Роман «На грани фола». Росс Гаер, Arahna Vice


Рубрика: Конкурсы -> Библиотека -> Трансильвания -> Романы
Метки: |
Авторы: Росс Гаер, Arahna Vice
Название: На грани фола
Аннотация: История о любви к творчеству и ее последствиях.

Предупреждения: наличие в тексте гомосексуальных отношений, инцеста, сцен жестокости и прочих прелестей жизни.

 
На грани фола
 
ВИКТОР ГАРСИА
 
"Просто добавь вампира", - заевшей пластинкой крутилось в голове. "Просто добавь вампира", - гласил один из призывов "Трансильвании", соблазнив его своей простотой. Однако на деле это оказалось совсем не просто. И черт его дернул пожелать участвовать в этом конкурсе! Ведь был же практически готовый роман, нуждавшийся только в шлифовке. Да только вампиров в нем как раз и не обреталось. Ну да, возникло странное желание отвлечься от рода бессмертных и обратить внимание на тех, кто их питает, кто поддерживает мифы о них, скрывающие истинное положение вещей. На материал для обращения. Но вот короткие несовершенные судьбы смертных оказались настолько занимательны, что о вампирах он и не вспомнил. Увлекся изучением людских характеров, ценностей, взаимоотношений… И это для автора оправданно, ведь всегда интересно и полезно познавать тех, кто отличается от тебя, чья психология уже настолько позади твоей, что вспоминать былое – все равно что впервые видеть неведомое.  А вот сейчас, когда структура романа проработана, когда разноголосье персонажей слилось в более или менее стройный хор и все события известны – он обязан втиснуть меж ними себе подобного! И как это прикажете осуществить? Нет, он, конечно, автор, а воля автора – святое, не подлежащее сомнению. Абсолют. Это если не принимать в расчет, что персонажи, как бы то ни мешало реализации твоих амбиций, – имеют собственное мнение на этот счет. И логика текста неумолима.
Он вздохнул, откинулся на спинку стула, крутанул пальцами бокал, опустошенный тридцать девять минут назад. Подсохшие потеки крови не вдохновляли. Вдохновляли подвижные лица, слова, смех и боль тех, о ком он писал. И, как ни прискорбно, места среди них вампиру категорически не находилось. Он уже и так повертел текст, и этак, но кого бы из известных ему бессмертных ни пытался втолкнуть на набранные в "ворде" страницы – строки будто  смыкались. Пороговая магия срабатывала безукоризненно, и ни один из Сыновей Ночи приглашения не получил. Но отказаться от этой затеи Виктор был уже не в силах. Его несло волной воодушевления к сиянию мечты, и, будь то крылья Пегаса или пассажирского "боинга", он намеревался ее достичь. А главный аргумент – во второй, и третьей, и последующих частях романа, больше похожего на серию, чем замкнутый в самом себе, будто Кольцо Всевластия, текст, - вампиры есть. Есть, черт побери! Так почему сейчас не удается протащить хоть одного?! Хоть захудалого теневого! Ведь вовсе не обязательно нырять в море межклановых интриг, раскапывать подоплеку захвата территорий и выбора Наследников. Этого хватает в других произведениях. Он, автор, должен и может быть разнообразным. 
"Просто добавь вампира". Где ж его взять-то такого пронырливого, чтобы не нарушил общего строя повествования? Чтоб не был лишним.
- "Лишний" вампир. Глупость какая-то, - ворчливо хмыкнул он, только постфактум отметив, что вслух.
Может, со свежей кровью появятся идеи?
- С человеческой кровью – о людях, скорее! – подколола самоирония.
Но он уже захлопнул ноутбук и, прихватив пальто, направился к двери.
- Пойду поем.
 
Конрад Джефферсон. Прага, Чехия. 23 марта  2016 года
 
"Черт бы побрал этого Стрежика! Слов миллион, а проку никакого!"
Конрад вдохнул прохладный, еще свежий воздух раннего утра, сощурясь, посмотрел вдоль улицы. Поежился, закинул на плечо упавший конец шарфа. Там, в паре кварталов впереди, поворот направо и потом еще один, в тупик. К тупиковой во всех смыслах студии. И он конкретно не понимал, почему встречаться надо в такую рань, а не выспавшись и выпив в неспешной тишине чашку кофе. Нет, кофе, разумеется, был. Но из соседнего магазина, и больше со вкусом бумажного стаканчика, чем напитка бодрости. Да и атмосферы гармонии конкретно так не хватило. Недовольно скривившись, Конрад полез в карман за сигаретами. Потряс почти опустевшую пачку. Три. Вытряхнул одну, закурил.
Со студией Ковальски сложилось, как обычно: первый фотосет, "притирочный" – на ура, а проект посерьезней – так сразу проблемы. И не из-за него совсем. Он, как раз, отнесся к работе со всей ответственностью и вниманием: продумывал нюансы концепции, постановку света, игру теней, оттенки улыбок… все, до мельчайших деталей антуража, вплоть до складок на одежде и количества лепестков, рассыпанных на полу. Он даже был готов играть не свойственный ему характер! А вот арт-директор…Он же заказчик, он же генеральный, он же – владелец всей этой конторы. Она. Ковальски. 
Стрежик обещал, что поговорит с ней, что объяснит суть его требований и необходимость прислушаться к ним. "Прислушаться", так и сказал. Но, судя по несмолкаемой болтовне, мадам в красном и это слово понимала по-своему и услышать что-либо могла вряд ли. Он и не ждал. Предчувствовал, что очередные несколько недель работы полетят псу под хвост. Найти адекватных менеджеров, фотографов, спонсоров становилось все сложней. С каждым разом. С каждым годом.
"Вы же понимаете, что вы уже не мальчик? Ваша карьера и так достаточно затянулась, радуйтесь, что хоть какие-то журналы готовы использовать ваше лицо!"
Это была красная кнопка.
Конрад сломал сигарету, швырнул на газон. Да он выглядит намного лучше, чем сами агенты в их двадцать с копейками! И умнее семнадцатилетних моделек, ни черта не разбирающихся ни в жизни, ни в искусстве. Вот она, проблема: умнее. И если он не особо понимал в бизнесе, политике, финансах, то уж точно всегда знал, каким должен быть результат съемки. В отличие от фантазеров, работавших наугад: авось что-нибудь да выйдет.
Злясь на себя, что согласился на эту заведомо бесперспективную встречу, Конрад свернул в тупик и, сдержав вздох, зашагал к студии, на крыльце которой уже топтался человечек, издалека напоминавший одетую в пальто фасолину.
 
- Здорово! Идем, она уже здесь, - пухловатая рука суетливо втиснулась в ладонь Конрада и так же быстро выскользнула, прервав рукопожатие.
- Я ж, вроде, не опоздал, - усмехнулся он, рассматривая свои пальцы. Украдкой отряхнул, как будто от булкообразного Стрежика остались невидимые крошки.
Не то, чтобы Элиаш был плохим парнем, но даже не ко всем хорошим хотелось прикасаться. Приличия, старательно насаждаемые отцом-англичанином, проросли, правда, вдали от него, привитые непосредственно необходимостью выживать в агрессивном социуме. Конрад с неприязнью подумал о том, что и у Ковальски есть такая привычка – здороваться с мужчинами за руку. Впрочем, если бы она протягивала руку для поцелуя… Аж передернуло.
- Ты, главное, не груби ей, она, вроде, неплохо расположена, - обернулся Стрежик, открывая дверь.
- На диване? Или уже кровать перетащила?
Укоризненный взгляд менеджера прервал язвительную мысль. Конрад хмыкнул и умолк.
 
- Как я и думал, - проворчал он, войдя в директорский кабинет.
Пани Ковальски, гламурно разлегшись на плюшевом диване, изъятом из ее домашнего интерьера, ждала их. Она была хороша собой. В принципе. И рыжеватые локоны, сплетенные, подобранные над шеей в замысловатое нечто, и выразительная фигура, и почти кошачий разрез глаз… и даже немного вздернутый нос, на удивление подходящий к ее загорелому лицу. Все это катастрофически портил ее вздернутый характер.
Конрад не сошелся с ней сразу же. Почуял, что ли, что норов этой мадам еще раскроется во всей красе. Тем не менее, за работу взялся. В какой-то мере по поводу его возраста Ковальски была права, и это раздражало.
- Что вы думали, Джефферсон? – пани села ровней, даже подвинулась немного, уступая ему место на цветастом плюше. Вопреки ожиданиям, даже здороваться не стала, как будто виделись минут пять назад.
Фактура дивана выглядела приятной, да и тело, стремительно сдернутое с кровати и вытолкнутое в уличную прохладу, хотело уже расслабиться. Вот только ощущать тепло, оставленное на диване арт-директором, не хотелось.
- Вас же не интересуют соображения какой-то модели, - близко к тексту процитировал Конрад, оставшись стоять.
- А вот сегодня я готова вас слушать. Объясните, наконец, свою позицию, а я расскажу свою.
Он усмехнулся. Посмотрел на Стрежика. Зря.
- Оставьте нас, Элиаш. Выпейте кофе… прогуляйтесь…
Такого подвоха Конрад не ждал. Ковальски избегала оставаться наедине, даже в те краткие минуты, когда все расползались на обед, а он задерживался, чтобы переодеться. Что вдруг произошло?
Стрежик замялся у порога.
Конрад одарил его насмешливым взглядом и отвернулся.
- Идите же…
Хлопнула дверь.
 
- Возьмите бокал и садитесь! – адресовалось уже ему.
Еще и вино приготовила! Надо же, какая честь с самого утра! Он подошел к столу, оглядел угощение.
- Спасибо, - прислонился бедром к отполированному краю столешницы, сложил на груди руки.
Ковальски неодобрительно качнула головой, но вместо замечания дотянулась до собственного бокала и сделала глоток.
- Почему вы не хотите сниматься в моей сессии, Джефферсон? Вам не нужна работа? Не нужны деньги?
- Я не хочу сниматься в бездарной сессии, - акцентировал Конрад, скривив губы.
- С чего это вы решили, что мои идеи бездарны?! – ведьма завелась с полоборота. – Вы что, великий искусствовед? Или, может, гений?
- Скорее, гений, - умехнулся он.
Она едва не поперхнулась возмущением, даже привстала, но сумела-таки взять себя в руки:
- И в чем же гениальность ваших решений?
- Не портить собственный вкус несовершенством.
- Вы!... Вы… крайне бестактны, Джефферсон! Вы знаете об этом?! Единственное, что способно вас оправдать, – ваша экстравагантность. Вот только не надо склонность к эпатажу реализовывать в отношениях с теми, кто вас кормит!..
Он слушал ее гневные речи, с равнодушием демона, которому вся праведность мира, мораль и прочие идеалы глубоко безразличны. Ковальски взмахнула руками, едва не расплескав вино, так что вынуждена была поставить бокал на полку. И даже оторвала свой обтянутый светлой юбкой зад от дивана, чтобы утопить в густом ковролине четверть каблуков. Не самых высоких, надо отметить. Конраду намного больше нравились шпильки, от которых изгиб женской ступни становился беззащитным и эротичным. Ни того, ни другого в Ковальски он не видел.
- Но я готова на уступки, Джефферсон, - подытожила та пламенный монолог, - если вы также пойдете мне навстречу.
- Это значит, что вы будете снимать, как я скажу?
- Это значит, - Ковальски подошла почти вплотную, и он вынужден был немного отклониться назад, - что я хочу вашего понимания, Конрад. Понимания и внимания к моим идеям. И ко мне лично.
О! Даже по имени! Бровь насмешливо дернулась.
- Я весь внимание, - саркастично ухмыльнулся он.
- Вы не поняли, - арт-директор понизила голос, явно добавляя интимности. – Вашего внимания. Ко мне.
Конрад сдержанно вдохнул, чуть склонился, приблизив-таки свое лицо к ней и проникновенно, с чувством произнес:
- Я не завожу связей на работе.
Она отпрянула. Нет, даже отпрыгнула, будто ударили по щеке.
- Тогда... тогда я вас уволю, Джефферсон!
Конрад рассмеялся.
Ковальски металась, злилась, не находя приличного способа выплеснуть эмоции, глухо топала каблуками – а он смеялся, наблюдая, как безвозвратно уплывает от него очередной проект.
- Убирайтесь! Вон отсюда сейчас же!
Он мягко оттолкнулся от стола, не без грации выпрямился, расправил плечи. Неторопливо пошел к двери, возле которой задержался лишь на мгновение, чтобы обернуться:
- Даже если бы не работа – у вас не было бы ни малейшего шанса.
И вышел.
В дверь за спиной со звоном грохнулся бокал.
 
Собственно, все. В ближайшие полгода в Праге делать нечего. Снова катить на запад, где больше адекватных людей и возможностей. Он уже бывал и в Брегенце, и в Штайре, в Мюнхене, в Руане и Бордо. И каждый раз его тянуло обратно, сюда. Может, стоит мотнуться в толерантную Швецию или Нидерланды? Или на Апеннины, там теплей… Конрад вздохнул, порылся в кармане в поисках сигарет, поправил шарф. Часа через полтора-два позвонит Стрежик. Или сколько там нужно, чтобы гнев оскорбленной пани успел излиться? И будет извиняться, бормотать какую-нибудь ересь про неуживчивость и максимализм, про необходимость уметь договариваться, быть снисходительным… К кому? К этой ведьме?! Внимания она захотела! А постельку не погреть?
Потом на счет свалится чисто символическая сумма за проделанную работу. Если, конечно, Ковальски не захочет содрать неустойку. Как большинство обиженных. Уехать. И на сей раз не возвращаться. Устал. Хватит бегать по кругу. Однако мысль о том, чтобы сменить вид деятельности совсем, как того требовал Джефферсон-старший, вызвала протест. Нужно просто прийти домой, приготовить кофе, чтобы пропущенное утро все-таки состоялось. А потом собраться с мыслями, силами – и найти-таки достойный проект, пока мода на андрогинную внешность не прошла. Или, вообще, зарулить свой…
Вдохнув шершавый табачный дым, Конрад выключил телефон и ускорил шаг.
 
Дамир Корвуц. Испания – Прага, Чехия. 7 июня
 
Не успел он пройти к терминалу, как буквально в двух шагах его настигло смс от Жанетт. С очень недвусмысленным, однако совершенно не проясняющим ситуацию содержанием: "Не смог меня – так хоть вещи из отеля спаси. Увидимся… когда-нибудь". Посторонившись, пропуская поток желающих попасть на самолет, Дамир остановился и набрал ее номер. Вне доступа. Вот черт! Наверняка решила свинтить куда-нибудь с этим… фотографом, назовем его так. Не слишком веря в результативность, он вынул пеструю визитку, попытался дозвониться до него. Тоже безуспешно. Похоже, рейс в Цюрих отправится без одного пассажира.
Уже двигаясь против течения, он сделал еще один звонок.
- Войтех, прости. К сожалению, я не смогу вернуться сегодня. Сестра мудрит.
- Что, она даже в райском местечке не может обрести покой? – засмеялся на том конце приятный баритон босса, но тут же стал серьезным. – Надеюсь, с ней все в порядке. Когда тебя ждать?
- Зависит от того, где и когда ее найду.
- Что делать с твоим последним клиентом?
- Подписывать договор, конечно. Или у тебя на его счет другое мнение?
- Нет, все так…
Дамир, боком протискиваясь между двумя приличных габаритов пассажирами, обремененными еще и багажом, отнял от уха телефон – и пропустил конец фразы.
- Что говоришь?
- Подпишем, не переживай. Ищи свою непоседу.
- Спасибо.
 
Вырвавшись, наконец, из шумного, переполненного людьми аэропорта, Дамир вновь оказался на улице, пронизанной зноем уходящего дня. Расстегнул пиджак, чуть ослабил галстук. Войтех Валента, его непревзойденный босс, а с некоторых пор и друг, предупрежден – стало быть, одной заботой меньше. А вот вторая могла приобрести серьезные масштабы, особенно с учетом фактов, всплывших сегодня, и характера Жанетт.
Поймав такси, он отправился в отель, неделя отдыха в котором была его подарком ей на день рождения.
Под музыкальный фон в авто прокручивал в памяти события этого дня, сложившегося совершенно неправильно. А ведь утро было самым обыкновенным: раннее пробуждение, быстрый завтрак с кофе, дорога в офис, Хелен с охапкой утренней корреспонденции, приоритетные клиенты… А потом позвонила Жанетт. Он-то думал, что с претензией по поводу того, что не приехал поздравить ее лично. Конечно, это было против их традиции: обыкновенно каждый год он устраивал ей в подарок какой-нибудь экстрим, непременно сам в нем участвуя. Новый год жизни – новое испытание на прочность, новый стимул для безудержной страсти после. Но нынче Жанночке исполнился двадцать один, и он решил презентовать ей эту "взрослость" по-особенному. Потому и выбор пал на один из роскошнейших VIP-отелей Испании, и номер в нем был подобран необычный – в башенке дворца, изолированный от других, имевший особенную атмосферу. И не собирался он портить девочке праздник своим присутствием, предоставил возможность самой выбирать, кем она пожелает скрасить это вынужденное одиночество. Иными словами, создал все условия, чтобы она чувствовала себя  выросшей, освобожденной от опеки. Конечно, самостоятельности ей и так не занимать…
С первой же фразы Жанетт разбила его ожидания и – крайне удивила. Она просила о помощи. Необычайно редкое явление, значившее серьезность ситуации. А главное – впервые в жизни она делала это для кого-то! При этом напрочь отказалась обсуждать подробности по телефону. Но и тех бегло упомянутых фактов хватило с лихвой, чтобы, отложив дела, средь рабочего дня полететь к ней в Испанию.
Насколько он сумел понять, Жанночка подцепила в отеле парня (что, собственно, входило в планы), однако тот оказался весьма проблемным. Первое, что Дамир услышал о нем от Жанетт, – что тот обвинил ее в краже фотоаппаратуры. Затем очень краткую предысторию, сопровождаемую возмущением на вполне здравые замечания. И лишь потом прозвучало имя. Имя, которое очертило немаленький такой круг потенциальных проблем. И при всем сестренка просила помощи для него. Впрочем, объяснимо: ей хотелось доказать свою непричастность к краже, в вопросах чести Жанночка была принципиальна. А значит, помочь было необходимо.
Действительную же причину, почему она вдруг взялась заботиться об этом "фотографе", он понял, когда увидел парня сам. Смуглый, сероглазый, очевидно полукровка, тот был необыкновенно динамичен и коммуникабелен. Говорил бегло и эмоционально, проявляя неутомимое жизнелюбие и яркий характер. Ко всему этому – небрежный стиль летней легкости и непринужденности. Плюс развитая фигура, красивое (вот уж чего не отнять!) лицо, выгоревшие до белизны крашеные волосы, темные по природе, слегка отросшие. И искренняя улыбка, заражающая позитивом, ни на минуту не сходившая с его лица. Одним словом – очарователен.
Но главное – это был не Габриэль Фримен.
Необходимо было переброситься с ним парой фраз наедине, посмотреть, что из себя в действительности представляет рискнувший жить под чужим именем. И он отправил Жанночку гулять по бутикам, дав ей возможность побаловать себя подарком, а сам попытался деликатно вызнать интересующие подробности. Однако самозванец ничуть не изменил себе и продолжал оптимистично лгать в глаза и улыбаться. Либо он был слишком умен и прекрасно владел собой – либо, наоборот, абсолютно безрассуден, потому как даже на прямое заявление о личном знакомстве с Фрименом – ответил лишь всплеском энтузиазма и не сошел со своей линии ни на шаг. С учетом привередливости Жанночки в отношении мужчин, первый вариант был вероятней. Фотограф же, совершенно искренне наслаждаясь общением, не преминул сделать несколько снимков, словно намекая на уравнивание опасности друг для друга.
И все же… манеры и эмоции парня были столь непосредственны, что безусловно подкупали, заставляя думать о возможных подводных камнях – и тем не менее вызывая желание погрузиться в глубину этого омута.
И вот теперь пришлось запнуться об один из них.
 
Итак, он приехал в отель. В номере, который так спешно покинула Жанетт, обнаружился привычный беспорядок, всюду ее сопровождавший: она не отличалась особой любовью к рациональности. Не в отношении быта уж точно. Всегда предпочитала тратить время на общение, эксперименты, новые знания и впечатления – на безудержные приключения, а не уборку в четырех стенах. Он снисходительно позволял ей это. Единственным местом в доме, где царил идеальный порядок, был его кабинет. И то лишь до той минуты, пока там не появлялась она.
Судя по разбросанной одежде и косметике на полочках в душевой, уезжать Жанетт вовсе не собиралась. Когда? почему она вдруг приняла это решение? Было ли оно добровольным? Администрация отеля ясности тоже не внесла. Как и предполагалось, псевдо-Фримен сбежал, неся за собой целый шлейф проблем, в которые теперь оказалась втянута и сестра. Впрочем, бить тревогу рано. Да и внимание, привлеченное к Жанночке, непременно распространится и на ее нынешнего спутника, которому он успел пообещать помощь, а не наоборот. Конечно, если они все еще вместе. Он цепко ловил фразы, роняемые постояльцами отеля: что-то про полицию, что-то про вертолет, севший на поле для гольфа, но в основном всеобщее внимание было поглощено "секретной" свадьбой какого-то богача.
Дамир собирал вещи Жанетт, почти каждую узнавая, и пытался понять, куда эта девчонка могла умчаться со своим фотографом, как надолго, а главное – чем ей это грозит. Новая попытка дозвониться ничего не дала: ни один из абонентов в сеть не вернулся.
Что ж… из всех возможных вариантов самым желательным был тот, в котором малышка привезет парня домой. По крайней мере, это было бы логично, ведь там его точно никто искать не станет. Но даже если нет, - он не может продолжить поиски с багажом на руках. И пока о беглецах не станет известно что-то конкретное, нет смысла мотаться по Европе.
По пути в аэропорт, Дамир заказал билет до Праги.
 
За те четыре с половиной часа перелета, что сам был в недосягаемости даже для звонка, чего он только не передумал! И если прежде мысль о том, что Жанночка вполне самостоятельна и благоразумна и в обиду себя не даст, успокаивала – то теперь для этой уверенности оснований не осталось: сестра вела себя неадекватно, творила глупости на волне влюбленности и адреналина, что говорить о самом факте этой влюбленности, прежней Жанночке совершенно не свойственной!
Впрочем, мучить себя бесплодными терзаниями тоже было глупо, и он стал перебирать знакомых, способных так или иначе ему помочь. Пара-тройка проверенных людей, которые могли бы, опираясь на свой служебный потенциал, добыть информацию и, при хорошем раскладе, даже отследить путь Жанетт, вспомнились. Но досадой вспыхнула мысль о нелегальности Фримена, о том, какие последствия повлечет разглашение для Жанночки и для него самого. Здравый смысл подсказывал не спешить и дать эмоциям сестры немного улечься, а ей самой – остановиться в своем бегстве, отметиться хоть где-то, оставить след.
 
И вот, задержав дыхание, он торопливо отпирал дверь собственного дома, почти молясь найти Жанетт здесь, с любовником или без.
С замершим сердцем оглядел пустующую гостиную. Ни единого признака, что кто-то за время его отсутствия входил сюда. Устало опустив сумку на пол, он позвонил еще раз, обоим. И снова в ноль. Оставалось ждать, генерировать варианты, сомневаться. Вот только – чего ждать? Звонка от заботливой сестрицы? Так, судя по смс и всему ее поведению, она не собиралась отчитываться каждый час. Что влезла в авантюру – очевидно, как белый день. Другой вопрос, не стало ли это приключение реальной опасностью, уж слишком похоже было на похищение. В таком случае стоило объявить розыск. С другой стороны, у них давно была договоренность: трое суток на то, чтобы дать о себе знать. И бить тревогу только по прошествии срока. И это смс…
И все-таки он сомневался. Конечно, малышка вполне способна постоять за себя… Но всегда ведь остается вопрос соотношения сил, обстоятельств. Цены, в конце концов. Последний, кстати, вполне мог оказаться ключевым, и это нравилось меньше всего.
 
Он отнес сумку в комнату сестры, прошел к себе. Снял и аккуратно повесил в шкаф пиджак, галстук. До половины расстегнул рубашку. Крутанув полку мини-бара, выбрал ром, налил в стоявший тут же стакан. Да, это против его правил: он всегда старался оставаться трезвым, особенно в начале недели. Но думать о том, что Жанетт может оказаться заложницей не только своего гипер-любопытства, но и чужой воли, очень не хотелось. Он опустился в кожаное кресло, подаренное братьями Копецкими на позапрошлое рождество, сделал глоток.
"Давай, малышка, наберись благоразумия – позвони!" 
Взъерошил волосы. Молнией сверкнуло воспоминание о дружески фамильярно жесте Габриэля, первым сломавшего дистанцию. Раскованного, дерзко улыбающегося Габриэля, который так очаровал Жанетт… Которому, возможно, не стоило доверять.
Впрочем, как в бизнесе, так и в личных делах он давно привык опираться на свое чутье,  за годы прекрасно развитое в отношении людей. А именно – относительно того, на что они могут оказаться способны. В этом фотографе ощущался целеустремленный, упрямый азарт в совокупности с жаждой выжить – и выжать из жизни все. Сочетание, при дополнении развитым интеллектом способное обеспечить не безопасность, конечно(скорее, наоборот), но некую степень защиты.
 
Тяжелый купол тишины раскололся, осыпался с телефонным звонком.
Дамир, не глядя, схватил мобильник:
- Слушаю вас.
- Привет, дружище!
Голос младшего Копецкого в первую секунду разочаровал, вызвал едва ли не злость. Но в следующий миг Дамир улыбнулся: слышать, видеть и прочее университетского друга был всегда рад.
- Привет, Касиан.
– Я тут подумал, - продолжал тот, как будто не заметив неоднозначной паузы, - может, пока наши братья-сестры отдыхают от нас, расслабимся и мы немного? Я мог бы прилететь. Сколько там до Люцерна? Час сорок?
- Час сорок пять, - на автомате уточнил Дамир, не вполне вынырнув из мыслей о Жанетт. – Я дома.
Голос Копецкого моментально изменился, став серьезным и сосредоточенным:
 - Так. Мне не нравится твой тон. Сейчас буду.
 
Не успел он опустошить стакан, Кас появился на пороге. Одобрив мимолетным взглядом полураспахнутую рубашку, потом напиток в его руке, вошел, аккуратно закрыв за собой дверь.
- Пошли, где ты там обосновался? – приобняв за плечи, по-хозяйски уверенно повел его в кабинет. – Выкладывай, что за пьянка посреди рабочей недели?
- Ром? – предложил Дамир, демонстративно качнув стаканом с остатками жидкого золота на дне.
- Сливовицу. Я сам, - тот прошел к бару, вытянул круглобокую бутылку, бережно налил себе порцию и уселся на край стола: - Так что случилось?
- Жанночка случилась. Что ж еще, - ответил он, запил усмешку алкоголем. Жгучий вкус с горечью забот. Нехотя оторвав взгляд от пола, поднял на Копецкого, продолжил: - Ты же знаешь, позавчера она уехала в Испанию. Сегодня звонит с утра, просит помочь одному фотографу, у которого, якобы, в отеле украли всю аппаратуру.
- А она при чем? – искренне удивился тот.
- При нем, - едва сдержав раздражение, он отставил стакан. – Новый избранник.
- Ты сам-то его хоть раз видел? – в прищуре голубых глаз сквозило недоверие.
- Видел. Раз.
Но Касиан ждал, и он продолжил:
- Вполне интересный, привлекательный тип. Дерзкий.
- Смотри, отобьет нашу Жанночку, - засмеялся было тот, но, моментально уловив его недовольство, прекратил. – А в полицию заявить?
Дамир помолчал, раздумывая, стоит ли посвящать друга в чужую проблему.
- Видишь ли… дело в том, что этот тип как раз сегодня стал нашим клиентом. Я разговаривал с ним лично, в Люцерне. А тут – звонок. Разумеется, я полетел выяснить, кто под чужим именем дурит Жанке голову. Встретился с ними. Разумеется, она им довольна. Да и на вид парень очень даже… перспективен. Но, конечно, не тот, с кем мы подписывали договор.
Он поморщился.
Касиан, неспешно отпивая, внимательно смотрел прямо в глаза.
- Настоящего имени он так и не назвал, сказал, что разберется с проблемами сам.
- Постой-постой, - будто спохватившись, Копецкий прищурился, потом разулыбался и подался вперед. – Хочешь сказать, Жанеточка о ком-то забеспокоилась? Да еще и просила за него?! Вот точно уведет он ее! Как пить дать!
- А, понимаешь о чем я. Далее. Не прошло и часа, как мы расстались, - приходит смс.
Он снова взял в руки телефон, с надеждой посмотрел, нет ли пропущенных, открыл последнее сообщение и протянул Касиану.
Тот несколько секунд вчитывался в роковой десяток слов, потом понимающе улыбнулся, отложил мобильник на стол:
- Девочке стало скучно, она увлеклась, ударилась в приключения. Ну погуляет пару дней, да объявится. Разве не этого ты хотел, отправляя ее в VIP-отель? Ей наверняка в кайф поразвлечься с "плохим парнем". 
- Которого ищет полиция! Плюс к этому он обвиняется в насилии.
- Да твоя сестра сама, кого хочешь, изнасилует! – рассмеялся Копецкий. – Шучу. Что делать-то намерен?
Дамир вздохул, пожал плечами.
Отставив свой напиток, Касиан притащил к столу обе бутылки. Теплые ласковые пальцы легли поверх его руки, вместе со стаканом придерживая. Деловито долив рома, вернулся на стол, поставив собственную выпивку меж разведенных коленей.
- Предлагаю подождать.
- Чего ждать?
- Ее звонка. Или сообщения. Дай девочке время реально отдохнуть, в удовольствие. Ты же сам это устроил – так будь логичным.
- Я не уверен, что все складывается ей в удовольствие. 
- Так у тебя нет оснований и утверждать обратное.
- Возможно. А смс с ее телефона может отправить кто угодно.
Касиан чуть нахмурился, но акцентировать на этом не стал:
- Слушай… надолго тебя Войтех отпустил?
- Завтра обратно.
- М-да. Не напиться.
Дамир невесело усмехнулся, сделал большой глоток, позволил обжигающей жидкости свободно стечь по горлу.
Еще какое-то время они безмолвно, не торопясь, опустошали стаканы. От повтора он отказался. Проглотив последние капли, откатился в кресле подальше от стола, вытащил из брюк рубашку, выразительно посмотрел в голубые глаза.
Они знали друг друга с университета. В то время Дамир не столько учился, сколько мотался по Праге в поисках возможностей бросить к чертям приемную семью и обеспечить себе самостоятельную жизнь. Достойную называться жизнью. Пока Жанетт заканчивала школу, он просто обязан был устроиться сам и вытащить за собой ее. Касиан прикрывал его прогулы, делился лекциями, изучал привычки преподов и разрабатывал стратегию успешной сдачи экзаменов. А когда приходилось задерживаться, выполняя поручения бизнес-начальства, верный друг проводил вечера с Жанночкой, помогая ей с домашними заданиями, готовя ужин, развлекая… Хорошо так развлекая. Дамир и сам был не прочь присоединиться к этим играм, что, собственно и происходило, когда они собирались втроем или вчетвером, вместе с Теренцем, старшим кузеном Каса.
И познакомились довольно забавно: в библиотеке. Перед самой сессией Дамиру удалось-таки выписать в читальный зал монографию, что оставалась в единственном экземпляре. Парень, стоявший в очереди следующим, аж застонал от обиды. Он обернулся. Голубые глаза, белобрысая шевелюра, искривленный неподдельным страданием рот… Шальная мысль ввинтилась в мозг. Получив вожделенную книгу, он снова глянул на пацана, подмигнул: мол, пошли читать. Проторчали они в библиотеке до закрытия. Шурша страницами, касаясь друг друга локтями, шепотом перебрасываясь комментариями по поводу прочитанного, да и так, о жизни. Через неделю стали лучшими друзьями. Через две…
 
Копецкий залпом замахнул оставшееся, слизнул капельку с губ.
Переведя дыхание, Дамир прикрыл глаза, глядя, как длинные артистичные пальцы Касиана одну за другой расстегивают пуговицы джинсовой рубашки. Как ткань нарочито медленно обнажает соблазнительный рельеф плеча, груди… Он умел ценить красоту человеческого тела во всех доступных ракурсах, любил чувствовать ее в своих руках, пусть и временно, но владеть ею. Сочетание эстетического и физического наслаждения, да еще и с осознанием наличия в этом теле ума, было оптимальным. И особой, тонкой ноткой элитности играло проявляемое любовником доверие. Касиан был красив, приятен в общении, весьма неглуп и достаточно близок, чтобы отдаваться вполне. Конечно, любил своего кузена, Теренца. Однако ни одному из них сей факт не мешал, а уж после того, как Копецкие поженились, и подавно. Дамир помнил ласковое тепло ладоней Каса, их подвижность и аккуратную, выверенную силу. Помнил податливость его губ… Теренцу повезло с братом. Как и самому Дамиру – с Жанетт, с возмущением, но безусловно принимающей его власть...
Копецкий продолжал раздеваться.
Дамир, не отводя от него пристального взгляда, расстегнул свою рубашку, не торопясь, закатал до локтя рукав… затем второй… Мысли о Жанночке и ее протеже постепенно вытеснялись другими, о предстоящем здесь и сейчас, и это было, безусловно, лучше, чем нервничать впустую. Друг прав: стоит подождать с паникой. А вот с возможностью расслабиться – нет.
Еще несколько движений – и Копецкий, оставшись в одном белье, отнюдь не скрывающем растущего желания, шагнул к нему. пальцами забрался под рубашку. Мягко заскользив вниз, лаская, опустился на корточки. Освободил из пряжки конец ремня, расстегнул пуговицу… Дамир слышал его дыхание, взволнованное, неровное. Чувствовал трепет прикосновений, совсем не случайных. Тот распалялся – и страсть передавалась и ему, не привыкшему, не желающему препятствовать ей. Цвиркнула молния. Чуткие пальцы нырнули под пояс брюк, тыльной стороной лаская восприимчивую кожу.
Он протянул руку, аккуратно взялся за подбородок Копецкого, поднял его лицо. Долгий контакт глаза в глаза. Потяжелевшее дыхание. Ни единого слова. Незачем. Он встал. Погладив любовника по голове, взъерошив блондинистую шевелюру, ухватил за волосы и потянул в спальню.
 
Хантер Лонжери. Особняк на берегу озера. 7 июня
 
Лопасти несущего винта с монотонным шумом разрезали воздух, и вибрация отдавалась в большом металлическом теле аппарата легкой нетерпеливой дрожью. Непрерывное движение по небу, пронзенному яркими лучами и до краев наполненному воздухом свободы, действовало на Хантера расслабляюще. В боковое стекло можно было наблюдать, как вертолет проносится над зеленеющими долинами с редкими домами или небольшими городками, и его гигантская тень бесшумно скользит где-то там внизу, подобно огромному крадущемуся зверю. В первые мгновения полета, когда боковые двери еще не были закрыты, у него возникло стойкое ощущение, что он участник десанта. Для канона не хватало только пулеметов и трансляции "Полета Валькирии" Вагнера.
Тщательно осмотрев салон, он оценил и размеры (здесь могло разместиться около двадцати человек), и прекрасное состояние геликоптера. Журналистский опыт подсказывал, что складные сиденья, впрочем, достаточно удобные, позволяли размещать в салоне дополнительный груз. И вместо того, чтобы насторожиться, Хантер ощутил новый приступ любопытства: какой именно груз? Наркотики? Оружие? Парни в костюмах, сидевшие напротив, как беспечные подростки, неустанно пикировались, не обращая никакого внимания на их с Жанетт присутствие, и явно получали от общения друг с другом удовольствие. Звукоизоляция салона впечатляла – беседу можно было вести светским тоном, не стараясь перекричать шум. Ему стало интересно, что это за улучшенная модификация десантно-транспортного вертолета, но спросить он не решился.
Итак, позади остался чертов отель с его оголтелым безумством, а заодно и немалый кусок его, Хантера, жизни, выдавший вот такой завершающий пируэт.
 
Габриэль Фримен — в действительности Хантер Лонжери, 27-летний журналист крупного американского таблоида "News", подписывающий свои скандальные статьи как "Хантер Ли" и имеющий славу беспринципного, готового на все папарацци, - впервые так четко осмысливал свою (довольно короткую, как сейчас казалось) жизнь. Мысли начинались где-то в области собственного детства… Смутные воспоминания о бабушке-креолке, доброй и в тоже время строгой католичке, о приемных семьях, в которых он побывал после ее смерти и долго не задерживался из-за своего характера… Начало журналистской карьеры в качестве "мальчика на побегушках" параллельно с вечерними курсами по основам журналистики… В люди выбиться удалось только благодаря упорству и чутью на сенсации… Хотя уместнее говорить "на неприятности"… К примеру, во время охоты на ветреную жену одного известного сенатора пришлось спасаться бегством от ее охраны, а вот в поиске компромата на рок-звезду – лишился камеры, которую певец разбил вдребезги. Но сам процесс "охоты", когда в предвкушении удачного кадра по коже бегут мурашки, окупал с лихвой все эти неудобства. Последствия от публикации скандальных снимков его, как правило, заботили мало – получив искомое, Хантер переключался на новую "жертву".
Но эта история с тайной свадьбой олигарха не обещала никаких неожиданностей. Он въехал в отель под видом фотографа, между делом пустился на флирт с шугливой горничной, которую можно было шокировать любым намеком на внимание, исследовал окрестности, а зайдя в бар в надежде получить информацию от бармена, встретил ее. Рыженькую… Еще тогда подумал: девочка себе на уме. Достаточно прямолинейна и сообразительна…
Как же все-таки она была хороша в тот момент… Серая трикотажная рубашечка… Ножки, обтянутые синими джинсами, стройные, длинные. Глаза темно-карие, блестят насмешливо – очевидно, знает себе цену. А эта ее прическа ежиком… затылок коротко стриженный, как у мальчишки… Ладонь так удобно ложилась чуть пониже затылка… И смеется она хорошо, чуть приоткрывая губы, словно дразня. И это ее ехидство… И желание манипулировать… И потом их валяние в траве… и утро в номере… Вся эта романтика, вперемешку с попыткой соблазнить племянника олигарха для получения информации, приведшая к очередному беспорядочному сексу, явление горничной с ее идеей шпионить за ним и то, что он ее выпорол… Все это вылилось в закулисные разборки с участием хозяина отеля и выдвижением судебного иска по обвинению в изнасиловании этой самой горничной, которая, между прочим, сама выражала желание любой ценой возместить нанесенный ему моральный ущерб. Вместо удачных кадров со свадьбы! Было бы не так обидно, если бы он и правда на ее честь покушался. Так ведь всего-то успел отшлепать по мягкому месту и ширинку расстегнуть на собственных штанах…
И если бы не ребята с вертолетом, сидеть бы ему где-нибудь в участке в ожидании судебного разбирательства…
 
Спустя пару часов, когда по его расчетам топливо уже должно было закончиться, а они все еще летели в неизвестном направлении, Хантера охватил легкий приступ паники. Нелогично было бы считать, что трое незнакомых парней в транспортно-десантном летательном аппарате - отъявленные камикадзе, но в данном случае он и этому не удивился бы. Поежившись, он окинул взором салон в поисках спасательных средств. Вряд ли, конечно, в критической ситуации будет возможность воспользоваться парашютом, но хотя бы увидеть данный предмет, как намек на надежду…
- Рано занервничал, - весело бросил синеглазый, сидящий прямо напротив него.
- Или поздно, - эхом отозвался второй, который расположился со стороны Жанетт. – Это ведь зависит от того, как посмотреть!
Габриэля их слова нисколько не обнадежили. Он осторожно взял ладонь девушки в свою, крепко сжал. С ней было спокойнее, и в тоже время он чувствовал ответственность, так как по его вине она влипла в эту историю. Жанетт, подняв на него несколько напряженный, будто намекающий на благодарную нежность взгляд, едва заметно улыбнулась. Габриэль широко улыбнулся в ответ и посмотрел на сопровождающих.
Самое забавное, парни даже не были вооружены. Или выглядели так, словно оружия при них нет. Есть ли оно на самом деле, без тщательного досмотра определить было трудно. Но, часто сталкиваясь с хорошо натасканной охраной знаменитостей, он по опыту знал: костюмы, сшитые на заказ, чаще всего носит тот, кто предпочитает оружие умело скрывать. И вся эта открытость обоих… Нет, она не была нарочитой, все вполне в меру и естественно… Но чувствовалось за всем этим нечто большее, чем показушность. Некая уверенность – в себе в том числе, и в том, кто за ними стоит.
А еще (и это было трудно не заметить) тот, кто за ними стоял, подбирал своих людей по принципу физической привлекательности: и синеглазый, и его напарник с более свойственным брюнетам цветом глаз – карим, с проблеском янтаря - были хорошо сложены, молоды, и каждый обладал своим особенным шармом. Словно их подбирали не как обычных "быков" для охраны или темных делишек, а как предметы роскоши или породистых собак, учитывая эстетический фактор, некий особый экстерьер.
Синеглазый, заметив его пристальный взгляд, улыбнулся ему так, словно прочел все его мысли до единой.
- Безобразная прическа! – сообщил, подавшись вперед, взъерошил его волосы, некогда выкрашенные в "блонд", но уже заметно отросшие.
- Может, покрасим Габи в зеленый? – поправив темные очки, сдвинутые на макушку, весело отозвался второй, по-свойски, словно не в первый раз уничижительно сокращая его имя. – Имитируем цвет джунглей Камбоджи?
- Скучаешь? – улыбнулся собеседнику синеглазый почти иронично. – Ты ведь всего пару недель как оттуда?
Хантер прислушивался к их словам и понимал, что за ними кроются какие-то события, о которых знают оба. Это разжигало любопытство, и снова чудилась ему намеренная недоговоренность…
 
Вечерело, небо наливалось синевой, воздух становился свежее и прохладней. Виды внизу уже не развлекали, превратившись в однообразные сумеречные мазки с редкими проблесками огней.
Синеглазый вытащил из внутреннего кармана пиджака пачку "Marlboro Gold" и вежливо протянул своему напарнику.
- Нет, уж! – тихо засмеялся тот, - я, пожалуй, еще в Европе потусуюсь! Это ж тебе терять нечего!
Синеглазый скупо улыбнулся, тряхнув темной головой, и предупредительно предложил сигарету Хантеру. Тот кивнул в знак благодарности и, взяв из пачки одну, прикурил от тут же поднесенной зажигалки.
Жанетт сигареты предложены не были – это он отметил для себя как еще один пунктик. Внезапный пробел в воспитании? Намеренный игнор? Или они знают, что она не курит?
Прошло еще около часа, и внизу мелькнули огни посадочной площадки. В сгустившихся сумерках трудно было понять, где это место располагается, но неподалеку виднелись редкие огни построек.
- Прибыли, - сообщил синеглазый, когда вертолет приземлился в подсвеченном кругу, и первым выскочил наружу. – Пошли, провожу.
Упругие струи воздуха от безостановочного движения лопастей ерошили волосы и холодом пробирались под легкую одежду. Хантер помог Жанетт выбраться и так и пошел за провожатым, не выпуская ее руки из своей, словно в темноте они могли разойтись.
Куда-то в темноту вела освещенная дорожка.. Внезапно перед ними вырос особняк, скудно освещенный, но даже по очертаниям становилось понятно, что в три этажа и весьма нескромного размера. "Должно быть, экономят на электричестве", - иронично подумал Хантер. Явственно ощущался недостаток ночного освещения, которое в приличных домах подсвечивало бы и кусты, и стены самого здания.
Синеглазый открыл перед ними дверь, и они вошли в просторный холл, выполненный в стиле современного минимализма, с использованием природных материалов.  Осмотреться как следует Хантер не успел, так как был несколько ошарашен видом встречающего их дворецкого. Самого настоящего дворецкого! В форменном фраке, белоснежной рубашке с бабочкой, начищенной обуви и белых перчатках. У него даже выражение лица было соответствующим – сосредоточенно невозмутимое. Одно только смущало: это был молодой человек с вызывающе белым цветом волос, среди которых выделялась яркая фиолетовая прядь. И по виду ему было не более двадцати пяти лет.
- Господин Фримен, - хорошо поставленным голосом, с приличествующей долей раболепия, произнес дворецкий, - для вас и вашей дамы приготовлены комнаты. Как вам будет предпочтительнее: отдельно или совместно? 
Хантер откашлялся, офигевший от такой услужливости, и решил за обоих:
- Совместно.
- Прекрасно! - констатировал дворецкий и жестом пригласил их следовать за ним. – В вашем распоряжении находятся все помещения этого особняка, вся техника и весь персонал. Ваши вещи, господин Фримен, будут доставлены к утру. Вещи мисс Корвуц уже забрал из отеля господин Корвуц. Минимальный набор одежды был подобран, а остальной гардероб вы сможете пополнить завтра при выезде в город. Если есть желание поужинать, я подготовлю столовую.
- Есть желание? – спросил Хантер, вопросительно глянув на Жанетт.
- Я не против, - ответила она, озираясь, очевидно, пытаясь оценить и запомнить обстановку.
- Особые пожелания? – тут же отреагировал дворецкий.
- Не слишком острое, если можно…
- Через полчаса в столовой вам будет накрыт стол, - пообещал молодой человек, пока поднимались по лестнице на второй этаж, и, открыв ближайшую дверь, добавил, включив свет: - ваша комната.
 
Комната была просторной, обставленной в том же минималистическом стиле, словно кто-то намеренно старался не загромождать пространство, и самым впечатляющим элементом в ней была огромная двуспальная кровать, украшенная полупрозрачным балдахином из светло-желтого иранского льна.
"Еще один пунктик, - подумал Хантер. - А если бы приехал один, то ждала бы такая же кровать?"
Через полчаса, приведя себя в порядок, они вместе с Жанетт, все еще соблюдая странное молчание, спустились в столовую, где был приготовлен обещанный ужин. Дворецкий все с той же предупредительной услужливостью помог им разместиться за стеклянным, с ножками из натурального дерева столом и принялся молча ухаживать за ними, предлагая блюда, сервированные с французским шиком: жареный кальмар с веточкой розмарина, панцанелла с кусочками черствого пшеничного хлеба и красным сладким перцем, стейк из форели. На десерт – блюдо с разными сортами сыра, шоколадные маффины и свежевыжатый сок.
При виде таких кулинарных изысков Хантер ощутил зверский голод. Смутно мелькнула в памяти фраза Жанетт о не слишком остром, когда он подцепил на вилку кусочек красного перца. Это ставило под сомнение предупредительность вышколенного дворецкого и его готовность выполнять лично его приказы. А вот по-поводу того, чьим указаниям блондин следовал неукоснительно, некоторые соображения у него были.
 
Жанетт Корвуц. Особняк на берегу озера. 7 июня
 
Кажется, кое-кто ошибся с составлением календаря, и день рождения должен был быть не вчера, а сегодня. Потому что шок от пережитого с самого утра до настоящего момента вряд ли уступал шоку новорожденного, впервые схватившего ртом воздух. И если в самом отеле она еще соображала и даже могла что-то решать и разумно действовать, то начиная с посадки в вертолет… Черт побери, это слишком похоже на романтически-сопливый боевик, где герой, спасаясь, прихватывает с собой девчонку. Она терпеть не могла такие хэппи-энды– слишком оторваны от реальной жизни. Но тут, с Риэлем, розовым счастьем и не пахло! Скорее, строилось что-то новое, что-то крайне непредсказуемое и опасное. В каждой небрежной шуточке их "спасителей" – или конвоиров? – звучала многозначительная недосказанность. Каждый элемент роскоши в этом особняке, дышал скрытой угрозой. Она еще не понимала, какой именно, но интуитивно чуяла влиятельность того, кто все это готовил. Какими же деньгами, связями, властью надо обладать, чтобы так запросто прислать вертолет, предоставить дом с прислугой, накупить одежды – Жанетт нахмурилась, разглядывая джинсовое платье, вытащенное из шкафа наугад – одежды нужного размера! И с цветом-то как совпало! Платье отправилось обратно. Мысль о том, что все это закончится не иначе, как грандиозной проблемой, ввинтилась в мозг и не желала его покидать.
Она прислушалась к шуму воды, доносившемуся из ванной. Глубоко вздохнув, стараясь уже успокоить себя, прошла к плотно сомкнутым, стекающим от потолка до пола, будто стынущая лава или кровь, портьерам. Отдернула тяжелое полотно. Тонкая полупрозрачная вуаль, смягчая контуры огромного окна, поблескивала золотом. А за стеклом, в сгустившейся темноте черная глянцевая поверхность отражала редкие звезды и блестки фонарей на далеком противоположном берегу. Озеро! Жаль, нет балкона – таким надо любоваться безо всяких, даже идеально прозрачных преград! Она обернулась, еще раз оглядывая спальню. Шагнула к изголовью кровати, включила ночник и, погасив остальной свет, вернулась к великолепному пейзажу. Прижалась к гладкой прохладе стекла, желая рассмотреть границы воды и заодно понять, куда их все-таки привезли. И снова настойчивая мысль о том, кто за всем этим стоит, закружилась в голове, требуя ответа.
За спиной щелкнул замок.
По косой полосе света из ванной вышагнул Фримен, вытирая голову полотенцем. Второе было обернуто вокруг бедер.
- Риэл! – даже самой голос показался чересчур требовательным, но она отмахнулась от неловкости. – Теперь я могу узнать, что все это значит?
Тот замер на мгновение с воздетыми к голове руками, отреагировав, скорее, на тон, чем на вопрос. Кривовато улыбнулся, наконец, осознав, что от него ждут объяснений. Однако, вопреки ожиданиям, отбросив полотенце, приблизился и настойчиво притянул к себе, поцеловал в макушку:
- Это значит, что мы остались одни и можно забыть про этот чертов отель…
- Я не про отель, - скривившись, она уперлась в него ладонями пытаясь отстраниться от прохладного влажного тела. – Я хочу знать, что впереди. К чему быть готовой. Ты же… просто вагон внезапностей!
- Сам себе удивляюсь! – насмешливо пробормотал он и настойчиво поцеловал в губы.
Жанетт торопливо вернула ласку:
- Это не ответ. Как ты ухитрился вызвать вертолет? А если не ты – то кто? И где мы сейчас? Чей это дом? Почему нет хозяина? Да погоди же, я должна знать! – увернулась от очередного поцелуя. – И кто давал распоряжения насчет вещей? Откуда дворецкий знает, что Дамир забрал мои? Откуда он, вообще, меня знает?!
И еще десятки и десятки вопросов мгновенно возникали в голове – она не успевала озвучивать. Да и не стоило все враз, если нужны ответы. Но остановиться было невозможно. 
- Куда ты так спешишь? - тихо засмеялся Риэл, перехватив ее мысль, и обе его ладони оказались под майкой, сдвинулись на живот и медленно заскользили вверх, растягивая, задирая тонкую ткань. - У нас еще будет время...
- Точно? – недоверчиво переспросила, поднимая руки, позволяя стащить с себя уже поднадоевшую одежду.
Обещание чуть успокоило: раз он так уверен – стало быть, все в порядке. Относительном, конечно, но все же.
- Уверен... - невнятно пробормотал он, привлекая ее к себе и покрывая поцелуями шею. Теплые ладони накрыли грудь.
С джинсами Жанетт справилась сама. Выскользнула из тесного денима, крутанулась, ловко ушла от жадных губ, – и одним прыжком оказалась на кровати. Спешно нырнула под одеяло, игриво натянув по самый подбородок.
- Так кто ты? – повторила утренний вопрос. 
Фримен сощурился на миг, неопределенно пожал плечами. Размотал полотенце, остававшееся на бедрах, и просто выпустил его из рук:
- В данный момент я, прежде всего, мужчина... Разве этого сейчас мало?
Она оценивающе окинула его взглядом. И еще раз, для верности. Провокационно усмехнулась:
- Не знаю, мало ли…
- Проверим? – с не меньшей провокацией спросил он, забираясь под одеяло и притягивая ее к себе.
Прикусив губу, с хищной игривостью глядя в глаза, она с силой рванула одеяло, сбросила с кровати. Острым локтем оперлась на расписанную шрамами грудь, пригвоздив Риэла к простыням:
- Что за озеро за окном? Это ведь озеро?
- Я ж откуда знаю? - весело рассмеялся он, вопреки сопротивлению прижимая ее к себе и оглаживая ноги. - Я в окно не смотрел!
Потрясающий аргумент! Ладно, господин фотограф, попробуем иначе.
Жанетт стремительно выскользнула из объятий вниз, вдоль его тела,  деловито осмотрела весьма приятный, многообещающий "пейзаж" и, швырнув Фримену насмешливо-вызывающий взгляд, кончиком языка коснулась венки, что на внутренней стороне бедра. Немного ласки – и снова оценка. Габриэль смотрел на нее с ожиданием, стараясь задержать дыхание, сбивающееся при каждом прикосновении. Протянул руку, пальцами взъерошил ее волосы. Ехидно усмехнувшись, она вернулась к прерванному делу. Медленно, едва касаясь, двигалась все выше, языком рисуя то по несколько параллельных штрихов, то скользя волнистой линией, то старательно выводя спираль… Сантиметр за сантиметром, изучая, левым локтем опершись на постель, правой ладонью – на бедро Риэла, чересчур напряженное, чтобы это скрыть. И невольно перенимала это напряжение, впитывала его, загораясь желанием ничуть не меньшим. Не заметила сама, в какую из секунд отточенное, строго дозированное движение превратилось в безудержные ласки. Знать больше, чувствовать, больше отдавать – и быть! Закрыв глаза, целовала, продолжая подбираться выше, прерываясь на судорожный вдох. В вольное плавание отпустила руки, стремясь впитать с прикосновением тепло, фактуру, формы, чувства – все, до чего можно дотянуться. Изогнувшись, прижавшись грудью, стремилась вверх… Поцелуями достигла ребер, чувственно дыша. Снова глянула на него – тяжело, зовуще. Сама запуталась в расставленных сетях.
Риэл сжал пальцы, захватив волосы сильней, потянул, побуждая продвинуться еще. Жарко поцеловав, мягко подтолкнул в плечи, усаживая. И, приподняв, пристроил удобней, двинув бедра вверх. Сдавленно застонал, получив, наконец, желанное. И она, принимая, - с долгим выдохом выпрямилась, прогнулась, расправляя плечи, чувствуя глубину проникновения и стремясь к еще большей. Запрокинув голову, оперлась на его колени руками, подалась вперед плавно и откровенно, сосредоточившись на ощущениях, запоминая, выбирая вкуснейшие, чтобы повторить. Качнуться вперед, еще, и снова… Малейшее движение – новый вдох, глубже, насыщенней… закрыв глаза…
Как проблеск молнии средь туч, мелькнула мысль. Жанетт схватилась за нее, чуть не насильно концентрируясь – не упустить последний шанс:
- На кого ты работаешь, Фримен? – выдохнула, склонившись к его лицу.
- Я свободный мужчина... – отстраненно произнес он, поймал и прикусил ее губу. Выпустил, залез языком в рот, не позволяя больше произнести ни слова. Крепче сжав бедра, стал толкаться сильней, словно и ему требовалось то же.
Голова закружилась. Стерлись слова, картинки, планы, воспоминания – только движение, стук сердца и огонь, что поднимается, ширится внутри. Только совместное – к единой цели. Тесней объятия, нетерпеливей поцелуй, выше скорость… Двигаться и дышать, дышать – и двигаться навстречу… До изнеможения. До конца…
 
Он тихо и довольно рассмеялся, когда порыв угас, и, ткнувшись губами в ее разгоряченный влажный висок, стал медленно, ласково поглаживать ее руки, не разрывая объятий. Все медленней и лаконичней... Пока затихшее дыхание не подтвердило, что он заснул.
Великолепен, неподражаем просто! И эта неуемная страсть не подавляла, не ломала своим напором, а возносила до небывалых высот.
Жанетт осторожно, чтоб не тревожить, соскользнула с него, растянулась рядом, бок-о-бок, выключила свет, задумчиво оперлась подбородком на кулак.
Превышение всех мыслимых и немыслимых лимитов по экстремальным происшествиям как-то не очень способствовало сну. В памяти всплывали последние события: вспыхнувшая из азартного противоборства страсть, едва не смерть из его рук, секреты, секреты, снова влечение… И опять неизвестность, полная риска. Смерть-любовь-смерть… вечный круговорот, в который никогда прежде не приходилось окунаться. Нравится ли это? Проще понять, что во всем этом не нравится. Незаслуженные обвинения – сто процентов. Но о них Риэл, кажется, забыл, а в запоздалом "прости" она не очень-то нуждалась. И перец, насквозь пропитавший кальмаров. Хотя просила же без остроты... Попытки выковырять беспозвоночного из специй оказались безуспешны, пришлось есть так. А еще этот розмарин… Розмарин! Жанетт застыла, распахнув взгляд в темноту. Черт побери! Тереза Ржигова, сокурсница, помешанная на цветах, частенько упоминала о нем с неизменным восторгом. Вечнозеленый символ любви и смерти и все такое… Любви и смерти! Аж перехватило дыхание. И этот острый налет Мексики в средиземноморском блюде! Что за намеки? Типа, демонстрация, что ей светит? Условия? Испытание? Так черта с два она отдаст кому-то Риэла! Развернувшись, Жанетт обняла его прижалась к горячему боку. Никому! Даже такому крутому, как этот… кем бы он ни был!
Откуда-то из закоулков утомленного мозга нежданно высунулась мысль о брате. Как отзвук недавнего прошлого: после близости она всегда так обнимала его… Нет, воспоминание не смогло затмить Габриэля, сонно проворчавшего что-то, попытавшегося отвернуться, но замершего в самом начале движения. Жанетт удобно устроилась головой на его плече, закрыла глаза. Этот жар в сердце рано или поздно должен спалить все мысли, что мешают уснуть. А потом надо позвонить Дамиру, сказать, что… Вот зараза! Телефон вместе с пакетом остался в вертолете. Она вовремя не вспомнила, другие – не заметили… Может, и нарочно, утверждать бы не взялась. Попросить у Фримена?
Тот дышал размеренно и глубоко. Плавно вздымалась под ее рукой мускулистая грудь, тонко расписанная чьим-то ножом. Пожалуй, все же, не стоит будить его. Все завтра.
 
Дамир Корвуц. Люцерн, Швейцария. 8 июня
 
Он очень старался не думать о вчерашнем и войти в обычный ритм. Все-таки Касиан прав: сутки – еще не повод для беспокойства, тем более что сестренка сама обозначила желание "загулять". Оставив любовника досматривать сны, он быстро и тщательно оделся и отправился в аэропорт. Привычный рейс в Цюрих, такси, офис с запахом кофе. "Добрый день. Все в порядке?" Войтеха, с искренним интересом и сочувствием во взгляде. "Да, благодарю" в ответ. Рабочий день, полный деловых звонков, встреч, обработки документов… И все же, из стройного, четко выверенного алгоритма то и дело выбивало беспокойство: где Жанетт? с кем и что делает? Он старательно задвигал его на задний план, заваливал ворохом бумаг с цифрами, пунктами договоров, аналитическими графиками и столбцами таблиц… С переменным успехом, на время. Чем дальше в прошлое уходил их с Жанетт последний разговор – тем сильнее давала о себе знать тревога за младшую.
Касиан, конечно, пообещал ловить ее дома: все равно большую часть своей работы выполнял на ноутбуке и всюду возил с собой. Не впервые делил с ними кров, да и Теренц присоединялся, бывало. И все-же… все же…
 
Ближе к обеду в дверь кабинета постучалась Хелен:
- Герр Корвуц, у вас бизнес-ланч в "Gasthaus Adler", Хауптштрассе двадцать восемь.
- С кем и когда? – уточнил он, мысленно перебрасывая недельный отчет с запланированного времени на вечер. Придется задержаться. Но это и к лучшему – меньше времени на мысли о Жанетт.
- Герр Валента ждет вас через полчаса.
Дамир удивленно вскинул бровь: разве не проще было встретиться в кабинете? Его или Войтеха – не важно. Однако если босс так считает нужным…
- Хорошо, - машинально сдвинув рукав, он бросил взгляд на белый циферблат. – Спасибо, Хелен.
Секретарь кивнула, качнув каштановым каре, и скрылась за дверью, аккуратно ее закрыв.
 
Перебирая в голове возможные причины такой официальной встречи с начальством, Дамир сложил в папку документы, запер ее в среднем ящике стола, поправил пиджак и, захватив ежедневник, вышел из офиса. Времени оставалось достаточно, чтобы пройтись до "Adler'а" пешком, и нежаркая погода к прогулке располагала. Да и думать в движении удобно, особенно о том, от чего пытаешься отмахнуться целый день. Надеясь, что ситуация уже успела измениться, он еще раз набрал номер Жанетт. Абонент вне зоны. И опять со всех сторон полезли предположения, одно другого неприятней. В эфир вслед за несостоявшимся звонком улетело сообщение: "Перезвони!!!" – как будто текст имел гораздо больше шансов прорваться к ней, нежели голос. Дамир глубоко вздохнул, взывая к здравому смыслу и стараясь вернуть эмоциональное равновесие. Ведь принял же решение: он выждет эти оставшиеся двое суток. Уже меньше. И если Жанночка никак не даст о себе знать, послезавтра с утра он объявит ее в розыск. И наплевать на всех фотографов вместе взятых.
 
Войтех ждал его, заняв удобный столик в тихом углу зала. С улыбкой приподнялся, протянул руку:
- Садись, есть разговор.
Ответив на рукопожатие босса, второе за день, Дамир устроился чуть сбоку от него, выдерживая должную дистанцию и в то же время демонстрируя доверие.
- Я уже сделал заказ, - не глядя, отмахнулся тот от официанта. Парень, многообещающе улыбнувшись, исчез. – Рассказывай.
- О чем? – нахмурился Дамир.
- О себе, о сестре. С утра на тебе лица нет, сам на себя не похож. Я не хочу, чтобы личные проблемы моих сотрудников сказывались на бизнесе. Тем более топ-менеждера, на котором держится половина клиентов.
- Да нет нет никаких проблем.
- Даже не пытайся мне лгать. Ты нашел Жанетт?
Дамир едва удержал вздох:
- Нет.
- И говорит, нет проблем! Да будь у меня сестра, я б за нее…
- У тебя нет сестры, Войтех. Иначе ты бы так спокойно не вел свой бизнес, - усмешкой он попытался сгладить резкость. – Они никогда не дадут о себе забыть. У нас с ней договор: трое суток. Если не отзвонится – буду принимать меры.
- А если будет поздно?
Он устало посмотрел на босса. Войтех был младшим в семье, оба его брата давно перешагнули за сорок, обзавелись женами и детьми, а сам он так и не создал свою: работа, которой был увлечен до маниакальности, отнимала практически все время, даже на нормальные отношения с женщинами не хватало – довольствовался беглыми встречами или услугами профессионалок. Потребности защищать кого-то и любить, очевидно, накопилось столько, что даже Хелен жаловалась на чрезмерную опеку со стороны патрона, мешавшую ее личной жизни. К слову, с ней-то как раз Войтех никогда и не был близок.
- Она предупредила, что вернется.
- Так что ты тогда паникуешь?
- Я знаю, с кем она уехала.
Он постарался произнести это достаточно твердо, чтобы тот понял: означенная личность обсуждению не подлежит.
Войтех понял.
- Я даю тебе отгул, - безапелляционно заявил он. – На остаток дня и весь завтрашний. Отправляйся домой или еще куда, отдохни, приведи мысли в порядок. Неопределенность в твоей голове значит неопределенность в голове клиентов, их неуверенность и как следствие – отсутствие стопроцентного доверия нашему банку. А это не гут.
- У меня два договора на завтра, - попытался возразить Дамир, - и отчет…
- К черту отчет, - перебил Валента. – Успеется. Чтобы через час я тебя в Люцерне не видел. С твоими клиентами сам разберусь. Кто там: Инесса Шварц и?..
- Стефан Миллер, представитель...
- Да-да, помню. А вот ты будь любезен о них забыть. Все рабочие звонки перенаправляй на мой сотовый, понял?
- Да.
- Вот и ладненько, - Войтех, будто умывая, потер руки, оглядел принесенный заказ, предвкушая немалое удовольствие от ароматного рошти с сыром и обжаренных в специях колбасок.
Перед Дамиром стоял аналогичный комплект.
Есть не особо-то хотелось. Пренебрегать угощением босса было совершенно немыслимым. Благодарно кивнув, он взял вилку.
Валента, пристально отслеживая каждое движение, заметил:
- Да. Я был прав.
Прозвучало это слишком неопределенно, чтобы просто согласиться.
- В чем?
- Тебе необходим отпуск. Ты, - опустевшая вилка в его руке нарисовала в воздухе овал, замерла на мгновение и стервятником ринулась к очередному ломтику картошки, - почти год не вылезаешь из офиса. Вот скажи, почему не поехал в Испанию вместе с Жанетт?
Дамир пожал плечами:
- У меня было запланировано несколько важных сделок. Все они успешно заключены, клиенты довольны. Наш банк получил отличные вложения и еще несколько пунктов к репутации.
- Все это, конечно, хорошо. Очень хорошо. Я, безусловно, ценю твои успехи. Но вот в данный момент, извини, ты совершенно не готов к общению с клиентами. А все из-за того, что пренебрег возможностью отдохнуть вместе с сестрой. Много ли времени вы проводите вместе? А ведь, насколько мне известно, других родственников у вас нет, только ты у нее и она у тебя.
"Насколько тебе не известно, - мысленно парировал он, - эти немногие часы насыщены так, что тебе и не снилось". Но в целом, конечно, Валента был прав: будь у него больше свободного времени – Жанночка бы не вляпалась в подобную историю. Хотя, с другой стороны, выросла бы такой самостоятельной или нет –вопрос.
- Один день в неделю как минимум, - улыбнулся он воспоминанию об их с Жанетт последнем выходном.
- Мало, - неодобрительно качнул головой босс. – Я подумаю, что с этим можно сделать. Главное, чтобы к пятнице все прояснилось.
Дамир кивнул. Мысли снова вернулись к младшей, к тому, где она может быть сейчас, в каких условиях, с кем, да и жива ли вообще... Весь дальнейший разговор он продолжал уже на автомате, чувствуя штатную улыбку на своем лице, роняя емкие универсальные фразы, машинально изображая нужные эмоции. Как он общался с некоторыми бесперспективными, нежеланными "партнерами", прокручивая в то же время в голове совсем другие операции и планы. Босс не заслуживал такого отношения, искренне хотел помочь, пусть даже мыслил сугубо деловыми категориями. Но конкретно сейчас, погруженный в собственные переживания, Дамир был не в силах действовать иначе.
 
Поблагодарив патрона за ланч и попрощавшись до послезавтра, Дамир вернулся в офис. Нет, он не собирался нарушать распоряжение Войтеха. Но, продолжая безостановочно генерировать предположения, склонялся к мысли, что автомобиль в случае чего не будет лишним. А еще вождение в каком-то смысле было сродни сексу: можно было сосредоточиться на дороге, погрузиться в своеобразный транс долгого пути – и ни о чем не думать.
И все же, перед самым выездом с парковки, не удержав надежду в силках разума, он в очередной раз позвонил Жанетт.
 
Жанетт Корвуц. Особняк на берегу озера. 8 июня
 
Брызнувшее в окно солнце раздробило сон на мелкие пылинки, светящиеся, танцующие в невесомых лучах. Жанетт отбросила край простыни, что натянула на себя посреди ночи, села… и замерла в изумлении. На журнальном столике теснилась фотоаппаратура, вероятно, та самая, которую искал по отелю Риэл. Или замена? Нет, скорее всего, та же: вон, в кресле рядом – сумка Риэла и ее помятый пакет. Это что же: они так быстро нашли и собрали все вещи?! И притащили всё сюда, пока они тут?.. Она бросила взгляд на Фримена, беззастенчиво раскинувшегося на кровати, не прикрытого абсолютно ничем. М-да. Прелестно.
Своей одежды, сброшенной вчера прямо на пол, Жанетт не обнаружила. Зато в пакете все осталось на месте: и и покупки, и телефон, и банковская карта, притаившаяся под ним. Даже упаковка и чек от украшений!
Быстро умывшись, "уложив" волосы ежиком, она всмотрелась в свое отражение. Темные ресницы позволяли их не красить. А вот подвести глаза, добавив немного агрессивности и вместе с ней уверенности в себе, хотелось. Интересно, что ждет сегодня? Дворецкий говорил о выходе в город и возможности покупок… Очень кстати. Потому что зависеть от кого-то, кроме брата, она не привыкла. Кстати, о брате.
Еще раз бегло оглядев спальню, Жанетт оживила мобильник. Десяток непринятых звонков, столько же смс. Усмехнулась: волновался. Поразмыслив, звонить ли, отбросила эту идею: и так уже услужливая сеть оповестила, что она на связи. Да и что сказать ему? Сама еще не поняла, где, как, зачем. Вот разберется – тогда и объяснит. Однако успокоить брата во избежание лишних телодвижений стоило. "Начинай новый отсчет", - отправила она сообщение, снабдив его "фирменным" смайликом, и снова выключила телефон, положила на край стола.
А вот что точно необходимо – так это одеться. Особенно с учетом того, как пофигистически здесь относятся к личному пространству!
Она подошла к шкафу. С каждой минутой бодрствования, с каждым куском воспоминаний, с каждой новой мыслью о сейчас и завтра настроение становилось воинственней. Перебрав вешалки с одеждой (с ума сойти – на все случаи жизни!), остановилась на единственном подходящем к ее нынешнему самоощущению платье: джинсовом, узком и достаточно коротком, с пуговицами спереди и вполне функциональной молнией на спине. Здесь же обнаружились и туфли, оказавшиеся несколько великоватыми. Крохотный, вроде, факт, подарил удовлетворение: не всё они способны вызнать и продумать. И вообще, давно уже пора выяснить, кто это - "они"! Облачившись в приятную прохладу тонкого хлопка, припрятав карту в боковой карман, еще раз оглядев спящего мужчину, в одночасье ставшего таким близким, Жанетт решительно подошла к кровати и требовательно села к нему спиной.
Тот дернулся, резко пробудившись, приподнялся на локте. Тут же успокоенно выдохнул, очевидно, узнав ее спину, наверняка крайне соблазнительную в полузастегнутом вырезе.
- Привет... - проговорил, потянув молнию вниз.
- А я надеялась, ты поможешь застегнуть его до конца. Будь добр, - с усмешкой попросила она, оглянувшись через плечо. – Ты плохо спал. Беспокойно. Что не так?
- Дурной сон... –нехотя ответил он. - Так застегнуть или расстегнуть?
- Застегивай!
Дождавшись исполнения, она повернулась к нему, посмотрела в глаза, потом на шрамы:
- А они тебя украшают, - склонилась, опершись ладонью на постель, поцеловала замысловатый узор. – Подъем.
Фримен пробормотал что-то ворчливо и, встав с кровати, протопал в ванную.
 
Итак, еще раз, сложить все воедино. Стремительность происходящего. Фальсификация документов. Секретность. Явно серьезное финансирование. Многое объяснилось бы связью с силовыми структурами... В груди разлился холод. Жанетт медленно выдохнула… Итак. Ладно, Фримен: он, может, и выбирал для себя этот путь. И вовсе не обязан объяснять. Но ее-то куда понесло? Чем все это закончится? Пока по всем косвенным признакам складывалось впечатление, что ее  никто не держит. Но ведь она и не пыталась уйти. А с другой стороны – услужливость, охрана, сопровождение... этакий ненавязчивый, но тотальный контроль, как будто выхода больше нет. В смысле совсем. Возможно, мнимое, но щекотало нервы. Собственно, не прочь остаться с Риэлем. Только знать бы, на что конкретно согласилась.
 
В дверь постучали. Вчерашний безупречный дворецкий, как будто посвежевший и набравшийся где-то еще большей услужливости, предлагал завтрак, вновь уточняя предпочтения.
- Без разницы, - небрежно отмахнулась Жанетт. – Хоть что-то же будет съедобным.
- Накрыть для вас в столовой или на террасе?
- С видом на озеро? Конечно, там. Кстати, что это за озеро?
- Хотите устроить экскурсию по воде? - предупредительно осведомился тот, напрочь игнорируя вопрос. - На какое время?
- Об этом я не думала. Но согласна начать с названия.
- Это Lac d’Ouchy1, - сообщил дворецкий, с невежливым интересом наблюдая за реакцией.
- Что, простите? – недоверчиво нахмурилась она. От звукосочетания повеяло французским и издевательством, но ситуацию не прояснило.
Тот с легким ироничным поклоном повторил.
Она пристально посмотрела на него сквозь скрещенные иглы ресниц. Те двое в вертолете беспрерывно язвили, этот пытается… У них тут что, так принято? Отличительный признак?
- Скажите, пожалуйста, кто отдает здесь распоряжения? – она максимально смягчила интонацию, демонстративно изображая величайшую любезность. – Я бы хотела поговорить с ним. Или с ней.
- В данный момент, - парень улыбнулся с возросшей предусмотрительностью и веселым блеском в глазах, поспешно опущенных, - распоряжения здесь отдает господин Фримен.
- О, стало быть, это господина Фримена надлежит благодарить за проявляемую всеми деликатность? – растеклась встречной улыбкой Жанетт. - Это ведь надо быть на самой ее вершине – принести вещи в комнату так осторожно, чтобы двое спящих обнаженных людей совершенно ничего не заметили. И с такой тонкостью подтолкнуть к нужным действиям!
- Все для вас, - с полупоклоном сообщил он чуть дрогнувшим голосом.
- Ведь вчера вы, а не господин Фримен, упомянули поездку в город, - продолжала она, медленно к нему приближаясь. - В том числе за одеждой. И с ваших же слов это, - кивнула на шкаф – уже подобрано для меня. Конечно, крайне интересно, каким образом вы заранее выясняли мой размер и предпочтения… ну да ладно. Будем считать это высочайшим уровнем профессионализма. Вопрос в другом: вы предусмотрели практически все, от пижамы до платьев для коктейля. Неужели за пару дней моего пребывания здесь все это успеет пригодиться? Или парой не обойтись?
- Мы старались угадать любой ваш каприз, - не поднимая взгляда, ответил тот.
- Это похвально, благодарю. Тогда для чего покупать что-то еще? - она шагнула к нему почти вплотную, и, заглядывая в лицо, интимно приглушенным тоном добавила: - Если предполагаются какие-то конкретные мероприятия – скажите мне об этом. По секрету. Чтоб вместо строгой тройки я ненароком не выбрала пеньюар.
Блондинчик глаз не поднимал и, показалось, даже затаил дыхание:
- Если вам будет удобно в пеньюаре, то вы вольны выбрать и его, - произнес он вежливо.
- Удобно - для чего? - кончики пальцев коснулись его подбородка, не подтолкнув вверх - только намекнув. Рискованно, конечно, но когда она в последний раз обходилась без этого?
Парень отстранился с такой поспешностью, словно она его укусила:
- Как будет удобнее для вас, - произнес ровным, хорошо поставленным голосом.
Она едва сдержалась, чтобы не рассмеяться.
 
- Как вас зовут? Я хочу знать имя самого воспитанного дворецкого во всей Европе. Идеального дворецкого, - многозначительно добавила, шевельнув бровью.
- Эдуард... - коротко сообщил тот, ничуть не смутившись похвалы.
- Уверена, Эдуард, господин Фримен… должным образом отблагодарит вас за ваши старания, - уловив наставшую в ванной тишину, она хитро прищурилась, кивнула блондинчику: - Можете заняться завтраком. Ах, да! Как пройти на террасу?
- Через гостиную пройдете прямо к ней, - тот все еще избегал прямого взгляда.
- Děkovat2, - уже не пряча усмешки, поблагодарила она с наигранным реверансом.
Парень изобразил почтительный поклон и удалился.
Жанетт обернулась на дверь ванной. В открывшемся проеме, опершись плечом на косяк, стоял Габриэль, снова в белом. Сощурившись и хмуря брови, неприязненно смотрел вслед дворецкому. Явно поймал хвостик разговора.
- Что такое? - улыбнувшись теперь ему, безмятежно спросила она. – Ты против завтрака на свежем воздухе?
- Вовсе нет, - сухо сообщил он.
- Вот и славно, - предоставляя ему время разобраться с новоприбывшими вещами, она бухнулась на кровать, раскинув руки. Уставилась на складки полога под потолком.
"Как? Как заставить их всех говорить?" – крутилось в голове, не давая покоя. Он отлично умела играть самые разные эмоции, когда это было необходимо. Если истинные не зашкаливали. Сейчас, предельно сосредоточенно нащупывая тактику сражения, внешне беспечная, она просчитывала каждый ход. Быть в роли великого полководца на чужой, неисследованной территории – нравилось.
- А мы разве не завтракать? - поинтересовался Фримен, глядя на нее.
Жанетт тут же села, склонив голову набок, бросив ему игривый взгляд:
- Полагаешь, еду здесь готовят так же стремительно, как пригоняют вертолеты? Ну пойдем, поищем наше летнее кафе.
 
Гостиную, раскинувшуюся (по-другому и не скажешь) на первом этаже, отыскать было не сложно: просторная, пронизанная светом, она занимала едва ли не половину дома – хоть светские рауты устраивай. Роскошные кресла и диваны, буфет и мини-бар, до глянца отполированный паркет. Наполовину стеклянные двустворчатые двери, обрамленные абсолютно симметричными, идеально скомпонованными складками портьер, вели на широкий балкон, а оттуда по мраморной лестнице можно было спуститься в сад.
Выложенная мозаикой дорожка, такая же площадка на возвышении, Живая изгородь вокруг нее, вся в цветах. И, конечно же, обещанный вид на воду. Яркие блики солнечных лучей. Завершали всю эту фешенебельно-райскую композицию большие плетеные кресла и круглый стол с белоснежной скатертью, накрытый поверх нее цветным стеклом.
Ухаживания Риэла, который отодвинул сначала кресло для нее, поправил край скатерти и лишь потом сел сам, были приятны. Как и оценка взглядом ее самой. Жанетт, улыбаясь в ответ, довольно щурилась от теплого солнечного света.
И почти сразу на террасу выкатил сервировочный столик господин идеальный дворецкий. Поприветствовав Габриэля, стал раскладывать приборы.
- А здесь довольно мило, - демонстративно, будто впервые, осмотревшись, обронила она. – Должно быть, много сил уходит на поддержание порядка? М-м, Эдуард?
- Чтобы поддерживать порядок, много сил не требуется, - вежливо ответил тот, невозмутимо продолжая накрывать на стол.
- И все-таки. Такой большой дом… Как вы справляетесь? Не в одиночку же. Кто-то же помогает вам?
- Техперсонал, - лаконично ответил он.
Жанетт глянула на Фримена, похоже, не особо довольного их разговором. 
- А знаете… мы все же поедем в город. Давай поедем, Риэл? Может быть, порекомендуете нам пару-тройку мест, стоящих внимания? 
- Могу предложить вам воспользоваться услугами водителя, который проведет обзорную экскурсию по городу и покажет вам самые интересные места...
Водителя? То есть наблюдателя! 
Она, чуть нахмурившись, перевела вопросительный, полный сомнения взгляд на  фотографа
- Нам точно нужен экскурсовод?
Тот, пристально наблюдающий за блондином, неопределенно дернул плечом. Добавил, сощурившись:
- Я бы прекрасно обошелся без третьих лиц...
Она согласно кивнула:
- Серьезно, Эдуард, мы и правда можем справиться сами. Просто назовите парочку пунктов, любопытных на ваш взгляд.
- На мой взгляд, - с долей ехидства произнес Эдуард, - вам не мешало бы посетить центральный Собор!
- О, помолиться за вашу душу? – не удержала она ответной язвительности.
- К сожалению, я придерживаюсь иной веры, - с деланно печальной улыбкой сообщил тот, - поэтому молитвы ваши будут напрасны...
- Какой бы ни была религия – сущность, именуемая божеством, не меняется, - пожала плечами она.
- И здесь я с вами полностью согласен! - сверкнул улыбкой Эдуард, - божество не меняется!
- А ты что думаешь об этом? – обратилась к Фримену.
- Об этом? - тот лучезарно улыбнулся дворецкому. - Мыслей много, но озвучивать пока не стану...
- Я приму к сведению, что они есть, - протянув руку через стол, она ласково дотронулась до кисти Риэла, погладила пальчиком. – Когда-нибудь можем поговорить и об этом.
- Да уж придется... - скомканно пробормотал тот, продолжая улыбаться.
- А что в новых городах интересует тебя? – попыталась поддержать беседу.
- Люди... - коротко ответил Габриэль, принимаясь за завтрак.
Бросив острый взгляд в дворецкого, она последовала примеру спутника.
Белобрысый Эдуард поспешил исчезнуть. Прекрасно обучен.Утром еще удалось застать его врасплох, но теперь… теперь он, конечно, готов к любым вопросам, знает, чего ждать, так что вряд ли скажет лишнее.
Она придирчиво ковырялась в тарелке с чуть большим количеством съедобного, чем вчера. Видимо, в силу отсутствия озвученных предпочтений повар не придумал, как поиздеваться.
 
Какое-то время они ели молча. Но надолго терпения не хватило.
-Я жду обещанного, - вскинула она на фотографа испытующий взгляд.
Тот вопросительно изогнул бровь, глядя насмешливо и лениво.
- Информации! У тебя проблемы, о'кей. Как минимум с именем. Вот только не говори, что никаких, - категоричным взмахом ладони она пресекла возражения. – Я видела фото настоящего Габриэля Фримена. Но это не важно. Важно, кто ты.
- Не уверен, важно ли теперь... - он дернул плечом, как-то резко став серьезным. - Я журналист, работаю на одно солидное издание. Мне заказали репортаж с тайной свадьбы Джона Спенсера. Чтобы проникнуть в отель, нужно было "приличное" имя.
- Спенсера?! – Жанетт расхохоталась. – Да я не так уж и ошиблась! И что же это за издание, для которого сущая мелочь – прислать вертолет, арендовать виллу, вернуть украденные вещи? Ты, видимо, ценный кадр, раз они так заботятся о тебе. А может, имеешь ценный материал? А олигарх –всего лишь прикрытие?
- Сам удивляюсь этому ажиотажу вокруг моей скромной персоны! - широко улыбнулся тот, сощурившись. - Но ни документы, ни вертолет к этому изданию отношения не имеют. Только заказ - статья про свадьбу, которую я просохатил.
- Тогда к чему? - она нахмурилась, ожидая чего угодно сейчас, но только не подтверждения образцовой законопослушности Риэла.
- Что "к чему"? - еще шире улыбнулся тот, скрестив руки на груди и чуть откинувшись назад.
- К чему имеет отношение твой весьма эффектный вылет из отеля? - нетерпеливо пояснила она, пытаясь нащупать вилкой очередной кусочек мяса.
- Полагаю, мой весьма эффектный вылет из отеля имеет отношение к статье про свадьбу, которую я хотел слить в сеть под именем Джосс Маркс.
Она пристально посмотрела в его глаза, пронзительно холодные, почти бесцветные в лучах яркого солнца… и отвела взгляд, ощутив: еще секунда – и снова сорвет крышу, вновь нахлынет волна желания, против которой она с каждым разом все слабей. Именно сейчас это было бы лишним.
- Кажется, я знаю, за что тебя берегут. Ты потрясающе, просто гениально уходишь от ответов. Вопрос в том – кто бережет?
Риэл небрежно пожал плечами, улыбка стала веселой уже чрезмерно:
- Я отвечаю честно и последовательно. Просто события для меня имеют несколько иную логику. А по поводу "бережет" я, вообще, не уверен...
- Так посвяти меня в свою логику! Почему я не должна знать, что произойдет завтра, сегодня, через час? А я не знаю, я не могу быть уверена ни в чем!
- Наверное, это потому, что ты связалась не с тем парнем! - криво усмехнулся он, вновь моментально утратив веселость.
Перемены в его настроении, стремительные, контрастные, предсказать было невозможно. Жанетт оперлась локтем на столешницу, ткнулась лбом в ладонь. Взъерошив волосы, снова посмотрела на него. Что за упрямец! Неужели и вправду все так сложно?
- Я подумаю и сама решу, "тот" ты или нет. Но давай по порядку. Что ты сам планируешь дальше?
- Я планирую осмотреться, - улыбнулся Габриэль.
- Не своди все к примитивам. Или... ты что, реально сам не знаешь, чем закончится каждый твой день?
Эта мысль оказалась открытием. И встала в строй к прочим, не сулящим в совокупности ничего хорошего.
- Иначе было бы скучно жить! - усмехнулся он в ответ.
- Да уж… вы бы с Дамиром поняли друг друга. Ему тоже все экстрим подавай. Только он сам расставляет фигуры и определяет ходы, - она отложила вилку, встала из-за стола. – Что ж, идем. Осмотримся.
 
1 Lac d’Ouchy  - используемое на редких картах фр. название Женевского озера или оз. Леман (фр. Lac Léman, Le Léman, Lac de Genève), расположенного в границах Швейцарии и Франции (Уши — порт на лозаннском берегу).
2 Děkovat – Спасибо (чеш.)
 
Хантер Лонжери. Особняк на берегу озера. 8 июня
 
Хантер предложил ей руку, помогая спускаться по ступеням террасы. Не отпуская тонких пальцев, повел за собой, рассматривая сад, раскинувшийся перед домом. Чуть ниже зеркальным серебром блестело озеро. Тропинки из мраморных мозаичных плит образовывали среди густого темно-зеленого газона строгий симметричный рисунок. Вдоль них аккуратно, с тщательно подобранной цветовой гаммой были высажены кусты роз, чей аромат, казалось, пропитал воздух насквозь. И кустарники с ярко-желтой и бордовой листвой, скомпонованные в  художественные группы. Ничего лишнего, словно нужно как можно больше свободного пространства.
Возле одной из таких растительных композиций Хантер заметил фигуру в черном.
- Пойдем, переговорим с местным… - шепнул он девушке, поцеловав ее в висок.
Жанетт, пристально вглядевшись в незнакомца, кивнула, с готовностью последовала за ним.
 
Парень, того же возраста, что и другие, также обладающий очевидной физической привлекательностью, был одет  в черную водолазку, черные брюки и такой же фартук. У него были короткие темные волосы, темные глаза и гораздо менее добродушная улыбка, чем у дворецкого. Хантер отметил, что из-под ворота тонкой водолазки на левую сторону шеи и еще чуть выше выползает необычайно яркая татуировка, как акцент, подчеркивающий неоднозначность преобладающего в одежде черного цвета.
"Садовник" поливал кусты, аккуратно придерживая распылитель шланга рукой в черной перчатке. Не в рабочей при том, как требовала должность, а из тонкой, явно дорогой кожи, такие предписаны по канону разве что профессиональным убийцам.
- Что это за озеро? – спросил он, махнув в сторону водной глади, внимательно глядя на парня.
Тот с застывшей вежливой улыбкой перекрыл воду и чуть повернулся в указанную сторону, словно наличие какого-либо озера здесь и не предполагалось. Одежда его шевельнулась, подчеркнув движение мышц, и Хантер с удивлением обнаружил то, что не заметил сразу: на темной поверхности водолазки обозначились ремни кобуры, матовые, тонкие, идеально сливающиеся с тканью.
- Обычное, - пожав плечами, сообщил "садовник", вглядываясь в очертания водоема. – С пресной водой, я полагаю……
- А есть выход к нему? – спросила Жанетт, явно измыслив что-то новое.
Парень вопросительно дернул бровью и, переведя взгляд на девушку, осмотрел ее внимательно, словно только что заметил:
- Это же не государство, чтобы выход был, - язвительно бросил он. - Естественного спуска вам недостаточно?
- Спасибо, непременно впишу это в число его достоинств, - в тон ему ответила та и повернулась к Хантеру. – Найдем сами. Похоже, местное население разговорчиво только под пытками...
Хантер напряженно замер при последних, небрежно брошенных словах и в тот же миг поймал встречный взгляд. Серьезные темные глаза, в которых через секунду появилось понимание. А следом по губам поползла едва заметная усмешка.
- Дорожка к озеру там... - собеседник указал направление, не отводя взгляда.
Жанетт лучезарно улыбнулась, будто и не было секунду назад раздражения, игриво подмигнула – и, потянув Хантера за руку, застучала каблучками в сторону водоема.
 
Разноцветная дорожка, круто развернувшись, возвращалась в ухоженную часть парка. На самом повороте от нее ответвлялась другая, почти незаметная в траве. Жанетт с сомнением посмотрела на свои ноги. А потом, вскинув озорной взгляд, сбросила туфли и, держа их в руке, босиком устремилась по ней.
Они вышли к самому берегу, ровному, каменистому, плавно уходящему под воду, настолько чистую, что определить глубину с берега не представлялось возможным. По ту сторону бликующей прозрачной глади и вширь, насколько хватало взгляда, расстилался невообразимой красоты пейзаж. Идиллия, да и только.
Жанетт, рассмеявшись, бросила туфли и, осторожно переступая с камня на камень, двинулась к воде. Будто кошка лапой, тронула пальчиками поверхность, тихонько поболтала ногой, разогнав волны.
- Холодная! – звонко возвестила ему.
Тем не менее, зашла по колено, и, прикрыв ладонью от солнца глаза, стала вглядываться куда-то вдаль.
- Что там? – спросил Хантер.
- Вода. Там, - она обернулась на сто восемьдесят, чтобы удостовериться, – тоже. Оно длинное!
- Ты строишь планы побега? - с долей скепсиса поинтересовался Хантер, подобрав несколько мелких камней и тут же поочередно забрасывая их в воду. 
- Побега? – она удивленно взглянула на него. – А есть от чего бежать? Разве мы здесь не гости?
- Гости... - улыбнулся он. – Конечно, гости...
Она, аккуратно ступая, выбралась на берег, подняла туфли, приблизилась к нему, посмотрела с улыбкой. Только в потемневших глазах таилось что-то трудноопределимое, но, несомненно, серьезное:
- В любом случае, я хочу увидеть хозяина этого дома. Не оставлять же его без благодарности за столь радушный прием.
Хантер болезненно усмехнулся:
- Я бы посоветовал не дожидаться хозяина.
- Отчего же? – снова прищур, недоверчивый, испытующий. – У тебя с ним какие-то проблемы?
- Вот с ним у меня точно никаких проблем... - пробормотал он, стараясь смотреть на озерную гладь.
- Риэл?.. – Жанетт обняла его одной рукой за пояс, настойчиво заглянула в лицо. – Что с ним не так? И с тобой? Рассказывай!
Он кашлянул, словно горло перехватило, и поежился:
- Ветер с озера холодный... может быть, в дом пойдем?
- Пойдем, - как-то чересчур быстро согласилась она, не отпуская его.
 
Дойдя до крыльца, они вынуждены были разомкнуть объятия. Жанетт небрежно бросила на пол туфли и прошла в открытую перед ней дверь, оставляя на полу следы маленьких босых ног.
Потом они прошлись по дому, беспрепятственно, без навязчивого сопровождения. Осмотрели гостевые комнаты, просторные и удобные, снабженные гардеробными и ванными, удовлетворявшими любому притязательному вкусу. Затем – обширную библиотеку с книгами на всевозможных языках. Она сопровождала его, молчаливо и внимательно осматриваясь, и он поражался, что у такой молоденькой девушки хватало сил, чтобы в такой ситуации не устроить истерику или скандал.
 
Ему очень понравился кабинет – в частности, деревянный антикварный стол со столешницей под зеленым сукном, с минимальным набором письменных принадлежностей (среди которых, тем не менее, нашелся специальный нож для бумаги), с пустотой в выдвижных ящиках. Словно даже эти приятные мелочи, тронувшие его как любителя слова, были лишь антуражем.
- Я уже видел такие дома… - чувствуя необходимость выговориться, произнес он, отойдя к окну и проводя пальцем по широкому подоконнику. Как и предполагал, ни намека на пыль. – Такие же точно… В Париже, в Нью-Йорке, в Лондоне… Словно в этих домах нет чего-то важного… Я даже знакомого просил осмотреть на предмет отпечатков пальцев…
Он внимательно посмотрел на нее, в который раз жалея, что втянул ее в эту историю. Но оставить ее в чертовом испанском отеле на тот момент казалось невозможным.
- Ты заметила? Здесь все выполнено по самым высоким технологиям, и все же заметна тяга к природным материалам – дерево, хлопок, лен, камень, стекло. И очень много пространства, как будто его нечем заполнить, или оно рассчитано на большое количество людей. Здесь нет ни фотографий, ни картин – никаких мелочей, которые обычно появляются в домах. Очень мало мелких предметов. Тут даже с зеркалами проблема – они только в гардеробных и ванных. И кровати… Понравилась кровать? На ней разместиться можно вчетвером…
- Не надо вчетвером, - улыбнулась Жанетт. - Не хочу тебя ни с кем делить.
Она подошла ближе, теплыми руками взяла его ладонь:
- Просто он не обжит. Или, скорее, служит временным жильем. Кто станет оставлять в таком частички личного? Он должен быть универсальным, подходящим для всех. В нем нет жизни. Она и не нужна: каждый приходящий несет свою.
- Нет, дело не в отпечатке личности живущих, - тихо произнес он, внимательно глядя в ее улыбающееся лицо. - Здесь нет хозяина...
- Разве не то же самое, только другими словами? – улыбка ее растаяла, уступив место сосредоточенному вниманию.
- Не совсем... Впервые я попал в такое жилье в Нью-Йорке. Мне сделали заказ на его хозяина. И я подумал, что да, это временное пристанище, так как пищи для размышлений о живущих в нем минимум... У меня большой опыт охоты на известных людей, - продолжал он, чувствуя ее интерес. - Первая неудача меня не остановила. Я нашел еще одну квартиру, потом еще... История повторилась. Знакомый криминалист, нарушив немало правил, помог мне осматривать один из таких домов. Там не было ни отпечатков, ни частиц кожи в пыли, ни волос...
- Погоди. Ты искал… пропавших знаменитостей? Или?..
- Я искал возможность получить фото самого неуловимого в моей практике человека - одного из самых состоятельных людей в мире, которому досталось богатое наследство, и он стал желанной целью многих дам. Только вот этого наследника никто не знал в лицо. Мне сделали заказ, и я начал охоту...
Она кивнула, побуждая продолжать.
- А нашел вот такое жилье, затем второе, третье... В разных городах и странах... В них было просторно и пусто, как в заброшенных звериных лежках. Чисто, словно ожидают гостей с минуты на минуту. Но хозяина не было. А я знал, что он должен быть! Его официальная пресс-служба регулярно сообщала о похождениях этого миллиардера - то он с лошади слетит во время конной прогулки, то дебош учинит... И они – то  опровергают все это, то приносят извинения!
- Полагаешь, этот дом тоже принадлежит ему? А кто просил тебя разыскать его? Получается, они… связаны? Твой заказчик – и объект поисков. Если, конечно, именно заказчик вытащил тебя из отеля, - добавила она, подумав.
Хантер рассмеялся, очень тихо на этот раз:
- Первым заказчиком была жена одного американского сенатора. Второй заказчик – баронесса. Эти женщины между собой никак не связаны.
- Вот ты и решил, что всем нам нужны только миллиардеры? – с легким укором заметила Жанетт. – Тогда как объяснить, что те, кто привез нас сюда...
Она уставилась на него, застыв, будто сраженная догадкой:
- Зачем ему – ты?!
- Это было похоже на попытку поймать свою тень... Я чувствовал, что нужно просто найти... правильный ракурс, чтобы увидеть секрет этой мозаичной картины. Я в это, действительно, верил - в собственное везение, в собственные силы… Пока не выследил кортеж этого магната в Мексике… Плевое дело – пробраться на территорию, где всего три охранника, и сделать пару фотографий из укрытия! – Хантер засмеялся еще тише и попытался отстраниться, но она не отпустила его, продолжая вопрошать взглядом.
- Меня повязали, едва я ступил за охраняемый периметр... - голос стал тихим и усталым. - Веселый такой парень... Допрашивал потом очень долго... Вот после этого и завязалось наше плодотворное сотрудничество, он-то и предложил мне слить статью в сеть про Спенсера, чтобы устроить скандал. А когда я сделал откат этой ситуации, видимо, прислал тех парней с вертолетом...
- Так это его автограф? – кивнула она на шрамы, прячущиеся под белоснежной футболкой. – И ты, стало быть, теперь совершенно не представляешь, зачем здесь?
Она помолчала, видимо, что-то решая для себя.
- В любом случае, каковы бы ни были его мотивы, он вытащил тебя из неприятностей. Минимум, стоит сказать ему спасибо.
- Он предложил мне контракт, - хмуро сообщил Хантер. Сейчас он особенно ясно понимал, что втянул ее зря. Лично у него выхода не было, но он и не хотел, а она – совсем другое дело.
- Ну, - Жанетт пожала плечами, совсем успокоившись, - любой контракт предполагает договоренность двух сторон. С непременным согласованием взаимовыгодных условий и выполнением принятых обязательств. Всеми же сторонами. Если он удобен для вас обоих – почему нет?
Хантер моргнул, удивленный произнесенными ею словами, так как по непонятной причине никогда не рассматривал контракт с "улыбчивым" как обоюдовыгодный. Видимо, не вязалось одно с другим.
- В любом случае нам придется чего-то здесь ждать...
- Чего-то? – переспросила Жанетт, слегка нахмурившись. – И как долго?
- Я не знаю... Чужая территория - чужие правила...
- Нет, я совсем не против быть с тобой здесь. Или где бы то ни было еще, - с улыбкой заверила его она. – Главное, оставаться на связи с братом. Чтоб не паниковал. У нас уговор: не терять друг друга. Да и… скучно же будет в четырех стенах без дела.
На последней фразе она подмигнула.
- Пошли! – решительно заявил он и, взяв ее за руку, повел за собой.
Спустившись в гостиную, они наткнулись на Эдуарда, появившегося, как по команде.
- Прогулку по озеру можно организовать? – спросил он у дворецкого.
- Безусловно… - подтвердил Эдуард. – Метрах в ста на берегу, за группой растительности располагается эллинг… гараж для катера, - пояснил тут же, не надеясь на их догадливость, - там все очень удобно организовано – рельсы, тележка с кильблоком… Все автоматизировано. С управлением знакомы?
Он кивнул.
- К ужину, полагаю, вернетесь? – насмешливо уточнил тот.
- А если нет? – спросил на всякий случай Хантер, с интересом на него глядя.
- Было бы очень печально, - мягко усмехнулся тот, ответив прямым жестким взглядом, – не дождаться вас к ужину… К слову сказать, на озере часто штормит…
Хантер широко улыбнулся. Получилось слегка напряженно, но как иначе, если тебе откровенно намекают на несчастный случай...
Жанетт как будто притихла, замкнувшись на своих мыслях. А может, просто предоставив все инициативы ему. Во всяком случае, ни на одно из дальнейших действий не отвечала возражением..
 
Вскоре катер был спущен на воду. Он помог Жанетт забраться на борт и, заведя мотор, стал выруливать к середине озера. Каменистый берег вместе с холодно-любезным особняком остались за спиной. 
Вода в озере была невероятного, поразительного цвета. Чистейшая, совершенно прозрачная и даже на вид холодная. Своими волнами и удивительным морским запахом, хотя "садовник" говорил что-то про пресную воду, озеро напоминало море, изгибающееся в форме полумесяца. К бирюзовой глади с одной стороны террасами спускались виноградники, с другой она была окружена грядой заснеженных гор.
Отплыв дальше, они увидели величественный замок, возвышающийся на ближайшем острове. Вид его был великолепен: мощные каменные стены, поднимающиеся почти от самой воды, серые скаты крыш…
- Слушай, я его видела где-то! – воодушевленно воскликнула Жанетт, опершись руками на борт и подавшись вперед. – В буклете каком-то или на открытках… Это же… черт! Не помню, что это.
- Что это с твоей памятью? - засмеялся Хантер. – Вроде, молода еще для склероза, да и лишнего за столом не принимала!
Она рассмеялась в ответ:
- Да как назло, название вылетело из головы. Я обычно не смотрю на такие картинки, а тут – зацепилась. А может, в журнале… - она упрямо силилась вспомнить, будто от этого зависела их дальнейшая судьба.
- Ты и название журнала не помнишь? - веселился Хантер. - Это уже настораживает!
- Прекрати! – Жанетт, смеясь, толкнула его плечом. – Отлично знаешь, что ничего лишнего я не принимаю!
- Ну как же! - улыбался он. - За столом подавали вино!
- Оно лишним не было, это я могу сказать точно!
- Не только лишним не было, оно было отменным! - заверил он.
- А ты такой крутой специалист в этом? – в ее глазах блеснула ирония.
- Не то чтобы специалист, - усмехнулся он, - но…
И принялся рассказывать пристроившейся рядом с ним, чуть угомонившейся Жанетт о том, что примесь французской крови наделила его любовью к хорошим винам. И с удивлением осознал, что знал он об этих напитках, действительно, немало. Вспомнил, к примеру, что в подвалах какого-то замка в Европе изготавливают "Chasselas" из сортов винограда, растущего рядом с ним. Попробовать вино можно было только там, потому что оно не шло на экспорт.
Противоположный берег становился все ближе. И все больше открывался великолепный вид на набережную, вдоль которой располагались всевозможные роскошные дома, отели, парки. Жанетт стояла рядом с ним, одной рукой опираясь на борт катера, другой, как козырьком, закрываясь от слепящего солнца. То и дело восторженно восклицала, указывая то на замок, то на вычурный особняк. Особенно поражали пристани, образующие причудливые живописные композиции из аккуратных причалов, сплошь заставленных разноцветными лодками и катерами. Над ними вилось огромное количество птиц, а водная гладь белела от множества лебедей с их непередаваемой грацией и величественностью. Возле одной из таких пристаней мерно покачивался белоснежный, казавшийся игрушечным пароход.
Не менее живописно смотрелись пляжи с деревянными мостиками, уходящими в воду.
Затем перед ними возник более крупный мост, что соединял берега реки, впадавшей в озеро. Украшенный флагами, тревожно трепетавшими на ветру.
- А это? – схватила его за руку Жанетт. – Тоже ведь какое-то известное место, наверняка! Ты знаешь его?
- Наверняка известное! - засмеялся Хантер. - Но не мне! Мосты почти в каждом европейском городе есть!
- Так может, сойдем на берег? Узнаем? – ее пальцы сжались чуть сильней, выдавая решительность настроя.
- Думаю, у нас еще будет время осмотреть эту достопримечательность, - заверил Хантер. – А вот ужина нас могут лишить.
Круто развернув катер, подняв радужный веер брызг, он взял обратный курс. Ощущение, что они под прицелом и опоздание к ужину может быть чревато последствиями, не проходило.
 
Конечно же, по возвращении их встретил "господин идеальный дворецкий", улыбка которого была полна самодовольства, словно он был уверен в их пунктуальности. Впрочем, даже превосходство местных в плане владения ситуацией не смогло испортить впечатления от прогулки по озеру. Может быть, поэтому ужин без подвохов казался идеальным, а перспективы на ночь – просто волшебными.
 
Дамир Корвуц. Байройт, Германия. 8 июня
 
Домой он не поехал. Стоило представить, как войдет в идеально чистую гостиную, а потом в спальню Жанки без единого следа владелицы – накатывало невыносимое чувство досады. Что не предусмотрел такого развития событий, не смог предупредить проблему, а когда она все-таки возникла во всей своей масштабности – не сумел разрешить. А ведь всегда считал, что способен и разбираться в людях, и воздействовать на них. Почему тут ошибся? Очевидно же было, что с фотографом не все чисто. Благородство! Обещание помочь! Он его выполнил, безусловно. И вместо того чтобы сдать афериста полиции – отпустил на все четыре стороны, да еще и  с сестрой впридачу! Надо было забрать ее сразу, а теперь – где они? Что с ними? Нет, сейчас он не смог бы оставаться в родных стенах, где самого главного, родного человека не было. Войтех прав: следовало отвлечься и не трепать нервы зря.
К счастью, пересекая границу Германии, он вспомнил: есть в этих землях одна приятная знакомая, с которой они прекрасно поладили в январе во время Нюрнбергской бизнес-конференции. Йоланда Брауэр жила в Байройте, держала небольшой ресторанчик и намеревалась разводить канареек. Рыжеватая, с длинными густыми волосами, сплетенными в объемную мягкую косу, и зеленцой в глубине больших внимательных глаз, она внесла уют в хмурую, снежную зиму. Но, пожалуй, и в окружении красочного лета должна смотреться весьма и весьма неплохо. Отыскав ее в бесконечно длинном списке контактов, Дамир нажал вызов.
  Несколько любезных фраз, напомнивших ей, кто он и откуда, обеспечили приглашение. В отличие от большинства знакомых немцев, Йоланда никогда не упускала возможности принять гостей и была рада любой спонтанности. По крайней мере, с ее слов. Тогда, в январе, он отговорился от визита к ней срочными делами, и вправду съевшими все его время. Зато сейчас ее гостеприимство пришлось как нельзя кстати.
 
Через три часа его графитовый "фольксваген" остановился у ворот милого, утонувшего в зелени особнячка на городской окраине.
Знакомое лицо выглянуло из окна гостиной, радостно улыбнулось и вновь скрылось за белоснежной занавеской. Спустя минуту радушная хозяйка распахнула перед ним дверь.
- Герр Корвуц, добро пожаловать! Долго же вы изыскивали время, чтобы заглянуть ко мне! – каждое слово Йоланды было пропитано приветливым теплом. 
- Здравствуйте, Фрау Брауэр! К сожалению, бизнес не терпит отлагательств. Кому как не вам знать это, - источая очарование, дружески смеясь, он поклонился, взял ее руку и деликатно дотронулся губами до теплых пальцев.
- Ну, входите же скорей, пока эта страшная сила не утащила вас обратно в Люцерн. Вы ведь по-прежнему там?
- Пока незыблемы швейцарские банки, я буду служить им – и их клиентам…
Они смеялись, оба искренне радуясь встрече. Ужинали за большим овальным столом при свете нескольких неярких светильников и камина, пили домашнее вино, приготовленное Йоландой. Канареек, кстати, она так и не завела.
- Мои повара и официанты съедают весь птичий корм, - весело оправдывалась фрау, влажно блестя зеленью глаз. Возможно, подразумевая не только это.
Шансы, что он, действительно, сумеет отвлечься от тяготившего чувства неудачи и беспокойства о сестре, постепенно росли.
Он говорил с ней по-немецки, свободно и непринужденно, переходя с одной темы на другую, сохраняя полудружеский нейтралитет. Время от времени отпускал легкую шутку или комплимент. Йольхен заливисто смеялась, поправляла золотистую прядь, выбившуюся из косы, смеялась снова… Он мягко улыбался в ответ, поощряя. К моменту, как камин стал угасать, они, будто присвоив его жар, вместе с бокалами перешли на пол – и на "ты".
 
Конрад Джефферсон. Пругонице, Чехия. 9 июня
 
Что сумел воспитать в нем Джефферсон-старший – так это привычку просыпаться рано. Нет, не так. Не воспитал. Это биологические ритмы, удобные именно ему, а порядок в британском доме лишь закрепил их. Он и без отца приспособился бы и привык. Вон и бессонные ночи не способны заставить его проваляться в постели дольше обычного даже на час. Впрочем, сейчас эта привычка только мешала, как и отсутствие бессонных ночей: заняться, пробудившись в шесть утра, было нечем.
Тем не менее, солнцу это не помешало прорезать несколько метров от окна до изголовья кровати и ярким лучом вонзиться ему в лицо. Конрад поморщился, отворачиваясь. Вспомнил жалюзи, убранные почти со всех окон в угоду цельности стиля. Дизайнер поработал на славу, надо признать. Но вот конкретно сейчас конкретно это окно хотелось не то что закрыть широкими полосами ламелей – заложить кирпичом! И стиль бы прекрасно сохранился!
Понимая, что даже в этом случае не уснет, Конрад все-таки встал и, сгребая отросшие ниже плеч волосы в хвост, пошел умываться. Потом – одеться, убрать в сумку личные вещи, заправить постель. Мысль о том, что снова предстоит рыться в интернете, кому-то писать, звонить, спрашивать, вызвала досаду. Пальцы смяли только что расправленное покрывало. Тихо выругавшись, он стал разглаживать складки снова, добиваясь идеальности. Хорошо, хоть от удовольствий его некому отвлечь!
Кухонное окно, также "облагороженное" в ходе переделки дома, он открыл настежь, высунулся наружу, оглядел сонную улицу. Свежо и тихо. Солнечно. Хмыкнул, принялся готовить кофе.
Конечно, время его здесь проходило не совсем зря. Он отдыхал, ходил в бассейн и тренажерный зал, много гулял и ухаживал за собой – целенаправленно приводил себя в идеальный рабочий вид. Вот только денег это не приносило, а как раз наоборот.
 
От кофе, уже налитого, ароматного, Конрада, все же, отвлекли. Мелодичное (по задумке) дребезжание велосипедного звонка, донесшееся с улицы. А потом и крик, приветственный, почти задорный:
- Доброе утро, пан Джефферсон!
Ну да, конечно. Заметил.
Конрад подошел к окну и, держа чашку в ладонях, лениво оперся локтями на подоконник:
- Привет.
Почтальон помахал ему свернутой в трубку газетой.
- Хорошо, что вы вернулись, пан Джефферсон!
Ничего хорошего. Лучше бы снимался где-нибудь на тропических островах…
- У меня для вас почта! Можно зайти?
- Заходи.
Почтальону было лет двадцать с мелочью. И на их улице он работал как раз эту самую мелочь. Странноватый малый: на самокате, всегда с закатанными рукавами, и предплечья в самодельных браслетах до самых локтей. Даже на кепке рядом с козырьком болталась какая-то фигня из разноцветных бусин. Джинсы необычного изумрудного оттенка и пестрый рюкзак, набитый письмами, довершали образ. Конраду, кстати, никогда из этого рюкзака парень ничего не доставал. Привозил газеты обыкновенно.
- Ух ты! Как у вас тут!.. – восхищенно замер почтальон на пороге, не решаясь войти внутрь.
- Кофе будешь? – лениво предложил Конрад, отступая. Хоть какое-то развлечение.
- Не откажусь. Спасибо, - парень продолжал озираться, оценивая грандиозную работу дизайнера. – А я думал поначалу, куда вы пропали? Кому я буду газеты привозить? Потом узнал, что вы затеяли ремонт. Но не предполагал, что… такой! Это же… слов нет, пан Джефферсон! Как красиво!
- А от кого узнал? – Конрад оставил его рассматривать гостиную, пошел наливать кофе.
- От… такой… - судя по тону, почтальон залип на какую-нибудь кованую завитушку или статуэтку из мрамора. – Такой вежливый, хороший пан рассказал. Ваш управляющий… наверное… С самого утра всегда тут был… и всегда здоровался…
- Дизайнер, - хмыкнул он.
- Да, дизайнер, - не стал спорить тот. – Очень… крутой дизайнер! Где вы нашли такого?!
- В Праге.
- А.
- И что за почта у тебя на мое имя? – поинтересовался Конрад, вынося внеплановому гостю чашку.
Парень обернулся, с неохотой оторвав взгляд от коронованного льва, разместившегося над камином. Но тут же радостно улыбнулся, встретившись взглядом.
- Письмо. Иностранное, от… - он порылся в рюкзаке, внезапно вызвав приступ раздражения своей медлительностью, вынул конверт, - от миссис Джефферсон.
Сердце дрогнуло.
- И давно ты его носишь? – голос тоже.
- Вчера пришло. Как смена началась, я и понес, - улыбнулся парень и, наконец, додумался отдать письмо ему.
- Спасибо.
Не нужно было читать ни имена, ни адреса – мелкий почерк матери мгновенно нарисовал картинку, как она, за круглым чайным столом, скрывая от мужа, пишет на белом листе слова... Как запечатывает конверт и прячет на дно сумочки…
 
- Очень вкусный кофе! – прозвучало откуда-то издалека.
Конрад моргнул, перевел взгляд на почтальона.
Тот уже топтался у дверей.
- Спасибо, пан Джефферсон. Надо ехать дальше. У вас очень красивый дом. Надеюсь, вы больше не покинете его так надолго. До свидания, пан Джефферсон.
Конрад машинально кивнул. Сжал хрусткий конверт.  
"Надо ехать дальше" – уцепилось в голове. Значило ли это, что лучше выбросить письмо, не вскрывать прошлое? Или наоборот, довести получение весточки до логического конца? Он посмотрел на герб Богемии, привлекший внимание почтальона. Необузданный, рвущийся в драку лев на кровавом фоне. Всегда здесь был, со своими двумя хвостами и короной. После ремонта лишь приобрел золоченое обрамление из ветвей и листьев да вычурную форму щита. Как заверял дизайнер, историческую. Семнадцатого, что ли, века… Наверняка мать маленькой девочкой вот так же стояла и смотрела на него, задрав голову, и гадала: куда бежит это взъерошенное чудовище, высунув язык? На кого машет когтистыми лапами? А потом, так и не получив ответа, шла слушать сказку на ночь. И снились ей не сказочные герои, а этот самый лев, воин и защитник… Может, и теперь вечерами она стоит у восточного окна, смотрит на темнеющее небо, вздрагивает от ветра, сырости… и не хочет идти в постель, не получив ответа. Он тоже храбрый и воинственный, если, конечно, правильно помнит толкование имени. Мать хотела, чтобы он был таким.
Она, вообще, многое от него хотела. Вот, например, чтоб помирился с отцом. Чтоб сделал первый шаг навстречу. Сам. Через обиды и претензии. Хотя бы на его юбилей. Ну шагнет он на юбилей этот. Где гарантия, что ему будут рады? Что вообще это кому-то нужно? Ей, разве что… Хотела видеть его чаще и чтобы писал. А о чем? Вся его жизнь – поиски новых проектов.  Работа, которую не одобряют. И получит ли мать письма, если Джефферсон-старший столько лет перехватывал их? Ведь наверняка отправляла сама. А может, он ей напрямую запретил? Так тем более… У них все было так: она любит азалии – муж приносит розы; ей хочется в парк – Джефферсон ведет в оперу. Вот от такого "делаю для тебя, но так, как хочу я" он и сбежал в свое время. Вряд ли что-то изменилось.
Конрад встряхнул головой, отгоняя наивную мысль, что могло. Люди не меняются со временем. Люди, вообще, не меняются. И доказательством тому – каждый очередной день.
Он бросил письмо на стол. Конверт с оборванным краем, отслоившись, упал на пол. Мысленно ворча, Конрад поднял его и вернул к содержимому. Кофе. Сейчас же. И сигарету.
 
Жанетт Корвуц. Особняк на берегу озера. 9 июня
 
Новое утро было солнечным во всех отношениях. Пробуждения среди ночи из-за грозы и беспокойства Риэла, переходившие в собственные смутные сны, мысли о непонятном будущем, недовольство и опасения – все рассыпалось золотистой пылью, кружащей в косом луче теплого света. Жанетт откинула одеяло, отмахнулась от непрошенных "а если". Конечно, никто бы не назвал ее беспечной, но поминутно напрягаться и нервничать из-за неизвестности она не видела смысла.
Гибко потянувшись, она подошла к окну, взглянула на небо, желая убедиться, что солнца хватит на целый день. Остатки ночной непогоды, сероватыми клочьями разбросанные по глубокой синеве, не выглядели угрожающими ни для  неба, ни для настроения.
Завтрак, с неизменной любезностью поданный дворецким, тоже порадовал – спокойствием обстановки и безупречным вкусом. Эдуард как-то очень быстро слинял из столовой, предоставив их с Риэлем самим себе, что окончательно утвердило позитив.
- Поехали в город, - предложил Габриэль, расправляясь с десертом, - если уж скучно в четырех стенах. Никто, вроде, этому не препятствует.
- С водителем-экскурсоводом?
- Зачем? - он дернул плечом. – Думаешь, сами заблудимся?
- Заблудиться с тобой дальше, чем сейчас? - Жанетт рассмеялась. - Вряд ли возможно. Поехали, я готова.
И чуть не вздрогнула: за спиной из абсолютной тишины раздалось предупредительное покашливание:
- Господин Фримен… - умение дворецкого появляться так внезапно начинало раздражать. На сей раз на ладони, обтянутой неизменной белоснежной перчаткой, он держал небольшой поднос, на котором лежали ключи с металлическим брелком в форме логотипа БМВ. И конверт. – Ключи от автомобиля, который находится в гараже, и банковская карта. Можете ни в чем себе не отказывать.
- И какой лимит? – с невозмутимой улыбкой спросил Габриэль так, будто минуту назад лично обсуждал с ним все это.
Глаза Эдуарда блеснули искренним весельем:
- Если сумеете растратить всю сумму, то вам будет бонус на личный счет в двойном размере.
Жанетт задержала на нем недоверчивый взгляд.
- Риэл, я быстро переоденусь – и, считай, готова, - заверила она Фримена, продолжавшего улыбаться.
- Жду... - кивнул Габриэль.
 
Вот теперь было над чем поразмыслить: она получила ответы. Ладно, не ответы – намеки, как соединить кусочки паззла, чтобы сложилась картинка. Один, очень маленький ее фрагмент. Вопрошать, как и почему что-либо произошло, – это одно. Пытаться понять, что будет дальше, чем обернется и как из всего выбраться, – совершенно другое. Спасибо братцу, приучил ее анализировать прежде, чем паниковать. Но в какие бы ситуации Дамир ни ставил ее, как бы ни тестировал выдержку и гибкость, - она точно знала, что он ее любит и не позволит критично пострадать. Здесь же на чашах весов лежала несвобода – и несвобода. Или смерть. Во всяком случае, во взгляде, в голосе Риэла мелькали нотки обреченности, допускавшие такую вероятность.
А, собственно, в какой момент она перестала думать о себе как о чем-то отдельном от него? Это ведь произошло, да еще и так незаметно! И сейчас она просто не может иначе: влипли вместе – вместе и разгребать. Да и оставить его во всем этом одного было не честно, совершенно не правильно. Она старательно гнала прочь следующую по логической цепочке мысль, но та упрямо возвращалась, вонзаясь в самое сердце.
Сейчас, сидя в кожаном салоне чужой престижной "немки", имея возможность наслаждаться комфортнейшим микроклиматом и скоростью, любуясь на красавца-мужчину рядом, она чувствовала себя… не в клетке, нет. Скорее, как в ожидании последней лекции возле аудитории, перед самым экзаменом: вроде и можешь не пойти, но последствия будут хуже. А будешь двигаться по плановой траектории – получишь не только шанс на выживание, но еще и знания. О, да, знания, несомненно! Только вот… ты их используешь – или они тебя?
Габриэль, сосредоточенно следя за дорогой, высматривая указатели и знаки, вел машину одной рукой, курил. Габриэль Фримен. Ну и пусть. В конце концов, мало ли в мире тезок? А с учетом влиятельности неуловимого миллиардера – что против него какая-то полиция? Да и привыкла она к этому имени за… два? три дня? С ума сойти! В рекордно короткое время Риэлу удалось совершить невозможное: встать наравне с Дамиром. А по некоторым пунктам – и обойти его! Вот, кстати, о ком она не подумала, кто мог бы им помочь. Помочь! – нервно усмехнулась. И в следующий миг четко осознала: втягивать во всё это брата – значит подставить его, не иначе. Пусть уж лучше считает, что она влюбилась в "плохого парня" и проводит лето, напропалую развлекаясь. В конце концов, по большому счету, так и есть.
По сторонам мелькали крыши утонувших в буйной зелени особняков. Осталась позади железнодорожная станция. Далее потянулось многополосное полотно дороги, а потом как-то очень стремительно вырос город. Она всматривалась во все надписи, что попадались на глаза, во все вывески и названия, украшавшие огромные стекла витрин, в адреса и дорожные знаки – но невообразимое смешение английских, французских, итальянских и еще бог знает каких слов сбивало с толку. Понять, что это за место, так и не смогла.
Внезапно взгляд уцепился за телефонную будку.
- Останови! – спешно схватилась за плечо Фримена, пока не проехали мимо. – Я сейчас!
Ура! Возле телефона оказался справочник. Вот оно! Сияя победной улыбкой, Жанетт вернулась в машину.
- Женева! – объявила Риэлу, с любопытством смотревшему на нее. – А озеро – Леман! Если бы мы поплыли в другую сторону – увидели бы высоченный фонтан, и все бы стало ясно.
- Забавно, - улыбнулся Габриэль, - значит, парень отвечал правдиво, когда советовал собор святого Петра. Купим карту? Или поедем, куда глаза глядят?
- Я была здесь только один раз. С Дамиром на выходные. Нам сейчас лучше выбраться в центр, к университету. И на улицу Мадлен. Одеваться я точно хочу там. А еще в прошлый раз мы так и не попали на кладбище королей… Кстати, собор твой тоже недалеко, если хочешь, зайдем. Но однозначно стоит пройтись по набережным и прилегающим паркам! – понимание того, где они находятся, вселило уверенность и ощущение, что теперь все сложится просто отлично. Мгновенно вспомнились и рекламные проспекты, на одном из которых она и видела Шильонский замок. – Только, наверное, машину придется оставить где-нибудь. Давай погуляем пешком?
- Давай погуляем! - легко согласился Габриэль и, отыскав место для парковки, остановил авто. Неизменная фотокамера снова была у него в руках.
Жанетт выскочила из салона, нетерпеливо потопала каблучками, дожидаясь его. Неожиданно вернулось восприятие его как просто симпатичного, улыбающегося парня, раскованного, интересного. Да, он ей нравился. Нравился с первого момента. Весь. От стального блеска глаз и мгновенно растрепавшейся на ветру двухцветной челки до сильных пальцев, способных крепко держать не только фотоаппарат, и того, что пряталось под одеждой. И так же точно нравилось чувствовать себя рядом с ним… нет, не зависимой – окруженной его вниманием.
Очень условно представляя, в какой стороне их цель, высмотрев открытое пространство над линией деревьев, она махнула рукой:
- Туда. Там должны быть река и мост.
Риэл возражать не стал. Непринужденно зашагал за ней, осматриваясь, время от времени ловя в фокус интересности.
Узкие улицы, замкнутые в стеклянно-каменные русла пятиэтажек. Полуостровки-кафе, выпячивающиеся от каждого второго дома. Пяти-, шестилучевые звезды-перекрестки, иногда растекшиеся в площадь, но в большинстве поразительно тесные… Она с любопытством озиралась по сторонам, хватала новые впечатления, любовалась фасадами старинных зданий, засматривалась на витрины современных. Привычка быстро двигаться от одного пункта назначения к другому, похоже, совпала с аналогичной Фримена – они довольно скоро миновали набережную Тюрретени, потом Сёже и мост, запечатлев зеленые берега Рона с бликами проглядывающих многоэтажек, настраивающих на позитив. Занырнули в мелкоячеистую сеть бульваров. Вспомнились уютные, мощеные камнем улочки Праги, их с Дамиром небольшой особнячок, окруженный безудержно разросшимся садом… Еще недавнее, такое прочное, незыблемое счастье теперь казалось поблекшим, будто выгоревшим на солнце, безмятежным до безжизненности. Не такого она хотела. А Риэл... Риэл был живым и настоящим.
- Похоже, я переоценила себя, - улыбнулась Жанетт, остановившись на очередном скрещении улиц. - С картой было бы проще.
Габриэль и тут не стал возражать. Хотелось верить, что он, действительно, наслаждается прогулкой, а не пытается перебить какие-то свои мрачные мысли, - и она поверила.
Разложив план города на дощатом столике одного из летних кафе, склонившись над ним плечом к плечу, они вместе наметили маршрут: кладбище королей, улица Гранж, кафедральный собор, рекомендованный дворецким, россыпь бутиков, где она планировала-таки переодеться и запастись необходимыми мелочами, и далее – до озера и фонтана Же-д'О, радугой сыплющего брызги по ветру. А потом – можно переплыть Леман на одной из бесчисленных туристических лодок и вернуться к оставленному на том берегу авто.
 
Пункт номер один впечатлил не слишком. Парк и парк, не особо интересный, с плоскими надгробными плитами, едва видными над коротко стриженой травой. Она ждала чего-то более монументального. Что там счел интересным для съемки Фримен, не понятно. Конечно, всю дорогу он то и дело фотографировал ее, но спустя пятнадцать минут Жанетт перестала обращать на это внимание, восприняв его энтузиазм как профессиональную привычку. Риэл сверкал улыбкой, бросал короткие, сиюминутной значимости фразы, заражал своей веселостью. Она – с радостью поддавалась, не задумываясь о большем.
Зато дом Тавеля вызвал восхищение. Массивные стены из грубо обработанного камня, узорные стрельчатые окна, острые копья кованой ограды и фонтан – будто кусок давнего, очень давнего прошлого втиснули в современность – уронили сверху в тесный дворик, да и не вспомнили.
- Я однозначно хочу такие фото, - заявила она, обернувшись к Риэлу, уже нацеливающему объектив.
-Будут тебе фото! - весело пообещал он и увлеченно принялся искать нужный ракурс, что удовлетворил бы его притязательный вкус.
Затвор щелкал уже привычно и умиротворяюще, камера захватывала кусочки реальности, той, которую видел только он, и формировала из них высокохудожественные образы. Во вкусе Фримена Жанетт не сомневалась. Все-таки надо будет совратить его на что-нибудь эротическое.
- Посмотри... - предложил он, подходя к ней.
Она с любопытством сунулась к экрану. На фоне голубого неба прямые линии с арочными переходами рвались вверх, как образец "пламенной готики". И в этих линиях таилась вся непостижимость красоты старинных зданий, пронесенная сквозь века.
 
Потом был кофе. Великолепный, свежесваренный, за небольшим круглым столиком в тени белотканевых зонтов. С густой пенкой из взбитых сливок и сливочным же ликером. И разговоры ни о чем – непринужденная болтовня летнего полудня. И внезапная лень, сплетенная с блаженством. Уходить не хотелось. Жанетт слегка касалась пальцами его руки, чувствуя тепло не только кожи, улыбалась, искренне радуясь возможности просто вот так побыть вдвоем, ни о чем не заботиться. Лето, чудесная погода, центр прекрасного города – три фактора для позитива.
А вот когда добрались до магазинов, Жанетт вспомнила, с чего все началось. Воинственная решимость вновь ворвалась в безоблачное небо, перекрасив его в хаки.
- Белье, косметика и кое-что из одежды, - возвестила она Фримену, с сомнением смотревшему на ряд населенных манекенами витрин. – Если тебя это напрягает, могу и сама. Я быстро.
- Пойдем, - улыбнулся Габриэль, лукаво сощурясь. - Всегда интриговали примерочные кабинки...
Ответив хитрой гримаской, она схватила его за руку, потянула в первую же стеклянную дверь.
 
Она, действительно, постаралась сделать это с максимальной скоростью – благо, точно знала, чего хочет. С косметикой разобралась почти мгновенно (стандартный, почти не меняющийся набор), а вот в отделе нижнего белья не могла не задержаться. Выбирая между кокетливыми шортиками из темно-зеленого гипюра и почти того же цвета стрингами, отделанными изысканным черным кружевом шантильи, подозвала Риэла и, провокационно улыбаясь, покачала в руках, словно чаши весов, оба варианта:
- Что скажешь? Какие лучше?
- Бери все! - засмеялся тот, глядя потемневшими глазами.
Жанетт расхохоталась:
- Все – это слишком много. Но на этих, да, можно остановиться.
Выделенная на "развлечения" карта пошла в ход.
Пробежав еще десятка два бутиков, уже не особо советуясь, она подобрала остальной, вполне приемлемый и для комфортных путешествий, и для соблазнов гардероб. Более того, прикинув, что пакет с одним платьем будет гораздо компактнее, чем весь накупленный ворох одежды, она на завершающем этапе рейда забралась в просторную примерочную и с помощью миловидной и крайне заинтересованной в повышении продаж француженки полностью переоделась. С удовольствием оглядела себя в зеркало: узкие брюки защитной расцветки с накладными карманами и широким кожаным ремнем, облегающая светло-коричневая трикотажная рубашка с погончиками и короткими, выше локтя, рукавами. Идеальная по цвету к брюкам ветровка. Плюс коричневые ботильоны на высоком каблуке, украшенные пряжками и ремешками, оливково-зеленый платок, тонкие беспалые перчатки – все в стиле милитари. Заручившись одобрением продавца и дополнив образ самоуверенной улыбкой, решительно отдернув занавеску, направилась к Фримену:
- Осталась одна только вещь, - отрапортовала она не без озорства, - альтернатива этой рубашке. Глянешь со мной?
Габриэль осмотрел новый наряд, и в его взгляде как будто мелькнула настороженность:
- Гляну, - тем не менее, согласился он.
Альтернативой была темная серо-зеленая майка, от правого плеча вниз по диагонали "простреленная" блочками. Под веселым взглядом француженки затащив Фримена в примерочную, Жанетт, нимало не колеблясь, скинула ветровку, рубашку и, натянув "вариант В", демонстративно крутанулась:
- Как тебе?
- Хорошо... - пробормотал тот, подтянув ее ближе и втискиваясь руками под трикотаж.
- Не растягивай! – "возмущенно" прошептала она, вновь стаскивая с себя обновку. – Подай, пожалуйста, рубашку, я пока в ней…
Но вместо этого он снова обнял ее, потянулся целовать. Как и задумывалось. Она с готовностью обвила руками его шею, прижимаясь плотней. Небезопасность места заводила. Холод зеркала коснулся спины. Поцелуи стали настойчивей. Ладони Риэла заскользили по голой коже, неторопливо обводя рельеф, разгоняя повылезших мурашек. Контраст его горячих рук и почти ледяного стекла, в которое упирались лопатки, закружил голову. Перехватившись за спину, Жанетт обняла сильней, вдавливая пальцы, повела вниз, сгребая футболку в складки,  сунулась под пояс брюк, максимально притягивая Фримена к себе. Чувствовать его интерес, знать о нем, воздействовать – возбуждало вдвойне.
Чуть отстранившись, он  стал расстегивать ее брюки.
- Не-а, - мотнула головой, уклонившись от его губ, даже в этот условный протест вложив насмешку. – Нам в церковь потом. 
Габриэль тихо выругался. Поцеловал легко в губы и отпустил. Прислонившись к зеркалу спиной, неровно дыша, стал смотреть, как она приводит себя в порядок. И прекрасно. Выразительно вильнув бедрами, она поправила и застегнула брюки, таки надела рубашку, сложила майку.
- Значит, забираем.
Перекинув ветровку через локоть, кивком поманив Фримена за собой, довольная, двинулась к кассе.
И уж совсем на выходе из магазина, вспомнила о сумке. Всучила пакет Габриэлю:
- Погоди, я на секунду, гляну только…
Да, в ближайшем отделе с галантереей нашелся очень подходящий рюкзак, куда вполне можно скидать всё лишнее и освободить руки. Быстро оформив покупку, она, радостная выскочила на улицу:
- Нам ничего не придется нести в руках!
- Ты чем платила? - внезапно хмуро спросил Риэл, подняв взгляд от рюкзака на нее.
- Картой. Своей, - непонимающе пожала плечами Жанетт. Вытащила из заднего кармана подтверждение. –Привыкла. Да и не очень хорошо, если совсем всё за чужой счет…
- Я не думаю, что людей, выдавших безлимитную карту, волнует твое отношение к тратам... – ядовито заметил он. – Может, мы, все же, не будем считать, что все вокруг просто вежливы? Может, они всего лишь не хотят, чтобы ты засветилась?
Жанетт вспыхнула:
- А может, мы не будем считать, что я должна быть обязана кому-то?! – но холод, вброшенный вполне логичными словами, уже расползался внутри. И больше всего беспокоило, что она невольно подставила любовника.
- Извини, - смущенно добавила, пряча предмет разногласий обратно.
- Мы с тобой вольны считать, что угодно, - дернул плечом Габриэль. - А вот любезность у нашего "персонала" может закончиться...
- Давай скидаю вещи... – совсем убито проговорила она, протянула руку за пакетом. Чувство вины, досада на себя изрядно подпортили настроение. Тем не менее, постаралась улыбнуться.
Он без комментариев протянул пакет, пробормотал "извини" и отвернулся, сделал вид, что наслаждается обстановкой.
Жанетт вздохнула.
- Идем дальше? Самое время помолиться, - не смогла не съязвить, в том числе в собственный адрес.
Он молча кивнул и протянул руку, жестом предлагая понести рюкзак.
- Спасибо.
Ноша перекочевала к Фримену.
 
Оставшаяся часть прогулки все-таки была испорчена. Нет, они не сократили ее, все так же следуя намеченному плану, честно пытаясь отвлечься. Но осознание промаха, который мог оказаться роковым, будто незримый соглядатай, следовало за ней, то выглядывая из-за угла, то свешиваясь с лепного карниза, то вместе с ветром раздвигая шелестящую листву.
Как они и намеревались, Габриэль поснимал собор, методично обходя его по мощеному камнем тротуару, выискивая оптимальные ракурсы, играя со светом и тенью. Она рассматривала камни стен, зарешеченные узкие окна, лишь верхней частью поднятые над землей, массивные резные двери – и думала о том, насколько условна свобода, что отсутствие видимых  границ отнюдь не значит их не-существование. Габриель восхищенно созерцал огромные яркие витражи, возносящиеся к небу своды, испещренные символами плитки пола. Она – ловила льющийся сквозь разноцветье стекол свет – будто единственный вдох жизни в замкнутом пространстве. Стены, колонны, купола – давили, замыкали, погребали под каменной тяжестью. Габриэль фотографировал великолепный вид Женевы со смотровой площадки и раскинувшееся меж горных склонов озеро, с энтузиазмом приноравливаясь к необъятному горизонту, стремясь захватить весь. Она – не могла избавиться от мысли, что где-то там, на берегу, вне видимости – дом "без хозяина", поймавший их в клетку необходимой роскоши. Отнюдь не такой далекий, как могло бы показаться, не отпускающий их никуда.
Немного легче стало на набережной. Знакомые скверы, дорожка к центру водной глади, грандиозный фонтан, взмывающий к бездонной синеве, снова кофе и ягодное мороженое, самые большие в мире швейцарские часы с ярким циферблатом из живых цветов… Однако когда они сели в лодку, чтобы добраться на противоположный берег, вопреки ожиданиям, накатила неимоверной остроты обреченность, ощущение зыбкости положения, беззащитности. Возможно, если бы не столь однозначная реакция Риэла – если бы не его уверенность, что все так плохо… Но вместе с тем медленно поднимало голову и кое-что другое, гораздо более привычное, упрямое. То, что заставляло ее собирать все силы, волю в кулак, искать решения и варианты, упав – настырно подниматься снова. Дух противоречия, противоборства обстоятельствам, с таким усердием взращиваемый ею – и поддерживаемый Дамиром.
 
Дамир Корвуц. Женева, Швейцария. 9 июня
 
Привычка подняла его в семь утра. Он сел, спустив ноги с кровати, обернулся на сладко спящую Йольхен. Золотисто-медное пламя, разметавшееся по подушке, округлое плечо с россыпью светлых веснушек, ровное дыхание, полуулыбка. Наверное, ей около тридцати. Мягкая, податливая, с едва заметными лучиками в уголках глаз. Совсем не похожа на ту бизнес-леди, с которой он общался в Нюрнберге. Фрау Брауэр в рабочие часы была энергична и предприимчива, предельно собранна и даже строга. Йоланда дома – покоряла уютом и жизнелюбием, неподдельной теплотой. Совсем не похожа на его Жанетт, которая абсолютно всегда активна, своевольна и полна сарказма.
Жанетт. Дамир досадливо хмыкнул, еще раз бросил дозвон, почти уверенный, что не получит ответа. Не получил. Ну что ж…
Он не стал будить немку. Надев брюки, бесшумно прошел в кухню, на полке среди множества аккуратно подписанных баночек и пакетов отыскал кофе. Крайне редкие утренние минуты тишины, когда нет нужды спешить, думать о совещаниях и курсах валют, планировать контакты, рассчитывать процентные ставки, измышляя индивидуальные условия, выгодные банку и соблазнительные для клиента. Бесценное время, посвященное только самому себе.
На самом деле он отнюдь не пренебрегал отдыхом. Наоборот, очень щепетильно подходил к тому, как и где провести выходной, желательно, с Жанночкой. Это могло быть что угодно: от пикника в Альпах до дайвинга на одном из южных морей, от музея пыток с возможностью побыть активным "экспонатом" – до прыжков с парашютом. А если выдавался только вечер – то непременно превращался в роскошнейшее действо, никогда не повторяющее прежних. Главное, что объединяло все развлечения, - крайняя эмоциональная насыщенность, экстрим и полнота чувственных наслаждений.
В очередной раз царапнула мысль, что, может быть, напрасно он отправил нынче Жанетт одну, нарушил традицию отмечать ее день рождения вместе. Счел совершеннолетие достаточной причиной, чтобы предоставить девочке полную свободу, выбрал кипящую страстями страну и элитный отель… Развлеклась, хватанула экстрима. Где теперь?
Вздохнув, он повторно наполнил кофеварку. И очень постарался в эти двадцать минут не думать ни о чем. О – серьезный, здравомыслящий мужчина, имеющий связи и определенную влиятельность. Если будет нужно – он сумеет поставить на уши всю Европу. А пока, чтобы не принимать скоропалительных решений – не нужно паниковать.
Приготовив крепкий ароматный напиток, разлил по чашкам, поставил на поднос. Плюс пара тостов, сыр, горсть найденной в холодильнике клубники. Ночь была очень даже неплоха, так пусть и утро Йольхен будет аналогичным.
  Она спала. Уже некрепко, чутко. Луч, просочившийся между несомкнутых занавесок, по подушкам подкрадывался к волосам, угрожая воспламенить пышные пряди. Да, в этом доме были бы вполне уместны канарейки.
- Доброе утро, фрау Брауэр, - вполголоса произнес Дамир, коснулся ее открытого плеча.
Сначала улыбка, добрая, наивная, как у ребенка. Затем – открывшийся зеленый взгляд – и улыбка еще шире.
- Йоланда, - поправила она его.
- Как скажешь, дорогая.
Он улыбнулся ей, кивнул на кофе.
Похоже, от успешного банкира, все свое время отдающего аналитике и прогнозированию ситуации на рынке ценных бумаг, Йоланда такого не ждала. Искреннее изумление, радостное, теплое в своей непосредственности стало ему наградой. И второй, сразу после завтрака – горячие объятия, жар поцелуев и растревоженная нега, излившаяся в пылких ласках…
 
Часы неспешно утекали мимо. Расслабленный, удовлетворенный, он лежал, обнимая Йольхен, глядя в потолок. Мягкие волосы щекотали лицо. Умелые пальчики ненавязчиво путешествовали по его телу, умиротворяя..
На комоде рядом с кроватью вздрогнул телефон. Вибрацией, а затем и мелодичным переливом возвестив о чьем-то желании поговорить.
- Прости, - шепнул Дамир Йоланде, аккуратно высвобождаясь и протягивая к сотовому руку.
- Привет, - на том конце нетерпеливо прозвучал Валента. – У меня для тебя новость. Похоже, твоя беглянка нашлась.
Он резко сел, позабыв про все на свете. Сердце заколотилось:
- Где?!
- В Женеве. В одном из бутиков минут десять назад была оплачена покупка с ее карты.
- Что за магазин? Скинь адрес!
- Сейчас. Послать кого-нибудь туда?
- Я сам. Спасибо, дружище!
Он машинально посмотрел на экран, сверяя время, и нахмурился: в правом углу экрана мигал конверт – каким-то чудом пропущенные смс. "Абонент в сети". Ну наконец-то! Он торопливо набрал номер Жанетт… Черт побери! Да она издевается! Второе сообщение было собственно от нее. С оповещением, что она прекрасно помнит об их уговоре. И все. Ни слова о дальнейших планах. Выругавшись снова, но, все же, немного успокоившись, он отложил телефон, стал торопливо одеваться. Уже застегивая запонки, обернулся на Йоланду, удивленно и несколько растерянно смотревшую на него.
- Йольхен, милая, мне очень срочно нужно уехать, - шагнул он к ней, наклонился, взяв ее лицо в ладони, поцеловал. – У меня сестра на днях ударилась в приключения и пропала. А теперь нашлась. Младшая, Жанка. Когда-нибудь я вас познакомлю, а сейчас, прости, я должен выловить ее, пока не скрылась с горизонта снова. Спасибо тебе большое за все. Если ты не против, я еще как-нибудь приеду?
Йоланда, услышав объяснение про сестру, заулыбалась, забеспокоилась тоже:
- Конечно-конечно! Непременно найди ее! И привози на каникулы, познакомимся, вместе проведем время. Сколько малышке?
- Двадцать один, - усмехнулся Дамир, застегивая часы. – Еще раз спасибо, все было просто чудесно.
Поцеловав ее на пороге еще раз, он поспешил к машине. В голове уже выстраивался оптимальный маршрут и план ближайших действий.
 
Семь часов. Время, за которое его "фольксваген" преодолеет расстояние между Байройтом и Женевой. Время, что неизбежно отдалит его от Жанетт. Но так, по крайней мере, есть возможность узнать, сама ли она воспользовалась картой, а при удачном стечении обстоятельств – и выловить ее в этой мутной "приключенческой" воде. Но ничего, абсолютно ничего не предпринять, пока он не приедет в тот бутик…
От Войтеха прилетело название и адрес магазина, сумма покупки и товар. Рюкзак "Military-G", женский, зелено-коричневый. И тот самый пассаж на улице Рон, который так понравился ей в прошлый раз. Шансы подросли.
Он снова подумал о Йоланде, так торопливо им покинутой. Не очень хорошо расстались. При возможности стоит объяснить ей ситуацию подробней, заручиться пониманием, наладить отношения... Подарить канарейку… Он усмехнулся. Фрау Брауэр таки хороша, чтобы просто вычеркнуть ее из жизни. Приятная и полезная связь.  
 
Дамир Корвуц. Женева, Швейцария. 9 июня
 
До Женевы он домчался без проблем, почти не задержавшись на границе. Любезность и внимание – воистину ключи от многих врат: ему подсказали кратчайшую дорогу, рекомендовали заглянуть в приятный ресторанчик на набережной Мон-Блан и пожелали счастливого пути.
Проехать на улицу Рон Дамир не смог: слишком много машин скопилось у модного места. Припарковавшись в паре кварталов от нужного магазина, он дошел до него пешком и направился напрямую в бутик, где засветилась карта.
- Вечер добрый, - с вежливой улыбкой поприветствовал девушку-продавца. – Могу я просить вас о помощи?
- Конечно, я буду рада вам помочь! – просияла та, враз оценив респектабельность и платежеспособность нового покупателя. – Подбираете что-то для себя, или в подарок?
- Для себя, - еще любезней улыбнулся он, вынимая из кармана пиджака портрет. – Я ищу сестру. Вот эту. Сегодня она покупала у вас рюкзак. Где-то в районе полудня.  
Девушка удивленно посмотрела на него, потом на фото.
- Да, я помню ее. У вас очень симпатичная и стильная сестра, ее трудно не узнать. Камуфляж ей очень идет. 
- Камуфляж? – настала его очередь удивляться.
- Ну… одежда защитной расцветки. Милитари. Только она брала его в другом отделе, там, возле лестницы, - показал рукой.
- Ясно. Она была одна? – задал он еще один крайне волнующий его вопрос.
- Да, вроде. Катиш, - обернулась она к своей коллеге, - рыженькая девушка с рюкзаком, помнишь? С ней же не было никого?
Катиш отрицательно помотала головой, продолжила расчеты в кассе.
- Большое вам спасибо, - кивнул Дамир, вновь улыбнувшись. – И еще одна просьба: у вас есть перчатки? Для нее. Милитари.
 
Забрав покупку, он поспешил во второй отдел. То, что Жанетт приходила в магазин одна, ничего не значило. То, что купила только рюкзак, – добавляло сомнений. Он перебрал в памяти ее привычный гардероб. Ничего военизированного не вспомнилось. Хотя, может, просто не видел. В любом случае, кто-то успел одеть ее, и этот кто-то был не он. Зная категоричное отношение Жанетт к зависимости от других, с уверенностью можно сказать: что-то у девчонки в голове свернулось. Или кто-то попросту вынудил ее сменить одежду.
Найти нужный бутик не составило труда: в ярко освещенной витрине за многочисленными надписями "Sale" изображали походную жизнь манекены в куртках и брюках цвета хаки.
Миловидная блондиночка с двумя хвостиками до плеч, подлетела к нему, едва он шагнул внутрь, слегка картавя, жизнерадостно защебетала:
- Добрый вечер! Добро пожаловать! Что-то подсказать вам? Помочь определиться с выбором? – синие глазки сияли готовностью к полному взаимодействию в рамках рабочих обязанностей и, при хорошей перспективе, вне.
- Здравствуйте. Подскажите, - наградил ее очаровательной улыбкой Дамир. – Вот эта девушка была у вас сегодня?
Фото перекочевало в руки француженки, замерло на мгновение, потом перевернулось, как будто на обратной стороне могла быть еще одна картинка или что-то, проясняющее причины вопроса, и вернулось к нему.
- А кто она вам? – в ее взгляде обосновалась осторожность, впрочем, не вытеснив лукавства.
- Это моя сестра Жанетт, - пояснил он, пряча снимок обратно в карман. – Носится по всей Женеве со своим бойфрендом, а я никак не могу ее поймать, чтобы поздравить с днем рождения. Вот, перчатки купил…
Поверив на все сто, та облегченно засмеялась:
- Не переживайте! Вряд ли она осталась без подарков. Ее парень ни в чем ей не отказывает, редко увидишь такое взаимопонимание.
Дамир с трудом удержал вспыхнувшие эмоции, не дав отразиться на лице ни единой. Старательно улыбнулся еще благодушней:
- Знать бы еще, который из ее парней. А то я уж сбился со счета.
- Смуглый такой, красивый, - мечтательно проговорила девушка, вспоминая. – С большим фотоаппаратом. И прическа такая стильная: темные волосы с белыми концами. Вы же не собираетесь?..
Дамир засмеялся:
- Что я могу поделать, если он ей нравится? Только пожелать счастья.
- О, да, они выглядели очень счастливыми… - она внезапно обернулась, глянула куда-то вверх, очевидно, на скрытую камеру. – Простите, мне нужно работать.
- Подождите, - он тронул ее предплечье, останавливая. – Как вас зовут?
- Луиза.
- У вас есть каталог, Луиза? Я бы хотел выбрать что-нибудь. Но мне нужны ваши советы.
- Конечно, сейчас принесу, - радостно улыбнулась она и упорхнула. 
Через минуту глянцевый журнал с прекрасными демонстрационными фото был у него в руках.
Шагнув к стене, уведя продавца из-под пристального взгляда камеры, неторопливо переворачивая листы, он продолжил: 
- Очень интересный стиль. Внушает уверенность и силу. Скажите, они ведь одевались у вас?
- Только ваша сестра.
- А как же ее друг?
- Он был просто в белом. Ему бы, конечно, тоже очень подошел такой имидж, но, кажется, он был даже немного удивлен ее выбору.
- Вы не могли бы показать, что именно она купила? Не хотелось бы повторяться, - беспечно улыбнувшись и пожав плечами, пояснил он.
- Конечно.
Взяв из его рук каталог, вскользь коснувшись при этом его пальцев, Луиза быстро отыскала нужные фото.
- А еще на ней были брюки наподобие этих, только более узкие.
Дамир кивнул:
- Буду теперь знать, что ей точно не нужно. Они были только вдвоем?
- Да, - снова засияла француженка, будто благополучие всех женевских влюбленных составляло ее личное счастье. – Очень красивая пара. И сестра ваша очень красивая, вам повезло.
- Ну, как посмотреть, - усмехнувшись, обронил он и легонько постучал ногтем по фотографии: - Вы женаверняка помните ее размер. Есть вот такая же юбка?
Луиза, все это время смотревшая ему в лицо, опустила взгляд на страницу: 
- Прекрасный выбор! Да, она отлично подойдет к тому, что они покупали. Конечно, я найду для вас, если хотите.
- Хочу, - он многозначительно глянул в ее глаза, понизив голос.
Она понимающе улыбнулась:
- Еще что-нибудь?
- Да, пожалуйста. Они расплачивались картой? Какого банка? И на чье имя?
В мгновение беззаботная красотка стала серьезной, произнесла с прохладцей:
- Извините, я не могу предоставить вам эту информацию.
- Послушайте, она моя сестра. Я сам банкир, работаю в Люцерне. Я просто должен позаботиться о том, чтобы счета ее и ее бойфренда не пустовали.
- Эта карта была не швейцарского банка. Так вам нести юбку?
- Конечно, Луиза, несите. И буду очень признателен, если подберете к ней пояс, - деликатнейше взяв ее руку, он коснулся ее пальцев уважительным поцелуем.
Смутившись, француженка поспешила прочь.
 
Ужин в рекомендованном ресторанчике. Магазин подарков, где востроглазая ловкая испанка нарядно упаковала его презент. Номер бизнес-класса с окнами на Женевское озеро. Опираясь ладонями на перила широкого балкона, Дамир смотрел на зубчатый горизонт, тонущий в мягкой закатной мгле. Вот точно так же в неизвестности, едва обозначившись, растаяла Жанетт. Значит, она с фотографом. С одной стороны, конечно, хорошо…Да что хорошего?! Похоже, каким-то образом Фримен решил проблему с именем. Возможно, снова сменил его, и не факт, что не на очередную фальшивку. В деньгах тоже недостатка не имеет – он буквально по горячим следам оценил стоимость одежды в этих бутиках. Кто же он такой на самом деле? И чем так зацепил Жанетт? Впрочем, на последний вопрос ответ был очевиден: парень, судя по всему, отличался умом, азартом, изворотливостью и удачей, был непредсказуем и целеустремлен… Да и красив, этого не отнимешь.
Он глубоко вздохнул, утихомиривая чувства, нахлынувшие вдруг волной. Даже не стал сортировать, прекрасно зная этот стабильный "братско-отеческий" состав. Одно только среди прочих было новым, внезапно удивившим его – ревность.
 
Хантер Лонжери. Особняк на берегу озера Леман, Швейцария. 10 июня
 
Возвращение в особняк сопровождалось таким же гнетущим безмолвием, тянувшимся за ними шлейфом от злосчастного магазина. Хантер бросил рюкзак на кровать и отошел к окну. Жанетт чем-то зашуршала, и он все-таки обернулся, заинтригованный этой возней. Оказалось, что она всего лишь разбирала покупки. Всю мелочевку – тюбики-флакончики – утащила в ванную комнату. Платье и туфли сунула в шкаф. Вешалки сдвинула в одну сторону, оставив лишь под свою одежду. Молчала.
- Отдай мне карту, - тихо попросил он. Вряд ли это что-то могло исправить, но, может быть, удастся смягчить последствия хотя бы для нее.
Она нервно оглянулась, недоуменно посмотрела на него, будто выныривая из глубины собственных мыслей. Вытащила предательский кусок пластика из кармана, протянула ему:
- Прости. Если что – я же виновата. Ты не при чем…
Хантер криво усмехнулся и молча убрал кредитку в свой бумажник.
Жанетт, напряженно сжимая коробку с эпилятором, кивнула на ванную:
-Я займу минут на двадцать? 
- Да, конечно... - поспешно ответил он.
Она ускользнула из комнаты как будто даже с облегчением.
В дверь предупредительно постучали, и вошел дворецкий. Все такой же идеальный, как и в первый раз, словно его в витрине хранили и доставали только по особым случаям.
- Где предпочитаете ужинать? - осведомился он.
Хантер и до этого был не в особо приподнятом состоянии духа, а тут еще вспомнились утренние воркования Жанетт с этим парнем, и настроение упало катастрофически.
- В столовой, - коротко ответил он, лучезарно улыбнувшись: этому типу вовсе не обязательно знать, что он ревнует.
- Какие-то особые пожелания? – с надеждой поинтересовался Эдуард, насмешливо глядя в ответ на его показушную веселость.
Хантер прислушался: в ванной шумела вода, что-то тихо жужжало… Вот зачем было подвергать угрозе эту обычную человеческую жизнь, не лишенную приятности стабильности? Не лучше ли было оставить ее в отеле и не тащить за собой в неизвестность? Впрочем, сам-то он хотя бы примерно знал, во что ввязывается. Судьбоносное  знакомство в Мексике вполне давало представление о той стороне жизни, которая так его интересовала. И все же неизвестность… Кто этот «улыбчивый» и почему ведет себя так нагло, так пренебрежительно, наплевав на  людские законы и понятия морали?
Несмотря на все услуги, которые ему были оказаны с такой легкостью, словно ничего не стоили, он понимал, что, по сути, не знает ничего о том, кто и с какой целью снизошел до него. И вся эта помощь – как наживка, которую он с легкостью заглотил. Чувство необходимости понять, почему это случилось, не проходило. Даже осознание того, что это не взгляд за кулисы, где происходит самое важное, а скорее шаг к глубокой пропасти, из которой уже не выбраться, не могло остановить.
А теперь вот он еще и Жанетт втянул! Но лучше ли было оставить ее в отеле в самой неразберихе, когда она протянула ему руку помощи и пыталась помочь выбраться из гущи проблем? Нет, это было бы…не по-мужски, бросить совсем еще девчонку вариться в каше, которая заварилась не без его участия.
 
Хантер стоял у окна, упираясь лбом в стекло, словно можно было нырнуть в это странное "зазеркалье". В ванной все стихло. Что-то звякнуло о стеклянную полку. Дверь тихо скрипнула, и он услышал шаги Жанетт, мягкие и осторожные, как будто она пряталась.
- Ужинать пойдем...
- Да, сейчас…
Наскоро обтеревшись, она вытянула из шкафа длинную темно-серую футболку, пригладила волосы назад, повернулась к нему:
- Не торжественный же прием?
- Нет, полагаю, что не торжественный...
- Тогда я готова.
Она выглядела нашкодившим котенком, опасливо поджавшим уши, боящимся сделать лишний шаг. Хантер осмотрел притихшую девушку и, отлепившись от окна, быстро подошел к ней.
- Я просто за тебя боюсь... - пробормотал он, приобняв ее и чмокнув в макушку.
- Напрасно, - будто извиняясь, осторожно возразила она. - Мне контрактов никто не предлагал, я не следила за миллиардерами, не писала статьи...
- Не писала... - он отстранился и пошел к двери.
Она пошла следом, ни слова больше не говоря.
 
Ужин проходил в гнетущем молчании, каждый ковырялся в своей тарелке. А зажженные свечи на столе, призванные создать романтическую обстановку, казались издевательством.
Вернувшись в комнату, Жанетт расправила постель и, захватив с журнального столика свой мобильник, залезла под одеяло. Включенный телефон пискнул коротким приветствием. А потом еще дважды – принятым смс. Озадаченно уставившись на него, она замерла.
- Что-то случилось? - спросил Хантер, заметив перемену на ее лице.
- Дамир.
- Что с ним? - настороженно спросил он.
Жанетт без комментариев протянула ему сотовый. На экране красовалось чудесное сообщение: "Милая Жанночка! У меня остался еще один подарок. И если ты не соизволишь встретиться со мной завтра – я найду другой способ вручить тебе его!"
- Странно, звучит как-то угрожающе... - констатировал Хантер, прочитав сообщение. - Хотя вроде и про подарок...
- Он в Женеве, - убитым голосом ответила она.
Натянув одеяло выше, обхватила колени.
- И что? Это проблема для тебя? - спросил он, усевшись на кровать рядом.
- Рано или поздно я все равно увижусь с ним. Если поздно – станет проблемой. Или даже до этого "поздно", - она с опаской покосилась на мобильник, замерший в руке Хантера, так, будто это взрывное устройство, и последние секунды на исходе.
- Увидишься, - кивнул он.
Телефон, завибрировав, разразился победным аккордом, стремительно набирая обороты отнюдь не "девчачьей" музыки.
Хантер вздрогнул, словно детонатор все же сработал, и с молчаливого согласия Жанетт принял вызов.
- Хай.
Пара секунд тишины, свидетельствующей, что на том конце ждали чего-то другого, - и раздался ровный вежливый голос Дамира, точь-в точь такой, каким был в самом начале их первого разговора:
- Вечер добрый. Я бы хотел услышать Жанетт.
Та, угадав требование брата, отрицательно замотала головой.
- В данный момент она не может ответить, - улыбаясь, сообщил Хантер.
- А в принципе? - прозвучало несколько осторожней.
- В принципе?! - он засмеялся. Ему нравился голос в трубке, и забавляло, что девушка его так боится. - В принципе все возможно!
- В таком случае... не могли бы вы поспособствовать нашей с сестрой встрече? К сожалению, у меня не так много времени, я должен буду уехать из Женевы, а мне просто необходимо передать ей подарок. Желательно завтра.
- Даже не знаю, что вам и сказать! - насмешливо ответил Хантер.
И тут связь внезапно оборвалась.
Жанетт испуганно воззрилась на него, не понимая, что произошло.
Хантер перевел удивленный взгляд с телефона на нее и неопределенно пожал плечами. Осталось чувство неудовлетворенности от незаконченного разговора с Дамиром. Ему приятно было слышать его голос, улавливать изменение интонации, отвечать... Он поднялся с кровати и в вещах отыскал собственный телефон, чтобы проверить свою догадку.
- Мой вообще давно разряжен... - сообщил он, снова передернув плечами, словно удивляясь самому себе. Повозившись с зарядным устройством, добавил: - Куча смс и дозвоны от твоего брата... Настойчивый парень...
Улыбка при этих словах вышла теплой.
- Это точно, - угасающим эхом отозвалась Жанетт. – Он теперь не успокоится, пока не найдет нас.
Хантер чуть нахмурился при этих ее словах. Как-то эти поиски его беспокоили... А вдруг парням не понравится, что кто-то идет по их следу?
- Я в душ... - сообщил он. - Посмотрим, что с утра будет со связью, а там разберемся...
 
Хантер принял контрастный душ, пытаясь хоть как-то привести мысли в тонус. В то, что связь прервалась случайно, он не верил. Нет, в первое мгновение еще сомневался, так как сильно было разочарование, что разговор оборвался... Но сейчас, успокоившись, он был уверен в своих выводах. Значит, они конкретно так под колпаком, и вся эта внешняя свобода – лишь видимость. А чего он ждал? С того самого случая в Мексике разве не это было его желанием – посмотреть поближе на то, что его до чертиков пугает?
Странно, но когда он вышел из ванной, желание появилось совсем другое...
Жанетт уже уснула, уютно укутавшись одеялом, из-под складок которого выглядывала ее маленькая ступня с аккуратной розовой пяткой...
Он так и стоял несколько минут рядом, не сводя с нее глаз, слушал, как она спокойно дышит во сне, смотрел, как чуть дрожат ее ресницы, словно она видит какие-то диковинные сны. Потом выключил свет и осторожно забрался под одеяло, боясь сделать резкое движение и разбудить ее. Не стоило, совсем не стоило тянуть ее за собой...
 
Хантер проснулся среди ночи и так и не смог заснуть - лежал и прислушивался к ровному дыханию спящей рядом девушки. Ему снился кошмар. Снова. На этот раз ярче и правдоподобнее, чем обычно... Со временем некоторые детали личной встречи с "улыбчивым" слегка подзабылись, но этой ночью, то ли от недоразумения с картой, то ли из-за лишней нервозности, он заново все это пережил. Эти воспоминания, как круги, расходящиеся по воде: пока далеко от центра – слабые и почти незаметные. Но стоило к этому "центру" подобраться ближе – и подсознание выдало всю их первозданную неповторимость.
Дождавшись, когда Жанетт заворочалась и, потягиваясь кошечкой, стала просыпаться, Хантер пробормотал "привет" и выбрался из кровати. Натянув брюки и майку, отправился к столу, сделал вид, что очень занят аппаратурой.
- Привет, - мурлыкнула она, вытягиваясь еще сильнее, заскребла ноготками по изголовью. Потом, чуть слышно скрипнув матрасом, встала и прошлепала в ванную.
Едва она успела покинуть кровать, в дверях появился дворецкий, словно ему кто-то позвонил в колокольчик. 
- Что желаете на завтрак? - вежливо осведомился он.
Не успев закрыть за собой дверь, Жанетт высунулась из-за нее:
- Никуда не хочу идти, Риэл. И есть не хочу. Разве что сок...
- Сок? - с долей неясного возмущения уточнил дворецкий, когда дверь ванной захлопнулась.
- Сок, - подтвердил Хантер и, видя это возмущение, засмеялся. - Свежевыжатый, апельсиновый. Фрукты. И вино. "Gewürztraminer".
Дворецкий удалился молча, с видом оскорбленного достоинства, будто они пренебрегают его обязанностями удовлетворять экстравагантные капризы. Через несколько минут появился вновь, ловко управляясь одной рукой с подносом, на котором разместился весь их скромный заказ.
Вскоре из ванной выбралась Жанетт, с мокрой взъерошенной головой и в той же самой футболке. Подошла к столу, отщипнула веточку винограда.
- Добрался до фото?
- Ага, - кивнул он, бросив на нее быстрый взгляд. В таком виде она была удивительно уютной, домашней что ли...
Она опустилась на пол и, устроившись на коленях, положив локти на стеклянный край стола, стала размеренно, по ягодке отправлять в рот. Спохватившись, протянула и ему.
Он перевел на нее взгляд от экрана ноутбука, куда сбрасывал фотографии, и предложенное принял. Сосредоточенно дожевал виноградину и, решительно поднявшись, взял принесенную бутылку и отпил из горлышка.
- Что это? – заинтересованно спросила Жанетт, мельком глянув на вино. Еще одна ягодка, покатавшись в ее пальцах, скрылась между красиво очерченных губ.
- "Rene Mure, Gewurztraminer "Cote de Rouffach", белое, полусухое, - усмехнувшись, отчитался Габриэль. - Франция.
- И как оно со свежим? – поднесла к его лицу очередной кусочек угощения.
- Оно хорошо и без всего! - заверил он ее, улыбаясь.
Жанетт, впервые за последние несколько часов, улыбнулась в ответ. Найдя взглядом пустой бокал, дотянулась до него, поставила на стол, выжидающе склонила голову набок.
Хантер его наполнил и с интересом смотрел, как она прикасается губами к прозрачному краю.
Едва пригубив золотистый напиток, она задумчиво посмотрела сквозь него на свет, ломающийся о поверхность, будто желая удостовериться, соответствует ли цвет вкусу или наоборот, а потом, снова взяв виноградину, раскроила ее ногтем поперек, насадила на кромку бокала.
"Эх! Ей бы текилу пить!" – мелькнуло в голове.
Перехватив бутылку удобней, Хантер вновь повернулся к ноутбуку и, отпивая, продолжил просмотр отснятого материала.
Жанетт потянулась за нарезанным кружочками киви. Сняла кожицу, пристроила кусочек рядом с первым. Далее, точно так же неспешно последовали, чередуясь, мандарин, груша, виноград... пока весь край не оказался "засажен" фруктами.
Хантер поймал ее руку за запястье и стащил губами с края бокала киви.
Бросив в него наигранно-негодующий взгляд, критически оглядев подпорченный шедевр, Жанетт кончиком языка слизнула устремившуюся вниз капельку сока,  затем, продолжив движение, сбросила себе в рот ягодку – и через образовавшуюся в разноцветном ряду щербинку отпила вино.
- Когда это ты успел снять? - кивнула на появившееся на экране фото. - Я не помню этого места...
Хантер улыбнулся:
- Наверное, когда ты отвернулась.
- От тебя было сложно отворачиваться, - осторожно проговорила она, видимо, пытаясь перешагнуть вчерашнее настроение.
Хантер изобразил удивление, так как тут же вспомнилось ее милое щебетание с дворецким:
- Значит, тебя кто-то отвлек.
Жанетт неопределенно качнула головой, затем сделала еще глоток, сняв со стеклянной кромки еще что-то.
- Вряд ли.
Он повторил захватническое действие и запил это дело глотком вина:
- Почему это вряд ли?
- Потому что мне, - прищурившись, ответила Жанетт, пытаясь отнять руку, - этого не хочется.
Пальцами свободной она стащила еще одну дольку мандарина – и почти насильно впихнула ему в рот.
Он отнял руку и, смакуя цитрусовый вкус, кивнул в сторону экрана:
 - А лебеди тебе как?
- Классные. Особенно этот, обернувшийся назад. Такой изящный.
- Хорош, да... - согласился он.
Быстро обобрав оставшиеся дольки фруктов, Жанетт скидала их себе в рот и залпом опустошила бокал.
- Ты тут разбираться пока будешь? Хочу в библиотеку. Вдруг что интересное найду.
Он с сомнением посмотрел на нее, но кивнул. Возобновил отсев снимков, краем глаза наблюдая, как она переодевается, превращая себя из домашней девочки в стильную воинственную чуть ли не амазонку, только на современный лад.
Экипировавшись, Жанетт шагнула было к нему, поколебалась секунду - и довершила намерение: склонилась, чтобы дотронуться до уголка губ невесомым поцелуем. А затем выскользнула из комнаты.
 
Дамир Корвуц. Женева, Швейцария. 10 июня
 
Полночи он не мог заснуть. Почти пойманная в эфире Жанетт осталась недосягаемой: вместо любимого звонкого, насмешливого голоса сестры ему ответил мужской. Судя по тембру и веселости – скорее всего, Фримена, но Дамир не был уверен наверняка и потому предпочел не называть имен. Кто бы реально там ни оказался, просьба была озвучена – и услышана. А как интерпретировать ответ – он терялся в догадках. Вернее, основных вариантов было два, но выбрать из них было невозможно: то ли нарочно, то ли невзначай, связь прервалась. Полночи он просидел в плетеном кресле на балконе, почти жалея, что не приучился курить. Пил эспрессо. Пытался дозвониться снова. Грешить на собственный телефон не пришлось – Касиан, выбранный для тестирования связи, ответил моментально. Десять минут разговора с другом не изменили ничего.
 
Проснувшись поутру с тяжелой головой, он тщательно привел себя в порядок и, захватив с собой темно-серый полосатый пакет, где спрятался подарок, спустился в ресторан завтракать. Привычная ненавязчивая улыбка, манеры успешного бизнесмена, как всегда, на высоте. На душе – крайне неспокойно и пасмурно.
Тишину полупустого кафе разорвал вибрацией звонок.
- Ну что? – сходу спросил Войтех, едва он взял трубку. – Привет, кстати. Нашел?
Дамир усмехнулся:
- Следы. Надеюсь встретиться с той, что их оставила, сегодня.
- Мы отслеживали ее, больше ни одной операции ни по карте, ни по счету совершено не было. Извини.
- За нее платит бойфренд.
- Ты не говорил, что у Жанетт кто-то есть.
- Недавно.
- Так это он укатал девицу? Может, пора задействовать более эффективные методы?
- Думаю, до понедельника я с этим разберусь.
- Точно? Ты смотри, если что, мы…
- Спасибо, Войтех, я сам.
- Вот ты всегда говоришь "сам", а в итоге…
- А в итоге на мне половина клиентов, - процитировал Дамир слова патрона.
Валента промолчал, проглотив правду.
- Ладно, - наконец, ворчливо произнес он. – Вечером в воскресенье отчитаешься. И тогда уже я буду решать, что с вами делать.
Ему ничего не оставалось, кроме как согласиться.
 
Попрощавшись с боссом, он отпил стынущего капучино и откинулся на спинку стула. "Итак, что мы имеем? Жанетт сейчас с фотографом. Хорошо, если только с ним. Впрочем, о худшем пока не думать. Я не знаю, где они, в городе или окрестностях, не имею ни малейшего представления ни об их реальных отношениях, ни о планах. Соответственно, предпринять ничего не могу. Плюс это чертово обещание помочь… Они – в курсе, что я в Женеве и хочу увидеть ее. Мой адрес тоже знать не могут. Будет смешно, если мы в соседних номерах". Дамир сделал еще глоток, проводил оценивающим взглядом стройную фигурку официантки. Суббота. Утро. Глухое молчание недоступных абонентов. Значит ли это их категорическое нежелание с ним говорить? Или, действительно, проблемы технического плана?
Так и не разрешив для себя этот вопрос, допив кофе, он отправился на набережную. Время, предоставленное в вольное распоряжение, было непривычной роскошью, которую вполне можно разделить на двоих, на троих… но одному – чересчур много.
Он прогулялся вдоль кромки воды, понаблюдал, как разлетаются брызги Же-д'О, указывая на юго-восток. Полюбовался точеной красотой узорных башенок и арок изящного памятника на площади Мон-Блан. Неспешно двигаясь вдоль аллеи, скользя взглядом по цветущим клумбам, вспомнил о Йоланде. Вероятно, она тоже волнуется за него и Жанетт. Не воспользоваться этим было бы неразумно.
Однако позвонить ей он не успел – буквально под пальцем, набирающим номер фрау Брауэр, телефон вздрогнул встречным вызовом.
 
Хантер Лонжери. Женева, Швейцария. 10 июня
 
После того как Жанетт ушла в библиотеку, Хантер активно занялся просмотром фотографий, совмещая процесс с выпивкой. Когда с вином было покончено, он обнаружил на дне бутылки одну очевидную истину – зачем тратить время на фотографии, если времени на привычную жизнь осталось не так уж много? Он взял телефон и к радости своей обнаружил, что связь есть. Надолго ли? Отыскав номер Дамира в пропущенных вызовах, он позвонил.
- Здравствуйте, я вас слушаю, - раздалось на том конце классическим деловым тоном.
- Внимательно? - засмеялся Хантер, вдоль позвоночника пробежало волной приятно-напряженное чувство, так радостно было слышать этот безмятежно деловой тон.
- Да, весьма, - слегка усмехнулся в ответ Дамир, то ли, наконец, узнав его, то ли нервно. 
- Даже не знаю... - продолжал смеяться в трубку Хантер. - Спеть что ли?
- Если не затруднит, то о цели звонка, пожалуйста, - продолжала звучать официальность.
- А без цели вообще никак? - на мгновение озадачился он.
- Если я буду знать, с кем имею удовольствие говорить, можно подумать и о необязательности таковой.
- Габриэль Фримен... - снова засмеялся он, чувствуя, что напряжение вовсе не отпускает, а скорее усиливается. - Странно звонить человеку по его номеру, а затем уточнять с кем говоришь... Звонил ведь?
 - Звонил, - уже куда более откровенно усмехнулся Дамир. – Извини, что не узнал сразу – твой номер не распознаётся.
- Бывает, - ответил Хантер, понимая, что, как идиот, улыбается, словно собеседник может его видеть. - Звонил по поводу?
- Узнать, как у вас дела. У тебя и Жанетт. Все ли в порядке. Насколько я понимаю, ты сумел справиться самостоятельно? – голос его заметно потеплел, стал мягче.
Хантер понимал, что это иллюзия, привычно рассчитанный обман, но от этой неожиданной теплоты в голосе собеседника, стало еще радостней.
- Аха... - выдохнул он в трубку, пытаясь быть серьезней, - справился...
Знал бы Дамир еще, как он справился...
- Очень рад за тебя, - кажется, тоже открыто улыбнувшись, отреагировал Дамир. – Насколько я понимаю, вы сейчас в Женеве. Волей обстоятельств я тоже. Так почему бы не встретиться? Не отметить твою победу? Да и для Жанночки у меня кое-что приятное имеется.
- Победу? - фыркнул Хантер, мысленно витиевато обложив всех участников событий в отеле, - А почему бы и нет? Давай отметим...
- Превосходно. Тогда, поскольку вас двое, а я на машине, выбор места оставляю за вами. А вот от времени я, к сожалению, зависим, поэтому хотелось бы сделать это сегодня. Впрочем, - добавил он сразу же, - оно сейчас в тандеме с моим желанием: признаться, я успел соскучиться. По вам обоим. 
- Хорошо, - легко согласился Хантер, пытаясь отмахнуться от мысли, что в последней фразе был некий намек. - Напишу смс, когда определимся с местом.
- Отчего не сразу? - с легкой усмешкой уточнил Дамир. Возможно, опасаясь снова потерять связь. - Я могу подъехать, куда угодно.
- Ну, она хотела еще что-то в городе посмотреть... - ему нравились эти переходы в голосе собеседника. Только вот тащить его сюда все еще казалось неблагоразумным.
- Желание женщины – головоломка для мужчины, - понимающе рассмеялся тот. – Хорошо, жду от тебя сигнала. Если что – я в отеле "Beau-Rivage Geneva" на площади Мон-Блан. И, да… - помолчал секунду, будто еще решая, стоит ли озвучивать идею.– Чем еще в эту встречу я мог бы порадовать вас?
- Собой, - засмеялся Хантер, чувствуя, как зачастил пульс, - одно твое присутствие - уже подарок!
- Я польщен! - прозвучало очень искренне. - Тоже буду рад видеть вас.
- До встречи! - Хантер поспешно отключился, опасаясь, что наговорит лишнего.
 
Переодевшись, он отыскал Жанетт возле полки с антикварными книгами и сообщил с нескрываемой радостью: 
- Поехали в город? Я согласился встретиться с твоим братом.
Она, оторвавшись от какой-то книги в толстенном ветхом переплете, изумленно подняла взгляд:
- Дозвонился?! 
- Я ему перезвонил, - уточнил Хантер, - Связь есть пока. Выбирай место, он подъедет.
- Э-э… а не все равно? - как-то неловко замялась она. - Он же остановился где-то? Может, просто к нему?
- Отель "Beau-Rivage Geneva" на площади Мон-Блан, - сообщил Хантер, пожав плечами. - Поехали к нему...
Жанетт, глянув на номер страницы, захлопнула книгу.
- А что он говорил? В смысле, говорил, чего хочет?
- Ничего конкретного, - улыбка появилась на губах непроизвольно. - Подарочек тебе привезет... Думаешь, цель у него совсем другая?
- Он никогда не ограничивается одной, - она тоже улыбнулась. – Ну, во всяком случае, поймет, что все в порядке, и успокоится. Перестанет гоняться за нами.
Она поставила фолиант на полку и уже совсем беззаботно развернулась к нему:
- Поехали.
Тихо кашлянул дворецкий, внезапно появившийся у него за спиной. На подносе он подавал ключ от машины. 
- Что желаете на обед? И где предпочтете его провести?
- Эдуард, - глядя на вездесущего блондинчика Жанетт испытующе прищурилась, - откройте тайну: как вам удается всегда быть таким... уместным? И машину-то вовремя, и обед... до которого еще масса времени. Обычно вы спрашиваете за полчаса.
Она ядовитенько так усмехнулась, смерив его безупречность недоверчивым взглядом.
- Опыт... - коротко ответил дворецкий, скромно опустив глаза.
- Так может, опыт и подскажет вам, чего может желать девушка, поблагодарившая вас по-чешски? Риэл, - повернулась она к Хантеру, - как насчет национальной кухни?
- Я не против, - улыбнулся он.
- Превосходно, - довольно рассмеялась Жанетт. - К нашему возвращению как раз хватит времени, чтобы приготовить. Гуляш из кролика в хлебе, чешский "Цезарь", бамбораки с какой-нибудь омачкой, творожно-черничные кнедлики... и отдельно для господина Фримена, - она как-то по-особенному, нежно-иронично выделила его имя, - живого чешского пива с утопленцами. И никакого жира!
- Правда, я не знаю, когда мы вернемся, - добавила она.
- С утопленцами? – уточнил, смеясь, Хантер. - Я не уверен, что могу быть настолько всеядным!
- Думаю, этих ты оценишь по достоинству, - подмигнула ему Жанетт. - Если, конечно, господин Эдуард не перепутает их с чем-нибудь другим.
- Ваши пожелания будут выполнены, когда вы вернетесь, - усмехнулся тот. - Готовит повар, - добавил он. - Я исполняю обязанности дворецкого.
- И только в ваших руках правильность передачи заказа, не так ли? Идем? - последнее адресовалось уже ему.
 
Хантер Лонжери. Женева, Швейцария. 10 июня
 
С первых шагов по холлу отеля стал очевиден уровень обслуживания и роскоши. Милая девушка-администратор с готовностью приветствовала их, дружелюбно улыбаясь, сообщила:
- Господин Корвуц ждет вас. Комната восемь, третий этаж, направо. Приятного дня.
Они прошли к лифту, Габриэль нажал  нужную кнопку, испытывая неясное предвкушение чего-то захватывающего.
Жанетт напряженно молчала, вероятно, стараясь справиться с какими-то своими переживаниями.
 
Дамир открыл дверь практически сразу, радостно улыбнулся, увидев их, поприветствовал тепло:
- Жанночка, ты великолепна! - обнял он сестру, привычно поцеловал. Затем, с куда большим расположением, чем в первую встречу, протянул руку ему: - Рад, что ты согласился заехать и доставил ее.
- Мы решили тебя навестить, - улыбнулся Хантер, пожимая руку в ответ. Фраза про "доставить" его насторожила, как и поцелуй с сестрой. Но тут возникала дилемма... Если в первую встречу его ревностные чувства касались однозначно сестры, то в данном случае он слегка растерялся...
Молодой мужчина в серых брюках и белоснежной рубашке, с расстегнутым на две пуговицы воротником и закатанными рукавами, был так же элегантен и собран, как и в прошлый раз, несмотря на некоторую нарочитую небрежность. А скорее, даже вольность, свойственную выходному дню, в отличие от будней.
Хантер скользнул взглядом по его обнаженным предплечьям и красивым рукам - где-то внутри образовался ком. Он поспешно перевел взгляд на обстановку номера, отделанного в пастельных тонах и дышащего уютной роскошью. На столике обнаружилась темно-зеленая коробка, украшенная бантом, и еще одна, деревянная, с подарочным набором вин.
- Прошу, располагайтесь - Дамир, широким гостеприимным жестом приглашал воспользоваться всем комфортом пятизвездочного отеля. – Жан, ты немало озадачила меня своим стремительным отъездом. Рад, что у вас все хорошо.
- Да, благодаря Риэлу, замечательно, - улыбнулась та несколько сдержанно.
Хантер пропустил Жанетт вперед и, пройдя следом, устроился на диване с мягкими подушками.
- Родная, этот подарок для тебя, - Дамир взял со стола и протянул сестре коробку. – Надеюсь, он тебе понравится. И будет прекрасно сочетаться с твоими вещами. А это, - он развернул винное трио лицом к нему, - для тебя. Знай я заранее, что встречу вас здесь, – непременно привез бы что-нибудь с родины. Надеюсь, такая возможность еще представится.
- Возможности нам представляются на каждом шагу! - засмеялся Хантер, не зная радоваться или злиться от такой его примерной воспитанности. - Благодарю.
- Что ж, постараюсь их не упускать, - кивнул Дамир, принимая благодарность. – Вижу, ты не упустил свою, - шевельнул темной бровью, намекая на неоднозначное. 
- Старался, как мог, - улыбался Хантер, разглядывая его хорошо сложенную фигуру и пытаясь не смотреть в глаза. В компании, где оба человека ему глубоко симпатичны, он чувствовал себя неуютно.
- Что ж, друзья, я предлагаю отметить нашу встречу и наши успехи, уже свершенные и будущие, - так же сияя искренностью, провозгласил Дамир, открывая спрятавшийся возле письменного стола мини-бар. Вынул оттуда бутылку красного вина и три искрящихся хрусталем бокала на высоких изящных ножках.
Жанетт, очевидно, давно изучившая привычки брата, принесла к дивану вазу с фруктами, в холодильнике отыскала тонко нарезанный треугольными ломтиками сыр.
Разлив по бокалам вино, Дамир подсел к нему. Изучающий темный взгляд, скрестившийся с его, дольше нейтрального лишь на пару секунд. Чуть дрогнувшая улыбка выразительных губ. 
- Не скромничай,  - мягко сыронизировал он, подавая напиток.
Хантер, улыбаясь, взял предложенный бокал, с удовольствием ощутив секундное прикосновение его теплых пальцев. Отпил красноватую жидкость, облизнулся непроизвольно, толи от приятного вкуса, толи от приятного общества.
Жанетт, утащив свой бокал, растеклась по креслу напротив, забралась на него с ногами. Явно успокоившись и намереваясь получить удовольствие, наблюдала происходящее из-под полуопущенных ресниц. Изящно держа двумя пальчиками и крохотными порциями откусывая дырчатый ломтик сыра.
- Не хочешь оценить мой подарок? – улыбаясь, спросил Дамир, повернувшись к сестре. – Мне бы хотелось знать, не ошибся ли я с выбором.
Она отставила вино и шустро содрала с коробки упаковку, с радостным удивлением вытащила на свет короткую юбку цвета хаки, идеально вписывающуюся в ее новый стиль. Следующими появились перчатки из тончайшей перфорированной кожи, оставляющие открытыми тыльную сторону ладоней и самые кончики пальцев.
- Вдернешь коричневые шнурки – будут идеальны, - с улыбкой посоветовал братец.
- Спасибо! – выбравшись из кресла, Жанетт подошла, обвила его шею руками.
И снова этот сомнительно "братский" поцелуй. Хантер опустил взгляд, но краем глаза успел заметить движение их губ навстречу друг другу.
- Не буду говорить, что угадал, - засмеялась она, выпустив брата из объятий. – Наверняка как-то выяснил. Презент, действительно, классный! Но к ней теперь нужны чулки.
- Ну, пока так. Примеришь?
Жанетт, хихикнув, скрылась в ванной.
Дамир провокационно посмотрел на него:
- Чудесная девочка, правда?
- Не могу не согласиться, - усмехнулся он, не поднимая глаз. Не то чтобы отношения этих двоих его смущали... Просто данный факт добавлял парню некой особой привлекательности. - Очарование у вас, видимо, семейная черта...
- Тогда, пожалуй, хорошо, что нас в семье только двое, - усмехнулся тот, задержав взгляд на его губах. – А ты ей нравишься. Больше, чем кто-либо до.
- Мы знакомы без году неделя... - криво усмехнулся он в ответ. - Угар первых дней пройдет...
Привычным движением пожал плечами, словно выражая некое сомнение, и снова отпил из бокала.
На короткий миг Дамир стал серьезным:
- Жанетт никогда не теряет голову, как бы она ни увлекалась. Она слишком расчетлива для этого. Но с тобой, похоже, особый случай.
 - Ага, я такой... - с нескрываемой иронией скривился Хантер, и тут же рассмеялся от осознания всей сложности собственного положения, даже в рамках этого номера. Причем, сложность возникала из-за собственных желаний, не всегда обдуманных. - Везет мне на особые случаи!
- Я вижу, ты способен оценить эту исключительность, - в тон ему произнес Дамир, чуть приблизившись. – И потому могу рассчитывать, что ты побережешь Жанночку. В собственных же интересах.
- Рассчитывать, безусловно, можешь... – Хантер улыбнулся мягче. Он смотрел на Дамира, чуть сощурившись, прислушиваясь, как сердце замерло при подозрении на угрозу в прозвучавших словах... и тут же с силой совершило пропущенный удар.
- Превосходно, - приподнял тот свой бокал, салютуя.
Темный взгляд собеседника снова скользнул по его улыбке, ненароком сорвавшись к шее в вырезе белого воротника. Неохотно выбравшись оттуда, вернулся к глазам. В абсолютном молчании, непродолжительном, но не менее значимом.
Хантер быстро поднял руку к горлу, словно в попытке застегнуться до самого верха, но успел сконцентрироваться и лишь поправил воротник. Молча сделал еще глоток.
- Планируете остаться в Женеве, или двинетесь куда-нибудь? – буднично-приятельским тоном поинтересовался Дамир, любуясь рубиновым напитком в изломах хрусталя.
- Кто-то, может, и планирует, - чуть напряженно улыбнулся Хантер, имея в виду некое конкретное лицо, - мы живем одним днем!
Дамир рассмеялся:
- Всю жизнь учил ее смотреть вдаль, ставить цели и идти к ним. А в итоге целью оказалась абсолютная подвластность текущему моменту! Несмотря на все мои усилия! Ну что ж… пусть так. Если она будет этим счастлива – я рад. Если сделает счастливым и тебя – вдвойне.
Хантер заглянул в его глаза с пытливым интересом: в прозвучавших словах ему почудилась некоторая горечь, словно он своим появлением нарушил прекрасную, гармоничную картину их жизни.
- Если она будет счастлива, мне будет достаточно... - усмехнулся он. Не объяснять же ему теперь, что Жанетт от привитых привычек и не отказывалась, просто... так сложились обстоятельства.
- А вот это ты зря, - чуть понизив голос, возразил брат. – Есть некоторые… нестандартные моменты, которые ей… необходимы для счастья.
Хантер дернул бровью и одарил его веселым взглядом:
- Какие же? Наличие брата на горизонте?
- Теперь я в этом не так уверен, - широко улыбнулся Дамир. – Но если желаешь подобрать ключик…
Прервав его на полуслове, из ванной выпорхнула Жанетт, крутанулась на месте и замерла в картинной позе, демонстрируя обновку, едва закрывающую верхнюю половину бедер:
- Что скажете?
Хантер моргнул, словно просыпаясь, слегка запамятовав, что она вот-вот вернется.
- Великолепно выглядишь... - выдохнул он напряженно.
- Да, родная, он прав: чудесно. И, действительно, чулочки здесь были бы весьма уместны, - подтвердил Дамир.
- Ботфорты.
- Как скажешь. Давай восполним эту недостачу. Заодно я попросил бы тебя раздобыть нам кофе.
Жанетт сощурилась:
- Выгоняешь?
- Предлагаю воспользоваться возможностью, - нимало не смутился Дамир. – А мы с Габриэлем обсудим несколько важных вещей.
- Я домой не поеду! – предупреждающе ткнула она пальчиком в брата.
Тот развел руками:
- Не смею настаивать.
Недоверчиво сощурившись сначала на Дамира, потом на него, Жанетт натянула новые перчатки и, глотнув еще вина, покинула их.
Хантер перевел взгляд с одной на другого, не до конца понимая смысл их фраз, заинтригованный этими отношениями. Отпил из бокала... Нет, не стоило утро начинать с белого полусухого...Он молча проводил взглядом удалившуюся Жанетт, слегка ошалев от радостной перспективы. Но когда Дамир все с той же деловой невозмутимостью запер дверь, не выдержал и расхохотался.
- Прости! - выдохнул он, отставив на столик пустой бокал. - Воспоминания о чертовом отеле забудутся еще не скоро!
Тот, вернулся к столу, оценивающе посмотрел на опустевший хрусталь, долил еще. Понимающе улыбнулся:
- Да, досталось вам приключений. Не думал, что отправлю Жанетт в столь экстремальный отпуск. Но здесь, - повел ладонью, не широко, но с полной уверенностью хозяина, - я останавливаюсь далеко не первый раз. Никаких эксцессов не было.
- Это обнадеживает, - смеясь, произнес Хантер.
Он залпом выпил вино, словно его внезапно обуяла жажда, и спросил у продолжавшего стоять Дамира:
- Так что там с особенностями счастья у этой чудесной девочки?
Корвуц неторопливо взял из его рук бокал, наполнил его снова, но не отдал – поставил на середину стола, а затем демонстративно отодвинул к своему краю.
- Отнюдь не всегда каждый каприз женщины должен быть удовлетворен, - многозначительно улыбнулся он. – А если углубляться в психологию, то удовлетворять стоит не внешне проявленные капризы, а те, что таятся в самой ее сущности.
- А если не углубляться? - уточнил Хантер, проводив взглядом напиток. – По-простому и на конкретных примерах?
- А если не углубляться – удовольствия не получишь, - с откровенным намеком хохотнул Дамир. – Иными словами, если женщина противится твоему решению, влиянию, действию, это отнюдь не всегда значит ее реальное нежелание подчиняться. Как правило, она хочет быть подчиненной, но именно таким образом, как ей представляется правильным и приятным. И твоя задача – определить и в должной мере применить ту форму насилия, что приемлема для нее и нравится самому тебе.
Хантер поддернул брючину и, закинув ногу на ногу, оперся о спинку дивана локтями, демонстрируя открытость. - То есть, ты уверен, что твоя сестра приемлет насилие в той форме, которая ее устроит?
- Я знаю это. Как и те самые формы. Именно поэтому любые размолвки между нами - лишь видимость, слова.
- Любопытно... - пробормотал Хантер сощурившись. - Всего-то надо знатьтакой вот секрет, чтобы не было недопонимания!
- И правильно использовать его, - кивнул Дамир, подавая ему отнятое вино. - В какой-то момент мне показалось, что ты сможешь это понять и обеспечить.
- Не знаю, - улыбнулся Хантер, потянувшись к бокалу, - не пробовал.
- Насколько я могу судить, ты крайне заинтересовал ее. Вероятно, своей "проблемностью". Жанетт любит экстрим. Причем незапланированный, внезапный. Бесится потом, злится в первую минуту, зато… - он улыбнулся, будто вспомнил что-то крайне приятное, - потом какой энергией выплескивает в ответ, сколько чувственности изливает! Поэтому я и не настаиваю, чтобы она вернулась к прежней жизни: пока она не хочет этого.
- То есть, если я внезапно зажил бы спокойной, обычной жизнью, как среднестатистический обыватель, - Хантер, не торопясь, отпил вина, - она потеряла бы ко мне интерес?
Дамир пожал плечами:
- Если она тебя действительно любит – пожалуй, нет. Но, полагаю, стала бы искать компенсацию безмятежности. Жизнь банкира, знаешь ли, тоже не плещет экстремальностью. Во всяком случае, не сейчас, когда все стабильно. Но каждые выходные я стараюсь устроить для нее так, чтобы дать еще неизведанные ощущения, новые эмоции, адреналин. Результат - семь лет взаимовыгодного счастья. А если в твоем характере есть склонность к подобным проявлениям спонтанно… шансы растут.
- Шансы у меня просто зашкаливают! - улыбнулся Хантер, чувствуя, как перехватило горло от осознания вариативности этих самых шансов.
Дамир только улыбнулся. Склонился за своим бокалом, выразительно глянув ему в глаза.
Хантер взгляда не отвел, позволяя тому наслаждаться весельем, которое в нем плескалось. По позвоночнику потянулось приятное напряжение.
- В общем, я надеюсь, - подытожил брат, присаживаясь рядом, - что тебе удастся понять, что она хочет в каждый конкретный момент. А уж она не даст тебе скучать, будь уверен.
- Я буду стараться, - покладисто согласился он, наблюдая за ним из-под челки, упавшей на глаза. Нравился ему этот парень... Своей многозначностью, самоуверенностью...
Опершись локтями на колени, медленно перекатывая в пальцах грани хрусталя, опустив взгляд на рубиновый глянец винной поверхности, Дамир задумчиво замолчал. Будто вспоминал что-то или соизмерял возможности.
Хантер осторожно выдохнул. Сердце колотилось часто, хотя сидели всего-то рядом... Разговоры о насилии слегка его насторожили, и проявить как-то свой интерес он не решался. Расстегнув еще одну пуговицу на рубашке, так как дышать стало трудно, он снова отпил из бокала.
Дамир, мельком отметив его жест, усмехнулся:
- Открыть окно?
- Не поможет... - пробормотал Хантер, переведя взгляд на бутылку... Может, стоит догнаться...
- И все же, - отставив вино, он поднялся, подошел к плотно зашторенному окну, раздвинул портьеры, впуская дневной свет. Распахнул раму. – Между прочим, отсюда чудесный вид на Леман.
Хантер тоже оставил недопитый бокал на столе и подошел ближе. Понаблюдав частично знакомый вид озера, прислонился плечом к углу оконного проема.
Дамир чуть повернул голову к нему, продолжая смотреть вдаль.
- Жаль, что так скоро нужно возвращаться, - тихо, словно для себя самого, проговорил он. – Здесь прекрасные места…
- Жаль... - повторил за ним Хантер севшим голосом.
Глядя на того, кто сейчас был совсем близко, он искренне удивлялся, как так можно себя поставить, что появляется некая робость в его присутствии? Усмехнувшись, протянул руку и взъерошил его темные волосы, констатировав:
- Так лучше! - этот беспорядок в прическе его несколько успокоил.
Корвуц, обернувшись, улыбнулся:
- Лучше, чем выверенность и строгость? – в темном взгляде блеснула чертинка.
- В данный момент да, - подтвердил Хантер, с удовольствием заглядывая в его глаза. Чуть помедлив, потянулся к его губам.
Тот не отстранился. Успел лишь улыбнуться чуточку шире – и повернуться к нему целиком. Прежде, чем тепло рта, пахнущее виноградом, двинувшись навстречу, прикоснулось в аккуратном поцелуе.
Хантер выдохнул осторожно, едва отстранившись. Пальцы скользнули по щеке Дамира и удобно легли под затылок. Следующий поцелуй стал более настойчивым и жадным. Сердце радостно стучало от такого счастья, отдаваясь в ушах. Сильные руки, обхватив за пояс, притянули его ближе, однозначно давая понять, кто здесь претендует на власть.
Охотно подавшись к нему, Хантер положил и вторую ладонь ему на шею и, удерживая, словно опасаясь, что он сейчас сбежит, забрался в его рот языком. Этот вкус ягод на его губах, жар дыхания и сильные руки на пояснице, вызвали в теле неконтролируемую дрожь.
Дамир схватил его, как долгожданное лакомство, с нескрываемым наслаждением впился сильней, стиснул крепче в объятиях. Будто не было предшествовавших событий, не было никаких границ во времени… не требовалось паузы на вдох.
Хантер тихо застонал ему в губы, чувствуя, как тянется все сильнее напряжение по позвоночнику, желание отдается дрожью во всем теле, и мысли утекают безвозвратно...
Неожиданно, с силой развернув его спиной к окну, практически вдавив в подоконник и продолжая удерживать левой рукой, правой Корвуц взялся за пуговицы рубашки. Ловко расстегнул одну за другой, занырнул ладонью под тонкую ткань, настойчиво лаская.
Инстинктивно Хантер вцепился в его плечи, словно опасаясь, что его вытолкнут наружу. Руки, заскользившие по груди под тканью, вынудили его прервать поцелуй, чтобы иметь возможность вдохнуть. Дыхание стало рваным и частым. Закусив губу, он попытался, не спеша, расстегнуть рубашку Дамира, но получалось плохо - пальцы дрожали.
Мягко усмехнувшись, преодолев сопротивление, тот притянул его к себе снова, языком обрисовал внутренний контур губ – и погрузился глубже, стремясь завладеть полностью.
Хантер жадно принимал. От несколько грубоватой ласки кожа горела. Не справляясь с пуговицами, он дернул ворот в разные стороны резко и сильно, так что те отлетели.
Чех довольно рассмеялся. Выпустив его из объятий, слегка отклонившись назад, стащил с себя рубашку, обнажив красивый, равномерно загорелый торс. Взяв за подбородок, приподнял его лицо, открывая доступ к шее, длинно лизнул от ключицы до самого уха. Засмеялся снова, намного тише. Поцелуями стал спускаться обратно к груди, плавно перемещаясь к ее центру.
Хантер забрался пальцами в его волосы, трепеща от поцелуев, дотронувшихся росписи из шрамов. Замер, чуть сжав пряди в кулак, не решаясь отвлечь его от этого занятия и в тоже время страстно желая касаться его губ своими.
А Дамир не спешил. Методично целуя, стекая все ниже, явно наслаждаясь рельефом его тела, все выразительней проявлял распаляющуюся страсть. Может, и нехотя – это даже было бы приятней. Но его уверенность все же ощущалась в каждом движении пальцев, языка… даже в том, как плавно он опускался перед ним на колени. 
Хантер завороженно следил за тем, как тот становится все ниже. Позвоночник начинал плавиться от напряжения. Он снова взъерошил его волосы. Стал покусывать губу, пытаясь сдерживать шумные выдохи.
Прервавшись, Дамир поднял на него вопросительный взгляд. Несколько секунд помедлив, но, так и не дождавшись комментариев, неторопливо поднялся, скользя ладонями снизу вверх; приобняв, потянул к себе – и в направлении кровати. Хантер вновь потянулся к его губам, шагнув по намеченному маршруту. Поймав поцелуй, не прерывая его, Дамир довел его до цели, развернулся – и мягко толкнул, вынудив упасть на шелковистое, чертовски приятное на ощупь покрывало. Сам, опираясь на ладони и колени, навис сверху, продолжая целовать.
Хантер погладил его напряженную спину, забравшись руками под рубашку – сверху вниз, на пояснице с силой вдавливая пальцы. Переместив ладони, занялся пряжкой его ремня.
Дамир переступил, встав коленом между его бедер, слегка раздвинув их, обхватил ладонью его плечо, сжал, словно пытаясь этим компенсировать, погасить собственное желание.
Ремень поддался не сразу... Затем молния... Пальцы забрались под одежду, нетерпеливо касаясь голой кожи, прошлись чуть ниже поясницы и вжались в кожу ягодиц...
Несколько напряженно улыбающийся рот, жаждущий ласки. Пойманный стон. Почти черный взгляд, поглощающий, затягивающий в непостижимую глубину. Ласково соскользнувшая рука, жаждущая взять реванш с освобождением от брюк…
Неожиданно Дамир, схватив за плечо, рывком перевернул его лицом вниз. Сжав шею, придавил к постели. Подхватил под бедра, потянул вверх, поднимая, вынуждая встать на колени. Прижался к нему, будто показывая перспективу. Ладонь, обхватив сбоку, продолжала тянуть к себе, сантиметр за сантиметром смещаясь вместе с тканью брюк. Соскользнула по задней стороне бедра, обнажая. Вторая, отпустив шею, помогла.
Хантер задохнулся от прилива адреналина и неожиданной смены положения, ткнулся лбом в душную поверхность покрывала, чтобы совсем не потерять способность дышать. Застонал, наслаждаясь своеволием чужих рук.
Очевидно, приняв это за поощрение, Дамир склонился над ним, обхватил грудь и, выпрямившись, поднял его вслед за собой. По-хозяйски заскользил обеими руками по телу, лаская, прижимая к себе. Стал целовать плечи, шею… Схватил за волосы, заставляя запрокинуть голову, прогнуться… и с силой толкнул обратно на постель, не раздумывая больше, втиснулся – и замер, дав возможность расслабиться.
Шум собственного дыхания казался единственно существующим в данный миг... да еще бешеный  стук сердца. И эти руки, удерживающие, требовательные... Хантер шевельнулся нетерпеливо, желая большего. И Дамир, совершенно верно истолковав, плавно подался вперед, медленно проникая глубже, завладевая всеми чувствами, еще больше дразня. Достиг предела, попытался больше – и отступил, напряженно выдыхая. Пальцы его, став внезапно нежными, закружили по спине, выводя замысловатые линии, перетягивая внимание на ласку. А потом –вниз, к животу, легчайшими прикосновениями обозначая границы и рельефы  форм.
Хантер задохнулся, всем телом реагируя на его движение. Ласка вызвала тихое нетерпеливое постанывание. Он коснулся его рук сверху, прижимаясь к нему сильнее.
Словно того и ждал, Дамир усилил нажим, движения стали направленней, ритмичней… Склонившись над ним, прижимаясь к его спине, хрипло шепнул:
- Я не ошибся! – и, резко выпрямившись, рванулся вглубь, всецело отдаваясь порыву, без тормозов. 
Заданный ритм захватил полностью. Желание росло с каждым рывком. Он закусил губу, не чувствуя, как выступила кровь, - слишком хотелось еще сильнее и глубже. Острота в теле возросла, сконцентрировалась... Вовлеченный в это безумное состязание скорости и страсти, Дамир стремился к той же цели – безоглядно, жадно, безудержно, не жалея сил.
Сердце подскочило к горлу и рухнуло, когда порыв достиг вершины и растекся оглушающим удовольствием и слабостью до дрожи в коленях. Дыхание сорвалось, перетекло в стон... Хантер почувствовал, как содрогнулся Дамир, изо всех сил сдавив его в объятиях, прощаясь с собственным напряжением; толкнув его вперед, упал сверху, придавив к постели всем своим весом, и перекатился набок, освобождая.
Несколько мгновений он лежал неподвижно, пытаясь выровнять дыхание, затем перевернулся на спину и, поправив брюки, застегнул ширинку.
 - Курить хочу... - севшим голосом сообщил он, глядя потемневшим взглядом в потолок.
- Если есть, что – пожалуйста, - даже не шевельнулся Дамир, с какой-то… нежностью рассматривая его профиль.
- Есть... - выдохнул Хантер, облизнув кровившую губу, и закрыл глаза. Отголоски удовольствия его убаюкивали. - Но не с собой...
- Что предпочитаешь? - неспешно вставая и тоже приводя себя в порядок, спросил тот.
- Все равно... - пробормотал он, зажмурился, - в данный момент...
Легкое сожаление, что все уже закончилось, вернуло к мыслям о контракте. Почему так стойко казалось, что это рубеж, опасный... и для души? С чего бы в современном мире ожидать такую религиозную подоплеку...
Дамир тем временем взял мобильник, с невероятной скоростью стал набирать сообщение.
А вскоре прилетел ответ.
- Жанетт как раз намеревалась возвращаться, - улыбнувшись, сообщил он. – У нас есть еще минут двадцать. Так что, если остались вопросы…
- Мне нравится, как ты на вопросы отвечаешь... – улыбаясь, констатировал Хантер с нотками мечтательности в голосе.
- Не все требуют такого ответа, - усмехнулся тот, не понятно, что подразумевая под "всеми": вопросы или вопрошающих.
- А я не все... - вздохнув, лениво сообщил Хантер.
- Нет, - согласно кивнул Дамир, возвращаясь на кровать. Прилег, подперев голову ладонью, в который раз оценивающе оглядел его. – Как ты относишься к экспериментам?
- Я к ним не успеваю относиться никак... - усмехнулся Хантер, чувствуя как шевельнулась кровать под тяжестью другого, но не открывая глаз. – Я в них вляпываюсь...
- А если бы был выбор?
- Выбор это хорошо... - пробормотал он. - Какой выбор предлагаешь ты?
- Ты мне понравился. И ко всему… - чех задумался на минуту, словно подбирая слова. - Разумеется, я не стану препятствовать вам с  Жанетт, если она сама того не пожелает. Но что-то подсказывает мне, что иногда она совсем не прочь разнообразить меню дополнительным блюдом. Мы вполне могли бы дарить ей такую возможность, - и тут же оговорился: - Ты волен отказаться.
Хантер медленно открыл глаза и, сощурившись, уставился на лежащего рядом мужчину. То, что он его искушает, было однозначно... Про искушения ему еще в детстве все подробно объяснила набожная бабушка. Для этого хватало одного его присутствия в постели. А вот его предложение...
- Мы? - уточнил он.Он так и лежал, не отводя от шатена глаз. Мысли в голове текли вяло и неохотно.
Дамир лишь улыбнулся в ответ.
- Весело вы живете, ребята... - пробормотал он. Перспектива была... интересной...
Перевернувшись на живот, уперев подбородок в кулак, Дамир мягко усмехнулся.
- Никто еще не оставался в накладе.
Такой он был совсем не похож ни на крутого банкира, ни на серьезного старшего брата. Можно было тонуть в этих глазах, любоваться  этой улыбкой, ощущать жар тела – казалось бы, не думая о последствиях. Невероятным образом он располагал к себе – и очаровывал одновременной открытостью и некой тайной.
- Ну, раз обещаешь... - улыбнулся Хантер, которому данное зрелище очень нравилось, - то я согласен...
Опираясь локтями, Дамир продвинулся к нему, замер буквально в паре сантиметров от лица. И, не переставая улыбаться, потянулся за поцелуем.
Хантер чуть приподнял голову, чтобы получить желанное прикосновение губ. Долгое, теплое, влажное, зовущее. С каждой секундой угрожающее превратиться в новый источник вожделения, захлестнуть чувственностью…
В дверь раздался громкий, нетерпеливый стук.
- Я ее недооценил, - неохотно прерываясь, качнул головой Дамир, поднялся, чтобы открыть.
- Ну вы совсем обнаглели! – с порога зазвенел голос Жанетт.
Пройдя в комнату, она поставила на стол коричневый бумажный пакет с нарисованной на нем дымящейся чашкой, бросила ему пачку сигарет. В Дамира полетела упаковка с рубашкой.
- Благодарю, - картинно поклонился брат, ловко поймав ее. Отложил на столик, стал вынимать из пакета долгожданный кофе.
Хантер неловко подобрал пачку, которую она так непринужденно метнула, и удосужился сесть на кровати.
- Ты меня спасла... - сообщил он весело, снимая прозрачную упаковку. - А зажигалка?
Покопавшись в кармане, Жанетт подкинула ему источник огня.
- Спасибо... - он поспешно вытащил сигарету и, прикурив, добавил: - Вот теперь полный кайф!
Глубоко затянулся и выпустил легкое облачко табачного дыма. Затем поднялся и, бросив пачку с зажигалкой на стол, отошел к открытому окну.
Жанетт отгребла себе одну из трех выстроившихся на столе порций кофе и забралась в кресло. Глаза ее сверкали возмущением и любопытством, но, похоже, возражать брату даже в мелочах она не смела. Дамир, также завладев картонным стаканом, вольготно устроился на диване. Какое-то время каждый был погружен в свои мысли, наслаждаясь минутами покоя.
- Ну, и о чем вы тут сговорились? – нарушила тишину Жанетт, в очередной раз макая в кофе треугольник сыра и отправляя его в рот.
- Отдаю тебя в его распоряжение, - по-хозяйски улыбнулся Корвуц. - В полное. Будет жаловаться – приму меры.
- Фига се! – хохотнула она, чуть не поперхнувшись напитком. – А меня спросить?!
- Как думаешь, стоит? – заговорщический взгляд чеха метнулся к нему.
- Да к чему уже? - усмехнулся он и, сбросив туфли, уселся с ногами на подоконник.
Жанетт вскинула на него  яростный взгляд,  но намерение взорвать воздух отповеднической тирадой не реализовалось. Она лишь сделала еще один глоток.
Хантер оперся затылком о раму, получая огромное удовольствие от общества и умиротворяющего процесса поглощения табачного дыма и его выдыхания.
 - Жанетт, мы обедать будем где? - спросил он, с внезапным приступом смеха, вспоминая о ее словесных битвах с дворецким.
- Разумеется, дома! – фыркнула она с непередаваемой смесью презрения и сарказма. – В кои-то веки Эдуарду дали конкретное задание. Не могу же я не проверить его выполнение!
- Эдуарду? – заинтересованно переспросил Дамир.
- Дворецкий... - лениво пояснил он. - Очень оригинально выполняет распоряжения. Кажется, Жанночке он не нравится...
- Слишком идеален, так и хочется подпортить карьеру. И причины-то есть, да вот не подкопаешься. И вообще, он меня настораживает. Своей… правильностью и осведомленностью. Как будто по всему дому камеры натыканы, а он все время за ними следит! – выдала она и резко замолкла.
Хантер быстро взглянул на нее, пытаясь понять, насколько данная информация опасна для озвучивания. Перевел взгляд на Дамира, наблюдая за его реакцией, насмешливо заметив: - Удивительно высокое качество сервиса, по сравнению с отелем... Ты так не считаешь?
- Если только не касается спален и ванных комнат, - усмехнулся тот. – Да, вижу, вы неплохо устроились. А насколько я помню, дорогая, ты вообще с пренебрежением относишься к прислуге. Они и платят тебе тем же.
Она хмыкнула, зажевывая очередной ломтик сыра. Посмотрела на дно опустевшего стаканчика, потом на недопитую бутылку вина.
- Будешь еще? Уверена? – уточнил брат.
- Буду.
- Снимаете домик на каком-нибудь из живописных берегов? Или в горах? – спросил Дамир, наполняя бокал.
- Домик на живописном берегу! С прекрасным садом и видом на озеро, - рассмеялся Хантер и, швырнув окурок прицельно из окна, спустив ноги, оперся ладонями о подоконник. - А мне? Я еще хочу...
- Да не вопрос! – под ответный смех Дамира рубиновый поток устремился во второй бокал, заливая его до краев. - Кстати, Габриэль. Что там с моими фото?
- С твоими фото? - он улыбнулся еще шире. - Прекрасно получились. Думаю нужно организовать выставку со ставкой на портретные композиции. Ты не будешь против?
- Отнюдь. Будет любопытно посмотреть, если тебе удастся обойти своего тезку.
- А ты сомневаешься? - с напускной самоуверенностью бросил Хантер, сощурившись- Не рискну, - рассмеялся Корвуц, провокационно глянув на него, поднес вино. – С твоим-то талантом…
Талантом чего – он не договорил, но подразумевал явно что-то иное, нежели фотоискусство.
- Наличие у меня таланта бесспорно... – щурясь, пробормотал Хантер, имея ввиду, прежде всего, талант попадать в переплет. Подцепив пояс брюк Дамира, он аккуратно подтянул его ближе. Другой рукой взял предложенный бокал и отпил, не отпуская одежду.
Широченная улыбка растеклась по лицу банкира, прочно закрепилась в темноте глаз, брызнув лучиками в уголках.
- Эй, я больше никуда не пойду! – предупреждающе заявила Жанетт.
- Не ходи, - пожал плечами брат, шагнув к Хантеру. Обхватив бокал поверх его пальцев, тоже сделал глоток, глядя ему в глаза.
Взгляднепроизвольно сфокусировался на губах, припавших к краю бокала, касания пальцев вызвали внезапные мурашки. Он потянул его еще ближе, коленями сжал бока.
Дамир, выпустив его руку, подхватил под колени, аккуратно подтащил к самой кромке подоконника, плотно прижался. В каждом движении его читалось с трудом сдерживаемое желание завладеть им повторно. Ладони, нетерпеливо сжимающие бедра, будто пытаясь через ткань прочувствовать тепло, фактуру кожи, напряженно замерли. Он улыбался. Уверенно, по-хозяйски. Будто зная, что все будет происходить именно так, как ему нужней.
Отставив в сторону вино, Хантер шумно выдохнул и, легко пробежавшись руками по груди, взял  лицо парня в ладони и аккуратно, смакуя каждое касание губ, поцеловал. Отвечая вроде бы взаимностью, тот отвел его руки за спину, затем стянул рубашку с его плеч, будто ненароком прильнув к обнаженной груди. 
Наслаждаясь лаской и теплотой его рта, Хантер стянул рукав рубашки, затем второй. Освободив руки, обнял его за пояс, прижимая к себе.
Поймав его губу, слегка прикусив, Дамир мягко отстранился, дотянулся до напитка и, отпив, оставив на губах несколько капель, вернулся к поцелую.
От привкуса вина, Габриэля снова залихорадило. Он повел ладонями по  обнаженной спине медленно вверх, забираясь в чужой рот языком как можно глубже.
Объятия стали тесней и жарче. Будто оголодав по неуемной страсти, Дамир отдался порыву, стащил его с окна, придавил к краю, взъерошил волосы на затылке, второй рукой обхватил предплечье, сжал, будто проверяя прочность…
От приятной тяжести его тела и силы рук, перехватило дыхание. Хантер на миг отстранился, судорожно хватая ртом воздух, и вновь припал к губам. Вдавив пальцы обеих рук в лопатки шатена, почти царапая повел вниз...
Чуть выгнувшись навстречу ощущениям, продолжая целовать, чех сжал его волосы в горсть, по-свойски направляя. А затем – оттянул его голову назад, залюбовался.
Все это время Жанетт сидела в кресле, скорее всего, наблюдая. 
- Иди сюда, - не оглядываясь, обронил Корвуц.
Едва она, поколебавшись, приблизилась, - отступил, разрывая объятия, втолкнул ее меж собой и им.
- Я еще с этим не закончила, - дрогнувшим голосом попыталась возразить Жанетт, качнув напитком. В лице ее читались явные опасения насчет намерений брата. 
- Пара минут у тебя есть… - совершенно ровным, констатирующим тоном проговорил тот. – Если, конечно, Габриэль позволит, – из-за спины, стал развязывать ее шейный платок.
Хантер растерянно моргнул, полностью перестав ориентироваться в происходящем, и удивленно уставился на подмену, тяжело и шумно дыша.
С не меньшим вопросом она смотрела в его глаза, пытаясь понять, в какой же степени происходящее было меж ними согласовано. И, кажется, склонялась к большей.
Чуть выровняв дыхание, он какое-то мгновение сощурившись смотрел на нее, затем осторожно, словно опасаясь реакции коснулся ее губ своими. Неловко, будто все еще сомневаясь, она ответила.
Зеленый шелк зашелестел с шеи, мгновенно сделав ее еще более беззащитной.
- Если неприятно, скажи... - выдохнул он, чуть отстраняясь.
Жанетт лишь смотрела на него, сбивчиво дыша. Он чувствовал ее трепет, но не мог интерпретировать однозначно. Видел собственное отражение в расширившихся зрачках – и не понимал эмоций, что переполняют ее. Очевидным был лишь факт: ситуация вышла за пределы обыкновенного.
Отняв-таки у сестры бокал, Дамир потянул край ее майки вверх, стаскивая ее. Жанетт послушно вскинула руки, а затем – ладони ее горячие, чуть влажные, легли на плечи Хантера. Заскользили, еще неуверенно, но ласково. А глаза накрыла повязка, ловко скрученная братом из платка.
Хантер коснулся губами края ее рта и медленными касаниями спустился вдоль челюсти вниз, чтобы поцелуями покрыть шею. Ладони осторожно прошлись по бедрам, задержавшись у края юбки.
Жанетт задышала глубже, тяжелей, будто с усилием вбирая воздух.
Ладони брата, ожидавшиеся где угодно, но только не там, накрыли его руки, вжали в ее тело, подтолкнули вверх – лишь задав направление. А затем, соскользнув, устремились в противоположном.
Девушка задрожала, переполненная ощущениями. Ноготки вонзились в его плечи, вынуждая приблизиться.
Забравшись под юбку, большим пальцем он поддел тонкую полоску стрингов, оглаживая бедро.
Жанетт вздрогнула. Обвив руками его шею, потянулась к губам.
Способствуя тесноте объятий, Дамир дотянулся до его разгоряченного тела, ласково повел по бокам снизу вверх.
Хантер подался к ним обоим, вжимаясь в нее. Припал к ее ждущему рту. Ладонями скользнул по ягодицам и крепко сжал, чуть двинув бедрами ей навстречу.
Глухой стон, ощутившийся больше как густая вибрация в ее груди, был наградой. 
- Мне кажется, или стоит избавиться от лишнего? – вполголоса проговорил Дамир, немного отодвигаясь. Ласково соскользнул по рукам, на миг сжал его запястья – и отпустил. Шагнул в сторону, коротким жестом указав на кровать.
Хантер прикусил губу Жанетт, замер на миг. Подхватив под ягодицы, приподняв девушку над полом, донес ее до кровати, аккуратно усадил на край. И почувствовал, как горячие руки Дамира, вставшего за спиной, обнимают его, окутывают стремительно распаляющейся лаской.
Забравшись руками под юбку, Хантер аккуратно потянул трусики вниз, пытаясь не отвлекаться на присутствие Дамира.  Он медленно повел языком по ее колену, к краю юбки... пока нетерпеливые пальцы без колебаний расправлялись с застежкой его брюк.
Он сдвинул Жанетт  к краю еще, удобней устраиваясь между ног. Прервался на шумный, до дрожи, вздох и лизнул ее голый живот над самым поясом юбки.
Жанетт вздрогнула всем телом, выгнулась навстречу прикосновению, тихонько застонав. Руки ее взметнулись вверх, пальцы – вцепились в собственные волосы, топорщившиеся над повязкой.
Дамир ушел куда-то на задний план, вероятно, генерируя новые идеи.
Хантер чуть прикусил ее живот и лизнул снова, продвигаясь выше. Медленно обрисовал вершину груди. Лизнув самую верхушку, чуть сдавил зубами. С силой сжал ягодицы. Жанетт нетерпеливо подалась вперед, явно желая его, схватилась за его спину, притягивая к себе. Он куснул сильней, чуть потянул нежную кожу. По спине снова текло приятное напряжение. Он отстранился, длинно лизнул между грудей и перешел к другому соску, обводя  и его. Ее порыв рождал в нем бурный отклик. Пальцами скользнул по внутренней стороне бедра выше, коснулся нежной, горячей плоти. Напряженный, прерывистый выдох опустошил ее легкие. Сердце заколотилось неистово. Ногти с силой заскребли по его спине, оставляя горящие следы на влажной коже. Стиснув зубы, Жанетт пыталась удержать стон, так же безуспешно, как заставляла себя оставаться неподвижной…
Он сдавил зубы сильнее, разжал и вновь прикусил. Сунулся глубже, ритмично лаская маленький бугорок. Влажная, готовая, жаждущая принимать, она подалась навстречу, насколько возможно, обхватив его, прижимаясь. Захныкала, не в силах терпеть муку ожидания.
Хантер шумно хватанул воздух, закусив от нетерпения губу. Сдвинул ее еще чуть ближе и почти рывком вошел в ее разгоряченное тело. Застонал... пытаясь удержаться от стремительных действий, и вдвинулся еще глубже, подбирая ритм, удовлетворивший бы ее нетерпение. Беззвучный крик – и Жанетт выгнулась дугой, запрокинув голову.  Дернулась прочь, поднявшись на локтях. Удержав ее за бедра, он задвигался сильнее, глубже, почти перестав себя контролировать, стискивая руками все крепче, словно хотел сломать. Она обхватила его ногами, устремляясь навстречу. Руки ее снова взлетели к его плечам, впились ногтями, изо всех сил притягивая его, направляя. Но в следующий миг – резко ослабли, рухнули безвольно над ее головой. Задрожав, будто в ознобе, она всем телом сжалась в напряженный комок, вибрирующий, будто готовый взорваться. 
В глазах на миг потемнело – и тут же разлилось красной пеленой под веками. Напряжение схлынуло. И тело под ним тоже стало податливо-мягким. Он тяжело опустился на локти, и, соскользнув к ногам, поцеловав ее живот, встал.
И, едва развернувшись, попал в объятия ее брата, взявшегося как из ниоткуда.
- Далеко собрался? – с проникновенной улыбкой спросил Дамир, обхватив его за пояс и одновременно забираясь под тонкую ткань летних брюк. В темных глазах поблескивала неудовлетворенность.
- Хочу... курить... - севшим голосом выдохнул Хантер, глядя на него с удивлением, в какой-то момент забыв о его присутствии совсем. Ладонь непроизвольно уперлась в грудь Дамира.
Тот многозначительно усмехнулся, отступил, не сводя с него голодных глаз.
Хантер отошел к столу, неловко, со второй попытки вытащил сигарету дрожащими пальцами и, щелкнув зажигалкой, затянулся. Спина горела от страстных ласк Жанетт... В горле пересохло... Бросив на стол зажигалку, он отпил вино прямо из горлышка...
Дамир, расположившись на диване, ненавязчиво сопровождал его взглядом. Жанночка, собравшись с силами, сдернула платок и перебралась туда же, устроилась уютно на плече брата, благодарно поглядывая в его, Хантера,  сторону.
Хантер бросил вскользь взгляд на парочку на диване и, прихватив бутылку с остатками вина, снова отошел к окну. Прохладный ветерок приятно холодил горячую еще кожу. Дыхание выравнивалось...
Он допил, сбросил окурок из окна и, оставив пустую бутылку на столе, подобрал брошенную рубашку. Застегиваясь, не поднимая глаз, спросил:
- Едем обедать? Твой Эдуард, наверное, заждался...
- С чего это он мой? – слабо возразила Жанетт, еще не исчерпав полученного  умиротворения.
Поцеловав сестренку в висок, банкир аккуратно отодвинул ее, поднялся, шагнул к нему:
- Я был очень рад видеть вас. Надеюсь, не последний раз. 
- Надеюсь... - пробормотал Хантер, полыхнув ослепительной улыбкой. Внезапно возникло чувство неудовлетворенности, и он вынужден был сознаться самому себе, что близости брата ему не хватило.
- Угум… - мурлыкнула Жанетт, нехотя снимаясь с дивана, начиная собирать одежду.
Он аккуратно поправил рукава рубашки, дожидаясь, когда она закончит сборы.
- Если вдруг возникнет желание… - Дамир вручил ему подарок, почти по-деловому спокойно, безо всяких намеков и отступлений. – Дом в Праге всегда ждет вас.
- Лишь бы у вас оно возникло... - иронично улыбнулся Хантер, осторожно приняв коробку.
- Уже жду, - протянул ему руку тот.
Жанетт у двери нетерпеливо постучала каблучками.
Хантер улыбнулся чуть более напряженно и слегка пожал его ухоженную руку.
 
Дамир Корвуц. Швейцария – Германия. 10 июня
 
Привести себя в идеальный порядок не составило особого труда. Во всяком случае, внешне. Куда больших усилий потребовало упорядочивание мыслей и особо – впечатлений от встречи с Габриэлем и Жанетт. В первую очередь – с Габриэлем. Представление о нем как об авантюристе, хватающем удачу за хвост, расширилось, включило в себя новые нюансы. Предположение, что за ним стоит кто-то куда более влиятельный, снова вышло на первый план: чем еще объяснить легкость, с которой он разобрался с проблемами в Испании, было трудно. Плюс аренда дома в престижном районе, да еще с прислугой, плюс траты на Жанетт, не привыкшую ограничивать свои желания… Вряд ли он получал этот доход от своих фото. Хотя, конечно, снимки снимкам рознь, как и заказчики. В таком случае, сколько бы Габриэль ни выкручивался, снова и снова жизнь будет подкидывать ему проблемы, не оставит в покое. А вместе с ним в них будет впутываться и Жанетт.
Конечно, он предпочел бы держать ее подальше от таких сомнительных типов: ни репутации, ни благополучию Корвуцев подобные связи не способствуют. Но в то же время он прекрасно знал характер младшей и понимал, что вечно прятаться от жизненных невзгод под его крылом она не станет. Похоже, прошло то время, когда он мог диктовать ей правила: собственно, отправляя ее в этот пресловутый отель, он намеревался поставить точку в своей власти над сестрой.
На этой мысли внезапно всколыхнулась ревность. Чувство, возникшее впервые лишь в связи с Фрименом, точнее – с отношением к нему Жанночки. И оно, чувство это, оказалось неоднозначным: парень понравился и  ему. Непосредственность его реакций, пылкость, готовность брать, что есть, и окунаться в самый водоворот страстей… он был чертовски вкусен, как ни крути! Этакий экзотичный фрукт в классическом меню. Отнимать такого у малышки Жанетт он не хотел. Упускать возможность лакомиться самому – тоже.
Он удовлетворенно улыбнулся, вспомнив, как быстро удалось уговорить Габи на нетипичный, скажем так, для социума вариант. В их ситуации это решение виделось оптимальным: пусть ребятки радуют друг дуга, а он на правах старшего периодически будет контролировать их. В воображении нарисовалась картинка, от реализации которой на первый раз он отказался. Но непременно стоит взять этого красавца вместе с ней…  Вожделение, слегка угасшее, "отложенное", вспыхнуло с новой силой. "Все впереди, некуда торопиться, - решил для себя Дамир, усмехнувшись. – Пусть Габриэль привыкнет, приспособится… Пусть поймет, что сам желает этого".
Идею заехать по пути к Фрау Брауэр он тоже отодвинул – не хотелось смешивать один вид отношений с другим. Но позвонить приятной немке, конечно, стоило.
Однако первым набранным номером был номер босса.
- Привет, - отозвался Валента после четырех бесконечно долгих гудков. – У меня ничего нового, прости. Карта в бездействии.
- Спасибо, Войтех, я знаю. Я нашел Жанетт.
- В Женеве?! – слышно было, как тот вскочил, и с шумом откатилось большое кожаное кресло. Разволновался. – Все нормально? Как она?
- Нормально. Развлекается со своим парнем.
- Ну, слава богу! Значит, ты вернешься в понедельник?
- Да, - улыбнулся он. – Если есть необходимость – могу и сейчас. Мимо проезжать буду.
- Нет уж, отдохни, подлечи нервишки… Чтобы мой топ-менеджер был идеальным, понял?
- Да, босс!
Посмеялись оба. Облегченно, с пониманием. Попрощались до рабочего дня.
 
Потом он перекинулся десятком фраз с Йоландой. Судя по голосу, та была искренне рада его звонку, как и тому, что сестренка нашлась, с ней все в порядке, весело проводит каникулы. Помимо того, в словах уютной немки он уловил неявное, но все же приглашение вернуться. Акцентировав на другом, деликатно сделал вид, что не распознал его. К счастью, фрау Брауэр уточнять и настаивать не стала. Бизнес – долгоиграющая пластинка, о сохранности которой следовало заботиться постоянно; они оба это понимали и аккуратно вели к партнерству, оставляя мосты для отступлений или компромиссов.
 
На въезде в Швабах голосовала юная парочка. Он – в песочно-бежевых шортах до колена и белой майке, на ней – джинсовые шортики, едва прикрывающие зад, синий топ и бейсболка. Готовый разделить свое благодушие с кем-нибудь еще, Дамир съехал на обочину.
- До Нюрнберга не подвезете? – склонился парень к открытому окну, непринужденно опершись на крышу локтем.
Мягко порыкивающая немецкая речь. Растрепанная, выгоревшая на солнце шевелюра, голубые глаза. Совсем мальчишка. Улыбка от уха до уха – должно быть, давно идут. С запястья свесился браслет из деревянных бусин, светлых, продолговатых, будто рис. Еще один – плетеной красно-коричневой змеей обхватывает плотно.
- Садитесь, - с улыбкой кивнув, ответил он тоже по-немецки.
Парень махнул стоявшей чуть поодаль спутнице рукой, приглашая. Оба устроились на заднем.
Пять минут осторожной тишины, потом реплика. За ней другая… Вскоре ребята оживленно болтали меж собой, смеясь, с любопытством поглядывая по сторонам. Насколько он понял, Михаэль и Ленхен возвращались домой от родственников и, переполненные впечатлениями, делились друг с другом. Однако спустя минут пятнадцать, когда речь зашла о планах на следующие выходные, слово за слово их веселое щебетание превратилось в спор. Михаэль хотел в горы. Его сестра – плавиться на пляже и играть в волейбол. Страсти разгорались не на шутку.
Дамир с интересом посмотрел в зеркало заднего вида, ловя их лица, такие одинаковые в стремлении остаться правым. У них с Жанетт разногласий таких никогда не возникало. С самого детства она всюду бегала за ним, уверенная, что интересней всего именно там. Он ее не переубеждал. А потом и вовсе нашел способ использовать ее присутствие в собственных интересах, чем сама Жанночка была весьма довольна. И дело было вовсе не в числе лет, разделявшем их. А когда ночной пожар лишил их дома и родителей, вопросов, чье слово весомей, в принципе не возникало.
- Ребят, почему бы вам не поехать на горное озеро? – спросил он, подмигнув девушке.
Оба с изумлением уставились на него. Потом переглянулись.
- А волейбол? – с сомнением уточнила Ленхен.
- Не думаю, что мяч займет много места в багаже, - улыбаясь, обернулся на нее Дамир.
Со спором было покончено.
В Нюрнберге, выходя из машины, мальчишка задержался. По-взрослому протянул ему руку:
- Спасибо вам. Ее никогда не переспоришь. Такая зануда.
- Береги ее, - отвечая на рукопожатие, кивнул Дамир. – Девушку ты всегда сможешь поменять. А вот сестру…
 
Жанетт Корвуц. Женева – особняк на берегу озера. 10 июня
 
Она опять сидела рядом с ним, в соседнем кресле. Пристегнутая отныне не только ремнем безопасности. Перебирала пальчиками петли банта на коробке, смотрела в окно, улыбалась… а внутри ее колотила дрожь.
Вроде бы, ничего сверхординарного. Привыкла к подобным играм, причем с гораздо большим разнообразием ролей. Теренц и Касиан, благодарные Дамиру за их ставший официальным союз, да и просто поддерживающие с ним прекрасные дружеские отношения, временами совсем не прочь были провести время все вместе, вчетвером. Но тогда Жанетт, хоть и оказывалась между кем-то из Копецких и братом, не ощущала себя столь зависимой. Все было в рамках предварительной договоренности. Да и привязанностей, больших, чем к Дамиру, не испытывала ни к кому, а во всех случаях в итоге ведущим оставался он. Теперь же…
Нет, это не было проблемой выбора – очевидно же, на кого он пал. Это было стремительным, необратимым осознанием передачи ее из одних рук в другие. Предоставление свободы – с тем, чтобы констатировать ее отсутствие. Да если бы Дамир привел ее с Риэлем под венец – и то значимость была бы не так велика! А тут, собственными руками!.. И отнюдь не возмущение сейчас переполняло ее, потому как именно тот, кому ее отдали, и был ей нужен. Но вот эта безапелляционность, эта собственническая уверенность!.. И что самое главное – ведь прав! Она, привыкшая доверять брату во всем, окончательно убедилась: между ними все осталось по-прежнему: без недомолвок, без границ. С одним лишь крохотным, но глобальным нюансом: Дамир признал ее выбор оптимальным, на мгновение поставив ее наравне с собой.
Жанетт посмотрела на Риэла. Понимает ли он, что произошло? Жаль, не узнать, какой меж ними состоялся разговор, какие слова прозвучали, чтобы повлиять на решение. Что эти двое сошлись друг с другом, сомнений не возникало, как и в перспективах. Главное теперь – разобраться с хозяином "неживого дома". Оставить Габриэля и раньше-то было некорректно, а теперь – просто немыслимо. Отдавать его кому-то Жанетт не намеревалась. Если потребуется – она будет сопровождать его, куда угодно. Будет помогать… работать вместе с ним, в конце концов, - но не бросит, что бы ни произошло. Впервые она почувствовала за свою любовь – ответственность.
 
Хантер Лонжери. Особняк на берегу озера. 10 июня
 
Их возвращение было молчаливым. Но не тревожно-напряженным, как в прошлый раз, не нервным, а… задумчивым, с виноградным послевкусием и тонким, невесомым шлейфом удовлетворения. По сторонам дороги бушевало лето, то и дело вбрасывая в открытое окно подогретые солнцем цветочные ароматы. Пронзительное небо расталкивало в стороны горизонт, стремясь заполнить собой как можно большее пространство.
Он вел автомобиль уверенно и целеустремленно, несмотря на выпитое, старательно сосредоточившись на дороге. Жанетт являла образец тихой присмиревшей девочки, абсолютно не напрягая своим присутствием и не делая ничего такого, что могло бы отвлечь от вождения: мило улыбалась всю дорогу, погруженная в свои, очевидно, не лишенные приятности размышления.
Впрочем, он и без внешних раздражителей вполне мог куда-нибудь съехать, так как непрекращающихся мыслей никто не отменял. При воспоминании о Дамире мышцы живота сводило от напряжения и тягучей болью отдавало в груди. 
Случись все это немного раньше, он, вероятно, забыл бы об этом через неделю, закрутившись в водовороте привычных дел. И тем более не ломал бы голову над тем, аморальным ли было произошедшее, и что теперь будет думать о нем девушка. Или над тем, что Дамиру, вероятно, неприятно было его внезапное проявление чувств в присутствии сестры…И хорошо, что хоть Дамир остался в этой ситуации разумным, потому что его самого понесло, как автомобиль без тормозов по мокрой автостраде… остановиться он бы не смог… "Тормоз" этот исчез в тот момент, когда улыбчивый напомнил о расплате и настойчиво намекнул на контракт… И этот долбаный контракт вместе со странным болезненным интересом вызывал в нем настороженность. И неописуемое чувство легкости и свободы, словно ему перед утоплением срезали груз… Тонуть теперь было необременительно…
 
Послеобеденное время промелькнуло почти незаметно. Жанетт, на диво довольная даже качеством чешских блюд, оставалась любезной и милой. Ее устраивало абсолютно все. Это слегка настораживало, но нравилось куда больше, чем ее раздражение.
Дворецкий, как и всегда, являл образец предельной любезности, но нельзя было не заметить интереса, с которым он отслеживал их реакцию на выполненный гастрономический заказ. Почему настолько была велика важность их положительной реакции, он не понимал, и это незнание заставляло мозг работать. На кого работали эти парни, привычно выполнявшие, казалось бы, немыслимые капризы? Сколько их натаскивали, чтобы достичь такой исполнительности? И почему они предоставлены в его полное распоряжение?
Хотя… Полное, это конечно громко сказано! Он прекрасно помнил их прогулку по озеру и прозрачный намек на невозможность задержки или побега. Даже сейчас, при видимой свободе, он был уверен, что, попробуй они бежать отсюда, ничего бы не вышло.
После обеда они вдвоем гуляли по саду и это ощущалось уже совсем по-другому… Словно их отношения отныне официально зафиксированы и нерасторжимы. Внезапная покорность Жанетт лишь усиливала это впечатление. И он признался себе, что данное положение вещей ему нравится. 
И все таки… И дом, и сад, несмотря на предельно ухоженный вид, достигавшийся скорее всего немалым трудом, носили на себе отпечаток «музейности», или это было его предвзятое впечатление. Тем не менее, все еще казалось, что во всей этой красоте не хватает чего-то определяющего. Как будто это все - какая-то генеральная репетиция перед главной премьерой.
Уединившись у «себя» они вновь взялись за фотографии, которых за время «отношений» накопилось уже достаточно. Было что обсудить и вспомнить. Хантер в который раз поразился ее чуткости к художественным образам и эмоциональному восприятию окружающего мира. Насколько впечатляло ее данное творчество в его исполнении, он спросить не решился, почему-то опасаясь услышать критику в свой адрес.
Незаметно время подобралось к ужину. Конечно же, обходительный дворецкий вновь явился за приказаниями. Только ни у кого из них особых пожеланий не было, кроме единственного замечания Жанетт по-поводу острого. Вероятно, такая нетребовательность оскорбляла высокие исполнительские чувства  местного персонала, потому что проблесков разочарования в реакции блондина, было трудно не заметить.
Впрочем, когда их пригласили к столу, даже намека на неудовольствие Эдуард не проявил. Видимо, парни придумали, как компенсировать их непритязательность.
На круглом блюде перламутровые ломтики рыбы были выложены в виде пейзажа с бабочками.
- Это что? – поддавшись интуитивному порыву, поинтересовался Габриэль, которому картина показалась отчего-то знакомой.
- Фугусаши, - предупредительно пояснил дворецкий, даже не моргнув, – Рыбу едят, окуная ломтики в смесь понзу, асацуки, момиджи-ороши и красного перца. Затем следуют фугу-зосуи – суп из бульона иглобрюха в орнаменте риса и сырого яйца – а также слегка обжаренные ломтики все той же рыбки…
Жанетт сощурила ресницы, закипая злостью, готовая взорваться праведной яростью за "отсутствие острого".
Хантер отложил салфетку, вслушиваясь в монотонные объяснения Эдуарда. Он мог бы даже продолжить его рассказ - кусочки фугу подаются поваром в строго определенном порядке. Начинают со спинки – наиболее вкусной и наименее ядовитой, затем приближаются к брюшине – месту основного скопления яда. Обязанность повара – бдительно следить за состоянием гостей, не позволяя им съесть больше безопасной дозы. Для этого необходимо не только знать тонкости приготовления этого блюда, но и обладать медицинскими знаниями, поскольку интенсивность воздействия яда зависит от комплекции, темперамента и даже цвета кожи клиента. Он писал обзорную статью о ресторанах Токио и тему «обедов во имя смерти» пропустить, конечно же, не мог.
- Я бы переговорил с поваром… - севшим от волнения голосом произнес Хантер. Сердце зачастило, злость растекалась в крови и шумела, ища выхода.
- Вас проводить? – с оптимизмом поинтересовался дворецкий, радостно блеснув глазами, словно нравившуюся ему шутку наконец-то оценили достойно.
- Я сам… - резко поднимаясь из-за стола, сообщил Хантер, добавил, обращаясь к Жанетт: - Рыбу не ешь ни в каком виде… - и направился к кухне.
- Подожди! – сорвалась она следом.
При осмотре дома, никакого повара не было, вдруг вспомнил он, с чего он решил, что сейчас повар появился? Потому что дворецкий предложил проводить? А может он знает какую-то другую дорогу? Вот бред! – тут же подумал он, - еще и не пробовал яд, а уже начинает фантазировать о существовании других измерений в этом доме.
На звук резко распахнувшейся, ударившей о стену двери повар отреагировал, как застуканный с поличным: дернулся всем телом, словно только некая высшая сила не дает ему броситься в бегство. В следующую же секунду, увидев их, заметно успокоился, приняв вид для повара слишком высокомерный.
Он оказался так же оригинален, как и остальные "служащие" - тонкий молодой человек, одетый в форменную белую одежду с высоким воротничком и длинным передником, завязанным спереди. Он был белокожим, как могут быть только альбиносы, с неестественно белыми волосами и еще более удивительными глазами фиолетового цвета. На бледной щеке, в опасной близости с глазом красовался свежий, чуть начавший подживать порез в форме японского иероглифа.
Хантер споткнулся об увиденное, узнавая знакомый почерк.
Преодолевая собственное нервное сопротивление, он подошел к парню так близко, что нарушил все допустимые рамки сохранения "личного пространства". Остановился, глядя сверху вниз, так как оказался выше на полголовы.
- Пояснишь мне, что бы это все значило? – спросил он голосом предупредительно тихим, с трудом сдерживая порыв придушить его без объяснений.
- Дама говорила о "национальной кухне"... - вздернув подбородок, отчеканил молодой человек, с вызовом заглядывая в его потемневшие глаза.
- И ты решил, что это хороший повод для убийства? - осторожно уточнил Хантер, сжав ладонь, так как она начала непроизвольно дрожать от напряжения.
- Нейротоксин в норме, никто бы не умер! - насмешливо ответил повар, вздернув подбородок еще выше.
- Обязанность повара следить за состоянием гостей! - улыбнулся Хантер, осторожно подняв руку и без необходимости поправляя ему воротник. - Ты следил бы отсюда за тем, как мы умираем?
- Сначала наступает эйфория... - чуть тише заговорил молодой человек, теребя пальцами палочки для еды, которые держал в руках, когда они вошли.
Ладонь Хантер осторожно легла ему на плечо:
- Ты нас хотел порадовать? - спросил он, также понизив голос, задерживая неровное дыхание.
- Нет, не хотел... - честно признался молодой человек.Палочки в его руках приняли несколько непривычное для процесса поглощения пищи положение, и Хантер краем глаза отметил это движение. На бледных губах, которые он нервно облизнул, появился цвет, сделавший их ярче.
- Так значит, мое предположение верно? - уточнил Хантер.
Ладонь удобно легла парню под затылок. Они почти одновременно совершили движение - Хантер положил вторую ладонь ему на плечо, медленно передвигая к шее, а тот чуть отвел руку с перехваченными палочками назад.
- Эй, прекратите! – откуда-то из-за спины проявилась вдруг Жанетт. – Нельзя как-то иначе?!
- Тс-с-с... - выдохнул он, отмахнувшись от ее вмешательства. Лбом ткнулся в голову парня, подтянув его к себе за шею. - Так что там у нас в планах было? - произнес уже шепотом.
Дворецкий ловко придержал Жанетт, пытавшуюся вмешаться, и, отодвинув ее в сторону, шагнул к ним.
- Брейк, мальчики... - тихо проговорил он, перехватив запястье повара.
Хантер почувствовал, как напряглось под руками тело:
- Мне не понравился ужин...
Звонко щелкнули палочки, выпавшие из руки повара. Дворецкий, не ослабляя захват, ловко всунул руку снизу между рук Хантер и резко надавил вниз, умело расцепив захват.
- Мы учтем ваши замечания, господин Фримен... - нейтральным тоном увещевательно заговорил он, как с больным, одновременно оттолкнув повара, от чего тот едва устоял на ногах.
- Учтем?! - переспросил Хантер, гневно глядя уже на дворецкого. Бросил злой взгляд на повара (насмешливо улыбается, смотрит своими фиолетовыми глазами! Только вот от оживленной мимики из подживших порезов выступила кровь, раскрасив его лицо, как красивую игрушку). – Конечно, учтем... - он полыхнул широкой улыбкой и, резко развернувшись, вышел из кухни.
- Что это было?! - с требовательным вопросом нагнала его Жанетт.
- Что? - спросил он, смеясь, но не останавливаясь.
- Вот это все! Какого черта происходит?
Она торопливо шла следом, стараясь поравняться и заглянуть в глаза.
- Слова "национальная кухня" парни истолковали по своему, как всегда! - продолжал веселиться Хантер, не замедляя шаг. - На этот раз нам предложили экзотическое застолье, которое в Японии называют "обед во имя смерти"...
- Что?! Хочешь сказать… чили – это цветочки?!
- Если повар не имеет специального медицинского образования, то смертельный исход обеспечен... - пробормотал он, поднимаясь на второй этаж, к их комнате.
Жанетт умолкла. Но он слышал по ее дыханию, всем существом чувствовал, как ее заполняет не страх, не сожаление или обреченность – а самая откровенная, целенаправленная злость.
С силой распахнув дверь, он вошел и по инерции двинулся к окну. Прислонился лбом к прохладной поверхности. Внутри клокотала буря, которой так и не дали выхода... Нет, он и представить не мог, что вот так оно просто... Без оглядки на последствия... Или их эти последствия вообще не волнуют? А если так, то это основание для беспокойства...
- Тебе нужно уехать... - тихо произнес он.
Она застыла на пороге. Сердце успело отбить несколько тактов, прежде чем щелкнул замок двери и Жанетт с размаху уселась на кровать.
- И оставить тебя с ними одного? Нет, - голос ее слегка дрожал, но стремился быть спокойным.
Он удивленно уставился на нее.
- Для тебя находится здесь опасно....
- А для тебя? – едва ли не почерневший взгляд холодно щурился, тая какой-то свой, непостижимый для него расчет.
Он пожал плечами, улыбнулся:
- Какая разница? Речь о тебе... Я не хочу, чтобы ты пострадала из-за моей глупости.
- А мои желания здесь никого не волнуют?
- Послушай... - он подошел и, опустившись перед ней на колени, взял ее ладони. - Прежде всего, я сейчас думаю о твоей безопасности...
- Конечно! Лучшая из отговорок всех времен и народов!
Она глубоко вздохнула, усмиряя в себе ярость, пристально посмотрела на него:
- Ты, действительно, считаешь, что хоть где-то я могу быть в безопасности? После вертолетов, немыслимых денег, вкусной и здоровой пищи? Серьезно? А почему не думаешь, что мне, может быть, опасней – быть не с тобой? Не знать, где ты, что с тобой?! – она снова начала заводиться. – С чего ты взял, что так мне будет лучше?!
Снова напряженный глубокий вздох. И еще.
- Я никуда отсюда не поеду, - ровным голосом подытожила она. Как прочла приговор.
Хантер с тихим стоном ткнулся в ее ладони лицом, прошептав:
- Я не думал, что ты настолько упряма...  Хорошо, - произнес он поднявшись. - Мы остались без ужина...
- Да плевать на ужин! Не уверена, что не заставлю этого… Эдуарда пробовать все перед подачей! – голос ее засочился ядом.
- Хорошо... - повторил он, внимательно за ней наблюдая. Улыбнулся широко.
В дверях появился Эдуард с выдержанно невозмутимым выражением лица: - Мы учли ваши замечания, прошу к столу. На столе нет ничего острого и ядовитого.
- Ты пойдешь проверять? - с улыбкой обратился Хантер к Жанетт, сощурившись.
Она бросила в него едкий взгляд и, ухмыльнувшись, повернулась к дворецкому:
- Будьте любезны, Эдуард, принесите ужин сюда.
- Как прикажете, - с полупоклоном пообещал тот и удалился.
Выждав несколько минут, Хантер спросил:
- Хочешь вина?
Жанетт мотнула головой:
- Нет, спасибо. Хотя... виски.
- Я принесу... - предложил он быстро и направился к выходу.
 
Спустившись вниз и распорядившись о выпивке, он нырнул в сад и набрал на телефоне номер Дамира.
- Слушаю, Габриэль, - практически сразу отреагировал тот. В голосе звучало удовольствие.
Хантер быстро назвал адрес, во избежание очередного "случайного" исчезновения связи, и добавил:
- Забери отсюда свою сестру.
Сквозь динамик телефона, через десятки километров, прорвался визг тормозов.
- Вы оба там? – моментально стал серьезным Дамир. – Что произошло?
- Мы оба здесь... - подтвердил Хантер. - Я не смог заставить ее уехать. Забери ее... - он задохнулся, голос перехватило от невысказанных эмоций.
- Объясни, что случилось?- снова потребовал Дамир. Где-то фоном взревел двигатель, разгоняя авто.
- Не телефонный разговор... - не найдя ничего лучшего, сказал он. Внезапно, с приступом паники всплыла мысль, что, наверное, Дамиру сюда тоже не стоит ехать... - Послушай...
- Что?
Хантер готов был взвыть, так как выхода не видел. Дыхание стало неровным, шумным, грозя гипервентиляцией:
- Наверное, я сглупил... Может, ее на такси отправить?
- Не смей. Ее. Никуда. От себя. Отпускать, - строго приказал Дамир тоном, не допускающим возражений. – Я буду через… пять часов.
Он отключился, вероятно, чтобы целиком перенести внимание на дорогу.
Хантер несколько мгновений еще держал телефон возле уха. Но тишина с той стороны была слишком очевидной, чтобы ее не признать. Не отпускать... Он сказал - не отпускать ее от себя... Разве ей, наоборот, не нужно бежать прочь от него и как можно дальше?
 
Когда он вернулся в комнату, дворецкий уже сервировал столик под наблюдением сердитой Жанетт. Бутылка виски и бутылка вина стали завершающим штрихом.
- Ты как раз вовремя, - констатировала она. - Присоединяйся. Эдуард как истинно преданный своему делу профессионал любезно согласился взять на себя труд продегустировать каждое из угощений. Во избежание наших беспокойств.
Ее темный взгляд требовательно уперся в дворецкого. Рот кривился в язвительной усмешке.
- Как вам будет угодно, - произнес тот, не поднимая на них глаз. - С чего хотите начать?
- С вина... - брякнул Хантер.
- И далее по списку, - добавила она, откинувшись на спинку кресла.
Рука в белой перчатке привычно коснулась бутылки, выражение лица было все таким же предупредительным. В бокал потекла яркая жидкость. Эдуард легким вращающим жестом качнул бокал, вино прозрачной волной омыло стенки, - и аккуратно сделал глоток.
- Достаточно? - обратился дворецкий к нему, не поднимая глаз. Он покачал головой отрицательно. Эдуард усмехнулся почти незаметно и выпил залпом. Отставив свой бокал, налил в чистый и, подойдя чуть ближе, чем полагалось, подал ему:
- Прошу... 
Взгляд на миг метнулся вверх, навстречу его.
Хантер с тоской вспомнил, как еще утром вино ему подавал совсем другой мужчина. Дворецкий тем временем открыл бутылку виски и налил в стакан золотистой жидкости ровно на два пальца, как в баре, словно по давно выработанной привычке. Выпил содержимое стакана, даже не поморщившись, и, повторив процедуру, протянул такой же Жанетт. 
- Прошу...
Та кивнула на стол: 
- Поставь.
Дворецкий послушно поставил бокал на стол рядом с ней. И неторопливо принялся за дегустацию остальных блюд. Перепробовав все, осведомился:
 - Достаточно?
- Да, вполне, - кивнула она удовлетворенно и повернулась к нему: - Ты голоден?
- Слегка если только, - дернув плечом, сообщил Хантер.
- Славно, - улыбнулась она очень искренне. - Оставьте нам, пожалуйста, вот это и этот салат. И напитки. Остальное можете унести.
Дворецкий молча выполнил ее распоряжение.
Жанетт подняла свой стакан, посмотрела на просвет, оценивая то ли цвет, то ли количество. Удовлетворенно улыбнулась.
Пока он пил вино, даже не притрагиваясь к еде, девушка ковырялась в салате и понемногу допивала свой виски. Справившись, она перебралась к нему на кровать, и пристроила голову на колени. Хантер неторопливо потягивал вино, время от времени касаясь пальцами ее волос. Как хорошо было бы вот так вечно сидеть рядом с ней, иметь возможность видеть ее, дотрагиваться. Жаль, что такого не бывает…
Вскоре она уснула. Какое-то время он прислушивался к ровному дыханию. Сон был крепким, сказывалась, видимо, усталость и нервное напряжение. Или выпитого хватило… Осторожно выбравшись из-под нее, Хантер откинул край покрывала и переложил девушку на подушку. Она легко вздохнула во сне, устраиваясь удобнее, и он аккуратно ее накрыл. Сунув руки в карманы брюк, смотрел как она спит, свернувшись уютным клубочком.
Вот если бы знать, что она так упряма… 
И что, если бы знал?
Он криво усмехнулся и, подойдя к столику, выудил начатую пачку своих сигарет. Помешкав, закуривать не стал, чтобы не разбудить ее табачным дымом – сунул пачку в карман и подошел к окну.
В ней была целостность. Не крайности, обычно свойственные женщинам, а единство качеств, гармоничное сочетание. И это предполагало как раз упрямство, не бессмысленное, капризное, которое его отвратило бы, а то, которое появляется при наличии принципов и внутренних убеждений. И от осознания этого становилось только хуже, ведь она из-за него влезла в эту историю…Любая другая уже бежала бы прочь, еще когда он, подозревая ее в воровстве аппаратуры, пытался придушить… Или устроила бы сцену, как минимум… Габриэль посмотрел на собственные руки, повернув ладони вверх… Что-то неожиданно появилась привычка душить… Или нет, попытка не считается… Впрочем, вероятно, ее образ жизни был не настолько безмятежным, как он себе воображал, поэтому она реагирует на происходящее более спокойно, чем могла бы.
Бросив взгляд на спящую, Хантер вышел из комнаты и направился в сад: в помещенииему вдруг стало тесно…
Воздух был прохладен и тих, все еще храня в себе напоминание о душном аромате цветущих роз. Освещение так и не появилось, даже огоньки вдоль дорожки, по которой они шли от вертолета, не горели. Видимо, экономия электроэнергии достигла своего пика… Светились лишь некоторые окна особняка и яркие холодные звезды над ним. Он, задрав голову, смотрел в эту бескрайнюю звездную пустоту, замерев от восхищения… Когда еще такое увидишь…
Рука автоматически потянулась к камере, но привычного аксессуара не обнаружила. Он же с утра ее в руках не держал – вспомнилось ему. После первого звонка Дамиру, когда в трубке зазвучал его спокойно-равнодушный голос, он уже ни о чем другом не думал…
Благодаря выбранной деятельности и собственному характеру, он имел склонность к беспорядочным связям… Обычно это длилось недолго и не задевало голову… Так, щекотание нервов… Может быть, просто времени не было на выстраивание отношений? Хотя о чем это он? С Дамиром он вроде тоже ничего долго не выстраивал, а эмоционально разбит так, словно он – подросток, не способный себя контролировать! Странная смесь ревности, физического влечения, удовольствия от случившегося и желания большего анализу не поддавалась.
Хантер вытащил пачку сигарет, отметив, что руки дрожат, достал одну… "Зажигалку забыл", - с сожалением подумал он. Возвращаться в дом не хотелось…
Огонек вспыхнул перед ним так внезапно, что он отшатнулся, но был перехвачен за предплечье и устоял.
- Я не кусаюсь! – в полумраке, освещаемом пламенем, в улыбке блеснули зубы "садовника", который, все еще его придерживая, предлагал огонь.
Хантер шумно выдохнул, ошалев от такой неожиданности, но тем не менее прикурил, выдернув руку из захвата.
- Скучно? – сочувственно спросил "садовник", щелкнув зажигалкой, и Хантер подумал, что вот так в темноте даже спокойнее.
Почему-то этому, вооруженному, вопреки очевидным фактам, он доверял больше, чем безоружным парням в доме. Он пожал неопределенно плечами, тут же подумал, что вряд ли тот разглядит в темноте его жест, но пояснять не стал.
- Вот-вот приедет… - хмыкнули в темноте, словно как раз разглядев его жест.
- Кто? – настороженно уточнил Хантер.
- Дамир Корвуц, - усмехнулся собеседник, явно наслаждаясь произведенным эффектом.
- Откуда знаешь? – быстро спросил Хантер, понимая насколько глупый вопрос.
- Занятие у меня такое… - прозвучало из темноты.
- И много знаешь? – с любопытством поинтересовался Хантер.
- Тебе про его работу рассказать? – весело усмехнулся собеседник, очевидно, продолжая забавляться, - Или про личную жизнь? Очень осторожен твой…друг. Аккуратен в связях. Но могу подкинуть адресок, если хочешь поиграть в Отелло.
- Не надо… - поспешно пробормотал Хантер, чувствуя, как накрыла необоснованная волна ревности и зависти к кому-то, чей адрес можно сейчас получить. – Не понимаю, зачем все это…
Тот вздохнул рядом, совсем тихо, но без прежнего веселья:
- А я знаю? Круг деятельности такой у меня…
- По-другому никак?
- Понимаешь, если раз влез в это… - "дерьмо", - мысленно подсказал Хантер замешкавшемуся "садовнику", но тут же удивился, услышав совсем другое продолжение: - "заколдованное королевство", то все… спокойно жить уже не сможешь.
- Почему "заколдованное королевство"? – переспросил он, чувствуя, что вот-вот сможет охватить всю картину целиком.
- Личное ощущение… - усмехнулся в ответ тот. – Словно все замерло, в ожидании чего-то…
- Чего? – вздрогнул Хантер, почувствовав, как холодок побежал по спине.
- Не знаю… - вероятно, там, в темноте, уже "садовник" пожимал плечами. – Возможно, это всего лишь иллюзия… Манипуляция архетипическими воспоминаниями…
- Но…
- Тихо! – внезапно громким шепотом оборвал его вопросы парень.– Пойду ворота открою…
 
Дамир Корвуц. Особняк на берегу озера. 10 июня
 
Названное Габриэлем место он вычислил, лишь опираясь на логику: ни надписей о том, что здесь сдается дом, ни должной подсветки, позволяющей рассмотреть адрес. Если таковой вообще был указан. Только темный сад за узорной оградой, сливающийся с почти черным небом, да едва различимый контур крыши.
Свет фар выхватил из темноты ворота, высокие, ажурной ковки, уронившие длинную косую тень вглубь просторного двора. И именно в тот момент, когда Дамир притормозил, они распахнулись - неторопливо разъехавшись в разные стороны, словно приглашая долгожданного гостя. Вдоль подъездной дорожки вереницей вспыхнули тусклые огоньки, которым подошло бы определение "болотные". Значит, не ошибся. Здесь.
Проехав внутрь, он остановил машину и вышел, осматриваясь. Безмолвие и темнота. Даже ветер, казалось, не решался проникнуть за ограду. Стараясь не думать о том, что заставило Габриэля запаниковать и так спешно вызвать его, Дамир направился вдоль линии фонариков к крыльцу. Все ответы, похоже, ждали за этой дверью. Взойдя на невысокое крыльцо, он постучал.
Дверь распахнулась сразу же, будто за ней только и ждали сигнала.
- Добрый вечер. Прошу, - слегка склонился перед ним дворецкий, отступая вглубь дома. Молодой, экстравагантный на вид, крайне любезный. Вероятно, тот самый Эдуард, что не угоден Жанночке.
- Добрый, - строго кивнул ему Дамир, шагая за порог. – Я бы хотел увидеть господина Фримена.
Он произнес имя с некоторым сомнением, не будучи уверенным, что именно под ним Габриэль снимал дом. Но других вариантов не было.
- Господин Фримен в саду, - вежливо ответил дворецкий. - Вас проводить?
- Если не затруднит.
- Ни в коей мере... - пробормотал тот, бросив быстрый взгляд из-под ресниц. - Пройдемте...
Парень провел его через просторный, погруженный в сумрак холл в роскошную, будто готовую к приему высокопоставленных персон гостиную. А затем, услужливо открыв двустворчатую балконную дверь, указал в темноту:
- Прошу, - как-то слишком заученно, напряженно. Хотя, возможно, ему просто показалось.
Выйдя на открытый балкон, спустившись по белеющим во тьме ступеням, Дамир всмотрелся в мягкие тени. Из под ног в неизвестность убегала мозаичная дорожка. Собственно, по ней он и направился, очень надеясь увидеть Габриэля.
Далеко идти не пришлось: за поворотом, образованным цветущей живой изгородью, довольно высокой, мелькнула белесоватая фигура и алый огонек, оказавшийся сигаретой.
- Габриэль? – уточнил Дамир, подходя, но с трудом различая во тьме лицо.
- Быстро ты... - произнес тот затянувшись, разгоревшийся огонек чуть сильнее осветил его.
- Рассказывай! – вполголоса потребовал Дамир. – Что тут у вас? Где Жанетт?
- Она спит... Тебе нужно ее увезти отсюда...
- Не убедительно, - качнул головой он, ожидая более пространных объяснений.
- Мы...с ней немного не поняли друг друга... - пробормотал Габриэль. - Сам я убедить ее уехать не смог.
- Не поняли - в чем? - нахмурился он. – Я, конечно, могу вмешаться, но прежде должен понять, в чем суть.
Рядом раздался негромкий предупредительный кашель, вновь прозвучал голос дворецкого:
- Комната для вашего гостя готова, господин Фримен...
Дамир, едва не вздрогнув от неожиданности, обернулся. Затем снова посмотрел на фотографа, пытаясь соотнести противоречащие факты.
- Господин Корвуц не останется, - твердо заявил Габриэль, откашлявшись и затушив сигарету.
Дамир опять перевел взгляд на Эдуарда, пытаясь рассмотреть выражение его глаз. Габриэль и дворецкий явно расходились во мнении насчет его действий, и это совершенно не нравилось. Как не нравилось и то, какую именно позицию занимал каждый из них.
- К сожалению, господину Корвуцу придется задержаться... - печально сообщил дворецкий.
- Господа, будьте добры пояснить происходящее, - выдержав идеально деловой тон, произнес Дамир, не желая тратить время на наблюдение их препирательств. – Я готов остаться, если это поспособствует разрешению некой проблемы… наличие которой я могу предположить. Но я хочу видеть свою сестру. И знать, что с ней все в порядке.
- Господин Корвуц не останется... - процедил Фримен. - Он и его сестра сейчас уезжают.
- К сожалению, нет... У господина Корвуца проблема с автомобилем, - голос Эдуарда звучал бескрайней любезностью.
- У господина Корвуца проблема с пониманием, что все это значит, - все еще очень терпеливо перебил их Дамир. Даже язвительность сдержал, как и комментарий насчет машины.
- Господин Корвуц, как я понимаю, только что приехал на своей машине? - сдавленно уточнил Габриэль, словно его душили эмоции.
- Простите, господин Корвуц, - в голосе оппонента тоже появились эмоции, одной из которых, судя по всему, было веселье, - но у вашего автомобиля случилось... самопроизвольное возгорание...
При этих словах воздух потряс взрыв, и небо над особняком полыхнуло заревом.
Дамир застыл, пораженный. От лица отхлынула кровь. Сердце, ухнув в бездну, неистово забилось. Он глубоко вдохнул, очень глубоко, давая мозгу драгоценные секунды обработать новую информацию. Вот, значит, каков уровень тех, с кем связан Габи! Ни машины, ни документов, ни людей! В один миг! Очень убедительное предупреждение! Или демонстрация будущего?! Так же медленно, напряженно выдохнув, он повернулся к Эдуарду:
- Я был уверен, что достаточно ясно выразил готовность остаться и помочь, если это необходимо. Не обязательно было уничтожать автомобиль, - очень сдержанно, как с самыми беспринципными конкурентами, проговорил он. – Прошу вас, позвольте мне увидеться с сестрой.
- Господин Фримен не совсем четко понимает ситуацию... - извиняющимся тоном пояснил дворецкий, - у него имеются необоснованные надежды... Вы тут совершенно ни при чем... Случайность... Ущерб будет возмещен соответственно... Комната для вас приготовлена. К сожалению, ваша сестра спит сейчас...
- Извини... –дрогнувшим эхом откликнулся Габриэль.
Не глядя на фотографа, лишь слегка повернув к нему лицо, он кивнул, затем снова обратился к блондину:
- Эдуард, если не ошибаюсь? – каждое следующее слово давалось легче. Он будто снова возвращался в привычный мир, где цифры и пункты договора имели решающее значение. – Позвольте уточнить: когда я получу исчерпывающую информацию насчет сложившейся ситуации… касательно меня, моей сестры и господина Фримена? Желательно с вариантами ее развития.
- Откуда же я могу знать? - искренне удивился тот. - Может быть, все же пойдете в дом? Оба? Все ж таки там светло, тепло... Ужин могу предложить...
Смех Габриэля в темноте прозвучал несколько истерично.
- Вы производите впечатление осведомленного, - чуть удивленно приподнял бровь Дамир, послушно следуя за приглашающим жестом дворецкого. – Благодарю, но ужинать не буду. Слишком поздно.
- Тогда, если позволите, я покажу вашу комнату.
Они вернулись в дом, из холла поднялись на второй этаж.
- Комната господина Фримена и… вашей сестры, - указал Эдуард на вторую от лестницы дверь. Следующую услужливо открыл: - А это ваша. Все находящееся здесь – в вашем полном распоряжении. Приятного отдыха.
Дамир проводил его коротким кивком.
 
Дверь закрылась, отрезав его от остального мира. Несколько секунд он вслушивался, ожидая щелчка, запирающего ее, но различил лишь торопливо удаляющиеся шаги дворецкого. Они настолько уверены, что он бессилен! Пальцы непроизвольно сжались в кулак, угрожающе хрустнув. Глубоко вдохнув, Дамир задержал воздух в легких, втрое медленнее выпустил его. Тяжелым взглядом обвел комнату.
Лаконично, но с большим вкусом и комфортом обставленная, она не была похожа на место для заключения. Как все, что он успел увидеть здесь, очевидно, не являлось тем, чем выглядело. Широкий жест с его автомобилем продемонстрировал здешнее гостеприимство в полной мере. Дамир скрипнул зубами: угораздило же! Предпринимать что-либо, пока они в особняке, не имело смысла, любое необдуманное действие способно было превратить гостей в самоубийц. Единственное, что сейчас доступно и разумно, – это ждать тех, кто имел здесь власть, и договариваться, договариваться, выясняя цели, ища компромиссы, определяясь с ценой. Задача-максимум – выбраться отсюда живыми вместе с Габриэлем и Жанетт. Минимум… включал все остальные варианты, допускать которые не хотелось.
Ждать. Он подошел к шкафу, толкнул в сторону зеркальную панель. Пустые вешалки, распределенные с идеальной равномерностью; пустые, без единой пылинки полки. Только на одной аккуратной стопкой белел комплект постельного белья. Дамир снял пиджак, повесил в шкаф. Рядом пристроилась рубашка. Разувшись, оставив на прикроватной тумбочке часы, он прошел в ванную. Полотенца, новые, не распакованные принадлежности для умывания – вплоть до геля для бритья. Основательные ребята.
Защелкнув замок, Дамир разделся и встал под душ.
Из всего сонма теснящихся, перебивающих друг друга мыслей, он постарался оставить лишь те, что могли быть полезны. Остальные смыла прохладная вода.
Из вариантов, кто владеет особняком, выделялось два наиболее вероятных: тот, на кого работал Габриэль, кто ему платил, - и противоположная, "обиженная" сторона. И это определяло стратегию дальнейших переговоров: приоритеты, аргументы, способы. Если, конечно, в принципе диалог возможен. Хотя в противном случае вряд ли его "фольксваген" взорвался бы пустым. Знать бы наверняка! Но можно же вычислить, отталкиваясь от известных фактов.
Дворецкий явно знал гораздо больше, чем говорил. Более того, если не принимал решения сам, то очень четко и быстро исполнял приказы кого-то свыше. И, судя по всему, ничего не боялся. Дамир припомнил его комплекцию, не слишком отличающуюся от своей, приплюсовал к ней наверняка неплохие навыки рукопашного, знание обстановки и, возможно, приказ любыми способами исключить сопротивление… Не обнадежило. А с учетом того, что такого "персонала" в доме наверняка хватает, силовые методы исключены. Рисковать сестрой – которую он все еще не видел! – не вариант.
Видеокамеры. Он с трудом сдержался, чтобы не поднять взгляд к потолку. У людей с такими методами убеждения достанет деликатности разместить их и в туалете. Значит, и звонки, и разговоры тет-а-тет – не тет-а-тет. Впрочем, верно подобранные слова и нужные собеседники вполне могут сыграть на руку, донести до местной власти необходимый смысл. Он улыбнулся – едва-едва, уголком губ: хоть какая-то возможность повлиять. Главное – не промахнуться.
Далее – обещание компенсации. Без уточнения, кому, если уж на то пошло. Мысль опять уперлась в незнание конечных целей "хозяина" и его позиции относительно Габриэля и их с Жанетт. Так что это мог быть как "возврат" машины и дальнейшая спокойная жизнь, так и… Усмешка вышла весьма саркастичной.
Вдобавок все осложнялось мощным финансированием. При всем желании он не смог бы предложить им ничего выгодного. Даже пытаться не стоило – чтобы не сочли оскорблением или насмешкой.
Но кто же все-таки удерживает их? Покровители или враги? С какой целью? Повлиять на заказчиков Габи? Получить какую-то компенсацию? Вернуть отснятые материалы? Да, сюда ложится и кража аппаратуры. Тогда он и Жанетт не имеют совершенно никакой ценности, а ненужным свидетелям, как правило, одна дорога. А если это наниматель Габи… то последний, похоже, чем-то ему не угодил и теперь платит по счетам. Понятно, что свои активы предпочтительней поберечь. Ошибки должны быть исправлены, потери – компенсированы. А они с Жанной… снова балласт, от которого придется избавляться. Каким путем – другой вопрос. Если. Чересчур много "если".
Он выключил воду, с досадой отметив, как дрогнули пальцы. Выспаться, пока есть возможность. Слишком долго держать их тут не будут – лишние расходы. Значит, нужно быть готовым ко всему. Жаль только, не поговорил с Жанетт наедине. Возможно, она владеет большей информацией.
Обсушившись, Дамир прошел к кровати, лег на покрывало, сложив ладони под затылком. В висках пульсировало. Мозг требовал ответов, тело – действий. Погасив свет, оставив только ночник, Он постарался уснуть.
 
Oomph! – Labirinth
 
Пробуждение было по обыкновению ранним. Обстановка – совершенно чужой. Следуя привычке, хотя бы такими мелочами стараясь упрочить самообладание, Дамир проверил телефон. Перебрал в памяти клиентов, встречи с которыми были назначены на понедельник. Если не уедет отсюда сегодня – придется звонить боссу. Вспомнил о фрау Брауэр, порадовался, что решил вопрос хотя бы с ней. Друзья… Друзья привыкли к его вечной занятости, так что для них все нормально. Отсутствие родственников, кроме Жанетт, сейчас было самым большим плюсом.
Что ж. Привести себя в порядок – и без нервов, методично решать задачи по мере их приоритетности.
 
Стоило выйти из ванной, в дверь постучали.
- Войдите! - отозвался Дамир, лишь мельком подумав о том, что не вполне одет, и тут же отмахнувшись от этой мысли.
На пороге обозначился вчерашний дворецкий.
- Доброе утро, - произнес наивежливейшим тоном. - Прошу прощения за вчерашнее недоразумение, вот ваши документы... - он с едва заметным поклоном протянул портмоне, поспешно отступил. - Что изволите на завтрак и где предпочтете его провести?
- Очень рассчитываю на то, что оно будет добрым, - невозмутимо улыбнулся он, сжав в руке такую привычную на ощупь тисненую кожу бумажника. Как маяк в штормовую ночь, – Благодарю. Кто-нибудь разделит этот завтрак со мной?
- Полагаю, все зависит от вашего желания.
- В таком случае, я дождусь пробуждения Жанетт и господина Фримена и позавтракаю с ними.
- Прекрасно! - констатировал дворецкий. - Какие-то особые пожелания выскажете по поводу завтрака?
- Мое особое пожелание - знать, что предстоит сегодня и далее, - понизив голос, оставив документы на столе, приблизился к нему Дамир. - От этого многое зависит.
- Не могу знать, - Эдуард поспешно отступил. - Предлагаю обратиться к господину Фримену.
- Не вы ли вчера утверждали, что господин Фримен не владеет ситуацией в полной мере и склонен заблуждаться?
Он приблизился еще: шаг назад - и тот упрется спиной в косяк.
- Это было мое сиюминутное предположение, - тихо проговорил дворецкий все-таки шагнув. - Заблуждаться свойственно каждому...
- Хорошо. Значит, поправьте меня, если ошибаюсь. Мы все, то есть я, Жанетт и господин Фримен, по какой-то причине вынуждены оставаться здесь. Неопределенное время. И причину вы мне, конечно, не скажете?
- Я не в курсе причин, по которым находитесь здесь вы, и ваша сестра... - тихо, но четко проговорил тот, сдвигаясь к двери, чтобы избежать физического контакта.
- А господин Фримен?
- А господин Фримен, полагаю, имеет язык... –не без иронии ответил тот.
- В таком случае… будьте любезны, передайте Жанетт мою просьбу: зайти ко мне перед завтраком. Когда она проснется, разумеется, - уточнил он, вновь улыбнувшись.
- Как изволите, - пробормотал дворецкий и скрылся.
Дамир подошел к окну. За огромным стеклом из края в край тянулся широкий волнисый горизонт, затянутый вуалью облаков. Ниже поблескивала вода прекраснейшего из озер, которые ему доводилось видеть. А возле дома раскинулся цветущий парк, ухоженный, тщательно спланированный. Интересно, сколько дизайнеров работали над ним? И над всем особняком?.. Двор, судя по всему, находился с другой стороны. И хорошо. Он вздохнул: не готов сейчас видеть обожженный остов своей машины. Хотя, с учетом того, как стремительно здесь все происходит…
Чтобы не терять время зря и не трепать себе нервы, он стал просматривать ленту новостей.
 
Спустя час в дверь постучали – и тут же в комнату, как ураган, влетела Жанетт:
- Дамир! Что ты тут делаешь?! Я просыпаюсь – Риэла нет, а потом белобрысый говорит, что ты ждешь…
- Слушай меня внимательно, - перебил он ее, моментально умолкшую. Взял за плечи, заглянул в лицо. – Мне бы не хотелось, чтобы хоть какое-то из слов обернулось тебе во вред. Понимаешь?
Жанетт молча кивнула, словно школьница, приученная к послушанию. Если бы все с ней было так просто!
Дамир обнял ее, маленькую, напряженную, осторожно поцеловал. Черт! Соскучился! И ситуация, враз охваченная сознанием, вбрызнула адреналина, лишь на секунду, но сдернула тормоз: он прильнул к ее губам, с жадностью захватывая, проникая. И, подхватив его порыв, Жанетт откликнулась встречным поцелуем, нервным, отчаянным. Однако постепенно власть над ней захватила чувственность, принеся некоторый покой.
 Он мягко отодвинул ее от себя, приобнял за плечи, подводя к креслу. Сел, усадил на колени и, не выпуская из объятий, произнес:
- Хорошо. А теперь можешь мне рассказать, как вы с ним сюда попали?
- Прямая доставка из отеля на вертолете, - усмехнулась Жанетт. – Сразу после разговора с тобой. Даже в номер не заходили.
- На вертолете? – удивленно переспросил он. Пунктик "опасная территория" раздвинул границы на всю Европу.
- Ага. Круто было, даже круче, чем мы с тобой тогда летали. И весело так.
Он не смог понять, играла ли сестра на камеры, издевалась над ним или, действительно, не видела проблемы.
- Значит, - секунду подумал над оптимальной формулировкой, - вас сюда привезли друзья Габриэля?
- Похоже на то. Во всяком случае, так выглядело. Я не знаю, что изменилось. Все было здорово, пока я не купила рюкзак. Риэл разозлился. А потом позвонил ты…
Значит, не видит.
Он кивнул, прерывая ее рассказ, ласково погладил худенькое, но выносливое плечико. Чуть сдвинувшись на край сиденья, за бедра притянул Жанетт ближе. Хотелось взять ее вот тут, прямо сейчас. И наблюдатели бы не остановили…
- Что здесь позволено? – уточнил с улыбкой.
- Да все! – нервно рассмеялась она, царапая ноготками его затылок. – Абсолютная свобода! Библиотека, сад, озеро, Женева… Единственное…
- Что? – прищурился Дамир, предупреждая.
- Дворецкий! Слишком услужливый и постоянно крутится рядом. Бесит.
Он улыбнулся:
- Работа у него такая, смирись.
Жанетт упрямо фыркнула.
- Ну, кто-то же есть, не вызывающий раздражения, - настаивал Дамир, очень надеясь, что она поймет.
- Ты слишком хорошо думаешь о них. Садовник – хам, а повар - вообще хотел нас отравить! И если бы Риэл не знал про фугу-что-то там, не сидеть нам тут вместе!
- Успокойся, - он привлек ее к себе, поцеловал в висок. Рука невольно соскользнула на острое колено, стиснула. – Все будет хорошо.
- Не знаю. А ты зачем приехал?
- Твой бойфренд пригласил. Сказал, у вас какие-то разногласия.
- Ну, конечно! Он хочет выпроводить меня. Говорит, "опасно". Как будто без него мне будет лучше! А сам планирует остаться!
- Да ты… - Дамир, нахмурившись, отодвинул ее от себя, будто в собственное отражение, заглянул в темные глаза, рассмеялся: - ты и правда любишь его!
Жанетт раздраженно зыркнула, дернула головой:
- Очень надо!
Он усмехнулся. Рано или поздно это должно было произойти, и он подозревал, что Габи – тот самый случай. Подтвердилось. Правда, проблему не решало: связанные меж собой, эти двое становились уязвимей. И он, несущий за обоих ответственность. Как будто Жанки было мало. "Видимо, мало", - язвительно отдалось в теле воспоминанием о незавершенном вчера. И не поспоришь: мысль о близости втроем вызывала совершенно однозначную реакцию. И настойчиво требовала воплощения.
- Почему тогда тебе, действительно, не уехать? Пусть бы сначала разобрался…
Она резко толкнула, вонзила в него возмущенный взгляд:
- И ты туда же?!
Он попытался утихомирить ее, обнимая, но Жанетт вырвалась вновь:
- Что вы, сговорились?! Охренели совсем!
- Жан…
- Никуда я не поеду! Без него – нику…
Он насильно сгреб ее в охапку, притянул к себе, своими губами закрыл ей рот. Впервые она вела себя так. Всегда была взрывоопасна, но чтобы в такой вот ситуации, да еще и о ком-то… Не следует позволять ей усугублять проблему.
Впрочем, Жанетт больше не сопротивлялась. Вынужденно отвечала на поцелуй, не перенимая страсти. А в самом Дамире желание накатывало волна за волной, плюсуясь к пониманию, что ей-то, этой девочке, как раз бы надо сбросить стресс, освободиться от излишних эмоций. Тогда – включится разум.
Он отстранился чуть, глотнул воздуха, проговорил вполголоса:
- Послушай, я не стану решать за тебя. Только тебе выбирать, что делать. Но делай это осознанно, понимая, каким будет результат. Я прошу.
Жанетт подняла взгляд, пристальный и серьезный. Будто разом выключила все чувства:
- Я выбрала, Дамир. Я останусь.
Он вздохнул:
- Позволь хоть попытаться вытащить вас обоих.
Она пожала плечами:
- Думаешь, Риэла оставят в покое? Думаешь, нас оставят?
- Я не знаю. Вопрос цены. Возможно, в чем-то я смогу им быть полезен…
- Как расходный материал! – расхохоталась она слишком громко.
В груди шевельнулся холод. Напрасно он счел, что его… не его уже малышка безоглядна: она прекрасно видит худший вариант. И все равно упрямится.
- Не обязательно, - попытался он развеять мрак. – Но даже в таком случае – будет хотя бы шанс.
- И ты пойдешь против закона? Против своих принципов, если придется?
- Всегда есть компромисс, - озвучил он один из этих принципов, приобретенный еще в самом начале своей карьеры.
Жанетт отрицательно замотала головой:
- Раскрыть парашют – или нет? Подняться на поверхность – или дождаться, пока и запасной баллон иссякнет?
Дамир улыбнулся. Вопреки тому, что чувствовал сейчас. Вопреки обычной честности в их отношениях. Нельзя позволить ей скатиться на дно. Молча прижал ее к себе сильней, явственно ощущая, как тело требует движения. Поцеловал еще, стараясь захватить все ее внимание, пробудить отклик.
Она ответила. Повернувшись к нему сильней, подавшись вперед, прильнув к его груди. Искренне, с полнотой чувств…
А потом оттолкнула, смеясь:
- Пойдем, проверим, что там Эдуард приготовил.
 
Габриэль ждал их в столовой. Хмуро поприветствовал, занялся завтраком.
Дамир, отодвинув стул для Жанетт, помог ей сесть, затем занял свое место. Сестренка, пристально оглядев еду, набросала в свою тарелку овощей и мяса по мелочи, стала недоверчиво разламывать на мелкие кусочки, будто в каждой дольке помидора, картошки или кусочке курицы могла оказаться пилюля с ядом.
А вот дворецкий, маячивший бессловесной тенью, был явно чем-то доволен: благодушная полуулыбка так и застыла на его губах.
 Наполнив свою тарелку и оценив вкус блюд, Дамир поднял взгляд на фотографа:
- Скажи, пожалуйста, что теперь?
- Пожалуйста... - пробормотал тот. - Извини…
И все.
Не дождавшись продолжения, поняв, что каждое слово придется вытягивать, Дамир взял инициативу. Дело может быть не в самом Габи, а в приказе, распространяющемся на него. В попытке не выдать лишнее, чтоб не навлечь еще большую беду.
- Извинения были приняты еще вчера. Теперь надо жить дальше. Я так понимаю, мы должны дождаться хозяина этого дома? – поинтересовался он как можно нейтральней. 
- Я не знаю... - признался Габриэль. - Жить дальше, конечно, самый приемлемый вариант... А чего ждать и сколько, я не в курсе! – лицо фотографа озарила веселая улыбка. Очевидно, реакция психики на стресс.
- Если не представляешь будущего, может, поделишься прошлым? – улыбнулся в ответ Дамир. – Как тебя угораздило ввязаться в это?
Габриэль перевел взгляд с него на Жанетт, словно удивленный чем-то, пожав плечами, снова уставился в тарелку:
- Мне заказали фото одного известного лица... Я долгое время его выслеживал... - голос его стал угасать, становился тише, - думал, что нашел... в Мексике...
- Далековато ты за ним забрался, - напряженно усмехнулся он. Европа – это одно, а вот другие континенты… Масштабы слишком велики.
- Азарт – страшная вещь на самом деле, - вновь улыбнулся Габриэль. - Плюс любопытство, когда всем естеством чуешь, что нашел что-то... интересное... - он сглотнул.
- Теперь твой интерес удовлетворен? – мягко уточнил Дамир, разрезая ломтик мяса на тонкие полоски. – Полностью?
- Нет... Интерес разгорается все сильнее... - усмехнулся тот. - Дело идет к пожару...
- Вот как?
Жанетт, катавшая горошину по лабиринту из кусочков овощей, тоже подняла голову, с любопытством воззрилась на парня.
- Ничего с собой поделать не могу! - тихо засмеялся тот. - Любопытный я!
Дамир вздохнул. Выпытывать что-либо из фотографа сейчас бессмысленно. А некоторые вещи не стоило слышать Жанетт. Одно дело предположения, и совсем другое – подтвержденный факт и ожидание неизбежного.
- Как ты сам думаешь, получишь желаемое?
- Не думаю. В данных обстоятельствах у меня не тот уровень возможностей...
- И все же, тебе интересен финал, - он улыбнулся.
- Интересен, - подтвердил тот, встретив взгляда. - Насколько бы разрушителен он не был для меня лично. Единственное, о чем я искренне, впервые сожалею - что втянул в это Жанетт. Ну и тебя...
- Вот давай не будем опять! – вскинулась она возмущением.
Он только шевельнул рукой – и следующая реплика сестры зависла в воздухе, рассеялась, не прозвучав.
- Дорогая, налить тебе сок? – спросил он ее. Не дожидаясь ответа, взял кувшин. Поухаживав, вновь повернулся к Фримену: - Судя по основательности… всего, ожидание может оказаться долгим. Мне будет нужно позвонить в офис, предупредить…
- Удачной попытки... - усмехнулся тот.
- Предупредить о том, что я задержусь, - закончил фразу он. - А лучше - взять отпуск. Босс давно предлагал...
- Разве тебе кто-то препятствует в этом? - съехидничал Габриэль.
- Всего лишь делюсь планами, - пожал плечами Дамир. – Если бы ты иногда поступал так же, уверен, большей части проблем можно было бы избежать. Но, полагаю, тобой руководит другое, более весомое знание, так что я не вправе предъявлять какие-либо претензии. А готовят здесь, между прочим, отлично.
Благодарная улыбка адресовалась не столько фотографу, сколько тем, кто наверняка наблюдал за ними.
Габриэль рассмеялся:
- Просто невообразимо высокий уровень кулинарных талантов повара нельзя не признать! А как он хорошо разбирается в национальной кухне! Жанетт имела удовольствие оценить! Я не настолько рационален, как ты! - зло добавил он.
- Чешскую-то? Ну да... хоть что-то, - проворчала Жанетт, увлеченно пытаясь насадить на вилку злополучную горошину.
- Японская впечатлила меня больше... - буркнул Габриэль, зло щурясь.
- Я искренне благодарен твоему любопытству, - кивком изобразил поклон Дамир, - за интерес к кулинарии. Остаюсь в долгу.
В дверях столовой, как по волшебству, появился дворецкий и, подойдя, поставил перед ним аккуратную тарелочку с потрясающе аппетитным десертом:
- Комплимент от повара.
Габи сдавленно вздохнув, прикрыл лицо ладонью.
- Благодарю, - спрятав за улыбкой удивление, кивнул Дамир Эдуарду. – Выглядит… завораживающе. Наверное, к нему нужен чай, чтобы по достоинству оценить вкус.
Отказаться от угощения, опровергнув собственные слова, дать повод усомниться в искренности – пожалуй, было опаснее, чем попробовать десерт. Но главное – предположения его подтверждались.
Жанетт с сомнением посмотрела на него:
- Не надо.
Дамир пожал плечами:
- Не думаю, что гостеприимство здесь исчисляется минутами, - с улыбкой пояснил он, отставляя опустевшую тарелку и придвигая десерт ближе. –Иначе, какой смысл во всем?
Дождавшись чая, невозмутимо вооружился ложкой и отломил кусочек "комплимента".
Габриэль внимательно и напряженно следил за каждым его движением, затаив дыхание. Жанетт с противоположной стороны – тоже.
Медлить смысла не было.
И кремово-фруктовый вкус с нотками корицы и миндаля был восхитителен. Ежесекундно ожидая симптомов отравления, но сияя улыбкой, он обернулся на дворецкого:
- Эдуард, это бесподобно. Передайте мое восхищение повару.
- С огромным удовольствием, - сообщил дворецкий и удалился.
Жанетт, залпом допив сок, резко царапнув стулом о паркет, встала из-за стола:
- Извините.
Торопливо ушла.
Дамир, в воцарившемся молчании расправился с десертом, уже полностью сосредоточившись на вкусовых ощущениях. Ничего, кроме удовольствия не обнаружил. Улыбнувшись, кивнул Габриэлю:
- Пройдемся?
Тот вопросительно дернул бровью, но из-за стола, так же безмолвно, вышел.
 
Приобняв за плечи, Дамир повел его прочь от дома, наугад выбирая направление.
- Возможно, некоторые вещи Жанночке знать не стоит. Не сразу, - вполголоса заговорил он, игнорируя табачный дым. – Но мы с тобой должны найти решение. А для этого нужна информация. Я понимаю: мы с Жанетт, как случайные люди, оказавшиеся, где не должны, имеем… два пути. С небольшими вариациями. Но ты сам что об этом думаешь? Какова вероятность уйти отсюда без потерь?
- Без потерь для всех? - уточнил Габриэль. - Это вряд ли... И смотря что ты подразумеваешь под "этим"...
- Сложившееся положение.
- Пока все живы, как видишь...
- Вижу, но не понимаю.
Он помолчал немного. Сам фотограф объяснять не стал, пришлось задать вопрос.
- Ты знаешь, чей это дом? С кем можно вести результативные переговоры?
- Знаю... - Габриэль полыхнул улыбкой. - Это частная собственность американского миллиардера... Я был в таких домах... Несанкционированно, конечно...
- То есть он не один?
- Глупо было бы предположить, что у миллиардера один дом... - засмеялся Габриэль. - Нет, не один. Я посетил несколько, в Лондоне, Нью-Йорке... в Мексике... - тут голос сорвался и он откашлялся. - Это помимо гостиничных номеров на его имя...
- Моя работа не предполагает подобных визитов, - улыбнулся Дамир. – Да и столь… значимых клиентов, признаться, у еще не было. И что с этими домами?
- А что с ними может быть? - Габриэль дернул плечом. - Стоят... Дорого обставленные, в престижных районах...
- К чему-то же ты начал говорить, - мягко заметил Дамир, чувствуя, что этому парню сейчас и самому ох, как непросто. Нужна возможность выговориться.
Он выпустил Габриэля из объятий и теперь шел рядом, временами касаясь плечом.
- Просто меня это мучает до сих пор... - пробормотал тот и бросил окурок в траву. - Все эти дома, которые подготовлены для шикарной жизни и в которых никого нет... - помолчав, он добавил: - там даже отпечатков пальцев нет...
- Поэтому ты здесь? Хочешь-таки выяснить?
Да, профессиональную жажду совершенства он понять был способен. Сам не успокоился до тех пор, пока не изучил все тонкости делового взаимодействия с людьми. Пока из безродного, неизвестного мальчишки путем бесконечных компромиссов, проб и ошибок, рискованных договоров не пришел в банковский бизнес. У Габриэля сфера интересов иная, но сути это не меняет.
Тот, сощурившись, покосился на него. Не сразу добавил:
- Представляешь, сколько надо убить денег, чтобы содержать весь этот балаган? Но я, все же, не уверен, что узнаю...
- Представляю. Хотя, скорее всего, не в полной мере. Ты знаешь, чем он занимается?
- Кто? - настороженно уточнил Габриэль.
- Твой миллиардер.
Фотограф нервно засмеялся:
- Прожигает жизнь, как утверждают СМИ. Но он не мой. Я получил на него два параллельных заказа, но так и не поймал парня. Последнюю надежду оставил в Мексике...
- Жанетт сказала, он вытащил вас из отеля. У вас какая-то договоренность? Ты ему должен? Я бы мог помочь… Наверное.
- Он? - Габриэль вновь засмеялся. - Не много ли мне было бы чести? Это парень из охраны, которая меня перехватила в особняке в Мексике... Ну, не просто парень, конечно. Полагаю, глава охраны безопасности...
- Я не рискнул бы утверждать, что подчиненные таких людей самостоятельно принимают подобные решения. Но допустим. Ты не ответил.
Тот нервно покусывал губу:
- Ты спросил про него, я вроде ответил... Или не на тот вопрос?
Они остановились. Дорожка, вырисовав средь травы петлю, возвращалась обратно, разбегаясь на три. Впереди, за деревьями поблескивало озеро. Дамир сошел на траву и, убедившись, что Габриэль следует за ним, двинулся дальше.
- Вопрос тот же. Но теперь о главе охраны, - улыбнулся он. – Не просто же так он тебе помогает. Я так понимаю, испанские страсти погасли не без его участия.
- Он был не против их раздуть посильнее, - новая усмешка. - Но да, с его помощью... Он...оказал мне пару услуг, сделал пару необременительных заказов... Оплата была несоразмерной, правда...
- Превышающей заслуги? - усмехнулся Дамир. Этот способ ненавязчивого превращения партнера в должника ему был известен. Даже если старательно убеждать человека, что это "честно заработанное", подспудно тот будет чувствовать себя обязанным и впредь стараться компенсировать разницу. Исключения попадались крайне редко.
- Чрезмерно превышающей... Тем более я сделал бы все и без оплаты...
- Чувствуешь себя должным…
- Нет, должным не чувствую... Воспринимаю как... компенсацию...
- Любопытно. Ты следил за его хозяином, попался, а теперь еще и компенсацию хочешь? - качнул головой Дамир, восхищенный такой непосредственностью.
- С точки зрения закона, я не так уж и накосячил... Незаконное проникновение на частную территорию... Не первый раз... Никакого преступления не совершал, фотографий сделать не успел...
Они вышли на каменистый берег, плавно уходящий под глянец сверкающей на солнце воды. Склонившийся над зеркальной поверхностью кустарник, большие, кое-где поросшие мхом камни… Выбрав тот, что покрупнее, Дамир присел на него, выставив колено, поднял взгляд на фотографа:
- Так ли часто апеллируют к закону те, в чьих руках такие деньги и власть? – хлопнул ладонью по бедру, приглашая.
- А он и не апеллировал, - белозубо улыбнулся тот, - даже не пытался, -подошел ближе, но садиться не стал, только взъерошил волосы.
Дотянувшись сам, Дамир обхватил его ноги, вынудив сделать еще шаг, замкнул объятия на бедрах.
- Тогда за что компенсация? А! Кажется, понял, - он вспомнил тело Габриэля, почти сплошь покрытое шрамами. Но вместо сочувствия проснулось только желание полюбоваться еще раз.
- Ну и хорошо, что понял... - пробормотал тот, забираясь в волосы обеими руками, глядя в глаза.
Он взялся за бедра Габи, с силой вдавливая пальцы. Чуть ослабив хватку, заскользил вверх.
- Не удивлюсь, если для помощи была еще какая-то причина, - глухо выговорил он. - У меня бы - была...
Этот безалаберный, азартный фотограф, как ни крути, нравился все больше. И крутить хотелось – по-всякому.
- Ему хватило удовольствия... - пробормотал тот, спуская руки к его лицу, пристроил ладони на шее и большими пальцами стал поглаживать вдоль челюсти, - пока он меня резал... Удивительно нетребовательный тип... А у тебя какая?
Дамир, многозначительно улыбнувшись, взял его руки в свои, развернул ладонями вверх, поцеловал одну, другую. Потянув к себе, вынудил-таки его сесть на колено.
- Желание обоюдного удовольствия. Возможность этого удовольствия, - голос становился тише.
- Обоюдного? - усмехнулся Габриэль, жадно наблюдая за его движениями.
- Ты не давал мне повода усомниться в этом, - в тон ему парировал Дамир, обхватив его за талию, другую руку отпустив путешествовать по тонкой ткани брюк, постепенно подбираясь к ширинке.
- Аха... - Габриэль склонился, лизнул его вдоль челюсти. Аккуратно коснулся губ, придерживая затылок ладонью.
Пальцы Дамира невольно сжались. Он с готовностью ответил на поцелуй, позволяя направлять себя. Чувствуя, как возбуждается сам.
Следующий поцелуй Габи был глубже, жарче, с жадностью даже.
Черт возьми! Сопротивляться этому соблазну? Чувствовать это восхитительное тело в руках – и просто отпустить? Любоваться этой живой, непосредственной личностью – и остаться в стороне? Ну, уж нет! И он отдался этим требовательным губам. Контролировать себя было уже почти нереально. Торопливо нащупав язычок молнии, потянул вниз... Вытолкнул пуговицу из петли... Кончиками пальцев забрался под слои одежды, жадно ловя тактильные ощущения: тепло его кожи, трепетную нежность…
Дыхание Фримена сбилось, но поцелуй не прервался. Даже наоборот, объятия стали тесней. Дамир полез рукой глубже, "запинаясь" о складки брюк. Слишком тесно, неудобно. Легонько куснув Габи за язык, он отстранился, мельком глянул по сторонам – и потянул парня к кустам, в траву. Уронив его рядом с собой, стал торопливо расстегивать на нем рубашку. Жажда видеть, ласкать это тело, захлестнула с головой. Руки Габриэля, ускоряя процесс, двинулись сверху вниз, навстречу. На средней пуговице – столкнулись, сплелись пальцами… Засмеялись оба. Распахнув полы, Дамир склонился ниже, жадно, беспорядочно стал целовать грудь, живот…
Тот лежал несколько мгновений, шумно дыша, замерев, а потом – вцепился в его плечи, выгибаясь навстречу. Коленом огладил его бок.
Не прекращая поцелуев, Дамир подхватил его под поясницу, приподнял слегка, освобождая от неуместных теперь брюк. Ласками стал опускаться ниже, попутно стаскивая с него одежду. И Габриэль с поспешностью угадывал каждое из его действий, также стремясь быстрее избавиться от всего лишнего.
Уже не в силах медлить, через голову стянул собственную рубашку, снова прильнул к горячему, тающему под лаской телу, навалился всем весом, прижимая фотографа к земле. Кожа к коже. Подтянулся выше, впился в ждущие поцелуев губы. Чувствовать этот жар, всеохватный, неукротимый, стать его частью, слиться с ним…
Радостным стоном отозвался Габриэль. Словно боясь не успеть, быстро погладил по бокам и прижал к себе еще крепче. Обняв ногами, лихорадочно мял и гладил напряженную влажную спину, до боли вдавливая пальцы. Плавясь от охватившего его любовного зноя, пытался выгнуться, чтобы стать как можно ближе.
Одно движение руки вниз. Один – такой бескомпромиссный – звук. Один глубокий вдох… Закрыв глаза, на несколько мгновений оказавшись во тьме, Дамир не смог прогнать этот безумный образ, ярче всего вонзившийся в память. Этот смуглый мышечный рельеф, напрягшееся горло, ослепительную улыбку, искаженную сейчас нахлынувшей страстью. Веселый, провокационный блеск серых глаз… Не остановить! Он поднял его выше - и буквально ворвался, стиснув зубы от переполнявших чувств. Рывками вознося себя на вершину наслаждения. Чувствуя встречное, не меньшее желание.
Дрожа от желания, тот с жадностью заглядывал в лицо, прикусив губу, выгибался навстречу, словно все было мало... Вцепившись в поясницу, прижимал крепче...
Дамир ускорился. Держа за плечи, рвался вперед, глубже, интенсивней. И еще сильней – чтобы перевернулось небо, а дыхание и сердце – в единый гул! Судорожно перехватился, стиснул в горсть волосы, притянув его голову к себе, дотянулся поцелуем. И поймал – встречный стон, жадный ответ на ласку. Габи подстраивался под безумный ритм, стремясь слиться в единое целое. Ногти впились в кожу. Выгнувшись от внезапной боли, лишь умножившей возбуждение, Дамир глухо зарычал, сжимая шевелюру любовника сильней. Подчиненное лишь одному порыву, тело буквально гудело от напряжения.
Мощный завершающий рывок заставил того вскрикнуть и выгнуться дугой, запрокинув голову. Судорога по телу. Сила цепких ног. И тут же напряжение рассыпалось мелкой дрожью и опустошающей слабостью.
Медленно выдохнув, Дамир разжал пальцы, выпустил густую шевелюру Габриэля. Развернув предплечье поперек его груди, расслабленно оперся подбородком, ловя серый взгляд. Было просто хорошо. Без слов, без мыслей…
 
Мечтательный взгляд фотографа несколько минут спустя стал напряженным. Высвободив руки, он зарылся пальцами ему в волосы и, слегка сжав, заставил  придвинуться. Дыхание не успело восстановиться, а тот уже стал покрывать поцелуями его лицо.
- Еще хочу... - дрогнувшим голосом сообщил, вновь плотно сдавив бока коленями.
Дамир довольно улыбнулся. Мягко растолкнул в стороны его ноги, освобождаясь от объятий, сместился на траву. Удобно устроившись на коленях, обхватил Габриэля за бедра, подтянул к себе, пристраиваясь. Сильные, красивые икры, приласкав, закинул на плечо. На сей раз будет – не спеша, аккуратно, плавно, с возможностью прочувствовать, как нарастает желание. Тот мелко вздрагивал от этих неторопливых движений, медлительной ласки, стал в ответ гладить руки... 
Дамир прикрыл глаза, сосредоточился на ощущениях. Пока еще не захлестнула жажда, пока есть возможность контролировать себя. Тепло, скользящая теснота, секундное прикосновение, плотное, чувственное – чтобы вновь двинуться прочь… Он держался, сколько мог, чувствуя, впитывая, стараясь сохранить ритм и плавность… Ладони Габриэля сжимались крепче при его встречном движении и чуть расслаблялись, когда он отстранялся. Впрочем, безмятежности этой хватило ненадолго...Мелко вздрогнув при очередном заходе и запрокинув голову, словно подставляя горло под нож, тот вцепился в его руки, стараясь его удержать... И Дамир, не в силах противостоять желанному, сломал ритм, дернулся вперед, очертя голову бросился в омут вожделения, отшвырнув рассудочное прочь. Резче, яростней, сильней! Брать – до конца и без возврата! Габриэль протяжно застонал, трепетом отзываясь на яростный напор. Выгнулся, вцепился в предплечья до боли, словно стремясь сломать... И безудержно, изо всех сил хватаясь скользящими по влажной коже пальцами, Дамир рванулся вглубь, вжался до предела, содрогаясь, задохнувшись от внезапной свободы…
Тяжело дыша, опустил голову, прижался щекой к ногам Габриэля.  Не сразу осознав, ослабил хватку, ласково провел кончиками дрожащих пальцев по его бокам, бедрам… "Исключительный, не как другие…" Отпустил его, вытянулся рядом, подперев голову. Подгреб его к себе спиной. Ладонь легла на вздымающуюся грудь, чутко внимая колотящемуся сердцу.
Габи прижал ее своей, словно хотел, чтобы он услышал еще четче, как гулко о ребра бьется сердце. Потом - трепетно прижался к пальцам губами.
- Такое не забывается... - севшим голосом пробормотал он.
- Надеюсь, будет, кому помнить, - усмехнулся Дамир, целуя его в плечо.
- Да уж будет...У тебя список-то, наверняка немалый... - отозвался тоткак будто с ревностью. Приятно.
Он крепче обхватил его, невольно улыбаясь:
- Вообще-то, я имел в виду нас.
- Нас... - повторил тот. - Надолго ли…
Смысл гадать?  Потянув на себя, Дамир повернул его на спину, склонился, целуя. Но увлекаться себе вновь не дал. Поднявшись, критично осмотрев испачканные травой брюки, скинул обувь, стал раздеваться совсем.
- Не знаю, как ты, а я – купаться, - подмигнул он Фримену и побежал к воде. Врезавшись в гладкую прозрачную поверхность по колено, остановился, обернулся, смеясь. И, не дожидаясь, что же решит его нечаянный любовник, стал заходить глубже. Кожа мгновенно покрылась мурашками. Дно с сильным уклоном уходило вниз, холодные объятия озера быстро схватывали его все тесней: бедра, грудь, плечи… Разгоряченное тело радостно приняло контраст.
Габриэль поначалу наблюдал, лежа на животе, а затем последовал примеру и, тоже забрался в воду, сначала по пояс, потом нырнул с головой. Подплыв к нему, Дамир хлопнул по поверхности воды, окатив его сверкающим веером брызг. Рассмеялся, уворачиваясь от ответных мер, поспешил к берегу.
 
- Так что скажешь, Габи? – одеваясь, спросил он, когда фотограф тоже выбрался на сушу. И хотя мыслям вернулась серьезность, улыбка не покидала лица. – Как лучше поступить?
- Поступить с чем? - уточнил тот, натянув брюки.
Дамир пристально посмотрел на него… и передумал:
- Потребовать на ужин вина, или чего покрепче?
Фримен замешкался, глядя на него, выпустил смятую рубашку из рук и, осторожно ступая босыми ногами, приблизился.
- Я бы не отказался от вина... - сообщил, потянув к себе за ремень брюк. Добавил: - и чего покрепче...
- Если получится – попробуем организовать, - усмехнулся Дамир, склоняясь за его рубашкой. Встряхнув, набросил ее Габриэлю на плечи. – Но прежде мне нужно сделать один звонок.
 
Жанетт Корвуц. Особняк на берегу озера. 11 июня
 
Вернувшись в комнату, она упала на кровать, зарылась в подушки лицом. Вот зачем? Какого черта он приехал?! Ей и Риэла хватало для беспокойств. Злость снова начинала закипать. Но Дамир прав: эмоции ни к чему. Нужно просто найти выход, по-своему поговорить с этим… Перед взором внезапно встала расписанная шрамами грудь Фримена. Будто холод по затылку: о чем? как с таким можно разговаривать?! И все равно попытаться стоило. Ради того, чтобы остаться с Риэлем – и в живых. Это Дамир напичкан правилами под завязку, а для нее одно принципиально – честность. Все прочее поддается модификациям.
Неизвестность сводила с ума. Придумать что-либо стоящее в условиях почти полного отсутствия информации – это что-то из области фантастики, сказок даже. А Жанетт была вполне практичной реалисткой, предпочитавшей видеть цель, иметь вполне конкретные средства для достижения – и, соответственно, получать ощутимый результат. Сейчас же вокруг нее была лишь пустота. Пустота, состоящая из разрозненных, ничего не дающих фактов, простых, обыденных предметов и чужих, непонятных лиц. Плюс ко всему приходилось брать в расчет Дамира, который, как ни поверни, наилучшим образом вел переговоры. Всегда. Она прекрасно помнила, что именно он отвоевал их право уйти из приемной семьи раньше. Именно он встал на ее сторону при поступлении в университет, когда "ученые мужи" засомневались в ее способности осилить учебный курс… Дамир всегда выручал ее – и делал это с грациозностью прирожденного дипломата. Она же все легко могла испортить… Если, конечно, в данном случае, напротив, не требуется именно женское влияние… А с другой стороны – брат мог и пострадать, и виновата будет – она.
Какого рожна она вообще в это ввязалась? Подсела к Фримену в баре, валялась с ним на поле для гольфа… Но Жанетт тут же одернула себя, ощутив в груди взрыв возмущения: ничего лучше, чем встреча с Риэлем, в ее жизни не было! Реально, не было! И других перспектив, кроме как быть с ним, нет! Надо просто успокоиться. Она насильно выровняла дыхание, уставилась на нависший над ней полупрозрачный полог. Образ фотографа, так легко, будто раскаленный нож в масло, вошедшего в ее жизнь, стоял незыблемо. Успокоиться и найти выход. Выход для двоих. Для троих.
Она жаждала действия, была готова к нему – но не видела, что именно предпринять. Ожидание грозило свести с ума. От безысходных мыслей, наматывающих по мозгу круги, голова ее тяжелела. Растолкав в стороны подушки, подсунув под щеку кулак, Жанетт закрыла глаза…
 
Хантер Лонжери. Особняк на берегу озера. 11 июня
 
Хантер осторожно вошел в их комнату. Жанетт лежала на кровати вниз лицом и, похоже, спала. Он растянулся рядом с ней и несколько секунд просто смотрел на нее, словно запечатлевая этот образ в памяти. Осторожно дотронулся до ее головы рукой и невесомо погладил пальцами короткие рыжие пряди. Она слегка шевельнулась, что-то сонно промычав, вытянула вверх вторую руку, подогнула колено, устроившись удобней. Юбочка, презентованная Дамиром, сбившись вверх, едва прикрывала ее.
Соблазн был слишком велик, чтобы устоять... Как автомобиль с полетевшими тормозами – его несло неудержимо. И если физически еще можно было пытаться себя контролировать, то эмоции контролю не поддавались... Пальцы коснулись ее ноги и осторожно прошлись от колена выше, забираясь под край юбки. Жанетт глубоко вдохнула, как будто просыпаясь, но лишь уютней закопалась в подушки. Он придвинулся ближе и лизнул мочку ее уха. Погладил округлость ягодицы. Поиграв языком с ее сережками, поймал мочку губами и чуть прикусил. Ладонью прошелся по округлому заду, пальцами забираясь под тонкие резинки белья.
По-кошачьи вытянув руки вверх, Жанетт ткнулась ладонями в изголовье - и, недовольная неожиданной преградой, перевернулась на спину, непонимающе хмурясь.
- Риэл?.. – приоткрывая глаза, слабо произнесла она.
- Привет... - улыбнулся Хантер, весело блестя глазами. Погладил ее бедро и снова залез под юбку.
- Привет… Черт… я уснула…
- Ты ничего не пропустила... - тихо рассмеялся Хантер, глядя на ее сонное личико. Придвинувшись ближе, опираясь на локоть, второй рукой смял ткань юбки и, медленно проведя пальцами по животу, забрался под тонкую майку.
- Совсем ничего? – уточнила она, улыбнувшись в ответ. Мурлыкнув, изогнулась, подставляясь под ласку.
 
Apocaliptyca - Farewell
 
Он снова засмеялся и повел ладонь вверх, оголив маленькие груди. Склонившись, стал покрывать неспешными поцелуями шею. Рука накрыла теплый холмик, большим пальцем задевая верхушку. Жанетт вновь закрыла глаза, с шумным выдохом прикусив губу, запрокинула голову, отдаваясь его рукам. Он чуть сдвинулся вниз, к груди. Язык пришел на смену пальцам, очерчивая окружности вокруг одной из вершин. Ладонь опустилась ниже, лаская нежную кожу бедер, едва прикрытых тканью. Тихо, довольно застонав, Жанетт положила руки ему на спину. Он чувствовал, как ее теплые пальцы скользят по лопаткам, будто желая просочиться сквозь рубашку, как все ее тело стремится навстречу его прикосновениям…
Отстранившись, Хантер раздвинул ее ноги коленом и устроился между. Погладив по ногам, стянул атласные трусики вниз. Склонившись, снова покрыл поцелуями грудь. Пальцы нежно прошлись по внутренней стороне бедра. Вздрогнув, она вновь расслабилась, повела плечиком, выдохнула, едва заметно сбиваясь. Ненавязчивые ласки ее рук перетекли на его шею, ноготки зарылись в волосы, взъерошивая их, беспорядочно перебирая. Он целовал все жарче, играя языком с ее грудями, с медлительной очередностью лаская то одну, то другую. Пальцы, скользнувшие по бедру выше, коснулись самых интимных мест. Жанетт, сжав его волосы сильней, не осмелилась – или передумала - что-то менять и выпустила их совсем, вскинула руки над головой в тот самый миг, когда мягкое тепло подалось под его настойчивым касанием. Шевельнулись бедра, двинувшись навстречу.
Хантер чуть изменил положение, выпрямился, окинув потемневшим взглядом развернувшуюся перед ним картину и, подхватив Жанетт за бедра, приподнял выше, ближе к себе. Повозившись с брюками, подтянул еще, рывком вошел в ее податливое тело. Цапнули по изголовью ногти, бессильно сорвавшись. Резко выдохнув, она прогнулась, обхватила его ногами, дернулась навстречу, принимая. Он буквально слышал, как почти что вдвое ускорилось ее сердце.
Шумно втянув воздух, Хантер чуть отстранился, медленно двигаясь на выход. Крепко сжав ее бедра, вновь резко толкнулся внутрь. С силой сжал грудь. Жанетт беззвучно вскрикнула, поймав ртом воздух, вцепилась в собственные волосы, часто задышала, справляясь с внезапной болью. Прикусила губу. Он зажмурился, стараясь успокоиться, что впрочем, плохо получилось... Повел руку вниз, с силой вдавливая пальцы в тонкую светлую кожу. Жанетт выгнулась навстречу, будто стремясь усилить ощущения, застонала. Прижала его ногами еще сильней, стараясь впустить глубже.
C усилием удержавшись от встречного движения, Хантер принялся ласкать ее, чуть проникая вглубь этой влажной теплоты, в которую так страстно хотелось погрузиться до предела.
Жанетт застонала, прогнулась еще – и вцепилась в его колени, дрожа от напряжения.
Продолжая массировать, он вздрагивал всем телом, отозвавшись на ее порыв, но все еще удерживая себя от движения в глубь, которого так жаждал. И желание разливалось вдоль хребта тянущим напряжением. Стон зазвучал громче, просительней: она попыталась придвинуться сама, продолжая судорожно цепляться. Брови изогнулись, сдвинувшись к переносице – жажда чувствовать больше, глубже – отразилась страданием. Все это тяжестью отдалось в позвоночнике. Хантер обеими руками подхватил ее за бедра и с горловым стоном вновь резко вошел в глубину ее тела. И еще, чуть помедлив... Сжимал до боли, чуть замирал, снова на миг лишаясь сознания, и вновь грубо и сильно проникал внутрь...Стиснув зубы, она ловила вскрик, выгибалась, впивалась ногтями в его бедра, пытаясь удержать его внутри, срывалась снова, царапая… Разгоряченное тело дрожало, поглощая ощущения – и желая больших. Ритм стал изломанным, неровным... Ускорив темп, Хантер вошел в нее до предела, чуть приподнявшись на коленях в последнем порыве. Еще один, почти судорожный рывок – и напряжение вылилось вместе с накопившейся страстью. Он сдавленно застонал и навис над ней уже обессилевший, опираясь на ладони, чтобы не упасть прямо на нее.
Но Жанетт такая перспектива, похоже, не пугала – напротив, обхватив за шею, она потянула его к себе, вынуждая придавить ее разгоряченным телом. Полным остаточной страсти и благодарности, поцелуем прильнула к губам.
Хантер ответил на поцелуй и, сместившись, улегся на бок, прижимая ее к себе. Выравнивал дыхание, прислушиваясь, как все еще бурно колотится сердце. Она гладила его руки, нежно, благодарно. Пряталась в них лицом, мурлыкала что-то неразборчивое и едва ли важное. Постепенно успокоившись, свернувшись клубком в его объятиях, подтянула к себе подушку и плавно погрузилась в сон.
Полежав рядышком с ней, прислушиваясь к ее ровному дыханию, он едва не задремал. Но общая нервозность, все же, сказывалась, и полусонное  состояние оказалось мимолетным. Стоило отголоскам чувственности угаснуть, как в голову начали лезть мысли, которые он старательно гнал прочь. Аккуратно выбравшись из постели, отправился в ванную комнату, где после недолгого раздумья набрал воды и с удовольствием принял ванну. Потом, одевшись, решил было спуститься в столовую, чтобы пообедать, но Жанетт так уютно спала, что он осторожно улегся рядом с ней. Нежно обняв, прислушивался к ее ровному дыханию и не заметил, как уснул сам...
 
Дамир Корвуц. Особняк на берегу озера. 11 июня
 
Вернувшись к себе, Дамир вынул телефон и устало опустился в кресло. Хотелось выпить. Сохранение внешнего спокойствия требовало как никогда много сил. Возможность отвлечься на секс оказалась спасением, но и она сработала ненадолго.
Возникшая внезапно мысль показалась забавной. Но куда уж веселее, чем ждать, как кто-то решит твою судьбу? Усмехнувшись, Дамир медленно обвел взглядом комнату:
- Господа, я понятия не имею, где вас искать… Но если не затруднит, стаканчик рома был бы очень кстати…
Уверенный, что его слышали, но сомневаясь в нужном результате, он оперся на подлокотник и набрал номер босса.
- Я уже боюсь твоих звонков, - хохотнул Валента вместо приветствия.
- Здравствуй, Войтех. Не напрасно, видимо, боишься.
- Что у тебя опять? В отпуск, что ли собрался? – весьма иронично предположил босс самый невероятный вариант.
- Вообще-то… да.
На том конце повисла тишина. "Минута, две, две сорок…" - считал Дамир вместе с дыханием.
Дверь тихо отворилась, и в комнате появился дворецкий, с привычной стойкостью выдерживающий невозмутимый вид. Вот у кого стоило поучиться.
- Прошу, - Эдуард поставил на столик рядом с ним бутылку яванского рома и прозрачный стакан.
- Благодарю, - кивнув, одними губами проговорил он, пристраивая телефон к уху и прижимая плечом, чтобы освободить руки.
- Что-то еще? - уточнил дворецкий с полупоклоном.
Жестом Дамир попросил его открыть бутылку.
Тот послушно взялся выполнять распоряжение:
- Прошу, - повторил, наполняя стакан.
- Это серьезно, - наконец, отозвался Валента в трубке. – Так-то, конечно, давно пора… Вроде, на прошлой неделе никаких особо важных контрактов не было… Когда хочешь?
Благодарно кивнув, Дамир все внимание переключил на разговор.
- С завтрашнего дня. Просто обстоятельства не позволят приехать,- он сделал небольшой глоток.
- Опять обстоятельства?! Может, будешь уже пристегивать сестру наручниками перед выездом в офис?
- Да тут… - он поднял удивленный взгляд на Эдуарда, неподвижно замершего рядом, молчаливо ожидавшего указаний, вытянувшись, словно по струнке, и, казалось, не дыша. Отрицательно качнул головой: мол, ничего больше не нужно. - Не в Жанетт дело. Мне понадобится… пара недель.
Войтех на том конце снова задумчиво умолк.
- Какие-либо пожелания на обед? Где предпочтете обедать? – негромко произнес дворецкий, поймав возникшую паузу.
- Если можно – сюда. Что-нибудь подходящее, - прижав телефон к плечу, кивнул он на бутылку.
Эдуард, тихо ступая, удалился из комнаты.
- Озадачил, ничего не скажешь, - проворчал Валента. Смотри, чтобы мне потом не пришлось за тобой, как ты за Жанночкой, по всей Европе мотаться.
- Что, даже если попрошу, не станешь? – усмехнулся Дамир, иронизируя над старым другом.
- Перебьешься, - рассмеялся в ответ тот. – Но чтобы через две недели, начиная с сегодняшнего дня…
- С понедельника, Войтех.
- С понедельника. Но как штык!
- Не вопрос. Спасибо. Буду должен.
- Конечно, будешь, - усмехнулся тот. – Это все? Ничего больше не расскажешь?
- Как только приведу нового клиента – узнаешь первым.
- Ладно, бывай.
Они попрощались. Дамир отложил сотовый и, салютнув в пустоту комнаты, залпом допил ром. Снова потянулся за бутылкой.
 
Напиваться, хоть и хотелось, не стоило. Две недели – это максимум, что он реально мог позволить себе без особого вреда для банковских дел. Да и больший срок серьезно бы насторожил босса, что было совершенно лишним: с этой проблемой Дамир предпочел разбираться сам, никого не втягивая. То, что ситуация разрешится гораздо быстрее, он был почти уверен: содержать заложников, да еще в таких роскошных условиях, длительное время – экономически не оправданно. Особенно если учесть, что ни возможности выкупа, ни каких-либо выгодных обменов не представляется: ни он, ни Жанетт не были социально значимыми, видными людьми – ни для кого, кроме близких. А близкими были друг другу сами. Так что все зависело лишь от прихоти здешнего хозяина и могло измениться в любую минуту.
Покачивая в пальцах стакан, он любовался прозрачностью напитка, будто прибой, омывавшего то один стеклянный "берег", то противоположный.
Вспомнился самый первый его договор, с подпунктом мелким шрифтом: выполнять поручения клиента, так или иначе связанные с финансами. Не имея совершенно никакого опыта в подобных делах, желая лишь заработать и прорваться в бизнес-сферу, он прочел его наискось, не вдумываясь в возможный смысл. И первое из таких "поручений" было вполне обычным: передать чек на энную сумму партнеру заказчика. Он передал. Получил взамен расписку, и на этом задача была выполнена. Потом еще несколько таких же операций, необходимость в которых объяснялась то физической невозможностью заказчика встретиться, то нежеланием рисковать, афишируя финансовые связи… Но однажды, прежде, чем вернуть ему расписку о получении весьма приличной суммы, партнер (Леонцио – так звали этого харизматичного итальянца, с неизменным дружелюбием принимавшего его на своей вилле) потребовал ответную услугу. Конечно, он согласился: посредничество между нанимателем и синьором хорошо оплачивалось и позволяло им с Жанетт снимать две комнаты на северной окраине Праги. Но озвученная суть услуги поставила его в тупик: итальянец хотел его. Как партнера, да, но отнюдь не для бизнеса. Отказаться Дамир не мог: не предоставив заказчику подтверждение о передаче денег, он сам становился должником. Но сама мысль о подобном ведении дел вызывала в нем протест, возмутила до глубины души.
"У тебя есть время подумать, - с очаровательной улыбкой говорил тот. – Я не тороплю. Погостишь у меня день-другой, освоишься…" Он был старше лет на семь, высок и строен, красив. Темные волосы собирал в хвост, носил светлые костюмы и запонки белого золота с черными камнями. И в принципе, при иных обстоятельствах, Дамир бы, может, и иначе взглянул на это предложение, но вот так, жестким условием сделки…
Он обдумывал это ровно восемь минут – столько понадобилось, чтобы убедить себя в необходимости уступки. Главным аргументом было благополучие Жанетт. Скрепя сердце, кивнул, соглашаясь.
Леонцио не стал мучить его ни излишним ожиданием, ни обсуждениями: просто взял за руку и повел за собой. В просторной спальне, светлой, с плотно зашторенными белым полотном окнами, Дамир наблюдал перевоплощение успешного, изворотливого дельца – в поражающего своей красотой и приятностью парня. Мысль о неправильности происходящего портила всю картину. Тот разоблачался медленно и со вкусом, явно демонстрируя все достоинства, коих у него оказалось немало. Потом подошел к нему, и, взяв тремя пальцами, аккуратно потянул узел галстука вниз. И вот тут-то, с окончательным осознанием необратимости, сердце бешено заколотилось. Стиснув зубы, Дамир позволил итальянцу себя раздеть. Это потом, в тысячный раз вспоминая, понял, что должен был быть благодарным за оказанную помощь, но на тот момент каждое прикосновение Капелли вызывало в нем бурю негодования.
"Я понимаю, это может быть несколько… новым для тебя, - тихо говорил "партнер", спуская с его плеч рубашку, теплыми ладонями скользя по такой восприимчивой обнаженной коже. – Просто постарайся расслабиться. Не думай обо мне. Думай об удовольствии, что получает твое тело".
Вскоре в его жарких объятиях Дамир позабыл обо всем. Закрыв глаза, сосредоточившись исключительно на ощущениях, отдавался чужой воле, возносящей на вершины наслаждения.
По возвращении к заказчику (разумеется, с распиской), он сходу высказал категоричное требование: больше никакой работы с синьором из Италии. Не его стараниями. И вот тут-то ему вежливо и весьма убедительно напомнили про договор. Черт бы побрал эти расплывчатые пункты!
 
Зыбкость их с Жанетт положения сегодня, практически обреченность, была прописана не то, что мелким шрифтом – крупными буквами по самому центру листа. И в согласовании со второй стороной не нуждалась.
 
Хантер Лонжери. Особняк на берегу озера. 12 июня
 
Проснулся в холодном поту - снился кошмар. Душно, и часто-часто колотится сердце... Но это было лишь остаточным ощущением сна. Смутные воспоминания мелькали в мозгу - чистая светлая комната в стиле "прованс" и открытое окно, возле которого нервно трепещет белая штора. Милый буржуазный уют... Если бы не это внезапное ощущение теплой липкой крови на пальцах, складывающееся из воспоминаний реальных, преумноженных подсознанием. Он почти с испугом осмотрел свои ладони, осторожно оглядел Жанетт... Нет, точно сон...
Выбравшись из постели, Хантер отыскал пачку сигарет и осторожно, боясь разбудить девушку, вышел. Мельком отметив, что за окном начинают опускаться сумерки...
Потом он долго курил в саду, уже привыкнув к отсутствию света. Что-то невпопад отвечал Эдуарду на его вопросы про ужин, глядя на него и не видя. Где-то там, в Мексике из него с кровью, вытекшей из ножевых ран, ушло что-то еще... привязанность к жизни может быть... Потому что это оказалось так легко - умирать только из-за того, что этого захотел незнакомый улыбчивый парень...
Когда очередная сигарета, догорев до фильтра, обожгла пальцы, он вспомнил про ужин и отправился в столовую. Рассеянно оглядев роскошно сервированный стол, Хантер вяло ковырялся в тарелке с салатом, не замечая замершего рядом по стойке "смирно" дворецкого. И только когда в столовую вошел Дамир, он с удивлением осознал, что ужин сдобрен изрядной долей романтики: на столе горели свечи, украшенные маленькими аккуратными букетиками цветов, пахнувших до одури, будто приворотное зелье.
- Ты ждал Жанетт? – удивленно окинув взглядом стол, спросил Корвуц. – Прости, что я не вовремя. Могу поужинать и позже. Или у себя…
- Жанетт спит... - хмуро сообщил Хантер. - Это не моя идея... По ходу, тут все в курсе наших отношений...
- Что ж… если это никого не смущает… - усмехнулся тот. – Хотя логичней было бы поставить три свечи.
- Видимо, логика здесь специфическая... - пробормотал Хантер задумчиво, окинув Дамира взглядом. - Если мое профессиональное чутье меня не подводит, скажи... Эта информация... если вылезет на свет, доставит тебе неприятности?
- Информация о чем? О наших отношениях? Да, репутацию подпортит. Но… - он помолчал несколько секунд, будто подбирая формулировку, - информация о происходящем в этом доме, подозреваю, подпортит шкуру.
- Это однозначно, - согласно кивнул Хантер, отводя взгляд. - Но я о репутации... Опыт подсказывает, что такие данные можно использовать... для воздействия...
Дамир, медленно вдохнув, будто успокаиваясь, посмотрел в его глаза. Протянул через стол руку, коснулся пальцев:
- Твой опыт знает, как избежать этого? Если, конечно, будет смысл…
- Мой опыт, - он широко улыбнулся, - подсказывает, что в кустах вряд ли была аппаратура, а вот в доме, наверняка... Это делает данный романтический ужин... более бессмысленным!
Дамир с улыбкой пожал плечами, ласково погладил его руку.
- Предлагаю, все же, поужинать, а там увидим. Кстати, как Жанетт?
- Хмурая какая-то была... - сообщил Хантер. Воспоминания о страстном соединении с ней, мурашками отдались в теле. - Теперь спит. Не стал будить ее к ужину... Слишком сладко спала...
- Она сильная, - задумчиво проговорил Дамир, принимаясь за еду. – Но отдых ей необходим, это правда.
- Вот и не будил... - пожав плечами, повторил Хантер.
"А еще так будет спокойнее для нее, - подумал он. - А то вдруг выкинет что-нибудь..."
Отодвинув салат, он взял бокал с вином. Медленно цедил его, наблюдая за неторопливыми, сдержанными движениями Дамира. Его контроль просто поражал... И тем сильнее хотелось внести в эту бездну спокойствия некую сумятицу... Дыхание сбилось, стоило подумать о близости с ним... Он пододвинул дворецкому пустой бокал, который тут же был молча наполнен. Дождавшись, когда Дамир отодвинет тарелку, выпил вино залпом и, решительно выйдя из-за стола, подошел к нему:
- Пошли к тебе?
Дамир невозмутимо улыбнулся:
- Идем. У меня почти целая бутылка рома…
Хантер засмеялся, сощурившись:
- Предлагаешь напиться и забыться?
- Я бы не стал. Но если тебе так проще... под пристальным вниманием, - он бросил стремительный ироничный взгляд на Эдуарда, принявшегося убирать со стола.
- Ирония судьбы! - вновь засмеялся Хантер, проведя пальцами по его ладони, - На этой неделе в кадр попал папарацци! Никогда не думал, что попробую такое на собственной шкуре... Но на самом деле мне сейчас это не важно, - сжав ладонь, он потянул его из-за стола.
Едва взойдя на лестницу, скрывшись с глаз дворецкого, Хантер остановился и, прислонившись спиной к стене, подтянул Дамира к себе. Обняв одной рукой за талию, а второй за шею, забрался в его рот языком, словно страстный поцелуй был лучшей приправой к вину. Тот мгновенно отреагировал: объятием, встречным движением губ сорвал поцелуй, а в следующий миг вытолкнул его изо рта и отклонился, продолжая вжиматься бедрами.
- Дойдем до комнаты, или хочешь прямо здесь? – проговорил проникновенно.
- Дойдем... – весело заверил Хантер, вновь потянувшись к губам, одновременно пытаясь совершить хотя бы один из заявленных шагов.
Откупившись коротким поцелуем, Дамир схватил его за плечи и, слегка заведя руки за спину, повел к спальне. Крепко перехватив одной рукой за локти, открыл дверь и втолкнул его внутрь. 
Оказавшись свободным, Хантер развернулся и вновь обвил руками его талию, жадно припал к губам. И снова, завладев его руками, сведя их за спиной, вынуждая пятиться, шаг за шагом Дамир подвел его к кровати и уронил на покрывало. Нависнув сверху, придавил плечи, коленом вжался в пах, с еще большей страстью целуя – словно хищник, терзающий добычу. 
Освободившись, Хантер провел ладонями по  его бокам и, добравшись до пуговиц, стал их расстегивать, отвечая на его поцелуи.
Внезапно Корвуц рассмеялся. Перекатился на спину и, заложив руки за голову, расслабившись, провокационно ухмыльнулся:
- Ну, действуй.
Хантер засмеялся. Поднявшись, устроился на коленях между его ног, с нескрываемым удовольствием оглядел лежащего перед ним парня. Чуть отклонившись назад, расстегнул свою рубашку, с энтузиазмом, не рассчитанным на долгую демонстрацию своей привлекательности, и, стянув ее, бросил куда-то на пол. Недорасстегнутую рубашку Дамира он уже привычно дернул за края, снова рассыпав пуговицы. Склонившись, упираясь ладонями по обе стороны от него, принялся покрывать грудь поцелуями. Чех, прикрыв глаза, с удовольствием отдался его ласкам, с каждым разом вздрагивая все заметней, чувственней. Поцелуи перешли ниже, на живот. Он провел языком вниз, к ремню и чуть прикусил теплую кожу, прислушиваясь к реакции любовника. Тот, по-прежнему храня блаженное спокойствие, наслаждался.
Повозившись с ремнем и ширинкой, он стянул одежду еще и продолжил целовать. Пальцами легко прошелся по напряженной плоти, оглаживая по всей длине. Язык повторил движение, и задержавшись на самом верху, стал легко описывать круги. Ничего в лице Дамира не изменилось. Абсолютно. Но руки, прежде расслабленные, стиснули покрывало, стянули – объемными лучами расползлись светлые шелковистые складки. Бросив на него потемневший взгляд, Хантер осторожно принялся за "десерт". То плотней, почти угрожая укусом, то невесомо, меняя скорость и глубину, только ртом – и при помощи рук… И Дамир таки начал терять самообладание. Вздрагивая, как-то неровно улыбаясь, сбивчиво задышал, стал ласкать его плечи, стараясь не мешать и явно с трудом сдерживаясь от более властных жестов.  Поигравшись еще и снова  глянув на Дамира, Хантер впустил его в рот глубже и стал двигаться то вверх, то вниз, "противодействуя" ладонью. Ощущение плотного горячего объема вызвало напряжение в низу живота и слабостью отдавалось во всем теле. Он усилил давление губ, ускорился, вбирая все больше... Учащенное дыхание, сдержанные толчки навстречу… Не выдержав, Дамир приподнялся, опираясь на руки, выразительно посмотрел на него, кривовато улыбаясь. 
Отстранившись и шумно хватанув воздух, он встретил этот взгляд, от страсти будто пьянея, замедленно, но продолжая ласкать по всей длине.
Непроницаемая темнота потяжелевшего взгляда...
- Иди… сюда… - хрипло выдохнул Корвуц, схватив его за волосы.
Боль отозвалась в теле крупной дрожью. Он на мгновение замер, а затем удвоил темп.
Недобро усмехнувшись, Дамир медленно потянул его голову, насильно вынуждая прерваться. Сел, заставив его тоже выпрямиться, притянул к себе, требуя поцелуя. Ворвался языком в его рот, завладевая волей. Дав секунду на судорожный вдох – повторил, все так же крепко держа, и – рывком бросил влево, рядом с собой.
Хантер, сощурившись, наблюдал за ним, растянувшись на кровати. Дыхание, и без того сбитое, стало еще более неровным. Мгновенно нависшая над ним тень соскользнула к ногам. Ловко расправившись с застежкой брюк, Дамир буквально сдернул их с него и так же стремительно вернулся в поле зрения, с новым порывом прильнул к губам, сохраняя дистанцию меж разгоряченных тел буквально в сантиметры.
Хантер с тихим, с трудом сдерживаемым стоном отвечал на его поцелуи, обняв за шею, удерживая, прижимая. А в следующий миг он ощутил, как нежная, трепещущая кожа, источающая тепло, едва соприкасаясь с его, медленно движется вниз, потом чуть вверх – и снова вниз… И эта ласка отдалась в теле мелкой дрожью. Он слегка прикусил губу Дамира,  нащупал воротник рубашки и стал стаскивать ее. Так же неторопливо поднявшись выше, прижимаясь чуть сильней, тот позволил спустить с плеч тонкую ткань, высвободил одну руку, затем вторую… И вновь устремился в обратном направлении. Чуть выгнувшись, стараясь прижаться еще плотнее, Хантер перевел ладони ему на спину, лаская напряженные мышцы. Поцелуи перешли на шею, с перерывами на шумный вдох. Просунув руку ему под поясницу, Дамир приподнял его, притиснувшись сильней, слегка увеличив амплитуду. Дыхание его, уже совсем не такое спокойное, как несколько минут назад, касалось виска, становясь все жарче…
Сердце заколотилось где-то в горле, и воздуха становилось все меньше. Хантер быстро лизнул его в шею, чуть прикусил кожу. Тот, довольно усмехнувшись, соскользнул вниз, перехватил поцелуй, задержавшись на мгновение, - и, обхватив его бедро, почти откинув в сторону, замер, дразня. Хантер застонал, нетерпеливо прижимаясь.
Может, отреагировав на столь явное проявление желания, а может, не совладав с собственным, но Дамир, не сдерживаясь более, вошел в него, сильно,  плавно и глубоко. Хантер выгнулся, запрокинув голову. Задохнувшись от напора, вцепился в поясницу еще сильней, царапая,  желая больше. И, уловив это стремление, Дамир пришел в движение. Постепенно ускоряясь, все разгораясь жаждой обладать, поддаваясь их обоюдной страсти, - ласкал, целовал, стискивал в объятиях, принимал сумасшедший жар… властвовал.
 
- Курить хочу... - сообщил Хантер, лениво водя пальцами по голой груди Дамира, когда оба, уже расслабившись, растянулись на постели. - За последнюю неделю выкурил больше, чем за год...
Обняв, тот поцеловал его, улыбнулся:
- Как я могу возражать? Тоже выйду минут через пять.
Поцеловав его в ответ, с чувством вновь зарождающегося желания, Хантер поспешно покинул постель. Оделся, подбирая разбросанные вещи, и, оглянувшись у двери, вышел из комнаты.
Спустившись по лестнице в гостиную, направился к выходу в сад, но внезапно замер, прислушавшись. Откуда-то доносилось неясное пение, и он пошел на звук. Из-за двери в кухню звучал мелодичный, несколько монотонный мотив. Мужской, приятный голос напевал, повторяясь, как это бывает при раздумьях, слова песенки на незнакомом ему языке.
 
А.Вертинский.Маленький креольчик
 
«Ах, где же Вы, мой маленький креольчик,
Мой смуглый принц с Антильских островов,
Мой маленький китайский колокольчик,
Капризный, как дитя, как песенка без слов?
 
Такой беспомощный, как дикий одуванчик,
Такой изысканный, изящный и простой,
Как пуст без Вас мой старый балаганчик,
Как бледен Ваш Пьеро, как плачет он порой!
 
Куда же Вы ушли, мой маленький креольчик,
Мой смуглый принц с Антильских островов,
Мой маленький китайский колокольчик,
Капризный, как дитя, как песенка без слов?..»
 
Хантер осторожно толкнул дверь и, вдохнув донесшийся аромат какао, обнаружил неожиданную картину, плохо воспринимаемую его мозгом. Мужчина, напевавший себе под нос, стоял к нему спиной и колдовал у плиты. На нем была темная форма, рукава завернуты по локоть, штанины перехвачены наколенниками, а на высоких военных ботинках  - налет сухой пыли, какую в округе вряд ли найдешь. Когда тот повернулся, стало ясно, что напиток варил именно он – длинные смуглые пальцы держали высокий стакан, наполненным коричневым золотом. Второй рукой он аккуратно, художественно даже придерживал сосуд под донышко, словно в некоем медитативном жесте.
И вот не нацистская же форма на нем, усиливающая мужской эротизм, – подумал Хантер, глядя на ночного гостя широко распахнутыми глазами, - обычная… Вон на плече флаг Мексики, отличие не выше сержанта, если он не путает… А смотрится так, словно надели ее только для того, чтобы красиво снять. Длинный передник, как у повара, замысловато завязанный в два обхвата, выглядел, скорее, как… намек на эротическую игру, словно одежда – это немного лишнее в данный момент.
- Привет, котенок… - ухмыльнулся  тот, аккуратно отпив из стакана и облизнувшись, и от этой ухмылки вместе с движением языка Хантер побледнел.
Там, за темными стеклами очков, должно быть, появлялись тонкие лучики морщинок у самых уголков глаз… Глаз, которых он никогда не видел… Даже в тот день, когда его выловили в особняке, и он его резал… сколько там часов? Но в какой-то момент точно была ночь… а вот очков парень так и не снял.
Вот и сейчас - смотрит черными стеклами, ухмыляется. Темные чуть вьющиеся волосы, с зеленым отливом, почти достигают плеч. Уши слегка заострены – не один фанат фэнтези, наверное, удавился, от этого зрелища. 
Отставив стакан, тот скользнул к нему бесшумной тенью.
- Старался, я вижу? – пошло ухмыльнулся, чуть придержав его подбородок, провел большим пальцем по припухшей от укусов губе. Голос его стал чуть ниже и проникновенней. – Нравится мне твоя старательность…
От этого касания позвоночник прострелило насквозь электрическим разрядом.
Усмехнувшись в следующий миг уже чуть по-другому, тот продолжил, находясь все так же слишком близко:
- Про контракт помним?
Хантер послушно кивнул, стараясь отступить. От этой его неуклюжей попытки улыбка у мужчины стала язвительнее. Он отошел, вновь взял стакан с какао и кивнул в сторону обеденного стола. Только тогда Хантер заметил на темной деревянной поверхности небольшой блестящий цилиндрический предмет, чем-то напомнивший средневековые свитки. "Металл похож на серебро", - отметил он, взяв цилиндр в руки. Потянув вниз за подобие тесьмы, извлек на свет раскрутившийся лист пресловутого документа.
- Это же не мое имя? – удивился, пробежав глазами начальные строки и обнаружив там имя Габриэля Фримена. – Не то, что мне дали при рождении…
- Я открываю тебе горизонт, а ты жеманишься, что носки не в цвет, - усмехался тот, отпивая из стакана. – Какая разница, как ты зовешься? Мы ведь с тобой знаем, кто ты на самом деле?
Буквы перед глазами лихорадочно скакали. Он, вроде, видел эти фразы, прописанные черным по белому, понимал, но что-то за ними было такое… Даже бюрократический язык, со всеми "нижеподписавшимися" и "лицом, заключившим договор", не мог скрыть этой подоплеки.
- А почему не пожизненно? – криво усмехнулся Хантер, обнаружив очередную странную формулировку про службу "в течение пяти календарных лет, соответствующих земному летоисчислению в соответствии с Григорианским календарем".
- К сожалению, ты не обладаешь для этого одним необходимым качеством, - в тон ему ухмыльнулся "улыбчивый", - ты не бессмертен! Хорошо, если дотянешь до конца срока…
Хантер внимательно взглянул на собеседника, но сути издевательства не понял. Собственное "небессмертие" было тем самым фактом, с которым он уже смирился. 
- А если не сойдемся в сумме оплаты по этому контракту? – спросил он, снова бросив на того пытливый взгляд. – Что это за скользкая формулировка "в том размере, который заключивший контракт сочтет разумным"?
- Это чтобы ты не разгонялся! – тихо рассмеялся мужчина, опершись поясницей о край столешницы, скрестив в щиколотках длинные ноги.
- А вот эта вот формулировочка: "даю согласие на любые ограничения моих прав, которые могут касаться любой сферы моей жизни" – разве не является полным нарушением прав человека?
- Ты еще остальное не дочитал… - выразительно хмыкнул тот, ухмыляясь очень довольно.
Дальнейшие пункты, типа "хранить данную информацию даже при угрозе физического насилия или полного уничтожения, если не будет иного указания", его вовсе не порадовали. А правила, определенные "лицом заключившим контракт", ввели в ступор.
- Тут за любое отступление расстаешься с жизнью… Я уже на первом пункте буду расстрелян! Это глупо…
- Когда ты умрешь, решу я сам, - улыбался тот, - и сколько раз, тоже…
- В смысле? – не понял Хантер, бросив на него дикий взгляд.
- При нынешнем уровне медицины, я смогу тебя убивать не единожды, - продолжал ухмыляться собеседник.
Он почувствовал легкий приступ тошноты. Нет, парень не был похож на безумного, вовсе нет… Он казался…сведущим и целеустремленным. И пояснения давал просто, между делом… Как человек, имеющий указанный опыт.
И, конечно же, в этом документе оказались примечания, прописанные очень мелким шрифтом. Дочитав эти пункты, Хантер присвистнул.
- "Доступ к данному счету нижеподписавшийся получает по истечении срока контракта, в случае дееспособности"?! – и после этого ты говоришь, о каких-то "разумных" суммах?! Они изначально не могут быть разумными, так как пять лет протянуть по этому контракту не реально!
"Улыбчивый" ухмыльнулся, откровенно забавляясь его реакцией, и ничего не сказал.
- "Данная формулировка предполагает все возможные варианты физического уничтожения, доступные воображению нижеподписавшегося и большей частью недоступные, основанные на опыте и желании лица заключившего контракт"?! - зачитал Хантер, тошнота усилилась, подступила к горлу. – Серьезно?! И насколько надо быть ушибленным на голову, чтобы добровольно это подписать?!
Темноволосый отставил пустой стакан на стол, и Хантер напрягся, по ухмылке "лица заключавшего контракт" заподозрив неладное. Тот снова сделал пару шагов к нему, все так же нагло сближаясь, и с заметной иронией спросил:
- Ты же не хочешь, чтобы твоя девочка пострадала?
Хантер отшатнулся, налетел на барный стул, и тот, загрохотав, опрокинулся на пол. Металлический цилиндр выпал из ослабевших пальцев и звонко ударился о плитки пола, добавив свою лепту в какофонию звуков.
"Улыбчивый" довольно улыбнулся:
- Или мальчик? - добавил он пошло ухмыльнувшись.
 
Жанетт Корвуц. Особняк на берегу озера. 12 июня
 
Она проснулась от ощущения нарастающего неудобства. Перевернулась, вытянула лежавшую под головой руку, открыла глаза. В комнате царила темнота. Риэла не было. Жанетт включила ночник и, приподнявшись на локтях, осмотрелась. Все точно так же, как когда уснула. Нет, не совсем. Туманное воспоминание о безудержной близости с Фрименом теплым удовлетворением гнездилось в груди. Таким она его еще не знала. Сколько еще сюрпризов он таит в себе?
Сон рассеялся и больше не шел. Беспокойство, куда девался Риэл, она отмела: наверняка курит в саду или с Дамиром… Царапнула непрошенная ревность. С дугой стороны, то, что он согласился влиться в их трио, совсем не плохо: рвать отношения с братом ей бы тоже не хотелось. Так что мешать им сейчас, наверное, не стоило. Еще с трудом соображая, чем себя занять, она стянула смявшуюся юбку, майку и, бросив их на полу, прошла в ванную. "Ráno je moudřejší večera"1, - говорила когда-то мама, а значит, к нему стоило быть готовым. Постаравшись выкинуть все мысли из головы, оставив дверь ванной незапертой (мало ли, Риэл пожелает присоединиться), Жанетт встала под душ.
Теплый поток смывал остатки сна, усталости, тревоги. "Будем действовать, когда понадобится", - решила она, пожалуй, впервые после отеля ощутив безмятежный покой. Быть ко всему готовой – не значит нервничать каждую минуту, не значит тратить силы на непрерывное ожидание худшего. Просто быть. А среагировать она всегда успеет – благодаря многолетним стараниям братца. Закрыв глаза, задержав дыхание, она подставила под воду лицо, каждой клеточкой чувствуя, как упруго разбиваются о кожу тонкие струи, как, сливаясь, стекают вниз по подбородку, шее, груди… Решив продлить это удовольствие, сдвинула душ как можно ниже и, усевшись под ним в ванне, расслабилась.
 
1 - Ráno je moudřejší večera- Утро вечера мудренее (чеш.)
 
Дамир Корвуц. Особняк на берегу озера. 12 июня
 
Это было прекрасно. Он даже позабыл, где он и какими обстоятельствами стеснен. Потому что стеснен не был. Взял, что хотел, как хотел и сколько. Габи великолепен – это факт. Радуясь за себя и за Жанетт, Дамир неторопливо поднялся со смятой постели. Надел брюки, подобрал с пола рубашку. Подумав, аккуратно сложил ее, бросил на полку шкафа. Потом расправил покрывало, глянул на часы, непривычно надолго обосновавшиеся на тумбочке. Восемь минут первого. Подойдя к окну, распахнул створку. Посвежевший к полуночи воздух ворвался в комнату, неся аромат ночных цветов. Провести еще несколько приятных минут с любовником в саду – почему нет? Взгляд на бутылку с ромом, соблазнительно поблескивавшую в электрическом свете, вызвал улыбку: добавлять градуса все-таки не стоит.
Еще раз бегло оглядев комнату, убедившись в относительном порядке, он направился вниз. Неторопливо спускался по лестнице, скользя ладонью по отполированным перилам, вспоминая вкуснейшие моменты их с Габриэлем недолгих, но весьма бурных отношений. Сделанный в течение последнего часа вывод о том, что вполне возможно постепенно втянуть его в более изощренные игры, нежели просто секс, определенно нравился и открывал замечательные перспективы их общему союзу.
Вдруг из темного коридора, куда заглядывать еще не доводилось, раздался металлический грохот – будто что-то упало и покатилось. Нахмурившись, ощутив   внезапное беспокойство, Дамир поспешил туда. Толчком распахнул дверь…
Посередине кухни (а это была она) стоял растерявшийся Габриэль, а напротив него, прислонившись к столу и нагло ухмыляясь, – незнакомец, больше похожий на тень: черноволосый, в черной же военной форме и темных очках. "Надеюсь, без оружия", - мелькнула мысль, мгновенно потерявшая значимость: весь его вид, включая тихий довольный смех, будто над собственной удачной шуткой, источал опасность.
- Габриэль? Что происходит? – шагнул он ближе, готовый встать на защиту и не сводя глаз с брюнета. Мысль, что это, вероятно, и есть тот "начальник охраны", не находила визуального подтверждения: не такой должна быть служба безопасности VIP.
- Это... он... - невразумительно произнес Габриэль, неуверенным жестом в сторону гостя, подтвердив полную некомпетентность в плане имен. Бросив на него взгляд, полный отчаяния, поспешно стал поднимать стул. Потом – металлический цилиндр.
- Габи, котик, - довольно улыбнулся темноволосый, непринужденно текуче усевшись на столешницу - опершись на ладони и чуть качнув ногами, скрещенными в щиколотках, - я восхищен твоим развернутым ответом!
Чуть дернув красивой черной бровью, повернулся к Дамиру, и хотя темные очки не позволяли рассмотреть его глаза, ощущение, что он изучает, было ярким.
Значит, первое предположение оказалось верным. Хуже, что Габриэль, похоже, куда более зависим от этого типа, чем звучало на словах.
- Господа, - Дамир постарался вернуть самообладание, и голос зазвучал уверенно и ровно. – Я так понимаю, настало время ответов? Мне бы хотелось знать суть происходящего и… - он коротко оглянулся на Габи и вернул взгляд к бликующим стеклам очков, - пути разрешения ситуации.
Темноволосый откинулся назад, сдвинув руки дальше за спину, и демонстративно осмотрел его еще раз. 
- Такой забавный... - произнес иронично, - решительный...
Небрежная насмешливость на мгновение сбила с толку. Но почти сразу же, автоматически сработала реакция, выработанная многократным ведением проблемных переговоров, в последние годы успешным. Дамир деликатно улыбнулся и, шагнув к нему, пояснил:
- Предпочитаю владеть информацией. Чтобы не ошибаться, - добавил, улыбнувшись чуть теплее.
- Похвально... - ухмыльнулся тот, комментируя то ли его реплику, то ли движение в свою сторону. - Как говорится, кто владеет информацией, тот владеет миром. И раз уж предпочитаешь... - ухмылка неуловимо стала пошлой, - значит, должен уметь ее получать...
- Есть какие-то особые условия, чтобы выяснить чуть раньше то, что, так или иначе, все равно будет открыто? – слегка качнул головой Дамир, намекнув на удивление. – Разве не в ваших интересах ускорить это и снять с себя груз… незапланированных забот?
"Начальник охраны" засмеялся тихо и довольно, еще чуть откинув голову назад, словно ситуация его откровенно забавляла. 
- Какой заботливый... А ты, значит, поможешь мне снять... - на миг вновь эта скользкая двусмысленность, - груз незапланированных забот?
Он старательно отогнал мысль об иной трактовке "груза", нежели имел в виду сам. И еще раз – уж очень провокационно звучали фразы незнакомца.
- Я всегда рад оказать поддержку или услугу, если это в моих силах и не противоречит букве закона, - осторожно кивнул он. – Но чтобы принимать те или иные решения, мне нужно знать хотя бы имя того, кому я бы хотел помочь.
Приблизившись, он протянул парню ладонь:
- Дамир Корвуц. При удачном стечении обстоятельств – к вашим услугам.
Тот дернул бровью, но руки не подал.
- Дамир Корвуц... - повторил насмешливо. - 27 лет, помощник банкира, имеет... - снова эта ухмылка, - младшую сестру и довольно специфический круг друзей. Законопослушный, расчетливый молодой человек с прекрасными перспективами...
"Вот, значит как. Хорошо". Пальцы сжали пустоту, опускаясь. Стоило бы ответить тем же, но в следующую секунду, он осознал ошибочность едва не совершенного шага: не с таким мериться "знаниями". И отнюдь не в его положении. Каждое следующее слово требовало большей осторожности. Медленно, но неумолимо выбиралось из глубины подсознания беспокойство. 
- Раз вы так хорошо осведомлены, стало быть, знаете, чем именно я могу быть полезен вам, а что – не в моей власти, - мягко усмехнулся он.
Ухмылка в ответ, самодовольная, с проблеском белых зубов, чуть более острых, чем привычно. 
- Пунктик на власти? - и снова провокационная двусмысленность.
- Смею предположить, что и на этот вопрос ответ известен, - чуть иронично прищурился Дамир. Похоже, эмоции могли сыграть и в его пользу. – Или ошибаюсь? 
- А ты сам реши, - улыбнулся темноволосый теперь неопределенно, чуть качнув ногами.
- Для себя я решил давно, - в тон ему ответил Дамир, уже своими силами перетягивая смысл в предлагаемую, весьма опасную, но куда более гибкую сторону. – И, похоже, не одинок в предпочтениях.
- В которых? - с интересом спросил тот.
- Личных, разумеется, - улыбнулся Дамир, чуть разведя руками. – Любые предпочтения, в первую очередь, касаются личности каждого.
- Как замысловато! - вновь засмеялся незнакомец, опять качнул ногами, - личные предпочтения...личности каждого... Ищешь индивидуальный подход? –с очередным намеком.
- Разве не он – одна из главных составляющих успеха? В каждой сделке, в любых переговорах, в отношениях…
- Тебе видней, ты ж будущий банкир! - насмешка стала совсем неприкрытой. Там, за темными стеклами, наверняка смеялись глаза.
- Будущий? – иронично приподнял бровь Дамир, придерживаясь его же тона. – Стало быть, у меня есть перспектива сделать карьеру? Искренне рад.
Он поколебался секунду, соображая, стоит ли совсем стирать границу, - и пошел ва-банк:
- Позволь полюбопытствовать: что я должен сделать, чтобы… реализация столь соблазнительных перспектив началась быстрее? Скажем, с завтрашнего дня?
- А почему тебе об этом не спросить в приватной беседе... – и вновь откровенная непристойность в каком-то… кошачьем даже изгибе губ, - у Войтеха? Твой карьерный рост зависит только от него!
- Ни одна приватная беседа не заставит его уступить мне директорское кресло, а промежуточных стадий не осталось, - засмеялся он несколько нервно. Понадеявшись, что напряжение, все же, не проявилось. – Да я и не хотел бы этого. А вот воспользоваться отпуском как отпуском – с радостью. Стало быть, мы можем уехать?
- Безусловно! - улыбнулся "начальник охраны", на что Габриэль где-то там, у стены ответил шумным вздохом.
- Отсутствие условий тоже радует, благодарю, - кивнул Дамир с демонстративной признательностью. – Мы не задержимся здесь дольше необходимого. И… благодарю за предоставленный комфорт, пусть и вынужденный…
Он резко обернулся на внезапный точеный звук: за дверью торопливо простучали тонкие каблучки. И стихли так же стремительно.
- Ну вот, и будить Жанетт не придется, - проговорил озадаченно.
- Удача вам сегодня просто благоволит! - не преминул иронично заметить темноволосый и буквально перетек в новую позу, улегся боком, опершись на локоть.
Дамир обернулся на любовника, безвольно сидевшего на полу у стены. Удивленно качнул головой:
- Вставай. Найдем Жанетт…  Будет тебе фотовыставка…
Габи недоверчиво глянул в сторону стола. Оттуда, из-за спины прозвучал тихий смех:
- Вряд ли Габриэль поедет с вами, - ирония так и сочилась.
Действительно, слишком наивно было бы поверить, что пребывание их здесь обойдется без последствий. Он вспомнил слова фотографа, произнесенные несколько часов назад – о каком-то контракте и желании идти до конца.
- Ты все-таки намерен остаться? – переспросил, силясь понять, насколько это решение, с учетом изменившейся ситуации, добровольно.
Тот неловко поднялся с пола. Пальцы, сжимавшие цилиндр, побелели.
 - Я останусь... - неестественно весело улыбнулся он. Но отвечая –настороженно смотрел на "начальство".
Дамир повернулся к парню, лежавшему на столе и явно наслаждавшемуся своим превосходством:
- Позволь уточнить: уезжаем я и Жанетт. С тем, чтобы без каких-либо проблем вернуться к привычной жизни? А что будет с ним?
- Уезжаешь ты и рыженькая, - подтвердил тот, с ленцой в голосе. - Как уж ты будешь возвращаться к привычной жизни - лично твоя проблема. А Габи останется мне. Да, солнышко? – пол-оборота головы к фотографу, лениво, неспешно.
Габриэль неловко опустил взгляд.
Царапнуло. Он рассчитывал, что этот сероглазый составит отличную партию им с Жанетт, пусть беспокойную, но весьма приятную. И делить его с кем-то, кроме сестры, не намеревался. Собственнические интонации "начальника безопасности" неприятно напомнили о зависимости Габриэля. Значит, прежде тот должен в своих желаниях разобраться сам. Поскучает, поймет, что для него действительно лучше. А если нет – так Жанночке и не нужны эти проблемы. Экстремалов много, в том числе и харизматичных. Просто выждать время.  вмешиваться в эти отношения, определенные явно чем-то большим, нежели вдруг вспыхнувшая взаимность, не следовало.
Он вздохнул:
- Что ж… Помни, что мой дом всегда открыт для тебя.
Темноволосый засмеялся.
Габриэль молча кивнул, не поднимая глаз.
 
Хантер Лонжери. Особняк на берегу озера. 12 июня
 
Хантер прислушивался к разговору этих двоих, старательно пытаясь заглушить лихорадочный стук собственного сердца. При появлении Дамира у него появилась... надежда. На какое-то короткое время - внезапное смутно-радостное чувство, что, все же, удастся соскочить... Ровно до того мгновения, когда Дамир протянул улыбчивому руку... Если бы тот ее откусил, то, наверное, он удивился бы меньше, чем непрестанным насмешкам. Эта игра словами... вытягивала из него последние силы, он так пытался понять весь скрытый смысл произносимого, что напряжение возросло неоднократно. Он почти представлял, как Дамир анализирует происходящее со свойственным ему рационализмом, просчитывает варианты, классифицирует в соответствии с личным опытом... И все яснее понимал, что личный опыт сейчас ничтожен по сравнению с тем, что они встретили. И надежда растаяла, как иллюзорная дымка... когда Дамир реально поверил, что вот сейчас они смогут втроем отсюда выбраться.
 
Жанетт Корвуц. Особняк на берегу озера. 12 июня
 
Так и не придумав, чем себя занять, Жанетт решила поискать парней. Выспавшейся, довольной собой и слегка воинственной – ей казалось, что горы по плечо. Надев ставшие любимыми камуфляжные джинсы и подобранную к ним рубашку, дополнив образ перчатками, взобравшись на каблуки, слегка подведя глаза и взъерошив волосы, она с минуту полюбовалась на отражение – и вышла на "тропу войны".
В комнате брата никого не оказалось. Открытое окно и тишина. "Рядом где-то", - отметила она оставленные на тумбочке часы. – "Скорее всего, вышли на пару минут". Торопливо сбежав по лестнице, миновав гостиную, она выскочила на балкон. Ни Дамира, ни Риэла не было. Поколебавшись, двинулась дальше, цокая каблучками по мрамору ступеней. Дорожка терялась во тьме, лишь едва заметным пунктиром белых плиток подсказывая путь. Жанетт направилась по ней. В конце концов, территория охраняемая… А Риэл вполне может бродить по саду…
За первым поворотом никого. Дальше – темней. Сердце начало биться громче: темноту Жанетт не любила. Не боялась – просто предпочитала знать, что происходит вокруг, ориентироваться в пространстве. А мрак этому мешал. Шаги становились все резче и торопливей, будто с каждым ударом набоек о дорожку последняя приобретала большую ощутимость и принимала верное направление. На очередном повороте, огибая разросшийся кустарник, Жанетт чуть было не споткнулась…
Чьи-то сильные руки ловко подхватили ее за талию и под локоть, не дав упасть – и перепугав.
- Осторожней, - негромко произнес знакомый голос "садовника", - не стоит так бегать в потемках.
- О! Спасибо, - возвращая равновесие и, с куда большим трудом – спокойствие, Жанетт коснулась поймавших ее рук, отодвинула их от себя. – Буду осторожней.  А Риэла тут не видели? Он должен быть где-то…
- Он в кухне, - сообщил тот, почти неразличимый в темноте.
- В кухне? Хм... - она нахмурилась. Неужели пытается-таки отомстить повару? Совсем спятил? - Спасибо.
Заторопилась, оступилась снова, едва не подвернув каблук, запрыгала на одной ноге, поправляя туфлю.
В темноте прозвучало невразумительное хмыканье.
- Проводить?
- Не заблужусь! - отмахнулась она, обретя-таки устойчивость. Почти побежала обратно в дом.
Стремительно взлетев по ступеням, пылая внезапным гневом на вспыльчивого Фримена, она почти что ворвалась в кухню и… обескураженно замерла. Повара не было и в помине. Был Риэл, странно прижавшийся к стене, полураздетый Дамир – и длинный тонкий незнакомец в черной военной форме и темных очках, неприлично разлегшийся на обеденном столе.
- Что... что здесь происходит?! – вектор злости мгновенно изменил направление. Опять что-то решалось без нее!
Темноволосый гость засмеялся, чуть склонив голову и оглядывая ее снизу вверх, как некий экземпляр. 
- Вот и рыженькая прибежала!
- Что значит "рыженькая прибежала"?! Что вечно происходит за спиной?! - взорвалось возмущение. – Кто-нибудь объяснит мне?
- Жан, успокойся, - проговорил Дамир, беря ее руку.
Она вырвалась, швырнув в него негодующий взгляд.
Темноволосый лениво улыбнулся:
- Кажется, твой братец спешит отсюда уехать. Как раз ждал тебя!
- Уехать?!
- Жан…
- Я знаю, что ты скажешь! Не надо! – рубанула она по воздуху ладонью, развернулась к Фримену, безмолвно созерцавшему происходящее. – Риэл, объясни уже!
- Нельзя же здесь весь отпуск торчать... - дернув плечом, пояснил Габриэль, не отводя глаз от парня на столе, словно по реакции проверяя, верен ли его курс. - Здесь уже скучно... У Дамира выходные заканчиваются, и все такое...
Жанетт перевела дыхание, постаравшись взять себя в руки. Зря сорвалась. Недоверчиво посмотрела в глаза незнакомца, спрятанные за стеклами черных очков.
- У меня два вопроса: почему вы все здесь… в таком виде и куда мы поедем дальше.
- Ты такая забавная, вместе со своим братцем! - ухмыльнулся тот. - Откуда знаю, куда вам взбрендит поехать дальше? Может, к Йоланде приспичит заглянуть? Или к Касиану? Куда больше потянет... – ухмылка его стала пошлой, - так ведь, котик? - спросил он у Габриэля, чуть повернув к нему голову. - И чем тебе не нравится мой вид, детка? - поинтересовался он, обратив взгляд уже на нее.
- Забавная?! К какой Йоланде?! И что еще за котик?!! – наглая небрежность парня и явная демонстрация каких-то его прав взбесили невероятно. И ревность, всеми десятью когтями рванувшая по сердцу, выкромсала тормоза. – Какого черта?! Кто ты такой, чтобы мне нравиться?!!
Рука Дамира предупредительно схватила за плечо, но спичка брошена – и пламя бушевало вовсю.
- Я никуда не поеду, без Габриэля точно! – категорично заявила она, вперивши взгляд в эту хамскую ухмылку.
 
Diary of Dreams – Undividable
 
- О, Боги! - засмеялся темноволосый и, гибко потянувшись, сел, сдвинувшись на край стола- да ты влюбилась, детка! Это при твоем-то воспитании? Ты полна сюрпризов! Но это все глупо... - улыбка стала ехидной, - тебе нужно брать пример с брата - хороший секс, контроль, а дальше новые лица и новый секс! Зачем тратить юность так бездарно?
- Какое тебе дело до моего воспитания и любви! Тебя это не касается!
Она шагнула было вперед, но Дамир снова стиснул ее плечи, пытаясь остановить. Разъяренно вонзив острый каблук в пол, где предполагалась его нога, взмахнув локтями, Жанетт вырвалась из захвата. Ледяное спокойствие охватило ее – будто огонь, взвившись, полыхнув, застыл, не потеряв обжигающей силы:
- Никто. Никто не может решать за меня, где и с кем быть! – отчеканила холодно и жестко, не приемля возражений.
- Умница! - засмеялся тот. - Хвалю! Свобода выбора – это святое право каждого человека! Только Габи я первый застолбил! - ухмылка неуловимо изменилась и стала неприятной.
- Даже ты, кем бы там ни был, не имеешь права распоряжаться им! – так же твердо, почти спокойно даже, парировала она. Сердце колотилось, словно молот, тяжело и гулко. В голове, среди внезапно образовавшейся ледяной пустыни, осталась лишь одна-единственная цель.
Парень легко спрыгнул со стола, неустанно усмехаясь, и сделав пару неслышных легких шагов, оказался в опасной близости. 
- Докажи, что ты имеешь на него права! - блеснули острые зубы, - или предложи мне что-то взамен.
- Нет, не трогай ее! – раздался из-за спины голос брата.
Она резко отмахнулась от него, быстро двинувшись навстречу чужаку. Снизу вверх, с вызовом глядя на очки, желая расколоть их взглядом:
- Я не ставлю условий! Не принуждаю. Отдаю. – С каждым словом голос ее становился ровней – и тверже.
Руки Дамира обхватили ее за пояс, оттолкнули в сторону:
- Не трогай ее!
Темная бровь над очками изогнулась, то ли выразив удивление, то ли вопрос.
- Ревнуешь? - непристойная ухмылка. - Тебя потрогать, что ли? - и все внимание вновь ей: - Хилая доказательная база у твоих заявленных прав. И никаких конкретных предложений... - он чуть повел плечом, вроде как выразил разочарование.
- А ты не предъявил свою, - зло усмехнулась, бросила взгляд на Риэла. Тот смотрел на нее, потрясенный – очевидно, не ожидал, что так решительно вступится за него. Что речь пойдет о любви... О которой ни один из них ни слова не произносил... А еще в этих глазах – в невыносимо, мучительно любимых глазах – кричало отчаяние.
- Мужчины! – облила слова звенящим ядом, снова обратившись к врагу. – А кажетесь такими сильными! Крутыми! Что ты хочешь взамен?
- А что ты можешь мне предложить? – смеясь, спросил темноволосый.
Ярость полыхнула сильней. Насмешка (даже не презрение – небрежная игра) - оскорбляла больше, чем что-либо когда-то.
- Каплю уважения, если оно тебя заботит, - почти прошипела она. – Или жизнь.
Последнее, даже не сразу самой услышанное слово врезалось в сознание. Звучанием рассекло на "до" и "теперь". Ее слово! Холод прокатился по груди.
- Жанетт, не надо! - со сдавленным стоном прозвучал откуда-то голос Риэла.
- Ты спятила?! – в унисон с другой стороны, далекое, как сквозь туман.
- Уважение?! - хмыкнул темноволосый. - Мало колышащий фактор... А вот жизнь... Это уже интересней... - улыбка стала мягкой, соблазняющей. - Уверена? Или, как обычно делаете вы, женщины, в пылу ляпнула?
- Это вы, мужчины, в пылу забываете обо всем. Что ты там любишь? Контракты? Составь новый. Моя жизнь – в обмен на полную свободу Риэла.
Ей больше нечего было терять. В любом из вариантов.
- Послушай, она не в себе! Я увезу ее, и ты о нас больше не услышишь!.. Дурочка же малолетняя!.. Или возьми что-то другое… – увещевания Дамира, почти мольбы, вызвали досаду.  Жалкие попытки на что-то повлиять
Темноволосый ухмыльнулся. Довольно, словно коту предложили чашку сливок:
- Сколько сразу вариантов посыпалось! Я в растерянности! А ты, надежда швейцарских банков, что ты можешь предложить? - он чуть перевел взгляд на Дамира, под аккомпанемент очередного стона Габриэля, которому предлагать уже, видимо, было нечего.
Жанетт шагнула к брату, на мгновение замершему в подборе очередной своей формулировки, ласково дотронулась до его руки:
- Дамир…
Он вздрогнул, ошалело уставился на нее.
- Ты хочешь лишить меня вас обоих? – спросила тихо. – Неужели не видишь, к чему все идет?..
Обернулась к Фримену, так глупо упускающему свое имя:
- И ты не понимаешь?
Медленно, напряженно выдохнув, подняла взгляд навстречу тому, скрытому за глянцевым стеклом, протянула руку:
- Мне не нужны бумаги, чтобы соблюдать договор.
Темноволосый дернул бровью, церемонным жестом взял ее маленькие пальцы и на миг поднес к губам, но не коснулся:
- Обломать мое веселье решила, детка? - едва слышно спросил он, дыша теплом на кожу ее руки. - А мне вместо твоего велеречия хотелось бы услышать все варианты...
Он отстранился и крепко сжал их.
Жанетт нахмурилась, справляясь с болью, одарила его дрогнувшей усмешкой:
- Кто-то способен тебе что-то обломать? Льстец.
Ухмылка собеседника стала поощрительной. 
- Ты само очарование! - давление ладони усилилось. - Так что там пытался придумать твой брат, чтобы урегулировать сложившуюся ситуацию? - уточнил он, впрочем, не глядя на Дамира, темные стекла были обращены к ней, словно он внимательно, с интересом наблюдал за малейшей ее реакцией.
Она стиснула зубы, сощурилась, перенаправляя боль – в язвительность потяжелевшего взгляда. Улыбка кривила губы.
- Отпусти ее! Можно же разумно договориться! Как цивилизованные люди! – снова зазвучало со стороны, слишком экспрессивно для Дамира, хотя голос ринадлежал ему. – Вряд ли я смогу предложить достаточную материальную компенсацию твоих… беспокойств, но услуги…
Ей было все равно. Сжатая лодочкой ладонь немела, боль расползалась выше, к локтю. Главное – устоять.
- Какой разумный мальчик, да? - усмехался темноволосый, медленно, по чуть-чуть усиливая давление на пальцы. - Он предлагает мне компенсацию... - и снова, не отвлекаясь от ее лица, бросил Дамиру небрежно: - Хочешь, чтобы я тебя потискал вместо нее?
- Она же девчонка! Маленькая и слабая! Я говорю о другом, о перспективах, о… выгодном для тебя сотрудничестве!..
Чертовы слезы! Жанетт сморгнула непрошенную влагу, зло усмехнувшись:
- Не бойся, тушь не потечет.
Постаралась расслабить руку, беспрепятственно пропуская почти невыносимое ощущение дальше. Так хотелось впиться зубами в плечо, отвлечь внимание от этой боли на другую, рассредоточить… Но это значило бы поражение – и она не отводила пристального взгляда от собственного отражения в очках.
- Маленькие и слабые девчонки не должны лезть во взрослые мужские игры, - нравоучительно заметил темноволосый, чуть скаля зубы. - А твой лепет про перспективы становится непродуктивным... Но мы попробуем изменить условия среды... - тихо проговорил он и, внезапно ослабив захват, потащил ее за собой к кухонному столу.
Жанетт, с облегчением вдыхая мгновения без боли, готовясь к худшему, послушно следовала за ним. 
- Нет! Нет! - закричал Габриэль. Вопль был полон неприкрытого ужаса. - Послушай... Давай сделаем вид, что их тут не было! Пусть они уезжают! - его голос срывался, словно он боялся лишней громкостью спровоцировать чужака. - Пожалуйста! Умоляю! Отпусти ее! - звонко цокнул о плитки пола какой-то металлический предмет, заглушив торопливые шаги. - Делай со мной, что хочешь, только ее отпусти...
И ровно в тот момент, когда ладонь Риэла легла на руку темноволосого, что держала ее, тот резко ударил его кулаком в голову. Габриэля отбросило на соседний стол. Обмякнув, он сполз вниз и остался неподвижно лежать на полу.
Как ни в чем не бывало, словно всего лишь отмахнулся от мошки, незнакомец подтянул ее ближе и, перебрав все, выбрал один из ножей, стройно, как в боевой готовности, замерших в специальной подставке. Судя по едва уловимому движению головы, внимательно осмотрел лезвие, оценил.
- Попробуем вот этот...
Сердце запрыгало. Жанетт очень надеялась, что его не слышно, хотя вероятность стремилась к нулю: взгляд из-за очков, по ощущениям, казалось, проникал под самую кожу, выпытывая нужное. Только бы Дамир не вытворил какую-нибудь глупость! У него спастись шанс еще был. А порезы – она переживет. Лишь бы не сорваться.
- Да погоди же ты! У меня есть связи! Я прибегну к ним, если чего-то не смогу сам. Скажи уже, чего ты хочешь?!
"Как много ненужных слов! Уходи!" Ей было больно видеть брата – такого жалкого в своих попытках апеллировать к здравому смыслу того, кто плевать хотел на правила. Острый блеск стали – вот единственный возможный аргумент.
Она смотрела на лезвие ножа, медленно поворачивающегося в длинных смуглых пальцах. Отражение теней в слепящих бликах. Где-то с другой стороны стола неуверенно топтался Дамир, боясь подойти ближе. Правильно. Цена озвучена. Она выдержит. Только не лицо! Но она выдержит!
 
Oomph! – Ready or Not (I'm Coming)
 
- Только не дергайся... - ласково, тихо шепнул он, словно увещевая, и приложил ее ладонь к столешнице, блестящей идеальной чистотой. Бросил в сторону Дамира: - трудно тебе, парень, будет оправдать все возложенные на тебя надежды швейцарских банков... Ты даже вопрос толком поставить не умеешь... Что мне может быть нужно от тебя? - уничижительно уточнил он, играя ножом, словно раздумывая. - Связи? Так не они определяют человека... Тут даже не в том вопрос, что именно я хочу... Вопрос, что ты хочешь мне предложить...
Перед глазами на секунду потемнело. Опершись на стол второй рукой, она устояла. Вдохнула глубоко, очень стараясь не думать ни о множестве проступающих голубоватым сквозь кожу вен, ни о беззащитных пальцах. Словно насмешка над ее решимостью – сверкнуло ониксовым глянцем кошачьей лапки кольцо. Подняла взгляд на лицо, оказавшееся слишком близко. Претендующее быть красивым… для кого-то. Когда-нибудь.
- Я предлагаю свою готовность оказать тебе ту или иную услугу в любой момент, когда понадобится. Но я не могу заранее знать, в чем конкретно возникнет необходимость… - звучал напряженный голос Дамира.
Губы темноволосого вновь тронула усмешка. 
- Неверный ответ... - негромко произнес он и добавил задумчиво, - Пожалуй, с мизинца, да?
Она сжала зубы, опустила глаза. Гладкая, ровная поверхность. Идеальная, чтобы свободно растекалась кровь… Но она сама назвала плату. Как он возьмет ее – уже не ей решать. Тонкие пальчики, скрипнув по столу, разъехались шире. Сердце затаилось, от ужаса, будто забыв о долге биться. Только бы устоять.
Острое лезвие аккуратно пристроилось к верхней фаланге мизинца, ровно поперек сустава. Легкий нажим, словно приноравливается...
- Как тебя зовут? - выдохнула она почти беззвучно.
- А какая разница? - темноволосый поднял на нее взгляд. - Имя на самом деле лишь благозвучный набор букв, данный при рождении... - губы скривились, на секунду, но совсем по иному, чем прежде.
- Ты прав… только набор… - эхом отозвалась, цепляясь за слова. В горле пересохло, губы двигались с трудом. Вдыхать почти не удавалось, а вот тяжелый выдох – с готовностью опустошал легкие.
Он ловко под углом пристроил нож над фалангой, соорудив мини-гильотину... Она видела краем глаза, очень стараясь сосредоточиться на мысли об именах… И в следующий миг…лезвие стремительно скользнуло вниз. Мир ухнул вслед, оставив только холод. Секунду пустоты… А потом – взвился болью, локальной, точечной, в судороге сводящей пальцы. И чем сильней они вцеплялись в стол – тем сильней и ярче она была. Шок и непонимание, неверие, что еще есть, что сгибать… Она запоздало вздрогнула. Плечи охватил озноб. Холод под пальцами стал липким теплом…
на деле он отсек лишь краешек ногтя и самый кончик пальца, не задев кости и глубоких слоев, ловко изменив траекторию.
- Прекрати! – не выдержал Дамир, сорвавшись на крик.. - Черт! Если тебе так нужно кого-то резать – возьми меня! Не мучь ее!
- Уезжай, Дамир, - хрипло выговорила Жанетт, не поднимая головы. – Позаботься лучше о друзьях… о Йоланде… - усмехнулась невольному совпадению с колкостью мучителя, невольно глянула на него.
Темноволосый усмехнулся, облизнул почти не запачканное лезвие ножа тонким языком:
- Вот тут она права... - произнес он, - Уезжай... Потому что твои шансы убраться отсюда целым катастрофически уменьшаются... - усмешка стала многообещающей.
- Я уеду. И забираю сестру с собой! Довольно!
Сестру? Прозвучало так странно… как будто нож в этих смуглых руках разделил жизнь на настоящий миг – и прошлое, стремительно отдаляющееся от нее. И этот голос остался там, не связанный с ней более.
Смуглокожий засмеялся, вертя клинок пальцами, ловко, умело.
- Браво! Так смело! Решительно! Но, парень, ты что-то проспал, не находишь? Она уже с тобой не едет... Мы с ней договорились... о более интересном времяпровождении...
- Судя по… состоянию Габриэля, он явно останется с тобой. Так что она ничего не должна тебе больше. Жанетт, не дури! Идем!
Она непонимающе взглянула на него. Когда-то близкие карие глаза, любимый голос… Медленно качнула головой, отвергая. Сунула мизинец в рот,, прижав порез языком. Рот быстро наполнялся кровью.
- Еще немного твоей болтовни, и ты тоже останешься со мной! - мягко улыбнулся темноволосый. - Но вот в каком качестве, я еще не решил...
- Жан?..
Она прерывисто вздохнула. Помогая себе другой рукой, уселась на стол, опустив голову, уставилась на белые плитки под ногами. Сквозь них, в стремительно меняющееся пространство ее бытия. Благодарная за почти целостность пальцев.
Коротко, зло рыкнув, Дамир стремительно вышел из кухни.
- Эду... - довольно громко произнес парень, явно зная, что будет услышан, аккуратно убирая нож в подставку, - Ты проиграл, твоя лошадь не так хороша, как ты о ней говорил. Пару дней на сборы я тебе дам... С твоим опытом? Так плохо разбираться в людях?
Приблизившись к ней так, что коснулся колен, он приподнял ее лицо за подбородок:
- Как ты жила с ним, детка? Он же... скучный, - трудно было произнести эти слова с большей оскорбительностью, чем делал он.
Она автоматически вцепилась в край стола, вздрогнув от тепла его пальцев, посмотрела в его… свои глаза, отразившиеся в темных стеклах. Достигшее предела напряжение вылилось апатией. Все чувства будто выгорели, и остатки их расползались ядовитым удушающим дымом. Подумав, сократила объяснения до вывода:
- Сравнивать было не с чем.
С мизинца снова текла кровь. Она сжала пальцы в кулак, хоть как-то ей препятствуя. Кожа перчатки обжигающим льдом легла на срез. Резкая боль вновь напомнила: жива.
Темноволосый громко хмыкнул и, сделав странную манипуляцию руками, как фокусник, вытаскивающий из рукава припрятанную карту (несмотря на то, что эти самые рукава были закатаны), ниоткуда извлек блестящий металлический цилиндр длиной с ладонь. Вытянул из продольной прорези край тонкой бумаги с мелко напечатанным текстом, не выскочившей до конца, и, аккуратно взяв ее окровавленный палец, приложил к белому полотну. Красное пятно растеклось кляксой, моментально впитавшись. Документ втянулся внутрь. На серебристой поверхности проступил темный штрих-код.
- У Габи такой же... - сообщил он. - Почитаешь с ним на досуге.
 
ВИКТОР ГАРСИА
 
И почему он такой упрямый?! Разве имя – залог безусловных побед? Конечно, по большому счету ему по жизни везло: элитная школа, путешествия, университет, потом внезапное наследство… Ну да, без отца остаться оказалось не слишком приятно, даже с учетом, что внимания от этого вечно занятого бизнесмена он практически не получал. А в двадцать лет, когда ты взрослый мужчина, рассчитывать на помощь другого мужчины… Хм.  Нет, определенно, такая версия воспитания, в виде глобального финансового вклада, идеальна. Он стал сам выстраивать свою жизнь и, наконец, расставшись с необходимостью изучать экономику и геополитику, занялся литературой. Значит, смерть отца случилась для того, чтобы он жил.
А пару лет спустя еще одна смерть стала для него полезной. Но на этот раз в наследство достались не десятки тысяч евро, а кровь. Примерно за год до того как обратить его, Рикардо умер. Ну очевидно же, что для того чтобы дать ему, Виктору, новую жизнь! Других Наследников все равно не было и, как говорил сам Рикардо, не планировалось.
Виктор встретил его в летнем баре недалеко от пляжа совершенно случайно. Если случайностью можно считать волю судьбы. И до сих пор не выяснил о нем почти ничего: ни источников дохода, ни родственных связей, ни адреса. Даже фамилия осталась тайной. Но это и не важно. Важно то, что Рикардо был каталонцем и невероятно этим гордился. Был, увы. Или к лучшему, потому что со смертью очередного "родителя" стала доступна новая степень свободы. Теперь не нужно учить язык, гимн и историю Каталонии, смену правительств, чужие попытки завоевать страну и подобное. Эту параллель между отцом и Создателем Виктор проследил очень четко. Стремление насаждать их собственные интересы и пристрастия, проецировать на воспитанника – что может быть хуже?! И пусть ценой некоторых переживаний и хлопот... Впрочем, хлопот с похоронами Рикардо не было вообще: солнце сожгло труп без остатка. Пепел от одежды растащил и перемешал с городской пылью ветер.
Конечно, как и полагается Наследнику, Виктор хотел отомстить. Но здравые рассуждения привели к тому, что, во-первых, Воин Тени, как называл врага Рикардо, гораздо сильней, а во-вторых, он, Виктор, совершенно не знает причины убийства. Может, невыплаченный долг, или оскорбление, или еще какая обида? И зачем рисковать жизнью и кидаться в омут? 
Да, первое время выживать самостоятельно, одному в чуждом, агрессивном мире было сложно. Спасали ресурсы, доставшиеся от первого папочки, и инстинкты, перенятые от второго. Но свою прозу Виктор не бросил. Не сумев найти обидчика (надо признать, попытки были) и едва не погибнув в стычке с местными, он решил перебраться в Барселону и разыскать родственников или хотя бы соратников Создателя.
И победоносное имя и здесь принесло удачу: местный правящий клан гордецов, сравнимых с Рикардо, отнесся к нему благосклонно. Не зря он учил язык и обычаи! Да и Основателю каталонцев судьба улыбалась: сославшись на то, что лично с Рикардо не знаком, Алехо Торрес отказался стать Виктору третьим "отцом" и в свою семью не принял. Однако позволил жить на их территории, свободно перемещаться и охотиться. С обязательным соблюдением всех местных законов и Кодекса Вечных. Разумеется, были озвучены и частные условия, конкретно для него. Он не был вхож на советы клана, не мог рассчитывать на финансирование и частную недвижимость, не имел права на собственных Наследников… И еще ряд мелких ограничений, очерчивающих статус гостя. Виктор нисколько не протестовал и совершенно не чувствовал себя ущемленным, ведь теперь он мог, не беспокоясь о безопасной крыше над головой, полностью посвятить себя литературе. Что и сделал.
 
"А вот интересно, - подумал он, прокручивая мышкой очередную страницу редактируемого романа, - одобрит ли Алехо такое увлечение? И что если дойдет до публикации? Не придется ли искать издательство за пределами Барселоны?.. Опа! Ну-ка, ну-ка…" Он торопливо отмотал назад.
"…Блестящий металлический цилиндр длиной с ладонь. Вытянул из продольной прорези край тонкой бумаги с мелко напечатанным текстом, не выскочившей до конца, и, аккуратно взяв ее окровавленный палец, приложил к белому полотну".
- Так и знал! Вот же оно! Вот где искать надо! Договор подписывают кровью, секретности – любая спец-служба позавидует; техника, финансирование – просто фантастика! А сами условия контракта! Не служащие – а рабы без права и голоса! Разве может быть у людей такая власть?! Настолько… собственническое, хозяйское отношение!
Он обернулся, вдруг заподозрив, что кто-то может стоять за спиной и услышать этот радостный вопль. Рассочинялся. Ну откуда в его квартире посторонние! Виктор самодовольно ухмыльнулся, сцепив пальцы за затылком, откинулся на спинку кресла и, откатился от стола. Вот что значит получить верное имя при рождении!
Он стал суммировать все, что знал об Организации, однако той обширной информации, собранной большей частью косвенно и ничем, кроме воспоминаний смертных, не подтвержденной, не хватало.  В головах людей – лишь субъективные интерпретации, не факт, что не искаженные со временем. Найти же какие-либо документальные подтверждения не удалось. Виктор закрыл ладонями лицо, запрокинул голову. Крутанулся в кресле, по ощущениям отслеживая круговую смену сторон света. Можно попробовать обратиться к Алехо. Чего не знают люди – известно вампирам. Другой вопрос – станут ли Торрес помогать ему и не сочтут ли его расспросы угрожающими. Проверить – и быть вышвырнутым с территории? Лишиться комфортных условий? Где еще он сможет столько времени уделять писательству? Конечно, он много мотается по Европе в поисках нужных сведений и людей, но возвращается-то все равно сюда! И здесь уже пишет. Вон, почти месяц не высовывается из Барселоны, занятый шлифовкой романа…
Через тридцать четыре минуты сомнения победили, и Виктор, вновь подъехав к столу, погрузился в вычитку.
 
Дамир Корвуц. Прага, Чехия. 12 июня
 
Измотанный, выжатый, как лимон, он захлопнул за собой дверь, бросил ключи на стол. Бухнулся на диван. Неприязненно стащил с себя свитер – единственное, что сумел добыть этой чертовой ночью, чтобы выглядеть хотя бы относительно прилично. В голове намертво засел образ брюнета. В черных очках и военной форме. С блестящим кухонные ножом. С закатанными рукавами. И отвратительной пренебрежительно-садистской ухмылкой. Как мало надо, чтобы успеть возненавидеть! Чтобы уверенность, взращиваемая много лет, в одно мгновение превратилась в прах! И самообладание, коим гордился, - вдребезги о кафельный пол! А главное, что он потерял, – Жанетт. Так и стоят перед глазами ее окровавленные пальцы и потухший взгляд. Его малышка Жанетт!
В груди стало тесно. Он оперся локтями на колени, ладонями сжал виски. Не смог, не сумел вырвать девочку из этого пекла. Проиграл. Грош цена ему в ведении переговоров.
- Ты не прав. Ты почти договорился. С тем, кто мог в принципе избавиться от вас. Это Жанетт, ослепленная любовью к авантюрам, все испортила, отказалась ехать, - по рассудительности и логичности судя, это был здравый смысл.
- Я потерял ее!
- Ты сохранил себя. Что толку, останься ты там трупом? Сейчас, по крайней мере, ты можешь придумать, как ей помочь.
- Не могу.
- Потому что психуешь. Успокойся – и получится. Скоро она одумается, захочет вернуться…
- Она же отдала ему жизнь!
- И ты в это веришь?! – внутренний голос расхохотался заливисто и громко, не без сарказма. – Веришь словам двадцатилетней влюбленной девчонки? Да даже тот мафиози в очках смеялся.
- Мафиози?! – в груди похолодело.
- А кем еще он может быть, при таких-то деньгах и отношениях к людям. Ну наркобарон. Больше нравится?
Дамир поспешно отмахнулся от предположений. Допустить их реалистичность – был бы полный перегруз.
- И все равно. Она была серьезной. Она выдержала! А я не смог.
- А ведь тебе не из-за нее так больно, - внезапно прорезалась в сознании четкая мысль. – И злишься ты на чернявого не из-за девочки. И уж тем более не из-за Габи. Он ткнул тебе в твою слабость. Выставил идиотом, неудачником. Безвольным слабаком.
- Вот! А мог – договориться, если б знал! А я!..
- А ты поступил рационально, как и должен был. На тебе ответственность. Ты не можешь себе позволить играть в эти игры. Не на чужой территории, где всё против тебя.
Дамир  умолк. Тяжело вздохнул. Здравый смысл прав: там не было ни единого шанса. Один только взрыв машины чего стоил! И предварительно изъятые документы! И если бы не упрямство Жанетт…
- Она ни при чем, - снова встрял голос. - Это мафиози подстроил так, что пришлось выбирать. И варианты каковы! Красавчик, правда?
Он не ответил. Нечего отвечать, все очевидно. В сотый раз пожалел, что оставил сестру в этом чертовом отеле. Не эта идиотская идея – она бы не познакомилась с Фрименом, который и не Фримен вовсе. Не познакомился бы и он. А разве… разве Габи не достоин его внимания?
- Слушай, Здравый, - поколебавшись, спросил он, - а что ты думаешь о Габи?
- О нем лучше не думать, - резонно отрезал тот.
Но следовать этому разумному совету – как? Слишком бурно завязались их отношения, слишком хорош он был и в спальне, и на берегу, и в "Beau Rivage"… И так беззащитен перед своим "начальником охраны"!
- Не волнуйся, - вновь подал голос здравый смысл. – Раз фотограф ему так нужен – не убьет. А вот тебя мог бы.
- И может! В любой момент! Что ему какая-то Европа? Мексика, вертолеты, особняки… с дворецкими!
- Но отпустил.
- Чтобы убрать с доски позднее, с другой клетки. Без ущерба для своих фигур.
- Мог и раньше.
- У него Жанетт! Он знает, что я ее не брошу!
Здравый скептически хмыкнул.
- Ты, главное, не делай необдуманных ходов. Продолжай свою партию, просчитывай стратегию… как следует. Будь последовательным.
- Сколько?! Пока я буду топтаться на месте, там от Жанетт…
- Он ей что, горло перерезал?
- Нет.
- Ну а что тогда?
- Пальцы.
- Ты видел?
Дамир задумался. Над реакцией Жанетт. Вернее, ее невыраженностью. Наверное, лишившись мизинца, она бы не сидела так спокойно. А тут– даже не вскрикнула… Хотя весь стол был в крови.
- Он мог убрать вас всех, троих, понимаешь? Где, как, в каком порядке – все равно. Но не стал. Значит, не это его цель. А Жанночка… Она ж любительница экстрима. И правильно вести себя ты ее научил. Пора применять знания на практике. А у тебя будет время на выверенный план. Да и Габи с ней остался…
- Ага, защитник! – усмехнулся Дамир, с досадой вспомнив, как одним ударом парень в очках вырубил фотографа. Снова царапнули воспоминания о том, как было – и как было бы! – им хорошо всем вместе, под его, Дамира, руководством.
- Ты, главное, резких движений не делай. Меньше говори, больше думай. Карта Жанкина где?
Точно, карта! Ее все еще можно отследить. Не будет же Габриэль контролировать ее во всех мелочах.
- Габриэль не будет. А вот мафиози… - с сомнением протянул Здравый.
- Вряд ли. Если ты говоришь, что он поверил ей.
- Ты просто будь осторожней. Он слишком много знает. И компромата на пару-тройку жизней хватит. Да и друзьям достанется.
- Думаешь, они и здесь побывать успели?! – нахмурился Дамир, едва совладав с желанием обшарить взглядом комнату. Не удержался, глянул в верхний угол, ища камеру.
- Лучше сделать вид, что не догадываешься. Или настолько чист, - прозвучало с неимоверным ехидством, - что безразлично, следят за тобой или нет. Они успокоятся – и отстанут. Все-таки это деньги и человеческие ресурсы.
- Да им плевать на деньги!
Если бы здравый смысл мог пожать плечами – наверняка бы это сделал:
- Им и на тебя плевать. Свое они получили.
- Но Жанетт…
- Вытащишь позже. Когда придумаешь беспроигрышный план. А для этого нужна поддержка помощнее Войтеха. Бороться с мафией – это не абы что.
- А если она опять упрется?
- Решай проблемы по мере их возникновения. Силу еще никто не отменял. Ты – старший брат, в конце концов. К тому же все еще может измениться. Если не уже.
- Да понял я!
Он нехотя поднялся, направился было в кабинет…
- Свитер подбери, - одернул его Здравый, –пригодится.
- Видеть его не могу!
Тем не менее, поднял, сложил в самый низ шкафа.
В одном они со здравым смыслом были солидарны на сто процентов: пить не стоило.
 
Зато стоило выяснить, все ли и со всеми ли в порядке. 
Будить Йоланду в пять утра - неприемлемо, а вот Копецких… Нет, их тоже. Это слишком не типично, лишний повод для беспокойства. Свяжется с ними, когда начнется рабочий день. По идее, перед этим днем надо хоть немного поспать... Но тогда к девяти в офис – никак. Стоп. Какой офис? Отпуск же! Или выйти?..
- Тогда у тебя не останется времени на разработку плана, - напомнил здравый смысл. – Воспользуйся возможностью, чтобы спокойно все продумать, оценить ситуацию…
Возражать резона не было. Приняв, душ, смыв, наконец, с себя налет неприязни и обрекающего поражения, Дамир забрался под чистое, прохладное одеяло. Усталость взяла свое.
 
Утро началось намного позже, чем обычно, и – с рабочей смс. Хелен, вероятно, еще не предупрежденная боссом об отпуске, по традиции перенаправила письмо с общей почты банка, сочтя его достаточно важным. В качестве отправителя значилась некая "Leo Corp". Дамир поднапряг память, соображая, где мог слышать об этой организации. Международная, финансовая, вроде. Или юридическая? Так у них свои юристы есть. Что-то в названии компании казалось знакомым, но вспомнить сходу не удавалось.
Он открыл текст письма.
"Уважаемый г-н Валента! Компания "Leo Corporation" объявляет о проведении конкурса среди банков Швейцарии на размещение части активов компании на их счетах… И приглашает Вас принять участие в конкурсе… Результатом станет длительное взаимовыгодное сотрудничество…". Далее – условия участия в конкурсе, и подробное описание первого этапа – представления банка непосредственно руководству компании. Иными словами - собеседование с менеджером банка, которому в дальнейшем предполагается поручить ведение всех операций в соответствии с договором, заключенным между банком и "Leo Corp". 
Дамир таки вспомнил, где он сталкивался с этой "Leo" – на той самой конференции в Нюрнберге, где сошелся с Фрау Брауэр. Представляла ее прелестная итальянка Франческа Эрика Колуччи, высокая и изящная, превосходно сумевшая подать себя – и корпорацию – в выгодном свете.  Она очаровательнейше улыбалась и говорила, в общем-то, довольно умные вещи. И было в ее глазах что-то провокационное… Отпуск отпуском, а потерять такую прекрасную возможность для продвижения банка на международной арене (да и себя как ведущего специалиста) крайне глупо. И, пару секунд поколебавшись, он набрал номер Валенты.
- Ты меня так до инфаркта доведешь! Или нарочно того и добиваешься, чтобы принять управление на себя? – расхохотался Войтех, едва взяв трубку.
- Не нужны мне ни твое кресло, ни головная боль, ни Хелен, - улыбнулся в ответ Дамир. – Хотя именно она скинула мне письмо от "Leo Corporation"…
- А! Читал, да. Признаться, тоже про тебя подумал. Но не стал беспокоить - заслуженный отдых, как-никак.
Значит, секретарь не ошиблась, а отреагировала на намек босса. Хорошо.
- Правильно подумал. Я возьму этот проект, если ты не против?
- Ну а кому я еще могу доверить его? Конечно, бери! Но как же наша договоренность? Хорошо, если они протянут время  принятия решения. Иначе… ты не сможешь вести его дистанционно.
- Может, они, вообще предпочтут другой банк, - усмехнулся Дамир.
- Так я зачем тебе это поручаю?! Выиграть войну на южном фронте!
- Для начала надо скататься к ним. Оценить потенциального союзника, так сказать, лично.
- Когда ты намерен? У нас нет двух недель.
- Что ж, включу Италию в свой тур по Европе, - он довольно засмеялся. Кое-кто недооценил его… но это сейчас не важно.
- Это, действительно, будет серьезным шагом в развитии нашего банка, - не без благодарности проговорил Валента. – Узнай, чего они хотят, их ожидания, условия… Да кого я учу! Все карты тебе в руки! С моей стороны – любая помощь.
- Хорошо. Пусть подготовят и перешлют мне полный комплект документов защищенным архивом.
- Не вопрос. Еще что-нибудь?
- Пока нет, спасибо. Будем ориентироваться по обстановке.
- Все сделаю. Удачи тебе.
 
Он еще не решил, как именно осуществить задуманное, а пальцы уже летали над сенсорной клавиатурой, набирая ответ. Да, они признательны за оказанное доверие и, разумеется, примут участие в конкурсе. Документы будут подготовлены в ближайшее время, а он сам, топ-менеджер банка, готов в любое время прибыть для знакомства…
Реакция "Leo" не заставила себя ждать: предварительная встреча была назначена на 13-00 завтрашнего дня в ресторанчике "Borgo Antico" в Терамо. Многообещающее "Ф.Э.Колуччи" в конце письма заставило улыбнуться шире.
 
А вот теперь – кузены. Дамир набрал номер Касиана.
- Здорово, друг! Давно не виделись, – отозвался абонент несколько непривычным тоном.
- Теренц? – засомневался он. – А  брат где?
- Он… эм-м-м… занят, - весьма довольно пояснил тот.
- То есть он с тобой, и у вас все в порядке?
- А что с нами сделается? – усмехнулся Теренц. – Чего вдруг беспокоишься?
- Про Жанку спроси, - невнятно донеслось со стороны.
- Слышал? Отвечай.
- Да слышал, - засмеялся Дамир. – Нормально с ней все. Ме… довый месяц собралась себе устроить. Любовь до гроба и все такое…
- Почти завидую. Я б тут… кое-кому тоже… месяц устроил. Медовый. А не по командировкам мотался.
- Кстати, как прошло?
- Как обычно. То есть на высшем уровне. Обещают пригнать… м-м-м… новые модели.
- Слушай, Теренц… - вспомнил он о еще одной возникшей вчера проблеме. И замолк, озадаченный необходимостью объяснять причину.
- М-м-м... – томно протянул Теренц, даже не попытавшись добавить в интонацию вопрос.
- Мне нужна машина. Я бы взял в лизинг.
- Ты же буквально год, как расплатился за свой "Passat". Или готовишь подарок к свадьбе? Нет, твоя свадьба прошла давно, ты все подарки получил, - чуть отодвинув телефон, добавил он, со смехом обращаясь уже к Касиану.
Дамир вздохнул:
- Я его убил.
- Прости?
- Припарковал в неудачное время в крайне неудачном месте, - с совершенно искренней горечью пояснил он.
- И-и?
- И больше у меня машины нет.
- Вот черт! Сочувствую! Ну ты же заявил? Документы в порядке? Страховку хоть получишь…
- Документы – да. Насчет страховки… не уверен. Не в ней дело. Машина нужна.
- Конечно, я подберу тебе вариант. Что хочешь?
- Такую же.
- Хм… - Теренц задумался. В воцарившейся тишине едва слышно раздавались звуки поцелуев. – Дождешься поступления новых? Хотя в Люцерн, конечно, не налетаешься…
- Я в отпуске с этого дня. Но через две недели…
- Понял, сделаю. Должен будешь, - неоднозначно добавил тот.
- Касиан тоже… долги отдает? – уточнил Дамир, усмехнувшись.
- О, - рассмеялся Теренц, - если о такой расплате речь… Я на лобовое и подарочный бантик прицеплю!
На заднем плане расхохотался второй Копецкий.
- Не отвлекайся, - буркнул на него старший.
Дамир так и увидел эту довольную ухмылку, полную снисхождения и иронии. И, зацепившись за ассоциацию, вылезла в памяти совсем другая, скользкая, презрительная и одновременно пугающая безразличием. Черт бы побрал этого мафиози!
- Ладно, парни, не буду вам мешать.
- Да мог бы и помочь, - хохотнул Теренц. – В качестве задатка. А то, вон, Кас не справляется.
- Я обдумаю твое предложение, - уже искусственно улыбнулся Дамир. Настроение испортилось. – Но обсудим его чуть позже, если не возражаешь.
- Как знаешь. Я еще в Праге, ты в отпуске – успевай.
Перебросившись еще парой-тройкой полушутливых реплик, они попрощались.
 
Разговор с Йоландой был куда короче и скромней. Дамир выяснил три главных вещи: у фрау Брауэр все прекрасно, в Байройте его ждут в любое время и канарейка еще не завелась. Напоследок он тепло пожелал немке удачного дня и прибыльного бизнеса и, пообещав заглянуть при ближайшей возможности, озаботился более насущной проблемой – завтраком.
 
Уже готовый выйти из дома, буквально в дверях Дамир столкнулся с Мирославой, молоденькой домработницей, приходившей по понедельникам и четвергам. Они виделись всего-то раза два: при собеседовании и в первый рабочий день, когда он еще раз, обстоятельно объяснял, какой именно  хочет получать результат. Все дальнейшие вопросы с ней решала Жанетт. Да и в принципе время визитов Мирославы никак не совпадало с теми немногими часами, что он проводил дома.
Девушка, явно не ожидавшая встретить кого-то в гостиной, тихо вскрикнула, улыбнулась смущенно:
- Простите, господин Корвуц. Обычно тут никого нет, когда я прихожу…
- Вы меня простите, - тоже улыбкой ответил он, заглядывая в зарумянившееся лицо. – Не хотел вас напугать. Пожалуйста, делайте, что нужно, я уже ухожу.
Она кивнула, посторонилась, пропуская его к двери. Милая скромная девушка. Слишком невзрачная и простая, чтобы заинтересовать. Конечно, Кас тоже не отличался особой экстравагантностью… а оказался… Нет. Репутация превыше любопытства. Так было всегда – и так останется впредь.
- До свидания, Мирослава, - протянул ей руку Дамир. – У меня будет несколько выходных подряд… Не пугайтесь, если вдруг мы столкнемся снова.
- Не буду.
Ее пальцы были прохладны и нежны. Рукопожатие – неуверенным и слабым, словно она заведомо готова к подчинению. Вторая рука теребила край передника, прикрывающего идеально отглаженное сине-клетчатое платье.
Перешагнув соблазн, а затем и порог, Дамир отправился в кафе.
 
Уютная обстановка с небольшим акцентом на этнику, национальная кухня, приятное обслуживание. "У Франтишека" его знали давно и привечали как старого друга. Вот и сейчас, едва он вошел в небольшой зал, сам хозяин, лоснящийся, улыбающийся, перекинув через локоть вышитое полотенце и захватив блокнот, заторопился из-за стойки к нему.
- Доброе утро, пан Корвуц! Давненько не видели вас. Желаете занять стол и позавтракать? – радостно приветствовал его.
- Доброе, утро, пан Франтишек - улыбнулся в ответ Дамир. – Желаю.
- Пожалуйте, вот за этим столом свободно. Располагайтесь. Как дела ваши? Как поживает пани Жанетт?
- Спасибо, все прекрасно.
Он улыбался, отвечая на вежливые расспросы, улыбался, делая заказ… А перед внутренним взором вновь зловеще кривил губы темноволосый парень в черных очках, с силой сжимавший пальцы Жанетт. Снова кровь на сверкающей чистотой столешнице, и бесчувственный Габи на полу, и отрешенное лицо сестренки…
- Не тем ты голову занял, приятель, - напомнил о своем существовании вчерашний голос. – Тебе бы о предстоящей встрече подумать да в Италию собираться.
- Чем мне это поможет вытащить Жанку?
- Успешное-то предприятие такого масштаба? – хохотнул тот. – Да ничем, собственно.  Подумаешь, выход на международный уровень. Новый статус, новые связи, социальный и карьерный рост, увеличение дохода…
- А конкретней?
- Тебе куда сейчас конкретней? Хочешь геройствовать? Вернуться в тот дом, откуда все уже уехали? Думаешь, тебя там ждут? А если и ждут – кто тебя оттуда выпустит второй раз? Да еще после предупреждения.
Дамир вздохнул: против здравого смысла не попрешь. Ни единого аргумента.
- Не трать-ка время на эмоции, займись делом. Твоя первейшая задача сейчас – очаровать итальянцев, убедить синьорину Колуччи в неоспоримом превосходстве твоего банка перед другими, внушить ей доверие. Ну так и действуй. Часто ли ты бывал в Италии? Давай, успевай заполнить пробел.
Резонно. Отодвинув все, что не касалось предстоящего визита в "Leo Corporation", Дамир просмотрел возможные авиарейсы, заказал билет до Рима, рассчитывая дальше добраться на авто. Забронировал номер. При удачном раскладе успеет приехать в Терамо уже к вечеру, и в запасе останутся почти сутки, чтобы освоиться и хотя бы бегло ознакомиться с культурно-исторической частью программы. Знать минимум о стране, о городе, которым гордятся местные – необходимая часть этикета.
Оставшееся до вылета время ушло на сборы и подготовку присланных Хелен документов.
 
Жанетт Корвуц. Особняк на берегу озера.12 июня
 
Она не заметила, куда делся цилиндр из рук парня в очках. Изо всех сил сжимала кулак, обхватив его второй рукой, пытаясь справиться с кровотечением и быстро нарастающей болью. Нервы начинали сдавать. Раньше после столь сильных потрясений всегда рядом оказывался Дамир. Его крепкие объятия, его страсть – будто вбирали напряжение, возвращая покой. Больше Дамира не было. Совсем. Внезапное безразличие, возникшее как защитная реакция психики, истончалось.
Машинально отреагировав на прозвучавшие у двери шаги, Жанетт подняла голову. "Садовник" с аптечкой в руках, приблизившись, вопросительно посмотрел на ее мучителя.
- Валяй, - усмехнулся тот и отошел к Габриэлю, все еще неподвижно лежавшему на полу.
На предложение оказать помощь она молча протянула дрожащую руку. С трудом разжала пальцы, отлепив их от залитой кровью перчатки.
Парень тщательно и ловко обработал рану, аккуратно заклеил пластырем, плотно прижав.
- Спасибо, - подняла она на него взгляд. – Ноги не переломала – так маникюр к чертям…
Тот выразительно хмыкнул и не без ехидства заметил:
- Главное, что все пальцы на месте!
Жанетт с сомнением глянула на тонкую широкоплечую фигуру, присевшую возле Риэла. Да, за это спасибо. Хотя кто знает, что окажется следующим? Сколько рубежей боли предстоит пройти? Накатывающее волнами понимание абсолютной зависимости от этого опасного, беспрерывно улыбающегося парня размывало выдержку, слоем мелких раковин, острыми кромками режущих сознание, оставалось на его поверхности. Одно слово – и она в чужой власти. Одно движение – и уничтожена связь с тем, что когда-то составляло наибольшую ценность…
Виновник всех бед похлопал Габриэля по щекам. Тот слабо застонал, приходя в сознание. Жанетт облегченно вздохнула: одной бедой меньше.
- Жив? – прозвучало настораживающе весело.
Риэл, приподнявшись, болезненно поморщился, но кивнул, слабо, без энтузиазма. 
Весельчак встал, оценивающе разглядывая Фримена, словно придумывая, что бы с ним сделать.
Серый взгляд стал настороженным.
Тот протянул ему ладонь:
- Вставай, что ли...
Риэл неуверенно взялся за руку – и рывком был поднят, да так стремительно, что, пошатнувшись, вынужденно уперся в его плечо ладонью, чтоб не упасть.
Ласково приобняв за талию, темноволосый подтянул его к себе и громко, вкрадчиво зашептал, склоняясь к старательно отворачивавшемуся лицу:
- Габи, солнышко, помним про контракт?
- Эй, погоди! Какой контракт? - нахмурилась Жанетт. Тряхнула головой, окончательно сбрасывая пелену апатии. - Мы же договорились!
- О чем? - засмеялся  тот, отпустив Габриэля и требовательно протянул руку, в которую "садовник" поспешно вложил серебристый цилиндр, поднятый с пола.
- О его свободе. Он не принадлежит тебе и волен уйти.
Но в груди нарастало морозящее чувство, что в ее формулировке была допущена неточность. Что-то она упустила, не учла – и теперь все может обернуться совсем иначе...
- Ты предложила мне за его свободу свою жизнь, не так ли? - насмешливо уточнил тот, медленно вытягивая из цилиндра испещренную строчками полосу бумаги.
- Да, - все еще не понимая, подтвердила она, но с каждой секундой мысль прояснялась... Черт побери! Жанетт расхохоталась. Нервно, надрывно. – Вот так, значит?!
Он улыбнулся мягко:
- Я учту при подписании контракта с Габриэлем, что у него будет возможность освободиться от обязательств досрочно в случае твоей смерти.
- Тогда уж уточни: "от моей руки или по моему приказу"! – горько съязвила она. – А то еще получится, что и жизнь отдана не тебе.
- Я за этим прослежу! - улыбнулся тот. И добавил, мягко со странной интонацией: - Кинь нож, малышка...
Взгляд Габриэля стал испуганным, смешанным с паникой.
Жанетт, не глядя, дотянулась до подставки, припомнив, где примерно стоял тот, острота которого досталась ей. Не угадала. Но вынутый был не намного длинней, и она, взяв за лезвие, с улыбкой метнула его в грудь парню. 
И то поймал! Непостижимо быстрым движением! Усмехнулся почти ласково:
- Габи, давай лапку...
Габриэль послушно протянул ему руку, слегка побледнев. Тот приложил его ладонь тыльной стороной к столешнице и, пристроив лезвие к запястью, медленно повел через всю ладонь... Риэл смотрел за движением острия по своей коже завороженно, словно под гипнозом. А когда острие  добралось до подушечки  пальца – вздрогнул, словно его разбудили. Вскинул голову вверх, вглядываясь в темноту очков все тем же  зачарованным взглядом.
Слизнув кровь с лезвия, медленно, аккуратно, темноволосый отложил нож и, развернув свиток, предложил:
- Подписывай...
Габриэль моргнул, словно не сразу поняв, затем послушно приложил палец к белоснежной бумаге. Жанетт успела рассмотреть, как жадно та вобрала в себя кровь, запечатлев ее контрастно-алым пятном, прежде чем договор втянулся внутрь. На корпусе свитка, как и на ее экземпляре, тут же проявился штрих-код.
- Держи... – парень довольно улыбнулся, подавая ему контракт. - Почитаете на досуге с малышкой... ознакомитесь с пунктами... Отдашь ему... - он кивнул в сторону молчаливо наблюдавшего за происходящим "садовника".
Все как-то разом встало на свои места. Внутри воцарилась такая странная тишина и… стабильность. Самое подходящее слово. Больше некуда было спешить, нечего добиваться. Оставалось лишь необходимое: принять новые условия и научиться жить в них. То, что этот красавчик ее не убьет (во всяком случае, не сразу), было ясно. Но вот что потребует? Как далеко заходят его планы? склонности? воображение? С удивлением Жанетт осознала, что определенность будущего не равна безмятежности, покою или чему-то еще из этой оперы. А главное – не равна определенности каждого следующего момента. И отчего-то это вызывало не возмущение или злость – а какой-то новый, азартный интерес. Окончательно запутавшись, она отмахнулась от всех мыслей и чувств и с кривоватой усмешкой уставилась на своего "владельца":
- И как мне теперь тебя называть?
- А зачем? - тихо засмеялся тот.
Встречный вопрос сбил с толку..
- Тогда останешься Безымянным, - усмехнулась она, соскальзывая со стола.
- Напугала! - вновь засмеялся тот.
Жанетт пожала плечами:
- Ну, если тебе настолько все равно... Или мы тебя больше не увидим, и в обращении не будет нужды? - прищурилась на последних словах.
- Скучать будешь? - усмехнулся тот и ловко оказался сидящим на столе, опираясь ладонями о столешницу.
Она бросила взгляд на Риэла, непривычно притихшего.
- Может, и буду… Или нет. Сравнить-то толком не дали…
- Сравнить? - ухмылка парня стала пошлой. - Малышка, какие у тебя фантазии!
- У меня?! – Жанетт не сдержала саркастичный смешок. Почему-то теперь говорить с ним стало легко. Как будто  дали право вернуться к привычной язвительности.
Габриэль нахмурился и попытался перевести разговор в другое русло:
- Ну, подписали мы с тобой контракт... И что теперь? Учить его наизусть?
- Весело с вами! - ничуть не меньше ухмылялся тот. - Ну хочешь - выучи! Я вообще никак твои желания не ограничиваю, фигурально выражаясь!
"Садовник" тихо хмыкнул.
- Я уже заметил... - криво улыбнулся Габриэль. - Никаких ограничений... Одни последствия...
- Умный мальчик! - похвалил тот. - Что-то не устраивает?
- Какие последствия? – вполголоса уточнила Жанетт, подозрительно сощурившись. – Последствия чего?
- Невыполнения условий, - попробовал улыбнуться Габриэль.
- А. Так это логично. Стандартная форма любого договора включает такой пункт: "Ответственность сторон"… - и все же стала закрадываться мысль, что не все так гладко в этом контракте. Желание как можно скорее прочесть-таки документ возросло многократно. В конце концов, под таким же стояла и ее "подпись".
"Садовник" вновь тихо хмыкнул.
"Наниматель" (или кто он там значился в контракте)улыбнулся, весьма довольный собой:
- Стандартная форма, говоришь? Да, да... как раз оно...
- Жанетт... - голос Габриэля чуть дрогнул, - Это несколько... иной стандарт...
- Для меня хуже, чем уже есть, быть не может, - вновь пожала плечиком она. - А пункты лучше обсуждать предметно, предварительно изучив...
- Только не занудничай, как твой братец! - дернул бровью смуглокожий красавец. - Я вообще не собирался контракт с тобой подписывать, не то что пункты обсуждать
- Прости, - она виновато опустила глаза. Границы, все же, существовали, и переходить их не следовало.
- Какой контракт?! - ошалело воскликнул Габриэль, уставившись на нее.
- Пока ты валялся в отключке, она решила не расставаться с тобой! - ехидно сообщил тот.
- Жанетт?! - голос Габриэля был полон неверия и ужаса. - Ты, правда, подписала с ним контракт?! Даже не прочтя?!
- А до этого - подарила собственную шкурку, - усмехнулась она с немалой долей самокритичности.
- О, Матерь Божья! - воскликнул он, сделав бессильный жест руками, словно по привычке хотел бы кого-нибудь придушить, но сдержался. - Почему ты не уехала с Дамиром?!
- Может, потому что он – не ты?
Безымянный улыбался довольно, наблюдая за смятением Риэла.
- Где Дамир?! - внезапно насторожился Габриэль, очевидно, заподозрив неладное. - С ним все в порядке?!
Жанетт вздохнула, но от комментариев воздержалась.
- В полном! - радостно заверил весельчак, бегло взглянув на нее. - Как только сбежал отсюда, бросив любовника без чувств и сестру, истекающую кровью, так жизнь у него пошла своим привычным, рассчитанным ходом!
- Нет... - Габриэль замотал головой, не желая верить в услышанное. - Он не мог! Ладно, я... Но Жанетт он бы не позволил!
Она стиснула зубы, подавляя вставшую комом в горле горечь. Медленно и глубоко вдохнула, успокаивая себя.
- Трусоват парень, что сделаешь... – тот равнодушно пожал плечами. - После твоего неудачного подвига спасти девушку и после заявления девушки отдать жизнь ради любви и твоей свободы, он предпочел уехать. Пока не стало поздно.
- Нет... Нет...
Похоже, Риэл все еще не мог поверить, что его надежда на великого миссионера-спасителя Дамира пропала так бездарно. Он недоверчиво смотрел на нее, непонятно, чем более задетый: тем, что она отдала себя за него  или тем, что Дамир уехал, не попытавшись ее увезти:
- Это неправда?
- Неправда, - глухо проговорила она, поднимая на него потяжелевший взгляд. – У меня нет брата.
Габриэль нервно передернул плечами, опустил голову: подтвердив самые страшные догадки, похоронил надежду...
- Браво! - блеснул зубами Безымянный. - Мне нравится ваша позиция... в этом вопросе!
Жанетт, прищурившись, пристально посмотрела на стекла очков, уже не пытаясь проникнуть за.
- Любимая игра? – произнесла она, вложив все презрение, что в действительности адресовалось предателю. – Что там еще у тебя припасено?
Уже привычная ухмылка в ответ:
- Я полон сюрпризов! Да, да! Ты можешь удивиться! Только пока я предложил бы вам пойти баиньки... Или зубрить контракт! Чтобы с этим перенятым от братца снобизмом ты смогла тщательно изучить всю полноту "ответственности сторон"!
Она умолкла. Как же все-таки тонка грань меж дозволенным и опасным! Сколько времени понадобится, чтобы понять все тонкости правильных отношений? И успеет ли, прежде чем ошибется фатально? В ее собственный контракт (с самой собой) вписался первый, наиважнейший пункт: эмоции держать при себе.
Габриэль осторожно взял ее за руку:
- Пойдем? - спросил непривычным далеким голосом.
Она вопросительно оглянулась на брюнета.
- Топай, малышка! - скользко ухмыльнулся тот.
 
Да уж, ночка выдалась, конечно!
Вернувшись в комнату, она вздохнула чуть свободней. Совсем немного. Невыносимо хотелось втиснуться в объятия Риэла или самой сгрести его в охапку – только бы ощущать его тепло, слышать его сердце, быть – вот тут, совсем рядом, вместе… Но он был целиком погружен в своим мысли, отрешен – а она не чувствовала уверенности, что теперь можно, а что нет. Судя по произошедшему, действительно, в этом доме отслеживалось абсолютно все, и как на это "все" отреагирует "наниматель", предсказывать бы не взялась.
- Может, все-таки дашь почитать? – осторожно спросила она, подойдя к Габриэлю, с отсутствующим видом сидевшему на диване.
Он молча протянул ей свиток.
Скинув туфли и забравшись с ногами на кровать, устроившись меж подушек, она аккуратно потянула за тонкую тесьму, вытаскивая из корпуса документ.
"Владелец", значит. Хорошо.
С первым пунктом все было довольно просто. Если не считать, что род деятельности не ограничивался ничем, кроме воображения нанимателя. Потому как "необходимость" при такой формулировке становилась весьма условной и определялась тоже им. Иными словами, она, Жанетт, могла быть брошена в абсолютно любые условия, играть абсолютно любую роль, от президента до проститутки, и обязана делать это максимально хорошо. Оставалось надеяться, что Безымянный… Ха, о чем это она? Что ограничит его? Надежда выяснить, что же все-таки за организация стоит за всем, также стремительно угасла. Впрочем, разве предоставление всей жизни в распоряжение этого вечно ухмыляющегося красавчика не значило, практически, то же самое? Лично для нее контракт лишь более детально расписывал суть зависимости. А вот Габриэлю… Она бросила на него беспокойный взгляд. Габриэлю не позавидуешь.
Второй пункт определял срок действия контракта и вознаграждение. Жанетт облегченно вздохнула: пять лет – не так уж много, если посудить. Правда, по воле Нанимателя могло оказаться так, что по истечении срока не получишь ни цента… Но зато будешь свободен. Стоп. В каком смысле – свободен? Она еще раз пристально вчиталась в примечание. Потом – в формулировку пункта. Это что получается: даже если твоя работа будет доведена до конца… никакой гарантии, что в последнюю секунду… А не быть дееспособным в крайней степени – равно быть мертвым. Так что же, получается, ее жертва напрасна? В любом случае вероятность того, что Риэл выберется из этой пятилетней кабалы живым, стремится к нулю. А вот сама она… Жанетт вздохнула, постаравшись сделать это незаметно. Интересно, по истечении срока контракта Безымянный оставит ее себе – или убьет за ненадобностью? и что  с ней будет, если Габриэль… Нет, этого нельзя допустить! Она приложит все усилия, чтобы он не пострадал! Не смотря ни на… что, кроме контракта. Даже внутренний голос ее стал убитым. Падать шансам ниже просто некуда.
Нет, есть. Пункт номер три утрамбовал их в землю до уровня моря. Полностью подтвердив ее предположение. "Расторгнуть в любой момент и любым способом" – прелестней ничего не придумаешь. Стало быть, она, и Риэл, да и любой из нанятых… Это что же: и "садовник", что молча наблюдал их обсуждения контракта, и повар со своей рыбкой, и Эдуард… "Два дня на сборы" – вот они, пунктики в действии! Ее окатило ужасом. Не за себя – за Риэла, защитить которого при всем желании она не в силах.
Дальнейший текст определял обязательства и ограничения сторон. Вернее, одной, зависимой, потому как в целом их можно было описать как "абсолютное и беспрекословное подчинение подписавшего контракт и – изъявление собственной воли и принятие мер в случае каких-либо нарушений - Нанимателем". До тонкостей, которые распространялись на все сферы жизни. И все это оправдывалось гениальнейшим словечком "добровольно"!
Один-единственный подпункт лишь заставил ее испытать некое… удовлетворение, да. Касающийся сексуальной сферы. Окажись она с Риэлем по разные стороны этого документа – не видать ей любви как своих ушей. А ведь он мог, этот не любящий имен тип, вполне мог просто не принять ее плату. Безо всяких договоров. И все дороги к Риэлу оказались бы перекрыты. И снова, как в момент осознания, что ее пальцы целы, Жанетт испытала к нему благодарность. Какой бы ни была цена – она своего добилась.
 
Хантер Лонжери. Особняк на берегу озера. 12 июня
 
Хантер хмуро наблюдал за тем, как она читает уникальный документ, который, как оказалось, они оба подписали своей кровью. А он еще думал, почему у нее рука в крови... И этот ее тихий вздох, который она старается скрыть... Черт! Да как она могла настолько им увлечься?! Безрассудная девчонка...
Про Дамира думать не хотелось... До зубовной боли, словно задевало нерв... Он почему-то так был в нем уверен... Уверен, что вот он появится, увезет подальше Жанетт... И тогда будет совсем не за кого бояться, совсем нечего терять... И надо же, несмотря на всю склонность доминировать, на весь элегантно-деловой стиль, Дамир оказался не настолько заботливым братом... А может быть, как раз в меру рациональным, чтобы не впутываться во всю эту историю...
И вот тут - словно отпустило. Вернулось то чувство с которым он рыскал возле особняка в Мексике - ему хотелось выяснить, что же за всем этим скрывается. А теперь шанс узнать эту тайну изнутри определенно есть! И он даже в плюсе - у него есть Жанетт.
Та, очевидно, дойдя до последнего пункта, усмехнулась и разжала пальцы. Белый хвост втянулся в корпус. Задумчиво покрутив свиток в руках, полюбовавшись на черные полоски штрих-кода, она слезла с кровати и принесла контракт ему. Подала, ни слова не говоря.
Хантер бросил цилиндр на диван и потянул ее за руку к себе.
- Ты такая сумасшедшая! - весело констатировал он, усадив ее к себе на колени. - И сдался я тебе?
Она с недоумением взглянула ему в глаза – и улыбнулась. Вроде, обрадованно и нежно, но со знакомой язвинкой:
- А сдался? Вот так сразу, без боя?
Хантер засмеялся, привычно сощурившись:
- Зачем я тебе нужен? Голову ломаю...
Она обняла его за шею, стараясь не прикасаться испачканной в крови ладонью, пожала плечами:
- Не все ли равно? Нужен. Хочу.
Хантер обнял ее обеими руками.
- Ты совершила глупость, знаешь?
- Много, - рассмеялась она. – Всех не пересчитать.
- Я про контракт... - улыбнулся он. - Еще до встречи с тобой я почти готов был его подписать... Я этого хотел. Мне было... интересно... Твое желание выкупить мою свободу... и лишиться жизни - глупость.
Она помолчала, вглядываясь в его глаза. Серьезность, на несколько секунд взявшая верх, вновь подвинулась, уступая насмешке:
- Глупость – отказываться от того, что может сделать тебя живым. Не важно, надолго ли.
Габриэль погладил ее ладонью по щеке, легко поцеловал в макушку, спросил:
- Может, поспишь? Не так много времени осталось до начала нового дня...
Вместо ответа она с улыбкой сняла сначала левую перчатку, потом, сморщившись, вместе с засохшей кровью соскребла правую, стараясь не трогать мизинец. Через голову стянула свою рубашку и занялась пуговицами на его.
Хантер  подхватил ее на руки и отнес на кровать. Очень мало, по его личному убеждению, такие жесты походили на выражение желания тут же лечь спать. Поэтому, неторопливо раздев ее до конца и раздевшись сам, он окунулся вместе с ней в омут нежности и ласки, доступной двоим, которые чудом смогли остаться вместе.
Потом, усталый, но в большей степени умиротворенный, он еще долго прислушивался к ровному дыханию девушки, спящей рядом. Вот сейчас казалось, что никакие неприятности больше не смогут внести сумятицу в его жизнь, потому что, чтобы не случилось она останется с ним. Она – единственная, кто готов был, несмотря на немыслимую цену, разделить его участь, какой бы печальной та ни была.
Незаметно подкрался рассвет, тронув шторы золотом зарождающегося дня, но уже не пугал неизвестностью, а скорее будоражил предстоящими открытиями, которых, похоже, намечалось немало.
Приняв душ, Хантер  дождался, пока встанет и оденется Жанетт, и они вместе спустились вниз. В любой ситуации она предпочитала выглядеть на высоте, вот и теперь облачилась в короткую маечку, юбку, чулки, неизменные каблуки и, как напоминание, перчатку. Одну.
 
 - Доброго... - кивнул "садовник", на котором в этот раз была белая строгая рубашка и поварской передник. Он встретил их у самой лестницы, когда они почти спустились, и жестом пригласил в столовую. - Обед стынет... 
- Ты теперь за повара? - широко улыбнулся Хантер, протягивая ему цилиндр, как велел темноволосый, которого ныне поблизости не было.
- Не надейся, - хмыкнул тот.
Пройдя за ним, они обнаружили сервированный стол с блюдами менее извращенными, чем раньше: омлет с зеленью, сок, тосты с джемом.
- Скромно и со вкусом? - подколол Хантер, усаживаясь за стол.
- Не нарывайся... - улыбнулся парень, но, скорее, лениво, чем предупреждающе. Он тоже сел с ними, положив контракт рядом с собой. Аккуратно развернул салфетку... Осанке и манерам его можно было только завидовать.
- И за сколько лет учат такой выправке? - поинтересовался Хантер, проверяя, насколько уровень информированности изменился с изменением статуса.
- Пару недель... - улыбнулся тот, - самое большое - три недели...
- Не верю! - изумился Хантер. - Такому учат с детства!
- Смотря как учить... - хмыкнул многозначительно брюнет, принимаясь за еду.
Хантер смолк, обдумывая, стоит ли интересоваться способами обучения, и, взявшись за вилку... Нет, зелени в омлете было реально много... Некоторые травки он даже идентифицировать не смог...
Жанетт, удовлетворившись, наконец, рассматриванием преобразившегося "садовника", тоже придвинула тарелку.
- Ну, хоть ты-то имени не скрываешь? – лукаво улыбнулась ему.
- Гектор...
- Очень приятно, - кивнула она. – Минимум, по трем причинам… - вроде, хотела добавить еще что-то, но передумала.
На этот раз хмыкнул он:
- Коротко Гек?
- Гек... - согласился тот, - если степень близости позволяет... А вежливо и уважительно – Геката.
Хантер засмеялся:
- Что за девчоночье имя?
- Божественное, - ухмыльнулась Жанетт,
- Божественное? - переспросил он, копаясь в глубинах памяти.
- Прозвище... - поправил Гектор. - Прозвище дается за что-то...
- Боюсь представить, за что можно получить имя темной стороны луны, - качнула головой Жанетт удивленно.
- Значит, и не стоит представлять... - мягко улыбнулся тот, внезапно, как по команде, повернувшись к двери.
- Можете не вставать! – ухмыльнулся "улыбчивый", входя в столовую. На нем была все та же форма с флагом Мексики, но отсутствовал передник и на ботинках, пожалуй, было еще больше песчаной пыли. - Знакомитесь уже?
- Присоединишься? – с улыбкой сощурилась Жанетт, предприняв еще одну попытку.
Обойдя стол, тот взял цилиндр. Ловкий  демонстративный жест фокусника- и контракт будто растворился в воздухе.
- Вот вряд ли! - засмеялся, но стул отодвинул и сел. - Гектор очень любит травки... Особенно ядовитые.
Хантер поперхнулся и закашлялся.
Жанетт отреагировала спокойней: с надеждой глянула на Гека, улыбавшегося так, словно ему сделали комплимент.
- И если уж вы познакомились, - продолжил темноволосый, беря со стола яблоко и вертя его в руках, словно играясь, - давайте обсудим ваш первый проект...
- Какой? - осторожно озвучил мучавший его вопрос Хантер.
- Вам предлагается организовать персональную выставку... - иронично улыбнулся тот, подкинув яблоко вверх и поймав его.
- Чью? - озадачился Хантер, так как ничем подобным никогда не занимался.
- Габриэля Фримена! - парень блеснул зубами, весьма довольный собой.
Жанка рассмеялась, по-своему оценив специфичный юмор.
- У него что, некому выставки организовывать? - удивился Хантер, покосившись на нее.
- У него? Есть... - продолжая подбрасывать яблоко, проговорил улыбчивый. - А ты организуешь свою... Должна же в карьере Фримена быть хоть одна удачная выставка...
- Но это ведь будет скандал? - осторожно уточнил он.
- Я очень удивлюсь, если не будет скандала! - пошло ухмыльнулся темноволосый, и похоже было, что бросил взгляд на Жанетт. - Но тебе ли, охотнику за скандалами, их бояться?
Хантер, задумавшись, ковырялся в тарелке.
- Ты же мечтал о персональной выставке? - иронично ухмыльнулся тот. - У тебя есть шанс!
- И где нужно организовать эту выставку? - уточнил Хантер. - В какие сроки? Какого размаха?
- Будешь снимать травки Гекаты... - продолжала сдержанно веселиться Жанетт. – До и после попадания в еду.
- А хоть и травки! - ухмыльнулся новоиспеченный Владелец, как значилось в договоре, и вновь, поймав яблоко, откусил от него и, с удовольствием рассматривая следы от зубов, добавил: - Это вы все сами решите... Мне важен результат. Выставка должна быть... широкомасштабным мероприятием... Скандальным однозначно... А там хоть лебедей леманских демонстрируйте, хоть траву...
- Широкомасштабность предполагает финансирование... - заметил Хантер, внимательно за ним наблюдая, словно, если смотреть долго, станет понятно, что за скрытый смысл таится за всем этим проектом.
- У тебя есть карта! - улыбнулся тот. - Если внезапно ты умудришься растратить все, обращайся к Геку - он ваш куратор и за вас отвечает.
- А что со сроками? - напомнила Жанетт.
- Я вас не тороплю... - улыбнулся тот. - Но и задерживаться не советую...
На минуту в кухне воцарилось молчание.
- Ну и раз вопросов больше нет... - темноволосый отложил яблоко и вышел из-за стола, - я вас покину...
- До встречи. Надеюсь, - проводила его улыбкой Жанетт. Глаза ее азартно блестели.
Габриэль смотрел на нее и понимал, что ей это все нравится... Как и ему... От такого открытия он засмеялся, не отводя от нее взгляда.
- Где будем выставку проводить? - задал он вопрос оставшимся в столовой.
- Определяйтесь сами... – поощрил Гектор, отпивая сок из стакана. - Я лишь курирую, обеспечиваю финансирование и относительную безопасность...
- Подальше от места, где живет настоящий Фримен, наверное, - усмехнулась Жанетт. - Чтоб не мешал.
- Значит, точно не в Квебеке... - улыбнулся тот. - Но не забывайте, что это вольный товарищ...
- Ну да, - криво усмехнулся Хантер. - Дамир... - голос предательски дрогнул, - говорил, что Фримен вступил в отношения с их банком...
- Как ты это сказал, - насмешливо хмыкнула Жанетт. - А чем нам это помешает? И то и другое?
- А почему помешает? - еще шире улыбнулся Гек, переводя взгляд с одного на другую. - Для скандала самое оно...  Представь... Молодой неудачливый фотохудожник внезапно узнает, что где-то происходит выставка имени его... - обрисовал он.
- И производит фурор?
- И производит фурор... - согласно кивнул Гектор, - впервые в его творческой карьере! Сотни мыслей в голове, но он ничего не знает наверняка... А вдруг это добрый папаша все устроил? И он является на "свою" выставку...
- Жестоко! - улыбнулся Хантер. - Но фотографии у него, и правда, не фонтан...
- А что ты противопоставишь ему? - обернулась к нему Жанетт.
- Хороший вкус! - засмеялся он. - Качество снимков...
- Ну, в этом-то я не сомневаюсь, видела.
- А мне кажется, засомневалась? – уточнил, весело щуря глаза.
Она мотнула головой:
- Вопрос,- чем можно привлечь публику, знающую автора как "так себе фотографа"?
- Давайте по порядку, - вновь вмешался Гектор, - определимся с местом и выставочным залом?
- Надо просмотреть варианты, - пожала плечами Жанетт. Лучше зал подбирать под содержимое.
- Публику можно привлечь чем-то неординарным... - охотно подсказал Хантер, задумчиво уставившись на Гекату.
- Даже не думай! – предупреждающе произнес тот.
- А что? Серия снимков отравителей и их жертв произведет фурор! - весело блестя глазами, предположил он.
- А последними экспонатами будем мы с тобой? - расхохоталась Жанетт, теребя край перчатки.
- Веселитесь, дети! - выразительно хмыкнул Гек. - Пока есть возможность...
- Вот и стараемся! - засмеялся Хантер.
- Старайся. Но желательно в пользу выживания, а не наоборот.
- Кста-ати... - протянула Жанетт, игриво глядя на него. - А почему не проехать по всей Европе? По столицам. Один день в каждом городе. Можно даже заранее афишировать список городов. А последовательность - сохранить в тайне. Скажи, мастер интриги, это привлечет внимание? Вызовет азарт вашей братии?
- Вызовет... - задумчиво произнес Хантер. - Если как следует раздуть слухи... Тогда, это уже не выставка Фримена, а целый тур! - он широко улыбнулся. - Как бы оригинал с ума не сошел от радости!
- Если будет чему радоваться! – поддел новоиспеченный куратор, продолжая пить сок.
- Тогда я просмотрю выставочные залы по столицам, - предложила она и подвинула пустой стакан к Гектору.- Интернет-то у нас будет?
Тот автоматически взялся за графин с соком и, уже наливая, внезапно нахмурился, бросил внимательный взгляд на Жанетт:
- Будет все, что хотите... - сообщил он, вернув ей наполненный стакан. - Что составит концепцию этого широкомасштабного мероприятия?
Хантер задумался о "концепции"... Неожиданное слово в устах того, кто, вроде бы, охраняет территорию с оружием... Но тем интересней собеседник...
- Я, конечно, мечтал о персональной выставке... - доверительно произнес он. - Но... это была идея портретных фотоснимков... Интересных людей... В смысле фактурно интересных, а не знаменитых. В обычных условиях... Но, не уверен, что это может вызвать громкий резонанс...
- Охрененные снимки должны быть, - хмыкнул куратор, - чтобы портретом с бытовухой наскандалить!
Жанетт, покачивая стакан, периодически отпивая, с нежностью смотрела на Хантера:
- Вы же помните, что изображений самого Габриэля Фримена в открытом доступе днем с огнем не сыщешь?
- В личном деле есть... – усмехнулся Гек. - А что нам дает его малая известность?
- Просто мысли… он бы, наверное, мог быть интересен…
- Дело ваше, - не стал сопротивляться куратор, поднимаясь из-за стола. - Главное – достичь намеченной цели, а там хоть леманские лебеди, как сказал Мекс...
- Мекс? - быстро переспросил Хантер. По хребту побежал холодок... Он вспомнил флаг Мексики у него на форме... Вот так демонстративно? Так намеренно афишировать себя? Что-то новенькое! И эта небрежная оговорка Гектора, что это? Знак доверия? Или проверка на вшивость? - Это потому что он из Мексики?
- Ага... Сегодня точно оттуда... - тихо засмеялся тот.
- Сегодня?! - не понял Хантер, силясь представить географический разброс между странами, - Не понимаю...
- Значит, тебе еще рано, - улыбнулся Гектор, начиная собирать посуду со стола. - К слову... Мекс – это принятое между своими прозвище... Не вздумай к нему так обратиться.
- А как тогда? – вклинилась Жанетт.
- Как ума хватит! - хмыкнул тот.
Хантер озадаченно молчал. Вот, вроде бы ситуация прояснилась... Но в следующее же мгновение стала такой же сложной...
- Спасибо за обед, - лучезарно улыбнулась Гектору Жанетт, вставая. – С нас, я так понимаю, ответная любезность?
- Безусловно! - подтвердил Гектор. - Я не очень люблю готовить...
- Прибрать тут помочь?
- С этим я справлюсь, - заверил тот. - А вы вперед! В кабинете вся необходимая техника - действуйте.
 
Кабинет был напичкан техникой под завязку, словно здесь, как минимум, должны были проходить международные телеконференции. Хантер даже растерялся в первый момент от таких щедрот, но тут же его охватил радостный энтузиазм: все, что хочешь под рукой, никаких тебе технических проблем. Пришлось, правда, перенести свой ноут и подключить его в сеть, чтобы не заморачиваться. Пока Жанетт составляла список выставочных залов по столицам Евросоюза, он занимался отбором фотографий. Были, конечно, некоторые сомнения...
С выбором городов у них разночтений не возникло, кроме Праги. Она почему-то не внесла город в список, хотя это был всемирно известный культурный центр. Но после его замечания все-таки добавила. Предстояло выбрать очередность. И здесь они тоже довольно быстро пришли к обоюдному согласию. Хантер с удивлением обнаружил, что ему, не привыкшему и не любящему работать в команде, с ней работать доставляет удовольствие.
Концепцию выставки он определил, как "эстетический экзистенциализм", потому что радостным воспоминанием всплыла мысль о той фотографии, где Жанетт пьет вино. В тот момент он как раз мечтал о собственной выставке, и этот образ казался ему удивительно прекрасным. Картинным...
- Значит, так, - она уселась на край стола, поставила выделенный начальством нетбук себе на колени. – Я тут составила списочек выставочных залов… по три-четыре варианта на город. Ближе к делу, когда определимся со сроками, надо будет списаться или созвониться с ними, обсудить условия и выбрать. Мы же не хотим преждевременного разглашения? И с размером помещения тоже, - добавила, игриво глянув на него.
- Не хотим, - подтвердил он, весело улыбаясь. - Зато мы можем уже пустить утку в СМИ. Я ж все-таки востребованный скандальный журналист, по совместительству папарацци.
- И что великий и скандальный придумал? – опершись ладонями позади себя, Жанетт прикусила губу. Сощурилась провокационно.
- Пока ничего конкретного! - в тон ей ответил Хантер. - Но пока и не нужно конкретики, так ведь? Позвоню руководству, намекну на скандал с известной личностью... А пока мы будем разрабатывать детали, слух разойдется, братия насторожится... будут ждать!
- А мне придется быть секретарем-менеджером фотохудожника? Интересненько…
- Ну... есть, конечно, другие варианты... - мечтательно проговорил Хантер.
- Да ты просто кипишь идеями, - усмехнулась она. – Выкладывай.
Он засмеялся:
- Вот прямо здесь?.. Вообще-то, у меня в планах сделать имя на твоем образе. Помнишь, я тебя фотографировал? Будешь Музой неудачливого фотохудожника?
- Неудачливого? Ну, уж нет! Мы из него гения сделаем! - Жанетт залилась смехом, вторя ему. - И что входит в обязанности Музы?
- Вдохновлять... - понизив голос и окидывая ее долгим взглядом, сообщил он.
- Предупреждаю: я не специалист по искусственному дыханию, - состроила она трагичную мину.
Хантер засмеялся:
- Тебе придется практиковаться!
- О'кей, сейчас поищу инструкцию, - продолжая делать серьезный вид, Жанетт уставилась на экран нетбука, заклацала по клавиатуре.
- Нет, нет! – улыбаясь, возразил он, - тебе уже на практике пора пробовать, а ты еще инструкцию ищешь!
- Где ж я тебе практикующего инструктора возьму?
- Так у тебя есть прекрасный вариант! Я!
Она закрыла нетбук, отставила в сторону. Глянула на него, предвкушающе усмехаясь:
- Ну, давай, инструктор, научи меня… вдохновлять!
Он поднялся и, опершись ладонями о столешницу у нее за спиной, устроился между ее колен.
- Опыта у меня мало в плане вдохновения... - проговорил он, медленно склоняясь к ее лицу и нежно касаясь губ.
- А в плане чего много? – шепнула она, ловя прикосновение.
- Трудно сказать... - усмехнулся, притягивая ее к себе за поясницу и тесно прижимаясь бедрами.
- А ты попробуй… - обвив руками его шею, она запустила пальцы в волосы, слегка царапая, лаская.
Хантер не ответил, наградив ее глубоким чувственным поцелуем, ладони, скользнувшие по пояснице, перешли на бедра, затем вверх, под край юбки, стиснули. Жанетт не выпустила его – наоборот, прижалась теснее, прогнувшись, грудью прильнув к его груди. Слегка покусывая ее губы, Хантер нащупал ее стринги и потянул их вниз.   Стащив белье с ее стройных ног, и бросив на пол, Хантер притянул ее к себе, крепко сжимая ее ягодицы, все глубже забираясь в ее рот. Она обхватила его ногами, вцепилась в волосы. Самозабвенно отдаваясь, вбирая это проникновение во всей полноте... Задрав майку, не прерывая поцелуи, он накрыл ладонями ее маленькие груди, сжал. Стал ласкать пальцами затвердевшие вершины. Ноготки заскребли по его шее, по плечам… Оттолкнувшись, Жанетт сдернула майку совсем, швырнула куда-то за себя. Шустро расправилась с пряжкой его ремня, цвиркнула молнией брюк. Пальчики побежали вверх по борту рубашки, чуть притормаживая на пуговицах. Хантер помог ей справиться с ними, прерывая поцелуи и вновь к ним возвращаясь, стянул рубашку, бросил на пол. Задрав юбку, сдвинул Жанетт на край, раздвинув ее ноги шире, вжался между, мелко вздрогнув от желанного тепла глубины ее тела. Она вскрикнула беззвучно, будто задохнувшись ощущением, дернулась навстречу. Схватившись за его спину, потянула на себя, запрокинув голову. Он сдвинул ее еще немного, крепко сжав ее бедра, рывками стал вдвигался в нее, целуя шею. Обнимая его ногами, притягивая все сильней, она двигалась навстречу, резко дыша, содрогаясь в приступах желания. Стискивая ее бедра до боли, Хантер продолжал ускорять темп, словно если остановится, то умрет. Хотелось еще сильней и глубже. И Жанетт, казалось, полностью разделяла это устремление, набираясь напряжения, забывая вдыхать, впиваясь ногтями… Прикусив кожу, он сбивчиво толкнулся еще несколько раз и, рывком войдя последний раз, содрогнулся, чувствуя, как истекает из него напряжение, наполняя блаженством. На финальном аккорде она выгнулась, будто позвоночник свело судорогой, изо всех сил притиснулась к нему, дрожа, рассыпав выдох осколками, рвущими горло, - и обессилено повисла, спрятав лицо на его плече.
 
Еще несколько минут блаженного единения, синхронного неровного дыхания, мимолетных ласк… и снова, как неожиданный подарок, совместное творчество, обсуждения с обоюдным энтузиазмом, планы…
В приступе вдохновения Хантер позвонил главному редактору "News", который так и не дождался от него скандальных фотографий со свадьбы Спенсера. Выслушал массу насмешек по поводу той неудачи, но, как ни странно, они его не задели. Вот пару недель назад вполне разозлился бы... разругался бы с редактором... А сейчас, вот, смеется в трубку и радостно рассказывает о новом материале, который обещает скандал в определенных кругах. Редактор, по голосу слышно, уже насторожился, почуяв возможность шумихи. Попытался вызнать подробности, но ничего не добился, кроме информации о том, что события будут развиваться в столицах Евросоюза, в очередности, пока никому неизвестной. А дальше, Хантер точно знал, поползут слухи...
 
Дамир Корвуц. Терамо, Италия. 13 июня
 
Он очень порадовался рассчитанному запасу времени. Узкие улочки итальянского городка оказались для него совершенным лабиринтом. Сверившись с картой (на которой все выглядело вполне понятным) и неоднократно уточнив адрес, он уже с полчаса кружил меж таких самобытных и так похожих друг на друга двух- и трехэтажных домов, пытаясь найти "Borgo Antico". Не выдержав, наконец, чуть не за шиворот схватил какого-то  мальчишку и за два евро уговорил его показать дорогу к неуловимому ресторанчику. Только удостоверившись, что малец ничего не перепутал и бордовые стены зала, увешанные черно-белыми репродукциями, действительно, ограждают место встречи с представителями "Leo Corp.", Дамир успокоился и отпустил его. С облегчением отметив, что до назначенного времени еще десять минут, взялся изучать меню и, краем глаза, публику.
Он предполагал беседу на несколько человек, и занял соответствующий столик,  однако синьорина Колуччи явилась одна. Стройная, высокая, в тесно облегающем бежевом платье до колен и коротком белом пиджачке. Маленькая асимметричная шляпка с золотистой сеточкой дополняла строгий образ, добавляя в него кокетливости и изыска. Дамир, сдержанно и тепло улыбаясь, поднялся навстречу, мгновенно пересмотрев политику переговоров, помня прекрасную речь ее в Нюрнберге, приветствовал на немецком:
- Добрый день, синьорина Колуччи, рад приветствовать вас. Мое имя – Дамир Корвуц. Это со мной вы договаривались о встрече.
Лучезарно улыбнувшись в ответ, Франческа протянула ему руку в белой, тонкой, будто вторая кожа, обтягивающей изящные пальцы перчатке:
- Здравствуйте, господин Корвуц. Мне кажется, или мы с вами встречались раньше?
- Бизнес-конференция в декабре прошлого года. Нюрнберг. И вы были восхитительны, как и сейчас, - деликатно принял он эту честь.
- Да, действительно. А вы, если не ошибаюсь, сопровождали медногривую немку… простите, не запомнила ее имени, - насмешливо сверкнула она взглядом из-за невесомых очков.
Колкость неприятно царапнула, как будто предвещала неудачу. Но Дамир поспешно отмахнулся от необоснованного сомнения.
- Вам можно простить, что угодно, - улыбался он, ведя ее к столику.
Пять минут на заказ чего-то экзотичного, еще три – чтоб дождаться вина…
Пригубив золотистый напиток, Франческа пристально посмотрела ему в глаза:
- Что ж, информацию о вашем банке я получила и передала специалистам. Расскажите о себе, господин Корвуц. Все-таки именно вам "Leo Corporation" будет доверять свои дела. Если, конечно, мы придем к соглашению.
- Что вы желаете знать обо мне, синьорина Колуччи? – будто смутившись, улыбнулся он. – Что я живу в Праге с младшей сестрой, но пять дней из семи провожу в офисе в Люцерне? Или что поднимался в сфере бизнеса, как и в социуме в целом, с нуля, не имея абсолютно никакой поддержки со стороны?
- Сколько вам лет, господин Корвуц?
- Двадцать семь.
- И когда вы решили заняться банковским делом?
- В двадцать один. Правда, это был не столько свободный выбор профессии, сколько жизненная необходимость обеспечивать себя и сестру.
Она чуть склонила голову набок, ожидая продолжения.
- У нас с Жанетт разница в шесть лет. На тот момент особо баловать нас было некому. Она училась в школе, я поступил в университет и занялся поиском работы. Перспективной, с расчетом на будущее. Сначала выполнял мелкие поручения, помогал вести первичную бухгалтерию. Постепенно перешел к более сложным задачам, к работе с клиентами, к посредничеству… Два года спустя – был приглашен в "ESC-Bank" в качестве офицера, где и продолжаю работать.
- Но теперь вы – топ-менеджер, не так ли? За четыре года сделать такую карьеру…
Ни ее лицо, ни интонации не выдали, сочла ли она этот срок слишком долгим или наоборот.
- Кто ваши родители,  господин Корвуц? Где и чем занимаются?
- Отец был мелким служащим. Мать давала частные уроки музыки. 
- Чехи?
- Отец – да. Откуда родом мама, признаться, я не знаю. Он  привез ее откуда-то с востока…
- И они не могли содержать вашу сестру? – прищурилась недоверчиво она.
- Они погибли в ночном пожаре, успев вытолкать нас с Жанетт из дома. Приемная семья, призванная опекать нас… Согласитесь, синьорина Колуччи, это совсем не то!
- Да вы амбициозны! – улыбнулась она как-то по-особенному. Дамир никак не мог приспособиться к этим внезапным переменам в ее лице, неуловимо проскальзывающим, подсказывающим что-то… Не мог понять, что именно.
- Разве без устремления к успеху можно достичь его? – доверительной улыбкой ответил он.
Франческа рассмеялась:
- Разве одного устремления достаточно? Как получилось, что господин Валента пригласил вас к себе? Чем вы так впечатлили его?
- Я пришел к нему с поручением. Мой предыдущий работодатель пожелал открыть счет в швейцарском банке – и я должен был выбрать, в котором. Я выбрал.
- Догадываюсь, – усмехнулась Франческа.
- Я рекомендовал ему "UBS Group", - продолжил Дамир, с удовольствием отметив изумление в ее темном взгляде, впрочем, сразу канувшее в омут прежней иронии. – Но в ходе поиска оптимального варианта в "ESC-Bank" тоже обращался. Что уж высмотрел во мне господин Валента, я не знаю, но через двадцать минут беседы он спросил, не желаю ли я попробовать свои силы в новой сфере.
- И вы не беспокоитесь, господин Корвуц, что "Leo Corporation", также предпочтет надежнейший из банков Швейцарии?
- Если бы "Leo Corporation" не делала ставку на развивающиеся структуры, разве объявила бы конкурс? Достаточно было бы обратиться к рейтингу банков – и взять первые две-три строки.
Франческа неопределенно качнула головой. Отпила вина, поставила бокал, в три движения изящных пальцев неспешно повернула его вокруг своей оси на триста шестьдесят. Дамир успел заметить аккуратный след ее губ на краю тонкого стекла.
- А знаете, господин Корвуц… Вы очень неплохо владеете… немецким для иностранца. Могу судить об этом, поскольку значительную часть своей жизни, включая детство, провела в Кёльне. Скажите, вы могли бы так же хорошо освоить итальянский? И сколько времени вам потребовалось бы на это?
- Думаю, смог бы, - улыбнулся Дамир, продолжая изучать ее реакции. – При том времени, что остается на личную жизнь, – полугода, пожалуй, хватило бы для разговорного минимума. Ну а совершенство… к нему можно идти бесконечно.
Она рассмеялась негромко и мелодично.
- И чем же вы пожертвуете ради этого? Какой частью своей личной жизни? У вас есть увлечения?
- Экстремальный отдых, - он позволил себе капельку снисхождения во взгляде.
- Экстремальный? – тонко очерченная бровь изогнулась в удивлении. – Что вы имеете в виду?
- Прыжки с парашютом, вылазки в горы, дайвинг… Пробую себя на прочность, - усмехнулся Дамир. – Разными способами.
- И вы откажетесь от этого ради изучения нового языка?
- Думаю, выход на новый уровень сотрудничества в каком-то смысле тоже можно считать экстремальным, синьорина Колуччи. Вы так не думаете?
Она помолчала, осмысливая информацию.
- Что еще вы готовы предложить нам? Лично вы, господин Корвуц. Что-то, что подтолкнуло бы "Leo Corporation" предпочесть именно ваши услуги.
Он недовольно поморщился (мысленно, конечно, очень надеясь, что улыбка осталась неизменной): как это напомнило недавнее "А что ты хочешь мне предложить"! Вытолкнуть из головы ту непередаваемо скользкую, провокационную ухмылку оказалось непросто. Ощущение, что весь мир теперь будет допытываться, что он, Дамир, готов принести в жертву ради очередной цели, оказалось крайне неприятным.
- Время. Максимум времени и внимания с моей стороны – все, чем я, по большому счету, обладаю, - слегка приподнял он ладони, разводя их в жесте очевидности.
- Это, конечно, хорошо, - кивнула Франческа. – А как насчет уступок?
- Если речь идет о компромиссах, необходимых для разрешения… сложных ситуаций, я готов рассмотреть и переоценить любую точку зрения, - ответил он, старательно подбирая слова.
- Это бы нам понравилось. И насколько далеко вы готовы зайти в пересмотре?
- Все мы скованы законодательством, синьорина Колуччи, - улыбнулся Дамир. – И с моей точки зрения, это очень выгодная для всех необходимость.
- Если "Leo Corporation" заключит с вами договор, велика вероятность, что вам придется какую-то часть времени проводить здесь, в Италии, - снова сменила направление она. – Могу предположить, что на вашем попечении в Люцерне множество важных клиентов, которые также требуют вашего пристального внимания. Как вы намерены поступить с ними?
- Я не бросаю тех, кто доверился, - он запнулся на этом слове, вспомнив Жанетт, – моим заботам. Есть ситуации, требующие личного присутствия, есть те, что прекрасно разрешаются при помощи телефона и электронной почты. Кроме того, налаженная система нашего банка работает без сбоев, так что основное внимание приходится, в основном, на период вхождения в нее.
- То есть вы хотите сказать, что по прошествии этого "периода вхождения", наша Компания не будет нуждаться в вашем личном присутствии? Вы ошибаетесь, если рассчитываете на это, господин Корвуц. И, возможно, руководство вашего банка тоже. Мы очень тесно взаимодействуем с клиентами, предоставляя им по большей части полный комплекс услуг по поддержке стабильности и развитию их бизнеса. И не можем себе позволить даже в малой части отступать от принятых в Корпорации принципов. Подумайте, готовы ли ваш банк и вы лично принять на себя такую ответственность? Справитесь ли?
Она была чертовски убедительна. На секунду он даже засомневался в правильности своего решения вступить в эту игру. Но при взгляде в ее темные, сияющие уверенностью глаза, самолюбие выступило вперед.
Дамир деликатно, не без обольстительности, улыбнулся:
- Уверен, синьорина Колуччи, что мы с вами сумеем прийти не к компромиссу – к оптимальному решению относительно нашего сотрудничества.
За стеклами очков мелькнула ирония:
- Не сомневаюсь. А что насчет ваших привычек, господин Корвуц?
Он взглянул на нее с демонстративным вопросом, надеясь на уточнение.
- В нашей Компании совершенно отсутствует какая-либо преемственность, - с готовностью пояснила она. – Ни одна из должностей, от директора филиала до персонала технического обслуживания, не занимается "по знакомству" или благодаря родственным связям. Поэтому мы так подробно расспрашиваем кандидатов об их качествах, склонностях, предпочтениях и привычках – чтобы обеспечить оптимальные условии труда, наиболее выгодные и Компании, и самим будущим работникам. Конечно, вы не являетесь непосредственно сотрудником "Leo Сorporation", однако, повторюсь, вам придется взаимодействовать с нашими клиентами, а это означает высокую степень доверия со стороны Компании. Владелец Корпорации лично проводит собеседование с каждым из кандидатов на столь ответственные должности. И этот подход оправдывает себя.
 "Вы, главное, устройте встречу с ним, а уж дальше я справлюсь", - промелькнуло в голове, но до слуха донеслось совсем другое:
- Полагаю, несколько преждевременно говорить о промахе, не совершив выстрела, - улыбнулся в ответ.
Франческа смежила ресницы, будто недоверчиво приглядываясь к нему. Отставила в сторону бокал. Помолчала, рассматривая его. Потом снова перевела взгляд на Дамира:
- Что ж, вооружайтесь хорошей оптикой. И будьте готовы к тому, что мишень не будет стоять на месте, - она нажала кнопку, вызывая официанта.
- Позвольте мне расплатиться за ланч, - любезным тоном попросил Дамир.
- Как пожелаете, господин Корвуц. Но, возможно, я огорчу вас, - она улыбнулась так, будто пообещала райское наслаждение. – Я, конечно, расскажу о вас руководству компании. Однако не обещаю положительного результата.
- Не имеет значения, синьорина Колуччи, - заверил он, продолжая улыбаться.
 
Франческа ушла. Не позволив проводить ее. Только ослепительно сверкнул  в окне, отражая солнце, ее белоснежный "Ferrari". Подарок любовника? Или самого владельца Корпорации?
Дамир, позволив себе побродить по улочкам, любуясь зданиями, будто выросшими из древних каменных построек, вдыхая особую атмосферу Терамо, пронизанную стрелами времени, вернулся в отель. Понять, что он не понравился Франческе, было нетрудно, а вот смириться с провалом на первом же этапе он не мог. Возможно, выждав какое-то время, стоило повторить попытку, и встретиться с ней еще раз. Она посмотрит на других претендентов, поймет, что он – вариант далеко не худший… Да и не ей, в конце концов, выбирать партнеров и коллег. Хотя, по уверенности и манерам судя, голос ее в корпорации был не последним.
Впрочем, он не оставлял надежд, а потому новое письмо, пришедшее от ""Leo Corp." после ужина, вызвало не столько удивление, сколько чувство свершенной справедливости. Синьорина Колуччи, не без ироничных оговорок, сообщала, что руководство компании готово встретиться с ним для дальнейшего обсуждения деталей потенциального сотрудничества. Ниже следовал адрес, по которому надлежало прибыть, и время встречи. Слишком позднее, чтобы укладываться в границы делового этикета.
Стало быть, тонкая игра перешла на новый уровень, и синьорина Неприступность сдает позиции. Или же кто-то заинтересовался банком. Все-таки уложить в голове тонкую политику Франчески он не мог – слишком мало информации. И очень надеялся, что на встрече будут-таки мужчины.
Отправив ответ, что он почтет за честь этот визит, Дамир заказал такси, уточнив время пути до места назначения и рассчитав, когда следует выехать, а затем стал методично приводить в порядок одежду, документы, мысли…
 
Когда он прибыл по указанному адресу, на крышах Терамо уже разлеглась тьма. Машина остановилась возле высокой каменной стены, в узкий проем которой уходила лестница. Кованые фонари по углам освещали лишь первые ступени, не дотягиваясь до остальных, исчезающих в густом мраке. Выше, на фоне чернильного неба, прорисовывались контуры крыши явно не простого по архитектуре особняка. "Хорошо, хоть здесь не на своей машине", - мелькнуло в голове. Дамир глубоко вздохнул и, всецело сосредоточившись на предстоящей беседе, поднялся к узорным воротам. Позвонил. 
На фасаде дома по обе стороны от крыльца зажглись фонари. Щелкнул автоматический замок, дверца чуть отошла в сторону, приглашая войти. Аккуратно прикрыв ее за собой, он пошел по каменной дорожке к дому. В светлом проеме отворившейся двери появилась статная мужская фигура в деловом костюме. Вероятно, кто-то из секретарей, сопровождающих переговоры…
- Господин Корвуц? – произнес приятный и неуловимо знакомый голос по-английски. – Доброго вечера. Прошу, входите.
- Доброго вечера, господин?..
- Капелли, - ответил тот и отступил вглубь гостиной, позволяя свету упасть на лицо.
Дамир в изумлении замер:
- Вы?!
- Ты не рад меня видеть? - улыбнулся итальянец, протягивая руку. – А я, признаться, скучал. Вести с тобой дела было… приятно. Надеюсь, за эти годы ты не изменил своим привычкам?
Глаза его улыбались. Спокойный, непринужденный изгиб красивых губ приковывал взгляд. Лицо, как и пять лет назад, оставалось безупречным. Леонцио Капелли не изменился совершенно, разве что стало еще больше уверенности в праве… на всё.
- Рад, - справившись с первым шоком, пожал его теплую ладонь Дамир. – И готов приложить все усилия, чтобы партнерство между "ESC-Bank" и "Leo Corporation" стало успешным.
Он таки улыбнулся, почти вернув внешнюю непринужденность:
- Я так понимаю, мы ждем других участников переговоров?
Взгляд Леонцио стал еще более довольным:
- Не совсем. Видишь ли, я – единственный основатель и владелец компании, поэтому к переговорам, - он слегка выделил это слово, - мы приступим прямо сейчас. Прошу.
Вслед за Капелли он поднялся по лестнице на второй этаж, а затем по недлинному, мягко освещенному коридору прошел в кабинет. Светлые тона всего интерьера, роскошь натурального дерева и прекрасно выделанной кожи; строгость и изысканность, дышащие не холодностью, а комфортом… Казалось, какой бы остроты проблемы ни решались в этих стенах – ничто не нарушит душевного равновесия и покоя, не выйдет за рамки деликатности и взаимного уважения. Противостоять этому ощущению было невозможно, и Дамир, с удовольствием расположившись в мягком бежевом кресле, чувствуя под пальцами восхитительно нежную фактуру подлокотников, обитых перфорированной кожей, настроился на успех.
- Эрика поделилась со мной впечатлениями о тебе, - начал итальянец, отвернувшись к бару и позвякивая стеклом.
Он, вынырнув из непрошенных воспоминаний, не сразу сообразил, о ком речь.
- Ты не особо впечатлил ее, - в голосе Леонцио слышался смех. – Ей вообще непросто угодить.
- Но, полагаю, это стоит усилий, - улыбнулся Дамир стройной спине.
- Стоит, - обернулся к нему Лео, держа в руках два объемистых снифтера с янтарным напитком на дне. Вид его был весьма благодушным, внушающим доверие. Если не знать, как именно он может вести дела. – Она прекрасно справляется с задачами, которые ставит перед ней Корпорация. Незаменимый специалист.
Капелли мягко усмехнулся, протягивая бокал. Взяв в обе ладони свой, прислонился к краю стола, не сводя глаз.
От слишком долгого пристального взгляда Дамиру стало неловко.
- Синьорина Колуччи участвует в выборе партнеров корпорации? – осторожно спросил он, заполняя возникшую паузу.
- В какой-то мере. Но ты же понимаешь, за кем решающее слово.
- Позвольте уточнить, синьор Капелли… - Дамир сделал лишний вдох, ожидая, что итальянец поправит его, предложив в качестве обращения просто имя. Должен был, если предположения верны. Но не сделал. – Что именно она сочла не вызывающим доверия?
- Дело не в доверии, Дамир, - улыбнулся Леонцио. Пояснять не спешил. Отпил немного, поиграл бокалом, ловко удерживая его на кончиках пальцев. – Она строго придерживается политики Компании. Можно сказать, та у нее в крови - чистой, благородной итальянской крови, - он усмехнулся, салютнул и сделал еще глоток.
Дамир последовал примеру хозяина, однако почувствовать себя столь же раскованно не смог.
- Если вас что-то не устраивает в моем происхождении, или карьере, или знаниях и навыках… почему я здесь?
- Меня, - Леонцио сделал выразительную паузу, отставил бокал на стол, - устраивает. И твое прошлое, и карьера. И навыки, если ты их не растерял. Оценить новоприобретенные, понять, насколько доверительным и продуктивным сможет стать наше… партнерство – вот чего я хочу.
Да. Неприкрытая двусмысленность и откровенность – в этом Леонцио. Само воплощение превышения должностных полномочий - и безнаказанности! Дамир залпом допил коньяк.
- Еще? – заботливо поинтересовался итальянец. В почти черных глазах его плясали огоньки отнюдь не безобидного озорства –азарта, ставящего непростые цели.
- Нет, благодарю. Лучше к делу…
Он и сам не понимал, как ему удается сохранять улыбку. С ужасом осознал, насколько неодозначно (а вернее, очень даже однозначно!) прозвучала его фраза. Пустой бокал в руках весьма условно спасал от незнания, куда их деть.
- А разве мы не о деле? – шагнул к нему Леонцио. Взял снифтер из его рук, поставил на пол. – Что может быть важнее меж партнерами, связанными финансами, нежели доверие? Важнее, чем уверенность, что будут приложены все усилия для достижения взаимной выгоды?
- Я уже говорил синьорине Колуччи, что готов уделить максимум времени и внимания ведению контракта, - почему вдруг вырвалось это слово, а не привычное "договор" Дамир додумать не успел, надо было выкручиваться из опасной ситуации. Впрочем, что опаснее: попасть в словесную ловушку основателя "Leo Corp." или же упустить возможность заключить этот самый контракт, - тоже очевидности не было.
- Я в курсе, - улыбнулся тот, будто читая мысли. – Как и о твоей готовности пересматривать позиции. И предлагаю начать это "ведение контракта" прямо сейчас. В тестовом режиме, если угодно.
Дамир нервно усмехнулся. Сам того не желая. Спохватился слишком поздно. Улыбка Лео стала шире: явно понравилась прорвавшаяся против воли реакция, и, разумеется, он не преминул закрепить новые позиции.
-  Так вот, - продолжил Капелли, неспешно расстегивая на манжете запонку, очень похожую на те, что носил раньше: с квадратным гематитом в оправе из белого золота, – о деле. Как тебе должно быть известно, в мире бизнеса категорически нельзя терять квалификацию. Кто не двигался вперед один день, тот отстал на год. Прошло достаточно времени, чтобы я, услышав твое имя, мог рассчитывать на твои новые достижения.
Отложив запонку на полку открытого стеллажа, он принялся за вторую.
Дамир не спускал глаз с его смуглых пальцев, отстегивающих с тонкой ткани подтверждение состоятельности и высокого статуса. Сердце разгонялось, не внимая никаким доводам. Правильно ли он поступит, согласившись на предложение "клиента", или смешивать деловые отношения с интимными так грубо – край неприемлемого? Войтех за такое по головке не погладит. Но и об упущенной возможности будет сожалеть. Где-то глубже этих мыслей ощущалась неприязнь к ситуации, спровоцированная воспоминаниями.
"О вашей прежней связи Валента не знал, незачем извещать и об этой. А вот провал твой станет очевиден, и не только ему, – резонно заметил здравый смысл. – И потом, это лишь дань вашим прежним симпатиям… Да не спорь уж, обоюдным! И ты сам по себе – отличный банкир, доказал за четыре года. Так что этот особый подход к клиенту, кроме твоей деликатности, ни о чем не говорит".
Леонцио тем временем скинул пиджак и стал расстегивать рубашку. Он никуда не торопился. Наоборот, будто давал возможность передумать – или свыкнуться с мыслью о неизбежном. Одновременно демонстрируя все достоинства своего тела, уже подзабытые Дамиром. Казалось, со временем он становился только красивей и сильней.
Дышать стало трудно. Дамир машинально потянул узел галстука вниз, ослабляя. Улыбка Лео сверкнула одобрением.
- Я предполагал, что ты сумеешь сделать правильный выбор, - вполголоса произнес тот, подходя к нему. – Хочу получить подтверждение.
Изо всех сил стараясь скрыть волнение, Дамир поднялся ему навстречу:
- Уверяю вас, господин Капелли, - управлять не то, что ситуацией, собственным голосом оказалось не под силу. – Я не дам вам поводов для разочарования.
Раздвинув полы рубашки, он положил ладони на грудь итальянца, чувствуя, как они дрожат, неровно, прерывисто касаясь теплой гладкой кожи. Повел их вверх и в стороны, к плечам, высвобождая великолепный рельеф из хлопкового плена. Огибая поверхность мускулистых рук, сдвинул рубашку вниз, сняв, бросил на спинку кресла. Леонцио улыбался. С покровительственным поощрением следил за каждым его движением, угадывая, помогая справиться с поставленной задачей. Леонцио был хорош. Помедлив, набравшись решимости, Дамир взялся за его ремень.
Ни единым жестом глава "Leo Corp." не выразил недовольства. Лучшее, что можно было сейчас сделать – это переключиться на привычную доминантность, воспринимать происходящее как исключительно собственную инициативу, убедить себя, что все в твоих руках. И он попытался. Упершись взглядом в великолепное тело, деловито расстегнув пряжку и ослабив ремень, он пальцами занырнул под пояс брюк, скользнув по бокам, обнял итальянца, легонько потянул его к себе… И почувствовал на собственной пояснице сильную ладонь, властно уплотнившую объятия. Бедро к бедру. Тело отреагировало само. Запоздало нахлынула неловкость от осознания, что выдал себя. Тот, взяв его за подбородок, поднял лицо, внимательно посмотрел в глаза. Качнув бедрами, прижал к себе еще сильнее и склонился поцеловать, перед самым слиянием губ не удержавшись от улыбки. От мягкой настойчивости и навязываемой интимности, от уверенности Леонцио в неоспоримом праве брать, настрой на активность развеялся без следа. Ничего не оставалось, кроме как отдаться желанию, стремительно поднявшемуся, ищущему выход, будто весенняя вода, стиснутая между высоких берегов.
Остальное произошло само. Мозг не отобразил, как одежда оказалась на полу, а сам Дамир, окруженный страстным движением неутомимых, искушенных в соблазнении рук, - на коленях в кресле. Разгоряченные ладони жадно скользили по груди, животу, по ребрам – как будто не дарили ласку, а отнимали ее, стараясь получить как можно больше. Спиной он чувствовал сдержанную силу чужого тела, на шее – головокружительный жар нетерпеливых губ… Повернулся было, чтобы поймать поцелуй, желая его – но Леонцио, мгновенно схватив его за челюсть, отвернул лицо в другую сторону, протяжно лизнул вдоль шеи к уху, ухватил губами мочку – чтобы, выпустив, повторить ласку. И заставить испытать еще большее желание.
Дамир застонал сквозь зубы, ткнулся ладонями в спинку кресла, не способный держаться вертикально. Мягкий смех за спиной отозвался судорогой, вонзился в сознание обрекающей мыслью: договор будет подписан; любой ценой. На обратном движении настойчивых пальцев, куда более тесном, закружилась голова. Леонцио не спешил. Дразнил, изощренной лаской доводя до изнеможения, сводил с ума горячей близостью, не тая собственной жажды… И даже когда Дамир, поймав момент, сам подался навстречу – уклонился, не прекращая, тем не менее, ласкать.
- Лео… - выдохнул он, уже ничего не соображая, невыносимо желая только одного и ради этого готовый на что угодно.
Тот не отозвался. Замер на секунду, прислушавшись, - и  продолжил муку.
- Леон… цио…
Снова пауза, чуть дольше. Вдобавок – поцелуй…
Чего? Чего он добивается?! Как это можно терпеть? Сколько можно ждать?! Точность, ловкость его движений – возносила до небес. Неравномерность – не позволяла там остаться… 
- Синьор… Капелли…
- М-м?
- Позвольте…
Руки итальянца остановились выжидающе, но не прервали прикосновения. И это было еще невыносимей.
- Принять… 
Тот медлил. Угрожающе отклонился назад…
- Умоляю вас! – выдохнул Дамир, не слыша себя. Ничего, кроме всепоглощающего вожделения…
Нет, это не были верные слова. Не те, которых ждал от него итальянец. Капелли пожалел его. А скорее – предоставил кредит доверия, обязующий его, Дамира, впредь угадывать-таки желания. Но осознал он это позже. А в тот миг, ощутив внезапную боль и жаркую наполненность – буквально взорвался фейерверком чувств, абсолютно потеряв контроль.
 
Проснулся он не в отеле. Светлый сумрак пронизан полосами света, сквозь полусомкнутые жалюзи. Высокий белый потолок, барельефы. Несколько картин на светлых стенах скрадывают пространство, создавая иллюзию бесконечности с неравномерным пунктиром границ. Балконная дверь за мягкими складками белых штор. Приоткрыта. Мозаичная поверхность круглого столика, ветка белой орхидеи в высоком стакане зеленого стекла. Рядом – его мобильник и большой конверт под ним. На стуле серым пятном средь этой чистоты – аккуратно висит его костюм…
Память быстро восстановила события вчерашнего дня и вечера. Что происходило ночью – он не смог бы сказать даже под пытками.
Дамир откинул простыню, поспешил одеться. Восемь тридцать. Сколько времени он отнял у Капелли? Где тот сейчас? В конверте оказались бумаги для подготовки ко второму этапу конкурса.
Внизу, в гостиной его встретил незнакомый мужчина, довольно моложавый, но с налетом седины на когда-то темных волосах. Поднялся из кресла, отложив газету, вежливо кивнул, приветствуя его на английском:
- Доброе утро, господин Корвуц, - бросил взгляд на конверт в его руках. - Синьор Капелли уехал в офис. Если вам требуется машина – я позвоню водителю.
- Благодарю, вас. Я прогуляюсь, полюбуюсь красотой Терамо.
- Как пожелаете.
- А вы… дворецкий синьора Капелли? – он с трудом произнес это слово, но не мог не произнести.
- Секретарь, - нравоучительно поправил тот. – Роберто Джанни.
- Очень приятно, - очень хорошо, что секретарь. Второго вышколенного он бы не перенес. И так аналогий слишком много. – Я, все же, пойду.
- Приятного дня, господин Корвуц.
 
Да, прогулка была просто необходима. Не терпелось погрузиться в изучение деталей проекта, но еще важнее было определиться с отношением к произошедшему. И своему нынешнему положению. Да и с собственно этим положением, столь резко изменившимся. Направляясь в Италию, он совершенно не предполагал, что его успех встанет в прямую зависимость от… готовности безоговорочно принимать чужую волю. Он намеревался проводить собственную линию, разве что уступая в мелочах. Но прошлое, так неожиданно настигшее, спутало все карты.
 
Жанетт Корвуц. Особняк на берегу озера. 16 июня
 
Десять дней. Десять европейских столиц, чередование которых, как и заведения, где будут проводиться выставки, известны только самым надежным, вовлеченным непосредственно в организацию тура людям. Варшава… Пальчики Жанетт коснулись ключицы Риэла, расслабленно лежавшего на спине, скрестив руки под головой и закрыв глаза. Вена… ласково двинулись к шее, нащупывая пульс артерий… Они с Риэлем все продумали, позаботились обо всем: в меру - тайн, в меру – информации… Как раз, чтобы поддержать пламя интриги. Мадрид… нежность коснулась груди, как раз там, где стучало страстное сердце Фримена. Потом, минуя несколько границ – в Брюссель… Пусть пробуют угадать логику их маршрута! Изображая ладошкой самолет, она перенесла руку к рельефным венкам около бедра, прорисовала их снизу вверх. А потом – Берлин… ноготки легонько процарапали от бока к солнечному сплетению, меж ребер оставляя розовеющий след. Все-таки Риэл – гений! Надо придумать же: таинственная Муза Фримена! Жанетт готова была даже признаться себе, что польщена. Но и сама она, включившись в работу на полную, не уступала в предприимчивости… Рим… ладошка легла на теплый живот фотографа, прижалась, втиснувшись меж нежной кожей – и нежной кожей. Жанетт поцеловала Габриэля в плечо: он был великолепен. Каждый раз великолепен… А она – уже договорилась с половиной вставочных площадок. И отнюдь не каждая была очевидна. Где-то она выбрала специальные залы, где-то – уютные кафе… была даже парочка ночных клубов, согласившихся чуть изменить график работы. А потом – Париж, мечта всех влюбленных! Рука ее развернулась, пальцы нашли новый объект внимания… В каждом месте – минимум времени; на работу экспозиции – всего лишь один день. Очень плотный… график… И Прага, самое рискованное место. Где слишком велика вероятность быть узнанной… Сдвинув вниз собственное колено, она коснулась внутренней стороны бедра Риэла, высоко, насколько возможно, осторожно сжала, чутко следя за реакцией. Улыбнулась. И Амстердам, город раскованности и соблазнов. Слишком многообещающих, чтобы игнорировать их… Пальцы ее вновь сместились на грудь и неторопливо заскользили вверх, к шее. Жанетт всем телом прижалась к Риэлу, продолжавшему благодушно принимать ласки. И, наконец, Берн. Густые волосы Риэла оказались в ее горсти. Черт возьми, как же все это рискованно! Она разжала кулак, легко провела пальчиком по краешку его уха. Разнеженно повернув голову, не размыкая век, Габриэль коснулся ее запястья губами.
Жанетт тихо вздохнула. Никаких гарантий, что эта идиллия будет долгой. Выставка – это не статью с парой фоток выложить в интернете. Наверняка настоящий Фримен попытается отловить их – кому понравится, когда под твоим именем, да еще с такой откровенной наглостью, кто-то добивается успеха. Самое смешное, что разоблачение не принесет бедняге пользы: всей Европе станет очевидно, насколько он, настоящий Габриэль Фримен, далек от совершенства. Оставалось только надеяться, что Геката сумеет обеспечить им отход, если что.
Признаться, ей не слишком нравилась эта идея, особенно та ее часть, что касалась Швейцарии и Чехии – то бишь, ее самой. Царапало, что вынуждена предстать Музой какого-то типа, которого и видела-то один раз на фото, а не ее Риэла. Не хотелось оказаться по разные стороны баррикад с друзьями-художниками. Еще подумалось про Касиана – как он воспримет ее участие во всем этом? Но энтузиазм Риэла был так заразителен, что она, мгновенно подхватив настрой, радостно влилась в эту авантюру. Ей хотелось поддерживать его, помогать во всем, быть полезной… вдохновлять! Это было… как полет на дельтаплане: высоко, свободно, восторженно – но держит лишь одно крыло. И твоя жизнь зависит от умения им управлять. А кроме адреналина, был еще один фактор, заставлявший бросаться с этой скалы вниз головой – Мекс.
Мекс. Несмотря на предупреждение Гектора, она пробовала это имя на вкус, осваивала. Не важно, чем ей будет грозить случайная оговорка – все равно принадлежит ему до кончиков ногтей. Жанетт усмехнулась, вспомнив его ухмылочку, источающую бесконечное презрение к чужой жизни. Какое все-таки двусмысленное положение: из-за любви к одному стать собственностью другого. Стоило вдуматься – и оно ломало все прежние представления, снова и снова, привыкнет ли когда-нибудь? Или не успеет? А еще оно – заводило, будоражило воображение, заставляло чувствовать себя на особом счету. Не у Мекса, конечно, – у жизни, распоряжающейся ею руками этого красавчика. Должно быть, весьма искушенного в извращениях… Ой, нет, спасибо.
Устроившись на плече Риэла удобней, Жанетт совсем расслабилась и прикрыла глаза. В конце концов, приспособиться можно ко всему, тем более что ей пока дают эту возможность. А фотографии, где она безусловно хороша… пусть восхищают мир.
 
Дамир Корвуц. Терамо, Италия. 17 июня
 
За три дня он успел собрать весь необходимый комплект бумаг, чтобы оформить участие во втором этапе конкурса. По первому же требованию Хелен высылала любые бланки и формы, сканы и заверенные копии документов. Кое-что он согласовывал в ближайшем, Римском филиале Корпорации, затем сам корректировал, направлял в Люцерн за подписью Валенты и, получив обратно, комплектовал снова. В целях конфиденциальности и экономии пришлось перебраться из отеля в небольшую квартиру, что, впрочем, оказалось удобно. Он снял ее на месяц, не будучи уверенным, что за время отпуска расправится здесь со всем. В крайнем случае, придется оформлять командировку…
Дамир застегнул папку, положил ее в ящик стола. В понедельник предстояло выйти на совет директоров "Leo Corporation" и убедить их в том, что "ESC-Bank" достоин быть партнером компании. Четыре филиала – в Риме, Милане, Сан-Марино и Неаполе – должны будут ознакомиться с его предложением и принять решение, который из них возьмется вести этот проект. Из восьми претендентов выбирались три. Конечно, можно было понадеяться на решение Леонцио, которое тот сам недвусмысленно назвал окончательным. И Дамир понимал, что отношения, складывающиеся меж ним и синьором Капелли, позволяют последнему манипулировать им. Однако границы этого влияния он предполагал определять сам. Да и не выглядел Леонцио сумасбродным, чтобы требовать чрезмерного…
Он взял телефон, повертел его в пальцах, раздумывая, позвонить ли синьорине Колуччи. Поводы побеспокоить Франческу были: несколько, казалось бы, незначительных вопросов, в сумме способных стать препятствием к успешным переговорам. Однако он не испытывал уверенности в том, что услышит искренний совет. А еще ее хотелось… увидеть. Точеная, неприступная итальянка интриговала его. Было любопытно, какие отношения у Леонцио – с ней, особенно с учетом того, что до сих пор было не ясно, какую она занимает должность: подписывалась Франческа только именем.
Но мобильник опередил его, сам подав голос. Голос младшего Копецкого:
- Привет, банкир! Как у тебя с планами на сегодня?
- Здравствуй, Касиан, - невольно улыбнулся он. Слышать университетского друга было всегда приятно. – Увы, сегодня и ближайшие дни я в Италии. Работа.
- А как же отпуск?! Вы совсем с ума посходили со своими делами: один в командировку, не успев дома побыть, второй… Черт.
Дамир прислонился к краю стола: 
- Ты хотел предложить что-то? На троих? – весьма заинтересованно уточнил он.
- Да соберешь вас, как же! Придется себя выставками развлекать… Как там Жанетт, кстати? Еще со своим избранником кутит?
- Да, - он попытался за усмешкой скрыть нежелание обсуждать этот вопрос. И уточнил, уходя от темы: – И что за выставка на сей раз?
- Да ты знаешь, тут такое дело, - Касиан заметно оживился. – Есть фотохудожник один… Не скажу, чтобы гениальный… Я видел кое-какие работы, читал отзывы о выставках… Не без причины его громят. Фримен, Габриэль. Ну да тебе это ни о чем не скажет – не мирового масштаба личность.
Дамира как ледяной водой окатило. С этого момента он стал вслушиваться в каждое слово, собирая картинку, пытаясь угадать, о котором из известных ему Фрименов идет речь.
- А нынче – продолжал Касиан с энтузиазмом, - он затеял тур по Европе. Я сам только вчера узнал, выловил в сети информацию. Предполагает побывать в десяти столицах, в основном центр и запад, но и к нам в Прагу заскочит, чему я очень рад, потому как интригует невероятно. Он же только список городов вывесил и многообещающий анонс – ни дат, ни содержания выставки. Что-то о таинственной Музе, чью личность готов раскрыть исключительно в ходе этого турне. Я думал, хоть Жанетт составит мне компанию, а теперь и не знаю… один пойду…
Дамир даже дышать забыл, пораженный. Габи, чтоб его! О, как бы он хотел ошибиться!
- А какие-то фотки уже есть? Презентация или еще что? – спросил с надеждой.
- Буквально пара кадров – Женевское озеро и что-то из Испании… Классные кадры, кстати, не в пример предыдущим. И это еще одна интрига. Если вся выставка такая будет… Научился, видать, снимать нормально.
С каждым словом Касиана сердце Дамира колотилось сильней, застывая – и стремясь разбить этот лед.
- Когда, говоришь, он будет в Праге?
- Да понятия не имею. Держит в секрете. Июнь-июль. Но, ты знаешь… У него там и Бёрн есть, и Рим, кстати. В блогах ажиотаж.
Нет, это уже ни в какие ворота! Таки он недооценил сероглазого! Если это все-таки он… Чутье подсказывало, что настоящий Фримен до такого не додумался бы – во всяком случае, при их личной встрече произвел впечатление не слишком активного и не наделенного изощренным умом парня.
- А чего ты вдруг заинтересовался искусством? Не замечал за тобой такого.
- Да как обычно: думаю, где выгоду поймать, - отшутился Дамир, напряженно смеясь.
Они еще немного поговорили о новых дизайн-проектах и тенденциях в интерьере, о доме Корвуцев, за которым по давней привычке Касиан взялся присмотреть, о редких девчонках типа Жанетт, готовых на всевозможные эксперименты и приключения, и о таких же безбашенных парнях... Но какой бы темы ни коснулись, мысль Дамира неизменно возвращалась к сестре – и Габриэлю. Взрывному, жаркому, чья страстность – как ураган…
В груди защемило.
 
Попрощавшись с Касианом, он отыскал в телефоне номер Габи и, с надеждой, что тот не изменился, нажал вызов.
- Слушаю вас, - раздалось в ответ совершенно незнакомым, но приятным, несмотря на звучавшую в нем усмешку, голосом.
Именно из-за нее, моментально напомнившей мафиози, он сделал вывод, что номер все еще принадлежит прежнему абоненту.
- Добрый вечер. Могу я услышать Габриэля?
В трубке повисла тишина.
- Вряд ли, - помедлив, наконец, сообщил голос.
В груди похолодело: это плохо. В голове замелькали варианты объяснений, один страшней другого.
- Он в принципе недоступен по этому номеру, или?.. – нахмурившись, уточнил Дамир, теперь уже надеясь, что Фримен сменил контакты.
- В принципе, он доступен, - хмыкнули в трубку. - Только вряд ли он сможет сейчас ответить вам членораздельно...
- Что с ним?!
Он понимал, что исчерпывающего ответа не получит. И уж тем более не сможет повлиять ни на что. Или сможет? Как бы то ни было, вопрос вырвался раньше, чем Дамир успел осознать его бессмысленность.
- Вам подробно описать каждый момент его физического состояния? - в голосе слышалась насмешка. И это точно был кто-то третий, не известный еще.
Под волосами пробежал холодок. Не зная, что и ответить на столь угрожающую откровенность, Дамир замялся. С трудом выдержал невозмутимый тон.
- Я смогу переговорить с ним в ближайшее время? И когда?
- В ближайшее время... - задумчиво протянул собеседник. Где-то фоном прозвучал неясный шум. - Вряд ли...
- А… Жанетт? – он побоялся уточнять что-либо, как боялся и услышать ответ. Но не спросить не мог.
- Жанетт, - повторил за ним собеседник, - не сможет с вами говорить.
- Почему?! Что с ними?!
Насмешливое спокойствие на том конце убивало.
- Как бы вам ненавязчиво намекнуть... Есть несколько причин, делающих невозможным разговор по телефону... Но я не уверен, что вам захочется их обсуждать со мной...
"Умоляю, скажите: с ними все будет в порядке? Что я могу сделать?!" – вертелось на языке, но никак не хотело прозвучать. Здравый смысл, яростно вцепившись в эти слова, изо всех сил тянул их обратно в глотку, комом горького возмущения затыкая ее совсем. В отчаянии, Дамир прервал связь, швырнул телефон на кровать.
 
Хантер Лонжери. Особняк на берегу озера. 17 июня
 
- Ой, да ладно! – насмешливо бросил Геката, глядя на него, безуспешно пытавшегося отобрать телефон. – Что бы ты мог сказать парню, который кинул тебя и собственную сестру?
Они были в саду, обсуждали технические детали – оформление и доставку фотографий - когда позвонил Дамир.
- Ну хочешь, перезвони… - Гек протянул ему мобильник.
Нахмурясь еще больше, Хантер телефон взял и теперь задумчиво вертел его в руках. Нет, сначала, он, действительно, не хотел даже слышать Дамира… Горечь от осознания, что он в нем ошибся, была слишком велика. Но когда Геката стал нагнетать атмосферу, ему внезапно стало жаль парня, который сейчас, должно быть, очень переживал за Жанетт. Нахлынули нежданные воспоминания о том, как с ним было хорошо. И эту волну внезапной нежности не смыло даже под насмешливым, если не сочувственным взглядом нынешнего союзника.
- Он хороший, - упрямо, вопреки логике возразил он, сощурившись глядя на Гека.
- А я и не даю ему негативных оценок, - без улыбки констатировал тот. – Я говорю о фактах. Парень бросил своего незадачливого любовника и сестру, которые попали в очевидный переплет. У девчонки хребет оказался крепче, чем у этого расчетливого дельца.
- Может, он решил, что на свободе будет более способен нам помочь? – болезненно поморщился Хантер.
- Наверняка, - усмехнулся Геката. – Только что-то я не ощущаю, чтобы где-то гудели сирены и топали ботинки людей, отправленных вам на помощь… Его расчетливость – не то качество, которое могло бы вам помочь… Это был простейший эгоизм…
Пнув ногой декоративный куст у дорожки, он почти зло бросил:
- Эгоизм - не повод принижать его, как личность!
- А тебе нужен повод? – Геката быстро шагнул к нему, оказавшись вплотную и заглядывая в лицо ставшими злыми глазами. – Еще какой-то? Дополнительный? По итогам случившегося до тебя не дошло? Ты как-то себе постарайся уяснить, что этому парню ты не важен, ему важна целостность собственной шкуры. Вот девчонка расставила приоритеты, и твоя важность для нее очевидна.
Хантер отступил от него на шаг.
- Я это прекрасно осознаю… - улыбнулся он напряженно. – Я не понимаю, от чего ты так бесишься? Тебя Дамир ведь не бросал?
- Меня бесит, что… - Геката шумно выдохнул, словно засомневавшись, стоит ли заканчивать фразу, - из-за него влетело Эдуарду…
Он не смог скрыть своего удивления:
- Вот теперь я вообще ничего не понял! При чем здесь Эдуард?
- Эдуард на него поставил…
- Не свои деньги, что ли? – никак не складывались факты.
- Дело не в деньгах… - зло усмехнулся Гек. – Дело в том, что он ошибся в человеке. Как и ты, решил, что парень ухитрится разрулить вашу ситуацию.
- За неудачные идеи здесь тоже могут наказать? – насторожился Хантер.
- За неумение разбираться в людях…
Геката был заметно зол, и у Хантера внезапно появилось подозрение, что у них с Эдуардом наверняка были какие-то отношения.
- И серьезно ему влетело? – осторожно уточнил он.
- Выпросишь, узнаешь… - сухо сообщил Гек.
Помешкав, Хантер все же спросил:
- Значит, для меня будет лучше не пытаться с ним видеться?
- Не знаю, что тебе будет лучше! – усмехнулся собеседник. – Я не психолог, чтобы определять для тебя тактику борьбы с прошлым. Ты волен делать, что угодно.
- Странно, - он нервно рассмеялся, - почему-то у меня нет такой уверенности!
- Проверь… - пожал плечами тот.
Хантер смерил его долгим взглядом, вытащил из телефона сим-карту и протянул ему.
- Думаю, так будет лучше…
- Мне она зачем? Не нужна – выбрось. Пойду фургон для перевозок организую…
Развернувшись, Гектор ушел в дом, оставив его одного.
Хантер посмотрел на маленький прямоугольник на ладони и зашвырнул его в кусты.
С прошлым нужно уметь прощаться… Не факт, что оно не будет пытаться выглянуть из-за спины… Но тяжкий груз ему сейчас совсем не нужен. Раньше с разрывом отношений проблем не было, как, впрочем, и отношений как таковых. Единственное, чего в ближайшее время он не смог бы пережить, – потерю Жанетт. Она легко вошла в его жизнь и стала ее неотъемлемой частью. И как ни злился Гектор, он был прав – она стала опорой. В ситуации, которая так нелегко сложилась, в этом проекте… Она показывала своим примером, что можно принять любую реальность, если есть с кем ее разделить. Доказала, что можно подстроиться и получать удовольствие… Не только от того, что по шею забрел в опасный омут, но и от работы, к которой этот омут обязывал.

Без нее вряд ли бы все сложилось так удачно, и вряд ли возникла бы эта идея тура по Европе. Даже его мимолетные мечты о личной выставке не смогли бы своей реализацией доставить столько удовольствия. Да, он смог бы организовать когда-нибудь свою личную выставку, и она могла бы стать успешной…

Но, что потом? Еще одна? И так бесконечно в погоне за славой? Деньгами? Признанием? Возможно, он был бы доволен… Но сейчас он осознавал, насколько это мелко и неинтересно - вот так носиться с собственным тщеславием всю жизнь.Сейчас у него есть возможность увидеть реальность, какой она могла бы быть, будь он фотохудожником. Снимки, подготовленные для выставки были…полны чувства, которое возникло благодаря ей. Она была не придуманной Музой, для рекламы проекта, она, действительно, явилась вдохновением, начиная с самого  первого ее фото.

Он добавил еще несколько. Самых простых, самых обыденных моментов, которые бывают в жизни каждого – Жанетт сушит волосы… надевает чулки…крошит пальцами хлеб… Это были не просто снимки, это были запечатленные мгновения жизни.
Которой скоро может не стать…
 
Дамир Корвуц. Терамо, Италия. 18 июня
 
На следующее утро его и без того шаткое, с трудом восстановленное равновесие было нарушено еще сильней. Завтрак прервал негромкий, но настойчивый стук в дверь. Удивленный такой внезапностью, Дамир пошел открывать.
На пороге стоял симпатичный парнишка лет двадцати, держа в руках почтовую коробку и улыбаясь от уха до уха. В серо-голубых глазах плясали искорки самодовольства. Из-под серой бейсболки, надетой задом наперед, торчала, ерошась, выгоревшая челка. На коротком рукаве светло-серой рубашки красовался логотип службы доставки.
- Добрый день! - позитивно сообщил курьер и, не глядя в бумаги на коробке, спросил: - Мне нужен Дамир Корвуц.
- Добрый, - кивнул Дамир, недоуменно разглядывая пацана. Никому же не сообщал свой новый адрес, да и остановился тут совсем недавно. – Я вас слушаю.
- Это заказ Жанетт Корвуц, - улыбаясь, сообщил тот. - Так как она сейчас... недоступна... вы будете забирать?
- Та-ак… постой, малыш. Зайди-ка… - он распахнул перед ним дверь, приглашающе повел рукой.
Пацан, всем своим видом изобразив презрение к такому обращению, уверенно вошел внутрь.
- Я заберу, конечно… - пообещал Дамир, защелкнул замок. – И оплачу, если необходимо. Что за заказ? Откуда? На какой адрес?
- Заказ, сделанный в интернет-магазине "Ex-lover", содержимое коробки мне не известно, - сообщил тот, как заученное, - его отправили в Испанию первоначально, но в связи с выбытием заказчика перенаправили вам... Пожалуйста, распишитесь здесь, - вытянул он из приклеенного к посылке пакета накладную, протянул ему. – Дата и время.
- В "Sences Palazzo"? – уточнил он, забирая коробку, довольно тяжелую.
Мальчишка кивнул.
- А позвольте поинтересоваться: откуда ваша служба знает этот адрес? По идее, посылку должны были отправить в Прагу.
Курьер пожал плечами:
- Я только местной доставкой занимаюсь, а как уж происходит прочая координация действий, вне моей компетенции.
- Хорошо, – глянув на часы, он указал на бланке время, поставил подпись и вернул документы мальцу. Не было все хорошо. Совсем не было, он это чуял. – Спасибо. Оставьте, пожалуйста, визитку. Возможно, я еще воспользуюсь услугами вашей компании.
- Прошу... - пацан полез в нагрудный карман с неприкрытой веселостью. - Ой... простите... кажется, забыл в офисе...
- Недавно работаешь? – поинтересовался Дамир, неодобрительно качнув головой.
- Курьером? - уточнил парень, внимательно на него глядя. - Первый день...
- А до этого? – он бросил взгляд на свой экземпляр накладной. Там номер телефона тоже отсутствовал.
- Что "до этого"? - улыбался пацан почти с вызовом.
- До этого где работал? – Дамир сдержал раздражение. С каждым словом этого белобрысого уверенность в том, что он не обычный безголовый стажер-почтовик, росла.
- На улице, - вздернув подбородок, сообщил тот.
- В смысле? – нахмурился Дамир.
- В прямом смысле...
Дамир, сдержанно выдохнув, отнес коробку на кресло, снова вернулся к курьеру. Вот чувствовал же, что подвох на подвохе, но как вывести мелкого на чистую воду, как правильно поставить вопрос, придумать не мог.
"Чего ты бесишься? – взывал к нему здравый смысл. - Все же нормально: Жанка заказала себе очередные игрушки. Это ж ее любимый сайт. Может, Габи хотела оприходовать. Ну не успела. Номер для нее бронировал ты, вот и искала служба доставки – тебя". Но мысль о том, как можно было вычислить адрес арендованной два дня назад квартиры, нервировала. Единственный, кто мог все так быстро выяснить и организовать…
"Успокойся. Чем меньше будешь дергаться, тем лучше. Так они Жанку, может, не тронут… если увидят, что тебе все равно". Дамир усмехнулся, приблизился к парнишке:
- И как оно? На улице? Не так комфортно, чем в квартире, согласись… - демонстративно окинул его оценивающим взглядом. В действительности пацаненок был хорош.
Тот засмеялся. Приятно так, по-мальчишески. Бросил нарочито игривый взгляд:
- Значительно менее комфортно... в разы...
Прекрасно. Повод задержать, не вызывая подозрений. И Жанкины игрушки будут кстати. Если не информацию получить – так хоть удовольствие. 
- Ну проходи, располагайся, - с наигранным полупоклоном, улыбаясь, предложил Дамир.
Еще один игривый взгляд, встречная оценка – и курьер, отложив бумаги, сел на подлокотник дивана.
Этот безбашенный малый чем-то неуловимо напоминал Касиана – в тот далекий период, когда они мотались по Праге ночи напролет, искренне смеялись любым шуткам и забывали обо всем, упиваясь друг другом. Касиан, по большому счету, таким же и остался: непосредственным, юморным, нежным. Ему, Дамиру, пришлось быстро повзрослеть.
- Как тебя звать, малыш? – спросил он, неторопливо подходя к нему, ловя в ясных глазах игривое любопытство.
- Орм Тейт, - охотно представился пацан.
- И откуда родом такая экзотика? – встал над ним Дамир, за острый подбородок аккуратно поднимая его лицо. Всмотрелся в серо-лучистую синеву глаз.
- Из Норвегии... - улыбнулся тот мягко.
Он, не отпуская, склонился к нему:
- Далековато от дома забрел, - проговорил вполголоса. - Не боишься… совсем заблудиться?
- А есть чего бояться?
- Мир велик и небезопасен, - он качнул головой, улыбнувшись уголком губ. Большим пальцем ласково поглаживая подбородок мальчишки.
- Вот и посмотрим... - пробормотал тот тихо, не отводя от него глаз.
- Посмотрим, - согласился Дамир, наклоняясь еще ниже.
Помедлив секунду, коснулся языком его губ, проводя вдоль угасшей улыбки, раздвигая их.
Ладонь парнишки мягко, но уверенно легла на грудь, останавливая:
- Детальки обсудим? - спросил он, отстраняясь и чувственно облизнувшись.
Вот ведь торговец!
- Обсудим. Говори.
- Какие пожелания? Что по времени? – уточнил тот, насмешливо глядя на него.
- Ваша "пони-экспресс" пришлет мне счет? – в тон ему пошутил Дамир. – Тогда я бы полистал прайс.
Ладошка ласково прошлась по груди, поглаживая.
- Из компании меня тогда попрут... - весело улыбнулся он. - Если узнают...
- Ладно. Не будем пускать под откос твою перспективную карьеру. Много тебе осталось работы на сегодня? Я бы позаимствовал час-полтора…
- Я все успеваю... За приличные деньги, конечно... - улыбнулся тот, теребя пуговицу на его рубашке. - Какие еще тонкости мне нужно знать?
- Достаточно быть сговорчивым, чтобы тонкости и… прочие объемы не доставили тебе дискомфорта. И я заранее предпочел бы знать твои условия.
- Предоплата... - сообщил пацан, снова провокационно облизываясь, - только защищенный контакт... - пальцы побежали по пуговицам вниз.
Дамир внимательно слушал деловитый голосок, предвкушающе улыбался.
- Так ты озвучишь цифру? – подтолкнул он его к основному вопросу.
- Тысяча евро...
- О! Да ты себя по-королевски ценишь, малыш!  - усмехнулся Дамир, удивленный размахом. – И как я могу быть уверен, что услуга окажется соответствующей? Кто-то может дать рекомендации?
Он взял ладони паренька в свои, аккуратно сжал.
- Давай так: пятьдесят процентов вперед, а если ты действительно окажешься настолько хорош, - остальное.
- Зато никаких ограничений, заметь, - улыбнулся пацан, не сопротивляясь. - Восемьдесят процентов вперед... Вдруг ты начнешь специально жмотиться?
- Никаких? – Дамир недоверчиво приподнял бровь. – Так может, и игрушки оценишь, которые принес? Тогда – сто процентов предоплаты, согласен. 
- Да запросто! - засмеялся тот, с любопытством покосившись в сторону коробки.
- Договорились.
Он быстро сходил за ножом, с улыбкой вскрыл коробку. Ну, разумеется, как и предполагал: пара прочных наручей из черной кожи, кошка, маска… Милый набор начинающего. Подцепив наручи за карабин, сцеплявший их, он обернулся к пареньку:
- Уверен?
Тот, с очевидным интересом рассматривая содержимое коробки, засмеялся:
- А почему нет? Деньги вперед.
- Я обещал, - улыбнувшись, кивнул Дамир. Захватив девайсы, указал на дверь в спальню. – Идем.
Тот весело улыбнулся и послушно последовал за жестом.
Достав из бумажника обещанную сумму, Дамир за талию подтянул VIP-курьера к себе, сунул деньги ему в задний карман.
- Раздевайся, малыш.
Парнишка скинул бейсболку и принялся торопливо стаскивать рубашку. Бросив ее на пол, замешкался:
- Э-э... Можно мне в ванную?
- Не вопрос! Но имей в виду: никакого допинга.
Он отдернул портьеру, распахнул скрывавшуюся за ней дверь.
- Полотенце? - деловито осведомился, проходя внутрь и осматриваясь.
- Все есть, - указал Дамир на махровый сверток на полке. – Пользуйся.
Легкий поцелуй в щеку - и норвежец скрылся за дверью. Зашумела вода.
Дамир оглядел комнату, выбирая местечко поинтересней. Из дорожной сумки выцарапал упаковку презервативов, бросил на тумбочку рядом с кроватью. Там же положил маску и плеть. Прикрепил к изголовью наручи. Обернулся на звук открывшейся двери. Малец вышел оттуда свежий, чистый и благоухающий, как новорожденный. Улыбка, чувственная, предвкушающая, играла на его губах.
- Велкам, - радушным жестом пригласил его Дамир на ложе.
Тот прошел к кровати и вальяжно на ней устроился.
Дамир отрицательно качнул головой:
- Перевернись.
Сам помог ему лечь на живот, зафиксировал руки, плотно застегнув ремни. Бережно, попутно лаская, надел на норвежца маску, лишив его возможности видеть что-либо.
- Больше почувствуешь, - произнес вполголоса над самым ухом.
Переведя дыхание, он повел пальцами вдоль позвоночника, от шеи к пояснице. Нежная, не знавшая истязаний кожа была восхитительна. Округлость ягодиц – выше всяких похвал… Чуть усилив нажим, рука соскользнула вбок, обхватив мальчонку под ребрами. Правая потянулась к плети…
Дверь в спальню с грохотом слетела с петель
В комнату вломились люди, вооруженные и в масках. Кто-то кричал по-итальянски, что именно – Дамир понять не мог. Но слова "арест", "проституция" и "запрещено" – звучали очень узнаваемо. Пока он выловил их из экспрессивного потока чужой речи, один из молодцов приставил дуло к его голове и скомандовал встать, подняв руки над головой. Дамир, полыхая яростью, послушно сцепил пальцы на затылке. Другой, отобрав плеть, стал деловито лапать его по бокам. Кто-то еще покрикивал на курьера, заставляя его одеться.
- Какого черта происходит?! – не выдержал Дамир, когда рука, грубо ощупывая его брючину, поднялась до самого паха. – Вы еще в штаны залезьте!
В ответ державший его на прицеле, не раздумывая, врезал в лицо кулаком, сопроводив удар громкой итальянской бранью.
Дернув головой, злобно глянув на него, Дамир умолк.
Разобравшись с мальчишкой, стражи порядка вытолкали их обоих из квартиры, согнали вниз по лестнице и вынудили сесть в поджидавший фургон. Голубые цвета и надпись "POLIZIA" немного успокоили Дамира – ровно настолько, чтобы удержаться от комментариев без адвоката. Карьера в "Leo Corp." началась отвратительно.
В комнату для допроса его привели первым. И оставили ждать. Он не сопротивлялся, не пытался уйти, прекрасно понимая, что теперь, в цивилизованных условиях, сможет не только отстоять свои права, но и получить компенсацию за причиненный ему ущерб. Скулу саднило. Беспокойство за оставленную без присмотра квартиру, а главное – документы в ней, терзало нещадно. Однако никто к нему не спешил.
Спустя около получаса дверь открылась. Полицейский, явно не ждавший никого увидеть, воззрился на него с изумлением. После объяснений, весьма урезанных здравым смыслом, Дамира отпустили. Мальчишки-курьера, разумеется, в участке не оказалось.
 
Злость на себя, на малолетнего паршивца и мафиози, чьих рук это дело, переполняла его. Как мог забыть о вертолете и взорванном авто?! Чем думал?!
Будто ворон над полем битвы, напоенном кровью, закружил Здравый:
- Зато теперь ты знаешь, что своих людей он бережет. Значит, и Жанночка, и Габи под присмотром, в полной безопасности.
- Ну конечно! – он вспомнил вчерашний телефонный разговор и для полного комплекта – снова ту картину, что развернулась в кухне чертова особняка. С кровью Жанны. – Вот только сестра к ним не относится!
- Ты не можешь утверждать с уверенностью. Что она там предлагала? Свою жизнь? Не значит ли это, что он принял ее в свою компанию? Вместе с фотографом.
- Или убил. Я ее после того не слышал! Откуда мне знать?
- Зачем же сразу "убил"? Жанночка – девочка хорошая, неглупая… сексуальная весьма…
От мысли о том, как "начальник охраны" может использовать ее, Дамир снова взорвался яростью.
- Спокойно! – промурлыкал Здравый, - Ей не привыкать…
- Не с ним же!!!
- Ну так и Габриэль есть.
- Да что он может?!
- О-о… - прозвучало почти сладострастно, - он многое может… И не только с тобой, надо полагать…
- С чего ты взял, что он польстится на Габи?
Скользкая ухмылка Здравого, каким-то чудом возникшая в голове, не уступала ухмылке мафиози:
- А ты как предпочел бы думать? Чего бы хотел больше?
Дамир скрежетнул зубами. Меньше всего он бы хотел думать о парне в темных очках, но тот, как назло, упорно напоминал о себе, влезая в ассоциативные ряды по малейшему поводу.
- Слушай, - продолжал внушать бестелесный собеседник, - ты без пяти минут менеджер "Leo Corporation", надо быть полным идиотом, чтобы сейчас упустить эту возможность. Пока ты ничем не можешь помочь этой парочке. Мало тебе этого удара? Только подумай: они даже в полицию проникли, действовали под прикрытием закона! Кто ты против них?
- Чем мне тогда поможет Лео? – впервые Дамир засомневался в том, что его связи имеют какое-то значение. Как и его собственный статус. И это вызвало досаду.
- Он – итальянец, - многозначительно констатировал Здравый.
- И что?
- Ничего, абсолютно, - внезапная беспечность прозвучала издевательски. – Всего лишь единолично владеет Корпорацией, не последней на мировом рынке. И это только официально. Как бы ему удалось этого достичь? Ты знаешь пределы его влияния?
- Даже если так, - он облизнул пересохшие губы. – С чего он станет помогать мне?
- Где твоя предпринимательская жилка, банкир? Ты же умеешь быть…
- Полезным? Он таких с десяток купит и не обеднеет.
- Приятным. Особенно приятным – вас связывает прошлое, а это такая… интересная вещь… Заметь, хорошее прошлое.
Дамир презрительно скривился.
Здравый продолжал гнуть свое:
- Вы ведь уже начали. Сделали шаг к сближению. Он уже позаботился о том, чтобы ты оказался во втором туре. Дело за малым – получить поддержку большинства директоров. Но решающее-то слово – за кем?
- И чем я буду обязан за это? Даже представить страшно.
- Страшно – это когда пальцы собираются отрезать. Но ты даже тогда не испугался. Так что расплатишься и с Леонцио. Между прочим, ради спасения Жанетт. Разве ее будущее не стоит жертвы?
Дамир вздохнул. Именно этого – жертвы во имя нормального будущего Жанночки, он и не принес.
- Это шанс, - подначивал Здравый. – Исправить все. Реабилитироваться перед ней. Ну или передо мной… Так что вперед! Лео оценит. Войтех – тем более. Йоланда… А там и к Франческе подберешься, тоже Эрикой звать будешь!
Дамир вздохнул.
- Неужели ты хуже того курьера? Уступишь маленькому паршивцу в сексуальности? Какой-то пацан – предприимчивей Дамира Корвуца!
Вот же мерзавец!
С трудом преодолевая усталость, в основном психическую, он поднялся с дивана, потопал в кухню. Вынул из холодильника остывший, как рекомендовалось, тюбик с лекарством, намазал синяк. За пару дней сойдет. А сейчас –выспаться.
Проходя мимо болтавшейся на одной петле двери, подумал, что расходы на отпуск как-то резко возросли: мало того, что "курьерские услуги" встали в тысячу евро, так еще и дверь ремонтировать придется.
Улегшись прямо на покрывало, утомленно отмахиваясь от невеселых мыслей, он таки заснул.
 
Дамир Корвуц. Терамо, Италия – Сан-Марино. 20 июня
 
Многолетняя привычка, усиленная ярким солнцем, настырно влезшим в спальню сквозь жалюзи, подняла его в шесть утра. И очень кстати. Он успел принять душ, полностью привести себя в порядок, еще раз перепроверить документы, продумать ознакомительную речь – до того, как тишину, нарушаемую лишь дыханием и шелестом бумаг, расцветил мелодичным переливом звонок.
- Здравствуйте, господин Корвуц, - раздалось в трубке, не дожидаясь приветствия. Голос Франчески звучал не слишком-то радостно.
- Доброе утро, синьорина Колуччи. Чем обязан такому вниманию?
- Будете обязаны, непременно. Через двадцать минут я жду вас внизу. Поедем в Сан-Марино.
- Признаться, мне даже неловко принимать от вас такую щедрость, синьорина Колуччи, - улыбнулся он. – Я планировал взять такси.
- Забудьте про такси, - раздраженно отрезала она. – Приказ синьора Капелли.
- Не смею возражать, - усмехнулся Дамир, стараясь, чтобы она не слышала этого. Похоже, крошку вынуждают быть его личным водителем… Не совсем ясно, с какой целью… но компания приятная.
 
Ровно через восемнадцать минут он стоял перед домом, деловой, подтянутый, держа под мышкой кожаную папку. Еще через три белый "Ferrari" вырулил из-за изгиба улочки и остановился прямо перед ним. Поклонившись, заглянув в боковое окно и получив утвердительный кивок, Дамир сел в машину рядом с итальянкой.
Франческа вонзила в него пристальный взгляд…
- Господин Корвуц!Вы в своем уме?!
Он недоуменно вскинул брови.
- Являться на совет директоров с разбитым лицом! Как вас угораздило?!
- Неудачно… ударился, - пожал плечами Дамир.
- Об чей кулак?!
Он промолчал. Как объяснишь женщине такое?
Нервно фыркнув, та потянулась к отсеку для мелочей. Черные волосы, на сей раз частично распущенные, с легким древесно-цветочным ароматом, колыхнулись перед его лицом, едва не задев.
- Помочь? – вполголоса спросил он, желая – и боясь приблизиться и вдохнуть глубже.
Она резко выпрямилась, держа в руках пластиковый тюбик с кремом:
- Давайте сюда ваш трофей!
Он наклонился в ее сторону, подставил лицо.
Франческа, выдавив на кончики пальцев крем, отрывистыми, торопливыми движениями стала замазывать синяк. Будто боялась, что кто-нибудь увидит их, и это повлечет скандал. Побарабанила пальчиками, словно вбивая результат. Отклонившись, придирчиво оглядев все его лицо, стала мазать и с другой стороны.
- А там-то зачем? – не понял Дамир.
- Вашему банку нужно партнерство с нами?! – раздраженно бросила она.
- Конечно.
- Вот и синьору Капелли зачем-то нужно! Так что не дергайтесь и дайте мне увеличить ваши шансы, потому что сами вы способны их только обнулить!
Тюбик полетел на полку. Автомобиль сорвался с места.
Франческа злилась. Да и не скрывала этого. Должно быть, указания синьора шли вразрез с ее собственными желаниями, но была вынуждена подчиняться. Интересно, какой процент свободы оставят ему самому?
- Не переживайте, синьорина Колуччи. Следы битвы на живом мужчине – знак его силы, - попытался развеять тучи Дамир.
Итальянка швырнула в него убийственный взгляд, дернула плечом и резко крутанула руль, пересекая перекресток.
 
На протяжении следующих трех часов пути он был предоставлен собственным мыслям. Франческа не произнесла ни слова, если не считать лаконичного ответа на телефонный звонок: "Да, синьор Капелли. Да. Уже едем. Хорошо, синьор Капелли". На последней фразе бросила в Дамира уничтожающий взгляд и снова умолкла.
Миновав границу Сан-Марино, они свернули с главной дороги, припарковались возле кафе. Дамир вопросительно посмотрел на нее, не решаясь первым нарушить молчание. Она к этому тоже не стремилась. Минут через пятнадцать этой натянутой тишины в паре метров позади них остановился темно-вишневый "Ford". Синьорина Раздражение выскочила из машины, застучала каблучками к нему. Дамир всмотрелся в зеркало заднего вида. Ах, вон оно что! Леонцио! Поколебавшись, он все же вышел и неторопливо двинулся к ним. Через бликующее на солнце лобовое  всмотрелся, кто за рулем.
Привлекательного вида шатенчик, строгость чьего костюма не уступала его собственному (разве что принимала несколько фетишный уклон благодаря черным перчаткам), точно с таким же вниманием рассматривал его. Улыбаясь. Вот наверняка эти выразительные губки неоднократно оценил Капелли.
- Господин Корвуц, приветствую, - обычное рукопожатие, деловое. На секунду, показалось, эта улыбка дрогнула, мелькнуло сомнение в глазах… но тут же лицо генерального директора прояснилось. – Нам сейчас немного не по пути, так что увидимся уже на Совете. Завтра везде, где потребуется, вас будет сопровождать Эрика, а вот в среду я пришлю Рене. Необходимо будет обсудить детали нашего партнерства.
- Не доставит ли это слишком больших хлопот синьорине Колуччи? – снисходительно улыбнулся он. - Я бы не хотел обременять ее собой.
Леонцио глянул на свою "помощницу":
- Увы, это необходимость. И синьорина Колуччи прекрасно понимает ее и хочет помочь. Не так ли?
- Разумеется, синьор Капелли, я с великим удовольствием составлю господину Корвуцу VIP-эскорт. Вместе со своим автомобилем, - почти сквозь зубы процедила та, милейше улыбаясь.
Тот кивнул, одобряя.
- Рене, в Доманьяно, - распорядился, садясь в машину.
Махнул Дамиру рукой – и автомобиль, резко набрав скорость, умчался вперед.
 
Дамир Корвуц. Терамо - Неаполь, Италия. 22 июня
 
Он собирался переговорить с Капелли сразу после Совета: события последних дней напрягали все больше, и терять время становилось опасно. Но в Сан-Марино выловить его не удалось, на следующий день они не пересекались, а звонить с просьбой перенести встречу на более раннее время было бы чересчур. 
Но хотя бы одной проблемой меньше: "ESC-Bank" все-таки утвержден в качестве партнера "Leo Corporation". При равном числе голосов решающим стало выступление Кармелы ди Мартино, директора Миланского филиала Корпорации, единственной женщины в Совете директоров.
Это была представительная дама лет сорока, с хорошо развитой фигурой и еще больше – чувством собственного достоинства. Пока он рассказывал о достоинствах своего банка и особых, привилегированных условиях, которые мог предложить Корпорации, синьора ди Мартино со всем вниманием изучала его лицо. К концу