающий ограничений, а кровопийцы в нем на таких благодатных условиях, похоже, совсем потеряли страх.
Однако понятно, что вся эта веселая, шумная, хотя порой и довольно разнузданная жизнь не затронет нас. Мы прочно обосновались в одном из многочисленных злачных районов таинственного города. Съемная квартира ничем, кроме вида из окна, не отличалась от предыдущих. Панорама была просто «сказочной». Грязный, темный и почему-то постоянно мокрый проулок с переполненными мусорными баками, облезлыми кошками и смотрящими в наши окна окнами дома напротив. Прямо с порога Тирон указал мне на обшарпанный стул, а сам встал посреди гостиной. Я посмотрела на него.
— Мы шли сюда больше двух лет. Я подбирался к Чикаго, еще пока ты развлекалась у старой дуры Моник, изучал обстановку, собирал информацию, проводил пробные вылазки. На сегодняшний день достаточно веских причин задержаться. Здесь все гораздо сложнее. Вампиров — как грязи. Они живут практически в открытую, не таятся, собираются большими группами, есть много мест, где кровопийцы весело проводят время по ночам, сея хаос, но никому нет до этого дела. Много старых, матерых и очень опытных, не чета той мелочи, которая водится по трущобам, — он замолчал, нахмурившись, будто обдумывая дальнейшие слова, а я в недоумении смотрела на него.
Неужели крайне уверенный в себе брат столкнулся с чем-то, что ему не по зубам? Это было еще одно неожиданное открытие, мне всегда казалось, что перед ним нет преград.
— Да, я встретился с некоторыми проблемами, и понадобится твоя помощь. Настоящая помощь, а не просто постоять посторожить, как раньше, — из задумчивого его голос опять стал резким и злым. — Я имел достаточно возможности оценить твои способности и умения, и думаю, что могу использовать их с максимальной отдачей и пользой для дела. Настает решающий момент, и я готов поставить на карту все. Советую и тебе очень сильно постараться и не разочаровать, не играй с судьбой, девчонка! Побереги силы для реального врага.
Я молча сидела, глядя перед собой, и размышляла о том, смогу ли решиться и сообщить брату, что мой единственный реальный враг — это он сам? Тяжело вздохнув, призналась себе, что нет, конечно, не смогу. Вздох он понял по-своему.
— Хорошо, что ты согласна. Готовься, вечером идешь со мной.
Опять круговоротом понеслась ночная жизнь. Развлечений на этот раз не было вовсе, зато отвращения и ужаса сколько угодно. Город и впрямь кишел вампирами. Это были дерзкие, шумные существа, не ограниченные в свободе и не боящиеся разоблачения и наказания. Мне очень быстро пришлось признать: все, что я видела до этого, оказалось сущей мелочью по сравнению с тем, с чем столкнулись теперь. Я уже была рада даже тем ночам, когда на мою долю выпадала лишь роль помощника и подстраховки.
Слежка и выбор подходящего места убийства отнимали много сил, более тщательно приходилось заметать следы. Нельзя допустить, чтобы охота началась уже на самих охотников. И так изо дня в день. У нас не оставалось времени на споры и ссоры, вымотанные, возвращались домой, расходились по комнатам и практически не общались.
Порой, при столкновении с противником, превосходящим нас числом, брат прибегал к болезненной, но эффективной тактике. Надо отдать должное, он редко отступал, не жалел ни себя, ни, тем более, меня. Так, обнаружив однажды подвыпившую компанию из четырех кровопийц, мы вновь играли роль послушных напуганных жертв. Позволив укусить себя, выигрывали преимущество неожиданностью. Пока двое корчились в муках, отравленные ядовитой кровью, прикончить оставшихся для Тирона не составляло большого труда. Полагая, что брат завершит работу, я замешкалась, останавливая кровотечение, споткнулась о ногу поверженного врага и упала в грязь.
Грубо ругаясь, зажав шею платком, из-под которого сочились алые капли, свободной рукой Тирон отряхнул с куртки и брюк налипший мокрый снег. Затем проткнул ближайшего завывающего упыря и не торопясь направился за угол дома, куда успел уползти четвертый.
Я осталась одна, как обычно, в роли могильщика. Оглядев три высохших трупа в мокрой одежде, глубоко вздохнула и только сейчас ощутила сильный запах керосина. Почти не сомневаясь в том, что увижу, обреченно раскрыла наплечную сумку. Так и есть! Бутыль с горючим оказалась разбитой, падая, я приложилась ею об асфальт. К холоду и усталости прибавилось уныние. Магазины закрыты, район незнакомый, время предутреннее. Сил почти нет, а в любой момент может и патруль нагрянуть. В мусорном баке поблизости раскисшее смердящее месиво, поджечь нечего. Тирон явно расправился с беглецом и спокойно уехал домой. Испытывая непреодолимое желание бросить все и последовать за ним, я решила поискать канализационный люк. Не лучший выход, но хоть что-то.
Выйдя из проулка на улицу и внимательно оглядевшись, я заметила припаркованный неподалеку большой черный автомобиль. Может, что-то найдется в багажнике? Газета, например, или ветошь. Вся в холодном поту, чувствуя себя настоящим преступником, я осторожно подергала задний капот. Разумеется, заперто. Отчаявшись, вогнала острие оружия под неплотно подогнанную крышку и изо всех сил надавила. Дубовый кол не подвел, с громким, как показалось, скрежетом, багажник распахнулся, и меня передернуло от страха. Однако он тут же сменился радостью от удачной находки. Нервно оглянувшись, я вытащила тяжелую канистру, наверняка, с бензином. Хоть в чем-то повезло! Тирон говорил, бензин горит лучше керосина, вот и проверим.
Привычно обыскав убитых, изъяла туго набитое купюрами портмоне, я затолкала кровопийц в мусорный контейнер и щедро полила горючим. Неужели управилась? Нужно поскорее убираться отсюда. С огромным облегчением и даже испытывая усталое удовлетворение от находчивости, я бросила зажженную спичку. Далее все произошло молниеносно.
Пламенный смерч взметнулся высоко вверх и в стороны, опалив лицо и волосы, заставив резко отшатнуться. С воем разбежались спящие за баками помойные коты. А я с ужасом поняла, что полы пальто, пропитавшиеся вытекшим керосином, тоже охвачены огнем. Сорвав с себя, я забросила его в огненную геенну. Чадя черным дымом и рассыпая искры, контейнер полыхал. С меня хватит, это уже слишком! С трудом передвигая дрожащие ноги, я бросилась бежать, стараясь оказаться как можно дальше от этого места, остановилась через несколько кварталов, чувствуя, что больше не выдержу.
Всхлипывая от боли в обожженных ладонях и щеках, ежась и трясясь от холода, я выжимала из себя силы, чтобы немного облегчить страдания. Идти еще очень далеко, а ни одного такси не попадалось, да и кто бы согласился пустить в машину такое паленое чучело? Любой законопослушный водитель отвез бы меня прямиком в полицию. Не попасться бы патрульным.
Я брела довольно долго, темнота сменилась предрассветными сумерками. Появились первые прохожие, спешащие на работу, странно поглядывающие на меня. Видно, то еще зрелище. Я едва не разревелась от бессилия, усталости и жалости к себе. Мимо прогромыхал трамвай, и тут меня осенило. Нужно купить верхнюю одежду, а то не ровен час меня, в таком виде остановит постовой. Прибавив шагу, стараясь не поднимать головы, чтобы не привлекать внимания, я добралась до торгового квартала. Осталось дождаться открытия. Наконец лавки начали гостеприимно распахивать двери, и я с облегчением юркнула в ближайший магазин-ателье. Служащий тотчас устремился ко мне, но совсем не для того, чтобы помочь сделать выбор.
— Пошла прочь отсюда! Мы нищим не подаем, — презрительно кривясь, он грозно надвигался.
— Я не нищая, у меня есть деньги! — растерявшись, попыталась я возразить, но меня будто не слышали.
— Не давай ей прикасаться к нашему товару грязными руками! — взвизгнула продавщица. — Гони ее в шею, а то всех покупателей распугает.
Сгорая от стыда, я вновь оказалась на улице. Неужели все так ужасно?! Из зеркальной витрины на меня смотрело жуткое дрожащее существо, лишенное бровей и ресниц, ничуть не напоминающее девушку. Щеки, лоб, подбородок и нос, а также руки в пятнах сажи и потеках, и одета явно не по сезону. Ничего не оставалось, как плестись дальше, чувствуя, как полыхают уши, набегают слезы, и мысленно прокручивая пережитое унижение.
И тут я попала в поле зрения мальчишек лет девяти-десяти, прогуливающих школу, судя по всему. Шумной стайкой они накинулись на меня, принялись толкать, дразнить и обзывать бродяжкой. Это всего лишь дети. Стоит ли обращать внимание? Но в памяти вдруг всплыл тот самый лохматый паренек на пустыре из далекого прошлого. И снова всколыхнулась забытая детская обида.
— Отстаньте, — сердито прикрикнула я, не особо надеясь, что напугаю хулиганов.
На удивление, словно по команде, дети бросились врассыпную, оставив меня с моими горестными мыслями. Это невыносимо, ноет каждая клеточка измученного тела, промокшие ноги налились свинцом. Никто не поможет мне в этом проклятом городе, вокруг все чужое и злое, я совсем одна.
Последней каплей стало исчезновение портмоне, отобранного у мертвого вампира. Я хватилась его у лотка бакалейщицы, собираясь купить на завтрак свежего хлеба и молока, ведь, несмотря на все злоключения, никто не освобождал меня от домашних обязанностей. Просто невыносимо! Как же это унизительно! Едкая обида кислотой разъедала душу. Получается, это мальчишки, что дразнили и вертелись, отвлекая, пока один из них порезал сумку. А я даже не почувствовала ничего. Что же они с детских-то лет такие бесчестные, и что потом будет? Смена для гангстеров подрастает? Или в Чикаго нельзя по-другому? Можно ли вообще здесь остаться нормальным человеком? И как объяснить Тирону?
Дома, начав рассказ, я не выдержала, горько и отчаянно разревелась, больше всего на свете желая, чтобы хоть кто-нибудь, хоть одна живая душа в этом мире, пожалела меня и сказала несколько слов в утешение. Глупо было рассчитывать, что это окажется брат, который не проронил ни звука и выслушал все с непроницаемым лицом.
— Я не голоден, обойдусь без завтрака, — коротко бросил он, одевшись и уходя, оставляя меня упиваться своими бедами в одиночестве. Наверное, должна радоваться, что не добавил еще сверху.
В общем, в Чикаго приходилось несладко. Несколько раз я вынуждена была вытаскивать охотника практически с того света. Он серьезно пострадал в схватке, и я прилагала все силы, после чего чуть не попрощалась с жизнью, используя резервы организма. Благодарности я, конечно, не ждала, но меня хотя бы не трогали, и на том спасибо.
Казалось, этот бесконечный кошмар никогда не прекратится. «Даже если Тирону и удастся осуществить свою мечту — убить древнего вампира, так ведь он не единственный в своем роде, как известно, а значит, впереди ждут новые поиски. К тому же, и обычных кровопийц самых разных возрастов и обличий на наш охотничий век хватит. И если этому придет когда-нибудь конец, то, скорее всего, он будет означать для нас то же, что и для остальных эльфов, ушедших в небытие. Однажды вампиров окажется слишком много или брат совершит ошибку», — думала я тогда, а судьба уже готовила крутой поворот, да еще такой, который и во сне не мог привидеться.

Глава 2

Пасмурным весенним утром, поеживаясь от пронзительного сырого ветра, я торопливо скользила по ледяным коркам замерзших луж к ближайшему полицейскому участку. Вокруг сновали прохожие, спешащие на работу, смахивающие на недовольных нахохлившихся воробьев, приплясывающие от холода мальчишки-газетчики выкрикивали свежие новости, позевывал в будке хмурый полисмен, вяло помахивал жезлом регулировщик на перекрестке. Девушки-студентки в модных пальто, пряча руки в уютных муфтах или кутаясь в горжетки, собирались веселыми стайками. На ходу они оживленно переговаривались и, здороваясь с молодыми людьми, смеялись чему-то своему, кажется, даже холод им был нипочем. Все, как обычно, городская картина, ставшая привычной за время, проведенное в Чикаго. Простая жизнь, в которой мне, наверное, никогда не найдется места.
Здесь мне откровенно не нравилось. Как правило, я легко привыкала к новой обстановке, случалось бывать и в худших условиях. Но раньше не возникало постоянного ощущения давления: стены домов, многочисленный транспорт, толпы спешащих людей повсюду — они окружали, лишали свободы. Редкие и чахлые деревья, мокрые и грязные, вытоптанные газоны, покрытые жухлой прошлогодней травой с окурками и обрывками мусора, казались неживыми, как картонные декорации плохого качества.
Чикаго — очень странный город, в котором все «самое» и все чересчур. Как грибы после дождя росли небоскребы, и строительство их продолжалось, рождая особые, уродливые урбанистические пейзажи из стали и бетона. И люди стремились в «город ветров», сами себя заточая в его оковы, и, как ни странно, считали это своей мечтой. Даже Тирону, обычно не обращающему внимания на неудобства, не по себе. Что и говорить, для эльфов мегаполис, как клетка для птиц. Каждый день, проходя одной и той же дорогой, я боялась заблудиться, просто не могла запомнить обратный путь, будто отталкивал грязный тупиковый двор, а разбитый, заплеванный асфальт мерзко скрипел под ногами. Скорее бы брат нашел то, что ищет, и мы сдвинулись с места! Но до этого путь наш лежал через такие тернии, что все предыдущие злоключения меркли.
Недавно за покерным столом Тирон познакомился с молодым сержантом полиции, представившись внештатным корреспондентом «Чикаго Трибьюн». Проигравший в пугающе крупной сумме патрульный, почти не колеблясь, согласился сообщать «газетчику» о наиболее странных и необъяснимых убийствах до того, как они попадут в другие газеты, либо, наоборот, будут засекречены. С тех пор на меня свалилась дополнительная обязанность встречаться с «игроком» в кафе около его участка, где он передавал листок с названиями районов, в которых минувшей ночью происходили трагедии.
Никаких других сведений брату не требовалось, его не интересовали личности жертв, подробности происшествий, только направления, что существенно сокращало время поиска вампиров. Поэтому недобросовестный страж порядка ничем не рисковал, выдавая служебную информацию, и был невероятно доволен, что удалось отделаться от карточного долга таким удачным образом. Можно сказать, что на фоне массовой коррупции, насквозь пропитавшей все органы власти и правопорядка этого города, он не совершал ничего особенного.
Хуже всего пришлось мне. Пока Тирон отсыпался в теплой постели после утомительной охоты, а патрульный без труда расплачивался с долгом, я, несмотря на усталость и холод, брела за очередной порцией сведений. А ведь впереди еще полный хлопот день, за ним тяжелая ночь, несколько часов сна без надежды нормально отдохнуть, и все по кругу, какая-то адская карусель, сводящая с ума навязчивой музыкой. Не помню, чтобы когда-то еще так выматывалась. С тоской вспоминала маленькие каникулы в общине в заснеженном лесу, где дышалось легко и свободно, а с каждым глотком воздуха прибавлялись силы. Утешала себя мыслью, что, если охота брата увенчается успехом, он наверняка захочет вернуться с новостью деревню. Но пока это чуждое место, как гигантская черная воронка поглощало и отбирало все светлое, что еще сохранялось в душе.
Некоторое время назад, по городу поползли зловещие тревожные слухи, тщательно скрываемые властями и правоохранительными органами от обывателей, хотя сомневаюсь, что жителей Чикаго еще можно чем-то удивить или напугать. Ночная стрельба под окнами уже никого не шокировала. Неотразимо самоуверенные мужчины в дорогих блестящих костюмах, с крупными золотыми часами, лихо разъезжающие на огромных лимузинах, обнимающие отчаянных подруг, даже не скрывали своей принадлежности к криминальному миру. Скорее наоборот, это показатель престижа и власти. Не ограниченные прежней общепринятой моралью, они вели роскошную жизнь, не боясь никого и ничего.
Тем не менее, это был особый случай. Кое-какие сведения успели просочиться в прессу и заявляли, что в Штатах объявился аналог скандально известного лондонского Джека Потрошителя. Во многих районах страны обнаруживались зверски изувеченные тела девушек со вскрытыми грудными клетками и изъятыми сердцами. Черный юмор газетчиков окрестил маньяка «Сердцеедом», но, кроме этого, ни единого следа, зацепки, свидетелей или подозреваемых у полиции не находилось. Это и неудивительно, Тирон был уверен: страшные преступления — дело рук вампира, а значит, человеческое правосудие бессильно.
— Они объясняют огромный промежуток времени между первыми упоминаниями о маньяке и сегодняшним днем подражателями или уже весьма преклонным возрастом убийцы! — саркастично рассмеялся брат однажды в редкий период благодушного настроения, когда ему захотелось поделиться мыслями, а, кроме меня, слушателей не оказалось. — Да и жертвы появляются достаточно редко. Никому невдомек, что их намного больше, видно, упырю не каждый раз удается бесследно их уничтожить, да и не слишком старается. Похоже, матерая мразь, раз до сих пор не попался. Странно, что мы прежде не сталкивались. И везучий, к тому же. Поживет еще, раз коллеги мои не шевелятся.
От удивления у меня дар речи пропал, прокрутила повторно его слова в голове, ведь показалось, что просто ослышалась.
— Разве не на него мы сейчас охотимся? — не сдержался вопрос; так непривычно услышать от Тирона спокойные рассуждения о злостном вампире без моментальной попытки броситься на его поиски.
— На этот раз рыбка у меня покрупнее, — посерьезнел брат, сурово сдвинув брови. — Буду размениваться на всякую мелочь, упущу его снова. Я понял, что действовал неверно, совершил много ошибок, методично зачищая Чикаго. Всех не выведешь, они плодятся день за днем. Нужно рубить гидре голову. Поразмыслив и взвесив, пришел к выводу, что выбрал не ту стратегию. Именно поэтому мы больше не колесим по городу ночи напролет, пока не наткнемся на кровопийц. Зачем, по-твоему, я привязал долгом этого копа? — Тирон резко подался вперед, впившись в меня тяжелым взглядом, и выжидающе требовательно приподнял бровь.
Мысленно обругав себя за излишнее любопытство, приведшее к очередному экзамену, судорожно, но довольно безуспешно я пыталась собрать мысли в кучу:
— Ты отслеживаешь районы, в которых за одну ночь совершается наибольшее число убийств?
— Зачем? — угол его губы презрительно приподнялся, брат прекрасно понимал, что не дам верного ответа.
— Чтобы… — замялась, потому что ни один приходящий на ум вариант не подходил.
Ледяные искры в глазах охотника засверкали обжигающим холодом, а я инстинктивно отступила на полшага назад.
— Чтобы тратить время на такую бестолочь, как ты, очевидно! — рявкнул мужчина.
Однако гром не грянул. Слегка расслабившись, я поняла, что ему хочется поделиться соображениями, пусть даже со мной. Замахнувшись на изначального вампира, одного из тех самых, о ком повествуют легенды в эльфийских книгах, брат совсем потерял покой. Я уже достаточно изучила его характер и нрав, чтобы почувствовать — он нервничает и не до конца уверен в себе. Слишком могущественная жертва, не чета всем остальным, с кем довелось иметь дело. Его настроение и мне передавалось, ведь глупо предполагать, что останусь в стороне. Что ждет нас при встрече со столь грозным противником? Хватит ли у Тирона сил на схватку с подобным врагом? Или мы оба разделим участь предков? Отговаривать, конечно, бесполезно и даже опасно для здоровья, брат не терпит возражений. Если успел заявить во время общего сбора в деревне, что убьет изначального вампира, то не отступит. Видно же, что это стало навязчивой идеей, затмившей все другие. К тому же, не без причин считает его корнем всех зол.
— Я долго шел к этому, как ты знаешь, собрал о нем столько сведений, сколько было возможно, вряд ли у этого мерзавца найдется более преданный «поклонник», — охотник вновь расхохотался. — Он ведет активную светскую и культурную жизнь, любит окружать себя своим созданиями, такими же безжалостными, но крайне осторожными и не болтливыми. Спросишь, почему я уверен, что доморощенный «Сердцеед» — это не наш искомый древний?
Я быстро закивала, полностью подтверждая важность этого вопроса, готовая слушать сколько угодно, лишь бы меня не спрашивали. Тирон вновь криво ухмыльнулся.
— Как ни странно, выяснилось, что он не любит привлекать к своей персоне излишнего внимания, именно поэтому о нем так мало сведений и слухов. Кто бы мог подумать, что сильнейшее зло на свете вовсе не кичится могуществом, часто переезжает с места на место и не пытается обратить весь мир в прах у своих ног? Из этого можно сделать вывод, что в силу многовекового опыта, он понимает, что найдется и на него управа. Он, как никто из своих тупых последышей, наверняка знает, что остались на свете еще эльфы-охотники, хотя его семейка и позаботилась о практически полном нашем уничтожении! — лицо Тирона запылало, глаза налились бешенством и диким гневом.
Но, как часто бывает, он быстро остыл и вернулся к рассказу, разве что плеснул в стакан самогон, который, кстати, тоже передавал ему проигравшийся полицейский из изъятых подпольных винокурен.
— Почему я выясняю места массовых пропаж или необъяснимых убийств в тех или иных районах? Да потому, что в этом мегаполисе множество заведений, баров, спикизи, клубов и даже частных домов, открытых специально для вампиров. Там упыри спокойно и в свое удовольствие собираются по ночам и весело проводят время. А наш «клиент», как я понял — большой любитель подобных развлечений. Многие заведения содержат продажные ведьмы, скрывая их заклинаниями. Другие находятся глубоко под землей, в местных системах катакомб, некоторые, напротив, высоко в пентхаусах, так, что даже я не в силах ощутить присутствие многочисленных кровососов. Узнать, что в районе существует клуб, можно лишь по количеству обескровленных или исчезнувших людей, которыми закусывают разгоряченные алкоголем кровопийцы. Но найти их — мало, нужен способ выбивания из упырей сведений, а это чересчур приметно и много возни.
План Тирона разумен, но я думала о том, что придется вскоре стать свидетелем жестокого допроса. На своем упорном пути брат становился все беспощадней и беспринципнее, в его войне все средства хороши, отчего мне с каждым днем все труднее справляться с душевными муками. Будет ли охотник миндальничать с врагами? Исключено. В его словаре нет слов «гуманность» или «сострадание». Во мне же все по-прежнему категорически противилось насилию, как бы ни пытался это выбить суровый наставник.
Вполне возможно, я сама чудовище, не лучше кровопийц, ведь, несмотря на то, что мне довелось узнать за прошедшие годы, вопреки количеству жертв вампиров, еженощно пополняющемуся, у меня только крепла с каждым днем уверенность, что эта межвидовая война неверна, противоестественна и бессмысленна. Конечно, в природе это закономерность: есть хищники, есть их добыча и пропитание, круг жизни, определенный мирозданием. Но ведь люди — разумные существа, ими не движут слепые инстинкты, а вампиры — тоже бывшие люди, скорее, пострадавшие, как от болезни, которой не могут противиться, а не просто бездумные убийцы.
Почему же в цивилизованном обществе до сих пор царит первобытный хаос, и никто даже не пробовал изменить ситуацию иначе, кроме как бесконечным кровопролитием? Разве что только такие чудаки, как «профессор» Мезенцев, пытающийся создать лекарство от вампиризма. Но, похоже, никого больше подобный вариант даже не интересовал. Охотники не допускали иного, как поголовное уничтожение кровопийц. Однако, по моим наблюдениям, за те годы, что я вместе с братом исколесила по стране, их численность ничуть не уменьшилась, а если судить по Чикаго, то и возросла. Частенько приходила в голову мысль, что эта борьба заранее обречена на провал. По крайней мере, для нас, последних эльфов, она закончится однажды, скорее всего, также, как и для остальных собратьев. Ведь пока Тирон жив, он не отступит. И от этого было особенно тоскливо, словно я приговорена к смертной казни, и исполнение лишь отложено на неопределенное время.
Я вполне представляла на что способна. Защищаясь, или если надо мной нависала грозная тень брата, я могла нанести смертельный удар вампиру, с отчаянием мечтая, чтобы это оказался дурной сон. Отталкивала реальность, не желая исполнять свою роль, в каких бы преступлениях не были замешаны приговоренные. А еще, часто замечала, что неосознанно мысленно прокручиваю безнадежные варианты избавления от своей участи, и с каждым днем они становятся все мрачнее и безысходнее.

Глава 3

Следующим вечером состоялась первая попытка приведения в действие обновленного плана Тирона. В выбранном районе проживала приличная публика: средний класс, в основном служащие крупного банка и частной больницы, расположенных неподалеку. Улицы чистые, много фонарей, яркие витрины и огромные неоновые вывески, переулки недостаточно темные, а ночных гуляк, желающих поразвлечься и весело провести время, слишком много, сложно проявить скрытность, необходимую охотнику.
Казалось, для значительной части населения жизнь превратилась в сплошной карнавал, который будет продолжаться вечно, человечество словно сбросило оковы прошлых столетий, окрыленное свободой. Граммофонные записи принесли в дома музыку, допоздна доносившуюся из окон. Люди готовы были веселиться и танцевать повсюду — в ресторанах и клубах, на вечеринках и в специальных заведениях — дансингах. В еще большей степени это касалось вампиров, необремененных насущными житейскими проблемами. Наши потенциальные мишени буквально чувствовали себя хозяевами на этом празднике жизни. Поэтому найти нужное нам нелегальное, но не особо скрываемое питейное заведение оказалось довольно просто — неприметная железная дверь с обратной стороны обычного многоэтажного здания, ведущая, скорее всего, в обширные подвалы. На углу якобы дремлющий бродяга подавал охранникам у входа знаки о приближении патрулей.
Определив тот самый проулок в паре домов от клуба, о котором рассказал вчера полицейский, что именно там часто обнаруживают обескровленные трупы, охотник начал злиться. Прохожая часть рядом, свет от фонаря практически исключает надежное укрытие, единственное удобное место — за большим мусорным контейнером, но как раз туда вампиры и отводят свои жертвы, чтобы спокойно поужинать.
Легко забравшись на нижний пролет пожарной лестницы, профессионал распластался, слившись с фоном темной стены. Меня отправил на скамейку автобусной остановки. В случае чего должна подстраховать или предупредить о возможных осложнениях. Поеживаясь от вечерней сырости и прохлады, приготовилась к тягостному ожиданию, предугадывая, что, как всегда, меня начнут терзать мрачные мысли, ставшие уже неотвязными. Стоило выдаться свободной минутке, как одолевало отчаяние.
Однако в этот раз «повезло». Тут же я стала объектом внимания двух подвыпивших нахальных парней, упрямо отказывающихся верить, что поджидаю не их, и желающих скрасить мой вечер. Мысленно вздохнула: «Вот уж кому-то нечего делать! Единственная их проблема — неумение произвести впечатление на девушку». Конечно, это простые люди, опасаться мне нечего. Руки не распускали, откровенно не грубили, но мешали изрядно, с трудом удавалось разобрать, что происходило в проулке. Не хватало еще пропустить из-за них знак Тирона, а тем более, какую-нибудь неприятность.
Вскоре я смогла определить первую цель охотника. Ей стала молодая рыжеволосая вампирша в красивом пальто с горжеткой из лисьей шкуры на плече, выскользнувшая из клуба в облаке папиросного дыма. Она вела за собой солидного, представительного джентльмена. По пустому выражению глаз ясно: находится под внушением и не понимает, что его ждет. План захвата не просто разработан и озвучен братом, он потребовал подробно и в деталях повторить наше взаимодействие, чтобы избежать накладок. Даже не видя происходящего, я в точности представляла действия охотника. Он дождется, пока голодная кровопийца укусит жертву и, наслаждаясь кровью, потеряет бдительность. Потом, словно коршун на мышь, спрыгнет с пожарной лестницы позади нее.
Раньше все на этом бы и закончилось, кол под лопатку, и брат спокойно отправлялся восвояси, оставляя мне обязанности по уничтожению следов. Однако сегодня задача сложнее: вампир необходим живой. Через некоторое время, с облегчением услышав тихий свист, я торопливо отвертелась от назойливых ухажеров и, сопровождаемая их возмущенными возгласами, поспешила к месту охоты. Перепуганный мужчина с широко распахнутыми глазами сидел на земле, зажимая прокушенное горло, между пальцев струилась кровь. Рядом в луже валялись шляпа и трость. Я бросилась к нему, дотронувшись, привычно поделилась силами, заживляя рану, чем, кажется, напугала несчастного еще больше. Не сказав ни слова, он опрометью бросился из проулка, неуклюже размахивая руками. Хотела бы я последовать за ним, да без оглядки, хоть до самой границы штата готова бежать. И если бы не твердая уверенность, подкрепленная опытом с оборотнями, что брат меня отыщет где угодно, я бы именно так и сделала. Но в ответ на все мои желания приходилось лишь уныло вздыхать.
Охотник тем временем легко взбирался на крышу по пожарной лестнице, на его плече болталась бесчувственная рыжая, покачивая лисьим хвостом. Сердце болезненно сжалось и задрожало, как овечий хвост. Сейчас красотка сама оказалась такой же добычей, как и ее пушистое украшение. Вот только для вампирши еще ничего не закончилось, и я отчаянно искала возможности избежать тягостного зрелища.
Застыв в нерешительности, я размышляла, подниматься ли вслед за Тироном или он обойдется без меня? Куда там, указания на этот счет даны конкретные. Если удастся допросить пленную, потом он ее все равно убьет, а не явись я для уборки, меня ждут большие неприятности. Могла только радоваться, что кроме уничтожения трупа от меня пока ничего не требовалось, заранее содрогаясь от возможной страшной перспективы, зная, что удача меня не любит, тогда как опасения имеют тенденцию сбываться, слишком хорошо я изучила садистскую натуру брата.
— А ты, малышка, оказывается, предпочитаешь уединение! — раздался над ухом развязный знакомый голос, заставивший вздрогнуть. Один из тех неугомонных парней явно не желал отступать от задуманного. — Шалунья, сразу понял!
Сердито оттолкнув его, заторопилась к подъезду дома. Поднимусь на крышу нормальным образом, не хватало еще устроить представление надоедливому гуляке. Хотя ему не помешало бы продемонстрировать, что от таких ухаживаний девушки готовы буквально «на стену лезть». Но не успела пробежать и двух этажей по темным лестничным пролетам, как с улицы послышался вой сирен и громкие голоса. Затем сверху последовал треск, словно выбили дверь ногой, и я испуганно замерла, не представляя, как поступить. Может, это нас не касается, а полиция нагрянула в клуб? Но тут Тирон сбежал вниз и, схватив меня, потащил к окну, прислонив спиной к откосу, а сам навис сверху.
— Что происходит? — шепнула я, понимая, что придется прорываться с боем, либо окажемся в полиции, а ведь у нас никаких документов, даже удостоверений личности нет.
Зато, что еще серьезнее, в одежде спрятано много разнообразного деревянного оружия, назначение которого непросто объяснить, так что могут возникнуть большие проблемы. Скорее всего, это напуганный укушенный мужчина вызвал патруль по наши души.
— Заткнись и обними меня, — рыкнул охотник, склоняясь ниже. Не успела, крайне удивленная, никак не ожидая услышать от него подобного, выполнить приказ, как в подъезд ворвались полицейские.
— Эй, вы! — раздался громкий оклик. — Что здесь делаете? Отойти от стены!
Тирон послушно отстранился, приобняв меня одной рукой за плечи.
— В чем дело, господа? — сделал он озадаченное и немного испуганное лицо, что, на мой взгляд, получилось не слишком правдоподобно. — Все в порядке? Я просто уединился со своей милашкой, разве незаконно?
Копы с сомнением оглядели нас, осветив фонариками, после чего двое продолжили подниматься по лестнице, но оставшийся на всякий случай направил на нас пистолет.
— Слышали что-нибудь? — спросил он. — Может, видели кого? Что-то странное?
— Только ласковый шепоток моей крошки, — ухмыльнулся брат, поглаживая мое плечо. Выходило абсолютно фальшиво, но полисмен, похоже, не отличался большим умом.
— Убирайтесь отсюда! — рявкнул он и поспешил за своими товарищами.
Схватив меня за руку, Тирон рванул к выходу. Отбежав на порядочное расстояние от того дома, мы остановились.
— Пришлось бросить кол, вербену и сеть, и тело осталось, — злобно выругался мужчина, сплевывая на тротуар. — Нужно было свернуть шею не только вампирше, но и тому придурку, или дать ей сперва его прикончить. Только время потеряли, она не успела очнуться.
Домой вернулись на такси. Подогрев брату ужин и с облегчением устроившись на кровати, я сделала вывод, что в поисках древнего вампира, он спокойно пожертвует человеческими жизнями, не считая количество пострадавших и не стесняясь в выборе средств. Это «открытие» упало еще одной каплей в чашу черной обреченности.
Вспоминая уходящую ночь, я вдруг поняла, что там, в подъезде, вынужденно изображая влюбленную парочку, Тирон впервые обнял меня. И кто бы мог подумать, что это окажется больнее побоев и грубости? Лучше бы я никогда не узнала и не почувствовала глубины пропасти между нами, как в тот момент. Эту бездну ничем не соединить. Он совершенно чужой, я живу с тем, для кого всегда буду только средством, помехой и вынужденным обещанием. Мне никогда не обрести семью, никогда не почувствовать тепло родного человека. Мечты о сильном и великодушном старшем брате — защитнике и покровителе — смешны и нелепы.
Я любила бы его всей душой, беспрекословно слушалась и помогала во всем, прояви он хоть немного снисходительности и доброты и не навязывай свои идеалы. Но я теперь точно знала, что вселенная не в силах дать мне желаемое. Если не найти способ изменить судьбу, я вскоре позабуду, что такое радость и свет, как можно испытывать нежность и что существует гармония и безмятежность. Эти слова станут пустыми для опустевшей души, а для расцарапанного сердца не останется ни крупицы надежды.
Даже на приятные занятия, хоть в малой степени, но доступные ранее, вроде чтения украдкой или несбыточных мечтаний, не оставалось ни времени, ни сил. Нет, я не испытывала к брату ненависти, зла не желала, не проклинала даже мысленно, на подсознании. Однако чувствовала практически физическую потребность вычеркнуть его существование из своей жизни, и с каждым днем, проведенном в этом отвратительном городе, осознание росло, превращаясь в убеждение, а события, следовавшие одно за другим, его укрепляли.

Глава 4

Тирон учел все ошибки. Последующие попытки хоть и выматывали, выжимая все силы на поимку и обезвреживание врага, но постепенно приближали к цели. Выносить это оказалось непросто. Связанные и мучающиеся от обжигающего действия вербены вампиры представляли тягостное зрелище. Охотнику не лень было потратить порой всю ночь на выпытывание информации у отчаянно сопротивляющегося противника. Кляп, пропитанный ядовитой травой, разъедал им рты, как и веревки, впивающиеся в тело.
Вскоре мне уже стало сниться отвратительное шипение, когда, пузырясь и пенясь, жгучий отвар как серная кислота проникал в кожу кровопийц, доставляя немыслимые страдания. Я использовала малейшую возможность отвернуться, закрыть глаза или под любым предлогом не присутствовать, но помогало мало. Рвущие душу стоны, словно преследовали повсюду. И старание убедить себя, что это проклятые упыри, монстры, убийцы, как всегда, не действовало. Никакие сведения не могли стоить жестоких мучений обреченных на смерть существ.
Какое-то время мне, как обычно, отводилась роль приманки, наблюдателя и уборщицы. С удручающей ностальгией я вспоминала пору, когда ночи проходили в обычной охоте. Вероятно, однажды настанет день, когда сердце очерствеет, покроется защитной коркой безразличия. Наверное, это единственное, на что мне остается уповать.
Конечно, далеко не каждый из пойманных и допрошенных пленников обладал необходимой информацией. Более того, складывалось впечатление, что даже те, которые что-то знали, боялись говорить о Изначальном, предпочитая умирать в муках, но не выдать своего древнего создателя, но брат продолжал методично работать. Постепенно мы стали обладателями сперва словесного портрета, а вскоре и имени искомого изначального вампира. Дамианос Ксандрийский. Но Тирону требовались более точные данные. Где чаще проводит время, чем увлекается, какие заведения посещает, а желательнее всего, хотя бы приблизительное место обитания. Но, как видно, либо нам не попадались приближенные грозного дьявола, либо они умели молчать, не желая выдавать своего покровителя. Да и допросы усложнялись тем, что стоило вынуть кляп, давая возможность жертве ответить, как многие начинали отчаянно кричать, привлекая внимание.
Хорошо, что Тирон чувствовал приближение кровопийц на расстоянии, иначе пару раз нам могло быть очень худо, когда на зов связанного устремлялись его собратья. Но, конечно, реакция и арбалет охотника решали эти проблемы мгновенно, а у меня добавлялось тягостной работы. Сложнее приходилось, если мы привлекали внимание простых обывателей или полиции, а однажды по нам едва не открыли огонь два гангстера. Оказалось, мы поймали вампира под заколоченными окнами их тайного штаба или конторы. Обезвредить медлительных людей, конечно, проще всего. Одному охотник выбил зубы, приложив об стену, а во второго я метнула кусок кирпича, очень надеясь, что шляпа смягчит удар, и мужчина, осевший в грязь, всего лишь без сознания.
Утешением послужило, что на следующее утро в сводке об убийствах не оказалось данных по этой улице. Иметь, помимо кровопийц, еще и человеческий труп на совести было бы слишком.
Встречи с криминальными группами не всегда заканчивались так удачно, как для нас, так и для жителей Чикаго. Направляясь еще засветло по Вашингтон-стрит для очередной охотничьей засады, при переходе широкой проезжей части мы оказались невольными свидетелями столкновения соотечественников неаполитанца Аль-Капоне и выходцев из Ирландии.
Резкий визг тормозов за спиной заставил обернуться. Прямо за нами оказалось три больших кабриолета с откинутыми тентами, с очень серьезными мужчинами в салонах, вооруженными кольтами и автоматическими винтовками. В то же время из-за величественного здания Чикагского культурного центра со стороны Мичиган-авеню навстречу вылетело еще несколько автомобилей, из всех окон которых ярко-рыжие парни открыли стрельбу, очевидно, по конкурентам. В мгновение ока мы оказались меж двух огней в прямом смысле этих слов.
Все произошло настолько внезапно, что я не только не успела понять, что нужно делать, но и толком испугаться, и, как часто бывает, просто застыла. Смерть была неминуемой, но, прикрыв собой от свинцового шквала, резким движением брат буквально вышвырнул меня на тротуар так, что, не удержавшись на ногах, я сильно ударилась спиной о чугунное основание фонарного столба. В глазах потемнело от боли, но я уловила, что Тирон кувырком перекатился следом, уходя с линии огня, и замер, распластавшись, так и не добравшись до тротуара.
На дороге творилось невообразимое побоище. Оглушительный треск пистолетов-пулеметов смешивался с многочисленными одиночными выстрелами, пули, впиваясь, корежили металл автомашин, с грохотом и звоном вдребезги разбивали витрины и окна. И над всем этим адом царили крики и разноголосый визг, разом вырывающийся из десятков женских глоток. Пригибаясь, люди бросились бежать, стараясь найти укрытия. Через несколько секунд, кроме нас с Тироном и нескольких бездвижно лежащих тел тех, кому не повезло, не осталось ни одного прохожего.
Охотник не шевелился, и я, похолодев, поняла, что если он и жив, то до сих пор находится в зоне поражения. Пороховая гарь забивала нос и заставляла глаза слезиться. В раскалывающейся голове выстрелы отдавали новой болью, и безумно хотелось кинуться вслед за прохожими, но, несмотря на страх и желание убраться как можно скорее, мне необходимо позаботиться о брате. Прижимаясь к земле, я быстро поползла к обочине, судорожно вздрагивая всякий раз, когда пули чиркали по асфальту совсем рядом. Дотянувшись, вцепившись в рукав и воротник куртки, напрягаясь, я потащила охотника с проезжей части.
Когда нам благополучно удалось добраться до безопасного места за углом, стрельба начала стихать. Осторожно прижав ухо к груди мужчины, убедилась, что сердце бьется достаточно ровно, хотя и очень слабо, а его лицо и вся одежда залиты кровью. Похоже, в него попало несколько кусочков свинца. Остановив сильную кровопотерю, я с отчаянием осознала, что моих способностей и знаний явно недостаточно, особенно, если повреждены внутренние органы. Нужно обязательно вынуть пули, а такому меня не учили. Малодушно растерявшись, я не могла представить, что предпринять.
На помощь неожиданно пришел водитель, выбравшийся из машины, припаркованной на обочине. Его автомобилю изрядно досталось, но он радовался, что остался жив.
— Скоро явятся копы и санитары, — окидывая взглядом Тирона, сообщил он. — Но, если нет желания связываться с законниками, могу подбросить к одному знакомому эскулапу. Он умеет помалкивать, а извлекать свинец наловчился виртуозно. Однако придется раскошелиться.
В оплату «сердобольному» водителю и доктору Блюмштейну за операции и конфиденциальность ушли почти все наши деньги, зато утром я смогла перевезти забинтованного брата на квартиру.
Безумно хотелось спать, постоянно подкатывала тошнота, но заняться своими проблемами не было времени. Главное, Тирон выжил и вскоре очнулся, отчего, разумеется, легче не стало. Крайне раздраженный и злой от слабости и боли, он рычал, бесконечно дергал меня, требуя выжимать остатки сил на его восстановление. Несколько дней я почти не отходила от него, шатаясь от усталости, временами впадая в забытье, но понимала, что, если бы не он, остаться в живых у меня не было шанса.
Когда наконец смогла немного вздохнуть, уделить внимание себе, чтобы снять головные боли и собраться с мыслями, конечно же, не могла не выразить благодарность за самоотверженное спасение. Вот только лучше бы промолчала. Наивно пребывала в зыбкой надежде, что, возможно, наши отношения изменятся, и, наверное, я все-таки небезразлична брату, раз он, не раздумывая, закрыл меня от пуль. Но он тут же поспешил разуверить, грубо рявкнув:
— Катись к дьяволу со своей благодарностью! Где твоя реакция, бестолочь? Ты должна действовать на опережение, а потом раздумывать. Если сдохнешь, завалишь мне всю охоту! Других помощников, к несчастью, нет! Из-за твоей нерасторопности провалить операцию, которую готовил несколько лет?! Вот уничтожу изначального, тогда хоть сама застрелись, мешать не стану.
Все неизменно, как всегда. Похоже, лучше не мечтать, чтобы не испытывать разочарований. А уже через пару дней меня ожидали новые испытания.
— Мы напрасно потеряли много времени. Так можно провозиться целый год, — злился Тирон, сердито расхаживая по кухне. — Необходимо менять тактику! Ускорить, расширить радиус поиска, увеличить количество допрашиваемых.
У меня появилось нехорошее предчувствие. Похоже, он дошел до границы терпения, а это всегда означало, что в первую очередь его бешеный нрав выплеснется на мне.
— Сегодня ночью разделимся, — он принялся проверять запасы вербеновой настойки, разливая ее в две бутылки. — Ты достаточно прохлаждалась и глазела по сторонам, пора заняться делом. Как действовать знаешь. И не смей смотреть на меня страдальчески!!! — зарычал он, уловив, что я в ужасе от предстоящей перспективы. — Не собираюсь слушать твоего нытья! Пошла отсюда, соплячка.
Метнувшись испуганной тенью подальше от вспыльчивого брата, я выскользнула на воздух и, пробежав до крошечного сквера с поломанными скамейками, глотая слезы, устроилась на каменном ограждении давно не работающего фонтана. Бессмысленно разглядывая прошлогодние листья, сухие ветки, и другой мусор, устилавший его грязную облупившуюся чашу, я предалась грустным раздумьям.
Вот уж точно сама накаркала, нашла, на что уповать. Сколько раз убеждалась, стоит понадеяться чего-то избежать, так оно непременно случится. Но неужели Тирон так и не понял, что я не смогу? Забыв надеть пальто, вскоре начала дрожать, то ли от сырого ветра, то ли от липкого страха, сжимающего сердце. Почему его не оставляет желание истязать меня? Мало бесконечных кошмаров наяву и во сне с искаженными мучением и болью лицами вампиров? И как быть? Если он решил, то спорить и молить бесполезно. Скорее наоборот, это лишь вызовет у брата злорадное желание не просто настоять на своем, но и проконтролировать, и насладиться моими страданиями. Надвигающаяся темнота вновь способна лишить рассудка, зря я думала, что ко всему привыкла.
Невзирая на мысленные мольбы, вечер неизбежно приближался. И вот мы направляемся на север города к Уилметт-парку, где, по сведениям из участка, каждую ночь стали появляться искусанные и обескровленные тела.
Сегодня я уже не наблюдатель, а охотник. Тонкое шерстяное платье до колен, не мешающее движениям, черный плащ-балахон с капюшоном, высокие шнурованные ботинки на резиновой подошве. В рукаве легко выхватывающийся острый кол, в сумке на плече — бутылка с вербеной, веревка и керосин во фляге. Нервная дрожь не прекращалась, а Тирон все продолжал инструктаж. От его резкого полушепота болела голова, и я даже не пыталась сосредоточиться.
— Пойдешь по левой стороне, сделаешь полукруг, если ничего не обнаружишь, встретимся в центре и будем двигаться в обратном направлении. Не смей отвлекаться или долго раздумывать. Те твари, которые тут орудуют, скорее всего, приходят ужинать после концерта или представления, здесь неподалеку Уоллес Болл, новомодный театр. Не вздумай дать себя обмануть внешним видом или манерами кровопийц! Бродяги они или аристократы, все как один монстры и убийцы.
Я автоматически кивала, в полной прострации, не желая больше слушать его отвратительный голос и эти наставления. Может быть, судьба сжалится надо мной, и вампир попадется Тирону?
У главных ворот мы разошлись в разные стороны. Я даже не успела уловить, как стремительная темная фигура скрылась за густыми кустами. Обреченно вздыхая и смахивая слезы, медленно побрела по тенистой аллее. После холодного ветреного дня вечер выдался тихим и теплым, наконец-то почувствовался приход весны. В желтом свете фонарей не одевшиеся в листву деревья выглядели жутковато, отбрасывая кривые пугающие тени. Прохожих немного, но, к счастью, пока присутствия упырей не ощущалось. Откуда-то из глубины, скорее всего, из центра парка слышалась музыка. Там отдыхали счастливые беззаботные горожане, которым и в голову не приходило, что в этих местах таится смертельная угроза. Даже думать не хочу, что кто-то из веселящихся здесь людей вскоре может умереть от клыков вампира. Для того мы и существуем, чтобы этого не происходило, наша миссия благородна и достойна уважения. Но так написано в книгах, а в действительности являться тем, кто остановит убийцу, лично мне малодушно не хотелось.
Навязчиво лезла мысль, что я просто дойду до брата, и попытаюсь уверить, что мне не повезло никого обнаружить. Даже если передо мной выскочит кровопийца и сам бросится в руки. Одно дело убивать, когда над тобой высится невыносимая громада разъяренного Тирона, и совсем другое — в одиночестве, когда можно безнаказанно сбежать.
Приободренная «спасительной» мыслью, я спокойно зашагала по дорожке, когда слух уловил странные звуки. Сердце тревожно забилось. Немного в стороне от основной аллеи, возле утоптанной площадки чернела под разбитым фонарем облезлая деревянная эстрада. В летнее время здесь, очевидно, проходят танцевальные вечера, играет оркестр, а сейчас все имело вид запущенный и весьма унылый. Прислушавшись, поняла, что источник звуков находится за полукруглым строением. Однако присутствия вампира, как я ни напрягалась, уловить не удавалось. Может, кому-то плохо? Или совершается преступление? Конечно, Тирон запретил отвлекаться от охоты, но как же пройти мимо и не развеять опасения?
Не раздумывая и отмахиваясь от сомнений, я медленно ступала по тропинке, приближаясь к дощатой стене, исписанной тушью или краской разными непечатными выражениями. Здесь тени сгустились, различить удавалось лишь смутные силуэты. В первый момент я не сообразила, что происходит. Видна была только широкая спина в длинном свободном пальто, склонившаяся над скамьей с высокой гнутой спинкой. Человек шумно дышал и совершал странные судорожные движения. В недоумении сделала еще пару тихих шагов, ступив на подмороженную лужу, тонкая корка на которой неожиданно громко хрустнула под ногой. Мужчина замер и быстро обернулся, а вслед за этим раздался пронзительный и возмущенный женский визг.
Вспыхнула я, кажется, с головы до пят, в тот миг предпочитая встретить целую стаю голодных волков, чем понять, чему помешала. Развернувшись, понеслась обратно. Запнувшись о корень, едва не упала, в последний миг уцепившись за шершавый ствол ясеня. Багровея от стыда, я ощущала острую нехватку воздуха, проклиная себя за любопытство. Вернувшись на маршрут, я постаралась оказаться как можно дальше от злополучной эстрады, припустив по аллее бегом.
Поглощенная переживаниями, я торопливо двигалась вперед, не глядя вокруг, как вдруг буквально застыла на месте, чувствуя, что волосы на затылке шевелятся, и в животе сжимается ледяной комок от настоящего страха. В нескольких шагах от меня, чуть в стороне от дорожки явственно слышался шорох, хруст, тихий протяжный стон и приглушенное рычание. В этот раз не приходилось сомневаться в том, что там творится, с такого расстояния даже я великолепно ощущала присутствие кровопийцы.
Ну, почему мне так не везет! Бежать немедленно! Но к огромному ужасу поняла, что ноги сами повернули в направлении жутких звуков. Вампир один, мне вовсе не обязательно его убивать, хорошо бы просто спугнуть, но, возможно, я смогу помочь человеку! Кем я буду, если пройду мимо зверского убийства? На моих руках и так достаточно крови. С оглушительно колотящимся сердцем и подгибающимися коленками я завернула за кусты, где темным зловещим силуэтом копошилась размытая фигура.
— Прекратите! — собиралась крикнуть я грозным голосом, а вышел сдавленный срывающийся писк из пересохшей глотки.
Тень резко подскочила, оторвавшись от жертвы, и обернулась ко мне. Невольно попятившись, я оскользнулась на прелой прошлогодней листве и упала на спину. Времени на раздумья не осталось.
— Щааа… — со свистящим нечеловеческим хрипом монстр бросился на меня. Сильная костлявая ладонь давила на лицо, запрокидывая голову, чтобы освободить доступ к вене. Натренированная братом, я не стала легкой добычей. Рефлекторно успела упереться в его подбородок, не давая окровавленным челюстям сомкнуться на горле. Мы крепче обычных людей. Вероятно, нападающий не ожидал такого сопротивления, потому что, прекратив попытки, вдруг схватил за волосы и принялся бить меня затылком о мерзлую землю. От звенящей боли, сама не понимая, как это вышло, я почувствовала, что вытягиваю из врага энергию. Грязная и какая-то старческая, она потекла по моим рукам, собираясь в груди, вызывая тошноту и жжение, но одновременно придавая сил. Через мгновение противник, скуля и слабо повизгивая, распластался на мне, и я, содрогаясь от омерзения, оттолкнула его.
Некоторое время убийца не представит опасности, поэтому я кинулась к человеку, бездвижно лежащему неподалеку. Возможно, еще успею передать ему вампирские силы! Но едва дотронувшись до совсем молоденькой девушки с чудесными длинными черными волосами, поняла, что опоздала, в ней больше нет жизни. Горло не просто прокушено, оно буквально разодрано и зияет окровавленной дырой.
Стараясь сдержать рыдания, я сбросила ненужную мерзкую энергию в пустоту и тут же пожалела об этом. Немилосердно болела ушибленная голова. Пришлось потратить несколько минут, чтобы восстановиться, да и слегка прийти в себя не мешало. Предстоит еще подумать, что делать со слабо шевелящимся вампиром.
За это время глаза привыкли к полумраку, царящему под деревьями, и я получила возможность разглядеть нападавшего. Признаться, всякое ожидала, но только не такое! На земле, постанывая и морща испачканное в крови лицо, лежала пожилая женщина, а вернее, старушка весьма преклонных лет. И так совсем невысокая, а теперь склоненная возрастом, она казалась крошечной. Худая и морщинистая, с абсолютно седыми кудрями коротких волос. Старинное платье с высоким воротником стойкой, цветная шаль на плечах, обута в домашние туфли. Чем дольше я ее разглядывала, тем больше ужасалась. Такие старушки продают цветы на бульварах или пекут внукам булочки, но никак не разгрызают глотки девушкам в ночи! Если бы не глаза, светящиеся в темноте дикой животной злобой, я бы решила, что сошла с ума и едва не убила невинного человека.
— Что ты такое? — слабо прошамкала вампирша. В довершение ко всему, поняла, что у чудовища абсолютно беззубый рот. Вот почему она разорвала горло несчастной жертве, этому мерзкому созданию даже нечем было кусать. — Еще одна проклятая охотница?
— Еще? — машинально переспросила я.
— Эти твари убили мою девочку, мою милую, добрую внучку, — свистело отвратительное существо, силясь приподняться, скребя скрюченными пальцами по земле. — Она не виновата, что стала вампиром. А меня обратила, потому что очень любила и не хотела остаться одна! Но местный пресвитер и его подпевалы ничего и знать не желали, хотя члены нашей семьи много лет были верными прихожанами его церкви. Забили ее кольями, как дикую собаку, святые отцы! Я уничтожу всю их паству!
К моему ужасу по грязным сморщенным щекам вампирши потекли крупные слезы, вызвав чувство брезгливой жалости. Я попятилась, настолько омерзительным и одновременно невероятным, неправильным выглядела вся представившаяся картина.
— Я не помешал вашей задушевной беседе? — как гром среди ясного неба раздался над ухом ядовитый голос Тирона, заставив сильно вздрогнуть, едва не подпрыгнув на месте.
Он нецензурно выругался, глядя на яростно шипящую старуху, и в мгновение ока оборвал ее жуткое существование, проткнув сердце. В этот раз я испытывала к нему большую благодарность. С плеч, словно гора свалилась, точно знала, что не смогу добить эту женщину, какой бы она ни была, но и оставить ей жизнь тоже невозможно. Разрываться в этом сомнении невыносимо, я не хочу делать такой выбор, никогда и ни при каких обстоятельствах!
— Какого черта ты даже оружие не достала?! — гаркнул брат, быстро связывая вместе вампиршу и девушку, сунув между ними увесистый камень и оттащив их к маленькому, частично оттаявшему возле берегов пруду. Я даже не удивилась в тот момент, что он вдруг сам занялся уничтожением трупов. Тела бесшумно погрузились в черную воду, которая сомкнулась над ними, скрыв все следы. — И еще называешь себя охотницей!
— Это ты меня так называешь, — с удивлением на грани ужаса услышала я собственный голос.
И что это я решила поогрызаться? Наверное, сказалось перенесенное нервное напряжение. В последнее время я все чаще поступаю импульсивно, не особенно задумываясь о последствиях.
Тирон отвесил мне оплеуху.
— Я называю тебя идиоткой, — сообщил он «новость».
Однако почему-то интонации не были злыми или гневными. Я слишком устала и расстроена, чтобы сейчас в этом разбираться. Если у него отчего-то хорошее настроение, тем лучше для меня. Как же я ошибалась!
На обратном пути мы не разговаривали, но дома, позволив мне принять горячий душ, брат долго и тщательно выспрашивал подробности моей, так называемой, охоты и разговора со старухой. Он даже чай заварил и налил сам, порезал хлеб и джем передо мной поставил! Мне бы удивиться и задуматься над такой немыслимой заботой. Конечно, это потому, что после использования способностей, мне необходимо восполнить силы. Неважно отбирала я чужую энергию или делилась своей, это очень выматывало, я всегда плохо чувствовала себя в таких ситуациях.
Но с чего вдруг Тирон не злится о проваленной операции, а непривычно ласков и внимателен? Конечно, в этом есть подвох и мне он не понравится, видно, что у охотника созрел очередной убийственный план. Однако поведав ему слова старухи об охотниках из церкви, я просто уползла к себе и без единой мысли погрузилась в тяжелый усталый сон. Бессмысленно рассуждать о мотивах брата и строить догадки, что бы там ни было, оно не сулит мне блага.

Глава 5

Утром Тирон напугал еще больше, объявив, что у меня, с его высочайшего позволения, сегодня выходной. Помнится, подобное случалось перед тем, как отдать меня на растерзание Бенедикту Саммерфильду. Что же я такого натворила прошлым вечером, чем заслужила эту привилегию? Ужасные воспоминания всколыхнули панические опасения. А незнание к чему готовиться делало ожидание еще страшнее. Меня потряхивало от неизвестности, я не находила места и не знала, чем занять руки и голову.
Похоже, брат прекрасно понял мое состояние, но, конечно же, не спешил рассеять сомнения, скорее, наслаждался моими муками. Опыт подсказывал, что гадать бесполезно, как и пытаться что-то разузнать, пока сам не расскажет. Я постаралась успокоиться насколько возможно и воспользоваться выпавшим шансом. Это совсем непросто, но во мне словно проснулась отчаянная решимость. Если уж суждено стать жертвой очередного «воспитательного эксперимента», так хоть проведу последний день в свое удовольствие. Тем более, не припомню, когда вообще отдыхала. Кажется, еще в поезде на Чикаго.
Тирон за завтраком насвистывал, многозначительно поглядывая в мою сторону, а мне чудилось, словно ворон над могильной плитой каркает. С огромным облегчением я приняла сообщение, что он уходит, и до вечера можно не ждать.
Первую половину дня я посвятила банным и косметическим процедурам, давно требовалось привести в порядок волосы и ногти. Моник пришла бы в ужас, увидев, во что превратились ее старания. Хотя и высока вероятность, что следующей ночью брат сведет на нет все мои усилия. К тому же, необходимо написать весточки маме и доброй ведьме, они с Рождества не получали от меня писем, наверняка беспокоятся. Да вот только рассказать им нечего, пришлось напрячь фантазию, выдать желаемое за действительное.
После обеда с нетерпением готовилась к походу в кино. Невероятно, как давно в последний раз я наслаждалась этим удивительным искусством! Не представляю реакцию Тирона, если узнает, как я провожу время, но мне все равно. Раз сказал, что день в моем распоряжении, то нечего ждать, что отправлюсь в тир оттачивать меткость стрельбы. По пестрящим вокруг афишам я знала, что сейчас в прокате чудесная романтическая комедия с красавицей Элинор Бордман в главной роли. Что бы там ни придумал для меня охотник, я твердо решила этим вечером насладиться завораживающей атмосферой кинематографа. Может быть, переживания героини с экрана помогут хоть ненадолго расслабиться и не ожидать возвращения брата, как приговора о повешении.
Мне удалось прекрасно провести время и даже ощутить себя обычной девушкой. Очень не хотелось, чтобы этот день заканчивался. После кинотеатра не удержалась от удовольствия неспешно пройтись по набережной озера Мичиган в Линкольн-парке, съела большое карамельное яблоко и с трудом отказала настойчивому художнику, желавшему непременно написать мой портрет в лучах заката, тонущего в озерных водах. Возвращаясь обратно к реальности в медленно катящемся и позвякивающем трамвае, беспечно улыбалась своим мыслям, чувствуя себя почти счастливой.
Брат не вернулся вечером, и я с чистой совестью легла спать, не дожидаясь. Вероятно, и себе выходной устроил, даже ему необходим отдых.
Утром, он кратко рассказал, что узнал. Оказывается, вчера он направился в ту самую Вторую пресвитерианскую церковь на Мичиган-авеню, которую проклинала старуха вампирша. Тирона заинтересовала информация, что служители и, вероятно, некоторые прихожане этого храма божьего являются охотниками. До этого нам в Чикаго ни разу не встречались собратья по оружию, и Тирон часто поминал их недобрым словом, называя трусливыми крысами, прячущимися по норам. Не может быть, чтобы в огромном городе, да еще с неимоверно расплодившимися кровопийцами, наслаждающимися безнаказанностью, не нашлось и борцов за род человеческий.
— Я был прав, они действительно жалкая пародия на нашего брата, — процедил он, презрительно кривя губы. — Сам пресвитер, трое его братьев и их семьи — совсем немалая община. Но охотятся редко и осторожно, убивают и того реже, больше совещаются в секретном подвале храма, наводят торжественной таинственности и важности. Благое дело творят! Смотреть и слушать противно. Клоуны бездарные.
Рассказал им о старухе, так едва не онемели от счастья, святой отец аж прослезился. Говорит, не знали уж, что и делать с этой дьяволицей. Внучку ее, впятером ловили, не удивительно, что гарпия озверела. Девчонка — дура — влюблена была в сынка одного из охотников, на свидания к нему бегала в церковный сквер вечерами. Он ей букет подарил, а в нем вербена, нарвал с клумбы, романтик вшивый. Та блаженно нюхать цветы и лицо ошпарила.
Пока они дружно орали, она от боли, а пацан от страха, сбежались пресвитер с братьями, собравшиеся на очередное «важное» заседание. Нашпиговали вампиршу, как подушку для булавок. Предложил я им в совместной охоте поучаствовать, все к делу ближе будет, затряслись, с испугу себя крестными знамениями осеняли, в общем, плюнул на них. И все же, одна огромная польза была. Больше нет необходимости вылавливать упырей наугад. Дали они несколько адресов, где собираются кровососы посерьезней: элитный джаз-клуб на набережной, бар «Зеленая мельница» и им подобные. Сами от этих вертепов порока и дьявольских угодий держатся подальше, не суются. А мы оттуда и начнем.
Пока эти сведения считались хорошими, как для Тирона, которому не терпится убить изначального вампира, так и для меня, дико уставшей таскаться по ночным улицам. Но я бы не знала брата, если бы предположила, что этим все и ограничится.
— Есть новость и для тебя, — расплылся в коварной улыбке садист. — Позавчера я имел, наконец, удовольствие наблюдать за тем, как ты принесла долгожданную пользу. Не иначе, звезды выстроились парадом или еще какое чудо. Нужно было и самому давно догадаться, что выжать информацию из обессиленных упырей гораздо проще. Они громко орать не смогут, раны не заживут так быстро, муки станут страшнее, а языки развяжутся быстрей!
Радость фанатичного охотника всегда означала для меня тяжелую депрессию, но даже представить трудно, чем отзовется во мне, что именно моими усилиями вампиры отправляются в небытие в немыслимых мучениях. Забываясь бессильным сном, я просыпалась от собственных рыданий, а порой и от ругательств Тирона, которому мешали спать мои слезы и крики.
Пожалуй, как и брат, я мечтала теперь о том, чтобы поиск Дамианоса Ксандрийского завершился как можно скорее, хотя не покидало предчувствие, что все это закончится очень и очень плохо. В городе и так было очень сложно оставаться в душевном и физическом равновесии, а из-за регулярного использования силы я почти перестала ощущать связь между внутренней составляющей и миром. Словно пустая оболочка оставалась, истончаясь с каждым днем, то и дело наполняемая и опустошаемая чужеродной энергией.
Усложнялось все лично для меня еще и тем, что изменился контингент отловленных кровопийц. Чаще всего теперь Тирон использовал молодых девушек-вампирш, беспечно выпархивающих из дорогих клубов ближе к рассвету. Они совершенно не походили на страшную старуху в парке и не разрывали жертв на куски. Они не монстры вовсе, я это видела и чувствовала, как бы дико это не звучало. Охотник никогда не поймет меня, да и сама я не понимала, но твердо знала, помимо бездушных убийц есть и существа, сохранившие человечность. Однажды, следуя за одной из таких, с содроганием осознавая, чем закончится для кокетливой брюнетки ее веселый вечер, стала свидетелем, как она, прокусив осторожно вену на запястье полного мужчины, отпив совсем немного крови, аккуратно перевязала ранку своим платком и тихо произнесла слова внушения:
— Спасибо, милый, ты очень вкусный, — и, хихикнув, добавила: — Но сейчас беги домой, жена заждалась, безобразник. И забудь все, что было сегодня ночью.
Тирон тогда отловил меня за несколько кварталов от клуба и отхлестал по щекам, не слушая бессвязных объяснений, которые я в истерике пыталась до него донести. Я не смогла выполнить приказ и способствовать убийству этой девушки, я просто сбежала. Конечно, брат был в бешенстве.
Однако, все что имеет начало, имеет и конец. Информации у нас прибавилось. Как бы то ни было, а мои мучения не прошли даром, Тирону удалось приблизиться к таинственной личности изначального вампира вплотную. Он уже знал, что у древнего в районе Золотого берега неподалеку от парка Линкольна красивый особняк с беломраморными колоннами, а потому он хоть и не сидит в Чикаго безвылазно, часто перемещаясь по стране, но регулярно возвращается.
— Вот почему так сложно отследить его, — шлифуя резной дубовый кол, бормотал брат. Это был его любимый, кажется, подарок старого мастера из деревни охотников. Рукоять оружия идеально подходила под захват ладони, а острие давно почернело от крови жертв, во множестве погибших с его помощью. — Теперь придется еще и момент его присутствия в городе учитывать. Радуйся, мерзкое отродье, — бросил он мне, не оборачиваясь и не глядя в мою сторону. — Мы вновь меняем тактику.

Глава 6

Свежим апрельским вечером мы медленно прогуливались по набережной Чикаго-Лейкфронт-Трэйл в районе Гранд-парка. Это излюбленное место отдыха респектабельных горожан, а также многочисленных велосипедистов. Волны негромко шелестели у каменных парапетов. С широкой тропы протяженностью около восемнадцати миль открывались великолепные виды, как на Мичиган, золотисто-алый в последних лучах заходящего солнца, так и на небоскребы, выраставшие словно грибы после дождя. На деревьях лопались набухшие почки, и в воздухе стоял чудесный аромат пробуждающейся молодой листвы, заглушающий городской смрад.
Вновь было не по-весеннему прохладно, к тому же, от воды тянуло сыростью, но на этот раз на мне новое каракулевое пальто и уютные сапожки на каблучках, купленные расщедрившимся Тироном для создания образа. Его я впервые увидела в солидном цилиндре, шелковом кашне и стильном габардиновом плаще. Зрелище оказалось весьма впечатляющим, даже мне высокий статный мужчина казался очень привлекательным, то же подтверждали и девушки, поглядывающие в его сторону, несмотря на то, что их вели под руку собственные кавалеры.
Очень хотелось бы забыть обо всех проблемах и наслаждаться невероятной возможностью, притом, брат даже предлагал купить сладости у лоточника, или даже выпить шампанского в кафе на террасе у берега. Но, в отличие от внешнего лоска, на душе у меня царило гнетущее уныние и тревога. Это окружающие развлекаются атмосферой парка и закатными видами огромного озера, а мы, как обычно, заняты делом. Надо признать, Тирон превзошел сам себя. Даже я, немало повидавшая рядом с ним, была шокирована разработанным и воплощенным планом.
Получив достаточно сведений о Дамианосе Ксандрийском, брат отложил опостылевшие мне до отвращения охоту, поиск и пытки вампиров, позволив хоть немного вздохнуть. Некоторое время он выжидал, вынашивая одному ему известные идеи, оставив меня в покое. Я и не подумала задавать вопросы, любопытствовать, куда он пропадает днями и чем занимается, хотя необычность ситуации и напрягала нехорошим предчувствием. Наученная горьким опытом, я старалась не думать об этом, ведь если что-то нехорошее должно случиться, оно все равно произойдет. Раз уж охотник что-то задумал, все равно не отступит и моего мнения не спросит. Однако сегодня, приказав принарядиться для живописной прогулки по набережной, он наконец самодовольно посвятил меня в детали предприятия.
По ночам в благоприятную погоду на большом прогулочном катере «Сан-Блуд», курсирующем по Мичигану, устраивались шумные вечеринки с джазовыми концертами. Владельцем судна являлся влиятельный вампир, который организовывал для узкого круга посвященных тематические мероприятия в круизе по озерным водам. Я помнила, все это рассказал недавно очередной пленник, после чего Тирон возвращался домой крайне довольный проведенным допросом.
Выходило следующее: часто ночные оргии на «Сан-Блуде» посещал искомый нами Изначальный, являясь то ли главой клуба, то ли почетным гостем. Но в данный момент, по большинству сходящихся сведений, Дамианос в Чикаго отсутствовал, его местоположение неизвестно, как и время возвращения. Охотнику настолько не терпелось осуществить возмездие, а возможно, и самому осточертел этот мерзкий город, что в его изощренном уме созрел дьявольский план, как привлечь внимание древнего вампира, ускорить его возвращение и приманить прямиком в расставленные силки. Не вызывало сомнений, что массовая гибель целой группы кровопийц, да еще на любимом месте отдыха, не останется без внимания. Тирон был уверен: Дамианос не сможет проигнорировать столь вопиющее происшествие, не проверив, какими причинами оно вызвано.
Некоторое время охотник наблюдал за пирсом и пришвартованным катером. Он дождался момента проведения планового технического осмотра судна, чтобы исключить неожиданную проверку и устранение запланированной диверсии. Проникнуть незаметно на борт незадолго до очередного отплытия для ловкого мужчины не составило труда, как и мастерски вывести из строя тщательно отлаженную мощную систему вентиляции топливного отсека. Я не разбиралась в подобных вещах, но брат объяснил, что она играет важнейшую роль в безопасности подобных судов, препятствуя скоплению взрывоопасных топливных паров. Поврежденная проводка, создав короткое замыкание, обеспечит необходимую искру, и ночные воды озера Мичиган озарятся всеочищающим жертвенным пламенем и огласятся взрывом, превратив в прах пару десятков кровопийц одновременно.
Тирон несомненно гордился собой, об этом говорил постоянно подергивающийся в самодовольной ухмылке уголок его губ. Надо признать, с точки зрения охотника, это, несомненно, грандиозный замысел, но я была в ужасе, хотя едва ли это слово передавало гамму взбесившихся чувств, вызванных его рассказом. Я подозревала, что он на многое готов пойти в своем стремлении, осторожничать в выборе средств не станет, но неужели он действительно решился на такой шаг?!
Помимо отдыхающих вампиров, на катере присутствуют и люди. Полагаю, не меньше десятка человек. Обслуживающий персонал, повара, музыканты, возможно, и жертвы предстоящей кровавой оргии тоже. Это те, кого мы должны защищать, кого ограждаем от вампирской жажды и смерти от клыков. Как он может приговорить столько людей? С чего думает, что имеет право распоряжаться их судьбами? Мы же охотники, а не бомбисты, для которых цель оправдывала любые средства. Я знала, что брат при необходимости всегда готов поставить на карту собственную жизнь, не говоря уже о моей. Но сознательно планировать и готовить массовое убийство, при котором неизбежно погибнут невинные — уму непостижимо!
Я слушала его, упивающегося своим триумфом, притащившего меня на показательную казнь, уверенного в правильности своего выбора, и понимала, что впервые не страх и отчаяние наполняют душу, а самая настоящая злость и гнев, поднимающиеся из глубин. Давно, в Кливленде, едва не убив моего друга, Тирон предупредил, что, если еще хоть раз использую способности на нем, горько об этом пожалею. Но сейчас мне казалось, что жалеть больше не о чем. Те несколько часов, что брат водил меня по набережной, терпеливо дожидаясь, пока сработает дело рук его, я отчаянно боролась с невероятным, почти непреодолимым желанием выкачать из него все силы и сбросить с пирса в озеро. Пусть найдет и он свое успокоение в его водах, как и несчастные на «Сан-Блуд». Я бы простила ему бесконечную череду издевательств над собой, но никогда не прощу гибели неизвестных случайных жертв его безумия.
— Как ты мог так поступить с людьми на катере? — не знаю, что я хотела услышать от него — раскаяние, сожаление или уколы совести, но удержаться от вопроса не смогла.
— Допустимые потери, — был мне равнодушный ответ.
И все. Никаких эмоций, кроме, пожалуй, полной уверенности в своей правоте. Словно он не живое существо, а великолепно отлаженная и совершенная механическая машина для убийств. Да какое право имеет хоть кто-то решать, какие потери допустимы?! Если бы я только узнала о его подлом замысле раньше, возможно, что-то могла предотвратить, но катер далеко, моргает прожектором в ночи, не подозревая, какая участь уготовлена ему и пассажирам одним фанатичным безумцем. От собственного бессилия, казалось, я обречена, как и приговоренные на «Сан-Блуде».
Набережная постепенно пустела, время давно перевалило за полночь. «Сан-Блуд» едва различался во мгле, переливаясь бортовыми огнями, словно рождественская ель. Довольно долго ничего не происходило, но я даже понадеяться, что план Тирона не сработает, боялась. Слишком редко оправдываются мои надежды. Вот и сегодня не вышло.
Ослепительной вспышкой на середине водоема расцвел огненный цветок, потом раздался грохот, как отдаленный раскат грома. Сердце болезненно сжалось, по нему в довесок, как кинжалом, полосовал торжествующий смех охотника. Я не могла отвести взгляд от полыхающего над водоемом далекого пламени, напоминающего похоронную свечу. Сквозь застилающие слезы мне даже казалось, что я вижу, как мечутся в бушующем аду несчастные и слышу их предсмертные вопли, хотя, конечно, с такого расстояния это невозможно. Над озером поплыл темный дым, заметный даже на фоне ночных облаков.
На берегу раздались возгласы и испуганные крики редких поздних прохожих. Ноги отказывались держать, я бы упала прямо на асфальт, но жесткая хватка за локоть не позволила.
— Наша миссия завершена! Подробности узнаем в утренних газетах, но надеюсь, никто не уцелел, — ухмыляясь и рывком потянув за собой, озвучил триумфатор.
Продолжая выворачивать голову назад, я все глядела в потревоженную темноту Мичигана и молила Небеса, чтобы агонии гибнущих были как можно короче, пусть бы все закончилось разом при взрыве.
Опустошенная и онемевшая, я едва двигалась, ничего не чувствуя и не замечая вокруг, словно эта вспышка и во мне выжгла всю душу. Такси будто поджидало нас, и я машинально забилась на заднее сиденье. Автомобиль, плавно покачиваясь, полетел по пустому шоссе.
Если все эти годы с подачи Тирона я считала себя ущербной, неполноценным эльфом, не желающим выполнять заветы предков, то сейчас во мне росло и крепло убеждение, что я, возможно, единственная нормальная в этом абсурде. В борьбе со злом, в любой борьбе, даже правой, нельзя переходить определенных границ. «Какой бы благородной не являлась роль охотника в мире, в данный момент именно он — худшее из чудовищ, населяющих землю, — эта мысль, живущая на подсознании, сегодня обрела твердую уверенность. — Я не судья ни ему, ни его жертвам, но больше так продолжаться не может. Не знаю еще, что я сделаю и как, но по-прежнему не будет. Нам никогда не стать семьей, но и он не даст мне уйти. И все же, однажды, смогу его покинуть. Пусть это станет последним, что я сделаю».
Такси затормозило в квартале от нашего дома, значит, мне предстоит еще и ковылять оставшийся путь на ватных ослабевших ногах. Понятно, что брат собирается заглянуть к одной знакомой, женщине преклонного возраста с хитрым лицом и злыми глазами. Однажды он посылал к ней за алкоголем, который та гнала в подвале, невзирая ни на какие запреты властей. Вот и сейчас, похоже, охотник собирается отпраздновать столь удачный ночной поход.
Мы были практически на подступах к нашему грязному сырому переулку, нужно еще пройти мимо пары мрачных многоэтажек. Вдруг, едва поравнявшись с темным провалом арочного пролета, Тирон резко остановился, слегка толкнул меня назад и так ощутимо скрипнул зубами, что, несмотря на свое подавленное состояние, я поняла: вампиры на сегодня еще не закончились. Очевидно, в этот раз охотник не испытывал особого азарта и желания гоняться за кровопийцами, считая этой ночью миссию выполненной. Но долг, как обычно, оказался превыше всего.
— Черт бы их всех побрал, сразу двое, — зашипел он, сунув мне бумажный пакет с банками спиртного и одним движением скидывая плащ прямо на мокрый асфальт. После чего выхватил из голенища сапога деревянный кунай — необычный метательный нож, вырезанный по типу оружия японских ниндзя. Даже оставляя дома любимый арбалет, брат вооружался до зубов, в его одежде припрятано немало смертоносных для вампиров клинков. Да и меня он заставлял держать наготове небольшой кол, который крепился ремешком к резинке пояса для чулок.
Беспросветный мрак, царивший в нашем районе благодаря давно разбитым фонарям, создавал естественную маскировку, а вот соблюдать тишину и надобности никакой не было. На крыше гнусаво завывали на два голоса коты, выясняющие отношения. Практически фанерные стены домов гудели приглушенными разговорами обитателей, где-то до сих пор играла музыка, в соседней подворотне лаяли собаки, я могла различить даже, как капает вода из протекающей уличной колонки. Да и сами вампиры, учуянные братом, не таились вовсе, явственно можно разобрать признаки бурной ссоры — грубый и насмешливый мужской голос и испуганный, звенящий — женский.
Меньше всего хотелось бы оказаться задействованной во внеплановой охоте. Сил едва хватало, чтобы кое-как ноги волочить. Тем не менее, что-то толкнуло меня за Тироном, скользящим в ночи, хотя приказа следовать за ним я не получала. Его размытый силуэт увидела на выходе из арки, темноту двора-колодца рассеивал скупой лунный свет. А пара кровопийц и вовсе предстали как на ладони. Мужчина стоял к нам спиной, представляя удобную мишень для меткого охотника. Неуловимый молниеносный взмах руки и оружие с тихим свистом впилось точно между ребер ближайшей жертвы, вампиры рухнули на землю, не издав ни звука.
— Закончишь сама, хватит с меня на сегодня, — отрывисто бросил брат, отбирая свой пакет. — Вторая тварь еще жива, добьешь, да пошевеливайся.
Еще мгновение, и я осталась одна. Вернее, конечно, нас было двое, как и сказал опытный мучитель. Не успела я сделать и нескольких шагов по дразнящемуся эхом двору, как из-под мертвого кровопийцы, всхлипывая, выбралась молодая девушка.
Я остановилась, замерев на месте. Бояться было почти нечего, один вампир не представлял большой угрозы, к тому же, в этот самый момент, я неожиданно почувствовала, что мое дрожащее и уставшее тело наливается непонятно откуда взявшейся силой, свербящая боль в груди пропала бесследно, опустошение сменялось странной решимостью и уверенностью. «Нет уж, братец, — успела мелькнуть мысль. — Похоже, сегодня мы оба перешли невидимую черту. Пусть не все возможно изменить в одночасье, но на что-то я все же способна. И зря ты так уверен в себе».
Приняв решение, далее не стала приближаться к жертвам Тирона, замерев в тени. Девушка все же услышала меня, потому что испуганно дернулась, затравленно обернулась. Луна высветила блеск ее глаз, полных мучительной паники и внутренней боли. На секунду у меня перехватило дыхание, словно я приняла на себя ее страдания, и вызваны они были отнюдь не нашим нападением. Во взгляде незнакомки, различимом лишь мельком, увидела человечности больше, чем в большинстве знакомых людей вместе взятых. И точно знала — это не ошибка и не плод воображения. Я охочусь не на монстров, с чудовищем я живу. Эта же беглянка, опрометью бросившаяся в противоположную от меня сторону, спасаясь, не заслуживает ни смерти, ни тех испытаний, которые, возможно, выпали на ее долю.
Постепенно решимость и твердость духа начинали спадать. Незнакомка давно исчезла, даже обитатели квартир начинали затихать, отходя наконец ко сну. Вновь я почувствовала безмерную усталость, придавившую к земле, а предстояло еще разобраться с трупом. Машинально, я выдернула кунай, привычным движением выхватила из кармана брюк мертвого вампира бумажник, приметив на асфальте брошенную сумочку девушки, прихватила и ее. Сунула в карман и кулон в виде сердца на тоненькой цепочке, случайно замеченный возле трупа. Очень кстати. У брата не должно возникнуть ни малейших сомнений, что я в точности выполнила его приказ. Вскоре в ближайшем мусорном баке разгорелся огонь, уничтожающий тело и распространяющий вокруг смрадный дым.
Дома, не глядя на довольного пирующего Тирона, молча отдала добычу, которую он тут же принялся деловито изучать. В дамской сумочке, кроме нескольких долларов, он не нашел для себя ничего интересного, презрительно отшвырнув ее в сторону. Раньше я никогда не брала себе вещей убитых вампирш, но в этот раз подняла ридикюль. Среди традиционных женских мелочей — зеркальца, расчески, флакончика духов и губной помады, первым делом на глаза попался накрахмаленный батистовый платочек с красиво вышитыми инициалами — М.Н.С. Разглядывая витиеватые буквы, поймала себя на том, что улыбаюсь. Кем бы ни была обладательница платка, надеюсь, она больше не попадет в руки охотнику.
— Да ты посмотри только! — громогласный возглас подпившего брата заставил вздрогнуть. Он протягивал карточку, типа визитки, вынутую из бумажника упыря, бордовый картон с золотой надписью. — Это же удачнейшая ночь в моей жизни! — он расхохотался, по-настоящему счастливый. — Да будет тебе известно, что случайным стечением обстоятельств, я кажется, уничтожил того самого пресловутого «Сердцееда», наводившего ужас на власти и прессу. Тот слизняк из участка как раз и рассказывал о визитных карточках серийного маньяка, находимых в груди мертвых девиц вместо сердец. «По воле Бога!» — вот уж не иначе.
Что же, не могла не признать: последнее — действительно долгожданное правосудие и большая удача, как для Тирона, так и для меня. Ужасно оказалось бы, если охотник покарал несчастную вампиршу, а я отпустила жестокого убийцу. Впрочем, я достаточно доверяла своим ощущениям, чтобы не сомневаться в правильности выбора. Девушка, скорее, оказалась бы жертвой злодея, чем его сообщницей.

Глава 7

Потребовалось выждать еще некоторое время и вновь пройти через пойманных и допрошенных вампиров, пока стало, наконец, известно, что Изначальный прибыл в город. «Добыча заглотила наживку», — как самоуверенно прокомментировал брат. Больше он не отвлекался от цели, пребывая в едва сдерживаемом нетерпении от предвкушения. Днями напролет сосредоточенно шлифовал, начищал и полировал оружие, подгонял амуницию, прикидывая и продумывая каждый шаг, каждую вероятность и возможные повороты предстоящей охоты. Да еще проговаривал все это вслух, заставляя отыскивать слабые стороны в рассуждениях и традиционно злился, что я редко находила, что сказать. Прервался однажды, когда мы снова отправились в дорогие магазины готового платья принаряжаться для очередной маскировки.
Несмотря ни на что, я по-настоящему залюбовалась им. Если бы не ледяные глаза профессионального убийцы, не сказала бы, что этот джентльмен в сверкающих штиблетах — ночной охотник, скорее, танцор или киноактер. А двигался он так легко и непринужденно, словно это его привычный, естественный стиль. Оторопело разглядывая ухмыляющегося Тирона, не могла не отметить — в строгом темно-синем костюме, идеально сидящем на изящной подтянутой фигуре, выглядел он великолепно. Оставалось только удивляться, как он умудрился при этом спрятать на себе необходимое оружие. Арбалет, конечно, пришлось оставить дома.
Для себя выбрала красивое вечернее платье нежно-персикового цвета на тоненьких бретельках, элегантное пальто в тон, туфельки на каблучках с остромодной перепонкой и шелковые чулки. Впервые после Кливленда я уложила волосы и сделала маникюр в салоне красоты. К счастью, опаленные ресницы полностью отрасли. Похвалы в свой адрес я, разумеется, не ждала, но, все же, получила оценивающий взгляд из приподнятой брови и положительный кивок. Всем этим шиком мы обязаны почившему «Сердцееду», в бумажнике которого, помимо зловещих визиток, была обнаружена пачка купюр большого достоинства.
Важный швейцар в мундире с блестящими пуговицами, похожий на генерала, торжественно и с достоинством распахнул перед нами дверь, и вслед за братом я вошла в лучший, по его словам, ресторан города — любимое место отдыха толстосумов и знаменитостей. Впервые в жизни Тирон помог мне снять верхнюю одежду. Оказывается, он вполне знаком с этикетом, просто не считает нужным пользоваться им в повседневной обстановке, особенно по отношению ко мне. Вслед за вежливым метрдотелем по широкой ковровой дорожке, заглушающей звуки шагов, мы поднялись по мраморным ступеням в просторный зал, и я замерла от восторга, позабыв даже о цели, с которой мы сюда прибыли.
Увиденное не имело ничего общего с теми маленькими уютными ресторанчиками или богемными кафе, где я нередко бывала с Моник. Все было торжественно, помпезно и вычурно. Свет многочисленных светильников отражался в огромных зеркалах в тяжелых бронзовых рамах и сверкающей позолоте. Музыканты негромко играли легкую музыку. Среди столов, накрытых под белыми скатертями бордовым бархатом, по натертому паркету почти незаметно перемещались вышколенные официанты. В центре помещения под массивной хрустальной люстрой бил настоящий фонтан. Из верхней чаши вода каскадом стекала в нижнюю, где, вальяжно шевеля плавниками, неторопливо плавали пучеглазые золотые рыбки с пышными хвостами. Раскидистые пальмы в кадках завершали впечатление роскоши.
По просьбе брата нам был зарезервирован столик на втором ярусе, большим балконом огибавшем все помещение. Он состоял из нескольких частично изолированных кабинетов, разделенных тяжелыми портьерами из того же бордового бархата, словно ложи в театре. Удобно устроившись на мягком стуле, я с любопытством поглядывала по сторонам. С этого места отлично была видна и парадная лестница, и почти весь нижний зал, постепенно наполняемый разряженной публикой, и барная стойка. Похоже, никакой сухой закон здесь не действовал. Ловкий бармен без всякого опасения с двух рук наливал шампанское в бокалы, выстроенные пирамидой.
Немного растерявшись от вопроса «Что будете заказывать?», вспомнив науку доброй ведьмы, я с невозмутимым видом выбрала первый попавшийся салат и «фирменное блюдо», а потом вынула накрахмаленную салфетку из золотистого колечка и, аккуратно расправив, положила на колени. Конечно, Тирон заказал и виски и шампанское «для леди», но притрагиваться к спиртному запретил. Хотя я бы сейчас с превеликим удовольствием выпила, чтобы успокоить мандраж. Нам впервые предстояло увидеть того самого Дамианоса Ксандрийского, по проверенным сведениям числящегося в списке вип-персон сегодняшнего вечера.
Зал постепенно наполнялся, красивые дамы и элегантные господа рассаживались, как и мы, за заказанными столиками. Оркестр пока играл негромко, определенное оживление царило разве что у барной стойки, где, обмениваясь шутками, курили трубки или сигары мужчины. Тирон занял наблюдательную позицию, расположившись так, что его цепкий взгляд охватывал все помещение, я же, как обычно, исполняла роль статиста и создавала видимость. К большому удовольствию, сегодня от меня требовалось только улыбаться и неторопливо ковырять вилкой салат, между прочим, довольно вкусный. Некоторое время ничего особенного не происходило, просто светский вечер с привычной для местной публики обстановкой.
— И что они находят в подобных увеселениях? — презрительно хмыкнул брат, откладывая столовые приборы, едва притронувшись, и кривя губы. Создавалось ощущение, что он с трудом сдерживался, чтобы не сплюнуть сквозь зубы. — Пустая трата времени и денег.
«Да уж, действительно странно, что каждый не бегает в поисках вампиров по ночам, с целью помучить и убить. Вот уж достойное времени и денег занятие!» — мысленно огрызнулась я, сама поразившись, откуда вдруг взялись такие протестные мысли. С того памятного вечера, когда над Мичиганом вспыхнул прогулочный катер, многое изменилось во мне. Даже удивительно, что Тирон до сих пор не заметил.
Преступление охотника наделало немало шума в прессе и обществе. Помимо нескольких влиятельных мафиозных лиц, в ту ночь погибла и восходящая звезда джазовой сцены Мирабель Стерн и ее музыканты, ну, а я к числу его грехов добавила и то, что к ответственности привлекли людей, проводивших техническую инспекцию судна. Гибель катера списали на халатность при осмотре вентиляционного отсека. Однако брата не волновали общественные страсти, только руки довольно потирал, что замысел оправдался, и изначальный вампир появился в городе.
Признаться, и мне не терпелось наконец увидеть эту легендарную личность. В наших книгах семья первых кровопийц упоминалась как истинное зло, подлежащее тотальному уничтожению. Их зверства должны вызывать исключительно ужас и твердое убеждение в правильности выбранного охотником пути. Каково же было мое удивление, когда по оживлению, возникшему в зале, я поняла, что мы дождались его.
От широких дверей в сопровождении услужливого метрдотеля непринужденной походкой шествовал очень красивый светловолосый человек, приветливо здороваясь со знакомыми мужчинами и кланяясь дамам. Вампир выглядел как представитель древнего аристократического рода, а, вероятно, так оно и было. Мне, как ни странно, понравились и его манеры, и привлекательная внешность, и безупречный смокинг. Ему очень шла бабочка, и даже почудилось, что я ощущаю сногсшибательный запах дорогого парфюма. Из общей благоприятной картины выбивались, пожалуй, лишь глаза — слишком холодные и не соответствующие возрасту молодого джентльмена, только они — два многовековых гранита и подтверждали вампирскую сущность их обладателя.
Тирон, натянутый как струна, жадно и неотрывно следил за пришедшим из-под полуприкрытых ресниц, словно прожигая насквозь. Уверена, он мысленно изучал врага до мельчайших черт. И как при этом умудрялся создавать видимость расслабленной и непринужденной позы? Наверное, нужно отдать ему должное, охотник и жертва вполне друг друга достойны. Жаль только, что мне никак невозможно остаться в стороне от предстоящей «битвы Титанов».
Вечер катился своим чередом. Оркестр заиграл бодрее и громче. Спокойные лиричные мелодии сменились зажигательными танцевальными ритмами. Древний вампир развлекался соответственно заведенным традициям, пил коньяк с мужчинами, угощал шампанским дам, наслаждался музыкой, танцевал. Многие его знали и, очевидно, уважали, часто приглашали присесть за их стол, женщины заметно соперничали за его внимание. Однажды, неспешно оглядывая зал, словно свои владения, Дамианос, приподняв голову, мимолетно скользнул и по нашему столу, и вдруг резко затормозил, впившись и сосредоточенно изучая. Наши взоры пересеклись, по спине побежали непрошенные мурашки. В то же мгновение Тирон подал мне бокал шампанского, заставив прервать зрительный контакт.
— Прекрати пялиться, идиотка, — прошипел он, подавшись вперед и старательно улыбнувшись, будто сообщал что-то приятное. — Ты мне всю охоту испортишь! Он наверняка способен узнать нас по глазам, и будет предупрежден и настороже.
Действительно, наша искрящаяся радужка часто привлекала внимание, это единственное, чем эльфы существенно внешне отличались от людей. По крайней мере, ни у кого еще я не встречала подобного. Больше я не решалась открыто наблюдать за интересным джентльменом, но, не удержавшись, украдкой все же поглядывала в его сторону. Теперь лицо изначального было задумчивым, хотя он и продолжал веселиться, не подавая виду. Несмотря на то, что из-за моей неосторожности, существовала угроза разоблачения, и последствия могли быть непредсказуемыми, наш главный враг почему-то не казался мне столь опасным, как родной брат.
Ругаясь сквозь зубы, Тирону пришлось пригласить меня на танец, потому что, сидя за столом весь вечер, мы начинали вызывать подозрение. Сразу стало понятно, что охотник не во всем подкован так идеально, как в своем любимом ремесле. Танцевал он из рук вон плохо, похоже, делал это впервые. Даже я со своим ускоренным курсом, преподанным Моник, выглядела более естественно, чем он, топчущийся в раздражении, упорно оттаптывая мои новые туфельки.
Брат не обращал на меня ни малейшего внимания, как и на свою технику, даже не пытаясь попасть в ритм. Его целью по-прежнему являлся Дамианос, великолепно танцующий неподалеку со своей партнершей. Тирон внимательно прислушивался, ловя каждое слово, даже спиной изучая будущую жертву. Я же мечтала лишь о том, чтобы музыка поскорее закончилась, нестерпимо хотелось избавиться от руки, железной хваткой стискивающей мою ладонь так, что я пальцев не чувствовала. Хорошо хоть вечер был в разгаре, и в толпе мы не сильно выделялись. Когда-то я думала, что нет ничего хуже тренировки с ним, его безжалостных издевательств, но танец получился, пожалуй, тяжелейшим испытанием.
Большую часть времени, когда вынужденный партнер не мучил меня на танцполе, вызывая стойкое отвращение к подобному времяпровождению, я тоже пребывала в раздумьях. Разумеется, даже я и с немалого расстояния чувствовала огромную силу главного вампира. Ошибки быть не могло. Никто из обычных кровопийц, даже старых и влиятельных, вроде тех, что присутствовали сегодня в ресторане, не сравнился бы с ним в ощущении неизбежной опасности, исходящей и распространяющейся волнами от статной фигуры, с виду ничем особо не выделяющейся. Это наводило на тревожные и сомнительные мысли. Каков возможный исход предстоящего сражения? Тирон — мастер своего дела, вряд ли на земле сыщется более умелый охотник. Но от древнего вампира буквально веяло дикой, первобытной мощью. Как бы то ни было, а умирать, вовсе и не начав жить, мне не хотелось. Утешало одно — при всей своей спеси, брат реально оценивал шансы и не планировал бравады с прямым столкновением. Вероятно, его любимый арбалет решит нашу проблему и на этот раз. По крайней мере, я очень на это надеялась.
Оркестр вновь сменил репертуар на более плавный и мелодичный. Кое-кто из посетителей переместился в гардероб. Когда по некоторым признаком стало понятно, что будущая жертва тоже планирует покинуть заведение, закончился и наш вечер. Оплатив счет, Тирон быстро потащил меня к выходу, едва позволив забрать пальто. Свистнув позднее такси, втолкнул меня в машину.
— Я прослежу за ним, нужно разведать, где конкретно обитает. Проверь, все ли готово, и жди. Если не вернусь, знаешь, что делать, закончишь сама, — таковы были напутствия «моего кавалера».
О да, не сомневайся брат, я знаю, что делать! Не желая ему смерти или других неприятностей, подсознательно я не могла не признать, что приняла бы такой расклад с облегчением, и больше в моей жизни не нашлось бы места ни монстрам, ни охотникам.

Глава 8

Некоторое время Тирон продолжал следить за Изначальным, изучая его привычки и любимые маршруты. Как делился брат результатами своих трудов, Дамианос Ксандрийский не особо отличался разнообразием пристрастий и местами времяпровождения. В основном, встречался вечерами со знакомыми или женщинами в престижных заведениях, расположенных все в том же районе Золотой мили. Спокойно и ничем не выделяясь из общества, прожигал вечность, после чего неторопливо и с удовольствием отправлялся пешей прогулкой по Линкольн-парку в свой особняк неподалеку от знаменитой водонапорной башни.
Не знаю, на что рассчитывал брат, но, похоже, древнейший из вампиров не произвел должного впечатления. Несмотря на силу, влияние и возможности, не оставлял за собой гор из трупов и полноводных кровавых рек. Может быть, только я улавливала волны опасности, излучаемые красивым мужчиной, или охотник самоуверенно не предавал им значения. Тот же покойный «Сердцеед», по словам Тирона, более оправдывал принадлежность к кровососущей братии.
И все же, момент истины приближался. Досконально изучен маршрут, определено место нападения. Брат выбрал тихий укромный уголок парка, где вдоль реки пролегала удобная пешеходная тропа, а между берегами выстроен каменный мост. Этой тропой и пользовался чаще всего Дамианос, на мосту же, на удобной возвышенной позиции за высокой башенкой у парапета планировал расположиться каратель. Света тусклых фонарей вполне хватит для прицельного выстрела, уединенность практически исключала случайных свидетелей, глубины вод должны стать последним приютом иссохшему телу. Так рассуждал стратег и тактик, уверенный в успехе своего предприятия, меня же снедало необъяснимое беспокойство и тревога. Конечно, делиться с ним своими предчувствиями, что воздух сотрясать, поэтому помалкивала, внутренне сжимаясь от ледяного страха, сковывающего сердце.
Ночь в зеленом массиве просто волшебна, особенно по сравнению с опустошающей мерзкой начинкой остального города. Заранее укрывшись, как указал Тирон, за позеленевшей от времени и непогоды статуей Минотавра, убиваемого Тесеем (довольно символично), установленной чуть в стороне от аллеи, пользуясь моментом, я наслаждалась близостью с природой. Эта часть парка несколько запущена, напоминала полудикие заросли. Разросшиеся кусты давно не стрижены и выглядят неопрятно, даже не одевшись толком ранней зеленью. Однако весна вступила в свои права, и вокруг стоял густой насыщенный аромат ландышей и черемухи, прелой листвы. Если бы не настойчивый звук саксофона и вторивший ему хриплый голос чернокожего певца где-то вдалеке, закрыв глаза, можно представить себя на опушке леса. Вот только делать этого ни в коем случае нельзя. Ожидание затягивалось настолько, что даже нервное напряжение успело спасть, уступив место сонливости. Весенняя сырость, проникая под черный плащ с капюшоном — мой постоянный спутник на охотах, раздражала, но и бодрила при этом, а иначе бы, наверное, я задремала, убаюканная ночными шорохами.
Свет покачивающегося высокого фонаря пробивался сквозь молодую листву деревьев, отбрасывая жуткую движущуюся рогатую тень от скульптурной композиции с человеко-быком, заставляя поеживаться еще и от этой сюрреалистичной картины. Разглядеть меня среди плотно опутавшего постамент плюща было практически невозможно. Отчаянный стук сердца заглушали соловьи, оглашающие окрестности нежными любовными призывами, а также джазовые композиции, доносящиеся из подвешенного неподалеку на столбе потрескивающего динамика. Похоже, охотник действительно все очень тщательно продумал. Что же я тогда так трясусь?
И вот долгожданный во всех смыслах момент. Признаться, за месяцы безостановочной гонки в Чикаго я так устала, что готова к любой развязке, лишь бы поскорее все закончилось. Страх отступил, а возможно, это просто скачок адреналина, всколыхнувший внутренние резервы при звуке неспешных шагов приближающейся жертвы. Основная скрипка, конечно, у Тирона, именно ему предстоит совершить решающий выстрел. И я даже не сомневалась, что он не промахнется. Но, все же, тревога и предчувствие совершенной ошибки не только продолжали преследовать неотвязно, но и нарастали. На безумную секунду нестерпимо захотелось выскочить из укрытия и воспрепятствовать «правосудию», но события, опередив, понеслись смертоносным вихрем. Не дыша, остекленевшим взглядом я следила за разворачивающейся драмой.
Тирон не пропустил наилучшего момента, когда, в очередной раз качнувшись со скрипом, фонарь осветил статную фигуру в светлом костюме свободного кроя. Спущенный курок, тугая пружина освободила болты, заточенные до игольной остроты. Пронзенный вампир рухнул в пыль, глухой стук тела возвестил о победе охотника. Так обыденно. Метнувшись к поверженному врагу, стрелок вырвал из еще не успевшего потемнеть и высохнуть трупа арбалетные снаряды. С яростным выражением триумфального восторга он вонзил в сердце Изначального витой кол. Думаю, в этом надобности не было, но он желал непременно дать своему любимому оружию вкусить крови главного и долгожданно побежденного противника.
Едва я успела покинуть укрытие, обогнув постамент и сделав шаг на аллею, как произошло непредвиденное. На тропу, оскалившись и шипя, как дикий зверь, выскочил еще один вампир, возможно, шедший той же дорогой и ставший свидетелем убийства собрата. Я так и не успела достать оружие, а теперь и вовсе не смогла бы, потому что сильная рука стальным хватом прижала меня к себе, не давая шевельнуться, а горло сдавил локтевой сгиб нападавшего. Но не это напугало до полусмерти в тот момент.
Я узнала кровопийцу. Несколько дней назад, так же, как и девушку в подворотне, я отпустила этого чернокожего парня, проигнорировав приказ Тирона — убить. С того дня я твердо настроилась использовать любую подобную возможность, и вот как все повернулось.
Моя казнь должна была свершиться в один миг, однако палач почему-то промедлил, замер, не закончив движения. Неужели тоже вспомнил?
Увлеченный своей великой целью охотник, вероятно, отвлекся, нападение стало неожиданностью и для него, но инстинкты отточены до автоматизма. Выбросив руку с метательным клинком, Тирон пронзил вампира в бедро, даже не успев осознать, что делает. Оружие воткнулось буквально в сантиметре от меня я даже почувствовала движение воздуха. Дернувшись, чернокожий, взвыв, разжав руку, покатился по земле, но тут же вскочил, и, припадая на раненую ногу, скрылся за деревьями.
— Значит, прикончила его, да, сестренка? — онемев, я даже не поняла, как брат оказался рядом, и, схватив за плечи, дрожа от ярости, с силой толкнул обратно к каменному постаменту статуи. Я больно ударилась головой и зажмурилась, не желая перед смертью видеть это ненавистное лицо. — Любишь кровососов? Я найду его сейчас и убью, но не сомневайся, следующей будешь ты, подлая предательская тварь!
Он исчез, наступила тишина, даже музыка вдали стихла, и птицы смолкли. Остался лишь гулкий звук собственного сердца, судорожно сокращающегося где-то в районе пересохшего горла. Предчувствие не обмануло, эта ночь роковая. Словно сомнамбула, не осознавая, что делаю, я выбралась на тропу и приблизилась к потемневшему иссыхающему телу Дамианоса Ксандрийского. Не знаю, почему я тогда не сбежала, наверное, просто не смогла бы. Да и куда? Где место, в котором лучший следопыт не сумел бы меня отыскать? Самонадеянно и глупо пытаясь противостоять охотнику, я даже не допускала мысли, что однажды вот так могу вновь встретиться с тем, кому дала шанс выжить. Неизбежная расплата.
Несмотря ни на что, твердая уверенность не покинула меня, а стала еще крепче. Именно то, что отпустила чернокожего, спасло меня сегодня. Он остановился, не стал убивать, даже когда получил удар кунаем. А ведь мог, я чувствовала и знала это абсолютно точно. Получается, даже кровопийцы могут быть благодарными, и, хотя бы с некоторыми из них, наверняка, можно договориться.
Задумчиво вглядываясь в приятные черты Дамианоса, не обезображенные даже вампирской смертью, я меланхолично думала, что, судя по словам брата, разделю с ним участь очень скоро, а, значит, и покоиться на дне реки нам предстоит вместе, словно родным. «Не лучший ли это выход? — философски рассуждала я, стоя над мертвецом. — Моя жизнь бессмысленна… Да нет, не может быть! Тирон, конечно, безжалостен, но ведь он и прежде не раз угрожал и бесновался. На этот раз, конечно, все намного хуже, но вдруг обойдется? — робко подал надежду обреченный внутренний голос, трусливо запаниковав. — Может, искрометная победа хоть немного смягчит его жестокую ненависть?».
Время шло, тени плясали по аллее, какое-то время ничего не менялось. Но вот… мне показалось, будто процесс высыхания повернул вспять, трещины на посеревшем лице затягивались. Да нет, не может быть, глупость какая, так не бывает. Это разыгралось воображение или неверный свет фонаря дал такой эффект. Чтобы удостовериться, что это иллюзия, я наклонилась поближе. Внезапно меня начала сотрясать крупная дрожь, волосы на голове зашевелились, а безотчетный ужас заполз в душу и сжал сердце железной хваткой. Оружие вошло точно в сердце, но, тем не менее, от мертвого вампира исходила все так же исконная безграничная сила.
Я бы сказала, что просто сошла с ума, ведь от увиденного мгновением позже, в холодном свете вынырнувшей из-за облаков луны, легко можно умереть от страха на месте, и странно, что этого не произошло со мной.
Без сомнения абсолютно мертвый вампир вдруг распахнул ресницы. Сердце мое окончательно замерло где-то в желудке, язык присох к гортани, я не в силах была ни вздохнуть, ни закричать. Дамианос медленно сел, не отрывая от меня обжигающего взгляда, легко вытянул окровавленный кол из груди. В серо-зеленой бездне древних глаз я отчетливо увидела свою смерть.
 
Часть 7. Вопреки судьбе
1923 г. (США—Ямайка—Франция)
Глава 1
ЭЛЬ
Теперь я совершенно точно знаю, как чувствуют себя кролики в смертельных кольцах удава. Словно зачарованная, вглядывалась в глаза древнейшего зла, отчетливо понимая, что нет ни единого шанса, ни малейшей возможности что-либо предпринять. Мои мгновения — скорее всего, последние, — не принадлежат мне, я во власти поднявшегося на ноги вампира. Как странно, что мысли уносились не к смирению или мольбе. Оказывается, еще ни разу я не была настолько близка к гибели, даже запертая в карете с оборотнем, а думаю о том, что Изначальный вовсе не такой высокий, как казалось в зале ресторана. И облик его совсем не вяжется с ужасающим чувством необратимой опасности, излучаемой кровавой сущностью.
Но он почему-то не торопился. Молча и пристально смотрел на меня, и я вспомнила, что нужно дышать. Оказывается, перехватило дыхание, и от нехватки воздуха начала кружиться голова. Звон в ушах заглушал окружающие звуки, а может быть, и природа замерла под влиянием грозного момента. Мы стояли почти вплотную, охотник и жертва поменялись местами. Но, как никогда прежде, отчетливо понимала, что абсолютно бессильна, никаких эльфийских талантов не хватит, чтобы хоть в малой степени ослабить этот сгусток сверхъестественной мощи.
А потом он заговорил. Голос его тоже неожиданно приятный, вкрадчивый, мягкий, под стать внешности. Неужели существует возможность подобного симбиоза? Полная противоположность внешнего и содержимого.
— Я знал, что не ошибся, — он медленно протянул руку и прикоснулся к моей щеке, но я даже не вздрогнула, до сих пор скованная ужасом. — Как давно я не видел этих глаз. В тот вечер, казалось, обман зрения, но чутье подсказывало — я прав. Много лет прошло, думал, вас более не встретить. Где же охотник? — он поднял вынутый из сердца кол, все еще истекающий каплями крови, и полюбовался им в свете луны. — Прекрасное оружие. Но, все же, вас было двое, — голос ко мне еще не вернулся, поэтому судорожно пытаясь восстановить сердцебиение и хотя бы сглотнуть, я просто замотала головой. — Не скажешь? Ладно, пока это не так важно, ты-то со мной. — Он ухмыльнулся и зачем-то отряхнул безвозвратно испорченный костюм. — Но каков мерзавец! Честно говоря, не ожидал. Давно на меня никто не охотился, — и он засмеялся тихим грудным смехом. — Я, конечно, его найду и по очереди вырву руки, ноги, а потом уж голову.
Он, казалось, беседует сам с собой, но с такими будничными, почти скучающими интонациями, что ни малейшего сомнения его угрозы не вызывали. Тирон все-таки просчитался, как и все наши предки до этого, потому как никто даже не смог передать поколениям, что первоначального — порождение вселенского зла, — убить невозможно.
— Невероятная удача… — продолжал он рассуждать. — Как часто мы усердствуем в своих стараниях и так же часто ошибаемся. Вот и я не чаял, что последняя возможность сама в руки придет. Настоящий подарок судьбы.
Я совершенно не понимала, о чем он толкует, да и не имело это значения. Вопрос только в том, почему он тянет, не совершает возмездия, чего ждет? Вдруг Изначальный поднял голову и прислушался…. Я же слышала только удары своего сердца. Может, брат вернулся? Даже не знала — радоваться этому или наоборот.
— За нами наблюдают, — хмыкнул вампир. — Пожалуй, продолжим знакомство в более подходящем месте.
Я ничего не успела сообразить и тем более воспротивиться. Парковая аллея на берегу небольшой реки, колеблющийся свет скрипучего фонаря и ароматы ранней зелени неожиданно исчезли, мелькнув размытым пятном и кратким мгновением свиста ветра в ушах, и вот мы уже около красивого белого особняка, только мой вестибулярный аппарат пытался возмутиться против такого скоростного передвижения. Дамианос распахнул парадную дверь, как радушный хозяин, жестом приглашая меня входить.
По-прежнему пребывала в глубоком ступоре и онемении. Что происходит? Почему до сих пор жива? Зачем древний убийца продлевает минуты моего существования, если на протяжении веков безжалостно расправлялся с нашими предками? Желает растянуть удовольствие от окончательной победы над исконным врагом? В таком случае, я, конечно, ничего не в силах предпринять, только покориться воле провидения. «Наша борьба исподволь была обречена, невозможно убить бессмертного», — вероятно, до меня многие охотники тоже сделали этот вывод перед смертью.
Ноги с трудом, но все же вспомнили о своем назначении, и я, пошатываясь, приняла приглашение. Если снаружи это был просто красивое элегантное здание, то внутри оно встречало великолепием от наличия предметов высокого искусства. Изящная дорогая мебель, ковры, картины на стенах, гардины и портьеры, очень приятный теплый свет хрустальных люстр. По-моему, в таких помещениях немыслимо жить. Все достойно служить какому-нибудь президенту или даже коронованным персонам, а ведь этот вампир действительно является главным представителем своего сообщества. В отличие от него, я здесь явно чужеродна и неуместна.
Такие мысли крутились, пока я медленно двигалась вслед за хозяином, пересекая просторный холл с широкой мраморной лестницей. Гостиная же вообще заставила позабыть, куда я попала, и кто обладатель удивительной и многообразной коллекции, представшей взгляду. Практически все пространство большой комнаты заполняли кубки. Бесчисленное множество именно этих предметов столовой принадлежности. Распахнув глаза, я в замешательстве озиралась по сторонам. Немыслимо древние, почти рассыхающиеся от старости, несомненно, археологические находки стояли в специальных закрытых стеклянных стеллажах, бесценные ювелирные шедевры, инструктированные драгоценными камнями, стеклянные и хрустальные, бокалы из различных пород камня, металлов, дерева, иных материалов. Кажется, я видела даже из костей, обтянутые кожей, а также -чашу в виде черного черепа. Не хочу думать, чьи именно это могут быть останки…. Какое странное хобби у владельца.
В гостиной он указал на диван, на который мне даже садиться было неудобно в своем грязном пыльном плаще, а после того, как безупречно галантно помог снять верхнюю одежду, я запуталась окончательно. Походило на свежевание барашка после заклания и перед возложением на алтаре.
Вампир налил себе выпить из графина на столике у стены, взяв с полки первый попавшийся экспонат своей коллекции.
— Тебе что-нибудь предложить? — он продолжал изобразить радушие и доброжелательность, но опасный блеск в его глазах упорно твердил, что это лишь напускное, поэтому я опять замотала головой, может он решит, что я недалекая или полоумная? — Вижу, мои сокровища произвели впечатление. Я собирал их повсюду, привозил из самых дальних уголков планеты, каждый наполнен кровью жертв и лично мною осушен. К сожалению, здесь не хватает одного, самого главного, его поиск я веду много веков, но уверен, однажды он увенчается успехом, тем более, сейчас это необходимо как никогда.
Он посмотрел на меня так выразительно, что я тут же забыла о кубках, и вообще обо всем остальном, возвращаясь в полугипнотическое состояние.
— Ну, что же, тогда давай спокойно и удобно расположимся и побеседуем. И от того, насколько правдивым будет рассказ, зависит твоя дальнейшая судьба. Я обязан принести извинения за внезапное и принудительное приглашение, но, если это хоть как-то утешит, бесконечно счастлив нашей встрече! — древнейший вампир вновь лучезарно улыбнулся, и от колючего озноба по спине мне стало больно, настолько контрастно выглядела улыбка на фоне бесконечно ледяных глаз.
Ну, вот, наконец-то перешел к угрозам. Теперь хоть все встало на свои места. Потому что от напускного гостеприимства становилось еще страшнее. Абсолютно четко осознавала, что вот как раз правду-то мне и не стоит говорить ни в коем случае, но что тогда остается? Хотя не все ли равно, мне отсюда не выбраться, но выдавать брата я не собиралась, раз уж ему повезло избежать возмездия. Пришлось взглянуть на хозяина, изображая готовность к сотрудничеству.
— Итак, вы охотились парой. И кто же второй? Муж, отец, брат?
— Не понимаю, о чем выговорите, — наконец выдавила из себя хриплым от долгого молчания голосом.
— Серьезно? — сочувственно покачал он головой. — А как ты оказалась на той тропе в парке?
— Случайно, — сердце стало подрагивать, пропуская удары, потому что льдины глаз напротив начал растапливать разгорающийся адский огонь. — Я просто шла.
Он прищурился, не поверив мне ни на йоту. А я отчего-то закивала, как китайский болванчик, вероятно, для пущей убедительности, и выглядело это явно очень глупо.
— И охотника, что напал на меня, ты, безусловно, не знаешь? — следующий вопрос, бархатистые переливы разбавлены металлическими нотками.
— Нет, никого не видела, — я невольно опустила глаза на мелко дрожащие колени, чувствуя, что терпение кровопийцы на грани.
Но он продолжал, как ни в чем не бывало:
— Предположим, что молодая леди шла одна, без сопровождения, по темной, глухой аллее парка, глубокой ночью, где и днем мало кто прогуливается. Уже интересно, — он саркастично улыбнулся. — Наткнулась на мертвого вампира с колом в груди. Не сомневаюсь, это самое обычное зрелище для барышни твоего возраста. Судя по всему, вид убитого тебя не смутил, более того, ты остановилась полюбоваться, чему тоже наверняка учат в ваших институтах благородных девиц, — от его хорошего настроения и показного добродушия не осталось и следа. — Раньше мне не доводилось близко общаться с вашими сородичами, ведь оказалось, что оторвать голову или вырвать сердце эльфам ничуть не сложнее, чем мягкотелым человечкам. Но ты-то, являясь потомственной охотницей, должна осознавать, на что способно мое племя. Уверена, что упрямство — лучшая тактика? Я пригласил тебя в свой дом, удостоил великой чести, обращаюсь исключительно вежливо, а ты так неосмотрительно меня разочаровываешь. Тем более, после учинённого на озере взрыва. Ведь это ваших рук дело, не отрицай. Я давно позаботился, настоящих охотников в городе не осталось. А на катере погибло несколько моих приятелей. Внимание мое привлекла, а сама молчишь.
Я лихорадочно соображала, как же мне выкрутиться, и не находила выхода. Похититель тоже некоторое время молчал, но смотрел очень пристально, как будто обдумывал, какой метод избавиться от меня доставит ему большее удовольствие.
— Я знаю множество способов заставить говорить кого угодно. Но почему-то в нашей ситуации ни один из них мне не нравится, — он вновь улыбнулся, по-прежнему играя роль добродушного парня. — Было бы гораздо проще тебе самой все рассказать.
Что оставалось делать? С какой стороны не посмотри, а исход для меня один. Но, с другой стороны, нужно решить, стоит ли та информация, которую требует Дамианос, мучений, безусловно уготованных мне Верховным представителем преисподней. Хищник в облике агнца продолжал сверлить взглядом, осознавая, что его безоговорочная победа лишь кратковременный вопрос.
Но когда я уже было открыла рот, намереваясь как можно убедительнее ответить на вопросы, но при этом отвести след от Тирона, нас прервал внезапный тихий стук по стеклу, будто кто-то кидал мелкие камушки в окно с целью привлечь внимание. Вампир спокойно приоткрыл портьеру, глянул на залитую желтым светом фонарей подъездную дорогу и спина его напряглась.
— Ну, надо же, какой сюрприз, — протянул он с ноткой затаенного удовольствия. — Сегодня столько неожиданностей!
Что именно было неожиданным, Дамианос, разумеется, объяснять не стал, вместо этого резко повернулся ко мне.
— К сожалению, мне придется ненадолго отлучиться, но мы вскоре продолжим. Останешься здесь, но сбежать не удастся, впрочем, можешь попытаться, — сообщил он. — На окнах крепкие решетки, а входная дверь надежней банковского сейфа, сама понимаешь, необходимость, — словно оправдываясь, он указал рукой на свою драгоценную экспозицию.
Он исчез, а я вихрем понеслась к тому же окну, где все еще слегка покачивалась тяжелая штора, уловив лишь смутную размытую тень исчезнувшего в ночи вампира. За кем или за чем убежал Изначальный, меня не интересовало, однако в справедливости его слов тут же убедилась. Ажурные кованые решетки выглядели внушительно и побег этим путем исключали полностью. Что же, мне безропотно дожидаться воли судьбы? Окончательно смириться с неизбежным?
Как бы ни сетовала на несправедливость злого рока, но и вход оказался мне не по зубам, — древний кровопийца не преувеличивал, вряд ли и таран помог бы. Оставалось покориться фатальному невезению.
Однако то ли сегодня был какой-то особенный день, то ли звезды сложились причудливым образом, но не успела я раскиснуть и переполниться жалостью к себе, как громко щелкнул замок и дверь отворилась. «Ну, вот и все, он вернулся», — мелькнуло в голове, а ноги неожиданно пришли в движение, и с необузданной решимостью самоубийцы я ринулась вперед, понимая всю бессмысленность попытки.
Толком разглядеть, в кого врезалась, не удалось, лишь осознала, что это не Дамианос, а девушка, хотя, судя по силе, тоже вампир. Тирон не единожды констатировал, что соображаю я крайне плохо, вернее, здраво мыслить и молниеносно реагировать вообще неспособна, по его словам, разве что спасительный инстинкт поможет. Вот и на этот раз ничего предпринять не успела, а спустя мгновение меня перекинули через плечо и вот, второй раз за эту странную ночь, куда-то тащат против воли. Главное, что в прямо противоположную той стороне, где исчез мой пленитель. Бежала вампирша дольше, чем Изначальный, я почувствовала и поняла, насколько неудобно передвигаться в виде безвольного куля. А также отметила, что уже нахожусь за пределами города, и подумала, что за одни сутки, по-моему, событий произошло чересчур много, даже для такого невезучего человека, как я.
 
МЭРИ
Тамарис заметно торопилась и даже нервничала, но я набралась смелости пригласить ее в «спикизи», чтобы поблагодарить за предупреждение, к которому, увы, не прислушалась, и обратиться с новой просьбой — помочь уйти из жизни. Может, и неправильно было навязываться вампирше, тем более, поглощенной своими личными проблемами, но я поспешила, боясь, что потом мне не хватит решимости и силы духа. В глубине души питала надежду, вдруг прежде, чем убьет, та согласится выслушать, почему я хочу прервать свою вечность, поймет и даже посочувствует по-женски. Очень не хотелось умирать, не выговорившись, не оставив о себе никакой памяти, но она просто отмахнулась:
— Разговоры и просьбы отложим до завтра, мне сейчас не до твоих страданий. Надеюсь, в состоянии потерпеть одну ночь. Уходить из жизни, Мэри, нужно без долгов, хорошо, что сама напомнила об этом. Ты очень кстати подвернулась, следуй за мной к дому моего брата, сделаешь, что скажу.
Разумно ли вмешиваться в дела Дамианоса? Из воспоминаний пирата напрашивался вывод, что вставать на пути их семейных склок чревато смертью. А разве не этого я желаю? Определенно, предпочла бы легкий и быстрый уход в забвение, но Изначальная права, за адрес Марко я действительно давала обещание. Какая горькая ирония — я обязана за то, из-за чего не хочу больше жить. Тем не менее, это долг чести, и я не собиралась от него отказываться. Между быстрыми рывками в сторону Золотого берега Тамарис торопливо и кратко объяснила мои действия:
— Прислуги в доме ночью не бывает. Дождешься, пока брат появится и последует за мной. Вот, держи, — она протянула самый обычный и неказистый с виду ключ. — Остался с тех пор, когда я тоже здесь жила. На нем сложнейшие заклинания, невозможно подделать или подобрать отмычку. Иначе не войти, сильная ведьма постаралась. Заберешь оттуда девушку и доставишь в мой дом. Смотри, чтобы с ее головы ни один волос не упал! Она очень важна для меня. Следуйте через Линкольн-парк по Норд-Холстед-стрит, и дальше вперед вдоль побережья. В двух милях от города увидишь в поле ветхие развалины. Дожидайся меня и оберегай ее. Если исполнишь все в точности, я рассмотрю твою просьбу.
«Похоже, за истекшие столетия отношения близнецов окончательно испортились. Все это напоминало какую-то детскую мстительную возню. Изначальные словно соревнуются, отбирая друг у друга «игрушки». Впрочем, меня это уж точно не касается. Кажется, ничего сложного не требуется, — отстраненно и равнодушно думала я, ожидая в тени кустарника возле красивого особняка. — Это даже немного отвлечет от мыслей о Марко и бессмысленности существования. Тамарис права, одна ночь меня не обременит. А завтра навсегда уйду в небытие».
Как и сказала древняя вампирша, хлопнув массивной дверью, Дамианос появился на пороге и тут же исчез вслед за ней. Подобное поведение вновь напомнило детские игры в салочки, всколыхнув ностальгию по далекому прошлому и беззаботному времени, проведенному с чернокожими сверстниками. Но я здесь не для того, чтобы анализировать семейные отношения первоначальных вампиров, и тем более предаваться воспоминаниям. Времени мало, указания поторапливаться даны неспроста, а мне еще предстояло найти пленницу в чужом доме. Однако необходимость в этом отпала, едва я распахнула входную дверь. Буквально в руки мне упала искомая беглянка, и, не мешкая, перекинув ее через плечо, я бросилась бежать в сторону Линкольн-парка и далее, как объяснила Тамарис. Легкая ноша ерзала и недовольно сопела, но особого беспокойства не доставляла, сопротивляться не пыталась, и вскоре мы благополучно выбрались за пределы города.
 
Глава 2
ЭЛЬ
Путешествие закончилось где-то в пригороде Чикаго. Извернувшись, я разглядела в лунном свете пологие холмы невдалеке, а прямо перед нами посреди поля стоял дом, вернее, его останки. У темного мрачного строения не хватало части крыши и западной стены, стекол и половины ступеней. Вероятно, это развалины бывшей фермы, хотя от хозяйственных построек не осталось и следа. Но изучить более подробно свое новое местоположение не удалось, так как вампирша, поколебавшись мгновение, вошла внутрь.
Хлипкая постройка встретила темнотой и тишиной, нарушаемой лишь скрипом прогнивших половиц, а также запахом сырости, плесени, и сладковатой, тошнотворной вони трупного разложения. Мы будто в могильник попали или в склеп, отчего стало очень не по себе. Резко захотелось оказаться где-то в другом месте, и я пожалела, что по пути не воспользовалась своими силами и не избавилась от похитившей меня. На тот момент, казалось, это благо, подальше бы от всесокрушающей мощи Изначального, а также от расправы Тирона. И вот пришло запоздалое осознание совершенной ошибки.
Тем временем меня, наконец, опустили на ноги, и, полностью дезориентированная, я обратилась в слух и зажмурилась, как учил Тирон, чтобы глаза поскорее привыкли к мраку. Но вскоре выяснилось, что это излишне. Девушка зажгла свечи, во множестве расставленные по комнате, рассеивая тьму, и я получила возможность оценить ситуацию. Мы находились в глубине обветшалого строения, но это просторное помещение неплохо сохранилось. Более того, хозяин жилища позаботился о комфорте и необходимой мебели — довольно дорогой, никак не вяжущейся с внешним видом развалин. Пустые оконные проемы наглухо заколочены, снаружи вряд ли можно понять, что дом обитаем.
Двигалась вампирша неуверенно, из чего я сделала вывод, что она сама здесь впервые, и это не ее пристанище. Зато, пока она разжигала потрескавшийся, но вполне целый камин, я смогла ее рассмотреть, и была немало удивлена новым открытием. Девушка из подворотни! Та самая, первая отпущенная мною жертва, кровопийца с несчастными, испуганными глазами. Просто невероятно.
По комнате поплыло тепло, и только теперь я осознала, что дрожу от холода, ну, и, возможно, от избытка событий, лавиной обрушивающихся сегодня на мою голову.
— Где мы? — обратилась к не обращающей на меня внимания темноволосой незнакомке. Она подняла взгляд, полный затаенной грусти, печали и внутреннего страдания, так и не оставивших ее с нашей встречи в ночи.
— Это пристанище сестры того джентльмена, которого мы только что покинули. Ее зовут Тамарис Ксандрийская, и она… — девушка замялась, сомневаясь, имею ли я понятие о сущности своих похитителей.
— Изначальный вампир, — закончила я за нее, задумавшись.
Удивляло восприятие действительности, я никак не могла разобраться в себе. Совсем недавно я каждой частичкой чувствовала дикий первобытный страх перед другим Ксандрийским, леденящий и парализующий. Сейчас же, рядом с одной из его последователей, я четко ощущала, что у этой кровопийцы нет ко мне ни гастрономического интереса, ни злого умысла. И дело вовсе не во внешности, красивом бледном лице, полном отсутствии проявлений агрессии и приятном тихом голосе. И даже не в знании, что я в состоянии справиться с одним обычным кровососом. К тому же, дежурный кол по-прежнему при мне, ни один из похитителей самоуверенно не озаботился моим разоружением. Просто подсознание твердо и уверенно настаивало, что эта представительница ночных созданий не желает мне зла. По крайней мере, умышленного.
– Зачем я понадобилась сестре Дамианоса? — задала я резонный вопрос, отметив, что «охранник» старается держаться со стороны входной двери, предполагая от меня попытку побега, очевидно. Это мне не понравилось. По всему выходило, что попала я из одной клетки в другую, да и, вполне возможно, между молотом и наковальней. Два древних вампира, свалившиеся на мою многострадальную голову, не предвещали ничего хорошего. Девушка молчала отстраненно, это заставляло напрячься, вернулось тревожное чувство. — Ты мне не ответишь?
— Я не знаю, — незнакомка вздохнула, рассеяно поправляя растрепавшиеся от бега волосы. — Извини, если напугала или нарушила твои планы, но у меня был долг перед Тамарис, пришлось выполнить ее просьбу. Она сказала ждать здесь, так что, думаю, вскоре все узнаешь от нее.
Да уж, хороша перспектива, положение мое незавидно. Могущественные вампиры рвут меня друг у друга, как собаки кость, родной брат желает моей смерти, а вампирша, которой помогла по собственному малодушию, застыла на пути к моей свободе.
— Если я решу уйти отсюда, ты не сможешь остановить, — зачем-то сообщила я своему конвоиру.
На ее лице мелькнуло недоумение, сменившееся легкой доброжелательной улыбкой.
— Пожалуйста, не стоит, — вполне искренне попросила она, подыгрывая мне и моей браваде. — Если в курсе про нас, то и о силе представление имеешь. Я не собираюсь причинять тебе вред и не обижу, но лучше, все же, не усложнять ситуацию, а дождаться хозяйку дома, она наверняка ответит на все твои вопросы. Неужели не интересно, зачем понадобилась двум Изначальным?
В ее словах была крупица истины, и я бы согласилась с такими аргументами, если бы не тревожное выражение, сменившее печаль. Скорее всего, она сама не уверена, что эта Тамарис добра мне желает и от бескорыстия вызволила от своего брата. Страх, подобный тому, что обессиливал в присутствии Дамианоса, вновь нахлынул, его подстегивала навязчивая вонь мертвечины, пропитавшая этот дом.
— Вампиры всегда держат тела своих жертв, пока те разлагаются? Вам нравится запах? — насупившись, я уселась поближе к камину, в надежде хотя бы согреться и немного отдохнуть. Только теперь заметила, как подгибаются усталые ноги, а плечи ломит от напряжения.
— Вовсе нет, — воскликнула брюнетка, устраиваясь на диване напротив. — Вообще-то принято уничтожать трупы сразу, — она осеклась, приятные черты исказила болезненная гримаса, словно она задела свою старую ноющую рану, и едва слышно добавила: — Бывают исключения.
На этом разговор исчерпался, каждая погрузилась в свои безрадостные раздумья. Время тянулось очень медленно, я бы, наверное, даже задремала, согретая теплом огня и измученная событиями тяжелого дня. Но тут моя компаньонка, встрепенувшись, встала, а вскоре послышался легкий стук каблуков, к ним добавлялся какой-то шуршащий звук, будто что-то тяжелое тащили по полу. Я напряглась, не представляя, что еще можно ожидать от сегодняшней ночи, но отчетливо осознавая, что на благополучное ее завершение рассчитывать не стоит.
В темном проеме двери возник женский силуэт, Изначальная вампирша грациозно прошествовала в комнату. Замерев, я разглядывала женскую копию Дамианоса. Те же белокурые локоны, небрежно сколотые сзади, пухлые губы, ямочки на щеках, только овал лица намного мягче и фигура изящней. Длинные ноги в высоких сапогах и вызывающий вечерний наряд. И, в отличие от близнеца, глаза ее не горели яростью и не кололи ледяными иглами. Холодные, но пустые, безжизненные, будто пеплом припорошенные. Единственные признаки живых чувств — разочарование и решимость. Тамарис тянула за собой тело, издававшее тот шуршащий звук по доскам пола. Меня передернуло. Сожаление, что вовремя не сбежала отсюда, резко возросло.
— Ты не слишком осторожна и наблюдательна, — строго обратилась хозяйка к первой девушке. — Привела за собой «хвост», он шел за вами от самого дома Дамиана.
— Про «хвосты» у нас с тобой разговора не было, — спокойно ответила та. Тамарис усмехнулась.
— Действительно, но осторожность никто не отменял. Раз я ликвидировала соглядатая, не сочти за труд, утилизируй труп и заодно прихвати тот, что в подвале, а то дышать уже нечем. К северо-западу отсюда, неподалеку, есть подходящее болото. Ну, а я побеседую пока со своей гостьей. Так что не будем терять время. Ночь на исходе, а еще столько дел.
Моя новая знакомая равнодушно пожала плечами и тут же исчезла из комнаты. Хотя мне больше некогда было задумываться о ней, потому что блондинка приблизилась вплотную и пристально оглядела с ног до головы. Я не знала, что и думать, как быть и на что надеяться. Столь большой интерес сильнейших существ, приводил в ужас, но, кажется, я устала бояться. Так похожая на брата, но совершенно другая вампирша не сводила с меня взгляда. Конечно, она смертельно опасна и непредсказуема, но Дамианосу изрядно уступает. А может, просто апатия напала, чувства притупились, обреченность победила.
— К добру ли это или к неминуемой катастрофе? — медленно произнесла Изначальная, ни к кому не обращаясь. Что бы не означал ее вопрос, но мне тоже хотелось знать ответ. — Как зовут тебя, дитя?
Не найдя причин, чтобы не ответить, я назвала имя.
— Извини, что не пригласила более подобающим образом, но мне не до церемоний. И за неудобства — не успела прибрать за собой после вчерашнего ужина, а они так быстро портятся, — кажется, вампирше тоже не по душе тухлое амбре, распространявшееся вокруг. — Тебе очень не повезло, Энджель Лореттиан, встретить Дамиана. Я давно слежу за ним, он в курсе, и меня не теряет из виду, но сейчас не о наших семейных проблемах. В парке думала позабавиться, понаблюдать, как очередной незадачливый охотник испортит ему костюм. Но никак не ожидала, что вы окажетесь эльфами. Давно не встречали ваших соплеменников. Боюсь, именно поэтому он не оставит тебя в покое, будет преследовать, пока не найдет, ибо ты представляешь огромную ценность для нас — Изначальных.
— Почему?! — воскликнула я. — Что во мне особенного?
— Прежде всего, твоя кровь, — хозяйка указала на диван, и я послушно села. Вообще-то, ноги уже отказывались держать, я понимала, что не услышу ничего утешительного из слов Тамарис. — Способности тоже довольно полезны, брат нашел бы им применение. Любая из ведьм отдала бы зуб, чтобы заполучить тебя и твое умение аккумулировать энергию. Им постоянно не хватает сильных источников, чтобы творить особо мощные заклинания.
Вампирша помолчала некоторое время, в ее задумчивых глазах плясали отблески огня от свечей. Передо мной сидела молодая женщина, а возникало ощущение, что древняя старуха, придавленная к земле прожитыми годами и бесконечным опытом. Следующие же слова Тамарис многократно усилили это чувство, словно вехи прошлого встали перед нами.
— Я расскажу тебе истину нашего создания и первого обращения в вампиров. Скорее всего, из преданий своего рода ты знакома с частью этой истории. Поэтому мне хотелось бы познакомить тебя со своей семьей.
Моя мать Урсула на заре молодости покинула родные кельтские земли, скрываясь от преследований инквизиторов. Осознавая, что для спасения ей придется отречься от своей сущности и ремесла, она умело покорила сердце сурового рыцаря Святого Креста, чем полностью отвела от себя всякое подозрение. Крестоносец отвез молодую беременную жену на родину в греческую Александрию, где оставил на попечение старшего брата — православного священника. Сам же отбыл в очередной поход в Палестину по приказу императора и церкви. Получив вместо мужа скорбное известие, Урсула, выждав положенный трауром срок, вышла замуж за своего деверя — нашего с Дамианом отца Мидаса Ксандрийского.
Спустя годы в наших краях обосновалась небольшая группа кочевников, твоих предков — прекрасных и добрых существ, несущих в себе свет и гармонию. Не буду вдаваться во множество подробностей, но скучающая по своему ремеслу Урсула быстро сдружилась с одной эльфийкой. Женщины нашли общий язык, открывая друг другу тайны, какими наделила их Природа. Урсула буквально одержима была желанием уподобиться силой, способностями, а главное, бессмертием светлым созданиям. Она понимала, что вскоре сыновья будут призваны на службу, христианская Европа продолжала походы во имя веры, вокруг бушевала страшная эпидемия «горячки», наш отец, намного старше своей супруги, вновь мог оставить ее вдовой. Смерть тогда ходила за человеком повсюду. Подруга-эльфийка, очевидно, была молода и наивна, любопытна и невелика умом. Разделяя опасения Урсулы, а также сострадая ей, она открыла тайну о существовании древнего ритуала, хранимого ее родом в строжайшем секрете, но описанного в гримуаре старейшины.
Неизвестно, зачем эльфы берегли у себя магические знания, ведь воспользоваться ими самостоятельно все равно не могли. Но вдвоем эльфийка и ведьма, собрав необходимые ингредиенты, осуществили задуманное.
Рассказ Тамарис, в целом, был мне знаком, примерно так же описывали и наши книги события тех лет. Но дальнейшие подробности заставили застыть и сосредоточиться, ведь теперь это касалось непосредственно меня.
— Согласно ритуальному заклинанию, нужно собрать энергию неугасающего Солнца, которое олицетворила чаша, сделанная из цельного куска янтаря — так называемой солнечной смолы. Так же необходима была слюна оборотней, которую эльфийка, как понимаешь, достала без труда. Пепел от коры ясеня, который друиды почитали как дерево возрождения и обновления, и от коры дуба — дерева бессмертия. Хорошо знакомая тебе вербена вошла в список, но главное — кровь эльфийки.
Так велико было желание моей матери уподобиться твоим предкам и их сущности, а также вера в силу и знания подруги, что, не колеблясь, она применила сильное заклинание, после чего вся наша семья была опоена чудодейственным зельем. Умерев людьми, очнулись мы в новой ипостаси. Трудно сказать, что пошло не так: давно не практикующаяся ведьма не справилась со сложнейшим ритуалом, или вообще не существовала возможность искусственно стать подобными таким чудесным существам, как вы. Последствия были кошмарны. Четыре ужасающих создания в мгновение ока разнесли смерть и хаос по округе, мы не знали удержу и жаждали лишь крови. Первым пришел в себя отец, буквально убитый кровавым осквернением своей души. Как истинно верующий служитель церкви, он не смог смириться с содеянным и клялся, что сотрет с лица земли исчадий сатаны во главе с собой. Однако, сказать легче чем сделать. Да, нашу мать он растерзал, не моргнув, ведь себя обратить она не успела, проводя ритуал. С детьми же оказался бессилен. Мы рассеялись по планете, перебираясь с места на место, он же неуклонно идет по нашим следам и будет идти, пока не уничтожит, как поклялся.
У нас нет слабостей, однако нашим потомкам, которых мы с братом обращали, чтобы сбить Мидаса со следа, повезло меньше. Каждая из составляющих ритуала смертельна или болезненна простым вампирам. Почему так произошло — не понятно, но солнце, вербена, яд оборотней и деревянный кол — их главные враги, как и кровь эльфиек. Отец знал, что ему не убить нас, но и быть заточенным, замурованным, иссушенным на века никому, разумеется, не хотелось. К тому же, выяснилось, что способ покончить с бессмертными все же существует.
Тамарис вновь замолчала, пристально глядя на меня, отчего снова пробил озноб, несмотря на то, что от камина шел сильный жар. Изначальная, похоже, взвешивала, стоит ли открывать свои секреты.
— Да, древние эльфы позаботились и об антидоте. Вы все равно не сможете воспользоваться этими знаниями во вред мне или моей семье, поэтому скажу лишь, что уничтожить бессмертного можно, если провести второй ритуал, обратный первому. Как ты понимаешь, Мидас прилагает все усилия в поисках разгадки этого способа. Ищет его и Дамиан, но у него свои цели. Его интересует и основная инициация и обратная. Во-первых, бессмертная армия последователей, которую можно создать, во-вторых, давление на меня, ну, и уничтожение отца, конечно. Наш старший брат Гэбриэл тоже в поиске, но его причины благороднее. Он хочет не допустить исполнения наших желаний.
Я хочу избавиться от преследования, а еще отомстить Дамиану за то, что отнял у меня любимого мужа… — голос женщины оборвался, но она быстро совладала с собой, хотя было заметно, что это дается с большим трудом. Неужели и страшнейшие чудовища способны на настоящие чувства? — Это прозвучит невероятно для тебя, Энджель, но однажды я была самой счастливой на планете. Исключения из правил крайне редки, но, все же, случаются, вампир и эльф могут полюбить друг друга, и это произошло со мной. Конечно, принять этого брат не смог….
Меня поразило и обескуражило ее признание. От Тирона я слышала, что подобные связи имели место, и знала, что карались они без пощады, но никак не предполагала, что увижу этому живое свидетельство.
— Твои предки также вели охоту, в надежде исправить преступление соплеменницы, тем самым вынуждали Дамиана и наших потомков убивать их в ответ. В итоге ваш род практически исчез, но вся ирония в том, что без крови эльфийки эти ритуалы невозможны. Я узнала об этом не так давно и по глупости рассказала брату. Тогда полагала, что ни один из ваших соплеменников не уцелел. Хотела посмеяться над ним, ткнуть носом, что он самолично уничтожил возможность осуществления своих замыслов. Поэтому, Энджель, ты сейчас здесь.
Я не знала, что и думать, пытаясь осознать услышанное и одновременно представить, что же ждет меня теперь на фоне возникших обстоятельств. Вероятно, смерть была не худшим выходом в моем случае. Тамарис снова замолчала, направившись в глубину комнаты, куда не долетал свет камина и свечей.
— Я отпущу тебя, — от неожиданности я подскочила на месте, блондинка появилась из темноты совершенно бесшумно, держа большую старинную книгу. — Могла бы убить и навсегда исключить угрозу, но мне нужен козырь в рукаве. Без остальных частей ритуал не провести, но их нахождение вопрос времени. Я хочу сохранить тебя, но не в силах сделать этого, как не смогла сберечь любимого мужчину. Постоянно бегах, а Дамиан уже догадался, что твое исчезновение — моих рук дело. Вскоре он найдет меня, и ты тоже будешь в опасности. Но и к своему брату не возвращайся, он не перестанет искать способ убить Изначального, а тот в свою очередь найдет его рано или поздно. Исчезни, затеряйся, не попадайся ему и выживи. В другой раз я не смогу помочь тебе.
Неужели я ослышалась? Древняя вампирша действительно намерена отпустить меня? Или это проделки измученного сознания? Осмелюсь ли я поверить в призрачную возможность так легко избежать смерти или плена? Может, у Тамарис такое чувство юмора, еще хуже, чем у ее брата?
— Возьми это, — Изначальная протянула мне увесистый фолиант, очень старый. На вид — сама древность, но хорошо сохранившийся. — Это ваша мудрость, рукопись твоих предков, кому, как не последней эльфийке ей владеть. После обращения я и братья практически вырезали ближайшие поселения вокруг деревни, включая и эльфийское. Некоторым все же удалось бежать, и та самая мамина подруга нашла меня вскоре. Она понимала, что жить ей осталось недолго, ее собственные сородичи убьют ее за причинённое злодеяние. Она умоляла меня сохранить книгу и передать ее Мидасу. Тогда меня удивила просьба, не в знак же дружбы и не на память она отцу! Но выполнить обещание не было возможности, приближаться к обезумевшему фанатику Дамиан запрещал, все прошедшие столетия мы, напротив, старательно избегали встреч. Долго считала, что таскаю бесполезный и никому не нужный груз. Пока с помощью мужа не получила возможность изучить ваши записи. Тогда-то стало ясно, почему книга предназначалась Мидасу. Эльфийка хорошо узнала его за годы, прожитые рядом, уверена была, что он не смирится с нашим существованием. Таким образом она собиралась исправить сотворенное зло. Ведь именно в гримуаре был описан обратный ритуал. Был, потому что я уничтожила страницы, выучив предварительно их содержание, больше я не совершу ошибок. Теперь это просто книга. Возможно, она поможет тебе развить способности и защитит от Дамиана или других врагов.
Возвратилась вторая вампирша. О ней я вообще забыла, ведь голова просто кругом шла, такое впечатление произвел на меня рассказ Изначальной, просто невероятные сведения!
— На этом все. Мне еще предстоит замести следы и оторваться от брата, чего и вам желаю. Прощайте, — вот так, резко оборвав разговор, Тамарис властно махнула рукой и, потеряла ко мне всякий интерес, отвернувшись.
Вцепившись в книгу, я с трудом встала на непослушные, слабые, подрагивающие в коленях ноги и сделала пару мелких шагов в сторону двери, не веря, что все действительно закончено, и я свободна. В этих темных мрачных развалинах, в колеблющемся свете огня, все выглядело нереальным, я потрясла гудящей головой, в надежде развеять наваждение. Лишь выбравшись в предрассветную стужу, отрезвленная ледяным ветром, поняла, что все это случилось на самом деле.
 
МЭРИ
Какая странная ночь…. Казалось, что в моей пустой и бессмысленной жизни не случится уже ничего, что могло бы привлечь внимание, что оторвет от мыслей и желания скорейшей смерти. Полагаю, если Тамарис, наконец, выполнит просьбу, стоило бы подумать, почувствовать утекающие минуты, в полной мере осознать безвозвратность и правильность выбранного пути. Наверное, хорошо, что хозяйка выпроводила меня из дома под таким, пусть и надуманным, предлогом. Вот только уходить почему-то очень не хотелось.
Указанное болото «неподалеку» оказалось в добром десятке миль и к северо-востоку, а не к северо-западу. Пока рыскала среди вспаханных полей под дождем и мокрым снегом, в привычные тоскливые мысли вклинивались вопросы и даже серьезные сомнения в правильности моих действий: «Кто эта девушка? Зачем она Изначальным? Почему незнакомый человек вызывает необычное чувство приязни и совершенно необъяснимое желание не остаться безучастным к ее судьбе?».
Эта ситуация отчетливо напомнила рассказ Дональда — любимой игрушки Тамарис, отнятой братом, чтобы досадить ей. Возможно, и этой юной рыжеволосой красавице отводилась подобная роль, только теперь вампирша поменялась местами со своим близнецом. «Что она собралась сделать, если мое присутствие при этом нежелательно? — раздраженно подумала я, поймав себя на непривычном беспокойстве. — Не попросит ли Древняя тело этой бедняжки тоже отправить в трясину? Хотя с какой стати перед этим вести с жертвой беседу? Впрочем, опыт пирата ясно показал, что игры древних ничем хорошим не заканчиваются. В лучшем случае, незнакомка станет предметом торга и шантажа, а в худшем?.. Стоило ли вообще мое обещание и долг того, чтобы так подставить ее? Она ведь не просто милая девушка, она удивительно смелая и отважная. Прекрасно знает, кто такие вампиры, но почти не боится. И с какой уверенностью, заявила, что мне ее не удержать, если решит уйти! — поймала себя на мысли, что улыбаюсь, вспоминая браваду пленницы. — Такая сила духа вызывает только восхищение. Зря я искала это болото, надо было бросить трупы и вернуться, рискуя вызвать на себя гнев Изначальной. Мне все равно терять нечего, а у девушки с такими прекрасными медовыми глазами был бы шанс», — с нарастающей тревогой думала я, не замечая сама, как прибавляю скорость, чтобы быстрее достичь руин.
Интересно, почему я вообще о ней беспокоюсь? Мне должно быть все равно, раз собираюсь навеки покинуть этот мир. Вероятно, приложив руку к пленению, невольно почувствовала ответственность за ее судьбу. Удивительно, но в то же время приятно, что я вообще что-то ощущала, кроме уже привычного мучительного разочарования в жизни и осознания собственной ненужности, обостренной виной за смерть незнакомого мужчины. Так вот в чем дело! Это же проклятая совесть, не желает и ее кровь на душу брать.
Вернувшись в дом, я с облегчением вздохнула, таинственный разговор подходил к концу, но девушка не выглядела пострадавшей физически, только очень удивленной. Не зная планов и мотивов Тамарис, все же хотела как-то помочь ее «гостье», поэтому решила отвлечь своим законным напоминанием о ее обещании. Но я и рта открыть не успела.
— Мне сейчас некогда, оставь адрес, я сама отыщу тебя на днях, тогда и решим твои проблемы, — торопливо бросила экстравагантная вампирша. — И напоминаю о конфиденциальности, или о легкой смерти не мечтай.
Я не в том положении, чтобы привередничать, но подобное отношение задело, ведь мои обязательства выполнены, а в результате осталась ни с чем. Так надеялась, что все закончится, а впереди лишь очередной безумный сон и грустная улыбка Марко, лишающая остатков душевных сил. «Как же мне выдержать это? — подумалось с тоской и возрастающим отвращением к себе. Когда еще Изначальная вспомнит про обещанное».
Разочарованная и раздраженная, я покинула развалины, мысленно награждая не сдержавшую слово вампиршу нелицеприятными эпитетами, какие никогда не произнесла бы вслух. На пороге задумчиво посмотрела вслед медленно удаляющейся худенькой фигурке, казалось, с трудом держащейся на ногах под порывами снежного ветра. На душе неожиданно потеплело, и я одним рывком догнала незнакомку.
Глава 3
ЭЛЬ
Ночь обернулась хмурыми сумерками. С неба клочьями срывался тяжелый мокрый снег, а порывы ветра наотмашь швыряли его в лицо. Волосы и платье почти сразу промокли, стало еще холодней, вскоре уже не чувствовала заледеневших рук, судорожно вцепившись в подаренную книгу, словно она могла меня согреть. А впереди еще длинный путь по размокшей грязи бездорожья. Признаться, сейчас я с радостью прокатилась бы на плече вампира, пусть и в виде поклажи. Добраться бы до ближайшей окраины, а там наверняка уже можно найти раннее такси.
Но тут же внутри все оборвалось, едва слезы не брызнули от отчаяния. Моя скромная наличность в кармане плаща, а он остался на память Дамианосу. Да и куда мне ехать? На мотель тоже нужны деньги, друзей или хотя бы знакомых нет. Что же это? Я совершенно растерялась, напуганная непривычным ощущением полной беззащитности и подступающей паники. Может, лучше вернуться к Тамарис, попросить помощи?
Обернувшись на темную громаду, встретилась с глазами с догнавшей меня темноволосой вампиршей.
— Не возражаешь? — спросила она, подстраиваясь под мой заплетающийся шаг. — Нам по пути, в компании дорога короче.
Она расстроена, стало почему-то совестно и неудобно: кажется, из-за меня у девушки тоже вышла неудачная ночь. Кивнув, соглашаясь, я вздрогнула. С повисшей сосульками челки на нос упала крупная ледяная капля.
— Ты могла бы добраться до города почти мгновенно, — поклацивая зубами, заметила я, внутренне сжимаясь от страха. Если она сейчас согласится с этим и умчится, я снова останусь одна.
— Спешить некуда, никто не ждет, — в голосе грусть, отозвавшаяся во мне пониманием и солидарностью. А потом она мягко добавила: — Возьми, пожалуйста, мой тренч, иначе простудишься.
От острого приступа жалости к себе снова чуть не разревелась. Представив, как уютно в теплом пальто незнакомки, еще больше затряслась от озноба.
— Нет, нет, я не могу, — услышала свой сорвавшийся голос, едва сдерживаясь.
Я и забыла, что такое забота, насколько приятно, когда другому не все равно, что ты дрожишь от холода. Брат напрочь отучил думать, что до меня есть кому-то дело. И уж точно не заставлю мерзнуть эту милую девушку, каким бы безумно заманчивым не было ее предложение.
Она смотрела удивленно и с сомнением, словно собираясь продолжить настаивать, но в этот момент за спинами раздался громкий треск и ночь озарилась ярким пламенем, пожирающим останки временного приюта изначальной вампирши. Тамарис не соврала, что торопится замести следы. От волны тепла, долетевшей даже до нас, меня вновь передернуло.
— А до дома тебе далеко? — почему-то незнакомку так заботило мое состояние.
Может, это просто разговоры, чтобы скрасить путь, но я действительно ощущала, что ей небезразлично.
— Дома у меня больше нет, — пришлось ответить честно, хотя понимала, как жалко это звучит.
Чувствовала себя бродяжкой ничтожной. Незнакомка резко остановилась.
— И куда же ты? Что значит, нет дома? Извини за назойливость, но это очень странно, не можешь же ты идти в никуда.
Действительно, положение у меня незавидное. Только сейчас осознала в полной мере, что совершенно не представляю, как поступить.
— Наверное, что-то придумаю, пока доберусь до города, — от стыда и представления, какое произвожу впечатление, хотелось провалиться сквозь землю.
На лице девушки отразилась целая гамма чувств: от возмущения до сочувствия и почему-то раздражения, при этом она покосилась на полыхающие развалины. А потом встала передо мной, заслонив от ветра.
— Ну уж нет, — твердо заявила она. — Я понимаю, что проявляю бестактность, и, возможно, ты считаешь, что это неприемлемо. Мы не знакомы, и, к тому же, я вампир, хоть и не боишься. Вышло так, что сейчас мне очень нужна компания, и ты меня выручишь, если согласишься погостить некоторое время.
От неожиданности я поперхнулась, не сумев проглотить комок в горле. Так не бывает. Конечно, на свете еще существует простая доброта, сочувствие, желание совершать хорошие поступки, а также благородство и широта души. Но точно не думала, что найду эти качества в кровопийце. Да, я знала, что не ошиблась тогда в подворотне, и она не такая, как многие монстры, потерявшие человечность, и ни на секунду не усомнилась, что ее предложение искреннее. Но, все же, она вампир, а я охотник, и должен у меня быть какой-то здравый смысл. Действительно она действует без затаенного злого умысла? Или я вновь фатально ошибаюсь? Внезапно небольшой кол, пристегнутый к бедру, показался мне невероятно тяжелым, оттягивающим ногу, словно страшный позор, давящий на душу. Ведь, по идее, я просто обязана им воспользоваться по назначению. Но сейчас ее предложение было таким безумным, таким невероятным, а от необходимости отказать хотелось завыть от тоски, что я, боясь прислушаться к голосу разума, согласилась. Да и что кривить душой, у меня нет другого выхода. Последней каплей стало большое облегчение, отразившееся в глазах удивительной вампирши, согретых отблесками пламени.
 
МЭРИ
С неиспытанной прежде материнской нежностью я осторожно накрыла «рыжее солнышко» большим теплым пледом, подоткнув его со всех сторон, как делала няня для меня в детстве. Словно ребенок, она спокойно улыбалась во сне. Такие тонкие гармоничные черты, а эти пушистые чуть вздрагивающие ресницы, наверняка, разбили сердца многих мужчин. С острым щемящим чувством глядя на милую девушку, иронией судьбы нашедшую приют в доме монстра, неожиданно поняла, что испытываю потребность оградить ее от бед, помочь справиться с неприятностями. «О чем это я думаю?! — оборвала я себя. — Как я смогу ей помочь, если настойчиво просила Тамарис стереть меня с лика земного?»
Так и не найдя ответов, просто постаралась это отбросить. Пока я еще жива, а участие в судьбе этой необычной девушки очень сильно скрашивало ожидание и позволяло не чувствовать болезненных осколков сердца. О сне не шло и речи, несмотря на усталость. Преследовало странное предчувствие, что, если потеряю гостью из виду, она навсегда исчезнет, вновь оставив наедине с призраком Марко и рвущими душу воспоминаниями, затягивающими обратно во тьму. Устроившись в кресле, задумалась о странностях этого утра.
Там, на дороге, я буквально вцепилась в девчонку, как в спасательный круг. Отказ Тамарис привел в ярость, граничащую с отчаянием, но этот одинокий огонек, трепещущий на ветру, посигналил, словно маячок, и подсказал выход. Нет, я не оставлю ее в таком положении! Раздетая, бездомная и мокрая, трясущаяся от холода, уставшая и, наверняка, голодная. Я не знала, что у нее произошло, но Изначальные умеют изувечить человеку жизнь. Это казалось немыслимым, недопустимым, неприличным, но, если бы девушка отказалась по вполне понятным причинам, я готова была продолжать настаивать, вплоть до того, чтобы, как при первой встрече, схватить в охапку и умчать ее к себе, даже не задумываясь о последствиях.
К счастью, прибегать к подобным мерам не пришлось. Скорее всего, положение бедняги действительно было плачевным.
Такси быстро домчало нас по пробуждающимся улицам до Стейт-стрит. Небольшая квартира встретила теплом, но я первым делом прибавила мощность радиаторов. Гостья в это время нерешительно переминалась в прихожей, наверняка чувствуя себя неуютно в доме вампира, может, даже жалея, что неосторожно согласилась, судя по напряженной позе. Только сейчас я запоздало сообразила, что мы до сих пор не знакомы.
– Извини, забыла представиться. Мэри Нэлл Орлэнда Санторо, можно просто Мэри, — я постаралась улыбнуться как можно дружелюбнее и добавила, вкладывая всю искренность в слова: — Обещаю, ты здесь в полной безопасности.
Девушка назвалась в ответ, имя было очень редким, мелодичным и удивительно подходящим.
— Я не боюсь. Мне кажется, что ты добрая, — тоже попыталась улыбнуться она, смущенно поднимая взгляд, и я вдруг с изумлением заметила, что то, что приняла прежде за красивые отблески свечей, камина, а позже — горящих развалин в ее медовых глазах, оказалось необычными завораживающими золотистыми искорками. Теперь при дневном свете это было отчетливо видно. Чудо какое-то!
Однако некогда любоваться, первым делом гостье необходимо согреться, и я предложила ей принять ванну.
Похоже, Эль было ужасно неловко. Но наличие горячей воды привело ее в неподдельное детское изумление и восторг. Квартиру я снимала в новом доме со всеми современными удобствами, но еще прекрасно помнила времена, когда ничего подобного не существовало, так что могла ее понять. Тихо радуясь вместе с ней, посоветовала добавить ароматной пены.
— Одежду можно заложить в стиральную машину, — предложила я, но, судя по растерянному взгляду Эль, опять проявила бестактность.
— Нет, спасибо, Мэри. Не стоит. Достаточно просушить, — отказалась она.
Эти технические помощники не так давно появились в массовой продаже и, очевидно, девушка еще не сталкивалась с ними. Я быстро вышла, чтобы не смущать ее еще больше.
Пока возилась на кухне, не могла отказать себе в удовольствии слушать восторженные и радостные возгласы Эль, плеск воды и даже негромкое мелодичное «мурлыканье» какой-то песенки. Как же это необычно и удивительно приятно — готовить завтрак не для себя одной. Правда, времени для изысков нет, и я не спросила о предпочтениях гостьи. На всякий случай, сварила овсянку, сделала яичницу с толстыми ломтями бекона и приготовила несколько бутербродов, пока закипало молоко для какао.
Едва успела сервировать в гостиной стол, как порозовевшая и посвежевшая девушка, ставшая еще более хорошенькой, вернулась. Закутанная в теплый халат, слегка великоватый для ее изящных размеров, она остановилась в дверях, словно не решаясь пройти дальше, и вообще, по растерянному взгляду складывалось ощущение, что она впервые у кого-то в гостях. Или я ошибаюсь, и это закономерный страх и недоверие к упырю?
— Мэри, не знаю, как отблагодарить тебя ... — с таким искренним чувством начала было она, что я, испугавшись, что расплачусь самым постыдным образом, поспешила ее перебить:
— Прошу к столу! И не стоит благодарности, я же говорила, что крайне нуждаюсь в собеседнике. Может покажется странным, что вампира тяготит одиночество, но это я должна тебе сказать «спасибо», что не отказала.
Однако в это утро пообщаться не удалось. Похоже, бедняжка так оголодала, что буквально набросилась на еду.
— А разве кровопийцы нуждаются в обычной пище? — удивленно поинтересовалась Эль, подняв глаза от тарелки и заметив, что я и себе положила кашу, и тут же густо покраснела.
— Почему бы и нет, — я почувствовала, что снова улыбаюсь. — Зачем лишать себя простых человеческих удовольствий? — но девушка уже не слышала моих пояснений, согревшись и утолив голод, она заснула прямо за столом.
Осторожно перенесла ее на диван и, решив, что одеяло слишком тонкое, добавила сверху плед.
Удивительно, но за все утро я ни разу не вспомнила о своих горестях и печалях, да и стыдно было бы, ведь рядом человек, не имеющий моих возможностей. Ей, несомненно, гораздо тяжелее, и она при этом не падает духом. Очень хотелось бы узнать историю Эль, познакомиться поближе. Но любопытство придется на время отложить. «Да и захочет ли она рассказывать что-то кровопийце? Вообще странно, что она не испытывает желание бежать от меня со всех ног. Это не вполне естественно для человека, — мысленно одернула я себя. — В любом случае, приставать с расспросами неприлично».
Предаваясь подобным размышлениям, сама не заметила, как задремала в кресле. И только проснувшись уже во второй половине дня, вдруг поняла, что впервые за последний месяц спала без всяких призраков и сновидений. Просто невероятно! Несколько часов подарили полноценный отдых и даже душевный подъем, словно я сбросила тяжелые оковы. Пока гостья еще отдыхала, ускользнула на кухню готовить обед, стараясь не шуметь, сердясь на себя, что не следила за наполненностью холодильного и продуктового шкафов, ведь сейчас так хотелось приготовить что-то необыкновенное, особенное.
Однако с пробуждением Эль все пошло совсем не так, как я размечталась.
Девушка была расстроена, но это вполне ожидаемо после всего, что приключилось. Не представляю, что произошло с ее семьей и домом, но отлично знаю, как страшно одиночество, к тому же, она явно к нему не готова. Самым трудным оказалось тактично предложить ей помощь, тем более, что мне скоро вообще ничего не будет нужно, но нельзя спугнуть напором. Однако гостья опередила. Когда мы заканчивали ужин, и я пребывала в весьма благодушном настроении, видя хороший аппетит новой подруги, она, вдруг робко улыбнувшись, произнесла:
— Мэри, даже не представляю, что могла бы сделать для тебя и как отблагодарить за помощь….
Не обратив внимания на мою попытку возразить, Эль словно через силу продолжила:
— Я не сказала тебе, о чем предупредила Тамарис. Ее брат будет преследовать меня… — она запнулась, будто хотела добавить что-то еще, но вовремя одернула себя. — Поэтому, сейчас я неизбежно подставляю под удар и тебя. Я не могу этого допустить и должна поскорее уйти.
Не сдержавшись после такого заявления, я воскликнула в сердцах:
— Да что они от тебя хотят?! Старые кровопийцы никак не успокоятся, все продолжают свои игры?!
Очевидно, я была неуместно любопытна, потому как девушка молча опустила глаза, упрямо сжав губы, заставив меня покраснеть и разозлиться, что забыла о воспитании и приличиях. Конечно, у нее имеются свои тайны. Боюсь, мои слова возымели действие, обратное желаемому, гостья ответила уверенно и твердо:
— Как бы то ни было, мне необходимо поскорее выбираться из города, и лучше это сделать прямо сейчас.
Я пришла в ужас. Да что она такое говорит? Уж если ее действительно разыскивает сам Дамианос, ни в коем случае не стоит в ближайшие дни показываться на улицах. Наверняка, у него везде свои вампиры или люди, а уж вокзал или порт — первое, где будут подстерегать беглянку. Однако не слушая никаких доводов, Эль мотала головой и твердила, что ей нужно уходить, чем буквально ввергла меня в панику. Я не могу ее отпустить, это исключено. Изначальные погубят девушку, в этом я не сомневалась, она для них лишь мелкая разменная монета в большой игре. Странно, что сама этого не понимает. Да и я, пусть это и эгоистично, уже успела свыкнуться с мыслью, что последние дни станут светлыми, почти человеческими, а ночи без кошмаров. Но без ее присутствия, моментально обрушится тот хрупкий мир, который, пусть и на время, установился в душе. Все станет еще ужаснее, чем вчера.
Удивительно, но упрямица не внимала никаким разумным доводам и уговорам остаться хоть на несколько дней, пока утихнут поиски. Похоже, она совершенно недооценивает Дамианоса, что-то не слишком ее обеспокоили слова Тамарис и мои предупреждения. Я никак не могла взять в толк, чем вызвана такая опасная настойчивость, даже начала сердиться. Мелькнула идея с внушением. Но было бы совсем подло лишать человека воли, так нельзя.
— Я не только о тебе думаю. Попадешься — Изначальный выжмет из тебя все, в том числе и кто помогал. Так что мой интерес в твоей судьбе теперь очевиден! — наконец воспользовалась я другим нечестным приемом, надавив на ее совесть, хоть и это тоже мерзко.
Но лучше вынудить ее задержаться, чем она погибнет по глупости, а я сойду с ума в ближайшее же время. Собственный стыд затолкала поглубже, ведь видела, что ее снедает непонятное беспокойство и не терпится уйти. Может быть, немного отдохнув и придя в себя, она осознала у кого гостит? Поэтому пришел естественный страх перед кровопийцей. Тем не менее, последний аргумент, кажется, возымел действие. Странно съежившись и сникнув, не поднимая глаз, словно сделав над собой усилие, Эль согласилась остаться.
Не хотелось терять ни одной минуты и выпускать девушку из виду. К тому же, я сильно опасалась, что она все же сбежит, поэтому необходимые продукты заказала по телефону. От крепких напитков стоит воздержаться, пока рядом человек. Жажда почти не чувствовалась и, если Тамарис не затянет с обещанным, я могла бы обойтись и без крови. Душу мою это не спасет, но все же оставшиеся дни проживу по-человечески.
После обеда мы перебрались в кресла и, откупорив бутылку хорошего вина, изготовленного еще до сухого закона, я, наконец, смогла излить скопившийся груз разочарований и горестей, поведать о долгом пути в поисках придуманного возлюбленного и о том, как «принц» обернулся чудовищем. Пожалуй, интуиция меня не подвела. Эль обладала, наверное, врожденным умением не просто терпеливо выслушать, но и сопереживать, сочувствовать, найти верные слова поддержки. А иногда в ее волшебных глазах я замечала хрустальные бусинки слез. Как же мне повезло! Порой она казалась просто нереальной, зажмурься — и исчезнет, будто вымысел моего измученного сознания. Сама же гостья до сих пор оставалась для меня загадкой. Она ничем не делилась о себе, а спрашивать я больше не решалась.
В то время я скорее нуждалась в слушателе, чем в рассказчике. Я говорила, говорила и лишь теперь, оформляя мысли и чувства в слова, в полной мере осознала, какой наивной дурочкой была. Ничего не зная о человеке, влюбиться в придуманный образ, отвергая без раздумий все, что ему не соответствовало, не веря ни чьим свидетельствам. Мои ровесницы — умудренные солидные дамы, поучающие подросших внучек, а я только сейчас смогла, наконец, избавиться от «розовых очков». Прожила почти целую человеческую жизнь, а словно все готовилась к будущему. И почему осознание истины пришло ко мне так поздно, когда будущего уже и нет?
Так, в разговорах и общении прошло два дня. Даже удивительно, сколько всего нужно было сказать. Сны больше не тревожили, прошлое стиралось, рябь в душе разглаживалась. Почему же за столько лет вместо бесполезных мечтаний не обзавелась настоящей подругой? Эта невозможная любовь, которая помогла принять предполагаемую вечность монстром, на самом деле лишила меня всего, какая горькая ирония.
Иногда, слегка подогретые вином, мы находили поводы для безудержного смеха, например, когда вспомнили, как я несла Эль, точно резвый мул вьючный мешок с поклажей. А потом вновь грустили, сойдясь на том, что обе очень давно не веселились искренне и от всего сердца. Однако продолжало беспокоить то, что новая подруга нервничала все больше с каждым днем, едва скрывая волнение. Ее явно что-то сильно тяготило, а я никак не могла разобраться, в чем причина. Да и ночами она плохо спала, видно, те же тревоги не давали отдохнуть. Пару раз гостья заставила меня напрячься, когда еле слышно, осторожно выходила из гостиной, а потом нерешительно возвращалась. Я предполагала, что она хотела все же незаметно уйти, но что-то останавливало в последний момент. Боялась, что услышу, как открывается входная дверь, но не держать же ее насильно.
Тамарис не появлялась, а вот жажда ощущалась все сильнее. Когда поймала себя на том, что с интересом поглядываю на пульсирующую жилку на шее девушки, осознала, что терпеть дальше — чревато. Может, Изначальная вообще обо мне забыла? Что для нее обещание? В общем, пора на охоту, только дождусь, когда Эль заснет, чтобы не смущать ее.
Время шло, но судя по учащенному стуку сердца и взволнованному дыханию, сон не торопился одолевать подругу. Что же ее все-таки тревожит? Неужели настолько боится навлечь на меня беду в лице Дамианоса? Или о себе волнуется, раз торопится поскорее исчезнуть? Ее можно понять, и помочь хотелось бы, но я действительно считала, что лучше переждать. Вот Эль снова встала, прошла на цыпочках в ванную, но воду не открыла. «Вдруг она заболела после той ночи, когда вымокла и промерзла, а я даже не удосужилась справиться о ее самочувствии!», — забеспокоилась я, тоже вставая с кровати.
Я слышала, как гостья медленно двигается в темноте, и тут раздался грохот. Вихрем я ворвалась в комнату, на бегу ударив ладонью по выключателю. Девушка в ужасе замерла у стены. Оказалось, она всего лишь споткнулась и опрокинула маленькую скамейку для ног. Ничего серьезного, нужно успокоить ее.
— Эль, дорогая… — и слова застряли у меня в горле, словно я получила внезапную пощечину.
Стало невыносимо больно, будто по сердцу хлестали плетью. Нечто похожее я испытала, увидев истинное лицо Марко. Острая обида и немыслимое открытие, осознание чудовищной ошибки словно ножом полосовали едва затянувшиеся душевные раны.
Гостья, которой я всецело доверилась, уверенно сжимала в руке остро заточенный кол! Какая я все-таки дура! Второй раз на те же грабли! Повелась на красоту, не заметив гнилой изнанки. Но кому же тогда можно верить? Не зря я стремлюсь покинуть этот мерзкий мир! После всего этого никакой ад не страшен... Замерев напротив, мы пристально вглядывались друг в друга. Секунды тянулись неимоверно долго. Словно что-то безумно тяжелое навалилось на плечи и давило к земле. На лице девушки застыло выражение отчаяния и ужаса. «Получается, хотела убить во сне, когда я не смогла бы оказать сопротивление. А теперь боится, что пришел ее смертный час. Разве устоять этому хрупкому созданию против вампира? Или это Тамарис выполнила обещанное? Отправила девчонку и выслушать меня и убить! Конечно, ей ли тратить время и снисходить до меня? — отстраненно подумала я. — Впрочем, не все ли равно…».
— Давай, Эль, не тяни. Я не стану сопротивляться! Только целься точнее, чтобы наверняка, — проговорила я с усталой обреченностью.
Девушка молча мотнула головой. Разумеется, убивать не так просто, особенно глядя в глаза, да еще того, с кем разделила кров и трапезу. Придется ее подтолкнуть. В этой ситуации внушение уже не казалось неприемлемым. Сфокусировав зрачки, твердо произнесла:
— Подойди и ударь меня оружием в сердце. Со всей силы.
Она не шелохнулась, даже не моргала. Так все еще хуже! Молчаливая гостья и с вербеной знакома и оружием владеет. Интересное сочетание, наводит на определенные мысли. Начинающая волчица в овечьей шкуре. Разочарование стало еще сильнее. Горечь в душе постепенно оборачивалась ядом. Ну, так я заставлю ее! Злость нарастала, подстегивая жажду, а десны привычно зудели. Оскалившись и осознавая, как страшно выгляжу, дико зарычав, сделала молниеносный выпад в ее сторону. Эль отшатнулась, судорожно перехватив свою деревяшку, но даже не пытаясь напасть в ответ. Смертельно побледнев, она вновь замерла и, кажется, даже дышать перестала.
Что она, издевается? Да и я-то хороша, сопли перед ней распустила! Жить или умереть — мое дело, и я сделаю это так, как сама хотела, а не как решит эта подлая обманщица.
— Упустила свой шанс, охотница. Второго не будет. Ты великая актриса, но комедия закончена. Не стану тебя убивать, хоть ты и заслужила за свое лицемерие, — презрительно бросила я. — Но, чтобы к моему возвращению и духу твоего здесь не было. И советую не попадаться на моем пути.
Не слишком приятно поворачиваться спиной, но гордость не позволила оглянуться. С бесстрастным выражением, выпрямившись, я неторопливо вышла из квартиры. Оттуда не доносилось ни звука, ни шороха. В этот раз у меня не осталось даже слез, все в душе окаменело. Медленно спустившись по лестнице, я распахнула дверь в парадное.
Лицо словно обожгло расплавленным свинцом, заставив вскрикнуть, но я не успела отреагировать, ослепленная болью. Горло сдавила удавка, резко дернувшая меня навстречу гибели, и последнее, что я услышала, это хруст собственных шейных позвонков.
Глава 4
МЭРИ
Резкая мучительная боль, пульсируя, расходилась от запястий, дополняемая жгучим ощущением, словно с шеи и ног содрали кожу. Тот же огонь полыхал во рту, разъедая губы, не давая возможности произнести ни звука. Даже сдавленное мычание рождалось с трудом, потому что не удавалось избавиться от источника страданий или хотя бы пошевелиться. Окончательно возвращаясь в сознание, разлепив воспаленные веки и усилием сфокусировав зрение, расплывающееся от слез, застилавших глаза, разглядела, где нахожусь. Небольшое помещение, тускло освещенное керосиновой лампой, подвешенной к дощатому потолку. Вокруг неровные земляные стены, подпертые почерневшими балками. Вероятно, воздух здесь должен быть сырой, спертый, с примесью плесени, но я ощущала только запах крови, заполнивший, казалось, все окружающее пространство. Реальность ужасала. Я сидела, примотанная вербеновыми веревками к стулу, одновременно туго притянутая за горло, к одной из опор. Кисти зверским образом прибиты насквозь деревянными кольями к массивной столешнице, придвинутой вплотную.
Напротив, опираясь рукой на край стола, пристально наблюдал за мной высокий молодой мужчина, поигрывая большим тяжелым молотком, которым, вероятно, и была совершена моя чудовищная фиксация. Выразительные суровые черты и буравящий жестокий, злобный взгляд показались удивительно знакомыми. Необычный разрез глаз, такой не каждый день встретишь.
Несмотря на ужасные страдания, заставлявшие безуспешно корчиться в путах, я не потеряла способность мыслить и рассуждать. Все встало на места. Несомненно, эти двое — кровные родственники. Все сходится: и кол двуличной гостьи, и последовавшее за этим нападение. То, от чего всегда предостерегал Трой, чего мне так удачно удалось избежать за прошедшие годы, все-таки случилось. Я попала в безжалостные руки охотников.
Злость и яростная ненависть к лицемерке затопили мозг, вытесняя даже невыносимую боль. Жаль, не свернула шею подлой обманщице, которая, не рискнув напасть сама, навела на меня напарника. Порвала бы на куски! Особенно стыдно было за теплое чувство и доверие, которыми прониклась к девчонке. Не успев пережить чудовищную ошибку с золотокудрым принцем, тут же совершила вторую, поверив янтарным глазам и ангельской внешности мерзавки. Как же она потешалась над глупыми страданиями кровопийцы! Если совсем недавно я готова была без сопротивления умереть от ее руки, то сейчас просто леденела от ужаса. Почему не убили сразу? Что от меня нужно? Вдруг им доставляет удовольствие мучить вампиров перед смертью? Если так, то, несмотря на весь кошмар происходящего, мне дано время, а, следовательно, пусть мизерная, но вероятность спастись существовала. К несчастью, если быть честной с собой, шансов на это практически не было. Парадоксально, но именно теперь отчаянно хотелось выжить любой ценой. Хотя бы для того, чтобы отомстить той, которая, наверняка, смеялась над моими откровениями, так артистично изображая сочувствие!
Заметив, что пришла в себя и смотрю вполне осмысленно, охотник одним движением выдернул из моего рта жгучую тряпку, заставив вскрикнуть.
— Зачем Изначальному понадобилась моя сестра? Почему ее отпустили, и какое ты к этому имеешь отношение? — отрывистые вопросы прозвучали резко, словно удар бича, так, что я вздрогнула от неожиданности.
Что дало бы молчание? Порцию очередной адской боли. И есть ли смысл кого-то покрывать? Изначальные способны о себе позаботиться, хотя Тамарис и предупреждала помалкивать. Но ведь мертвой она мне все равно будет не страшна. А Эль… Бесконечная обида и разочарование буквально оглушали и лишали рассудка, поэтому я не сдержалась и оскалилась:
— Вот у нее и спроси!
Голова дернулась от увесистой пощечины, вновь брызнули слезы. Охотник ударил, не задумываясь, буднично и равнодушно.
— У тебя еще слишком много сил, раз смеешь огрызаться, но это легко исправить, — процедил изверг.
Грубо схватив за волосы, молча и сноровисто снова затолкал кляп, как ни пыталась я увернуться, сжимая губы. Затем острым ножом полоснул мне вены на обоих предплечьях, вызвав очередную порцию мучительных хрипов. С запястий на стол, а с него на утоптанный земляной пол потекли, впитываясь, горячие алые струйки. Я и так страдала от жажды, а с потерей крови нарастала слабость, утрачивались концентрация внимания и сил, а с ними преимущества. Хорошо, хоть раны затянулись в считанные секунды. Сильно прихрамывая, охотник отошел в угол и принялся обшаривать большой саквояж, стоящий на колченогом табурете. Так и не обнаружив искомого, он грязно выругался в сердцах, видимо, в адрес сестры:
— Вот дьявольское отродье! Эта дрянь даже вербену не запасла!
Удивительно, но и в таком плачевном положении, я не могла не позлорадствовать над возникшими затруднениями охотника и его явно нетеплыми семейными отношениями с гадюкой Эль. Однако мучителя это не остановило. Решительно проковыляв по ступеням к входной двери, он распахнул ее. Видимо, заплечных дел мастер не в первый раз использовал светило, допрашивая вампиров, поскольку предусмотрительно привязал меня так, чтобы поток утренних лучей устремлялся прямо в лицо, ослепляя ярким светом. Мне бы радоваться, что в отличие от других вампиров, защищена от губительного воздействия солнца, но в данной ситуации — это очень и очень плохо. Разумеется, первой реакцией охотника было крайнее изумление, что, вопреки ожиданиям, я не собираюсь обугливаться, сменившееся диким бешенством:
— Как такое возможно, ты, мерзкая тварь?! — прорычал он, вновь отвешивая хлесткую пощечину и выдирая кляп. — Отвечай, падаль, или вскоре умолять будешь о смерти!
Он яростно запустил пальцы в густые длинные волосы и нервно принялся расхаживать передо мной, бросая убийственные взгляды и тихо рыча.
— Этого еще не хватало! Кровососы гуляют средь бела дня. Неужели появился новый вид? Да нет, скорее, снова ведьмы постарались. К дьяволу всех! Нужно было и их вырезать под корень еще со времен первого ритуала!
В уме ему не откажешь, пришлось признать. Теперь, когда охотник впервые столкнулся с подобным, он не прекратит пытать, пока не добьется своего. Но защитный кулон являлся моей единственной тайной, которую необходимо сохранить любой ценой, сколько смогу выдержать, пока жива.
Как и другие девушки, я с детства панически боялась телесных страданий, будь то воспитательная порка или уколотый при вышивании палец. Что уж говорить о настоящих истязаниях! Для вампира почти ничего не изменилось, разве что чуть ниже болевой порог и большая физическая выносливость. Но предстоящее наверняка окажется гораздо ужаснее всего, что можно представить и что когда-либо мне пришлось пережить. А может, и не только мне. Казалось, дознания инквизиторов в смутные века не сравнятся с пыткой, которую мне уготовил охотник. Страх немыслимой боли превысил страх смерти. Я была готова сломаться и все рассказать.
Но, вопреки разуму, неожиданно заговорило подогретое ненавистью упрямство, разжигающее решимость. Буду держаться, сдаться всегда успею. Или погаснет сознание, достигнув предела. Совсем недавно мне были невыносимы душевные терзания от поруганной любви, настолько, что с облегчением приняла бы вечное забвение. Теперь я осознала, что такое настоящая боль, прочувствовала ее лишающее рассудка воздействие. Но чем страшнее становились муки, тем возрастало и крепло желание выжить!
Очевидно, прочитав это в моем взгляде, усмехнувшись, злодей медленно поднял молоток. Сердце едва не выпрыгивало из горящего горла, в животе все скрутилось тугим комом. С нарастающим паническим ужасом, не выдержав, зажмурилась, чтобы не видеть, как он с силой опустил инструмент на мой мизинец, заставив задергаться от жестокой боли в немом крике. Затем стал неторопливо поочередно дробить мне фаланги. С каждым новым ударом, слышался отвратительный хруст, и словно пламя охватывало очередной палец. Это было за гранью выносимого, но сквозь кровавый туман в голову с трудом пробилась мысль, ради чего я все это терплю: «Только бы не добрался до янтарного амулета!».
На ладонях не осталось ни одной целой косточки, и удержаться от рыданий и слез оказалось невозможно. Но мои стоны лишь распаляли маньяка, воодушевляли, это было понятно по раздувшимся ноздрям и блеску безжалостных глаз.
— Понимаешь, что я не шучу? — рыкнул палач. — Если дашь правдивые ответы, обещаю легкую и быструю смерть — воткну в сердце кол, как вы все заслуживаете. Или будешь умирать очень долго, много дней. Вы, упыри, живучие, а я нахожу это занятие весьма увлекательным.
Ладони сотрясала неудержимая мелкая дрожь, по лбу и спине стекали капли холодного пота, но боль постепенно стихала, опять концентрируясь возле деревянных гвоздей, гораздо медленнее, чем обычно, но восстановление началось.
— Я буду ломать твои пальцы снова и снова, — кривовато ухмыльнулся изувер. — Вопросы повторить?
Один раз я справилась, но стало еще более жутко, если это возможно. Ледяной голос профессионального ката не оставлял ни малейшего шанса. Мне было безумно страшно, я ничуть не усомнилась, что он выполнит свои угрозы. Такой не остановится. Зачем молчать о том, что и так в деталях поведает его сестра? По крайней мере, это позволит хотя бы протянуть время и немного прийти в себя. Не представляя толком, что именно он хотел услышать, и зачем ему вообще от меня это нужно, в отчаянии заговорила:
— Не знаю я, зачем твоя Эль Изначальным! Они мне не объясняли!
Я рассказала инквизитору все с того момента, как получила поручение от Тамарис. Он выслушал с бесстрастным лицом, лишь изредка уточняя отдельные моменты, переспросив, действительно ли уверена, что Изначальных двое, мрачнея при этом еще больше. Особенно его заинтересовала старинная книга, подаренная древней вампиршей. Однако здесь я ничего, кроме того, что по виду очень древняя и написана на незнакомом языке, ответить не могла. Услышав, как его сестра достала кол, но так и не смогла воспользоваться, лишь презрительно хмыкнул.
К сожалению, на этом мои страдания не закончились. Терзатель не забыл про второй вопрос. Более того, похоже, именно он интересовал его превыше всего.
Попыталась было выкрутиться и соврать, что я такая с самого обращения, не знаю, как это получается с солнцем, и не представляю, есть ли еще такие, но он сразу почувствовал ложь и даже слушать не стал. Вместо этого деловито достал большую бензиновую зажигалку и принялся многозначительно чиркать кремнем. Что могло последовать за этим, нетрудно догадаться.
До сих пор мне везло, ни разу не попадалась охотникам. Отчасти благодаря своей осторожности, и тихому, уединенному образу жизни, но уверена, во многом помогла возможность ходить при свете дня. Тем не менее, навсегда запомнила наставления Троя, который учил, что, если это однажды случится, не соглашаться на легкую смерть ни за какие посулы. Что бы мне не причинили, непременно восстановлюсь. Важно в любом случае максимально долго продержаться, так как за это время может появиться момент для побега. Это было очень хорошо и верно в теории. Но сейчас я находилась в отчаянии еще сильнее, чем, когда оказалась в руках Марко. Да и надеяться не на кого и не на что. Но не понимая сама, почему поступаю вопреки логике и здравому смыслу, действовала, как учил кузен и цеплялась за свой кулон, как за последнюю хрупкую надежду.
Чудовище в человеческом обличье вновь достало нож. Сохраняя непроницаемое выражение, он методично и сосредоточенно полосовал мне предплечья. Мои истошные крики пробивались даже через кляп. Я жаждала потерять сознание, чтобы ничего не чувствовать и не видеть. Но сводящая с ума боль не прекращалась. Вот только сил оставалось все меньше, они уходили с каждой капелькой потерянной крови. Не понимаю, откуда они вообще еще брались, чтобы сопротивляться. Тупое упрямство? Ненависть? Интуиция? Или подсознательное понимание, что это станет концом, а у меня теперь была цель, чтобы выжить?
Оставив в покое окровавленные куски сырого мяса, бывшие моими руками, истязатель отложил нож. Но не для того, чтобы дать мне отдых, этот немыслимый кошмар наяву не собирался заканчиваться. Неторопливо и скучающе, даже как-то равнодушно, словно выполняя рутинную, но необходимую работу, он поднес всю ту же зажигалку к моей щеке. Тошнотворная вонь забила ноздри. Перед глазами плыли багровые круги. Огненный шар, которым, кажется, стала пузырящаяся страшными волдырями кожа, заставлял обессиленное тело рваться в путах так, что веревки прожигали плоть до костей.
Когда мучитель, наконец, отстранился, позволив боли немного утихнуть, в очередной раз дав возможность вздохнуть, чтобы потребовать ответ, не было сил даже смотреть перед собой, хотя вербеновая удавка вошла в горло так, что воздух при дыхании со свистом проникал в гортань. Я превратилась в один агонизирующий ком. Даже думать не хотелось, на что похоже лицо. «Сказать живодеру все, что он хочет, и принять смерть как избавление? — в унисон с дикой болью билась на задворках мозга неотвязная мысль. — Но зачем тогда я все это терпела? Зачем позволила садисту наслаждаться своими страданиями? Нет, назад путь отрезан, или все было напрасно, как и моя никчемная жизнь. Не хочу закончить вот так, и остаться куском сухой почерневшей плоти. Этой тайны он не узнает. Мне осталось недолго, но и он не отпразднует победу. Сознание начинало мутиться. Если и не умру, то все равно скоро впаду в забытье».
— Ты очень стойкая, но у меня огромный опыт, — съехидничал садист, приподнимая мою голову за волосы. — Я не тороплюсь, но хочу разнообразить программу. Знаешь, какое самое эффективное средство? Я беру концентрат вербены и медленно ввожу тебе его в вену, выжигая изнутри. Разговаривает даже самых упрямых. Но, пожалуй, моей сестренке тоже пора к нам присоединиться. Она отлично умеет обессиливать кровопийц. К тому же, говорят, все вампирши — похотливые шлюхи. Можем повеселиться. Поглядим, как тебе понравится мой кол между ног. Вернее, не мой, конечно, — гнусно скалился мерзавец, — а деревянный. Сам о падаль мараться не стану. А перед этим вырежем тебе глаза, тогда чувствительность обострится. Оставлю это для Эль, с ножом она управляться умеет. И не надейся, что от ран совсем обессилишь и отключишься. Скормлю тебе бродягу, тут на окраине их в достатке, сожалеть никто не станет. А когда восстановишься, начнем сначала. Не скучай, скоро вернусь. — Захватив саквояж, припадая на левую ногу, охотник выбрался из подвала, не забыв захлопнуть и тщательно запереть дверь на задвижку.
Даже если бы мне удалось вытолкнуть кляп, мои слабые крики едва ли кто-то услышал. А сбежать все равно не смогу, даже без вербеновых пут. Обескровленная и измученная, я сейчас слабее больной старухи. Но еще никогда прежде не испытывала ни к кому такой лютой ненависти, как та, что бушевала в моем с трудом исцеляющемся теле.
Но после ухода палача, навалились отчаяние, апатия и полное бессилие. Ну, почему не согласилась сразу?! Надо было все рассказать. Есть ли что-то ужаснее, чем смерть и запредельная боль? Оказывается, есть — то, что собирался сотворить этот негодяй. Предстоящие новые пытки вместе с унижением и осквернением и невозможность противостоять им сломили меня. Даже если свершится чудо, и я, поруганная и слепая, смогу отсюда выйти, это все равно означает неминуемую мучительную смерть. Да и смысла в подобной жизни нет. Так зачем продлять агонию? Охотник утверждал, что я буду молить его о смерти. Он оказался прав. Буду, как только вернется. Но мысль, что моим палачом может стать та, которую недавно считала своим спасением и последним утешением, делала ожидание невыносимым.
 
Глава 5
ЭЛЬ
За вампиршей захлопнулась дверь, а я так и стояла, замерев, пытаясь перевести дыхание. Какая ужасная, отвратительная сцена вышла, у меня все переворачивалось в душе от горечи и стыда. С одной стороны, это, наверное, к лучшему, я просто исчезну, как необходимо было сделать два дня назад. Но, с другой, мне на удивление небезразлично, что подумает обо мне Мэри. Девушка протянула руку помощи незнакомке, сделала это бескорыстно, даже несмотря на реальность угрозы расправы могущественного Изначального, и чем я ей отплатила? За эти дни я искренне прониклась ее трагедией, сочувствуя и поражаясь, насколько она не соответствует привычному образу кровожадного вампира. Разве может чудовище так страдать и переживать? А выбрать суицид, как единственный выход? Это просто немыслимо! Понимая, что придется расстаться, все равно успела привязаться и почувствовать расположение и симпатию. А сама… вместо благодарности, вызвала в ней ненависть и гнев. Дрожь никак не отпускала, из груди вырвался тяжелый вздох, похожий на вскрик.
Но тут же, похолодев, с ужасом поняла, что вскрик вовсе не мой и раздается он из-за двери! Что случилось с Мэри? Боясь поверить тому, что кричала интуиция, я выбежала на лестничную площадку. Полная тишина, лишь о тусклую лампу, кружась, постукивает несколько насекомых. Не обращая внимание, что необута, я рванула вниз в надежде предотвратить трагедию, почти не сомневаюсь, что увижу. Но едва заметила, как в предрассветной серой дымке, слегка покачиваясь и хромая, быстро устремляется за угол высокая фигура брата с его ношей, и поняла, что все кончено.
Не сдержав рыданий, придавленная обрушившимся чувством вины, я опустилась прямо на сырой ледяной асфальт, сотрясаясь всем телом. Почему я уступила Мэри и не ушла!? Знала же, что он найдет меня, была уверена. Неужели мало уничтоженной семьи оборотней? А теперь на моей совести смерть этой замечательной девушки.
И тут я вскочила, судорожно вытирая слезы. «Почему не убил ее сразу? Почему не забрал меня, если в курсе, что скрываюсь здесь? — галопом скакали мысли. — Ему что-то нужно! Думает, я никуда не денусь, и он прав. Зато Мэри у него! Боже… — ноги снова подкосились. — Мне ли не знать, что попасть к Тирону — хуже, чем смерть? Но, возможно, у меня есть шанс...».
Не раздумывая и не чувствуя холода, позабыв про обувь, прямо в пижаме я бросилась за давно скрывшимся охотником. Рассвело, прохожие удивленно оборачивались. На перекрестке я услышала возмущенный свисток регулировщика, когда пронеслась наперерез движению, но даже не замедлила бега. Тирон, видно, ранен, поэтому наверняка угнал машину, как часто поступал, перевозя пленных вампиров. У него значительная фора. Примерно на полпути, начав задыхаться и изранив ступни, как всегда запоздало сообразила, что надо было вернуться в квартиру Мэри, переодеться и поискать деньги на такси. Оказалась бы уже на месте. А теперь из-за моей непомерной глупости девушки наверняка уже нет в живых. Но пока не убедилась в этом, я должна торопиться.
Часть пути проделала на подножке, на ходу уцепившись за удачно подвернувшийся первый утренний трамвай, как часто делают мальчишки. Благо пассажиров было еще не много, и меня никто не заметил, кроме престарелого дворника, хмуро качающего головой вслед. Добравшись, наконец, до знакомого района, прямиком направилась на самую окраину, где давно начат снос ветхого жилья, но кое-какие развалины сохранились среди гор мусора и обломков. Именно тут, в подвале одного из бывших домов, Тирон устроил пыточную, где обычно проводил допросы обессиленных мною вампиров. Тут же неподалеку, в вырытой яме, находили упокоение сожженные мною трупы.
С трудом пробираясь через изрытые тракторами холмы, я оскользнулась и, разумеется, скатилась в придорожную канаву. Это и спасло мне жизнь. Когда, отдышавшись, постанывая, поднялась на избитые кровоточащие ноги, то ошарашенно увидела удаляющегося брата. Он прошел мимо в нескольких десятках метров от меня, поэтому и не почувствовал присутствия, но, если бы не оступилась, непременно попалась.
Хоть мне и повезло, сердце отчаянно заныло. Если охотник ушел, значит, пленница мертва. Слезы снова заструились по щекам, я не могла сдвинуться с места, заставить себя приблизиться к пыточной. Я должна. Хотя бы из уважения к памяти Мэри. Вряд ли чудовищный охотник озаботился убрать труп, станет он мараться. Скорее всего, направился обратно за мной, а после… Не хочу об этом думать. Шмыгая и всхлипывая, не обращая внимания на впивающиеся в ступни камни и стекла, под весело пригревающим утренним солнцем, я медленно, словно на собственную казнь, приближалась к печально известному подвалу среди развалин.
Я понимала, что должна собраться с духом и поспешить, Тирон вернется в любой момент, тогда и для меня все будет кончено. Но руки отчаянно дрожали, и я с большим усилием сдвинула тяжелую поржавевшую задвижку. Еще несколько драгоценных минут ушло, чтобы заставить себя открыть дверь. Однако, спустившись наконец в застенок, я едва не завопила от радости, а сердце совершило головокружительный кульбит.
Мэри жива! Она истерзана и измучена, руки, лицо и платье в крови, хотя затянувшихся ран уже не видно, а вербена причиняет ей серьезные страдания. Но это все неважно, главное, я успела! Однако, приблизившись, я снова едва не отшатнулась, такой лютой ненавистью обожгла пленница. Знаю, что заслуживаю это, но все равно страшно. Очевидно, пережить сегодняшний день мне не суждено. Не Тирон, так Мэри уж точно отомстит мне за свои мучения. Как бы то ни было, более я не колебалась. Убрав кляп и с трудом вырвав колья из залитой кровью столешницы, освобождая несчастную, я принялась за веревки.
— Убей меня, — прохрипела обессиленная вампирша. — Пожалуйста... Он сейчас вернется, и если в тебе осталась капля совести, дай мне уйти хотя бы с подобием достоинства! Ты ведь тоже девушка, прошу, не позволяй ему надругаться надо мной… — она жалобно всхлипнула, и у меня снова защипало в глазах. Сколько же ей пришлось вынести, что она молит о смерти!
— Он больше тебя не тронет, обещаю, — тихо ответила я, продолжая сражаться с туго затянутыми веревками, но они не поддавались, только ногти обломала.
В панике оглядываясь вокруг, искала, что бы можно было использовать. Взгляд упал на брошенную Тироном зажигалку. Заметив ее, Мэри в ужасе дернулась, словно пытаясь безуспешно отстраниться. К сожалению, мне даже представлять не нужно, как он ее использовал. Перед внутренним взором против воли поплыли жуткие картинки, такое вряд ли когда-то сотрется из памяти. Кажется, даже запах горелой кожи сохранился, придавая этим видениям особую реалистичность. Острая жалость смешалась с чувством вины.
— Потерпи еще немного, пожалуйста, мне придется прожечь веревку, — предупредила ее, понимая, как глупо это выглядит.
Вскоре путы упали на пол, вслед за ними сползла со стула и измученная пленница. Торопливо отдав часть своих сил, я помогла ей встать, закинув одну руку себе на плечо и поддерживая за талию.
— Какого черта ты делаешь? — Мэри едва волокла ноги, но, главное, мы выбрались из чудовищного подвала.
И тут до меня дошло, что я совершила ужасающую глупость, да такую, что волосы зашевелились. Нас и все окружающее пространство заливало веселое, нежно пригревающее весеннее солнце, такое приятное для меня, но фатальное для вампира. Я вызволила несчастную в надежде спасти, а сама же ее и погубила. Зажмурившись, леденея от страха, я ждала, что в следующий момент пламя охватит девушку, а заодно и меня, понимая, что вернуть ее в подвал не успею.
— Не знаю, что ты задумала, но, может, уже осуществишь? — слабый, но по-прежнему клокочущий яростью голос заставил вздрогнуть. — Пожалела кол в сердце? Или, как и брату, доставляет удовольствие мучить вампиров? Куда ты тащишь меня?
Пленница напряглась, а я открыла глаза, пораженно осознавая, что гореть она вовсе не собирается. Ничего себе открытие! Я сочла бы выдумкой опасность солнца для кровопийц, как про чеснок, серебро и святую воду. Но слишком часто видела, как некоторых пленных Тирон выволакивал с рассветом наружу, чтобы не тратить керосин, позволяя утреннему светилу закончить за него работу.
Так вот почему брат так долго ее пытал. Разумеется, за такую новость он бы сам перегрыз горло кому угодно. И тут я поняла, что именно это и пытается сделать висящая на плече вампирша. Остатками сил, оскалившись, Мэри старалась дотянуться до моей вены.
— Пожалуйста, не надо, — отстраняя ее голову, попросила я. — Тебе это не поможет, только навредит.
— А, проклятые охотники, — со злобной досадой процедила она, вновь поникнув. — Вы же насквозь пропитаны вербеной, а я, дура, все забываю. Никогда бы не подумала, глядя на тебя, что ты такая дрянь!
Я, конечно, это заслужила, но все же обидно.
— Эта дрянь, между прочим, тебе дважды жизнь спасла, — не удержалась и возмущенно огрызнулась я, почти волоком уводя бывшую пленницу в противоположную сторону от той, куда ушел брат.
— Да что ты?! — горько усмехнулась она, откуда только силы брались на оскорбления. — Так я еще и благодарить тебя должна, что навела на меня охотника?
— Я хотела уйти, — задыхаясь от усилий и усталости, напомнила я забывчивой. — И предупреждала, что меня ищут. Да, про брата не сказала, и мне жаль. Надо было сразу признаться, ты сама бы вышвырнула меня из квартиры, а не умоляла остаться. Но у каждой свои тайны, ты мне, вон, свою тоже не открыла.
— Ты же хотела меня убить! — продолжала едва слышно шелестеть девушка.
Пару раз споткнувшись, мы со стонами падали, потом вновь, с усилием взвалив ненавидящую меня ношу на плечо, я продолжала путь. Жилой квартал совсем недалеко, и благо, что утро давно вступило в свои права. В бедных районах жили люди, которые с утра до ночи трудились на заводах, фабриках, в порту, и я рассчитывала, что любопытных прохожих будет немного.
— Я хотела выбросить свое оружие, чтобы ты не обнаружила под ванной, куда я спрятала его. Вчера ты сказала, что не мешало бы заняться уборкой, и я испугалась, понимая, что не смогу объяснить наличие заточенного кола.
Мэри хмыкнула, и я поняла, что она считает это пустыми отговорками.
— А, впрочем, не верь, это твое право. Я знаю, что виновата, — прошептала я, осознавая, что после пережитого девушка вряд ли в состоянии воспринимать мои оправдания.
Обнаружив, что я исчезла, Тирон наверняка вернется и очень скоро. Поэтому двигались мы кружным путем, сделав большую петлю, прячась за завалами битого кирпича и другого мусора, чтобы не столкнуться с охотником. Время утекало, а с ним и шанс скрыться. Дешевые типовые здания городской окраины — серые и невзрачные, так и маячили впереди, словно отодвигались, как мираж в пустыне. Солнце било в окна, отражаясь, словно в тысячах зеркал, и, казалось, дома охвачены огнем. В свете последних событий, от этого зрелища стало не по себе, будто от дурного предзнаменования. В очередной раз без сил повалившись на кучу обломков, вскрикивая от боли, когда острые камни ранили колени, Мэри простонала:
— Больше не могу. Мне нужна кровь. Я иссыхаю, приведи кого-нибудь!
Я широко распахнула глаза.
— Привести человека, чтобы ты его убила? — возмущенно и сердито я смотрела на вампиршу. — Думаешь, я для этого тебя спасала? Ни за что!
Мэри злобно прищурилась, тяжело дыша, и посмотрела на меня взглядом, от которого холод по спине побежал. Она была бледной, как призрак, под ввалившимися глазами темные круги, едкие слова давались ей нелегко:
— Тогда чего возишься? Совесть облегчаешь? Оставь меня здесь, ты сделала все, что могла. Справлюсь. Возможно, кто-то найдет меня раньше, чем твой братец-садист. Или тракторы просто сравняют меня с землей, не заметив.
Паника вновь охватила меня, мешая думать и соображать, щеки пылали. Она, конечно, права, обескровленные вампиры не восстанавливаются. Так или иначе, ей придется кого-то укусить. Может быть, если я буду рядом, смогу остановить ее, помочь человеку залечить раны и уйти живым.
Решившись, усилием воли отбросив сомнения, я твердо посмотрела на Мэри и отправилась на звук тарахтевшего неподалеку трактора, расчищающего завалы. На этом участке работало двое мужчин, один в кабине оглушительно громыхающей машины, второй орудовал лопатой. Мое появление вызвало удивление, учитывая внешний вид. Неизвестно, что подумали рабочие, взглянув на грязную, растрепанную девицу, босиком и в порванной пижаме расхаживающую по свалке, но машинист даже заглушил мотор.
— Помогите! — как можно жалобнее закричала я. — Моей сестре плохо, она упала, и я не знаю, что делать! Прошу вас, пожалуйста.
Мужчины переглянулись с сомнением.
— А как вы с сестрой тут оказались вообще? — подозрительно спросил один, подходя поближе.
Я растерянно замолчала, но каким-то чудом подсознание родило неожиданную идею.
— Мы сбежали ночью от отца! — очень правдоподобно всхлипнула я. — Он напился и начал нас бить, а потом едва не изнасиловал сестру. Мы вырвались, спрятались здесь в развалинах, всю ночь мерзли и умирали от страха, вдруг найдет. И вот сейчас ей стало плохо. Помогите, молю!
После этого тракторист быстро спрыгнул на землю, и мужчины устремились за мной. Я готова была провалиться со стыда, бессовестно пользуясь человеческим состраданием. И это чтобы заманить хороших людей утолить жажду кровопийцы! Что же я делаю?
Мэри лежала там же, где я ее оставила. Выглядела она действительно очень плохо, засохшая кровь создавала дополнительное жуткое впечатление.
— Мисс, Вы меня слышите? — склонился к ней один их рабочих. Девушка впилась в него взглядом и произнесла слова внушения:
— Не кричать, не бояться, отойти в сторону и замереть.
После этого я, стараясь не задумываться, подтолкнула к ней второго. Он выглядел очень удивленным, но не успел что-либо сообразить. Повторив внушение, Мэри впилась ему в шею. Я вздрогнула от этого зрелища, хотя должна быть готовой. Если до сих пор ее образ не вязался с образом упыря, то сейчас, с ужасом уставившись на кровавые вздувшиеся вены ее лица и обмякшего рабочего, я осознала реальность. А также то, что мужчина обречен, и я лично привела его на убой. И тут взгляд мой встретился с дьявольскими глазами вампира.
Несколько мучительно долгих мгновений страха, и Мэри, моргнув, нехотя оторвала клыки от вены жертвы. Мужчина еще жив. Бросившись к несчастному, я вернула ему часть сил, исчерпав остаток своих, отчего, не удержавшись, осела на камни. Накатились отвратительная слабость и апатия. Уже пассивно и почти равнодушно смотрела, как вампирша кусает второго рабочего, но в этот раз остановилась вовремя, и моя помощь, к счастью, ему не требовалась. После этого она внушила, что на них напали бродяги, обитающие в развалинах, поранили и отняли рабочие куртки. Так же она конфисковала пару заляпанных растоптанных сапог. Вскоре мы остались одни.
С Мэри произошла разительная перемена. От бессилия, казалось, нет и следа, зато глаза горели еще ярче, и полыхающий огонь ненависти и злобы в них не предвещал для меня ничего хорошего.
— Стоило бы свернуть тебе шею, предательница, — презрительно приподнимая верхнюю губу, сказала она, швыряя в мою сторону обувь и одну робу. — Но не стану, я не столь неблагодарна. Я возвращаюсь домой, если хочешь забрать свои вещи, поехали. Но после хочу навсегда стереть тебя из памяти.
Трясясь от усталости и последствий пережитого за это кошмарное утро, я натянула безнадежно огромные сапоги и куртку, скрыв грязную пижаму, и, пошатываясь, тяжело побрела вслед за Мэри. Необходимо предупредить ее, что оставаться в квартире нельзя, Тирон не отступит, он вернется и тогда точно доведет до конца свое дело. Девушка понятия не имеет, с кем придется тягаться, и шансов справиться с братом у нее нет.
— Что ты еле ноги волочишь? — резковато и раздраженно повернулась она, в очередной раз останавливаясь и поджидая, пока я доковыляю. — Можно подумать, это тебя пытали несколько часов!
Я взглянула на нее осуждающе и обиженно, едва подавляя желание отобрать немного сил, раз уж она такая нетерпеливая. Но, видно осознав, Мэри, хмурясь, взяла меня за талию, поддерживая, как я совсем недавно, и вскоре мы уже неслись в такси по шумным улицам Чикаго.
По дороге мы молчали, хоть водитель и находился под внушением, которое вампирша вновь применила, не имея возможности оплатить проезд. Я никак не могла найти слова, чтобы верно передать ей свою мысль и объяснить всю серьезность происходящего. Но уже подъезжая к ее кварталу, остро почувствовала неладное. На улице толпился народ, слышались звуки сирены, а таксист виновато пояснил, что не может двигаться далее. Запах гари чувствовался даже отсюда.
Выбравшись из машины и протолкавшись к дому, мы поняли, что худшие ожидания оправдались. Пожарная повозка с мохнатыми битюгами, подмявшая молоденькие деревца, чтобы подъехать ближе, тревожные крики людей, языки пламени, вырывающиеся из окон на втором этаже, черные клубы дыма. Предзнаменование сбылось. Тирон опередил нас, в этом я ни на секунду не сомневалась. Возможно, он и сейчас где-то здесь, наблюдает за делом своих рук. Явно озверел, не найдя меня, а на что он способен в бешенстве, я знала по печальному опыту. Испуганно обернувшись к Мэри, я с удивлением обнаружила, что на погибшую квартиру, а с ней и все вещи, она смотрит почти равнодушно, без особого сожаления.
— Вот и все, можешь убираться, — разворачиваясь чтобы уйти, сказала она. — Наши пути расходятся.
— Куда ты? — не смогла я сдержать вопроса, снедаемая нехорошим предчувствием, и не ошиблась.
— Не догадываешься?! Вернусь в тот дьявольский подвал. Этот ублюдок за все мне заплатит! — девушка так яростно сжала челюсть, что скулы заострились, и глаза вновь налились кровью.
— Нет, прошу тебя! Не делай этого! — не обращая внимания на удивленно оборачивающихся зевак, завопила я, хватаясь за нее. — Он сильный, очень, больше чем можешь представить! Он всегда побеждает. Один вампир его не остановит, ты погибнешь! Не ходи, забудь о нем!
— Забыть?! — стряхнув мою руку, Мэри резко обернулась, приблизившись к лицу, шипя от ярости и ненависти. Ее трясло от еле сдерживаемого желания свернуть мне шею, не обращая внимания на толпу. — Полагаешь, пережитое сегодняшним светлым утром, можно забыть? Совсем ненормальная? Или притворяешься? Нет, подружка, это твоему братцу придется молить о смерти, когда я до него доберусь!
Я была в полном отчаянии. Неужели все напрасно? Все усилия и стремление спасти вампиршу. Она же сама все погубит и погибнет, в этом даже сомневаться не приходилось. Думает, что раз восстановилась, сможет застать охотника врасплох, считает его просто человеком, не зная, что он почувствует ее присутствие и что всегда настороже. Пусть злится на меня и ненавидит, я не желаю ей той ужасной участи, которую уготовит Тирон. Как же остановить ее?!
— Ну, поверь, пожалуйста! Тебе нельзя к нему возвращаться! — ничтожные попытки, обреченные на провал.
— Не хочешь лишиться родственничка? Боишься за него? — с помесью презрения и сарказма смотрела на меня совершенно незнакомая девушка. От той мучающейся от любовного разочарования, плачущей и желающей умереть бедняжки не осталось и следа. — Правильно боишься. Только не нужно было меня вызволять, теперь этого гада ничто не спасет, и ты, в том числе. Не вставай у меня на пути, пока цела!
— Остановись! Ты об этом пожалеешь! — я бросилась к ней, пытаясь снова схватить за руку и забрать силы, тогда не сможет убежать и совершить непоправимую ошибку, но Мэри оказалась ловчее.
— Пошла прочь, — она грубо толкнула меня в грудь и через мгновение исчезла.
 
Глава 6
МЭРИ
Не помню, испытывала ли я когда-то подобную ярость. Скорее, нет, даже не подозревала в себе такое. Не в силах контролировать гнев, воспользовалась своей способностью, краем глаза заметив, как ошарашенно озирались люди после моего исчезновения. Я летела по улицам, неслась, не разбирая дороги, не обращая внимания на возмущение и крики тех, кого задела или даже сшибла. Зная, что поступаю недопустимо, ничего не могла поделать с разъедающей душу ненавистью к проклятым охотникам.
Ярость душила, руки дрожали от бешеного желания сотворить с мерзавцем все, что мелькало в хаотичных мыслях: содрать с него кожу, поджарить на медленном огне, растоптать и унизить, а потом разодрать его в клочья. Я бы, наверное, так и металась по городу, с кровавой пеленой на глазах, но внезапно каблук, попав в выбоину на асфальте, предательски хрустнул и сломался. Вампирская ловкость не спасла, я покатилась по тротуару, вызвав испуганные крики прохожих и врезавшись в ящик чистильщика обуви. Вскочив на ноги, я наспех извинилась перед ошарашенным чернокожим парнем, вынужденным собирать разлетевшиеся щетки и ваксу.
— Сможешь починить? — заводясь все больше, бросила я бутблекеру. Проклиная все на свете за вынужденную заминку, ядовито подумала, что не стану бегать по Чикаго босиком, как гнусная охотница.
— Какая-то дамочка в помойку выбросила, а ты подобрала? — подозрительно уставился на меня недовольный мальчишка, вертя в руках запачканную «пострадавшую» лодочку. — Зачем такие бродяжке? Все равно ходить на каблуках не умеешь, вон ноги подгибаются. Заплатить-то за ремонт можешь? Меньше, чем за пятьдесят центов, не возьмусь. Покажи деньги.
От внезапного неконтролируемого желания свернуть наглецу шею, испугалась сама: «Да что же это я?! Он не виновен, что я сейчас выгляжу хуже нищенки!».
И тут меня осенило: ни за что не позволю охотнику увидеть дело рук своих, ничтожную и жалкую вампиршу, чтобы он оценил и торжествовал, до чего довел меня. Не доставлю такой радости. Если уж «выходить на тропу войны», то красивой и гордой Дианой, а не выставлять себя на посмешище.
В сердцах «плюнув» на сломанную туфлю и напоследок одарив чистильщика таким взглядом, что бедняга нервно сглотнул, я отправилась к ближайшему магазину обуви, лелея мысль, как представ беспощадной богиней, заставлю изверга ползать у ног, умоляя о быстрой смерти. Затем последовали магазин дамского платья и салон красоты. Внушение по-прежнему выручало.
Под воздействием ловких рук мастериц я постепенно расслабилась, гнев и ярость немного остыли, но жгучая ненависть к палачу не утихала. Безумная боль давно прошла, но невозможно забыть дикий страх, унижение и то, что меня все же сломали. «Никогда больше никому не поверю, люди этого не заслуживают, они все насквозь лживы и утратили понятие чести, — продолжала я злиться и накручивать себя, баюкая в душе непривычную жажду возмездия. — Полагаться можно лишь на себя, а решения принимать надо обдуманно. Поддавшись эмоциям, я уже совершила ошибку. Мне действительно незачем возвращаться в страшный подвал, это новая возможность угодить в ловушку. Маньяк должен осознавать реальность моей мести, значит, его давно и след простыл. Нужно было не бросать девчонку, а вытрясти из нее местонахождение брата».
Однако, нежась в удобном кресле, ожидая, пока энергичные девушки уберут с моей кожи, ногтей и волос следы пребывания в подвале, приводя мысли в порядок, я ощутила внезапный укол тревоги, а после ужаснулась, осознав, о чем думаю: «Неужели охотнику удалось убить то, что я хранила в себе почти полвека — остатки души? Я всерьез готова пытать человека. И даже ту, которая спасла мне жизнь, намеревалась силой вынудить предать брата! — качнулось настроение в другую сторону. — Кажется, во мне просыпаются родственные задатки маньяка Марко. До чего опустилась! Похоже, варвар и правда одержал победу, раз я готова была уподобиться ему, — кровь снова бросилась в лицо, а мысли приняли другое направление. — Для охотницы, освободившей вампира, путь домой явно заказан. И куда она пойдет? В ночлежку для бездомных? Вид соответствующий, но там ее легко найти. А ведь Эль действительно, без раздумий рискуя собой, спасла меня, хотя вовсе не обязана была, осознавая неизбежность расплаты. Не появись она вовремя, от меня осталась бы кучка пепла, — изводила совесть. — И не врала она, эти глаза не могут лгать. А то, что защищала брата, вполне понятно. Странно было бы иное. Я когда-то тоже не смогла добить Троя. И другим бы не позволила. Но как я себя вела! Воспитание, видно, в том подвале оставила, — стало нестерпимо стыдно за грубые слова и недоверие. — Бросила ее одну, угрожала, толкнула... боже мой! — я едва не вылетела из кресла от ужасного осознания того, что натворила. — Ее ведь ищет Дамианос!».
Мои планы резко изменились. Не обращая внимания на удивленных сотрудниц салона, быстро сорвав бигуди, парой движений щеткой кое-как пригладила волосы и выскочила на улицу. Нужно немедленно отыскать Эль, спрятать или незаметно вывезти из города. А потом уже я посчитаюсь с охотником, никуда он не денется. Тогда и решу, что с ним делать и как отомстить. «Девушка должна понимать, что ей необходимо бежать, — лихорадочно соображая на ходу, я пыталась сориентироваться. — И удобнее всего это сделать по железной дороге. Чикаго — крупнейший узел, связывает всю страну. Скорее всего, Эль тоже так решила. Билет ей купить не на что..., но начать все же стоит с вокзала», — ноги сами несли меня к Харрисон-Стрит; следовало спешить, пока кто-нибудь не отыскал ее прежде меня.
Строительство нового величественного комплекса Центрального вокзала в средней части города еще не завершено, но это не мешало движению поездов по всем направлениям. Бегло осмотрев действующие залы и платформы с их суетой, прибывающими и уходящими составами, снующими носильщиками с тележками, встречающими и провожающими, так никого не обнаружив, поняла, что только время потрачу. Нужен больший обзор. Надеясь остаться незамеченной, я поднялась на крышу высокого здания. Напрягая все органы чувств, внимательно оглядывала территорию, захватывающую несколько округов, а также двадцать четыре трека, с двух сторон входящие в вокзал. Помпезное строение, украшенное мощными колоннами, напоминающее дворец, частично закрыто строительными лесами. Очевидно, время обеда, потому что рабочих почти не видно.
Когда я перешла на часть крыши, выходящую к привокзальной площади, сердце резко встрепенулось, а пульс застучал в висках, стоило взгляду выхватить из толпы знакомую фигуру. На парапете широкой парадной лестницы, возвышаясь над всеми, пристально вглядываясь вдаль, в напряженной позе стоял охотник. Клыки непроизвольно прорезались, и я услышала свое рычание. В груди снова забушевал огонь, ненависть затмевала разум. Я едва не кинулась на него, как коршун с небес, но проследив за взглядом, похолодела. С противоположной стороны, самодовольно улыбаясь, словно ледокол разрезая толпу, вальяжно шествовал Дамианос. Он неотрывно смотрел на врага, но двигался не к нему, а в центр площади. Там, словно никого не замечая вокруг, задумчиво застыла хрупкая фигурка в огромной грязной куртке и безразмерных сапогах.
Я нашла ее! Но, что за парадоксальная ситуация. Мысли панически скакали. Древний вампир раздавит меня одним движением до того, как я успею коснуться Эль, без Тамарис мне ее не спасти. Расстояние между Изначальным и девушкой сокращалось, а я в ужасе металась по крыше, не зная на что решиться, забыв о мстительном желании. Но вдруг в разворачивающейся драме что-то неуловимо изменилось. Дамианос словно споткнулся, вздрогнул и медленно обернулся в сторону, на какое-то время, кажется, потеряв интерес к своей цели.
В свою очередь, охотник, несмотря на хромоту, молниеносно среагировал на его заминку. Короткий рывок к стене, он выбил железный крепеж и с силой толкнул строительную конструкцию. Затем ловко метнулся в сторону, выхватывая арбалет из наплечной из сумки. Я невольно залюбовалась отточенными движениями негодяя. Вначале неторопливо, со скрежетом, все быстрее ускоряясь, леса начали складываться, точно карточный домик, и со страшным грохотом и шумом рушиться вдоль всей стены, поднимая тучи строительной пыли.
Площадь зашевелилась, словно разворошенный муравейник. Кто-то пронзительно закричал: «Бомбисты!». Отовсюду присоединился женский визг. С криками, бросая багаж, люди, падая и запинаясь, в панике устремились прочь от здания, чтобы оказаться как можно дальше от опасности. Эль увлекла обезумевшая толпа, но на краю площади она наткнулась на пожилого джентльмена в котелке, спокойно стоящего посреди этого хаоса.
Понимая, что едва ли выпадет лучший момент, не раздумывая более, я оттолкнулась от края и кинулась вниз. Пришлось использовать вампирские силы, расталкивая людей. Схватив девушку, ринулась в здание вокзала наперекор толпе, едва успевая уворачиваться от столкновений, так как все вокруг стало смазанным, а затем выскочила на платформы отправных путей. Догнав один из уходящих составов, ухватилась за поручень последнего вагона. Бережно поставила похищенную рядом на подножку, страхуя второй рукой.
— Мэри! — кажется, она только сейчас поняла, кто ее утащил. — Что происходит?
Расслабляться было рано, опасность не миновала, Изначальный мог без труда догнать нас, поэтому я лишь попросила:
— Эль, мне жаль, что пришлось снова похитить тебя, я все объясню, но пока просто доверься мне.
С небольшой поддержкой и без малейших возражений отважная девушка ловко вскарабкалась на крышу. Поезд медленно двигался по территории города, поэтому мы без особых затруднений, держась за руки, пробежали по составу до багажного вагона. Осторожно свесившись вниз, я напряглась и выломала решетку, прикрывающую небольшое окно. Открыть его оказалось несложно, и вскоре мы поочередно скользнули внутрь. Напоследок я обернулась и еще раз напрягла зрение. Нет, кажется, пока погони нет, а значит, можно немного перевести дух и объясниться. В пассажирском вагоне, наверняка, нашлись бы свободные места, но мне хотелось поговорить с Эль наедине, без свидетелей.
Среди многочисленных ящиков, коробок, саквояжей и прочего скарба, мы устроились на объемных чемоданах.
— Мне пришлось забрать тебя с площади, потому что Дамианос нашел тебя и, если бы не отвлекся, боюсь, сейчас ты вновь была бы в его руках, — начала я свое объяснение.
— Так это ты обрушила леса, чтобы остановить его?! — возмущенно перебила девушка. — Возможно, пострадали люди, кто-то мог погибнуть или оказаться раздавленным в толпе!
— Ну, уж за это скажи спасибо своему братцу, — рассердилась я. — Это он устроил аварию, наверное, давая тебе возможность скрыться. Только Изначальный отвлекся еще раньше, словно заметил кого-то важнее тебя. Разве что, Тамарис пришла на помощь, — пришло в голову предположение. — Хотя я ее там не видела.
— Не сомневалась, что Тирон снова найдет меня, — опустив плечи и как-то сразу сникнув, обреченно произнесла Эль, впервые назвав при мне охотника по имени. — Боюсь, нам не скрыться от него, куда бы не уехали. Как только поезд остановится, лучше разделиться, у тебя одной будет больше шансов.
Складывалось впечатление, что брата она боялась сильнее, чем древнего вампира, к известию о котором отнеслась достаточно спокойно. Какая странная беспечность.
— Сомневаюсь, что эта уловка с лесами помогла ему скрыться от Дамианоса, тот прекрасно видел его и, очевидно, не собирался упускать, — возразила я. — Трудно даже представить мощь и возможности древнейшего вампира. Думаю, он уже добрался до Тирона, и, уверена, убил или схватил вместо тебя, если ему от вас обоих что-то нужно. Наверное, это не мое дело, но эти ваши странные отношения с Изначальными очень осложняют жизнь. Хотелось все же понимать, во что ввязываюсь, — высказала я с досадой.
— А ведь это была не Тамарис, — проговорила девушка, вздрагивая и зябко кутаясь в ужасную куртку; по вагону гулял сквозняк. — Тот пожилой мужчина, в которого я врезалась — он тоже вампир, такой же сильный, как Дамианос, а может быть, еще сильнее. Я уверена, он тоже Изначальный. Насколько предполагаю — это его отец.
Вот так новость! Похоже охотница знает о вампирах то, чего я не ведаю. И откуда ей известно про второго? Но если там, на площади оказались двое древних кровопийц, у Тирона, тем более, нет ни малейшего шанса сбежать, о чем я уверенно сообщила Эль. Она болезненно поморщилась, а я мысленно дала себе по лбу: «Ну, разве можно быть такой бестактной?! Едва ли не с радостью сообщаю ей о гибели брата. Это мне он злейший враг, а для нее родной человек».
Наступила неловкая тишина. Девушка с тоской смотрела куда-то в дальний угол, погрузившись в горестные мысли. Лишь резкий гудок встречного поезда заставил ее встрепенуться. Кажется, моя месть завершилась, так и не начавшись. Впрочем, думаю, это к лучшему. Древние вампиры оказали мне большую услугу. Зная себя, я понимала, что легко могла убить своего мучителя в бесконтрольном гневе. Но нанести смертельный удар поверженному врагу, сдавшемуся и молящему о пощаде, не говоря уже о пытках, было бы гораздо сложнее, если вообще возможно. С гибелью охотника эта моральная проблема решена. Можно забыть страшный кошмар навсегда, и подумать о более серьезной опасности.
Жаль, что так некрасиво получилось. Стоило бы промолчать. Однако вновь вернувшаяся симпатия и желание помочь, защитить смешивались теперь с раздражением от недомолвок и недоговорок. Да и вообще, нужно было как-то определяться, вместе мы или стоит ждать других неприятных сюрпризов, и я решила объясниться начистоту:
— Я вела себя недостойно, Эль, наговорила много лишнего. Прости мою грубость и неблагодарность. Я подозревала, угрожала, а потом бросила тебя. Так стыдно, не знаю, что вообще со мной происходит. И спасибо за спасение. Этого никогда не забуду, я теперь перед тобой в неоплатном долгу. Думаю, нам обеим нужно бежать, и подальше от Чикаго. Надеюсь, что Дамианос меня не заметил, но полной уверенности нет, да и делать мне в этом городе отныне нечего. Мы почти в одинаковом положении, а вместе справиться легче. Если согласна, предлагаю быть подругами и вдвоем искать выход. Но условие у меня одно: между нами больше никаких тайн. Необходимо быть предельно честными, чтобы мы могли доверять друг другу. Ты согласна?
— Согласна, — грустно кивнула девушка. — Ты права, это моя вина. Нельзя было соглашаться идти к тебе той ночью, я навлекла беду на нас обеих, умолчав о брате… и нашем занятии.
Ну, я-то за эти дни поведала практически все, но, чтобы подать пример, сразу, без раздумий, опрометчиво предложила:
— Если что-то еще хочешь узнать обо мне, спрашивай.
— Почему ты не горишь на солнце? — сходу выпалила Эль, естественно, этот вопрос давно не давал ей покоя. — Ты какой-то необычный вампир, как Изначальные, которых невозможно убить? Они ведь тоже находились днем на площади.
Я растерялась. Это же надо так сглупить! Ей хочется знать именно то, чем я меньше всего предпочла бы делиться с кем бы то ни было. Тем более, с охотницей, пусть даже бывшей. Но теперь никак не отказаться и не соврать, иначе о каком доверии можно говорить.
— Раз сама предложила, значит, расскажу, — очень неохотно начала я откровенничать. Мне пришлось без утайки поведать подруге о защитных свойствах магического талисмана. — Только очень тебя прошу, никогда и никому этого не передавай. Если я лишусь его, сгорю на солнце, как и любой из моих собратьев. Кстати, Тирона этот вопрос тоже превыше всего интересовал, — не могла я не вспомнить пережитый кошмар. — Я ужасно боялась, что он обнаружит кулон и отберет.
Эль сильно смутилась, как-то съежилась и покраснела до корней волос, хотя до этих слов выглядела очень бледной и измученной, но все же ответила:
— Тирон обычно забирал ценности уже у мертвых кровопийц. Говорил, что не вор. А пеплу все равно.
«Какое благородство! — язвительно усмехнулась я про себя. — Мнил себя судьей и карающей десницей. А палачам издревле в виде оплаты доставалось имущество казненных».
От комментариев я благоразумно воздержалась. Девчонке и так сейчас не сладко. Пришла моя очередь удовлетворить любопытство и задать неудобные вопросы:
— Ты была так убеждена в его непобедимости. Сколько же на его счету вампиров? — не удержалась я от ненужной колкости.
— Очень много, — с горечью вздохнула девушка. — Сотни, может быть, тысячи.
Оторопев, я не знала, как реагировать. Она шутит? Издевается? Пытается напугать? Или верит в охотничьи байки, услышанные от брата? Изможденная подруга, откинувшаяся на какой-то тюк, похожая в своем наряде на очаровательного мальчишку-беспризорника, вовсе не выглядела сейчас весельчаком. Неужели такое действительно возможно? Хотя, почему нет? Мы же не единственные мистические существа. Надо наконец разобраться с этим.
— Для человека это немыслимо. Кто же вы такие? Ведьмы? И зачем вы нужны Изначальным? — прямо спросила я.
— Ты права, мы не люди, но и не ведьмы. Вряд ли тебе доводилось встречать подобных существ, хотя человеческий фольклор знаком с легендами о нас, — Эль говорила уверенно, на первый взгляд, казалось, что серьезно.
Однако, чем дальше слушала, тем больше я убеждалась, что охотница покривила душой, обещая откровенность. Она не слишком охотно согласилась, оттого и придумывает всякую ерунду. Я открыла ей свою единственную тайну, несколько дней душу выворачивала, а она мне зубы заговаривает. Эльфы? Сперва, я прыснула, потом разозлилась. Это просто издевательство!
— Да я кое-что читала в детстве о вашем брате, милые такие, забавные сказки. И где твои острые уши? А крылышки под одеждой прячешь? — ехидно поинтересовалась я.
— Это действительно только в детских сказках, — устало улыбнулась Эль одними уголками губ. В глазах ее по-прежнему застыли усталость и тоска. — Я понимаю, звучит неправдоподобно. В первый раз я отреагировала так же, как и ты, поверить было очень трудно. Но у меня есть способности, немного, но никто кроме нас ими не обладает.
Она замолчала. Я озадаченно пыталась переварить услышанное, пребывая в сомнениях, как поступить: улучить во лжи или сделать вид, что поверила, как вдруг заметила, что девушка крепко спит, слегка покачиваясь на стыках рельс под перестук колес. Явно сказалась бессонная ночь, да и не ела она ничего еще с прошлого ужина. «Похоже, она мне по-прежнему не доверяет, отсюда и эти выдумки, — с горечью осознала я. — Наверное, ей нужно время, чтобы узнать меня получше. Видимо придется отложить расспросы на потом». Ее рассказ, будь он правдой или вымыслом, все же, оказался очень интересным. Невероятное сочетание силы и возможностей практически без изъянов и недостатков, присущих людям и вампирам.
Судя по биркам на багаже, поезд вез нас в Нью-Йорк, значит, время у нас примерно до завтрашнего утра. Надеюсь, на промежуточных станциях багаж никому не понадобится. Оставив спящую, я добралась до вагона-ресторана и вернулась с пакетами продовольствия, а также бутылками лимонада и колы. Дожидаясь, пока Эль проснется, я предавалась размышлениям, навеянным рассказом: «Возможно, в ее словах что-то было, необычными способностями она все же обладала. Ведь на моих глазах довольно сильно обескровленный рабочий вполне уверенно встал на ноги после того, как девушка проделала с ним какие-то манипуляции. Да и сама я думала, что не поднимусь после пыток, а когда она до меня дотронулась, пусть небольшие, но, все же, силы откуда-то взялись...».
Необходимо было подумать, где нам лучше укрыться, причем надолго. Взвесив все обстоятельства, я решила, что наилучшим вариантом будет отправиться на Ямайку. Гостеприимный Дональд не откажет в помощи. К тому же, он не больше нас заинтересован в общении с Дамианосом, а значит, не выдаст. Старый пират или спрячет у себя, или подскажет хотя бы, как лучше поступить. Таким образом, определившись, я тоже позволила себе отдых. Истекшие сутки для обеих выдались очень сложными.
Когда подруга проснулась, уж вечерело, и мы использовали один из ящиков в качестве стола для импровизированного ужина. Отдохнув и насытившись, Эль порозовела, взгляд оживился, она, кажется, вполне пришла в себя.
— Я очень благодарна тебе, Мэри, за все, что ты для меня сделала! Ты помогла мне в трудный момент, а я подставила тебя. Ты могла погибнуть и потеряла все имущество, но вновь спасла меня! — она с чувством дотронулась до моей ладони. — Я бестолковая и не думаю о последствиях. Пожалуйста, не сердись, мне жаль, что так вышло. Я очень хотела бы стать твоей подругой, но, боюсь, это слишком опасно для тебя.
Она была искренна, но сомнения мои развеяла не полностью.
— О своей безопасности я теперь позабочусь, не переживай за меня. Но если благодарна, зачем выдумываешь про фей?
Похоже, мои слова ее задели. Она промолчала, не вступая в спор, только вновь погрустнела.
Эль сбросила, наконец, огромные сапоги, и в тусклом свете потолочных ламп было видно, в каком ужасающем состоянии находятся ее ноги — изрезанные и исцарапанные, стертые в кровь.
— И где же твое умение исцелять раны? — уцепившись за возможность уличить ее, насмешливо уточнила я.
— Уже к утру все исчезнет, мне нужно было восстановить силы, теперь заживление пойдет быстрей. Конечно, не так, как у вас, вампиров, но и с людьми не сравнить.
Я только недоверчиво покачала головой и сменила тему. До прибытия в Нью-Йорк оставалось всего несколько часов, а нам необходимо было подготовиться, чтобы сбить со следа Дамианоса. Невозможно внушить всем встречным, и обмануть могущественного врага не просто. Мы должны стать неузнаваемыми, а возможность для этого на данный момент лишь одна. Решать моральный вопрос пришлось каждой для себя, но в итоге общее мнение сошлось.
— Мой приемный отец говорил: «Отчаянные времена требуют отчаянных решений», — вздохнув, сказала Эль. — Не думаю, что он имел ввиду нечто подобное, но есть ли у нас другой выбор?
Выбрав самые объемные и дорогие на вид кофры, надеясь, что наши манипуляции не слишком скажутся на благосостоянии владельца, мы провели в них ревизию. Отбросив последние сомнения, значительно облегчили ношу какого-то состоятельного джентльмена, обнаружив в его вещах бутыль виски и пухлую пачку денег. Следующей нашей «жертвой» стал багаж молодой женщины, тоже явно высшего сословия, потому что ее чемоданы изобиловали шикарными платьями, а из коробок с разнообразными шляпками выстроилось несколько пирамид.
Очевидно, сказалось действие алкоголя и пережитого напряжения, потому что вскоре, хихикая и повизгивая от восторга, мы примеряли платья и, в итоге, почти наполовину лишили бедняжку ее собственности. Выбрав себе пару больших удобных саквояжей и нагло вытряхнув из них вещи владельцев, мы набили их нарядами ничего пока не подозревающей пассажирки, со смехом представляя какой скандал она закатит железнодорожной компании, и шутливо посылая ей наши «искренние извинения».
На платформу в Нью-Йорке мы сошли уже светскими леди, спрятав волосы и прикрыв лица глубокими шляпками-клош, полностью преобразившись. Эль сказала правду: на ее легких ножках, обутых уже в изящные туфельки, на самом деле не осталось ни следа от вчерашних событий. Взяв такси, мы отправились сразу в морской порт. Конечно, не мешало бы пройтись по магазинам, докупить необходимое в путешествии. Однако время работало на нашего возможного преследователя, поэтому решили обойтись пока тем, что есть.
 
Глава 7
ЭЛЬ
Бескрайние просторы океана. Во все стороны света до самого горизонта перед взором представала невероятная искрящаяся на солнце синева. Говорят, людей, впервые оказавшихся в море, часто пугают его глубины, непредсказуемость стихии и непознанные таинства бездны. Я же, удобно расположившись в шезлонге на верхней палубе круизного лайнера, нежась в ласковых лучах весеннего солнца, понимала, что никогда прежде не ощущала себя столь счастливой и свободной. Словно весь груз прошлого и неведомое будущее покинули меня в одночасье, оставив наедине с блаженным чувством легкости и природной силы, наполнявшей каждую клеточку тела, стирая из воспоминаний все, хоть в малейшей степени способное омрачить этот миг.
***
Бегство из Америки было стремительным и внезапным. Мы покидали страну в спешке, не успев толком попрощаться с родными берегами. Дорога в такси от вокзала до пристани пролегала по самому сердцу Нью-Йорка — Манхеттену. Задувавший в окно теплый ветерок и оживленный голос Мэри, увлеченно комментирующей проносящиеся достопримечательности, передали настроение и мне, вытеснив на время тоску и тревогу, казалось, прочно поселившиеся в душе.
Не доезжая до пользующейся дурной репутацией Таймс-сквер, где, по словам подруги, процветали игорный бизнес, проституция и криминал, мы обогнули беломраморное здание Публичной библиотеки, хранящей многовековые знания и тайны. Затем такси свернуло на Пятую авеню — синоним американского богатства и роскоши. На одной из самых дорогих и респектабельных улиц мира находилось множество памятников архитектуры и культурных центров, богатейших вилл и модных дамских магазинов на любой взыскательный вкус.
К сожалению, мы не могли сейчас позволить себе даже ненадолго задержаться, чтобы хоть полюбоваться ослепительным великолепием их витрин, не говоря уже о покупках. Проскочив зазеленевший парк Мэдисон-сквер, машина выехала на Бродвей — самую длинную улицу города, волной протянувшуюся через весь Манхеттен, нарушая строгую перпендикулярную планировку «стрит» и «авеню».
Туда же выходил и Театральный квартал с его концертными залами, кинотеатрами и знаменитейший театр Метрополитен Опера. Мэри с восторгом вспоминала, как слушала там «Риголетто» с великим Энрико Карузо в роли герцога Мантуанского.
Впереди возвышалось высочайшее здание мира, уступающее лишь Эйфелевой башне, — Вулворт билдинг. В пятидесятисемиэтажном небоскребе располагались офисы тысяч крупнейших компаний. Устремленное ввысь двухуровневое сооружение в псевдоготическом стиле производило впечатление мощью инженерной мысли, но я почувствовала себярядом очень неуютно, словно букашка на асфальте.
Бруклинский круизный терминал — наши ворота в новую жизнь — встретил нас обычной портовой суетой, оглашаемой протяжными гудками отбывающих судов.
Я не поддержала разочарование подруги, что отправиться к берегам Ямайки с удобствами нам не удастся. Единственный грузопассажирский пароход, направляющийся в нужном направлении сегодня, был очень далек от шикарных трансатлантических лайнеров, на один из которых она рассчитывала попасть. По мне, лишь бы скорее ступить на борт и убедиться, что удалось оторваться от преследования.
Я испытывала очень смешанные чувства, где тревога, страх и нетерпение соперничали с грустью и муками совести. Верила ли я, что брат погиб на вокзальной площади? Сомненья еще оставались. Скорбь от потери единственного родного человека то и дело сменялась робкой надеждой, что моя жизнь может измениться, что избавление, наконец, пришло. Гнетущая перспектива провести вечность, убивая кровопийц, постепенно становится все призрачней. А с другой стороны, его смерть на моих руках. Именно я виновна, что вслед за мной он оказался на Центральном вокзале одновременно с Изначальным вампиром, даже с двумя. И это никак не исправить, не изменить, не повернуть вспять. С этим придется жить, и от осознания, что долго эта тоска не пробудет со мной, становилось еще хуже. Противоречивые чувства омрачили впечатления от отплытия с неприветливых отныне берегов Америки.
Из ступора я вышла, лишь когда оглушительным ревом сигнальной трубы наш маленький пароход с гордым названием «Джордж Вашингтон» попрощался с величественной статуей, застывшей на крохотном островке неподалеку. Еще в такси мы увидели ее издали, проезжая по Бруклинскому мосту. А водитель рассказал, как во время Великой войны на острове неподалеку немецкие диверсанты совершили крупный теракт. После сильнейших взрывов некоторые части монумента получили серьезные повреждения, а во многих домах на Манхэттене выбило окна. Террористы уничтожили огромное количество взрывчатки, подготовленной для наших союзников в Европе.
У меня же имелись другие сведения, связанные с этой «великаншей». Воспоминания заставили немного отвлечься от тягостных мыслей, а заодно захотелось поделиться ими с Мэри в благодарность за увлекательную экскурсию по Нью-Йорку. Так как с берега нас было уже никак не узнать, мы выбрались из крохотной душной двухместной каюты на палубу, полюбоваться на чудесное изваяние.
— Американцы назвали ее Статуей Свободы, сделав символом исполнения надежд для прибывающих в страну эмигрантов и ознаменованием победы в Гражданской войне с последующей отменой рабства. Но моя подруга, ведьма Моник, рассказывала совсем другую историю, утверждая, что, хоть она и мало кому известна, является истинной, — начала я свой рассказ, и, приободренная заинтересованным взглядом Мэри, продолжила: — На самом деле эта женщина изображает вовсе не Либеру, а темную богиню, называемую различными именами, но более известную как Геката — повелительница ночного мрака и чародейства. Ведьмы всего мира, поклоняются именно ей, как своей единственной покровительнице.
— Но, Эль, ведь все знают, что статуя привезена из-за океана французами в подарок американцам. С какой стати ученому Эдуарду Лабуле и скульптору Фредерику Бартольди пришло бы в голову изображать богиню смерти и дарить ее Соединенным Штатам? Мне кажется, твоя подруга рассказала небылицу, — улыбнулась Мэри.
— Ты права, конечно, — согласилась я с таким заявлением. — Только мало кто знает, что оба этих человека состояли в тайном древнем ордене — Масонской ложе. Разумеется, об этом не писали, ведь орден официально не существует, потому что большинство его членов не только высокопоставленные деятели, но и сильные ведьмы. Статуя вовсе не символ свободы, как принято считать, а средство расширения и увеличения их влияния на американскую землю.
Девушка выглядела крайне озадаченной, но на лице ее не было недоверия и скептицизма. Поэтому я продолжила делиться рассказом Моник:
— С Гекатой, кстати, связана легенда о появлении оборотней, а также самих Изначальных вампиров.
Подруга нахмурилась, словно ей было неприятно услышать подобное.
— И каким же образом нам благодарить сию «мудрую» женщину за такое счастье? — она поджала губы, с неприязнью глядя на удаляющуюся фигуру «Свободы».
— У ведьм бытует мнение, что в глубокой древности один пастух возжелал жену своего брата и отчаянно молился коварной богине избавить его от соперника. Геката явилась к нему в окружении адских псов, своих верных спутников, и сказала, что выполнит просьбу с одним условием — плотью его брата будут накормлены ее голодные подручные. Обезумев от счастья, мужчина согласился в то же мгновенье, и ночная тишина огласилась леденящим душу воем адских гончих. Преданный родным человеком, несчастный погиб, растерзанный ужасными клыками тварей мрака, но за мгновение до смерти проклял подлеца, взывая о каре к Гекате, являвшейся еще и богиней мести. Жена покойного не вынесла страдания и покончила с собой, а местные жители уверяли, что до утра по окрестностям раздавался демонический хохот довольной богини и вторивший ей вой своры.
В ближайшее полнолуние проклятие сбылось. Пастух в безумных нечеловеческих муках обратился волком. К утру на улицах деревни оказалось множество растерзанных останков жителей. Придя в себя, осознав содеянное, мужчина понял, что возмездия ему не избежать, он будет разорван убитыми горем односельчанами. Сбежав из деревни, он отправился как можно дальше на север. Опасаясь погони, забрел в дикую глушь, где и поселился. Со временем беглец научился ограничивать свою свободу в полнолуние и решил вернуться к людям. В ближайшем поселении северного народа он был принят и даже женился. Однако до самой смерти вынужден был раз в месяц страдать от проклятья, страшась и ненавидя самого себя. Но и после кончины не оставила его мстительная богиня. С потомками пастуха по свету расплодилась волчья сущность, передаваясь из поколенья в поколение, но поражавшая не всех, а совершивших страшный грех убийства.
А с семьей Дамианоса и Тамарис это связано потому, что, как не трудно догадаться, их мать была последовательницей культа Гекаты. Существует миф, что жуткая богиня убила собственного сына, а после воскресила величайшим заклинанием. За основу ритуала обращения в вампиров взята часть этого заклинания, поэтому, прежде чем возродиться в новой сущности, человек должен был умереть.
Я перевела дух, заметив реакцию подруги. Глаза Мэри гневно сверкали, сердитый румянец залил щеки. Очевидно, я зря завела этот разговор, о чем сильно теперь сожалела. К счастью, девушка быстро взяла себя в руки и оставшийся путь до Ямайки мы провели в дружеской беседе, не касаясь подобных тем. Я была очень благодарна ей за все, что она сделала для меня. А в тот момент особенно за то, что, видя мое подавленное состояние, ни на минуту не оставляла одну, отвлекая разговорами, не позволяя вновь окунуться в уныние и предаваться мукам совести.
Конечно, невзирая на предупреждения Тамарис, я рассказала Мэри все, что знала об Изначальных. Сейчас, подставив ее под удар, я просто не имела права утаивать что бы то ни было. На удивление, ей тоже было чем поделиться. В прошлом подруга пережила весьма увлекательное приключение, связанное с древними близнецами, и даже побывала «в шкуре» Тамарис. Я слушала, затаив дыхание, поражаясь силам и возможностям некоторых ведьм! Сложив воедино сведения, мы сошлись в уверенности, что джентльмен в котелке на площади — действительно Мидас Ксандрийский, вампир невероятной мощи. Не удивительно, что даже сын предпочитает избегать встреч с родителем. Однако судьба Тирона по-прежнему оставалась для меня под вопросом. С одной стороны, он наверняка воспользовался заминкой Дамианоса и сбежал. А с другой, не заставил ли общий враг воссоединиться Изначальную семью?
Больше, пожалуй, беспокоило наше будущее. Каково это — быть вечными беглянками? Вероятнее всего, по словам Мэри, нам придется затаиться на какое-то время, переждать, пока Дамианосу не надоест искать. Ее всерьез беспокоила заинтересованность древнейшего вампира в моей персоне, и она была уверена, что так просто он не откажется от своих планов.
— О нем мои собратья говорят шепотом и с оглядкой, как о скором на расправу, без жалости и без пощады. Им пугают новичков, стараясь даже имя лишний раз не упоминать всуе, — всерьез уверяла подруга. — Да и сама я давно поняла, что много лет назад мне невероятно повезло остаться в живых, повстречав его.
В гостеприимстве своего друга — плантатора Дональда Мейнарда — девушка не сомневалась. Успев перед отплытием дать телеграмму о нашем визите, она предполагала радушную встречу и его покровительство. Это обнадеживало, однако я продолжала беспокоиться, что своим присутствием могу навлечь беду еще на одного человека, если брат чудом избежал смерти и идет по моему следу. И все же Мэри удавалось отвлечь меня увлекательными и поразительными рассказами о Ямайке, ее великолепной тропической природе, о пляжах белоснежного песка, о голубых лагунах и коралловых рифах, о ночном свечении моря и о колибри, которые не боятся кормиться прямо с рук.
— Возможно, после оживленной городской жизни в Штатах малоцивилизованный остров нам скоро наскучит, — предположила она. — Но едва ли нас будет здесь кто-то разыскивать. Вампиры обычно избегали этих мест. Пожалуй, бывший пират — единственный, кто, не обращая внимания на дурную славу, осмелился здесь проживать на отдаленной плантации, почти никуда не выезжая.
— Чем же Ямайка не пришлась по душе кровопийцам? — полюбопытствовала я, поглядывая в открытый иллюминатор на один из многочисленных зеленых островов, мимо которого проходил «Вашингтон».
Небольшой риф, заросший кустарником, покрытым зеленью и украшенный тремя пальмами на фоне ярко-синего неба, выглядел словно веселая иллюстрация к детской книжке.
— Засильем ведьм, — пояснила Мэри. — И поверь, они очень мало похожи на твою добрую Моник. По рассказам Дональда, они с давних пор пытались устанавливать здесь свои порядки, выясняли отношения, и методы выбирали не самые гуманные.
В конце семнадцатого века со знаменитой Тортуги в Порт-Ройал — первую столицу Ямайки — постепенно перебрались пираты, подарив ей процветание за счет грабежей испанских судов. Вскоре Порт-Ройал приобрел славу самого распутного и грешного города в мире, что, конечно же, не могло не привлечь сюда вампиров. Однако ведьмовскому сообществу не пришлось подобное по душе. Именно над этим островом сходились какие-то эфирные поля или что-то в этом роде, я не слишком разбираюсь, используемые ведьмаками для сложных ритуалов. Со всех концов света ведьмы совершали паломничество на Ямайку с целью создания новых заклинаний или усовершенствования старых, для чего всегда требуются сильные источники энергии.
Разумеется, не желая терпеть соседство кровопийц со своей «Меккой», они предприняли радикальные меры. Почти весь «развратный Вавилон» оказался разрушен сильнейшим землетрясением в 1692 году. Половину суши смыло в море вместе с домами, остальное затопило цунами, погибло почти все население. Несмотря на сильнейшие разрушения, упрямцы попытались воссоздать город. Однако через несколько лет Порт-Ройал почти полностью уничтожил сильный пожар. Затем последовало несколько мощнейших ураганов, и окончательно ведьмовской огонь испепелил бывшую столицу в 1728 году, так что малочисленное уцелевшее население покинуло это место.
В газетах писали, что в 1907 году новая столица Кингстон тоже была уничтожена землетрясением. Но это произошло уже после моего путешествия, и я могу только предполагать, было ли это обычным стихийным бедствием. Теперь город отстроен заново, так что, можно сказать, я тоже впервые его увижу.
— Похоже, многие ведьмы забыли свое предназначение — быть хранителями баланса сил в природе, — вздохнув, согласилась я.
Пять дней в дороге за дружеской беседой пролетели незаметно, и вот на горизонте показался огромный тропический остров во всем великолепии. Начинался дождливый сезон, ночью прошел ливень, и непросохшая листва сверкала в лучах восходящего солнца, словно россыпи изумрудов. Понимая, что в такую погоду мистер Мейнард не мог бы встретить нас сам, Мэри не удивилась, заметив на пристани его управляющего — престарелого, но вполне крепкого седовласого мужчину-мулата.
— Сожалею, мисс Санторо, — сообщил он после обмена приветствиями, — но мистер Мейнард сейчас в отъезде. Он не оставил информации о сроках своего возвращения, но может отсутствовать еще очень долго. Конечно же, получив телеграмму, я счел своим долгом пригласить вас с подругой быть гостями в доме хозяина, если вы сочтете возможным дождаться его.
Кажется, Мэри растерялась, мы не рассматривали варианта отсутствия ее знакомого, потому что она уверяла, что Дональд большой домосед и крайне редко выбирается с острова. Но вот неприятное совпадение сыграло с нами злую шутку. Не зная, какой ответ дать управляющему, она попросила его немного подождать, чтобы обсудить положение, и мы отправились прогуляться.
Несмотря на новостройки и красоты природы, густонаселенный Кингстон показался нам мрачным и некрасивым. Грязные улицы, множество притонов, нищих, уличных торговцев, попрошаек и воришек делали его еще более неприветливым в наших глазах. Сейчас, когда на помощь пирата рассчитывать не приходилось, оставаться здесь хотелось все меньше. Обсудив ситуацию, мы пришли к единому мнению: нужно двигаться дальше. Вот только куда — в далекую Австралию или в Южную Америку?
Устроившись в открытом кафе неподалеку от гавани, мы продолжали перебирать варианты дальнейших действий, когда Мэри взяла меня за руку, призывая к молчанию, и замерла. Я понимала, что она может слышать каждый разговор в кафе, даже за дальними столиками, но что ее так заинтересовало?
— Это наш шанс, Эль! — полушепотом воскликнула она. — Через пару часов подойдет тот самый лайнер «Олимпик», который отправлялся из Нью-Йорка двумя днями позже нашего отплытия. Помнишь, мы не решились его дожидаться, торопились уносить ноги? Именно поэтому тут так многолюдно, пассажиры собираются к отплытию.
Похоже, Мэри права, это действительно судьба. Билетов в кассе не оказалось, но чудеса внушения решили все проблемы и на этот раз, хотя мне не нравилось лишать людей воли. Нельзя не признать, что без помощи способностей подруги нам пришлось бы туго. Она уловила обрывки разговора двух молодых богато одетых девушек — будущих пассажирок великолепного «Олимпика». Затолкав подальше острые уколы совести, я не препятствовала Мэри в выполнении тут же созревшего плана. И вот мы уже не две несчастные неприкаянные беглянки, а наследницы богатого ямайского плантатора, отправляющего дочерей продолжать обучение в Королевском колледже в Лондоне под присмотром британских родственников. А «передумавший» отец увозил домой довольных девиц, «потерявших» билеты до Дувра. Спустя несколько часов на борт умопомрачительного судна ступили очаровательные леди Уинифрид и Матильда Смит.
Лайнер поразил нас размерами и роскошью — просто плавучий дворец! Четырехтрубный гигант, как нам рассказал стюард, составлял в длину двести шестьдесят восемь метров и двадцать восемь в ширину. Трудно представить, что подобные сооружения способны держаться на воде. Да и нашумевшая трагедия с печально известными «Титаником», о которой долго писали в газетах одиннадцать лет назад, заставляла невольно нервничать и опасаться, ступая на борт такого обманчиво надежного и безопасного средства передвижения. Но подруга вела себя уверенно и спокойно, показывать страхи не хотелось, поэтому я отбросила сомнения и настроилась радоваться жизни и путешествию. Каюта сестер Смит, доставшаяся нам, весьма этому поспособствовала. Апартаменты «люкс» с гостиной, спальней и ванной. Кругом мрамор и позолота, ковры и атлас. Обивка мебели, драпировка стен и другие предметы интерьера напоминали убранство «скромного» жилища короля вампиров Дамианоса. Ямайский плантатор, вероятно, очень любил дочерей, раз не поскупился на столь комфортные условия. Вот уж не думала, что и мне доведется когда-нибудь пожить в такой роскоши.
Не успели мы перевести дух, свыкаясь с мыслью, что нам это вовсе не снится, а также тщательно изучить и восхититься всеми положенными нам привилегиями, как стюард оповестил, что вечером в главном зале состоится приветственный банкет в честь новых членов высшего общества, взошедших на борт. Мэри обрадовалась, оживившись и воодушевленно сообщила, что это означает бал с танцами, которые она очень любит. Я не особо поддерживала ее энтузиазм, но надеялась, что и мне найдется, чем заняться, хотя чувство смущения и неловкости возросло.
Как вести себя в великосветском обществе? Я наверняка попаду впросак, почти не сомневалась в этом. Нарушу этикет, отдавлю кому-нибудь ногу, а то и еще что похуже. Я бы увильнула и провела время на палубе под невероятным звездным небом, если бы не Мэри, которая ничего не хотела слышать об этом.
Однако к началу банкета, глядя в зеркало, я не находила в своем образе ни намека на ту испуганную забитую девочку, угнетенную братом-садистом. Услужливый персонал быстро решил все наши проблемы. Ловкая девушка-горничная помогла подогнать по фигуре слегка великоватое мне вечернее платье, одно из реквизированных у пассажирки поезда, парикмахеры соорудили нам элегантные прически. Неуверенность в себе сглаживало осознание, что никто не смотрит на меня как на нечто чужеродное, никто не спешит разоблачать во мне охотницу на вампиров с самого дна общества. Достаточно было улыбаться и держать прямо спину, по возможности ограничиваться вежливыми короткими ответами на вопросы. Да и Моник меня чему-то все же научила.
В общем, жалеть не пришлось. Банкетный зал под огромным стеклянным потолком-куполом поражал воображение и завораживал каруселью блеска гигантских люстр, оркестровой музыки, звоном бокалов и весельем гостей. Мы ли бежали неделю назад в багажном вагоне от страшных вампиров и жестокого охотника? Прошлое казалось наваждением.
И вот уже несколько дней мы уверенным ходом движемся в сторону Европы. Нежась в ласковых лучах весеннего солнца и одновременно поеживаясь от свежего атлантического ветра, я размышляла об утреннем разговоре с подругой. Дружно решив, что опасаться нам уже нечего, мы задумались о цели путешествия, сойдясь, что хотя бы примерный дальнейший план необходим. И тут выяснилось, что мы находимся в одинаковом положении.
— Совершенно не представляю, чем заняться, — задумчиво и печально сказала Мэри. — Последние тридцать лет все мои мысли были заняты поиском, даже когда я делала длительные остановки, училась или пережидала холода, я всегда знала, что продолжу путь, пока не достигну цели. А что теперь? Передо мной чистый лист.
— А я даже мечтать не смела, что что-то может измениться и моя бесконечная охота прекратится. Однажды, живя с Моник, я расслабилась, выбрала колледж и дала согласие на ухаживания хорошему парню. И все обрушилось в один момент, стоило Тирону появиться вновь в моей жизни, — вернули меня в реальность болезненные воспоминания.
— Но, Эль, извини, но его больше нет в твоей жизни! — почти сердито воскликнула Мэри. Мы не раз касались этой темы, и я видела, что ее раздражает мое сомнение по поводу брата. Наверняка она считает, что он заслужил смерть, и я ее не виню. — Пора начинать смотреть в будущее без оглядки на этого изверга. Теперь ты можешь не только учиться, но и дать согласие любому парню!
Я фыркнула от смеха, так как на ее довольно громкие слова заинтересованно оглянулись несколько молодых джентльменов, буквально не дающих нам прохода с момента появления на лайнере. Как бы мне хотелось поверить в ее слова! Неужели она права, и все зависит от моего желания? Пугающее, щемяще-волнительное, но безумно приятное чувство согрело сердце.
— Смотри, как все удачно складывается, — широко улыбнулась Мэри. — Судьба сама дает возможности. Сестры Смит отправлялись учиться в Лондонский Королевский колледж. Не думаю, что он хуже Кливлендского.
Мы расхохотались.
— Но, Мэри, чтобы поступить в колледж, нужны документы, которых у нас нет, а я даже школу не закончила, — резонно возразила я.
— Ерунда. Главное — твое желание и упорство. А остальное мы решим, так или иначе.
Твердая уверенность подруги приоткрыла мне дверцу надежды, с которой я однажды, казалось, рассталась навсегда.
Прошла неделя нашего замечательного путешествия. Балы сменяли спектакли, концерты и кинофильмы. Мэри уговорила меня послушать оперную диву и так любимые ею джазовые выступления. Я смогла осуществить еще одну давнюю мечту. Набравшись смелости, посетила настоящее казино, где к безграничной радости получила приглашение присоединиться к партии покера в компании веселых молодых людей. Впервые я не наблюдала со стороны за игрой брата, лишь на расстоянии получая удовольствие от охватывающего азарта, а сама держала в руках гладкие глянцевые карты, с замиранием сердца осознавая, что именно я сейчас принимаю решения. Бытующее мнение, что новичкам везет, полностью подтвердилось, я выиграла крупную сумму, практически утроив наш капитал, обнаруженный в саквояже поезда. Везло ли мне или джентльмены благородно позволили леди получить выигрыш, но я пребывала буквально на седьмом небе от счастья.
Подходило к концу безмятежное морское путешествие. На восьмой день круиза, мы прибыли в порт Гавр. Вообще-то, согласно составленному плану, мы должны были сделать лишь короткую остановку на французской земле и проследовать далее к берегам Великобритании. Но, поддавшись внезапному порыву, покинули лайнер, вдоволь насытившись плаванием и морским воздухом. Хотелось уже нечто новое, не терпелось почувствовать дух настоящей Европы, по утверждениям бывалых путешественников, так отличающейся от Америки. В конце концов, добраться до Лондона можно на поезде и пароме всего за полдня, а вот увидеть еще раз Францию, засев за учебу, будет наверняка проблематично.
Однако сперва нас ждало разочарование. Гавр производил впечатление полным отсутствием впечатлений. Сразу становилось ясно, что это просто порт мировых масштабов, очень важный для Франции, но и только. Смотреть было просто не на что. Поэтому мы ограничились подъемом на фуникулере, соединяющем нижний город с верхним, и направились прямо на вокзал. Путь от Гавра до Парижа занимал около двух часов, поэтому поезда в том направлении ходили регулярно. А разве можно упустить шанс посетить блистательную жемчужину Франции, самый великолепный город Европы?! Вновь вспомнилась часто звучащая в послевоенное время песня из мюзикла об американских солдатах, привороженных волшебством Парижа. Ну, неужели мы просто уедем, не ощутив на себе эту магию, воспеваемую по всему свету?
 
Глава 8
ЭЛЬ
“Когда Богу на небе скучно, он открывает окно и смотрит на парижские бульвары”, — процитировала Мэри Генриха Гейне, пока поезд еще мчал нас мимо зацветающих полей Нормандии. Что же таит в себе этот город, раз на ум приходят подобные сравнения? Предвкушение и нетерпение будоражили воображение, казалось, движемся мы либо навстречу чему-то неведомому и сказочному, либо чрезмерно раздутому и преувеличенному, ничем не оправданному.
Через несколько дней, осмотрев достопримечательности и пару музеев, мы пересечем Ла-Манш, оставив Францию вехой на пути. Каменные стены, булыжные мостовые… — это всего лишь город, пусть и окутанный легендами, о красотах и неповторимой атмосфере которого слагают такие красивые стихи.
Непредвиденное произошло, едва мы ступили на перрон вокзала Сен-Лазар. Париж встречал со всем радушием, теплым ласковым вечером, цветущими каштанами и сиренью, головокружительными весенними запахами, смешанными с ароматами ванили, корицы и свежей выпечки из ближайшей привокзальной булочной.
Однако меня неожиданно остро кольнуло не чувство знакомства, а узнавание, словно я не в гости приехала, а вернулась домой и меня тут ждали! Как такое вообще возможно? Вокруг незнакомые лица, чужая речь, я на другом конце Земли, а ощущение такое, что до сих пор блуждала во тьме, но вдруг нашла дорогу к свету. Совершенно ошеломленная, я прислонилась спиной к холодной мраморной колонне, очнувшись, лишь когда Мэри потянула меня за рукав к выходу.
 
МЭРИ
Устроившись в такси, мы положились на беспрестанно улыбающегося водителя, попросив доставить в ближайшую приличную гостиницу. Пара минут, и мы оказались у здания отеля Аполло Опера. Выгружая и внося чемоданы в холл, таксист, подтверждая знаменитое французское дружелюбие и отзывчивость, сообщил, что гостиница построена всего год назад, но ее непосредственная близость к вокзалу и к основным туристическим маршрутам центра города, сделала ее особо популярной для приезжих.
Отель порадовал уютным интерьером и номером в традиционном стиле. В отличие от вычурной каюты на лайнере, все здесь дышало домашним теплом. Но об отдыхе не могло идти речи.
Подруга пребывала в лихорадочном возбуждении, настаивая на немедленной прогулке по вечернему Парижу. Да и я не испытывала желания оставаться в номере. Улицы французской столицы манили и взывали к себе странной мелодией, переплетающей обычные городские звуки с едва уловимой музыкой, льющейся отовсюду, наполнявшей сердца особым трепетом.
Мы не представляли с чего начать экскурсию, поэтому, слегка растерянные, неторопливо двигались по историческим улицам обратно мимо вокзала Сен-Лазар, любуясь великолепной архитектурой, вдыхая упоительный ночной воздух, выбрав путеводной звездой маячившую вдали над крышами домов знаменитую Эйфелеву башню.
Осознание, что мы в самом центре города, воспетого известными поэтами и музыкантами, вдохновившем знаменитых писателей и живописцев, заставляло сердце взволнованно замирать. Каждый камень здесь — свидетель, воочию наблюдавший победы и поражения, восшествие императоров и возвышение королей, их бесславное падение. Улицы могли поведать многое, казалось, можно даже услышать отзвуки прошлого. До этого я знала о Париже только из книг и лекций по культурологии, ныне понимая, что никакие слова и рифмы не передают и малой толики его настоящей атмосферы.
Парижские мостовые не походили ни на что, виденное в Америке, хотя за годы поиска я исколесила Штаты вдоль и поперек. Здесь царил особый сюрреализм, дыша стариной и таинственностью. Узкие и кривые пешеходные улочки вмещали многочисленные кафе, выставившие столики под полосатые маркизы и тенты. Очаровательные кованые балкончики противоположных домов, нередко увитые плющом или украшенные вазонами с кустами роз, практически соприкасались друг с другом. Уютные мощеные переулки, переходящие в лестницы, уступами поднимались по холмам.
То и дело попадались цветочницы с корзинами фиалок и ландышей, уличные музыканты, художники, попрошайки. Все это заливал мягкий желтый свет фонарей и витрин. Смех, музыка, веселые голоса. В скучных промышленных центрах Северной Америки такое и во время торжественных событий не встретишь, а сегодня обычный будний день. Конечно, скорее всего, изнанка есть и в этом сказочном уголке, но сейчас задумываться о подобном даже не приходило в голову, город околдовал нас, поражая ежеминутными открытиями.
Совсем не зная Парижа, в нем, похоже, невозможно заблудиться. Впервые мне довелось видеть столько праздно вышагивающих горожан, явно не считающих, что тратят время даром. Наверное, прогулки по любимым и родным улицам для местных жителей — особый ритуал и ежедневная необходимость.
Нам подсказали, что Йенский мост, по которому нужно перебраться на левый берег Сены, приведет к самому подножью «железной дамы». Но вид на распростертую внизу темноводную Сену, отражающую миллионы огней, то и дело рассекаемую нарядными пароходиками, заставил надолго задержаться на середине переправы. Я не могла оторвать подругу от этого зрелища, ее глаза сверкали ярче набережной иллюминации.
Марсовое поле открылось нам освещенными площадями, шумом фонтанов и многочисленной публикой. Но, в первую очередь, величественным стражем и символом французской столицы, прославленным на весь мир, попирающей темнеющий небосвод Эйфелевой башней! Издалека она смотрелась маняще, вблизи же, описать впечатление не хватало слов.
От монументального строения гениального Гюстава Эйфеля мы пришли в восторг. На самой верхушке сооружения работал трехцветный маяк, видимый, пожалуй, на десяток километров. Все конструкции подсвечивались электрическими лампочками, зрелище просто фантастическое! Арочные своды не давили многотонной железной тяжестью, а создавали ощущение легкости и изящества.
Мы прогуливались по аллеям, любуясь цветущими клумбами. Запах жасмина и сирени кружил голову. Эль все время улыбалась, словно светилась изнутри. Впервые со дня знакомства я видела подругу такой счастливой и оживленной. Похоже, грустные мысли и сомнения окончательно отступили, или она, как и я, перестала чувствовать связь с прошлым, словно никогда с нами не происходило и не произойдет ничего плохого.
На город опустилась глубокая ночь, но парижане казалось, не замечали этого. Мы устроились в одном из многочисленных маленьких кафе на берегу Сены, чтобы выпить по бокалу вина до закрытия. Хотелось привести чувства и ощущения в порядок, но это было совершенно невозможно. Я уже подумывала о возвращении в отель, но тут Эль, глядя на «железную даму», мечтательно произнесла:
— Только представь, какой вид открывается сверху, скорее всего, просто невероятный...
Проследив за ее взглядом, я пришла в восторг от поданной идеи, и сама не заметила, как вскочила на ноги. Словно что-то подстегнуло, разжигая безумство.
— Пойдем быстрее! — мне едва удавалось сдержать себя, чтобы мгновенно не оказаться у основания башни между ее опорами.
Подруга ничего не успела сообразить, растерянно оглядываясь. Здравый смысл не имеет никаких шансов, когда появляются авантюрные мысли, удержаться от которых вряд ли удастся.
— Не побоишься? — уточнила я на всякий случай, наверное, подсознательно давая Эль возможность меня остановить.
Если бы! Она поняла с полуслова, глаза загорелись в предвкушении, и она только головой мотнула. Попросив девушку обхватить меня сзади за шею и держаться как можно крепче, я, подобрав юбку, стала быстро карабкаться прямо по ажурной поверхности, посмеиваясь про себя: «Мэри, ты не забыла случайно, что являешься леди?»
Не прошло и минуты, как мы, миновав три площадки, оказались над куполом маяка на самом верхнем уровне, и все мысли разом покинули меня. Моя отважная спутница не издала ни звука, только взгляд застыл, то ли от восторга, то ли от страха.
Возникло ощущение, что мы стоим на «крыше мира», а может, летим наравне с птицами. Париж лежал у наших ног! Отсюда он казался живым — огромным мифическим существом, окутанным особой притягательной магией. Эльфийка не ошиблась, это невероятное зрелище, просто дух захватывало, а от волнения бегали мурашки. От вида ночного города, простирающегося на много миль, побледнели все предыдущие впечатления. Мы взирали на россыпи переливающихся огней с высоты трехсот метров, бесстрашно устроившись на перилах.
Двенадцатью сверкающими лучами расходились улицы от Триумфальной арки на площади Звезды. Эль, как и я, замерла, пораженная открывшейся панорамой. Только ради этого стоило пересечь Атлантику. Как же скучна и бессмысленна была моя жизнь до сих пор, лишенная столь ярких и сочных эмоций! С трудом мы вынудили себя оторваться от фантастического зрелища, когда небо над горизонтом начало светлеть. И только опасение быть замеченными заставило спуститься с «небес» на землю.
Утренняя пробуждающаяся столица несла в себе особое очарование. Но от переизбытка впечатлений в отель мы возвращались, нигде не задерживаясь и почти ничего не замечая, притихшие, погруженные в раздумья.
Следующие несколько дней мы, оставляя лишь немного времени на сон, без устали бродили по центру города. Париж при свете дня представал не менее прекрасным, чем ночью. В лучах весеннего солнца Сена отливала бирюзой, а от брызг фонтанов на площадях переливалась радуга. Вернувшись вновь к статной стальной красавице, мы со смехом выяснили, что попасть наверх можно было и простым путем, так как днем все желающие, пройдя через кассу, могли подняться на любую из трех смотровых площадок. Мы стремились к новым впечатлениям, поэтому повторный визит на Эйфелеву башню отложили напоследок.
Мой французский далек от совершенства, но пришлось изрядно поднапрячься, вспомнить все, чему учили в пансионе и в Высшей школе искусств и наук, ведь любознательная подруга буквально засыпала меня вопросами, искренне сетуя на свое незнание языка. Вскоре мы напрочь позабыли про недавние планы и направление к туманному Альбиону, с головой погрузившись в знакомство с поистине самым прекрасным городом на свете. А он не только не переставал удивлять и поражать, но и, словно в насмешку, открывал все новые и новые грани.
Решающим и переломным стал день, когда судьба привела нас в расположенный на склоне холма Сент-Женевьев Латинский квартал, еще в дремучее средневековье выросший вокруг старинного университета. Округ Пантеон на левом берегу Сены — один из самых древних районов Парижа, пропитанный духом живой истории. Над ним возвышался величественный купол Пантеона, похожего на древнегреческий храм — усыпальницы выдающихся деятелей Франции.
Здесь мирно уживались и маленькие особнячки, и студенческие кампусы, и частные квартиры в двух— или трехэтажных домах. И, конечно же, множество разнообразных кафе, уютных ресторанов, кабаре, художественных студий, дорогих магазинов и дешевых лавок, в том числе букинистических, где книги можно приобрести за один-два сантима. Винные погребки, кондитерские, пекарни, симпатичные кривые улочки, а также многочисленные достопримечательности, такие как Музей средневековья и церковь Сен-Северин — все это Латинский квартал.
Здесь же находился великолепный парк — всемирно знаменитый Люксембургский сад — потрясающе красивое и любимейшее место отдыха парижан. Эль пребывала в диком восторге, уверяя, что нигде ранее ей не дышалось так легко и свободно, взахлеб объясняла, что здесь удивительно сочетается рукотворное и созданное природой. Я слушала, улыбаясь, понимая, что ее эльфийское восприятие сильно отличается от моего, и искренне радовалась за расцветающую на глазах подругу.
Из небольшого сквера возле церкви Сен-Жюльен-ле-Повр открывался одни из лучших видов на Нотр-Дам. Там же у храма мы увидели старейшее дерево Парижа — робинию, посаженную еще в 1601 году. В годы Великой войны, как поделился пожилой прихожанин в широкой кепке, оно утратило верхнюю часть своей кроны, но по-прежнему цвело и зеленело. С каким-то отрешенным выражением эльфийка медленно коснулась его шершавой коры и замерла словно зачарованная.
— Это необычное дерево, оно так много помнит… — только и шепнула она.
Расположившись в кафе неподалеку, мы обменивались впечатлениями.
— Как же мы решимся уехать отсюда? — задумчиво произнесла подруга, неторопливо помешивая кофе в маленькой чашечке.
Она озвучила вопрос, который и я себе задавала в последнее время довольно часто, видя, как счастлива она, просыпаясь по утрам, и как светится, открывая невероятный мир вокруг. Да и самой мне вовсе не хотелось менять этот нарядный город, словно вкуснейший праздничный торт в кондитерской напротив отеля, на чопорный мрачноватый Лондон.
— Эль, а ты знаешь, что в Сорбонне, в отличие от британских колледжей, практически нет ограничений для женщин, — я добавила решающий аргумент, совершенно ясно осознавая, что отныне наши сердца принадлежат французской столице.
 
ЭЛЬ
Эйфория, переполнявшая душу с каждым вздохом, — так можно описать мое состояние, начиная с первого мгновения, проведенного в этом городе. Если Мэри права, и возможность остаться в Париже существует, не представляю, о чем еще мечтать?!
Возбужденные внезапно пришедшим решением, мы долго обсуждали варианты, было сладостно страшно в корне изменить свою жизнь и будущее. Я не знаю французского, но подруга уверяла, что при доле упорства и усердия, с ее помощью я все одолею. Я верила ей, ведь если Тирону против моего желания удалось вбить в меня сложнейший эльфийский, то неужели, взявшись за дело добровольно, я столкнусь с какими-то трудностями? Французская речь звучала очень необычно, с мелодичным журчанием и переливами. Красивый язык ласкал слух, не зря его называли языком любви и дружбы.
А какими изысканными и утонченными выглядели женщины! Как выгодно отличалась яркая европейская мода от невзрачных безвкусных фабричных платьев большинства моих соотечественниц. Да и «гангстерский стиль» Чикаго выглядел вульгарно и вызывающе по сравнению с элегантной одеждой парижанок. Даже огромные ревущие американские машины в моих глазах уступали аккуратным, но солидным французским автомобилям. Как и чашечка кофе с нежнейшими круассанами на завтрак неожиданно стала куда предпочтительнее яичницы с беконом.
Знакомство с желанной Сорбонной повергло меня в священный трепет, вновь заставляя усомниться в своих силах. Главное историческое здание храма науки, расположенное в бывшей часовне святой Урсулы, как и остальные корпуса, впечатляли грандиозностью и величием, вынуждая нервничать каждый раз, когда мы проходили мимо. Неужели и для меня однажды откроются эти двери и тайны знаний, манящие с неудержимой силой, отчего даже безумство нашей затеи казалось правильным решением?
Вспоминая прошлое, я осознавала, что даже в самых безрассудных фантазиях, за которыми я пряталась от охотничьей реальности, мои мечты не простирались дальше обычного колледжа или училища. Тогда и это ощущалось несбыточным. Потому обрушившаяся внезапно перспектива пугала до дрожи, но и манила неудержимо. Однако, мало одного желания. Для меня вставало множество других препятствий, на которые Мэри неизменно отвечала убежденным оптимизмом:
— Эль, мы вырвались из кольца сильнейших врагов, пересекли Атлантику! Неужели для тебя еще осталось что-то невозможное? Главное — это вера в лучшее. Пусть сперва и придется пойти не самым честным путем, пока не восстановим документы, но что останавливает нас после?
Конечно, вампиру все кажется не вызывающим затруднений, но я продолжала мучительно сомневаться в себе и разрываться от отчаянного желания броситься в омут с головой и внять голосу разума. А, может быть, я до сих пор боялась до конца поверить, что никогда не нависнет вновь грозная тень брата-охотника, что я достойна всего этого счастья?
Подруга, немного посмеиваясь, утверждала, что учеба, когда придет время взяться за нее всерьез, едва ли покажется сплошным праздником и остудит мой энтузиазм. Да и на то, чтобы любоваться прекрасным неспящим городом, прогуливаясь в модном наряде, времени будет оставаться не так много. Но все эти трудности сейчас выглядели просто несерьезными и меркли по сравнению с возможностью ходить по этой брусчатке и дышать волшебным воздухом Парижа.
Комментариев: 2 RSS

Очень интересный фирменный (в вашем исполнении очень привлекательный для меня) биографический формат, с удовольствием читала про детство и юность Мэри, такая крутая стилизация, не то "Унесенные ветром", не то "Маленькие женщины", удивительно приятно читается, и все такое эстетское, теперь уже очень американское.

Интересный мир, где соседствуют эльфы, вампиры и оборотни в этой классной, исторической атмосфере.

Взаимодействие Мэри и Эль дичайше нравится.)) И у нее тоже очень фетишная история. И конец их истории отдельно прекрасен)

Нравится как на фоне динамичной мистической истории подается много фактов и исторических красот, но это ваша отличительная фишка.

"Необходимость превращения людей в жертвы моей сущности по-прежнему мешала душевному комфорту, к тому же, выглядела неэстетично и совершенно не соответствовала образу леди." а вот этот момент запомнился отдельно, мне кажется он как ничто показывает, как можно отойти от человеческой сущности, как бы делать right things for wrong reasons.

Спасибо! С удовольствием вернулась к вашему историческому полотну.)

Огромная благодарность Вам, Helen, за теплый отзыв.))

Я приятно удивлен, даже слегка растерялся, признаться. Мало кто в наше время читает настолько внимательно, что отмечает отдельные фразы и глубоко проникает в суть, желаемую передать автором.

Конечно, на начальном этапе творчества, совершается много ошибок, на что указали многоуважаемые судьи, но когда видишь подобные отклики от читателей, то все трудности представляются преодолимыми и желание творить не только не угасает, но и приумножается.

С большой симпатией и уважением, Гай Северин.

Обсуждение

Используйте нормальные имена. Ваш комментарий будет опубликован после проверки.

Вы можете войти под своим логином или зарегистрироваться на сайте.

Авторизация  Facebook.

(обязательно)

⇑ Наверх
⇓ Вниз