Роман «Паутина». Часть 2. Liorona


Рубрика: Библиотека -> Трансильвания -> Романы
Роман «Паутина». Часть 2. Liorona
 
Глава 18
DOOR-браузер исправно выполнял свою работу, выводя на экран и сразу же убирая множество страниц. Конечно, этот компьютер не шёл ни в какое сравнение с её старым, оставшимся дома у матери. Не по уровню технического совершенства, а в плане взаимопонимания. С некоторыми механизмами Гина могла найти общий язык даже без слов — к примеру, Князь всегда улавливал её настроение, по позе, интонациям в голосе или жестам, так что в командах не нуждался. Но вот компьютер, похоже, чувствовал некую отстранённость хозяйки, хотя Регина протирала монитор вручную каждую неделю, стряхивала пыль и вообще приводила в порядок консоль даже дольше, чем себя саму.
Однако как ни хотелось Гине вернуться в мамину квартиру, уже двенадцать лет она не решалась даже переступить порог, хотя не сомневалась, что если вампиры и наблюдали за домом, то уж точно не так долго.
Впрочем, никакой страх быть пойманной не помешал бы четырнадцатилетней Регине броситься к маме первым же делом. Мешало другое.
Слова Паука оказались правдой — возможно, он и сместил акценты, чтобы сделать ей больнее, но это не сильно меняло дело. Все документы, медкарты, выписки из уголовного дела — всё это существовало на самом деле.
И то, что мать всё же заявила в полицию о её исчезновении, ни в чём не убеждало.
Ведь спустя каких-то несколько месяцев мама уже вышла замуж, а ещё через полгода родила первого сына.
С каким-то болезненным желанием узнать как можно больше, Регина не пропускала ни одного события из жизни мамы, которую звали теперь Екатерина Нестерова. Вот она рожает сына, Константина, уходит со своей круглосуточной работы и проводит с ребёнком каждую свободную минуту, а на детской площадке не спускает с него глаз.
Гина всё больше и больше замыкалась в себе, перестала выходить из дома за чем-то иным, кроме как слежки за матерью. На глазах она становилась всё счастливее, перестала звонить по мобильному, который раньше казался продолжением её руки, гуляла вечерами с мужем, сидела с коляской во дворе.
Регина перестала следить спустя четыре года. Тогда она впервые набрала свой старый номер и услышала записанный на автоответчик радостный голос.
Тот вечер восемнадцатилетняя Гина провела, сжавшись в углу своей одинокой спальни и плача так, как никогда до этого.
А следующее утро она встретила уже другой.
Системное сообщение оповестило Регину о том, что браузер нашёл нужную страницу. Знакомое окно ввода логина и пароля.
В этот раз Гина не собиралась оставаться незамеченной. Цель была строго в противоположном.
Она бросила последний взгляд на жёлтую папку, уже изрядно помятую, затем на спокойно спящего в корзинке Князя, и набрала в строке логина «Хамелеон».
«Аккаунт заблокирован», — сообщила мигающая красная надпись.
— Разблокируй, — спокойно приказала Регина и в ожидании результатов закинула ноги на стол.
«Добро пожаловать, Хамелеон», — появилось на экране спустя пятнадцать минут.
Гина с любопытством уставилась на таймер — десять часов до начала трансляции. Смотреть на очередной аукцион или пытки в прямом эфире надобности не было. Всё, что собиралась, она уже сделала.
***
Электричество отрубилось в час ночи. Регина встретила это событие, сидя на кровати в спортивной толстовке, джинсах и ботинках, по-турецки скрестив ноги.
Предугадать подобное было легко, к тому же, на случай аварийного отключения, в углу, накрытые горой нестиранной одежды, стояли ящик с запасным блоком питания и гигантский аккумулятор.
Но Гина туда даже не дёрнулась, продолжая неотрывно смотреть на дверь. Князя она отключила, вытащив аккумулятор, и отнесла в ванную.
Дверь выбили единственным мощным движением, так что Регина даже вздрогнула от неожиданности.
На неё в секунду оказалось направлено несколько пистолетов. В оружии Гина не разбиралась, но кажется, конкретно это было не смертельным. В любом случае, люди с пистолетами с ней не говорили и никаких действий не предпринимали.
Последним в квартиру вошёл мужчина в джинсах и тонком свитере.
Регина, не удержавшись, улыбнулась.
— Что тебя рассмешило? — похоже, мужчина видел в темноте куда лучше неё, потому что сама Гина его лица рассмотреть не могла.
— Впервые вижу тебя без костюма, — ответила она и, подумав, добавила, — я думала, мой пёс тебя убил.
— Он старался, — признал Паук и сделал ещё шаг вперёд. Теперь стало отчётливо видно его лицо.
— Обыщите тут всё, — приказал вампир, и остальные молча разбрелись по квартире, только один, ухмыльнувшись, спросил:
— Может, нам и её обыскать? Мало ли, что она там прячет.
Паук бросил на него только один взгляд, и вампир сразу же попятился, от греха подальше скрывшись в ванной.
— Наша традиция встречаться раз в шесть лет уже начинает настораживать, — Паук присел на кровать рядом с Региной, и она спустила ноги на пол, чтобы обоим хватило места.
— Ты чрезвычайно неразговорчива для того, кто сам хотел нас видеть. Или что, скажешь, ты случайно зашла в заблокированный аккаунт и допустила, чтобы мы это заметили?
— Нет, — ответила Гина.
— Ты такая спокойная, как будто такси вызвала, — с неприятным удивлением отметил Паук.
— У меня есть мотоцикл.
— Хватит, — прорычал вампир и движением, почти неразличимым для человеческого глаза, схватил её за горло, — не пытайся играть с нами в игры.
Тут зажёгся свет, похоже, во всём доме, и Гина наконец очень чётко увидела напротив себя лицо вампира.
— Эй, Паук, смотри-ка, — один из вампиров, кажется, тот самый, что так жаждал её обыскать, показался из ванной и вытащил корзинку с Князем. Регина прерывисто вздохнула: по хорошему сценарию, пёсика должны были принять за мягкую игрушку или не заметить вообще.
Паук усмехнулся, не обращая на Регину больше внимания. Он жестом приказал одному из вооружённых вампиров встать рядом с девушкой, а сам подошёл ближе, присев у корзинки.
— Кто бы подумал, что эта тварь может перебить дюжину человек, да? — хмыкнул он, — признаться, ради тебя я бы сюда не приехал, Регина. Но я очень надеялся, что застану твоего питомца.
— Не трожь его! — Гина вскочила, но вампир с пистолетом схватил её и прижал дуло к шее. Похоже, в нём был какой-то транквилизатор.
— Вот оно, значит, где, твоё слабое место, — Паук провёл по шерсти Князя, словно гладил его, сунул руку под куртку и достал нож, — что же у него внутри, интересно.
— Я сказала, не трогай его! — взвизгнула Регина.
— Как его включить? Хочу узнать, запрограммирован он чувствовать боль, или нет. Думаешь, он будет скулить перед тем, как сдохнуть? — Паук взглянул на Гину, ожидая ответа.
— Нет аккумулятора, — ответила она, надеясь, что так вампиру станет неинтересно убивать Князя.
— Ну что ж, жаль, — разочарованно пожал плечами Паук, и Регина поняла, что ему, по сути, без разницы.
— Нет! — взвизгнула она так сильно, что зазвенело в ушах. Внутри всё напряглось, сжалось и неожиданно расслабилось. Вместе с этим брызнули осколками все мониторы, лампы и стёкла, осыпав присутствующих дождём осколков. Державший Гину вампир разжал руки, чтобы закрыться от острых стекляшек, и она кинулась к корзинке, оттолкнув её в сторону и втиснувшись между щенком и Пауком. Его рука с мерзкой татуировкой, державшая нож, оказалась в опасной близости.
— Что, думаешь, тебя убить не смогу? — вампир сделал выпад ножом, и Гина на секунду зажмурилась, но открыв глаза, поняла, что самый кончик лезвия упирается в её солнечное сплетение.
Регина замерла в неудобной позе, поджав под себя одну ногу и согнув в колене другую, опираясь на пол сзади кончиками пальцев одной руки. Её осколки тоже не облетели стороной, и при малейшем движении чувствовалось, как самые мелкие из них ворочаются под кофтой и в волосах.
— Я хочу заключить с тобой сделку, — торопливо произнесла Гина, — поэтому и позволила вам меня найти.
— Сделку, — нахмурившись, повторил Паук, и Регина торопливо добавила:
— Только если ты оставишь Князя в покое.
— Князя? Этого монстра зовут Князь? — Паука это отчего-то развеселило, и он рассмеялся, убирая нож и отряхиваясь от осколков.
— Он не монстр, — буркнула Регина и пропустила волосы сквозь пальцы, вытряхивая оттуда стекляшки.
— Конечно, по сравнению с хозяйкой, он всего лишь маленький щеночек, — согласился Паук и улыбнулся каким-то своим мыслям, — ладно, мы и так уже задержались. Поехали. Ребята, вниз.
Вампиры спустились, но перед этим Паук взял у одного из них пистолет.
— Я же сказала, что не собираюсь ничего делать, — хмуро произнесла Гина.
— Человек очень быстро может поменять своё мнение и намерение, это факт. Поэтому не обессудь.
— Что ты?.. — начала Регина, и тут Паук выстрелил безо всякого предупреждения. В бедро ей попало что-то острое, но больше Гина ничего не успела сообразить. Ноги перестали держать, и она мгновенно отключилась.
 
Глава 19
Регина проснулась и тут же закашлялась от мерзкого ощущения в горле.
— С возвращением, — усмехнулся Паук, чей голос с лёгким акцентом Гина уже могла отличить от любого другого с первого слова.
Она несколько раз с усилием закрыла и открыла глаза: только тогда картинка более-менее прояснилась. Впрочем, смотреть оказалось не на что. Маленькая тесная комната, настолько же тёмная, насколько и пустая. Кроме стула, на котором сидела Регина, никакой мебели, никаких приборов, ламп, проводов.
Гина нахмурилась и попыталась пошевелиться, но поняла, что руки сзади связаны и почти не чувствуются.
От этого открытия сердце панически заметалось в груди, но усилием воли Регина заставила себя успокоиться и сделала пару глубоких вдохов.
— Камила Сергеевна Леонова, — с насмешкой произнёс Паук, и, подняв голову, Гина увидела в руках у вампира две папки — одна была её собственной, видимо, взяли из квартиры при обыске. А содержимое второй ей, похоже, сейчас зачитывали.
— Камила Леонова… Хамелеон, — Паук рассмеялся, — остроумно.
Регина ещё не до конца пришла в себя, так что не вполне осознавала, о чём он говорит.
— Слушай… чай ещё в силе? — с трудом сглотнув, спросила она, и вампир оторвался от чтения.
— Что? — с искренним удивлением уточнил он.
— В прошлый раз ты мне чай предлагал. Ещё в силе?
— Это было двенадцать лет назад. Извини, заварка кончилась, — Паук улыбнулся краем губ, и Гина поняла, что глаза начинают привыкать к темноте.
— Тогда просто воды.
— Ты ведь знаешь, что команды отдают компьютерам, а людей просят? И желательно со словами «спасибо» и «пожалуйста».
— Если хотел услышать «пожалуйста», не надо было привязывать меня к стулу, — парировала Регина.
— Я не привязывал лично, — Паук пожал плечами, — после представления, которое ты нам устроила, желающих не надо было долго искать.
Регина попыталась заглянуть себе за спину, но едва повернула голову, как шею пронзила острая боль. От неожиданности Гина резко выдохнула.
— О, совсем забыл, — по тону Паука было вполне понятно, что ничего он не забыл, а не стал говорить нарочно, — постарайся не вертеться слишком сильно.
— Ты что, пил мою кровь? — с яростью выдохнула Регина.
— Не только я. Нам, видишь ли, запрещено нападать на простых людей на улице. А тех, кто идёт на аукцион, тоже особо не попробуешь, иначе потеряют товарный вид. Мы, конечно, не голодаем, но пить донорскую кровь — это совсем не то, что натуральную. Так что если попадается какой-нибудь горе-хакер, и происходит утечка информации, наши этому только рады.
Регина сглотнула, начиная ощущать неприятное жжение не только в шее, но и в запястьях, а так же чуть выше на руках, у локтевых сгибов.
— Я помню, ты хотела предложить мне какую-то сделку, так что приказал тебя не убивать, — Паук снова углубился в изучение папки, — если ты пришла в себя, предлагаю приступить к деловым вопросам.
Регина сделала ещё один глубокий вдох, пытаясь придумать, как начать разговор. Сценарий, который она проигрывала у себя в голове, сидя дома за компьютером, уже пошёл ко всем чертям. Но ничего нового на ум не приходило.
— Не можешь сосредоточиться? Ладно, посиди ещё, я пока почитаю, — не отрывая глаз от папки, предложил Паук.
— Что там такого? Это обо мне?
— Разумеется, о тебе. Было бы невежливо с моей стороны читать в твоём присутствии досье кого-то другого, — совершенно серьёзно сказал вампир.
— И чего там?
— После того, как сбежала от нас, двенадцать лет назад… Ты так и не вернулась домой. Знаешь, я ничуть не сомневался, что вернёшься. Четырнадцать лет, почти ребёнок. Но ты не вернулась. Ты ни разу даже не говорила с матерью после этого. Сперва я думал, что дело в силе воли, даже начал тебя уважать. Но теперь я понял — дело не в этом. Ты испугалась, правда? Испугалась, что придёшь к своей любимой мамочке и увидишь в её глазах разочарование. Ты так легко поверила в мои слова, что она тебя не ищет?
— Я знала, что ищет, — отрывисто ответила Гина, — дело не в этом…
Регина резко осеклась, поняв, что почему-то пытается оправдаться.
— Забавная ты личность, Регина, — признал Паук.
— Почему ты запомнил меня? — невольно вспомнив кое-что, спросила она, — тогда, шесть лет назад, ты узнал меня почти сразу. Назвал по имени.
— Дело в имени, а не в тебе, — ровно ответил вампир и, перевернув страницу, тут же сменил тему, — ты никогда не работала. Ни одного дня. Забавно. Признаться, после того инцидента с бандой сатанистов, я подумал, что ты решила стать эдакой супергероиней и пытаешься освобождать людей по всему миру. Но нет, это был единственный случай, и приходила ты только за тем мальчишкой.
— Предлагаешь мне исповедаться? — Регина криво усмехнулась.
— По-моему, самое время, не так ли? — Паук отбросил первую папку прямо на пол и продемонстрировал ей вторую.
— Ты уже прочитал? — Гина поняла, что в голове более-менее прояснилось, и перешла к делу.
— Само собой. Но я с удовольствием выслушаю всё, что ты хочешь сказать по этому поводу.
— Вирус двадцать три, — с усилием выдавила Регина, уставившись в пол, — генетическая болезнь, её почти нельзя обнаружить обычными анализами на первых стадиях. А потом поздно.
— Сколько тебе осталось?
— Врач сказал, восемнадцать месяцев, и это в лучшем случае, — пол под ногами казался матовой чёрной водой, и Гина провела по нему носком ботинка, — приступы уже два или три месяца. И каждый раз дольше.
— Головная боль, рвота, немеют конечности, начинается кровотечение, кашляешь кровью, начинают выпадать волосы, — не глядя в папку, добавил Паук. Впрочем, в папке ничего такого и не было, так что Регина посмотрела на него, подняв брови.
— Я знаком с этой болезнью. Сколько длился последний приступ?
— Восемнадцать секунд.
Вампир задумался и кивком попросил её продолжать.
— Я помню Мирославу. Её кровь может лечить любые раны. Значит, она сможет мне помочь.
— Вот мы и перешли к сделке, так? — Паук подошёл и, присев перед стулом, одним движением порвал верёвку на её руках. Регина кивнула и попыталась было размять освободившиеся конечности, но резкие движения по-прежнему причиняли сильнейший дискомфорт.
— Что ты предложишь взамен?
— Ты видел, что я умею, — коротко ответила Гина.
— Немногословно, — хмыкнул Паук, — впрочем, ты права, слов будет недостаточно. Как насчёт небольшой демонстрации?
Регина пожала плечами, и вампир, на секунду открыв дверь, что-то сказал охраннику по ту сторону.
— Пока мы ждём, скажи мне кое-что, — Паук подошёл ближе, и Гине стало неприятно, что на неё смотрят сверху вниз. Однако когда она начала приподниматься со стула, вампир молча толкнул её обратно.
— Почему ты не вернулась к матери? Только честно.
— Я не хочу об этом говорить, — спокойно сказала Регина, но непрошенные мысли всё равно заметались в голове. Паук был прав, хотя самому ему Гина признаваться не собиралась. Конечно, она всегда убеждала себя, что не вернулась домой, потому что именно там вампиры стали бы искать в первую очередь. И все эти годы не давала о себе знать по той же причине, к тому же, не хотела дарить маме ложную надежду на встречу, которой не могло состояться. Всё это было правдой.
И абсолютной ложью.
С тех самых пор, как Гина выбежала из леса, села на ближайший автобус и уставилась на панель маршрута, в её голове крутилась одна мысль, один образ, настолько яркий, что не давал ей спать по ночам следующие месяцы и даже годы.
Вот она приходит к матери, кидается к ней в поисках защиты и любви, и наталкивается на разочарованный взгляд. Зачем она пришла? Ведь только-только у мамы появилась надежда на нормальную жизнь, в котором не будет напоминаний об изнасиловании и ошибках молодости.
Да, возможно, они будут жить как прежде, может быть, вампиры не станут её искать, или же они сами переедут в другой город. Но каждый день Гина будет смотреть на маму и видеть в её лице невысказанный упрёк.
И маленькая Регина указала другой маршрут, самый дальний от дома, насколько это было возможно.
Гина вздрогнула от громкого хлопка двери. Охранник протянул Пауку планшет и скрылся.
— Прошу, — вампир протянул ей компьютер, и Регина вопросительно подняла брови.
— Что мне сделать?
— Покажи, как ты нас нашла и как смогла войти на сайт через заблокированный аккаунт.
Гина пожала плечами, включила планшет, вызывая голографический экран, и скомандовала:
— Открой DOOR-браузер. Ищи Красную комнату.
Регина встала, положив планшет на освободившийся стул, и взглянула на Паука. Тот напряжённо следил, как на экране, совершенно без помощи Гины, появляются и сменяют друг друга десятки окон.
— Как ты это делаешь? — поражённо уточнил он, — ни один хакер или программер, которого я знаю, так не работает.
— Программеры работают с программными кодами, — пояснила Регина, дотронувшись до шеи и поморщившись от боли, — а я просто прошу.
— Просишь? Просишь компьютер? Этот звук, когда открылся браузер — это ты? Ты что-то ему говорила?
— Да, я попросила найти Красную комнату, — Гина поморщилась от обилия вопросов и начала осторожно разминать затёкшую шею. Резинка с волос куда-то пропала, но Регина этому значения не придала, пока не увидела, что одна из прядей значительно короче остальных.
— Вы что, отрезали мне волосы? — нахмурилась она. Паук, всё так же неотрывно смотревший на экран, кивнул.
— Просто предосторожность.
— В каком смысле?
Вампир всё же оглянулся и чуть слышно усмехнулся.
— Не ты одна умеешь показывать фокусы.
Регине это совсем не понравилось, но продолжить расспросы она не успела — булькнуло системное сообщение, и на мониторе появилось окно ввода логина и пароля.
— И что, ты просто просишь их? Как людей?
Гина пожала плечами.
— Я просто говорю, но люди не могут этого слышать.
— С ума сойти, — Паук улыбнулся и выключил планшет. Комната снова погрузилась в полумрак, — хорошо, что я не убил тебя тогда… Ну что ж, пожалуй, сделка вполне уместна.
— Условия такие: ты даёшь мне кровь Мирославы, и когда я буду полностью здорова, проси, что хочешь. Все возможности Сети — это мои возможности, — Гина скрутила волосы в жгут и отбросила на спину, стараясь не смотреть на собственные руки, с внутренней стороны практически сплошь покрытые ранками от укусов.
— Нет, — веско уронил Паук, — условия такие: когда ты будешь здорова, то будешь работать на нас до конца своей жизни.
— А харя не треснет? — саркастично спросила Регина.
— Ты можешь уйти, — в доказательство своих слов вампир отошёл от двери, открывая ей дорогу, — я не буду тебя держать. Иди к своим компьютерам, и посмотрим, как они помогут, когда ты будешь блевать кровью, а приступы будут продолжаться не восемнадцать секунд, а полчаса. Я всё это наблюдал своими глазами, но если не веришь, я правда позволю тебе уйти.
Регина сглотнула ком в горле. Оба прекрасно знали, что она никуда не уйдёт, но Гина всё же выдержала паузу, прежде чем с равнодушным видом пожать плечами.
— Ну ладно.
— Все твои мысли просто гигантским шрифтом написаны на твоём симпатичном личике, Регина, — сказал Паук, вроде бы без угрозы, но Гине стало откровенно не по себе, — что-то вроде «получу лекарство и сбегу, никто не сможет меня найти, если я не захочу».
— Придётся вам рискнуть, — Регина подняла брови и встретила его взгляд, полный насмешки.
— Мы не из тех, кто рискует. Ты ведь заметила, что волос не хватает?
— И что? — фыркнула Гина, — порчу на меня, что ли, наведёте, если сбегу?
Паук неожиданно расхохотался и подошёл к двери, отдав охраннику снаружи планшет и обменявшись с ним парой слов. В следующую минуту вместе с вампиром в помещение вошла девочка-подросток с длинными тёмными волосами. Она опустила голову так низко, что волосы скрывали лицо почти целиком.
— Познакомься, Регина, это Самира, но мы предпочитаем называть её Кукла.
Слово «Кукла» больно царапнуло сознание, потому что последней, кто говорил о ней Гине, была Надя.
— И что теперь? — спросила Регина, лишь бы лишние воспоминания не лезли в голову.
Паук сунул руку в карман, вытащил прядь светлых волос, перехваченную резинкой, вложил в руку девочке и что-то шепнул. Кукла медленно кивнула и сжала волосы в кулаке. Она подняла голову, открывая юное невзрачное личико с мелкими чертами, и неожиданно ногтями свободной руки с размаху ударила себя по щеке.
Регина взвизгнула, когда щёку пронзила резкая неожиданная боль. Кукла стояла молча, и на её лице начинала кровоточить длинная царапина. Гина неверяще уставилась на Паука и тронула собственную щёку, ощутив под пальцами порез.
Кукла рукавом рубашки стёрла с лица кровь, и Регина с изумлением поняла, что, в отличие от неё самой, у девочки пореза больше нет, только красноватый след.
— Понимаешь, почему мы называем её Куклой? — поинтересовался Паук и забрал у девочки прядь волос, сунув обратно в карман, — что угодно из твоего биологического материала — волосы, кровь, слюна — и она живая кукла Вуду. Она может отрезать себе палец, а потом снова приложить, и он прирастёт.
— И она… не чувствует боли? — недоверчиво спросила Регина, рассматривая девочку.
— Чувствует, но хорошо умеет терпеть. У неё аутизм, она не говорит, но делает всё, что говорят ей.
— Так что, если я сбегу, убьёшь меня? Заставишь её себе горло перерезать? — хмыкнула Гина, потирая щёку. Так просто в возможность смерти на расстоянии как-то не верилось.
— Я могу, но нет. Я заставлю её ломать пальцы, потом отрезать их, начиная с мизинцев. И буду делать это, пока ты сама не приползёшь на тех конечностях, которые у тебя ещё останутся.
Регина попыталась сохранить отстранённое лицо, но отлично осознавала, что у неё не вышло.
— Ты же мне веришь?
— Верю, — хрипловатым голосом ответила она.
— Отлично, значит, сделка в силе, — Паук улыбнулся и отправил Куклу обратно за дверь, — теперь менее приятная часть.
— А это была приятная, что ли? — буркнула Регина и присела на стул, чувствуя слабость, — у меня всё болит.
— Не надо ныть только, — отрезал Паук, — у тебя не должно ничего болеть, я попросил врача сделать тебе укол, к тому же, ты спала двенадцать часов.
— Спасибо за заботу, — ядовито ответила Гина.
— Суть неприятной части в том, что кровь Мирославы тебе не поможет, — Паук взъерошил волосы на затылке и продолжил, — когда я перечислил тебе симптомы вируса двадцать три, я сказал, что уже знаю об этой болезни. Я видел всё это своими глазами. У Мири.
— Что? — Регина похолодела, но мгновенно успокоилась. С чего вампиру заключать с ней сделку, если у него нет лекарства?
— Мирославе было примерно как тебе сейчас, когда она заболела. Мы не могли ничего понять, потому что все анализы говорили, что она здорова. Мы узнали о её болезни уже потом, когда было поздно.
— Она умерла? — нахмурилась Гина.
— Нет… Вернее, не совсем. Она стала такой, как мы. Вампиром. Против болезни это, конечно, помогло, но был один… непредвиденный эффект. Её кровь теперь не имеет никаких целебных свойств. И что ещё хуже, та её кровь, которую мы брали для анализов, когда Мири была ещё человеком, тоже потеряла все свои свойства.
— Так… лекарства нет? — недоверчиво уточнила Регина, вцепившись пальцами в сиденье стула, — но…
— Её кровь больше не является лекарством, да. И вылечить тебя, превратив в вампира, мы тоже не можем, иначе ты станешь бесполезной.
Гина сидела молча, пытаясь осмыслить услышанное. Медленно умирать от болезни ей не сильно хотелось, но стать обычным человеком хотелось ещё меньше.
— Есть один вариант, иначе заключать с тобой сделку не было бы смысла, — задумчиво озвучил Паук, — люди, как ты, Кукла и Мирослава, отличаются от других тем, что у них в крови есть определённая аномалия. Генная аберрация.
— Чего? — буркнула Регина, и Паук фыркнул.
— Да, прости, ты ведь даже школу не закончила, так?
— Не твоя беда, — огрызнулась Гина, — просто скажи, где найти лекарство.
— Всё просто. В мире не только вы трое обладаете такой генной мутацией. Но эта информация строго засекречена, и все сведения о ней находятся в таких глубинах Сети, что у меня нет доступа даже к сотой доле этих файлов.
— Ясно, — протянула Регина.
— Если будем работать вместе, возможно, сможем найти людей, подобных Мирославе. Что скажешь?
— А что мне остаётся? — буркнула Гина и пожала его протянутую руку.
 
Глава 20
Регина лежала на дешёвой типовой кровати, похожей на белую пластмассовую панель, выдвигающуюся из стены и накрытую старым матрасом, и смотрела в потолок. Сон не шёл, что неудивительно — Паук прозрачно намекнул, что ей стоит привыкать к режиму вампиров, спать днём и работать ночью, а затем оставил её в одной из камер и ушёл. Конечно, электронная панель у двери буквально просила, чтобы её открыли, но за дверью и по периметру коридора сидели с десяток охранников, так что Гина продолжала лежать и изучать потолок, который ничем, в принципе, не отличался от стен и пола — вся камера напоминала большой белый куб.
Наконец Регина сумела заснуть, но проснулась спустя неопределённое время от приступа тошноты. Она едва успела добраться до соседней стены, откуда нажатием кнопки выдвигались унитаз и раковина, как содержимое желудка оказалось в сортире. Хотя Гина не помнила, чтобы завтракала, обедала или ужинала кровью. То, что её выворачивает наизнанку с частотой раз в несколько часов, а теперь ещё и с кровью, должно было заставить Регину впасть в истерику и начать паниковать, но к её удивлению, ничего такого не было. В Сети она прочитала практически всё, что нашла про вирус двадцать три, но так и не смогла поверить, что её организм медленно гниёт изнутри, исторгая самого себя по частям.
И очень этому радовалась. От «поверить» до «принять приближающуюся смерть» было совсем недалеко.
Нажав на смыв, Регина присела прямо на пол. Её трясло и знобило, но добраться до кровати, чтобы стянуть одеяло, требовало усилий больших, чем она готова была сейчас приложить.
Так она и заснула, прямо на полу, подтянув колени к груди.
Разбудили её голоса с той стороны двери, но, судя по ощущениям, прошло всего несколько минут, поэтому вставать Регина не торопилась. К тому же, голоса в коридоре не принадлежали Пауку или кому-либо ещё, кто мог чем-то её заинтересовать.
Неожиданно в маленьком окошке на двери мелькнула тень, и тут же кто-то ударил в него раскрытой ладонью. Намечалось что-то интересное, и Гина всё же встала, сразу сообразив, что прошло больше нескольких минут. Несмотря на сонливость, температура и головная боль уже сошли на нет.
Новость была приятной, и Регина подошла к двери в хорошем настроении.
Снаружи слышалась какая-то возня; Гина прильнула к окошку.
На полу в коридоре лежала какая-то молодая женщина, а двое вампиров сосредоточенно били её ногами. Девушка кричала, но явно не надеясь на помощь, а просто от отчаяния.
— Откройся, — скомандовала Регина, и панель подмигнула ей своим зелёным глазом.
Дверь отъехала в сторону, пропуская её в коридор, и действующие лица на секунду остановились, как один уставившись на нового участника событий.
— Вы мне спать мешаете, — потирая глаза, бросила Гина. Ещё с минуту вампиры продолжали на неё пялиться, и один наконец фыркнул.
— Так может, составить тебе компанию?
— Да, мы оба не прочь, — хохотнул другой. Девушка на полу, пользуясь заминкой, попыталась незаметно отползти, но один из вампиров с силой наступил ногой в военном ботинке ей на колено. От визга незнакомой девушки Регина поморщилась, борясь с желанием заткнуть уши.
— Скройся, пока цела, — посоветовал Регине охранник, сидящий у двери на стуле и до этого ни во что не вмешивавшийся, — Паук приказал тебя не трогать, но эти двое не наши, они не подчиняются Пауку.
— Смотри, сколько на ней укусов, — один из двух вампиров совсем потерял интерес к плачущей на полу девушке и подошёл вплотную к Гине, — и она не боится. Может, ты из тех, кому нравится, когда их кусают? Как их называют, Никитос?
— Не знаю, Егор, может…. вампирские шлюхи? — ехидно отозвался второй, которого, очевидно, и звали Никитос. Эти двое были одеты не как здешние охранники, но тоже одинаково — в чёрные джинсы и чёрные же футболки — и оттого казались близнецами.
— Слушайте, парни, забирайте девку и валите уже, — лениво протянул охранник, сидевший у двери. Впрочем, хмурый взгляд ясно говорил, что вампир не так расслаблен, как кажется.
— Я тут подумал, — протянул Егор, — это ведь нечестно, нас с Никитосом двое, а девчонка нам одна. Дай эту хоть попробовать.
— Проваливайте и не забывайте своё место, — вставая с места и закрывая собой Гину, прошипел охранник. Он оказался почти на голову выше Егора, — вы всего лишь подбираете то, что мы выбрасываем.
— Ладно, мы пошутили, — с нехорошей ухмылкой пошёл на попятный Егор, не отрывая от Регины взгляда, — но если вдруг эта крошка никому не приглянётся…
— Она не для продажи. Пошли вон, я сказал, — отрезал охранник, и вампиры потащили незнакомую девушку дальше по коридору, к лифтам.
— Кто они? — спросила Гина, провожая глазами удаляющиеся фигуры. Охранник смерил её недоброжелательным взглядом.
— Я кому говорил не лезть? Нам повезло, что они сытые, а вокруг, кроме меня, ещё куча охраны. Иначе тебя убили бы эти, а меня потом Паук. Приспичило в героиню поиграть? Девчонку спасти?
— Они мешали мне спать, — пожала плечами Регина и, не дожидаясь ответа, вернулась в камеру, надеясь, что хоть теперь сможет заснуть.
… — Мешали спать? — донеслось до Гины, когда жёсткий матрас уже переставал казаться таким неудобным, и она начала проваливаться в сон.
Регина неохотно приоткрыла один глаз и увидела Паука — стало быть, она не начинала засыпать, а проспала уже какое-то время.
— Ты вышла к двум каннибалам, избивающим девушку, потому что они мешали тебе спать?
— У меня ещё есть шанс сегодня поспать? — буркнула Гина.
— К сожалению, мы должны успеть спасти тебе жизнь, — с долей насмешки ответил Паук, и Регина нехотя спустила ноги с кровати, потирая глаза, — а если не успеем, на том свете выспишься.
— И куда мы теперь? — спросила Гина, когда они вышли из камеры. Охранник у двери пропал, видимо, больше не требовался, а вот остальные вампиры у других камер косились на Регину откровенно подозрительно.
— Чего вылупились? — ещё не совсем проснувшись, пробормотала Гина, не выдержав очередного пристального взгляда. Внимание любых населяющих планету личностей претило — спокойствие и ощущение безопасности посещало её только в глубинах Сети, среди ников и псевдонимов, где она была Хамелеоном и в любой момент могла стать каждым из них.
Человечество в целом начало напрягать Регину с самого детства — ещё будучи детсадовской мелюзгой, она отвергала любую попытку втянуть себя в коллектив. В школе всегда сидела одна, уходила в дальние углы в компании телефона. Общество одноклассников, навязанное социальными нормами, тяготило. Она была одной из тех изгоев, что вечно отсиживаются на задних партах, опустив голову в тетрадь или делая вид, что усиленно ищут что-то в мобильнике. С одной-единственной разницей — подсознательно изгои всегда тянутся к людям, жаждут понравиться и стать популярными. Регине же становилось откровенно не по себе, когда очередная Светка пыталась подружиться ради пятёрки на контрольной по информатике. Разговоры ни о чём, свидания и оценки — всё это было и навсегда осталось в жизни Гины ненужным, но необходимым, чтобы не привлечь к себе излишнее внимание.
Вампиров Регина не считала монстрами, пьющими человеческую жизнь — для неё самой жизнь значила не так много. Но одновременно с этим, не будучи людьми, вампиры оставались такими же чужими.
— Они ждут от тебя какой-нибудь глупости, — пояснил Паук, свернув в очередной коридор-близнец, — что ты решишь устроить бунт и всех здесь освободить, например.
— Зачем?
— Ты ведь уже это делала, — насмешливо напомнил вампир, — дважды.
Паук остановился, и Регина увидела медкабинет — тот же, где была двенадцать лет назад. Правда, дверь открыла не та же докторша, а молодая девушка с хвостом тёмных волос и внушительным шприцем в руке. Увидев иглу, Гина рефлекторно отпрянула.
— Привет, Мири, — тем временем улыбнулся Паук, и девушка улыбнулась в ответ, отходя с дороги. Регина внимательно оглядела медсестру и действительно узнала в ней Мирославу, правда, уже постарше, с накинутым поверх джинсов и рубашки белым халатом.
— Полагаю, ты помнишь Мирославу? — чуть вопросительно осведомился Паук и, дождавшись кивка, продолжил, — она возьмёт у тебя кровь на анализ.
Иголки, особенно в руках других людей, по-прежнему внушали Регине неконтролируемый ужас — ни одному человеку она не доверяла и не позволяла к себе прикасаться.
— Присядь, — Мири дружелюбно улыбнулась и кивнула на кушетку. Гина вспомнила, как сидела на ней и раньше; да и в целом медкабинет изменился мало — ширма, кушетка, письменный стол и куча каких-то стеклянных шкафов.
Паук замер у входной двери, сунув руки в карманы.
— Может, сходишь пока, принесёшь мой компьютер? Вы же взяли его у меня из квартиры? — в ожидании укола Регина решила попытаться отвлечься на разговор.
— Взяли, — не стал отрицать Паук, — правда, открыть не смогли. Заблокирован. Наш программер даже решил, что он сломан.
— Это у вашего программера мозг сломан, — ровно ответила Гина, и Мирослава, которая возилась в углу с какими-то пробирками, расхохоталась.
— Какие мы высокомерные, — фыркнул вампир, — а иголок всё равно боимся.
— Ничего я не боюсь, — буркнула Регина уже менее уверенно.
— Специально остался, чтобы на это посмотреть, — признался Паук, — каннибалов не испугалась, зато от маленького шприца шарахнулась так, что чуть меня с ног не сбила.
— Каннибалы? — нахмурилась Мирослава, жестом попросив Гину протянуть руку.
— Да, приходили забрать ту, с лейкемией. Ну и мерзкие же твари.
— Ты так говоришь, потому что они тебе не подчиняются? — не преминула ехидно вставить Регина, вспомнив слова охранника.
— Да, конечно, — охотно согласился Паук, — а то, что они едят людей заживо, это так, пустяк.
— А разве не вы им людей продаёте?
— Они и так нашли бы себе пищу. Это самый низший вид вампиров, они совершенно мёртвые изнутри, ими движет только инстинкт.
— Я думала, каннибалы — это люди, — удивилась Гина и ойкнула, когда Мирослава ввела иглу ей в вену.
— Прости, — торопливо пробормотала Мири, — я недавно медсестрой подрабатываю, не умею уколы нормально делать.
Спустя время, показавшееся Регине часом, несколько пробирок наполнились её кровью, и Мирослава, дав ей большой кусок ваты, отошла к письменному столу.
— Вы вообще в курсе, что уже лет сто никто не пользуется шприцами для того, чтобы взять кровь? — Гина бросила ватку в мусорное ведро и просто лизнула след от укола.
— Мы специально делаем всё, чтобы людям здесь было неудобно, — то ли в шутку, то ли всерьёз ответил Паук и жестом показал, что им пора идти дальше.
 
Глава 21
— Куда поедем? — спросила Регина, когда Паук вывел её из леса на шоссе и вытащил из небольшой спортивной сумки куб. Дожидаясь, пока куб трансформируется обратно в машину, предсказуемо чёрную, явно ухоженную, но старой модели, Гина думала о своём мотоцикле на аэродвигателе.
— Познакомишься с нашим программером, — забросив сумку на заднее сиденье, Паук сел за руль.
— Зачем он мне?
— Хочешь совет? Перестань мерить всех людей по тому, приносят они тебе пользу или нет.
— И это ты мне говоришь? — хмыкнула Гина, — езжай сначала ко мне домой, заберу Князя.
— Подумай на досуге о том, чтобы обогатить свой словарный запас такими понятиями как «спасибо» и «пожалуйста».
Регина пожала плечами и углубилась в экран планшета, который вернул ей Паук.
— Ты говорил о каких-то местах, куда у тебя нет доступа?
— Да, поэтому мы и едем к нашему программеру. У него есть адреса сайтов, но нет туда доступа. Но сначала нужно переодеться. Это в трущобах, там в твоих джинсах лучше не светиться.
— Что не так с моими джинсами?
— Ты никогда не была в трущобах, так? — усмехнулся Паук, — хоть знаешь, что это?
Гина кивнула. Трущобами назывались нижние районы города, находившиеся под землёй, на одном уровне с транспортными магистралями. Большинство сообщений и новостных репортажей о громких преступлениях шло именно оттуда. Воздух, наполненный смогом, в любую погоду был густым и тяжёлым. Дома в трущобах представляли собой бараки или многоквартирные блоки с облупившейся краской, проваливающимися крышами и разрисованными стенами. О том, что внизу вообще существует жизнь, обычные люди старались не говорить и, наверное, не думать.
В трущобы стекались преступники, которых найти там становилось в сотню раз сложнее. И всё же немногие поступали так, потому что жизнь в тюрьме, по сути, была не намного хуже трущоб. Поселиться и зарегистрироваться там — значило купить билет в один конец и забыть о возможности подняться на уровень выше.
— Если тебя увидят в приличной одежде, сразу смекнут, что у тебя могут быть деньги. А если налички у тебя нет, что скорее всего, потому что все наверху теперь пользуются картами, то они придумают, как заработать на тебе. Они ненавидят тех, кто зачем-то спускается. Завидуют и злятся, что сами не могут позволить себе подняться обратно. Так что я кое-что позаимствовал у последних, кто пытался на меня напасть. Там всё немного в крови, ну так даже лучше, меньше шансов, что пристанут.
— И зачем твой программер там живёт? — буркнула Регина.
— А сама-то как думаешь? — насмешливо спросил Паук, и Гина передёрнула плечами. Прошлый день, проведённый без Сети, казался потраченным впустую, и она стремилась наверстать каждую его минуту.
— Ты его поцарапал, — недовольно бросила Регина, указывая на небольшую трещинку в покрытии.
— И что? Не смотри так, как будто я тебя ударил.
— Сила есть, ума не надо, — раздражённо бормотала Гина, поглаживая царапинку пальцами.
— Ты странная, — спустя какое-то время признал вампир. Они уже добрались до города, но до выезда на магистраль, ведущую к трущобам, необходимо было объехать его и достичь противоположной окраины. Новоизмайловск считался крупнейшим и одним из самых модернизированных городов после столицы, тогда как некоторые города, к примеру, тот же старенький Измайловск, прогресс, кажется, не затрагивал вообще.
Вечер уже плавно перетекал в ночь, когда машина Паука въехала в скопление неоновых огней и рекламных голограмм — самый современный слой города, где без использования новейших технологий люди даже зубы не чистили. Дом, где жила Гина, располагался выше, на Зелёном слое, покрытом всевозможными клумбами, зарослями кустов и разнообразных деревьев. Лифтовые платформы, ведущие на верхний уровень города, работали на экологическом топливе, в отличие от всего остального, что находилось на центральном слое.
Паук притормозил в хвосте очереди к ближайшей платформе. Перед ними было всего несколько машин, благодаря прошлогодней инициативе мэра по сооружению дополнительных лифтов.
— Почему ты поселилась у Зелёных? — спросил вампир, краем глаза следя за очередью, — тебе больше подходит центр.
— Там людей меньше, — ответила Регина, — рано или поздно почти всем надоедает налог на зелень, становится просто скучно или нечем платить, и они перебираются сюда.
— Настолько не любишь людей?
— Иногда они мешают думать.
— Наш программер такой же, — улыбнулся Паук. Гина покосилась на него, но промолчала, продолжая отслеживать интересующие её новости на экране планшета.
Подошла их очередь, и машина въехала на большую лифтовую платформу. Со всех сторон поднялись прозрачные панели, закрывая периметр, и началось движение наверх, к Зелёному уровню, напоминающему огромную кольцевую автостраду, надетую на город сверху.
— Знаешь, на самом деле, это просто поразительно, — глядя в окно, неожиданно произнёс Паук.
— Что?
— То, как мир изменился.
— Сколько тебе лет? — глядя на его задумчивое лицо, спросила Регина.
— Я успел оценить мир в его первозданной простоте, — ответил Паук, и Гина подняла брови, не до конца поняв, что он имеет в виду.
— Я помню прошлый век, когда люди задумались об экологии. Когда они всерьёз считали, что могут создать роботов, подобных себе. Когда они забросили идею космических полётов и сосредоточились на Земле. В целом, всё идёт не так уж плохо. Я не стоял у истоков зарождения глубинной Сети, но думаю, именно появление трущоб стало катализатором. Прослойка людей, которые не нужны никому настолько, что даже упоминать их в разговоре считается неприличным. Люди, которые сами готовы продать старших детей, чтобы прокормить младших.
— А что, раньше не было трущоб? — удивилась Гина.
— Ну это как посмотреть. Лет двести назад все люди считались равными. Расцвет демократии. Но и до этого, и чуть позже — всегда были трущобы.
— Направо, — попросив планшет вывести на экран навигатор, подсказала Регина, и вскоре машина Паука въехала в её двор. Освещала его, по воле креативного архитектора, скульптура, выполненная в виде многорукого существа с человеческой головой, в каждой своей конечности державшего по отдельному фонарю. Фонарщик реагировал на движение, и как только Паук с Региной вышли из машины, протянул к ним одну из механических рук.
В это время суток, когда все закрывали панели на ночь, дом казался состоящим из сплошных стен. Гина на ходу приказала домофону открыться и вошла на лестничную площадку, освещаемую плоскими лампами по стенам.
Дверь своей квартиры Регина открыла так же, хотя при этом панель замка странно пискнула.
— Я только Князя возьму, и… — начала Гина, но неожиданно осеклась, когда взгляду предстала комната.
Все мониторы, закреплённые на стенах и потолке, были включены, окрашивая спальню тусклым синим светом. На каждом из них огромными ярко-красными буквами мерцала одна и та же надпись:
«Нравится, когда на тебя смотрят?»
 
Глава 22
Регина недоумённо сдвинула брови и подалась вперёд, но тут Паук положил руку ей на плечо и притянул к себе.
— Не дёргайся, — посоветовал он, внимательно прислушиваясь и оглядываясь. Гина холодно взглянула на него.
— Это ваши вампирские штучки?
— Нет, — уронил Паук только одно слово, — когда мы уходили, всё было выключено.
Регина сбросила его ладонь с плеча и кинулась в ванную, где оставила корзинку Князя. К счастью, щенок мирно спал, и Гина вздохнула с облегчением.
Она встала и подошла к ближайшему монитору.
— Кто это сделал? — спросила она. Воцарилось молчание, и Регина нахмурилась.
— Кто это сделал? — повторила она медленнее и чётче, но ответа снова не дождалась. Мозг захлестнула волна непонимания — порой машины не сразу соглашались на её просьбы, ворчали, неохотно скрипели, но сейчас они словно её игнорировали, как будто не слышали или не понимали.
Как будто она обычный человек.
— Нет… нет, не может быть, — потерянно пробормотала Гина, отшатнувшись и врезавшись в стену.
— Что случилось? Они что-то ответили? — спросил Паук, но Регина его даже не услышала. Паника прогрессировала — что, если её способности исчезают? Вдруг с возрастом или из-за болезни она станет простым человеком?
— Регина! — требовательно позвал вампир, взяв её за плечи и рывком повернув к себе лицом, — что они сказали?
— Ничего… ничего, как будто они меня не услышали… Мои… мои способности…
— Так, кончай истерику, — Паук напряжённо задумался и облизнул губы, — вспомни, ты открыла дверь без ключа. Значит, силы при тебе, так?
Регина растерянно моргнула и поняла, что он прав. Душу затопила волна облегчения, сметая на своём пути все тревоги и неприятные мысли.
— Не расслабляйся, — всё ещё хмурясь, бросил вампир, — нам всё ещё нужно узнать, что это за надпись и кто её оставил.
Гина понимала, что он прав, но всё ещё пребывала в состоянии лёгкой эйфории, поняв, что её способностям ничего не угрожает. Она достала аккумулятор и вставила в Князя, отчего пёсик потянулся, совсем как живой, и даже зевнул.
— Привет, малыш, — Регина погладила питомца по меховой спинке и, чтобы окончательно убедиться в том, что силы при ней, скомандовала, — Князь, голос!
Щенок с готовностью гавкнул, и Гина рассмеялась.
— Ты ничего не забыла? — с раздражением напомнил Паук, и Регина кивнула.
— Я не знаю, что произошло. Они просто не реагируют на мои команды.
— Ни на какие?
Гина снова попробовала достучаться до мониторов, всех вместе и даже каждого по отдельности, прося выключиться или хотя бы убрать надпись с экрана. Но всё оказалось бесполезно.
— Раньше такого не было, — раздражённо вздохнула Регина, — такое ощущение, что кто-то их заблокировал. Но это бред, я могу снять любую блокировку.
— Бред, говоришь? — медленно повторил Паук, но ничего к этому не добавил. К мониторам он тоже подходить не спешил.
— Переоденься, и едем, — он спустил с плеча свою сумку и бросил Гине ту самую порванную и окровавленную одежду.
Регина с брезгливостью покрутила в руках нечто, напоминающее растянутые штаны и скрывающую тело на девяносто процентов длинную то ли кофту, то ли куртку защитного цвета.
— Что, там реально все так ходят? — буркнула она, стаскивая свою майку. Паук поднял брови и отвернулся сам, так и не дождавшись просьбы.
— Эй, я у тебя спрашиваю, вообще-то.
— Тебя совсем не беспокоит, что я смотрю на твоё полуобнажённое тело?
Регина подумала с минуту и честно покачала головой. Хорошее настроение от того, что силы у неё никто не отбирает, не собиралось сдавать позиций. Так что на человеческие условности в данный момент ей было плевать чуть больше, чем полностью.
— Нет, так ходят не все, — хмыкнув, Паук ответил-таки на вопрос, — вопреки тому, что ты могла слышать в новостях, в трущобах живут не только преступники и отморозки. Там много обычных людей, у которых просто не хватило денег купить или сохранить свою квартиру здесь, на поверхности. Поэтому они живут внизу, а работают здесь. Ты их, конечно, не замечаешь — это разные уборщики, приходящие домработницы, грузчики. А их дети ходят здесь в школы для бедных. Просто некоторым в жизни не везёт.
— Тебе виднее, — фыркнула Гина, рассматривая себя в зеркальной панели, — людям не повезло, а вы приходите и покупаете их детей.
— Нет, такие, как я описал, не продадут детей. Они ещё не вконец опустились. А вот разные алкоголики и наркоманы — те да, с радостью. Им даже можно не платить, такие и не заметят, что член семьи исчез из дома… Я воспользуюсь ванной, если не возражаешь.
Не дожидаясь ответа, Паук скрылся за дверью, а Регина критическим взглядом окинула своё отражение. В этих шмотках она была похожа на бомжа, да ещё и заляпанного кровью с ног до головы. Пахло от так называемой одежды соответственно — те, кто напал в этом на Паука, явно не мылись несколько недель как минимум.
— Ты уверен, что это женское? — коротким приказом заставив дверь ванной отъехать, спросила она. Вампир обернулся, но Гина успела увидеть на его обнажённой спине татуировку с изображением паука, сидящего в центре паутины.
— Нет, не уверен, — усмехнувшись, но больше никак не прокомментировав её бесцеремонное вторжение, ответил Паук, не спеша натягивая нечто, что при покупке было толстовкой, — думаю, это не имеет большого значения. Не забудь взять идентификационную карту.
— Зачем?
— Ты серьёзно не интересуешься ничем в окружающем мире? — проворчал Паук, застегнув «молнию» до упора, — объясняю: в зону трущоб пропускают всех, а выпускают обратно только тех, кто живёт или работает наверху.
Регина поморщилась, вспоминая, куда могла положить идентификационную карту, и в результате через пару минут нашла её на полке в холодильнике, рядом с банкой газировки и упаковкой готового обеда.
Паук рассмеялся и покачал головой.
— Ты такая забавная. Все люди такие?
— Откуда мне знать? — буркнула Гина, сунув карту в карман и позвав Князя. Попутно оказалось, что команде «выключить свет» работающие мониторы не подчинялись, и Регине пришлось отодвигать панель питания, куда выходили все провода квартиры, и отключать их вручную.
Это заставило её всё же задуматься, кто стоял за надписью и что она вообще значила. Как выяснилось, Паук думал о том же. Когда они выехали со двора и направились к ближайшей лифтовой платформе, он спросил:
— Что за надпись? Ты поняла её смысл?
— Нет, — лаконично ответила Регина, поглаживая сидящего на коленях Князя и хмуро разглядывая проносящиеся за окнами зелёные заросли.
— У меня есть вариант. Вернее, у меня есть только один вариант, который звучит более-менее правдоподобно.
— Ну?
— Ты когда-нибудь встречала такого же, как ты? Того, кто умел бы управлять компьютерами. Кто мог бы дать команду твоим мониторам.
Регина замерла, уставившись в одну точку.
— Невозможно, — пробормотала она неожиданно хриплым голосом.
— Помнишь, я говорил тебе кое-что, — чуть помедлив, спросил Паук, — в твоей крови, как и в крови Мирославы и Куклы, есть один фермент, которого нет в крови у других людей. Генная аномалия.
— Ну?
— Глупо было бы думать, что помимо вас троих ни у кого нет подобного отклонения. Но тут есть проблема. Мы отследили ещё несколько людей с этой генной аберрацией. У каждого из них состав крови такой же, как у тебя, но они не умеют даже управлять собственным телом, не то, что компьютерами или чужими жизнями. Эти аберрации в генах вызывают задержки в развитии, умственные отклонения и тяжёлые врождённые заболевания. Не знаю точно, от чего это зависит, но один и тот же феномен делает одних людей калеками, а других наделяет исключительными способностями. Хотя знаешь, вирус двадцать три так же развивается на генетическом уровне. Думаю, и это как-то связано. Возможно, природа придумала для вас, сверхлюдей, некий предохранитель, на случай, если вы решите использовать вашу привилегию во зло.
— Но я ничего не делала плохого, — обиженно протянула Регина.
— Может, в этом и дело? — хмыкнул Паук, — у тебя есть шанс реально изменить ход истории, в этом мире, где всё, буквально всё, зависит от компьютеров — ты ключ от всех дверей. И как ты этим распорядилась? Включаешь свет силой мысли?
— Я не управляю техникой. Я говорю с ней, — поправила Регина, хотя была уверена, что он всё равно не поймёт.
Паук бросил на неё косой взгляд, но так ничего и не сказал.
Они спустились на центральный уровень города, где даже ночью многие носили тёмные очки, защищая глаза от неоновых огней и голограмм. Миновали городскую черту и выехали в тёмный пригород, на трассу, освещаемую только машинами и редкими фонарями. Здесь уже можно было разглядеть конечный пункт их назначения — шоссе, по которому ехали Регина и Паук, широкой лентой тянулось вперёд и раздваивалось — основная трасса шла вперёд, но небольшая дорога отходила в сторону, где недалеко впереди ярко освещались платформы на нижний уровень. У развилки на указателе, кто-то красноречиво дорисовал череп с костями.
Регине стало не по себе, когда они подъехали к КПП, огораживающему две лифтовые платформы, одна вела только вниз, а другая поднимала наверх. В отличие от трассы и окружающего лесного массива, КПП освещался даже сверх меры, прожекторами и несколькими мощными фонарями. Охраны там было просто сверх меры, правда, как и сказал Паук, внутрь их пропустили без проблем, и машина вампира встала на платформу.
— Никогда не задумаешься, что находится внизу, — неожиданно произнёс Паук первую фразу за пару часов, — пока впервые не спустишься туда. Именно все эти отбросы общества живут ближе всех к настоящей планете. Никто об этом не думает.
Слова Паука разбудили в Регине некое подобие любопытства, и она впервые задумалась, что сидящий перед ней мужчина старше неё, её матери и, наверное, вообще всего её рода.
— Сколько тебе лет? Ты жил, когда внизу ещё не было трущоб?
— Да, правда, не так долго. Чтобы добывать полезные ископаемые, люди начали спускаться под землю всё ниже. Там, внизу, жили рабочие, и первые дома остались именно от них.
Гина выглянула из окна и поняла, что насколько она сама не любила свет, небо и свежий воздух — жить здесь было бы пыткой даже для неё. Плавно опускаясь на платформе вниз, они всё сильнее и сильнее удалялись от неба, погружаясь в какой-то то ли смог, то ли туман. В религию Регина не верила, но в тот момент испытала явственное ощущение, что спускается в Преисподнюю.
Платформа остановилась, и на едва гнущихся ногах Гина вышла из машины, не решаясь спустить Князя с рук.
Вокруг оказалось неожиданно много источников света — тусклые фонари размещались на каждом столбу. Неудивительно, ведь здесь даже днём не было солнца.
Регина отцепила от ворота очки с режимом ночного видения, и надела. Тусклого света ей не хватало, чтобы осмотреться.
Окружающее пространство предстало в зеленоватом цвете, но уже куда чётче.
— Надень-ка капюшон, — попросил Паук, дожидаясь, пока машина сложится в куб, — а то у тебя слишком ухоженные волосы.
Гина кивнула и заправила косу под одежду, накинув глубокий капюшон. Здесь, внизу, любая страшная байка казалась реальностью.
— Дальше пешком, — сунув сжавшуюся в куб машину в рюкзак, пояснил Паук, — машина производит много шума, а ночью на шум разные сбегаются.
По мере того, как они удалялись от платформы и углублялись в узкие заплёванные улицы, страх усиливался. Гина очень надеялась, что шорохи и голоса по сторонам ей подбрасывает разыгравшееся воображение, но невольно старалась держаться к вампиру как можно ближе. Князь на её руках сидел тихо, ему бояться было нечего.
По сторонам Регине смотреть надоело быстро — вернее, вид бесконечных опорных конструкций, тянущихся до самого горизонта, угнетал. Нигде не было видно не то, что леса, а даже чахлого деревца. Хотя, если подумать, взять здесь им было неоткуда.
— Не из приятных зрелище? — хмыкнул Паук, и Гина кивнула.
— Большинство предпочитает селиться поближе к платформам, во-первых, там транспортные магистрали, хоть какое-то движение, а во-вторых, оттуда немного, но видно небо. Хотя есть психи, которым нравится Пустошь. Там никогда не бывает солнца, дождя, снега. Только куча этих опорных балок. Кошмарное место, даже вампиры здесь не стали бы жить.
— А твой программер?
— Он тут не живёт. Просто подозрительный уж очень — если надо встретиться с кем-то лично, назначает встречу здесь. Насмотрелся, бедняга, ужасов глубинной Сети, и стал полным параноиком.
Регина кивнула. Сама она жила Сетью, была частью этой бесконечной Паутины, так что не до конца понимала, как может она кого-то испугать. Но в целом, слово «паранойя» было ей знакомо.
— Это что? — удивилась Гина, увидев какое-то круглое каменное сооружение прямо посреди улицы.
— Колодец, что ж ещё? — фыркнул Паук, — оттуда воду черпают. Тут с водопроводом не сложилось, понимаешь ли. Колодец, колонки, пруд там дальше. Хотя больше смахивает на большую лужу.
— Нам ещё долго? — спросила Регина. Блуждать по этому дряхлому, разваливающемуся городу ей никакого удовольствия не доставляло. Асфальт под ногами крошился, а шорохи и шепотки становились всё отчётливее.
— Пришли, — Паук остановился у одного из подъездов блочной пятиэтажки. Тут же на первом этаже колыхнулась занавеска в одном из окон, и Гина поспешила войти в тёмный дверной проём. Домофон был безнадёжно сломан, и без каких-либо препятствий они миновали три лестничных пролёта.
— Сколько лет этому дому? — удивлённо спросила Регина, во все глаза рассматривая выложенный плиткой пол, окна с цветочными горшками на подоконниках и двери квартир, обитые каким-то мягким материалом.
— Похоже, это времянка. Осталась от тех, кто был здесь на какой-нибудь долгосрочной разработке месторождений, — пояснил Паук, — строители жили прямо здесь, чтобы не ездить домой за много километров. Думаю, изначально не предполагалось, что будут существовать трущобы, и кто-то вообще останется жить в этой заднице. Из земли уже достали всё, что могли, так что разработка теперь где-то ещё, да и людей к ним больше не привлекают.
— Да уж, — протянула Гина, когда вампир остановился у одной из дверей и постучал — на месте дверного звонка оставалась только дырка с торчащими проводами.
— Открыто! — донеслось изнутри, и Паук потянул на себя дверь.
 
Глава 23
— В смысле «открыто»? — удивилась Регина, — ты же говорил, что он параноик?
Паук приложил к губам палец и вытянул руку, не давая Гине пересечь порог. Он кивком указал вниз, и переведя туда взгляд, Регина подняла брови от удивления. Над полом сантиметрах в тридцати была натянута едва заметная нить, так что увидеть её позволяли только очки с режимом ночного видения.
— Сейчас я пройду, а ты стой здесь, ясно? — приказал Паук, — он может выстрелить, не разбираясь, если увидит незнакомое лицо.
Гина хмыкнула, но кивнула, прижимая к себе пёсика. Когда вампир аккуратно переступил натянутую нить и скрылся в недрах квартиры, ей стало слегка не по себе, но то, что Князь рядом, значительно успокаивало.
Минуты через две внутри раздался сухой щелчок и оглушительный хлопок. Не дожидаясь команды, Князь спрыгнул за порог и, на ходу трансформируясь, унёсся на звук. Регина чертыхнулась, осторожно переступила порог и уже далеко не так шустро, как вампир или пёс, двинулась вперёд. Квартира казалась необитаемой — повсюду какой-то мусор, осыпающаяся с потолка побелка, потрескавшиеся стены, отодранные обои — всё это казалось не просто несовременным, а невероятно старым. Преодолев следующую груду мусора, каких-то сваленных в кучу газет кирпичей и досок, Гина едва не наступила на лужу чего-то подозрительно тёмного и сняла очки, поняв, что становится достаточно светло. Свет шёл спереди, из-за угла, где скрылся Паук, а за ним Князь. За выстрелом никаких звуков больше не последовало, и Регина заглянула за поворот краем глаза.
— Всё нормально, иди сюда, — морщась от боли, кивнул Паук, зажимая рукой плечо. Гина приблизилась, и наконец комната предстала перед глазами целиком. Такая же обшарпанная, с металлическим скелетом кровати у одной стены и столом у другой. Окно было забито досками, а под ним располагался автономный блок питания, такой же, как дома у самой Регины, на случай, если отключится электричество. От блока к столу тянулись провода, питающие компьютер и лампу.
На остове кровати сидел мужчина средних лет с густой бородой и копной тёмных с проседью волос. На полу рядом в напряжённой готовности расположился Князь, одной своей мощной лапой придавливая к полу ружьё.
— Отзови своего монстра, — угрюмо пробормотал незнакомец, и Гина взглянула на Паука. Тот стоял, опираясь на стену и зажимая, похоже, рану в плече. Поймав взгляд, вампир через силу ухмыльнулся:
— Я думаю, он не обо мне, а о псине.
— Князь, следи, — скомандовала Гина и подошла к вампиру, — умирать не планируешь?
— Пулю вытащить сможешь? — деловито уточнил Паук.
— Смогу, если не будешь орать, — подумав, решила Регина. Вампир хмыкнул и растянул губы в улыбке.
— Постараюсь.
— Будешь или нет? — ровно переспросила Гина.
— Я не машина, — с долей раздражения напомнил Паук, — у меня нет стопроцентной точности.
Регина повернулась к пёсику и скомандовала:
— Князь, два когтя.
Пёс гавкнул, и два металлических когтя на его левой лапе выпали, тихонько звякнув.
— Спасибо, — улыбнулась Гина и, подобрав лезвия, повернулась к Пауку.
— Если что, — подал голос бородатый мужик, — на кухне есть обезболивающее.
— Не удивлюсь, если оно отравленное, — прошипел Паук и жестом попросил Регину начинать.
— Я же извинился, — слегка обиженно протянул хозяин квартиры, но сдвинуться с места так и не решился.
— Князь, заставь его заткнуться, — Гина сдвинула брови, и пёс привстал на передние лапы, готовясь к прыжку.
— Эй! Отзови его! — в панике крикнул незнакомец.
— Кажется, она намекает, что не хочет тебя слышать, — насмешливо предположил Паук, и Регина кивнула, вспомнив, что люди не понимают её разговоров с машинами.
Она попросила вампира убрать руку, спустила толстовку с его плеча и посмотрела на рану с чернеющей в самом центре дырочкой. Когда Гина сосредоточенно принялась за работу, Паук с силой сжал зубы и, не выдержав, опустился на пол. Регина меланхолично вздохнула, в очередной раз убеждаясь, насколько несовершенны люди, и присела на колени, не отрываясь от работы и радуясь решению взять Князя с собой. С надёжным другом, прикрывающим спину, было нестрашно даже в этом подземном мире.
Работа протекала небыстро — Гина никак не могла нащупать пулю, к тому же сдавленные стоны Паука её здорово отвлекали.
Наконец ей удалось подцепить что-то твёрдое и потихоньку извлечь из тела. Хмыкнув, она повертела окровавленный металлический комочек в пальцах и отбросила.
— Держи, — улыбнувшись, Регина вернула Князю когти, вставив на места с негромким щелчком.
— У тебя есть какая-то медицинская подготовка? — спросил всё ещё сидевший на полу Паук, дожидаясь, пока рана зарастёт.
— Нет, — с долей удивления ответила Гина, — с чего ты так решил?
— Ты так уверенно работала, руки не дрожали.
— Почему они должны дрожать?
Паук неожиданно рассмеялся.
— Я понял. Тебе просто было наплевать, выживу я или нет, поэтому ты ничуть не переживала.
— Переживания не имеют смысла, — Регина нахмурилась и стянула через голову вонючее подобие кофты, оставшись в одной майке.
— Когда думала, что твои способности пропали, ты так не считала, — из пулевого отверстия рана превратилась в стремительно заживающее розовое пятно, и вампир наконец поднялся на ноги, по примеру Гины сняв верхнюю толстовку.
Регина передёрнула плечами. Ей стало не до спора — уже знакомые симптомы начинающегося приступа заставили забыть о Пауке.
— Сортир где?
Вампир мгновенно посерьёзнел и кивнул в коридор.
— Сразу за стеной.
В этот раз было девятнадцать. На секунду Регине захотелось думать, что она просто слишком быстро считала, но потом она поняла, что самообман не поможет делу.
Вернулась из грязного раздолбанного туалета она спустя минут десять. Вода в ванной присутствовала в виде наполовину пустого ведра с плавающими в нём мухами, так что Гина решила, что умоется как-нибудь потом.
— Что с тобой? — спросил бородатый хозяин квартиры. Теперь, когда Князь превратился обратно в милого щеночка, он явно чувствовал себя более комфортно.
— Она больна, вирус двадцать три убьёт её в течение года, — пояснил Паук, пристально разглядывая Регину.
— Не убьёт, мы найдём лекарство, — возразила Гина.
— А если не найдём? Ты уже думала об этом? Что, если лекарства нет?
— Есть.
— Стадия отрицания, — усмехнулся Паук, — по тебе хоть учебник психологии сверяй.
— Чего?
— Смертельно больной человек переживает пять стадий осознания своей грядущей смерти.
— Я умирать не собираюсь, — отрезала Регина и перевела взгляд на незнакомца, — это и есть твой программер?
— Он самый, — усмехнулся Паук, — по крайней мере, снайпером его назвать сложно.
— Был бы снайпером, ты бы сейчас так не ржал, — парировал программер и обратился к Гине, — я Алексей.
— Я Хамелеон, — чётко поняв, что настоящие имена будут неуместны, представилась Регина, и Алексей сдвинул брови.
— Хамелеон? В последние годы по Сети броди некто с таким ником. Хотя многие думают, что это просто бот или какой-то вирус шпион.
— Почти уверен, что это она, — Паук поморщился, — но давайте ближе к делу, если никто не возражает.
— Может, чаю хотите? — после инцидента с выстрелом Алексей явно чувствовал себя неловко и пытался казаться как можно более вежливым, — я воду из колонки набрал, там ещё фильтр есть, на кухне.
— Избавь нас от своего гостеприимства, — отрезал Паук, — адрес.
— Ладно, я сейчас, — программер метнулся к компьютеру и забарабанил по клавиатуре всеми десятью пальцами. Гина с любопытством рассматривала этот нелепый агрегат с настоящей материальной клавиатурой и широким монитором на подставке.
— Так, вот оно, — сосредоточенно отозвался Алексей, запустив DOOR, — сейчас, здесь Сеть ужасно ловит, так что надо подождать.
Регина взглянула на адресную строку. Humanexperiments.door.
— Что это за сайт? Как ты его нашёл?
— Эээ… ты ведь понимаешь, как работает глубинная сеть? Здесь нет поисковых систем, и единственный способ что-то найти — общаться на закрытых тематических форумах и в чатах.
— Она не в курсе, что такое «общаться», — поддразнил Паук, и Регина вскинула голову.
— Зато я в курсе, как из тебя пулю достать.
— Туше, крошка, — хмыкнул вампир и надолго замолчал.
— В общем, я нашёл пару интересных веток на форумах. Их затёрли так быстро, что я едва успел прочитать, а я мониторю такие сайты почти круглыми сутками. Речь шла о генетических аномалиях и об экспериментах на людях. О том, что за какие-то бешеные деньги можно получить доступ к чему-то вроде нашей Красной комнаты.
— Периодически Красные комнаты появляются, в этом нет ничего удивительного, — судя по лицу Паука, он ожидал чего-то большего.
— Но в них я могу проникнуть без труда. А здесь… я даже не знаю, что за защита. Просто как будто этот сайт… живой. Он как будто понимает, кого можно пускать, а кого нет.
Регина замерла, мгновенно вспомнив о своих мониторах, которые отказывались с ней говорить.
В этот момент сайт наконец загрузился, и взгляду предстало знакомое окно ввода логина и пароля. Почти все сайты глубинной Сети начинались с подобного окна, и Гина, наклонившись ближе к монитору, приказала:
— Подбери.
Запустился привычный процесс подбора — в строках замелькали, мгновенно исчезая, буквы и цифры. Алексей изумлённо уставился на Регину, открыл рот, чтобы что-то сказать или спросить — но так и не решился.
Гина смотрела в экран и хмурилась, не понимая, почему данные подбираются так долго. Словно в ответ на эти мысли, мелькающие буквы остановились, складывая совсем не в те слова, что она ожидала увидеть.
Плохая
девочка
 
— Это что, логин и пароль? — Алексей рассмеялся и потянулся, чтобы щёлкнуть на Enter, но Регина шепнула:
— Это не логин и пароль… это… это мне. Кто-то говорит со мной.
 
Глава 24
— С тобой? — фыркнул Алексей, явно не поверив или посчитав это каким-то иносказанием. Регина слушала его краем уха, вглядываясь в монитор и подсознательно желая, чтобы на нём появилось что-то ещё.
— Стереть, — приказала она, и когда поля «Логин» и «Пароль» опустели, продолжила, — спроси… кто это.
Компьютер выполнил просьбу и напечатал:
Кто
ты?
— Как это? — нахмурился Алексей, — здесь нет голосового ввода… как так? Ты вообще кто такая?
Паук что-то коротко бросил, заставив программера замолкнуть, и Гина сосредоточилась на вновь опустевшем экране. Впрочем, пустым он оставался недолго.
Ответь
на звонок
В эту же секунду напряжённую тишину взорвал оглушающий звук, мерзкий, непрекращающийся трезвон.
— Что это за?.. — начала Регина, когда Алексей сорвался с места и кинулся прочь из комнаты. Гина не придала этому значения, решив, что программер просто струсил и сбежал, но почти тут же он вернулся, держа в руках трубку, похожую на телефонную, но куда больше и без экрана.
— Телефон звонит, — потрясённо выдавил он, вытянув громоздкую трубку перед собой, никому толком не передавая, но как будто не желая держать близко к себе.
— Это телефон? — нахмурилась Регина и бросила взгляд на монитор.
— Да, домашний. Но это… это вообще нереально. Домашние телефоны уже двести лет как не в ходу. У моей бабушки был такой, но им никто не пользовался ни разу.
Гина протянула руку, и Алексей с радостью отдал ей трубку. На ней были кнопки с цифрами от нуля до девяти и ещё две, видимо, сброса и приёма.
— Вот на эту, — помог до этого молчавший Паук, указав на правую кнопку, и, нажав, Регина поднесла телефон к уху.
— Я слушаю.
— Кто я? — раздался с того конца насмешливый мужской голос, — ты спрашиваешь, кто я?
— Да.
— Спроси лучше, кто ты, — посоветовал голос с той же интонацией, — кто ты такая? Человек? Или автомат с человеческой анатомией? Механизм, поражённый смертельной болезнью? Бездушная оболочка, гниющая изнутри?
— Кто ты? — повторила Регина, понимая, что на секунду внутри что-то дрогнуло от его слов, — скажи, или я отключаю телефон.
— Я Виталий, — ответил голос и спустя короткую паузу добавил, — да, Виталий, прямо как твой отец, маленькая сучка. Можешь представить, как я трахал твою мать? И как она потом содрогалась от одной мысли, что придётся жить под одной крышей с отродьем?
Регина с силой сжала трубку дрожащими пальцами и оперлась на стол свободной ладонью. Перед глазами замелькали чёрные точки, в голове пульсировала боль.
— Отдай… Регина, дай мне трубку, — потребовал Паук, пытаясь разжать мёртвую хватку на трубке.
— Нет, — уронил голос по ту сторону телефона, — я буду говорить только с тобой.
Вампир прекратил попытки отобрать телефон. Видимо, он слышал каждое слово, благодаря своему сверхъестественному слуху.
— Что ты хочешь? — на удивление Регины, её голос прозвучал даже более равнодушно, чем обычно.
— Хочу, чтобы ты уяснила — лекарства не существует. Ты сдохнешь, как должна быть сдохнуть ещё в животе своей никчёмной мамаши. Ты никто, твои жалкие способности ещё более ничтожны, чем твоя никому не нужная жизнь. Сделай всем одолжение — оставайся в трущобах, там тебе самое место.
Не выдержав, Гина с силой швырнула трубку в заколоченное окно и быстрым шагом вышла из комнаты. Показалось, что начинается новый приступ, и она добралась до ванной. В треснутом грязном зеркале Регина посмотрела на своё равнодушное лицо. Из носа, уже добравшись до верхней губы, капала кровь.
Присев на край громоздкой чугунной ванны, она всё же решилась воспользоваться мутной водой из ведра и кое-как умылась.
Дверь скрипнула, и Гина вздрогнула, но вопреки опасениям, это Князь просунул свою меховую лапку в щель между дверью и косяком. Только против его компании Регина сейчас не возражала. Она с улыбкой похлопала себя по коленям, и щенок, радостно виляя хвостом, запрыгнул, подставив спинку.
— Идём прогуляемся, малыш, ладно? — приступа, похоже, удалось избежать, но затхлый воздух никак не способствовал улучшению самочувствия. Конечно, на улице царил тот же смог, но там присутствовало хоть какое-то движение воздуха.
Князь не возражал, и Гина, стараясь не создавать шума, выскользнула в коридор. Паук и Алексей, который снова сел у компьютера, что-то горячо обсуждали и либо не заметили её, либо просто не стали обращать внимания.
Регина с Князем на руках вышла из подъезда и встала, опустив пёсика на землю. Прохладный воздух заставил пожалеть, что кофта, пусть дырявая и грязная, осталась в квартире, но с другой стороны, холод слегка приводил в чувства.
Неожиданно впереди послышался чей-то одиночный вскрик. Гина, радуясь возможности отвлечься, дошла до конца дома, заглянув за угол.
У одного из таких же убогих домов, одноэтажного барака, который ещё держал крышу своими потрескавшимися стенами исключительно благодаря какому-то чуду, сгрудились четверо. Мужчина, видимо, глава семьи, закрывал собой жену и двоих детей. Одеты они были точно так же бедно и неприметно, хотя всё же лучше, чем их с Пауком маскировка.
Семью полукругом обступили несколько весьма угрожающего вида парней, в кожаных куртках, мощных полувоенных ботинках и широких штанах. Чтобы называться байкерами им не хватало только мотоциклов. Зато монтировки и ломы были в наличии у каждого.
Регина с любопытством замерла у стены, рассматривая развернувшуюся картину. Кто-то из детей, похоже, девочка, хотя оба были в совершенно одинаковых коричневых комбинезонах, громко плакал.
Один из байкеров что-то сказал, но Регина не расслышала, как не уловила и то, что бросил в ответ отец семейства. Парни громко заржали, и тот, что говорил, выдвинулся вперёд, занося лом.
Глава семьи бросился вперёд, стремясь первым нанести удар, и оба покатились по земле. Мать с детьми отступили ко входу в дом, но остальные байкеры преградили им дорогу. Один из парней с силой дёрнул к себе ребёнка, и тот громко расплакался.
Тут мимо Гины словно метнулась смазанная тень, с такой скоростью, что порыв ветра заставил её отступить на шаг. С удивлением Регина увидела, что тень, оказавшаяся Пауком, с огромной силой налетела на байкера, державшего ребёнка, и вывернула его руку так, что тот буквально завизжал от боли.
Мать мгновенно схватила дочь, прижимая к себе, а оставшиеся парни в кожанках набросились на Паука.
Регина нахмурилась и выступила вперёд. Сейчас остаться без Паука было бы очень некстати, и она скомандовала:
— Князь, помогай.
Пёсик, на ходу трансформируясь и теряя шерсть, бросился в гущу драки, и спустя каких-то пару минут схватка закончилась. Байкеры уползали, кто-то волочил ногу, кто-то держался за сломанную руку или плечо. Не повезло только одному или двум, они уползти уже никуда не могли.
Паук невозмутимо протянул руку и погладил Князя по металлической голове.
Когда, проводив прихрамывающего отца с семьёй до входа в дом, Паук вернулся, Гина вопросительно подняла брови:
— Зачем ты вмешался?
— Я помогал ребёнку, — ответил Паук, стирая кровь с разбитой и уже успевшей зажить губы.
Регина фыркнула и повернулась, чтобы уйти обратно в подъезд — как оказалось, на улицах действительно не стоило задерживаться надолго.
— Когда мы возвращаемся наверх? — спросила она, с брезгливостью переступая через красную лужу.
— Уже утро, я не могу находиться на открытом солнце. Вампир, помнишь? — язвительно напомнил Паук, — придётся дождаться вечера.
У входа в комнату Алексей уже снова успел добраться до своей винтовки и прицелился, хотя теперь при виде них стрелять уже не стал и облегчённо выдохнул.
— Я там какие-то крики слышал. Думал, нас нашли.
— Ничего такого. Снаружи относительно безопасно, — успокоил его Паук.
— Ладно, я спать. Надумаете уходить, разбудите.
— Не вопрос, — невнимательно кивнул Паук, явно думая о чём-то другом, и Алексей вышел.
Князь, видимо, услышав слово «спать», тут же с готовностью запрыгнул на скелет кровати и свернулся калачиком. Паук усмехнулся и потрепал пёсика между ушей.
— Скажи, это ты его послала мне помочь?
— Ты мне ещё нужен, — ответила Гина, и вампир рассмеялся.
— Кто бы мог подумать. А я уж было решил, что услышу что-то человеческое.
— Тоже считаешь, что я автомат с человеческой анатомией? — ровно спросила Регина, и вампир посерьёзнел.
— Я видел, как ты отреагировала. Автомат это так не задело бы.
Регина присела за выключенный компьютер спиной к Пауку.
— Ты думаешь?.. Это правда мой?.. То есть, тот человек?..
— Ты не поняла? — Паук подошёл ближе и зачем-то положил руку ей на плечо, — он назвался Виталием. Ты не помнишь? Виталием звали не твоего отца, а врача, который принимал роды. Это просто какой-то мудак, который знает твоё слабое место и хочет задеть.
Регина вскинула голову, понимая, что Паук прав. В душу тихонько, ещё неуверенно прокралось облегчение, и Гина глубоко вздохнула.
— Да.
— Можно спросить? — с тихим смешком вампир убрал руку с её плеча, — почему тогда, шесть лет назад, ты рисковала всем, чтобы спасти этого пацана-сатаниста, а теперь даже не шевельнулась, когда речь шла о судьбе детей?
Регина помолчала, раздумывая, нужно ли отвечать.
— Не твоё дело, — ровно ответила она спустя пару минут, — я же не спрашиваю, почему ты так любишь детей и что такого особенного в имени «Регина».
Паук едва слышно хмыкнул, но откровенничать тоже не стал. Ничуть не стесняясь того, что от кровати остался только ржавый каркас, он устроился рядом с Князем и попросил:
— Когда будет вечер, разбуди.
 
Глава 25
Паук проснулся задолго до наступления темноты — хотя в этом подземном городе темнота не отступала никогда.
Он открыл глаза и покосился на Регину — прислонившись к стене, она спала сидя, причём, судя по медленному ритму дыхания, спала крепко, несмотря на неудобную позу.
Самому Пауку спать не хотелось. Бросив взгляд на часы в углу древнего монитора, он понял, что до заката ещё несколько часов. Но организм по какой-то причине протестовал против сна. Вернее, причина была ему понятна.
С тех пор, как его размеренное существование прервало появление людей с генными аберрациями, странный, ни с чем не связанный сон повторялся почти каждую ночь.
Вот уже лет двадцать. Сперва ничего конкретного, какие-то тревожные образы и ощущение неясного беспокойства. Затем нечто более конкретное — кровь, везде её брызги, волнующий острый запах смерти. Но во сне этот запах не привлекал. Во сне смерть превращалась из рутины, наполнявшей каждый день в течение последних столетий, в нечто ужасающее, неправильное.
Во сне умирал кто-то близкий.
Регина.
Имя «Регина» вызывало эту ассоциацию. Во сне они каждый раз стояли рядом — Регина и Смерть. Переплетались, сливались в одно и лопались брызгами крови.
Никакой Регины Паук раньше не знал.
Раз на то пошло, Паук не знал даже своего собственного имени. И уж точно не понимал, почему имя «Регина» вызывает в нём такие эмоции. Кто она? Кем она была? Его женой? Может, матерью? Или дочерью?
Сестрой? Любовницей?
Нет, понимал Паук, Регина не была ни кем из них. И всё же она была кем-то.
Такие отрывистые мысли посещали Паука далеко не впервые, но ни разу до этого — так часто.
Он хмыкнул, глядя на хмурое лицо спящей Регины. Даже во сне оно не стало менее серьёзным или расслабленным. Металлическая тварь по кличке Князь перебралась с кровати к ней, снова прикинувшись милым пёсиком.
Паук задумался, вспоминая о телефонном разговоре и неизвестном хакере. Как будто до этого у них было мало проблем. Где достать чёртово лекарство, он не имел ни малейшего представления. Слишком хорошо ещё помнил Мирославу, её дрожащие губы и лихорадочно блестящие глаза. Она была так напугана, когда поняла, что впервые в жизни заболела. Ещё бы, все тогда были слегка на взводе. Мири казалась своей, такой же бессмертной, такой же неуязвимой и непробиваемой, как вампир.
Но болезни потребовалось всего несколько месяцев, чтобы её сломать. Никакая целебная кровь не смогла остановить вирус двадцать три — нечто настолько редкое и смертоносное, что заставляло большинство врачей недоумённо вскидывать брови. Чума, от которой не существовало никакого противоядия. Разъедающий организм изнутри монстр, поражающий только обладателей генных мутаций.
Словно сама природа сопротивлялась эволюции, методично уничтожая любые отклонения.
Регина шумно вздохнула во сне, неловко склонив голову на бок, открыв шею. Странно, но похоже, она сама уже не вспоминала о том, что на теле едва-едва начинают заживать десятки укусов.
Странно.
Подходящее слово для неё. Странная. Неправильная.
Неправильная Регина.
Паук усмехнулся. Возможно, стоит называть её так, чтобы не путать с той, другой Региной. И может быть, тогда кошмары прекратятся.
Быть никем гораздо легче, чем кем-то. Это всегда казалось очевидным. Он просто Паук, просто так. Просто из-за наколки на запястье.
Путаные мысли проносились в голове, не задерживаясь. Ни одну из них обдумывать толком не хотелось, и Паук снова взглянул на лицо Регины, с давним шрамом на щеке.
«Почему ты узнал меня шесть лет назад?»
Сама, наверное, не подозревала, как она попала в точку своим вопросом. В очень больную точку.
Узнал. Действительно узнал, сразу же. По запаху, по упрямому взгляду, шраму от ожога, напоминающему трещину.
Нет, всё не то. Он не помнил шрама, не помнил запаха, и взгляд её стал совсем другим. Голос в трубке говорил правду — слишком много открытий для четырнадцатилетнего ребёнка. И вот уже она сама не понимает, что живёт просто по инерции, не испытывая никаких чувств ни к окружающим людям, ни к себе самой. Красивая оболочка для механической души. Социопат, который без единой эмоции будет смотреть, как убивают ребёнка.
Может, и не стоит её спасать. Лекарства от отсутствия души всё равно не существует.
Князь неожиданно встрепенулся и требовательно гавкнул, ткнувшись мордочкой хозяйке в бок. Регина улыбнулась во сне и приоткрыла глаза.
— Уже вечер, малыш? Да, да, ты молодец, хороший мальчик.
Паук всегда удивлялся, как женщина порой может перечеркнуть впечатление о себе единственной фразой или взглядом.
Регина улыбалась своему ручному монстру, как если бы перед ней сидел ребёнок. И выглядела почти обычным человеком.
Вампир откашлялся, привлекая внимание, и зелёные глаза уставились на него с холодным удивлением.
— Пора идти? — ровно спросила Регина. Слово «ровно» идеально описывало большинство её интонаций.
— Да, — коротко кивнул Паук и, подняв с пола свой рюкзак, первым вышел в коридор, заглянув в соседнюю комнату. Однако Алексей, похоже, уже ушёл, как обычно, не прощаясь и не ставя никого в известность. Не доверял.
Впрочем, правильно.
Регина про программера не спросила. Она была на удивление не любопытна — или, может быть, ничто, связанное с окружающим миром и живыми людьми её не интересовало. В конце концов, она совершенно спокойно восприняла с десяток отметин на своём теле, но устроила скандал из-за поцарапанного планшета.
Народу снаружи прибавилось — вернее, ещё не все успели разойтись по своим углам. Ночью здесь было куда опаснее, чем днём — половина фонарей отключалась в ночное время суток, и из тьмы словно вырастали отбросы, вроде вчерашних бандитов.
Паук опустил рюкзак, доставая куб, и нажал на кнопку, дожидаясь, пока машина разложится до привычного размера. Сейчас было уже неважно, привлечёт ли кого-нибудь шум мотора. Возвращаться в этот филиал Тартара вампир не собирался. Если бы не параноидальное стремление Алексея всё усложнять, в страхе, что за ним придут какие-то абстрактные враги, Паук никогда не спустился бы сюда по собственной инициативе. Да и сомневался, что дело того стоило. Единственный сомнительный адрес, похожий на одну из бесчисленных крипипаст, путешествующих по Сети с незапамятных времён. К тому же, войти туда так и не удалось. Возможно, пустышка, окно логина и пароля, которое в итоге ведёт на пустую страницу.
Впрочем, в эту картину не вписывался загадочный хакер, сумевший вывести из равновесия даже неправильную Регину.
Автомобиль увеличился до оригинального размера, и Регина с Князем на руках села на пассажирское сиденье, не дожидаясь приглашения и по-прежнему не проронив ни слова.
— Лучше отключи его на время, — посоветовал Паук, завидев впереди огни лифтовой платформы, и она кивнула.
— Князь, спи.
Пёсик действительно словно заснул, и Регина положила его в освободившийся от машины рюкзак.
На КПП путь им преградил лазерный шлагбаум, и Паук, достав из-под толстовки идентификационную карту, провёл по панели допуска, краем глаза увидев, как Регина делает то же с другой стороны.
— Вам нельзя наружу, — хмуро бросил солдат, следивший за данными. Да Паук уже и сам видел, как на панели замигал красный датчик.
— Мы живём наверху, — Паук бросил взгляд на Регину. Она что-то шепнула, похоже, обращаясь к панели, но ничего не изменилось.
— Не задерживайте движение, — к ним подтянулись несколько других дежурных, — возвращайтесь обратно. Ночью на улицах внизу небезопасно. Вам обоим запрещено покидать нижний уровень. Я уверен, вы знаете правила.
Паук бросил взгляд наверх, на мигающие огоньками камеры наблюдения. На секунду ему захотелось просто перебить всех этих солдат. Они настолько же соперники вампиру, как армия плюшевых игрушек.
Но Паук помнил себя уже достаточно долго и смог сдержаться. Свернув на соседнюю платформу, он бросил взгляд на Регину, беспокоясь, как бы она не сделала глупости, но понял, что волноваться не стоило.
Девушка сидела, опустив глаза на сложенные руки; её пальцы заметно дрожали, хотя Регина пыталась стиснуть их как можно крепче.
Платформа снова начала спуск, и Паук заговорил:
— Это дело рук твоего конкурента.
— Спасибо, я поняла, — огрызнулась Регина, но голос её уже не был ровным.
— Я заметил, что ты пыталась заставить панель нас пропустить.
— Ничего. Как будто я… как будто я просто сумасшедшая дура, которая пытается говорить со своим телевизором, — на последних словах её голос дрогнул и сорвался.
— Послушай, нам нужно придумать, как…
— Тогда, по телефону, — явно совершенно не слушая, что он говорит, перебила Регина, — он сказал «оставайся в трущобах, там тебе самое место».
— Я и не сомневался, что это его работа. Хотя непонятно, почему моя карта тоже не действует.
— Наверное… — Регина замолчала, пытаясь собраться с мыслями, — наверное, дело не только во мне, а в том, что мы с тобой ищем. Тот сайт… значит, он действительно что-то содержит.
— По-моему, это сейчас не самое важное, — с раздражением ответил Паук, — ты не забыла, что мы застряли в этом аду?
— Придумай что-нибудь, — Регина нетерпеливо мотнула головой, и вампир невольно улыбнулся.
Машину он снова спрятал в рюкзак, а проснувшийся Князь гордо вышагивал рядом с хозяйкой. Однако когда Регина собиралась свернуть к тому же дому, где они провели прошлый день, внимание Паука привлёк соседний барак.
— Подожди-ка, у меня есть идея, — остановив Регину, он потянул её к бараку, вспоминая номер квартиры, который назвал вчера спасённым им отец.
 
Глава 26
Паук смотрел, как Регина ковыряется ложкой в каше, видимо, выбирая наименее неприятные на вид кусочки. Винить её было сложно — казалось, содержимое тарелки кто-то прожевал уже пару раз. Впрочем, судя по сосредоточенному лицу Регины, она не столько пыталась найти что-то съедобное, сколько о чём-то напряжённо размышляла. С некоторой помощью логики и воображения, Паук даже мог примерно сказать, о чём.
Семья Мироновых приняла их с радостью, даже предложила разделить ужин. Возможно, опасались, что этой ночью недоделанные гопники решат отомстить. Или же просто из благодарности. Младший сынишка, Матвей, вертелся около Паука весь вечер, норовя задать какой-нибудь странный детский вопрос.
Места, чтобы скрыться от пацана, в тесной, общажного типа комнатке с одним диваном и двухэтажной кроватью для детей, невозможно было найти при всём желании. Свой дом Мироновы пытались обставить с любовью и комфортом, но получилось в итоге нечто вроде комнаты в типовой коммуналке середины двадцатого века. Везде натянутые бельевые верёвки, единственный шкаф не закрывается — от обилия одежды и попросту от того, что дверца повисла на одной петле.
Кухня представляла собой электрическую плитку и переносной холодильник, подключённые к блоку питания.
От ужина Паук вежливо отказался, справедливо рассудив, что в таком случае достанется больше детям. А Регина просто промолчала, то ли не услышав вопроса, то ли как обычно игнорируя окружающий мир. За едой семья что-то живо обсуждала, даже смеялась, хотя отец до сих пор слегка прихрамывал. Похоже, они бывали и не в таких передрягах — или же понимали, что всё могло закончиться для них куда хуже.
Младшая девочка — Лиза — доев и вылизав свою тарелку, вскочила и убежала в дальний угол, к своей кровати. Похоже, стеснялась либо Регины, либо самого Паука, который всё это время провёл на диване, раздумывая о сложившейся ситуации и изредка отбиваясь от вопросов Матвея. Родители одёргивали сына, но вяло — должно быть, самим было интересно, откуда на их голову свалился неожиданный спаситель.
В итоге, Паук достал свой мобильный, и Регина тут же встала из-за стола, следом за ним выйдя из комнаты в длинный общий коридор.
— Кому ты будешь звонить?
— Мирославе, — ответил Паук, с досадой увидев, что сеть, которая неплохо ловила ещё на улице, в помещении почти полностью пропала.
— Зачем? Он заблокировал твою идентификационную карту, значит, можешь получить доступ и к мобильному.
— У тебя есть какие-то другие варианты отсюда выбраться?
Регина промолчала, и на молодом напряжённом лице ясно читалось, что она совершенно не думает о том, как отсюда выбраться и думать не собирается.
— Послушай, — Паук, не сдержавшись, встряхнул её за плечи, — я понимаю, тебе не понравилось то, что наговорил этот мудак, но отсиживаться под землёй и надеяться, что здесь ты никогда с ним не встретишься, это не самое мудрое решение. У нас много дел. Лекарство, помнишь?
Регина передёрнула плечами, блуждая взглядом по облупившейся краске на стенах, и Паук понял, что в данный момент её не волнует лекарство.
— Так, послушай, — облизнув губы, начал он, пытаясь на ходу придумать, куда бы переключить её внимание, — я видел у Лизы планшет. Он старый, но подойдёт для выхода в Сеть. Иди попроси у неё, но не заходи больше на тот сайт. Придумай что-то другое.
Регина, подумав, кивнула и скрылась в квартире, а Паук вышел на лестницу. Лампа, освещавшая площадку, была разбита, отчего поскользнуться или оступиться на раскрошившихся ступенях становилось ещё проще.
Паук вышел из подъезда, окунувшись в затхлый воздух трущоб, и набрал номер Мири, пытаясь восстановить в голове основы польской грамматики. Каким бы крутым программером ни был тот, кто звонил Регине, он едва ли знал польский, родной язык Мирославы и один из нескольких, что Паук успел выучить за свои годы.
— Cześć, Mireczka, — начал вампир, и спустя пару секунд девушка на том конце, хихикнув, ответила:
— Паук? Ты чего это, решил в полиглота поиграть?
— К сожалению, нет. Говори со мной только по-польски, хорошо? — на этом языке Паук не говорил уже с десяток лет, так что подобрать очередное слово или грамматическую конструкцию представляло некоторую трудность.
— Ладно. Нас что, кто-то слушает? — быстро сообразила Мири, которая говорила легко и быстро, не подбирая слов и ещё успевая подумать над подтекстом.
— Я надеюсь, что нет, но если кто и слушает, то теперь ничего не поймёт. Сейчас слушай внимательно, Мири…
Паук коротко обрисовал ситуацию, а когда закончил, в трубке воцарилась тишина. В принципе, он понимал, что перспектива спускаться сюда снова Мирославу не обрадует, но отчего-то не хотел обращаться ни к кому другому.
— … И что мне сделать? Скан с идентификационной карты?
— Да, подтверждающий, что мы живём и прописаны наверху. Ты ведь сможешь?
— Смогу. Подождёшь до завтра?
— У меня есть выбор? — хмыкнул Паук, и Мири хихикнула в трубку.
— Хорошо, я позвоню, когда буду у платформы с документами.
Паук улыбнулся и отключил телефон, вернувшись в подъезд. В общем коридоре его ждала Регина. Она, похоже, хотела что-то обсудить или спросить, но не решалась начать, хмурясь и переминаясь с ноги на ногу. Без своего монстроподобного пса, которого решено было отключить на время и положить в рюкзак, она казалась какой-то беззащитной. Перед глазами встала картинка той, маленькой Гины, куда менее красивой, но куда более похожей на человека.
— Почему ты звонил Мирославе? — спросила она. Полное отсутствие интереса к заданному вопросу ясно читалось на её лице, так что тратить время на пояснения Паук не стал.
— Что случилось?
— Она не даёт мне компьютер, — мрачно ответила Регина, и Паук усмехнулся.
— А ты просила?
— Да.
— Ты не так поняла вопрос. Ты просила или отдала ей команду?
Регина растерянно подняла глаза, и вампир раздражённо вздохнул. Конечно, трудно было винить человека, который жил сам по себе с четырнадцати лет, но в те моменты, когда Регина не походила на безэмоциональную психопатку, то отчётливо напоминала вкрай избалованного ребёнка.
— Иди попроси её нормально. Скажи «пожалуйста, Лиза, можно я возьму твой компьютер ненадолго?». Ты ведь смотришь телевизор? Кино, сериалы? Ты видела, как общаются нормальные люди?
— Нет, — ответила Регина и ушла, оставляя Паука в одиночестве гадать, на какой вопрос она только что ответила.
***
— Пожалуйста, Лиза, можно я возьму твой компьютер ненадолго? — ровно сказала Гина, и девочка подняла на неё глаза.
— Ты мне не нравишься. Ты даже не помогла, когда к нам приставали, — безапелляционно заявила она, прижав к себе потрёпанный планшет. Судя по виду, Лиза была не первой его владелицей.
— Ты мне тоже не нравишься, — честно ответила Регина, и девочка надула губы, всем своим видом показывая, что не даст Гине даже грязи с пола.
Она раздражённо вздохнула. Похоже, Паук не особо понимал, что советует.
К горлу подкатила знакомая тошнота, и Гина поспешно двинулась в сторону крошечной ванной, соединённой с туалетом.
Вскоре съеденная каша плескалась на дне треснутого сортира, и Регина без сил облокотилась на ванну, в которой лечь не смог даже новорождённый ребёнок. Водопровод здесь, похоже, предусматривался, но сломался, так что в углу под раковиной стояли несколько вёдер с той же мутноватой водой, что в квартире программера Алексея.
— Ты болеешь? — штора, заменяющая дверь ванной, дёрнулась, и в щели появился любопытный Лизин глаз.
— Да.
— Тогда тебе надо в больницу.
— Там мне не помогут, — Гина потянулась к одному из вёдер и плеснула себе в лицо водой.
— Почему?
Доставучая девчонка начинала откровенно бесить, но Регина всё ещё не чувствовала в себе достаточно сил, чтобы встать и уйти.
— Мне нужно не обычное лекарство.
— А какое?
— Волшебное, — слабо огрызнулась Гина.
— Матвей говорит, что волшебства не существует.
— Матвей дурак, — отрезала Регина, и Лиза хихикнула, теперь уже целиком протиснувшись в ванную и присев перед ней на колени.
— Тебе правда нужно волшебное лекарство? А что будет, если его не существует?
Регина посмотрела на девочку и промолчала. Неожиданно та протянула ей свой планшет, и Гина удивлённо подняла брови.
— Надо сказать «спасибо», — наставительно заявила Лиза.
— Спасибо, — уронила Регина, и девочка, удовлетворённо кивнув, выскользнула из ванной.
Гина взяла планшет, бездумно глядя на рабочий стол с розовыми пони. Голографический монитор на таких дешёвых моделях даже не предусматривался, поэтому всё делать приходилось на маленьком вытянутом экранчике.
Все эти мысли, вроде бы что-то значившие, проносились в голове, но отчего-то не задерживались и не оставляли после себя ни единой идеи.
«А что будет, если его не существует?»
Это глупый вопрос. Конечно существует. Не может не существовать. Она просто маленькая глупая девчонка. Не понимает, что говорит.
Не может быть, чтобы так всё закончилось. Она ведь никогда никому не навредила. Она никому ничего не сделала.
Почему тот, кто звонил ей, не болен? Ведь это он плохой парень! Он должен быть наказан! Почему болезнь у неё? Ведь она столько лет пыталась быть незаметной, не привлекать внимания и не делать никому ничего плохого.
Это несправедливо.
Импровизированная дверь отодвинулась, впуская Паука.
— Эй, ты что, плачешь? — недоверчиво спросил он, сдвинув брови.
Регина подняла на него глаза и поняла, что скулы действительно мокрые.
— Что, это так больно? — мягко спросил Паук, присев рядом. Похоже, подумал, что она плачет из-за приступа.
— Я не хочу умирать, — тихо сказала Регина. По лицу вампира стало ясно, что этих слов он не ожидал.
Он мягко притянул Гину к себе и обнял. Сперва она хотела было отстраниться, но передумала.
В уютном молчании прошло некоторое время. Регина ни о чём не думала и была этому бесконечно рада, пока в голову наконец не забрела мысль, появления которой Гина никак не ждала.
— Почему они меня приняли, хотя я не сделала ничего хорошего для них? Она была права — я просто стояла и смотрела, как на них нападали. Почему они?..
— Потому что они люди, — просто ответил Паук, — люди странные существа, Регина. И нам с тобой их не понять.
— Может… может, я хочу.
Паук тихонько хмыкнул, и Гина порадовалась, что не видит его лица. Должно быть, глупо прозвучало.
— И всё-таки, — наконец спросил вампир спустя какое-то время, — почему ты спасла того парня-сатаниста?
— Ты помнишь Надю?
— Надю?.. Ах да, Надежда Филатова.
— В тот раз я чувствовала это. Мне показалось, я это чувствовала… Эти… человеческие эмоции. Я хотела ей помочь. Но я не помогла, и это… не знаю… это меня тревожило. Я спрашивала себя, почему я хотела помочь, но не смогла? Могу я вообще кому-то помочь? И потом, когда подвернулся этот парень…
— Ты хотела кому-то помочь? Ты? — недоверчиво уточнил Паук, — но почему не захотела помочь этим людям? Детям?
— Нет. Это не то. Я не хотела помочь. Я хотела понять, что могу помочь, — с некоторым трудом сформулировала Регина.
Паук рассмеялся.
— С ума сойти. Да ты ещё более социопатка, чем кажешься.
— Это плохо? — ровно спросила Гина.
— Нет. Это просто подтверждает то, что я сказал. Нам с тобой не понять людей.
Регина сообразила, что разговор подходит к концу, но поняла, что ей отчего-то не хочется, чтобы Паук убирал руки.
— Ты тоже должен мне рассказать секрет. Помнишь? Кто такая Регина?
Вампир вздохнул, но однозначного отказа не последовало.
— Я не знаю, — наконец признал он, — я не помню, кто такая Регина. У меня бывают странные сны, и каждый раз мне кажется, что я вот-вот вспомню, кто она, но это только иллюзия.
— Не помнишь?
— До того, как я стал вампиром, я был кем-то. А кем, не помню. Вампир, который сделал меня таким, говорил, что так у всех — кто-то забывает всё, кто-то только детство или какие-то незначительные детали. Я не помню даже, как меня звали. Но я помню имя «Регина». Значит, она так много значила для меня, что забыв себя, её я всё ещё помню.
— Бред какой-то, — пожала плечами Гина. История на неё впечатления не произвела, хотя цели — продлить разговор, чтобы не было нужды уходить — достигла.
— Пожалуй, да, бред, — невесело усмехнулся Паук, — она уже давно умерла, и если я вспомню, то станет только хуже. Я всё это обдумывал уже сотни раз. Мне кажется, в той жизни я любил детей. Возможно, Регина была ребёнком, моей дочерью или воспитанницей. Все отмечают, что я умею ладить с детьми.
— Я помню, — чуть язвительно вставила Гина, — со мной ты тоже прекрасно ладил.
— Не принимай на свой счёт, — фыркнул Паук, — такова уж моя работа. К тому же, я говорил правду. По большей части.
Регина помрачнела, снова восстанавливая в памяти всё то, что узнала тогда о себе и матери. Она встала и, не оглядываясь на Паука, вышла, забрав старый планшет.
В общем коридоре она остановилась и включила планшет в режиме звонков, набрав номер своей старой квартиры и ожидая услышать знакомую до каждой интонации запись на автоответчике.
— Да? — послышался голос. Знакомый, хорошо поставленный мамин голос.
— Алло? — повторила Екатерина Нестерова, и Регина поняла, что не может дышать.
— Говорите, я слушаю, — настойчиво повторила мама. Гина невидящим взглядом сверлила ближайшую дверь и слушала, как с того конца мать снова и снова пытается понять, кто звонит.
Наконец звонок прервался, и Регина потерянно взглянула на потемневший дисплей.
 
Глава 27
Мирослава позвонила через несколько часов, когда вся семья Мироновых уже мирно спала, предварительно подперев входную дверь мощным металлическим засовом и закрыв окна крепкими ставнями.
Паук о чём-то размышлял, сидя за кухонным столом, а сама Регина безуспешно пыталась найти в Сети хоть что-то, но старый планшет постоянно лагал, выдавал ошибку за ошибкой и всячески молил о ремонте, на который денег у семьи, похоже, не было.
Паук встал и, с лёгкостью справившись с засовом, вышел в коридор, чтобы поймать сеть, но краем уха Гина успела услышать, как он что-то говорит на незнакомом языке.
Спустя минут десять он вернулся и кивнул Регине на выход, а сам подошёл к хозяевам, чтобы сообщить об уходе.
Гина надела очки — без ночного видения навернуться с лестницы было гораздо вероятнее, чем сделать хоть три шага без проблем.
Снаружи из-за десятков фонарей очки уже не понадобились. Впрочем, Регина предпочла бы не видеть ужасающего пейзажа вокруг — атмосфера постапокалиптического города сама по себе не внушала оптимизма, но сразу за последними домами начинались сотни и сотни опорных конструкций, и подумать было страшно, что начиналось там, где кончался этот металлический лес.
Краем глаза Гина уловила движение сбоку и резко обернулась, прикидывая, как быстро сможет открыть рюкзак и выпустить Князя. Однако слева оказалась всего лишь разбитая витрина, осколком стекла поймавшая отражение её собственного хмурого лица.
Регина слегка расслабилась, только увидев Паука. Дожидаясь, пока трансформируется машина, он подошёл ближе и спросил:
— Кажется, как будто здесь вообще никого нет, да?
Гина передёрнула плечами.
— На самом деле, когда-то здесь была крупнейшая в стране подпольная сеть наркоторговцев. Её недавно разогнали, лет десять назад.
— Ты здесь уже был?
— Был. Я приходил сюда за Мирославой. То ещё местечко. Конечно, так не скажешь, по виду, но сейчас гораздо лучше.
— За Мирославой? Поэтому ты звонил ей?
— Да, она родом из этих мест. С детства была курьером. Знаешь, это те, кто перевозят наркотики через границу. В нашем случае — через платформу наверх. Поэтому их не могли прикрыть так долго. Просто солдаты не находили наркотиков, а варить их здесь — это не преступление.
— И при чём здесь Мирослава?
— Лет, эдак, триста назад существовал один очень специфический способ перевезти что-то запрещённое. В животе у курьера. Внутрь зашивали какую-нибудь дрянь, а после этого вытаскивали. Ни один пограничник в те годы не мог вычислить. Потом изобрели сканеры, и лавочку прикрыли. А тут кто-то из наркоделов вспомнил этот способ. Здесь, на платформе, такие сканеры не ставят.
Машина Паука мигнула, показывая, что трансформация завершилась, и Регина поспешила сесть. Затхлый воздух, висящий в воздухе грязный туман и общая обстановка её тревожили.
Паук сел за руль, не возвращаясь больше к теме наркоторговли. Гина задумалась о своём, но поймала себя на том, что мысли всё время возвращаются к этой истории.
— И что было дальше? — спросила наконец она, когда машина выехала за пределы города и направилась к платформам.
— Мирослава работала у них курьером с самого детства. Обычный человек физически не мог вынести частые операции, а у Мири любая рана затягивалась за полчаса. Они использовали ребёнка, чтобы провозить наркоту.
В голосе Паука скользнула ярость, и Регина снова испытала незнакомое для себя чувство. Слышать все эти ужасные вещи было ей как-то… неприятно.
— В общем, кто-то донёс нам об этом месте и ребёнке, у которого заживает любая рана. Я приехал и забрал её, — спокойно закончил вампир, но его пальцы на руле побелели, хотя и до этого были практически бесцветными.
— Кто-нибудь выжил?
Паук усмехнулся, и Гина тоже невольно улыбнулась.
Они притормозили у платформы, которая в этот момент как раз медленно опускалась. Спустя минут двадцать металлическая плита наконец полностью встала на землю, и силовое поле исчезло, пропуская Мирославу. Она явно испытала облегчение, увидев Паука, и улыбнулась.
— Привет! Знаешь, я рада, что ты мне позвонил, — бойко начала она, забравшись на заднее сиденье, — пока тебя нет, аукционы ведёт Семён. В смысле, я понимаю, что он твой зам, с тех пор, как уволили Дэна, но ты бы слышал, как он дико переигрывает.
Паук ухмыльнулся и завёл мотор, встав на платформу вверх.
— Привет, Регина, — чуть смущённо спохватилась Мири; Гина кивнула, — ну как… дела?
— Не особо, — вампир помрачнел и вкратце изложил суть дела. Мирослава слушала, хмурясь и кусая губы. В конце она с жалостью посмотрела на Регину.
— Я помню эти приступы. Ужас. Каждый день боюсь, что то же самое может случиться с Самирой.
Паук промолчал, но тоже сдвинул брови.
Наверху он вышел один, взяв все три идентификационные карты и жестом попросив девушек остаться в салоне. Гина украдкой рассматривала Мирославу. Она казалась обычной, точно такой же, как остальные люди, очень много улыбалась и болтала, хотя столько всего пережила в детстве. Почему она так спокойно общается с другими, хотя люди обращались с ней ужасно?
— Что ты на меня так смотришь? — снова искренне улыбнувшись, спросила Мири, — ты хочешь что-то спросить?
— Нет, — уронила Регина.
— Паук тебе рассказал, что я отсюда родом, да? — поморщившись, поняла Мирослава, но всё же видно было, что она не разозлилась.
— Да. Скажи… твои родители — как они допустили, чтобы с тобой такое случилось? — наконец сформулировала Гина.
— Отца у меня нет. А мама… ну, ей нужны были деньги. Она много пила, плакала, когда я бывала дома, извинялась. А потом она перебралась жить наверх, сказала, что не может видеть, как они меня мучают.
Регина кивнула, глядя, как снаружи Паук разговаривает с дежурными солдатами и подошедшим офицером. Сказанное Мири вполне укладывалось в её представления о людях. Трусость, нежелание столкнуться с последствиями собственных ошибок лицом к лицу.
— Только не надо плохо о ней думать, — поспешно попросила Мирослава, нервно накручивая на палец кончик тёмного хвоста, — она ведь одна меня растила, да ещё и в этой дыре. Ты же видела, это настоящий ад. Там нет солнца, а кто не работает и не учится наверху, тот никогда даже не видит естественного света.
— А где твой отец? — спросила Регина. Сбивчивые попытки Мири оправдать мать её не интересовали, зато какая-то неявная пока мысль стучалась в голову.
— Эээ… нигде. Не знаю.
Паук с довольным видом вернулся и завёл мотор.
— Всё решилось. Скорее всего, твой конкурент и не планировал задерживать тебя навсегда. Возможно, просто демонстрировал своё превосходство. Или вариант похуже — пытался задержать, либо отвлечь нас обоих от поисков. В любом случае, тот сайт, похоже, содержит что-то стоящее.
— Что если это просто приманка? А на самом деле пустышка, чтобы мы потратили время?
— Подожди, Регина, — перебила Мирослава, — почему ты спросила о моём отце?
— А что твой отец? — удивился Паук, — у тебя ведь его нет?
— Нет. Ну, номинально, наверное, и есть. Но я не знаю, кто он.
— А что насчёт Куклы? — мысль медленно, но верно оформлялась в голове Регины, — у неё есть отец?
— У неё полная семья, и ещё брат есть, — ответила Мири, но не успела Гина разочароваться в своей идее, Паук поправил:
— Приёмные. Биологические родители оставили их с братом в детдоме.
Регина вскинула голову и встретилась с вампиром взглядом. Он тут же вернулся к дороге, но по глазам было ясно, что мысль уловил.
— Надо выяснить, был ли отец у Самиры.
— Что нам это даст? Или ты думаешь, что у нас, как в индийской мыльной опере, будет один отец на троих? — хмыкнула Мирослава.
— Я ничего не думаю. Просто хватаюсь за соломинку. К тому же, мне уже пора вернуться к работе, я взял только три выходных. Да и Семён действительно никудышный ведущий.
— Да, тебе, кстати, уже звонили по этому поводу, — припомнила Мири, — я слышала, как Семён говорил по телефону с кем-то по имени Ярослав.
— Это мой создатель, — коротко пояснил Паук, — большая шишка в нашем бизнесе. Если он звонит, значит, отпуск закончился.
— Погоди, ты сказал, шишка? — дождавшись кивка, Регина продолжила, — может, у него есть допуск на тот сайт? Или хоть информация о нём? Он же твой друг?
— Ну, не сказать, чтобы прям друг, — Паук мягко улыбнулся, — больше как отец.
— Тем более. Так куда мы едем?

— В бункер. Там защищённая линия, хотя не уверен, что от этого парня можно защититься, если честно.

***
Однако сразу после приезда Пауку не удалось поговорить со своим создателем. Его позвали по делам сразу же, как только все трое добрались до бункера, куда в этот раз Регина, побывав в трущобах, спускалась уже спокойно, без ощущения, что они находятся где-то по пути к центру Земли. Да и мысль о том, что там полно охраны, с которой справиться её конкуренту-программеру не под силу, успокаивала.
— Это надолго, — Мирослава потянула Гину за руку, — идём, посидим у меня.
Регина даже обрадовалась, когда они ушли из коридора со множеством дверей, который снился Гине ещё несколько лет после побега. Во внутреннем лифте Мири нажала кнопку с буквой «Ж». Открывшийся спустя пару этажей коридор был практически идентичен предыдущему, за исключением того, что там не было ни одного охранника. Ходили туда-сюда какие-то люди, но не в форме, а в обычной одежде, открывали и закрывали двери без карт доступа, да и на вышедших из лифта никто не обратил внимания.
— Это жилые помещения для персонала, — пояснила Мирослава, — и ещё комната отдыха, кухня, всякие душевые… в общем, неважно.
Ещё до того, как они остановились у одной из дверей, оттуда вышла незнакомая женщина с крашеными светлыми волосами.
— Ну наконец-то, — не скрывая облегчения, обратилась она к Мирославе, — я не знаю, как ты выдерживаешь эту девчонку, но она меня пугает. Я пошла, и если нужно будет снова быть нянькой, то для тебя я всегда занята.
Не дожидаясь ответа, женщина с поразительной скоростью зашагала прочь на высоченных шпильках. Мири скорчила ей вслед рожу и пояснила:
— Самиру одну оставлять нельзя, ей становится скучно. Идём быстрее.
Регина вслед за Мирославой вошла и очутилась в типичнейшей детской. Правда, сидящей в центре Кукле было даже на вид уже около пятнадцати. А на самом деле, как прикинула Гина, Самира выходила старше неё самой.
— Привет, Ира, — с искренней радостью Мирослава присела рядом с Куклой и взяла её за руки. В ответ Самира ничего не сказала, но чуть подняла голову, открывая своё бледное личико.
Регине стало нехорошо, и она отошла к стене, прикрыв глаза. Головная боль пульсировала, становясь то сильнее, то слабее, но до конца исчезала редко, особенно в последние месяцы.
— Эй, всё нормально? — мягко спросила Мирослава, тронув её за плечо. Гина вздрогнула и поспешно отстранилась. Момент, когда хотелось, чтобы Паук её обнял, прошёл, и теперь даже подумать о таком долгом физическом контакте было неприятно.
— Сколько ты уже знаешь, что больна?
— Анализы получила пару дней назад. Может, неделю.
— Я не об этом. Когда ты начала подозревать, что болеешь?
Регина глубоко вздохнула.
— Не знаю. Несколько месяцев. Когда начало тошнить, я думала, отравилась. Потом уже поняла, что что-то серьёзное. Но я врачей не особо люблю.
— Я помню, как это бывает, — меланхолично ответила Мири. Видимо, у стены Регина стояла довольно долго, потому что Мирослава успела переодеться в джинсы и свитер объёмной вязки.
— Ты до этого вообще никогда не болела? — Регина стянула с себя отвратительную кофту из трущоб и с облегчением отложила подальше.
— Давай я тебе что-нибудь своё дам. Тут холодно в одной майке, — не дожидаясь ответа, Мири отошла к шкафу — судя по двум кроватям, в этой комнате они с Куклой жили вдвоём, — нет, никогда не болела. И я тоже ужасно врачей боюсь, с детства, когда я отключалась, а приходила в себя уже со шрамом на животе. Они специально его отмечали маркером, потому что он почти сразу проходил, и так врачам с другой стороны платформы было легче понять, где резать.
Регина снова вздохнула. Она поняла, что неприятное чувство, посетившее её ещё в трущобах, было жалостью.
— Вот, — Мири с довольным видом вытянула с полки синюю клетчатую рубашку, — тебе подойдёт.
Регина кивнула, стянула свою грязную майку через голову и на секунду замерла.
— Что? — удивлённо спросила Мирослава.
— Спасибо.
 
Глава 28
Регина сидела у стены, под плакатом с обнимающимися котятами, и изучала планшет, который дала ей Мирослава. Он не лагал и не спотыкался на каждом шагу, и Гина всё же смогла узнать кое-что полезное. Для этого через сайт Красной комнаты пришлось залезть в базу данных клиентов и персонала, но Регина рассудила, что Паук не стал бы возражать.
Бесконечные списки имён, дат и цен навевали скуку и вызывали вопросы. Вернее, только один. Гина покосилась на Мирославу, которая с висевшего в воздухе монитора читала сказку для лежавшей в постели Куклы.
«… Рик окунулся в тошнотворно–бурые волны утреннего, сплошь пронизанного радиоактивной пылью воздуха, который превращал солнце в тусклый медный пятак и все время раздражал носоглотку характерным металлическим запахом, вынуждая непроизвольно принюхиваться к этому «аромату смерти»…»
— Мира?
Мирослава прервалась и взглянула на Гину.
— Не называй меня «Мира». Лучше Мири. Ладно?
— Зачем вообще нужны Красные комнаты?
Мирослава вздохнула, не тяжело, а скорее, задумчиво, и поправила одеяло Кукле. По виду было неясно, спит она или нет. Впрочем, это было неясно, даже когда она сидела или стояла.
— В общем, лет двести назад вампирам запретили охотиться на людей.
— Как это? Кто запретил?
— Ну… я точно во всём этом пока не разобралась, но у них… в смысле, у нас, тоже есть иерархия, и наверху там очень крутые вампиры, которые по идее главные, как президенты или цари.
— И зачем запрещать?
— Ты ведь базу данных смотришь, да? — мельком глянув на монитор и убедившись, что права, Мири продолжила, — видишь, сколько их? Вампиров. И это только в нашей области. В столице, например, аукционный дом гораздо больше.
— Вы называете это аукционным домом? — хмыкнула Регина.
— Ну да. В общем, Паук говорит, что если бы всё осталось как было, вампиры бы нападали на людей когда хотели и прямо на улицах, то со всеми новыми системами наблюдения люди бы быстро узнали о нашем существовании. И началась бы война. Вот как-то так.
Мирослава улыбнулась, глядя на спящую Самиру, и отключила экран с историей.
— Под Дика она всегда засыпает быстрее. Забавно, как люди из прошлого видели будущее.
— Почему ты с ней сидишь? Она вообще понимает, что происходит?
— Мне хочется думать, что понимает, — честно сказала Мирослава, и её жизнерадостное лицо на секунду помрачнело. Она подошла к переносному холодильнику рядом со своей кроватью и достала термос. Что там, спрашивать Гина не стала.
Мири повернулась к ней спиной и начала пить, с такой жадностью, словно не видела воды уже как минимум неделю. Когда содержимое маленького термоса, видимо, закончилось, Мирослава ещё долго трясла его, выдавливая последние капли.
Поняв, что контейнер пуст, девушка отшвырнула его с неожиданной яростью и села, уперев руки в колени и опустив голову.
Гина с любопытством смотрела на не меняющуюся позу Мирославы минут пять, но потом ей надоело, и она вернулась к планшету. Просматривать бесконечные данные клиентов было глупо, и Регина переключилась на данные девушек. Группы А, В и С она изучила поверхностно — прежде всего внимание привлекла группа D. В ней значилась лишь Кукла, даже без указания настоящего имени. Гина пролистала списки сотрудников, нашла там Паука и Мирославу, знакомую докторшу Таисию Николаевну, а также костюмершу Иру.
— Не знаю, за что можно зацепиться, — с недовольным вздохом призналась она, — где Паук вообще?
Не дождавшись ответа, Регина подняла глаза и недоумённо нахмурилась. Мири сидела всё в той же напряжённой позе, хотя прошло уже минут пятнадцать.
— Мирослава?
Та сделала глубокий вдох, затем ещё один, и обернулась. Регина не сразу поняла, что в ней изменилось, но тут в глаза бросились два верхних клыка, явно увеличившиеся в размерах.
Мири резким движением полоснула себя по коже, и на внутренней стороне левой руки появились две глубокие царапины. Вместе с этим клыки неожиданно начали уменьшаться, и спустя секунду Мирослава резко выдохнула. Царапины затянулись, и девушка смущённо опустила глаза.
— Извини.
— Это что было?
Мири облизнула губы и неловко улыбнулась.
— Когда я была человеком, мне тоже было интересно, зачем нужны эти Красные комнаты, зачем причинять человеку боль, а потом транслировать это, да ещё и позволять другим принимать в этом участие. Потом поняла. Люди говорят про себя, что они хищники. Но вампиры — это совсем другое. Есть такие люди, которые просто не могут жить без охоты, например. Вампиры такие все — они хотят смотреть на жертву, участвовать в её смерти. Голод можно утолить донорской кровью. Но есть и другая жажда — жажда утолить инстинкт хищника. Когда пьёшь кровь, клыки сами выдвигаются, даже если не нужны. А вместе с ними включается этот инстинкт. Обычно я могу это контролировать. Но сегодня ты здесь, от тебя пахнет кровью, вернее, от одежды, которую ты надевала в трущобы.
Регина кивнула, приняв это к сведению.
— Паук говорит, что с возрастом становится легче контролировать себя. Извини, если напугала.
— Нет.
— Не извинишь? — растерянно шепнула Мири.
— Ты меня не напугала, — снова вернувшись к монитору, пояснила Регина.
В дверь деликатно постучали, и вошёл Паук. Он мельком взглянул на спящую Самиру и улыбнулся.
— У меня хорошие новости, — вампир прошёл в конец комнаты и сел на корточки рядом с Региной, поманив к себе Мирославу, — я позвонил Ярославу, спросил об этом сайте. Он сказал, чтобы я туда не лез и занялся работой.
— И в чём хорошие новости?
— У таких старых вампиров, как Ярослав, очень редко меняется тон голоса. А сегодня, когда назвал ему адрес сайта, я чётко услышал, что он волнуется. Значит, этот сайт действительно то, что нам нужно. Там есть что-то, чего Ярослав не хочет раскрывать и что наверняка как-то связано с ним самим или вообще вампирами в целом.
— Всё равно не вижу хороших новостей, — буркнула Регина, — нужная инфа находится на сайте, который охраняют мега-программер и мега-крутые вампиры.
— У меня есть план, — Паук поманил Мири ближе, попросив присесть, и когда трое находились на максимально близком друг от друга расстоянии, продолжил, — этот мега-программер — человек, так? То есть, он не в состоянии работать, если его отвлекают. Что если отвлечь его? Допустим, мы позовём Алексея, ты начнёшь входить на сайт, и этот программер отвлечётся на тебя. Будет хорошо, если он снова позвонит. А в это время Алексей зайдёт с заднего входа. Без сверхспособностей, а просто как хакер.
— Я… — Гина нахмурилась, кусая губы. План ей не нравился, но исключительно потому, что придётся снова общаться с этим больным на голову мудаком, который гораздо лучше неё владеет своими способностями. Но в конце концов, на кону стояла её собственная жизнь — этот сайт единственная зацепка на пути к лекарству.
Окончательно взяв себя в руки — благо, ни Паук, ни Мирослава её не торопили — Регина смогла трезво оценить план и добавила:
— Я думаю, одного программера недостаточно. Если бы взломать пытались меня, я смогла бы одновременно звонить и вычислить одного программера. Но двух или больше — вряд ли.
— Тут проблема, — помрачнел Паук, — я доверяю Алексею, только потому, что он не доверяет никому. Никого больше на примете у меня нет.
Гина задумалась, пытаясь осуществить в памяти поиск по ключевому слову «программер». Ассоциация мозга с компьютером всегда помогала сконцентрироваться.
«…можно я тоже с тобой? Я учусь на программера»
Кто же сказал ей эту фразу? Кто-то совсем недавно, буквально на днях. С кем она говорила? Что было вокруг? Темно, электрические лампы по стенам… Подъезд. Её подъезд. Фургон по перевозке мебели.
— Сосед, — сообразила она наконец, и Паук вопросительно поднял брови.
— Мой новый сосед. Он программер.
— Ему можно верить? — деловито уточнил вампир, — кто он?
Регина невольно улыбнулась, представив себе лицо Паука, когда тот узнает, о ком идёт речь.
***
Ещё неделю назад, выходя из квартиры приставучего мальчишки, Гина никак не могла бы подумать, что каким-то образом будет снова сидеть на его кухне и дожидаться, когда вскипит чайник.
Пока Михаил разливал кофе, Регина перебирала в уме текст, который должна сказать, чтобы парень помог им. Паук заставил её выучить этот мини-сценарий практически наизусть и строго-настрого запретил добавлять что-то от себя. В принципе, Гина понимала его мотивы и была согласна, так что постаралась вспомнить все рекомендации по поводу выражения лица и интонаций.
— Тебе с сахаром?
— Да, спасибо, — Регина слегка запоздало улыбнулась, надеясь, что получилось не очень фальшиво. Все эти «спасибо», «пожалуйста», «будьте добры» и «всего хорошего» здорово засоряли речь, но похоже, на Мишу подействовало. Он улыбнулся в ответ с и готовностью достал сахарницу.
По рекомендации Паука, Регина задала Михаилу несколько вопросов, о том, как поживает Лада, как дела у него самого, где он учится и кем работает. При этом она не забывала время от времени улыбаться и вставлять реплики вроде «Вот это да!», «Здорово!» и тому подобное.
Потратив, таким образом, впустую почти полчаса, Гина наконец приступила к истинной цели своего визита. Перед этим она забежала домой, переоделась, приняла душ и закинулась таблетками от головной боли, чтобы недомогание не отвлекало от разговора. Также она оставила Князя дома, а вместо него взяла механического таракана Пашу, который служил ей верой и правдой последние шесть лет, работая сварщиком для мелких проводков и отходящих контактов. Как жучок мог пригодиться ей сейчас, Гина не особо представляла, но всё же без кого-то из своих механических друзей чувствовала себя совершенно беззащитной.
— Миша, я помню, ты говорил, что учишься на программера, — выдала Регина следующую фразу из сценария.
— Да, уже вот последний год, доучиваюсь, можно сказать, — парень живо и охотно поддержал тему, — у меня уже есть несколько предложений о работе.
— Вот это да! Здорово, — улыбнулась Регина, — помнишь, ты предлагал мне поработать вместе?
— Да, конечно! — на это Михаил отреагировал с ещё большей готовностью.
— В общем, есть один сайт. Если его взломать, можно найти много информации о вампирах. И возможно, очень им навредить.
— Офигеть, — Миша возбуждённо сжал руками чашку, — что за сайт? А почему ты одна не?.. В смысле, я реально очень рад, что ты обратилась ко мне, но…
— Есть один человек, он… как я. Может отдавать команды компьютерам. Он круче меня. Одна я с ним не справлюсь. Мне нужна помощь как минимум ещё двух программеров. Кое-кто на примете у меня уже есть, — пояснила Регина и, спохватившись, что пропустила одну фразу, поспешно добавила, — конечно, я первым делом подумала о тебе, без тебя вряд ли что-то получится.
— Эээ… ааа… — Миша явно смутился и даже слегка покраснел, опустив глаза в чашку, — да, да, конечно, я согласен. Можешь объяснить поподробнее?
Регина улыбнулась, на этот раз совершенно искренне. Кажется, Паук действительно знал, как обращаться с людьми.
 
Глава 29
— Ты нервничаешь? — встревоженно спросил Миша, и Регина, опустив взгляд, поняла, что её пальцы, сжимающие телефон, дрожат. До тех пор, пока не наступил, собственно, момент исполнения плана, Гина не волновалась. Паук связался с Алексеем, который снова захотел было назначить встречу в трущобах, но спускаться на нижний уровень Регина наотрез отказалась. Впрочем, программер тоже передумал, услышав о том, что хакер может заблокировать выход наружу. Решено было выбрать первую попавшуюся дешёвую гостиницу на окраине. Минут через пятнадцать Паук СМС-кой скинул адрес, и, захватив Князя, Гина с Мишей отправились к пункту назначения.
Увидев гостиницу, Регина со смешком подумала, как это похоже на Паука. Судя по вывеске и рекламному щиту из настоящей ткани, вручную натянутому на металлическую раму, это место пыталось воссоздать атмосферу аж двадцать первого века. В холле всё было до странности старомодным — никаких голографических экранов, стены состояли не из панелей, а из какого-то материала без функции открываться и закрываться, так что окна находились в строго фиксированных местах.
Самое странное было в том, что двери в номера открывались ключами, маленькими металлическими крючками, которые надо было вставить в дырку на двери и поворачивать. Раньше Гина видела такие только в фильмах и однажды — двенадцать лет назад — в бункере, где подобным приспособлением открывалась одна из спален.
Миша и вовсе с удивлением уставился на администратора, думая, видимо, что тот пошутил.
Вещи до комнаты им предлагали довезти на тележках с маленькими колёсиками, от чего они практически хором отказались.
В номере оба выдохнули с облегчением, а Регина про себя ещё и выругалась в адрес Паука и его своеобразного чувства юмора. К счастью, Сеть ловила, правда, называли её здесь тоже по старинке — Интер-нет.
Алексей появился спустя минут десять, и все трое, ещё раз обсудив план, сгрудились у компьютера с открытым сайтом «humanexperiments.door». Незаметно для остальных Гина установила мини-камеру на комод, чтобы Паук и Мирослава видели и слышали происходящее. Князь, в свою очередь, целиком занял кровать.
Тут-то и посетило Регину чувство почти неконтролируемого страха и трусливое желание, чтобы программер не стал звонить. Весь план целиком и полностью зависел от этого — если хакер не отвлечётся на разговор, а будет общаться только посредством клавиатуры, ничего не выйдет.
И всё же страх не отступал, и Гина не могла заставить его уйти.
— Подбери логин и пароль, — тяжело дыша от волнения, скомандовала она.
Монитор замерцал. Алексей со своим планшетом отошёл к подоконнику, а Миша со своим — к письменному столу, но оба продолжали напряжённо следить за компьютером Регины, который она специально взяла из дома, чтобы хакер уж точно понял, кто пытается до него добраться.
Опять
ты
Гина сглотнула ком в горле. На уровне логики она сама удивлялась, почему испытывает такую панику по отношению к этому человеку, но в этот момент не могла выдавить из себя ни слова.
Миша удивлённо покосился на неё и шепнул:
— За тебя набрать?
— Нет, не надо, — опомнилась Регина и ввела в окно логина и пароля:
Хочу
поговорить
Ответа не было — поля логина и пароля опустели и оставались чистыми, сколько бы все трое в них ни всматривались. Мобильный лежал прямо перед Гиной на полу, и его экран также не спешил загораться.
Неожиданный звук заставил Гину взвизгнуть, и только спустя пару секунд она поняла, что звонит телефон, но не её, а древний аппарат, стоящий на комоде. Почти такой же, как в трущобах.
Регина невольно задумалась, почему этот хакер предпочитает не мобильные, а эти доисторические телефоны. Увидев этот девайс впервые, Гина подумала, что он стоит в комнате просто для красоты и создания атмосферы двадцать первого века.
— Да? — она подняла трубку и прижала к уху. Тошнота подступила к горлу, но Регина сделала несколько глубоких вдохов, понимая, что это чисто психологическое.
— Да? — передразнили с того конца издевательски-тоненьким голосом.
— Почему ты меня так ненавидишь? — спросила Гина, понимая, что нужно продолжать говорить, хотя горло сжималось от одного звука этого голоса. Она непроизвольно взглянула на комод, где установила мини-камеру, похожую на детскую объёмную наклейку.
— Я тебя не ненавижу, — уже собственным, не искажённым голосом ответил хакер, — ненавидеть можно равного себе. А тебя я презираю.
— За что? Что я такого сделала? — задала Регина первый пришедший в голову вопрос, краем глаза следя за Мишей и Алексеем. Оба что-то напряжённо печатали, не глядя в её сторону.
— Мы с тобой ещё познакомимся поближе, Регина, — пообещал голос, — но не сегодня.
— Подожди! — в панике, понимая, что прошло ничтожно мало времени, крикнула Гина, — почему ты мне позвонил, если так презираешь?
— Я хотел услышать твой жалкий напуганный голосок, — с откровенным злорадством пояснил хакер, — ты считала себя единственной и неповторимой? Думала, что ты вся такая исключительная, непохожая на остальных? Вот тебе правда — ты просто жалкая пародия на меня. То, что ты называешь способностями — просто позор.
С каждым следующим словом голос в трубке становился всё громче, хотя сама Регина, разумеется, не прибавляла звук. В конце концов, ей пришлось убрать телефон от уха, поэтому следующее, что сказали с того конца, дошло до неё не сразу:
— Князь, фас!
«Что он?..» — пронеслось в голове у Гины, и тут она услышала рычание и обернулась.
Князь, её маленький щенок, проснулся и на глазах трансформировался в монстра, оскалив клыки и рыча в её сторону, не обращая внимания на замерших программеров.
— Князь? — непонимающе начала Регина, делая шаг вперёд:
— Не подходи! — крикнул кто-то, кажется, Миша, но она едва ли поняла значение этих слов.
Пёс оглушительно гавкнул и прыгнул, повалив Регину на пол. Она рефлекторно закрыла лицо рукой, и кожу пронзила боль.
— Нет, Князь! Нет! Уйди! — взвизгнула Гина, упираясь ладонями в металлический корпус и чувствуя, как острейшие когти распарывают одежду, а пёс, навалившись всем своим весом, злобно рычит, изо всех сил пытаясь дотянуться.
Послышался глухой удар, и Князя отшвырнуло куда-то назад. Регина вскинула голову. Посреди номера стоял Паук, удерживая пса за корпус и пластинчатый хвост. Князь отчаянно рвался, пытаясь вырваться или дотянуться до Гины.
— Живо, вытаскивайте батарею! — крикнул Паук, и вместе программеры кое-как справились с задачей. Миша рывком выдернул аккумулятор из слота и отшвырнул подальше, словно у того тоже были клыки и когти.
Регина сжалась у стены, глядя, как механический пёс обмяк и отключился. Паук бросил его и подошёл ближе, присев на корточки.
— Регина, — мягко начал он, но Гина разрыдалась, глядя на Князя. В голове было пусто, совершенно пусто, кроме одной-единственной мысли. Князь — её лучший друг. И он набросился на неё, пытался укусить, разорвать на части.
Она всхлипнула, уткнувшись лбом в колени и раскачиваясь на месте.
— Регина, дай я посмотрю. У тебя все руки в крови.
— Он… пытался убить меня, — шепнула Гина, — убить. Мой… Князь… пытался меня убить.
— Регина, он всего лишь автомат, он делает то, что заложено в программу, — терпеливо пояснил вампир, — он не имеет собственных желаний.
— Регина, — послышался уже другой голос, и Гина чуть подняла голову от колен. Перед ней присел Миша.
— Послушай, Князь… как бы заболел. Мы его починим, честно. Я покажу его Ладе, она всё поправит. И поставит какую-нибудь крутую защиту от взлома.
Регина, помедлив, кивнула, и Миша поспешно встал, отойдя к своему компьютеру, подозрительно, даже испуганно косясь на Паука. Вампир на него не смотрел. Он протянул руку и положил Гине на плечо. Вспомнилось, как тогда, в трущобах, Паук её обнял, и отчего-то на душе стало легче. Не до конца понимая, как это работает, а просто желая снова ощутить то спокойствие и защищённость, Регина потянулась и прильнула к нему.
Паук замер на мгновение, но всё же обнял её в ответ, аккуратно притянув к себе.
— Эй, кто-нибудь из вас, сходите в соседний номер, позовите оттуда девушку. Пусть ещё возьмёт аптечку, — скомандовал Паук, и Миша, помедлив, вышел, тогда как Алексей что-то, не переставая, продолжал печатать на своём планшете.
— Заигрался, сука, — негромко пробормотал он, — ну щас мы его достанем.
Услышав последние слова Алексея, Регина слабо улыбнулась и покрепче прижалась к Пауку.
 
Глава 30
— Больно? — осторожно спросила Мирослава. Регина подняла глаза и недоумённо посмотрела на неё.
— Что?
— Ты так пальцы сжала… я подумала, тебе больно, — пробормотала Мири, отставив в сторону баночку с перекисью, — тут такая аптечка старая, я половины из этих названий даже не слышала.
Гина взглянула ей за плечо, где у планшета Алексея все трое что-то негромко обсуждали. Вернее, Паук что-то горячо доказывал, Алексей хмурился и качал головой, а Миша просто стоял поодаль, явно чувствуя себя неловко в присутствии вампира.
— В чём дело? — спросила Гина, — у вас получилось взломать сайт?
Все трое с готовностью сосредоточили внимание на ней.
— Может, хоть ты им скажешь, — Паук отключил голографический экран планшета и передал Регине. На мониторе шёл список логинов и паролей, уходя далеко вниз на множество страниц. Однако почти все пароли оставались закрыты звёздочками, и только в некоторых были открыты одна или несколько букв.
— Это с сайта?
— Да, я сумел вытянуть в последний момент, но ни один пароль до конца не расшифровался, когда отрубило соединение.
— Вот, — Миша продемонстрировал свой планшет, — я удалил все бесполезные пароли, где нет ни одной буквы или только одна.
На его мониторе оставалось всего около страницы имён и полурасшифрованных комбинаций. Гина жестом попросила вывести данные на голографический экран и встала с кровати, напрочь забыв о ране, поэтому очень удивилась, когда рука стрельнула болью при попытке на неё опереться.
— Здесь нет слов, все пароли — это комбинации из цифр и букв, рандомные сочетания. Мы не можем тыкать наугад, — вставил Алексей, хмуро разглядывая монитор, — мы не знаем, как сайт отреагирует на неправильный ввод пароля.
— Хочешь сказать, мы всё это делали, только чтобы испугаться и остановиться в самом конце? — недовольно буркнул Миша.
— Да ты не представляешь себе, парень, что я видел в жизни, где был и через что прошёл. Уж мне-то виднее, чем какому-то студентику, когда лучше остановиться.
— Может, тебе так же виднее, чем мне? — язвительно уточнил Паук, и программер бросил на него упрямый взгляд.
— Ну и хрен с вами. Оставайтесь, раз так хотите, а я свою работу сделал.
Алексей смачно харкнул на пол, выхватил у Регины свой планшет и демонстративно вышел, хлопнув дверью.
— Ссыкло! — обвиняюще бросил вслед Миша, и Гина невольно улыбнулась.
— Может, и нам уйти? — предложила Мирослава, — скоро утро, как раз успеем добраться в бункер.
Паук кивнул и выключил компьютер.
— Я не поеду в бункер, — пробормотал Миша, виновато глядя на Регину. Она пожала плечами. На проявления эмоций у неё не было сейчас ни сил, ни желания.
— Хорошо. Раз уж вы нам так помогли, молодой человек, я забуду о том, что вас видел, — Паук протянул руку, и парень пожал её с небольшой заминкой.
***
— Ну как дела? — жизнерадостно спросила Мири. В бункере она, кажется, чувствовала себя гораздо увереннее и мгновенно повеселела, оказавшись в его стенах. Регина и Паук устроились всё в той же детской — правда, Куклы там уже не было. Мирослава принялась за уборку, забрасывая в большую корзину игрушки и грязные вещи, а Гина заняла письменный стол, развернув голографический экран.
— Мы отобрали десять паролей, где отсутствуют две или три буквы, — сосредоточенно пояснила Регина. Окунувшись в работу, она забыла о своей раненой руке и разорванной грязной одежде, и только под натиском Мирославы неохотно нашла время, чтобы переодеться.
Князю с помощью аварийной перезагрузки внизу корпуса удалось вернуть блик щенка. Гине сразу захотелось включить его, чтобы убедиться, что всё в порядке, и её друг будет как прежде ласкаться и вилять хвостиком.
Но Паук строго-настрого запретил это делать, так что Князь оставался лежать в рюкзаке, и Регина старалась о нём не думать, сосредоточив внимание на списке логинов и паролей.
— Смотри, вот здесь пропущены только две буквы, — Паук указал на строчку в середине списка. Все пароли, похоже, выдавались, а не придумывались самими пользователями, потому что были почти идентичными. Тот, на который указывал вампир, выглядел совершенно точно так же: «G1C2D4E**».
— Или две цифры, — мрачно добавила Гина, — или буква и цифра, или знак, типа галочки, тире или двоеточия. Это тупо набор символов, в них нет никакой логики. Мы не можем просто перебирать всё содержимое клавиатуры. Наверняка там ограничение по количеству попыток.
Паук надолго замолчал, хмурясь и кусая губы, выводя на листке бумаги какие-то бессмысленные каракули.
— Во-первых, думаю, здесь только цифры и буквы. Ни в одном другом пароле нет символов или значков. Во-вторых, смотри, здесь в каждом буквы и цифры идут через одну. То есть, на месте первой звёздочки будет цифра, а на месте второй — буква.
Регина неловко пожала плечами. Сейчас она была явно лишней, потому что не совсем понимала, о чём говорит Паук и не улавливала в наборе символов никакого чередования.
Но с другой стороны, у Гины был талант несколько иного рода.
Вытащив свой планшет из лежавшего у стола рюкзака, она скомандовала:
— Найди мне форум, где тусуются всякие любители шифров.
Паук хмыкнул, одобрительно кивнув, и спустя короткое время Регина уже печатала вопрос в чате сайта «Deшифровщик». Первые ответы не заставили себя ждать, правда, и пользы никакой не принесли. Кто-то предполагал, что в надписи зашифровано слово, кто-то явно отвечал наугад или просто троллил. Некоторые отметили то же, что до этого Паук — чередование цифр и букв.
Наконец, когда Гина уже не смотрела на монитор, а лениво разглядывала стены, вампир оживился:
— Ну-ка, ну-ка… А вот это уже очень близко к истине.
Он подтянул к себе лист и начал что-то записывать, периодически поднимая голову, чтобы свериться с чатом и списком других паролей.
— Конечно, всё верно, — удовлетворённо кивнул Паук спустя пару минут, — в списке паролей нет латинских букв дальше «I», которая по номеру в алфавите соответствует девятке. Потому что это не буквы, а зашифрованные цифры!
— Круто, — хмыкнула Гина, — и дальше что?
— Дальше эти нам не помогут. Нужен другой чат, каких-нибудь любителей математических задач. Ищи.
Пока Регина мониторила Сеть, Паук перевёл цепочку символов в цифры.
— Это точно не рандом. Это определённая последовательность. Числовая закономерность. Только как разделить эти цифры? Семь или семьдесят один? Или семьсот тринадцать?
— Нашла чат, теперь забиваем запрос и ждём, — проинформировала Регина и откинулась на стуле.
Ждать пришлось долго, куда дольше, чем в первом случае. За это время Мирослава успела убрать все игрушки, включить очистку пола, отчего воздух стал сухим и неприятным, и отнести грязные вещи в стирку.
— И в кого ты такая хозяйственная? — с усмешкой прокомментировал вампир, когда Мири в третий или четвёртый раз заново начала протирать полированную дверцу шкафа.
— Меня это успокаивает, — отозвалась та, — всё лучше, чем сидеть и в экран пялиться.
— Где Кукла? — спросила Регина; ответил ей сам Паук:
— Когда в Красной комнате сеанс с участием Куклы, он длится гораздо дольше, чем обычно.
Гина машинально кивнула, но сама пожалела, что спросила. Её посетило какое-то незнакомое чувство дискомфорта, когда речь зашла о Красной комнате. На ум не переставали приходить девушки, запертые внизу, в тесных камерах, разлучённые с семьёй и мучающиеся от неизвестности. И сколько Регина ни пыталась прогнать это чувство, оно не желало уходить.
— Смотри, кто-то ответил, — заметил Паук, но без особого энтузиазма, не надеясь, что первый же комментарий будет исчерпывающим ответом. Однако с каждой секундой его лицо светлело, и наконец Регина тоже решилась взглянуть.
В графе ответа шла какая-то цепочка вычислений, целиком состоящая из цифр и математических знаков.
7*2-1=13 13*2-2=24 24*2-3=45 45*2-4=86
— Ты что-нибудь понимаешь? — скептически глядя на ответ, который помимо непонятного уравнения ничего в себе не содержал, спросила Регина. Паук кивнул и молча подтянул к себе лист.
— Это гениально, — прошептал он, — просто и гениально одновременно. Смешанная закономерность. Простая, но в то же время совершенно невычисляемая. Семь, тринадцать, двадцать четыре, сорок пять. И последние две цифры — восемьдесят шесть. Восемь и шесть. Переводим шестёрку в букву — получается восемь и «F».
— Ты уверен? — с сомнением рассматривая цепочку цифр в строке чата, уточнила Регина, — как-то это всё… ну… не знаю. Я ничего не поняла.
— Всё сходится, Регина. Вводи, и узнаем наконец, что такого особенного на этом сайте.
 
Глава 31
Вводить данные пришлось Пауку — пальцы Регины так дрожали, что не попадали по кнопкам виртуальной клавиатуры. Больше всего на свете она боялась, что вот-вот телефон снова зазвонит, и с того конца мерзкий голос опять начнёт издеваться, напоминая ей и всем вокруг, какое она ничтожество по сравнению с ним.
andrerieu
G1C2D4E8F
Чёрный экран логина и пароля потух, сменившись лаконичным «Добро пожаловать, andrerieu», и Регина закрыла глаза, чувствуя невероятное облегчение и вместе с тем триумф, как будто прошла финальный уровень компьютерной игры.
— Ну что, мы на месте, — сосредоточенно объявил Паук, — теперь быстро обшариваем всё и уходим, пока настоящий andrerieuне решил зайти.
Гина всмотрелась в простой дизайн — чёрный фон и по центру красными буквами — содержание. Никаких фоновых изображений или анимации. DOOR-браузер всегда заметно замедлял скорость любого, даже самого мощного соединения, поэтому большинство сайтов глубинной Сети отличались лаконичный дизайном. Между тем, в отличие от многих страниц, здесь не было ни единого предупреждения о нелегальности контента и запрете на посещение несовершеннолетним. Видимо, хозяева сайта прекрасно понимали, что незваным сюда не проникнуть.
Паук, между тем, сосредоточенно изучал пункты содержания. Первым значилось: «Красная комната». Таймер рядом был установлен на тридцать часов. Следующим шли «Программы экспериментов», «Генные аберрации», «История создания», «Досье», «Концепция».
«История создания сайта берёт своё начало в тысяча девятьсот девяносто девятом году», — начал читать Паук, кликнув на «История создания», и Гина невольно приоткрыла рот. Конец двадцатого века!
«Именно в этом году профессором Муромцевым была разработана сыворотка N23. Первые испытания на людях были проведены в ноябре девяносто девятого, окончившись полной неудачей. Следующие клинические испытания проводились одновременно на нескольких подопытных из разных слоёв общества и этнических групп. Отсутствие результатов привело к урезанию финансирования. Только благодаря случайности профессору Муромцеву и его ученикам удалось выяснить истинный принцип действия сыворотки N23. Сыворотка приводила к генным мутациям, проявлявшимся лишь в следующем поколении. Это открытие дало повод возобновить эксперименты, и в две тысячи первом году сыворотка была введена тридцатипятилетнему Николаю Макарову, отбывавшему пожизненное заключение в колонии строгого режима. С целью продолжения рода биологический материал Макарова был введён второй подопытной, восемнадцатилетней Виктории Дубровской. Первый эксперимент окончился однозначным успехом. Евгений Дубровский, две тысячи второго года рождения, имел ярко выраженную генную аномалию, в результате которой к восьми годам у Дубровского развилась способность предугадывать ход событий и предвидеть будущее во время сна».
— Офигеть, — прокомментировала Регина, — то есть, эти генные аномалии не естественные? Это какие-то чокнутые учёные ставят на людях эксперименты аж с двадцать первого века?
— Получается, так, — задумчиво кивнул Паук, — здесь всё. Что дальше смотрим?
— Давай… «Досье».
Щёлкнув на гиперссылку, Паук открыл следующую страницу, разделённую на подсекции. «XXIв.», «XXIIв.», «XXIIIв.».
— Смотрим все?
Гина кивнула, и вампир открыл подраздел о двадцать первом веке. Первым в списке шёл тот самый Евгений Дубровский, следом незнакомые имена и фамилии, о которых коротко сообщались год рождения, группа крови, сверхспособности и год смерти. Регина отметила, что продолжительность жизни подопытных составляла в среднем до тридцати лет. Возможности, указанные в соответствующей графе, варьировались от предсказания будущего и телекинеза до откровенно странных, вроде способности создавать из воздуха мыльные пузыри.
Мельком глянув подраздел о двадцать втором веке, где так же были в основном голые факты из биографии, не подкреплённые даже фотографиями, Регина перешла к современности.
Первой по списку шла Мирослава Ковалевская, затем Самира Давлетьярова.
Фамилия Самиры зацепила в памяти какой-то момент, но взгляд Регины непроизвольно скользнул ниже, и она резко выдохнула. Несмотря на то, что была морально готова, она всё же чуть вздрогнула, увидев собственное имя. «Леонова, Регина Витальевна. 26 лет».
Однако уже следующее, что Гина увидела в графе о себе, повергло её в ещё большее недоумение. Там значилось её место жительства и новое имя по поддельной идентификационной карте. Отдельной строчкой указывалось: Сверхспособности — технопат.
— Они обо мне всё знают, — выдавила Регина, не веря своим глазам, — где я живу и что я умею.
— И не только это, — мрачно добавил Паук, пролистнув страницу, — здесь есть данные о том, когда и чем ты заболела.
— Подожди, — медленно произнесла Гина, пытаясь сформулировать ускользающую мысль, — верни на прошлый век.
Паук нажал стрелку назад, и Регина уставилась на досье людей из двадцать второго столетия.
— Они все умерли от этой же болезни, — изучая каждую биографическую справку, констатировала она, — вирус двадцать три… Почему этот вирус называется теми же цифрами, что и название той сыворотки?
Паук нахмурился и, подумав, перешёл на вкладку «Генные аберрации». Гина начала было читать, но тут же поняла, что этот научный язык и теории о каких-то химических элементах и генетических отклонениях ей не осилить.
— Ну что там?
— Здесь говорится, что побочный эффект сыворотки N23 — неизменно вирус, поражающий людей с аномалиями. Никаких исключений, с самого первого успешного подопытного, Евгения Дубровского. Он умер от вируса двадцать три в возрасте тридцати лет.
Регина выдохнула, стиснув пальцами сиденье стула.
— Но… Как же люди с целительной кровью? Они ещё есть? Кто-то вообще вылечился от вируса?
— Послушай, Регина, — медленно, глядя ей в глаза, начал Паук, — я не знаю, кто эти люди и какого Франкенштейна они пытаются тут создать, но они не ищут лекарства от вируса двадцать три.
— Но… — растерянно начала Гина, и тут в комнату постучал незнакомый вампир.
— Паук, там ты телефон оставил в костюмерной. Звонят, сказали, это очень срочно.
— А принести телефон мне сюда ты не догадался?
Вампир виновато передёрнул плечами. Паук сдвинул брови, но всё же неохотно кивнул.
— Ладно, подожди меня здесь, Регина. Только не расстраивайся, мы что-нибудь придумаем, поняла?
Регина машинально кивала, но в голове было пусто. Оставалась последняя зацепка, найти кого-то с целебной кровью. Но разве у Мирославы эта целебная кровь не текла по венам всю жизнь? И она всё равно заболела.
Гина встала и вытащила из кармана мобильный. Как никогда остро захотелось поговорить с мамой, пусть даже та и не обрадуется, пусть останется равнодушной или бросит трубку.
Она ведь умирает.
К чёрту.
— Да? — почти сразу раздался в трубке слегка усталый голос.
— Привет, мам.
***
Паук с раздражением несколько раз припечатал кнопку «С» в кабине внутреннего лифта, и двери неспешно сомкнулись. Злился вампир по большей части на себя самого, от того, что забыл мобильный, когда разговаривал с Ирой в костюмерной. Не хотелось оставлять сайт с исключительно важной информацией, зная, что в любой момент неизвестный программер может его заблокировать.
К тому же, Регину бросать в таком состоянии тоже не хотелось. Ещё час назад её глаза горели энтузиазмом — насколько была она в тот момент не похожа на обычную себя, живую, но безэмоциональную социопатку. В те редкие минуты, когда Регина становилась человеком — она ему нравилась.
В студии записи Паук столкнулся с Мирославой, которая в перерыве между онлайн трансляциями играла с Самирой. Удивительно, как Мири смогла привязаться к Кукле, которая не умела ни говорить, ни делать хоть что-то самостоятельно. Невольная ассоциация с Региной заставила задуматься. Самира значилась на сайте как ребёнок с самым выраженным на сегодняшний день отклонением в генах. Выходит, это дало ей колоссальные способности, возможность самой управлять людьми как живыми марионетками — но вместе с тем сделало её полной аутисткой, замкнутой в собственном внутреннем мире.
Вампир помнил её приёмных родителей. Вопреки логике, они настолько сильно любили свою неродную дочь, с которой ни разу даже не смогли поговорить, что ни в какую не хотели отдавать даже в частную школу, представителем которой Паук тогда назвался.
Мобильный дожидался хозяина на столе в костюмерной. Номер не определился.
— Слушаю.
— Это вы… Паук, да? — раздался сбивчивый голос, судя по всему, мужчины лет пятидесяти.
— Скажем так, если вы звоните британскому премьеру, то попали не туда.
— Вы меня не так поняли, — вздохнул голос, — я знаю, кому звоню. Моё имя Вячеслав Муромцев. Это вам что-то говорит?
Паук прекрасно помнил, что такую же фамилию носил создатель сыворотки N23, согласно данным сайта, но вида, разумеется, не подал.
— Не думаю.
— Понимаю вашу подозрительность. Но я уверен, что имея такую талантливую девочку, как Регина, вы смогли проникнуть на мой сайт.
— На ваш сайт, — повторил Паук, переваривая информацию. Точно Муромцев не знал, иначе не употребил бы слово «уверен». Выходит, им удалось пробраться незамеченными. Тогда что заставило его позвонить?
— Да. Я звоню, потому что кое-что случилось. Вернее, кое-что случилось давно, но теперь всё становится гораздо хуже…
— Не лает, не кусает, а в дом не пускает, — холодно оборвал Паук.
— Да, да, извините, я понимаю, что говорю загадками, — торопливо поправил Муромцев, — но не по телефону. Приезжайте ко мне домой… ну или если не доверяете, куда угодно, назовите место сами.
Паук задумался. Подстава? Риск существовал всегда, но именно сейчас рискнуть стоило как никогда. Ни одной зацепки больше не осталось. Согласно списку на сайте, в двадцать третьем веке, кроме Мирославы, не было ни одного подопытного с силой целителя. И обнадёжить Регину было больше нечем.
— Хорошо, через полчаса в клубе «Золотая Заря».
— Да, конечно, спасибо, что согласились. Это действительно важно…
Не дожидаясь конца фразы, Паук отключился и взглянул на дисплей. Добраться до клуба до рассвета он ещё успеет, но день, похоже, придётся переждать там.
Вампир сунул мобильный в задний карман и спустился обратно, в детскую, где оставил Регину. Однако кроме Мири, расстилающей кровать, никого там не нашёл.
— Где Регина?
— Столкнулась с ней в дверях. Она сказала, что поедет домой. Хотя как-то она так это сказала… в общем, я не знаю, — Мири взбила подушку и перешла к кровати Куклы, — позвони ей лучше сам.
Паук кивнул и набрал Регину, но наткнулся на автоответчик.
— Твою мать, — прошипел он. Времени выяснять, куда она так внезапно подорвалась, не оставалось. Так что, предупредив Мирославу, куда и зачем едет, Паук вышел с сайта «humanexperiments.door», выключил компьютер и отправился на встречу с Муромцевым.
 
Глава 32
Регина остановила мотоцикл, въехав в свой старый двор.
Каждый раз, возвращаясь в Измайловск, Гина ловила себя на мысли, что попала на какую-то историческую реконструкцию. За двенадцать лет жизни в суперсовременном городе она успела отвыкнуть от деревянных построек, почти полного отсутствия голограмм и медленного общественного транспорта. Не было небоскрёбов, упирающихся в верхний Зелёный уровень — самого его тоже не было, и ночное небо, светлеющее с каждым часом, казалось 3d-проекцией из планетария.
Дожидаясь, пока соберётся в куб мотоцикл, Регина поймала на себе пару любопытных взглядов из ближайших окон. Наверняка здесь такой вид транспорта нечасто встречали. Мотоцикл издавал негромкое жужжание, которого в Новоизмайловске даже не было слышно из-за обычного ночного шума. Но этот старый город в тёмное время суток казался практически вымершим, так что даже ходить в одиночку, без поддержки Князя, ей было не страшно. Питомца пришлось забросить домой к Мише, который с готовностью пообещал показать пса Ладе, и теперь с Гиной остался только Паша, механический таракан, зарывшийся в пучок.
Трансформация завершилась, Регина сунула куб в рюкзак и забросила на плечо. Она специально остановилась у крайнего первого подъезда, хотя мама жила в третьем. Вернее, не специально, а скорее, из чувства какого-то подсознательного страха.
Она прошла вперёд, мимо песочницы, закрытой на ночь, тех же старых качелей без автоматического управления и футбольных ворот, уже окончательно пристроенных под парковку — ещё один забавный пережиток прошлого. Регина мимоходом удивилась, откуда здешние жители вообще берут нескладывающиеся марки машин.
— Открыть, — отдала она привычную команду домофону, и тот приветливо пискнул. Почти тут же сверху послышались торопливые шаги, и показалась мама, полностью одетая, но с растрёпанными волосами.
— Регина! — ахнула она и, бегом преодолев последние ступеньки, крепко обняла её. Гина неловко погладила маму по спине. Мысли мгновенно исчезли, когда она почувствовала лёгкий аромат — те самые мамины духи, которыми всегда так хорошо пахла её спальня.
— Привет, мам, — тихонько сказала Регина, и та наконец отстранилась.
— Гина… Гина, где ты всё это время?.. Что?.. Я ведь тебя искала, почему ты?.. Ты сбежала или?.. — сбивчиво начала она, так и не закончив ни одного своего вопроса, нервно теребя край кофточки. Регина улыбнулась, рассматривая маму — она практически не изменилась, такая же красивая, ухоженная, с копной густых волос.
— Что у тебя с рукой? А этот шрам? А… это что, тебя кто-то… укусил? — поразилась мама, отступил на полшага. Гина поморщилась, поняв, что со стороны и правда выглядит неважно. Рана от когтей, шрам от ожога, да ещё и подкреплённый царапиной от первой встречи с Куклой. И укусы по всему телу, хотя видно было далеко не все. Наверное, нужно было надеть рубашку поверх майки.
— Давай… давай поднимемся в квартиру, — поняв, что ответа не будет, неуверенно предложила мать. Похоже, ей было некомфортно от того, что Гина молчит, и впервые за долгое время Регина поняла, что ей не всё равно.
— Давай, — тихонько согласилась она.
В квартире Екатерина Валерьевна, видимо, почувствовала себя увереннее. Она жестом попросила Гину вести себя потише и махнула рукой в сторону кухни, плотно прикрыв за ними дверь.
— Я поставлю чайник, хорошо? Ты будешь чай?
— Да, — ответила Регина, хотя чай не любила никогда, предпочитая кофе.
В кухне мало что изменилось — другой цвет стен, кажется, а вот мебель вся прежняя, только в мойке куча посуды. Когда они жили тут вдвоём, столько посуды им было ни к чему.
На стене висела в рамке широкоформатная фотография — мама со своим новым мужем и двумя детьми. Младшему около десяти, а девочка ещё маленькая, на руках у матери, со смешными бантиками в косичках.
Чем сильнее Гина всматривалась в фотографию, тем явственнее ощущала сходство мамы и её новых детей. Оба тёмненькие, с резкими чертами и узким лицом.
— Это… — начала мама, но Регина перебила:
— Я знаю. Я видела их раньше.
— Где? И вообще, Регина, что происходит? — мать перестала делать вид, что занимается домашними делами и села, вытянув ладони на столешнице. Гина подумала было, что она хочет взять её за руки, но когда протянула свои, мама чуть отодвинулась.
— Я не могу всё рассказать. А то ты подумаешь, что все эти годы я провела в психушке, — хмыкнула Регина, — но я знаю про себя. Что ты не хотела меня и что мой отец… в общем, ты поняла.
— Откуда ты всё это узнала? — широко распахнув глаза, поражённо спросила Екатерина Валерьевна и, спохватившись, добавила, — Гина, ты не нежеланный ребёнок. Просто я была очень молодой, у меня даже парня не было.
— Не надо объяснять, — Регина поморщилась.
— Значит, ты узнала обо всём… и сбежала? — тихонько уточнила мама, с виноватым видом обнимая ладонями пустую чашку.
Гина подумала, как будет звучать история о вампирах и технопатах, и коротко ответила:
— Да.
Воцарилось молчание. Мама встала, чтобы разлить по чашкам кипяток. А может, просто чтобы повернуться спиной.
Регина обрадовалась, что запрещала себе мысленно представлять эту долгожданную встречу. Воображение могло бы, к примеру, заставить маму измениться, познакомить Регину со сводным братом и хотя бы просто признать, что у неё есть ещё одна дочь.
И всё это непременно заставило бы Гину испытывать ещё больший дискомфорт.
— Мам? Можно спросить?
— Конечно, — она улыбнулась и поставила чашки на стол.
— У тебя есть моя фотография?
Вопрос, похоже, заставил маму смутиться, и это уже было однозначным ответом.
— А хоть что-нибудь осталось от меня?
Мама кивнула и встала, на несколько минут вышла в соседнюю комнату и вернулась, держа в руках планшет.
— Вот. Я помню, как ты любила этот компьютер, — она протянула планшет Регине, и та впервые за вечер искренне улыбнулась.
— Да… спасибо, мам.
— Я его не включала. Просто убрала, когда мы делали ремонт в той комнате.
Гина помрачнела, хотя логично было предположить, что из её спальни не сделают музей.
— Прости, Регина, я понимаю, как это звучит, — мягко ответила мама, — но ты пропала, и… в общем, у меня теперь двое детей, и они…
— Трое. У тебя трое детей, мама, — равнодушно поправила Гина и встала, — спасибо за чай.
Мама растерянно кивнула и тоже поднялась.
— Ты не?.. — начала она и осеклась. Регина, в принципе, понимала, почему мама не закончила своё предложение, поэтому не стала переспрашивать.
— Позвони мне, хорошо? Обязательно, — попросила Екатерина Валерьевна.
«А почему ты не хочешь позвонить сама?» — мысленно спросила Гина, но озвучивать не стала, только кивнула.
Напоследок мама обняла её, на секунду прижавшись и сразу же отстранившись.
Регина вышла, открыв дверь отрывистой командой и наплевав на то, что мать подумает на этот счёт.
Из подъезда она вышла уже в сероватое утро и присела на скамейку, сжимая в руках планшет. Экран включился мгновенно, словно хозяйка не забыла о нём на двенадцать лет, и сразу же вывел на монитор последнюю сессию.
Гина улыбнулась, увидев закладки на сайтах с разнообразными страшилками, и просмотрела их все. Последней вкладкой значился какой-то новостной блок и статья об исчезновении парня по имени Керим Давлетьяров.
Что-то царапнуло память, и Регина просмотрела статью до конца. Она вспомнила, кто этот Керим, вспомнила его друга Амира и обстоятельства их недолгого знакомства. Но изначально её зацепило нечто другое.
Так и не вспомнив, Гина выключила компьютер, сунула его в рюкзак и достала мотоцикл. Дожидаясь, пока он разложится, она просмотрела меню телефона. Один пропущенный от Паука. Прислушавшись к ощущениям, Регина поняла, что не хочет говорить ни с Пауком, ни с кем бы то ни было другим, даже если это касалось сайта про эксперименты.
Разговор с матерью забрал у Гины последние остатки желания общаться с людьми, по крайней мере сегодня. Поиски лекарства в данный момент волновали её чуть меньше, чем никак.
Неожиданная мысль пронеслась в голове, когда Регина уже садилась на мотоцикл.
Лекарство.
Сайт про генные аномалии.
Самира Давлетьярова.
Гина забыла о своей меланхолии и выхватила мобильный, набирая Паука. С того конца провода ей услужливо сообщили, что на балансе не хватает средств.
— Твою… — выругалась Регина и включила навигатор, прикидывая, как быстрее добраться до бункера.
***
Бар «Золотая Заря» Паук выбрал не случайно. Если в городе и существовало место с ещё более дурной славой, то найти его было бы нелегко. Бар располагался прямиком под рельсами, по которым с периодичности в полчаса проносились внутригородские поезда, сотрясая окрестности своим шумом и лязгом. Хозяин заведения, Рамзан, был Пауку знаком, и довольно давно. Он даже мог бы смело назвать его другом, если бы Рамзан не пытался подставить или убить от случая к случаю. Сам он называл это проверкой на вшивость.
Паук хмыкнул, представив, как пожилой — судя по голосу в телефоне — профессор Муромцев увидит, где ему назначили встречу, и, собрав машину в куб, двинулся ко входу, откуда прямо ему под ноги вышвырнули какого-то пьяницу.
— Аккуратнее, — поморщился Паук, пытаясь пройти, но тот же вышибала, видимо, уже порядочно разозлённый пьяницей, схватил его за плечо.
— Куда прёшь? Закрываемся, — угрожающе произнёс громила, и вампир, подумав, что с таким сурово настроенным охранником профессора в клуб уж точно не пропустят, резким движением вывернул лежащую на плече пятерню в обратную сторону.
Громила взвыл и отскочил, судорожно тряся рукой. Оглядевшись и убедившись, что народу, который мог бы обратить на происходящее внимание, попросту нет, Паук схватил вышибалу за горло.
— Что, больно, да? — спросил вампир, стараясь не смотреть на артерию и блуждая взглядом по заплёванному полу и стенам, — так иди, отдохни где-нибудь в уголочке. Только на глаза мне не попадайся.
Громила взвыл и со всей своей оставшейся силой попытался напасть, но тут точно между ними втиснулся юркий тощий паренёк с хитрой ускользающей улыбкой.
— Ай-ай-ай, Паук, это уже третий охранник, которого ты отправляешь в больницу, — укоряюще попенял ему Рамзан, на что вампир только фыркнул. Оставив бармена разбираться с вышибалой, Паук прошёл в зал, рассматривая не меняющуюся из года в год обстановку. Круглые столики, в центре — сцена с шестом, правда, на сегодня представление уже кончилось, и бар вот-вот должен был закрыться на день. Кое-где мигала неоновая реклама, нарочно неисправная. Заведение явно изначально задумывалось стилизованным под грязный притон, иначе Рамзан не выбрал бы именно этот район. К тому же, большинство недостатков совершенно точно были допущены намеренно — к примеру, заплёванный пол, весь в мусоре, окурках и пыли, мог очиститься сам, одним нажатием на кнопку. Плиты перестраивались, собирая мусор внизу и перерабатывая, а поверхность отполировывалась до блеска.
Но Рамзан явно не делал уборку уже пару недель, и вряд ли от того, что ленился нажать на кнопку.
— Ну и что привело тебя в нашу дыру под закрытие? — бармен, разобравшись с охранником, занял место за стойкой и сделал приглашающий жест.
Паук присел, подогнав табурет под свой рост, и попросил:
— Налей-ка третью положительную.
Рамзан присел — внизу под стойкой был встроенный холодильник — и достал герметичный контейнер с кровью.
— Выпить пришёл? — предпринял бармен новую попытку завязать разговор, — если так, то у меня тут новая поставка. Кровь девственницы, чистейшая. Никогда такой не пробовал, зуб даю.
— Смотри, а то я ведь и взять могу, — хмыкнул Паук, — из моих парней кто-то утверждал, что она разбавленная.
— У меня? Кровь разбавленная? — очень натурально оскорбился Рамзан, — попутал что-то твой парень.
— Кто ж спорит, попутал, так попутал, — с усмешкой согласился Паук и, достав карту, сунул в картоприёмник, расплатившись за кровь. Мельком глянув на перечисленную сумму, Рамзан поднял брови:
— Что ещё нужно?
— Нужно, чтобы ты ушёл и не появлялся, пока не уйду я.
Рамзан понятливо кивнул и быстро скрылся где-то за сценой.
Минут десять Паук медленно пил, дожидаясь профессора и глядя, как оконные панели сдвигаются, чтобы не пропустить внутрь встающее солнце. Вспомнились первые годы, неконтролируемая жажда и ощущение, что донорская кровь — это никчёмная безвкусная дрянь. Помимо воли выдвигающиеся клыки, желание убивать, бить, пустить кровь кому угодно, пусть даже себе самому.
Хуже этого были лишь повторяющиеся с невыносимой периодичностью сны о Регине и Смерти.
Со временем Паук научился держать жажду под контролем. Но в последние годы наблюдал, как похожее происходит с Мирославой. Это особенно расстраивало от того, насколько позитивной и миролюбивой личностью она была всё остальное время. Да и в периоды жажды не решалась причинять боль другим, только самой себе.
Входная дверь медленно, неуверенно приоткрылась, впуская Муромцева. То, что это именно он, Паук понял мгновенно. Пожилой, но крепкий мужчина с седыми волосами, вышагивающий с аристократической важностью, с тростью в одной руке и кожаной папкой в другой. Он осмотрелся и, приметив Паука сквозь прямоугольные очки, направился к нему.
— Доброй ночи, — мужчина коротко наклонил голову в знак приветствия и присел на соседний табурет, аккуратно поправив дорогой костюм.
— Профессор Муромцев? Я вас слушаю.
— А Регина не с вами? Я, признаться, надеялся, что она будет присутствовать.
— Я, признаться, тоже надеялся, но видимо, у Регины другие планы, — слегка раздражённый неторопливой манерой собеседника вести разговор, ответил Паук.
— Ну что ж, — Муромцев с сожалением кивнул и продолжил, — тогда перейдём к делу. Вы ведь были на сайте, так? Вы искали список людей с генными аберрациями?
— Да.
— Я должен признаться, — Муромцев надолго замолчал. Видно было, что говорить ему неловко, — я намеренно убрал из списка одно имя.
Профессор положил свою папку на стойку и открыл, перебирая вложенные документы.
— Керим Давлетьяров. Вам должно быть знакомо это имя.
Паук сдвинул брови, но тут же сообразил:
— Это брат Самиры. Да, я его помню, видел его, когда приходил к ним домой.
— Всё верно. Я намеренно допустил неточность в информации на сайте. У Самиры — не самая ярко выраженная аберрация. Я хотел скрыть, что у Керима вообще есть отклонения.
— Почему?
— Вы ведь понимаете механизм работы? Сначала мы отслеживаем людей с аберрациями, выясняем, у кого из них развились паранормальные способности. Если эти способности чего-то стоят, мы сообщаем вашему непосредственному начальству. Они и есть наши главные спонсоры ещё с самого начала эксперимента, с две тысячи первого года.
Паук принюхался и понял то, чего не сообразил сразу.
— Вы вампир, — хмурясь, констатировал Паук, — не думал, что такие старые люди могут выдержать превращение.
— Вы правы, — профессор поморщился, — я не хотел становиться вампиром, но наши… спонсоры… они решили, что мои ученики не смогут в полной мере сделать то, чего достиг я сам.
— Вы и есть тот самый профессор Муромцев, создатель сыворотки, — Паук уже куда внимательнее всмотрелся в морщинистое лицо, — сколько вам?..
— Больше, чем вам. Ненамного, впрочем.
— Откуда вы знаете, сколько мне? — хмыкнул Паук, — я не самая значительная персона в мире ваших… спонсоров.
— О нет, вы себя недооцениваете, — рассмеялся Муромцев, но тут же сменил тему, — так вот, сейчас важно, чтобы вы узнали кое-что о Кериме. Я скрыл тот факт, что у него есть способности. Причём, не просто есть — они гениальны. Уже в девятнадцать он достиг невероятных результатов. Сейчас его гениальность… в общем, отошла на второй план. Буквально пару месяцев назад я понял, что Кериму уже тридцать один, больше, чем любому другому подопытному за всю историю. И он не заболел. Никаких следов вируса двадцать три. Он не подвержен вирусу, хотя генная аномалия присутствует. И я пришёл к выводу, что из его костного мозга можно извлечь клетки, которые помогут создать вакцину.
— У вас есть лекарство? — Паук взволнованно подался вперёд, но Муромцев покачал головой.
— К сожалению, когда Керим узнал, что я собираюсь использовать его биологический материал, чтобы в перспективе вылечить остальных подопытных, он… взбесился. Я никогда не видел ничего подобного. Вокруг него всё взрывалось, электричество как будто с ума сходило.
— И он сбежал?
— Нет. Он просто ушёл. Никто не мог его удержать.
Паук замолчал, задумавшись о причинно-следственных связях. Имя мега-программера теперь известно. Но ни найти, ни контролировать его на расстоянии шансов нет, если только он не захочет этого сам.
— Почему он не хотел, чтобы использовали его костный мозг?
— Потому что каждый хочет быть исключительным. Но тот, кто уже исключителен — хочет быть самым исключительным. Керим всегда знал, что рано или поздно подопытные умирают от вируса двадцать три. Думаю, он рассчитывал, что скоро останется один. Сам лично он не убивает. Или, по крайней мере, не убивал, когда мы с ним тесно сотрудничали. Он позволял мне брать анализы, показывал, что умеет, а сам изучал историю экспериментов. Одно время он очень интересовался вашим аукционным домом. Я думал, это потому что там его сестра, даже предложил устроить им встречу. Но он отказался.
Паук задумался, непроизвольно постукивая по столешнице, но ничего, похожего на план, в голову не шло.
— Зачем вы со мной связались, профессор?
— Я хотел связаться с Региной и думал, что смогу сделать это через вас. Думаю, её Керим ненавидит сильнее всех, потому что их способности очень схожи.
— Почему он так её изводит?
— Сверхспособности очень зависят от внутреннего спокойствия. Если человек волнуется, способности уменьшаются или работают скачками, как напряжение. Возможно, ему нравится выводить её из себя и наблюдать, как от этого она становится слабее.
Паук сжал зубы. Неизвестный хакер и раньше не вызывал у него тёплых чувств, но сейчас, после всех мерзких подробностей, искушение прикончить его всё возрастало.
— Я очень заинтересован в Регине, — продолжил Муромцев, — её состояние психики, природа её способностей… Я попросил наших спонсоров скрывать её местоположение от вас все эти двенадцать лет. Смотрел, как и для чего она пользуется своими способностями. А этот её пёс? Это же просто немыслимо! Кстати, когда Керим увидел пса, то он сам стал делать собственных созданий из подручных материалов. Своеобразных големов. Последнего своего монстра он назвал Смерть.
— Это всё, что вы хотели сказать? — сосредоточенно размышляя, спросил Паук, и к его удивлению, профессор помотал головой.
— Есть ещё кое-что.
Он снова напряжённо замолчал, открыв свою папку и перекладывая листы с места на место.
— Я не уверен, что должен вам сказать, но всё-таки скажу, — он оставил папку в покое, забрав оттуда небольшой фотоснимок. Паук слегка улыбнулся — он не видел подобные фотографии уже лет сто пятьдесят.
— Что скажете?
— Первый подопытный, самый первый. Евгений Дубровский. Его способности больше не было ни у кого. Предвидение, мощная способность предчувствовать события. Он ложился спать, а утром в точности мог сказать, что произойдёт в этот день.
Паук нахмурился, не до конца понимая, к чему идёт разговор.
— Когда он заболел, мы долго искали лекарство, надеялись вывести его из организма самого Дубровского. В конце концов, когда болезнь достигла своей последней стадии, мы решились. Это был последний шанс. Но он себя не оправдал — лекарство не помогло, оно вызвало мощнейшие побочные эффекты, и Евгений Дубровский умер.
— К чему вы это? — совсем уже не понимая, зачем продолжает терять время и слушать мемуары старого профессора, спросил Паук.
Муромцев выложил на стол снимок лицевой стороной.
— Это вы Евгений Дубровский. То, что задумывалось как лекарство, привело к амнезии. Вы не помнили ничего, что было до этого. Ярослав превратил вас в вампира, но решено было ничего не говорить о том, кем вы были раньше.
Паук смотрел на снимок, вглядываясь в лицо мужчины — вытянутое, с зелёными глубоко посаженными глазами. Странное чувство, будто он смотрит на какого-то своего брата-близнеца или двойника, не отпускало — ведь он не помнил, кто и когда сфотографировал его с этой лёгкой улыбкой и мечтательным взглядом.
Может быть, Регина? Та самая, что уже три сотни лет не может покинуть его мысли?
— Вы ведь знали меня, так? Когда я был человеком?
Муромцев осторожно кивнул. Должно быть, он рассчитывал на какую-то более эмоциональную реакцию. Впрочем, Паук всё время забывал, что сидящему перед ним старику тоже уже очень много лет. Уж он-то должен понимать, что чувства и выражение лица часто никак не связаны между собой.
— У меня была семья? Какая-то девушка по имени Регина. Она мне снится, постоянно. И я не могу вспомнить, кто она.
— Снится? — встрепенулся профессор, — возможно… какое-то остаточное явление… остатки ваших способностей.
— Так что? Вы помните Регину?
Муромцев напряжённо задумался и наконец произнёс:
— Если дело в вашем остаточном даре…
Неожиданно в куртке зазвонил телефон, и Паук жестом попросил профессора подождать, увидев, что звонит Мирослава.
— Да, Мири?
— Паук!.. — взвизгнула девушка, но голос тут же прервался, сменившись шипением. Связь из бункера была ужасной, частенько пропадала или вообще не работала, поэтому вампир не удивился, а просто терпеливо ждал, когда соединение восстановится.
— Паук!.. — донеслось сквозь помехи, — здесь… все… все мертвы!.. А Регина!.. он хочет… Регину… убить!
Паук вскочил с места и дёрнулся к выходу, но мгновенно сообразил, что там уже вовсю чирикают птицы, а значит, давно наступил рассвет.
Отрывистые слова Мирославы, испуганный голос и собственные полу-мысли, полу-воспоминания не давали покоя.
«... Предвидение. Мощная способность предчувствовать события»
«Регина»
«Последнего своего монстра он назвал Смерть»
Его сны, повторяющиеся из раза в раз — кровь, заливающая стены. Тошнотворный запах. Регина и Смерть.
— Это не прошлое, — выдохнул Паук, резко обернувшись к Муромцеву, — не воспоминания. Это она. Не другая Регина. Всё это время… это была она.
Он снова рванулся к дверям, но едва приоткрыл их, мгновенно отшатнулся от хлынувшего внутрь потока света.
— Твою мать, — выругался Паук, и вдруг взгляд его упал на рюкзак, где дожидалась сложенная в куб машина.
Вампир усмехнулся и бросился туда.
— Прости, Рамзан, — пробормотал он, поставив куб в центр зала и нажав кнопку включения.
— Вы собираетесь?.. — осторожно начал профессор, но Паук его прервал:
— Скажите бармену, что я заплачу за двери… А сами лучше спрячьтесь пока за стойку.
 
Глава 33
Регина добралась на мотоцикле до конца грунтовой дороги и продолжила путь пешком, оставив транспорт прямо в лесу — тащить его с собой, путь даже в форме небольшого куба, не хотелось.
Благодаря навигатору, Гина добралась до пункта назначения и замерла, прижавшись к ближайшему шершавому стволу. На улице уже достаточно рассвело, чтобы можно было заметить приоткрытую дверь в бункер.
Регина замерла; дыхание участилось. Вариант, что кто-то забыл запереть дверь, даже не рассматривался. Что остаётся? Кто-то ворвался внутрь. Самое разумное было бы просто повернуть назад, добраться до мотоцикла и свалить как можно дальше.
Но внутри Паук. А ещё Мирослава, Самира и множество невинных девушек.
Мысль была для Регины непонятная и совершенно чуждая. С чего ей беспокоиться о каких-то незнакомых людях? Да и если тот, кто ворвался, хотел им навредить, то уже это сделал.
Гина сделала шаг назад, ещё один и развернулась. По идее, с этого момента всё должно было пойти проще и проще.
Но Регина остановилась и вернулась к своему наблюдательному посту за деревом. Что-то мешало ей просто уйти, и сейчас совсем не время было разбираться, что именно.
Она запустила руку в волосы, убранные сзади в пучок, и достала Пашу. Однако, уже приготовившись опустить таракана и отправить его на разведку, Регина неожиданно передумала и вернула жучка на место. Она вспомнила, что прошлая разведка с помощью Паши заняла у неё весь день, с раннего утра и до темноты. Если кто-то внутри нуждается в помощи, то успеет несколько раз умереть, прежде чем Гина об этом узнает.
Она вздохнула и осторожно двинулась вперёд, хотя каждый шаг всё равно сопровождался треском и шорохом.
Приоткрытая дверь вела в пустую кабину лифта. Это внушило надежду, что тот, кто побывал в бункере, уже вышел тем же путём и отправился восвояси. Регина, не видя никакого другого варианта, просто вошла и нажала на стрелку вниз.
Лифт заскрежетал, но всё же сомкнул двери и начал опускаться. Гина старалась не думать, что творится внизу и что вообще произошло. Может, просто какой-то сбой в системе закрытия дверей?
Кабина остановилась, и створки разъехались, открывая коридор.
Регина резко выдохнула и отпрянула, прижимаясь к дальней стене.
Коридор был красным от крови. А ещё скользким и воняющим тухлятиной. Кажется, останки принадлежали охранникам, хотя опознать тела было практически невозможно — отдельные части валялись тут и там. Руки и ноги ещё можно было узнать, так же, как и кишки. Едва не наступив на какой-то орган, то ли сердце, то ли ещё что-то из внутренностей, Гина не выдержала. Её буквально вывернуло наизнанку от мерзкого запаха, странного хлюпающего звука из-под подошв и осознания, что она идёт по чужим кишкам.
Когда рвотные позывы прекратились, Регина поднялась, держась за стену и оставляя на ней красные полосы — пока блевала, она вляпалась ещё в какую-то кровавую кашу.
Кое-как преодолев желание воспользоваться тем же самым лифтом и покинуть этот ад, Гина зашла в соседнюю, внутреннюю кабину, трясущимися пальцами ткнув на кнопку «Ж». Пока поднимался лифт, она сползла на пол и закрыла глаза, надеясь, что открыв их, увидит не месиво из частей тела Мири и Куклы.
На этом этаже тоже лежали тела, но уже не настолько изуродованные. Среди них, к счастью, не было никого знакомого, если не считать знакомыми тех, кто встречался ей в коридорах пару раз.
Дверь детской оказалась приоткрыта, но, осторожно заглянув туда, Регина с некоторым облегчением увидела пустое помещение.
Подумав, Гина с опаской приблизилась к ближайшему телу в камуфляжных штанах и куртке, чья голова была развёрнута на сто восемьдесят градусов, и вместо лица на неё смотрела копна светлых волос. Регина, задержав дыхание, сунула руку трупу в карман в поисках мобильного, но ничего не нашла. Она встала и огляделась, высматривая другие более-менее целые тела. Мысль лезть в карман, забитый кишками и кровавым месивом, её не грела.
Телефон нашёлся в кармане следующего охранника, и Гина, сверившись со списком контактов в своём мобильном, набрала номер Паука. Однако вместо голоса на том конце раздалось какое-то шипение, похожее на звук помех в неисправном телевизоре. Похоже, тот, кто устроил эту резню, повредил какой-нибудь кабель, и теперь связаться с кем-то вне бункера было невозможно.
По крайней мере, это значило, что Паука в бункере нет, и она не рискует наткнуться на его разодранный в клочья труп.
Подумав, Регина нашла в своём списке другой номер — Мирославы — и прижала трубку к уху, услышав гудки.
— Алло? — шепнули с того конца, и от облегчения, что хоть кто-то из здешних обитателей остался жив, Гина громко выдохнула.
— Алло? Кто это? — жалобно спросила Мири, и Гина спохватилась, что звонит с телефона какого-то трупа.
— Это я, Регина. Где ты?
— Регина! — радостно воскликнула Мирослава, — слава Богу! Я не могла ни до кого дозвониться!
— Наверное, можно звонить только в пределах бункера, — Гина окончательно утвердилась в своей догадке.
— Ты в бункере? Где?! Я на Студийном этаже! В Красной комнате!
— В Красной… — начала Регина и поморщилась, — слушай, я около детской, спускайся сюда.
— Не могу. Я когда пряталась, дверь захлопнула, теперь не могу открыть.
— Ладно, иду, — вздохнула Гина и отключилась.
Путь до Студии записи она преодолела с полуприкрытыми глазами, то и дело задерживая дыхание. Кто и зачем выпотрошил большинство здешних обитателей, даже предположить было страшно, и Регина не стала пытаться, надеясь, что Мирослава объяснит хоть что-то.
— Откройся, — приказала она двери в Красную комнату и, дождавшись зелёного огонька, скользнула внутрь.
— Свет!
Вспыхнули все встроенные в стены лампы, и Гина поморщилась, уже жалея, что захотела осветить помещение. Мёртвых тел в поле зрения не наблюдалось, но железный стол в центре, перед камерами, свидетельствовал о том, что труп всё же был, и совсем недавно.
— Мирослава? — недоумённо позвала Регина, и внизу послышался стук. Отодвинулась одна из панелей в стене, и оттуда выползла Мири, чихая от пыли и отряхиваясь.
Гина приоткрыла рот, поняв, что это именно тот самый ход, по которому она сама двенадцать лет назад выбиралась на свободу.
— Как ты эту дыру нашла? — спросила Регина, и Мири чуть смущённо улыбнулась.
— Ну, когда-то я мыла здесь пол и случайно задела панель. А кто её тут сделал, понятия не имею.
— Знаешь, когда-то я отсюда…
— Выбралась наружу, — закончила Мирослава, улыбаясь уже более уверенно, — да, я помню.
— Это ты? Ты мне помогла? — уже почти не сомневаясь, спросила Регина.
— Ну да. Ты была такая маленькая, так боялась всего… Я подумала, не место тебе тут.
— Спасибо, — растерянно уронила Гина, и Мири тихонько хихикнула.
— Пожалуйста.
— Что здесь произошло? — спохватившись, что разговор явно уходит в сторону от нужной темы, Регина посерьёзнела.
— Сама не понимаю, — Мирослава нахмурилась и опустила глаза, — мы с Самирой играли в шахматы и услышали такое «бум!», и потом все стали орать. Я хотела убежать с Ирой и спрятаться, но она не хотела идти. Тогда я осталась с ней, и когда кто-то стал открывать дверь, залезла в шкаф. Они забрали Самиру и ушли.
— Кто?
— Двоих я знаю… Это те мерзкие каннибалы, которые вечно отпускают грязные шутки, — хмурясь, Мири теребила край кофты. Регина поняла, о ком идёт речь, вспомнив тех двоих, с которыми столкнулась недавно в коридоре.
— А ещё кто? Сколько их было всего?
— В комнату вошёл ещё один. Самира встала и пошла с ним. Они знакомы, иначе она бы не пошла.
— Это Керим, — холодея от собственной догадки, сказала Гина. Разумеется, кто ещё мог бы просто так войти в бункер, открывая запертые двери направо и налево?
— Кто?
— Тот хакер, который… ну ты поняла. Это брат Самиры.
Мирослава изумлённо вздёрнула брови, и тут Регина вспомнила ещё кое-что.
— А где Паук?
— Он уехал. Искал тебя, но ты уже тоже ушла.
Гина украдкой перевела дух, сама не ожидая, что испытает такое облегчение от того, что Паук не до конца мёртв.
— И ещё кое-что… Их было не трое, — Мири прикусила губу, видимо, собираясь с мыслями, — там, за дверью… была ещё какая-то… тварь. Она издавала такие звуки, как… ну, жужжание, типа, как когда машина складывается и раскладывается. Я видела только краешек, что-то типа… ноги. Конечности, в общем. Она реально огромная. Я так испугалась, что когда они ушли, я всё равно спряталась тут.
Регина вздохнула, пытаясь привести в порядок мысли, и тут в кармане зазвонил телефон. Она недоумённо нахмурилась — ведь звонить можно было только из самого бункера… Если только…
— Керим? — уже практически уверенная в своей догадке, Регина ответила на звонок.
— Браво, — рассмеялись с того конца, — я знал, что ты прорвёшься-таки на сайт.
— Чего тебе надо?
— Помнишь, я сказал, что мы ещё познакомимся поближе? Вот сейчас самое время.
Регина выдохнула и резко обернулась, испугавшись, что Керим ещё здесь, вместе со своими каннибалами и какой-то механической тварью. Но коридор оставался пуст, за исключением Мири и её самой.
— Что, думала, я сейчас из стены выпрыгну? — издевательски прокомментировал Керим, — нет. Ты сама ко мне придёшь.
— С чего это вдруг? — нахмурилась Гина, и тут руку, именно в том месте, где уже заживали порезы от когтей Князя, пронзила боль. Не удержав мобильный, Регина взвизгнула и схватилась за руку. На совершенно целой повязке расплывалась горизонтальная красная линия.
— Ну что, оценила? — мобильный на полу сам собой перешёл в режим громкой связи, — тут со мной сестрёнка, а ещё локон чьих-то светлых волос, и если через час тебя не будет с нами, прикажу ей ткнуть ручкой тебе в глаз. Поняла?
— Да, — выдавила Регина.
— Отлично! — издевательски-жизнерадостно воскликнул Керим, — тогда запоминай адрес.
 
Глава 34
Регина сидела на платформе, опускающей её вместе с мотоциклом в самые недра трущоб. Единственным плюсом во всей сложившейся ситуации Гина видела то, что выглядела и чувствовала она себя настолько отвратительно, вся в грязи, засохшей крови и укусах, что вряд ли на неё сейчас позарился бы даже самый отчаявшийся маньяк.
Локацию хуже этой для встречи с мегакрутым программером, который отчего-то её так сильно ненавидит, представить было сложно. Электричество в трущобах вело себя совершенно непредсказуемо, на Князя надежды не было, Паук тоже где-то пропадал, и неизвестно, сможет ли Мирослава до него дозвониться. А если и сможет — снаружи яркий солнечный день.
Правда, в пучке всё ещё надёжно спрятался Паша, но есть ли смысл рассчитывать на помощь таракана?
Платформу легонько тряхнуло при приземлении. В этом районе трущоб Регина прежде не бывала — фактически, он находился с противоположного конца города. Но выглядело здесь всё абсолютно точно так же, как и там, откуда накануне Гина и Паук с таким трудом выбирались.
Не успела она сойти с платформы, как впереди послышался шум мотора, и прямо перед ней притормозила машина. Увидев за рулём одного из каннибалов, Регина невольно отшатнулась, вызвав у водителя смех.
— Не ссы, с тобой поговорить хотят. Пока не съем.
Не сказать, чтобы это Гину полностью успокоило, но получить ручкой в глаз через двадцать минут желания не было. Она открыла заднюю дверцу, оставив свой мотоцикл у платформы и отдав ему короткую команду.
— Что ты ему сказала? — спросил каннибал. Регина совершенно не помнила, как его звали.
— Чтобы бил током каждого, кроме меня, — ответила Гина, и водитель расхохотался. Машина сорвалась с места и углубилась в скопление одноэтажных построек. Этот район трущоб был куда более оживлённым. А может, просто всё зависело от времени суток. Тут и там сновали люди, даже дети, правда, группами и в сопровождении взрослых. На пути встретилась даже самая настоящая ярмарка — правда, не такая красочная, как в документальных фильмах или на картинках. Наспех сколоченные деревянные витрины, за ними, в основном, старики и старухи с какими-то хилыми овощами, бесформенными леденцами и сладостями, над которыми тучами летали мелкие мошки.
От этого зрелища Регина скривилась и отвернулась к противоположному окну. Там как раз проплывало большое, по сравнению с остальными здешними постройками, здание в четыре этажа. Машина набрала уже приличную скорость, так что полностью надпись на табличке Гина ухватить не успела. Только слово «фабрика».
К её удивлению, каннибал крутанул руль, обогнул фабрику и остановился у противоположного входа. Когда-то здание окружала бетонная стена с колючей проволокой, но об этом говорили только жалкие остатки — похоже, когда фабрику закрыли, стены растащили на кирпичи, а проволоку — на какие-то другие нужды.
Регина вышла из машины и следом за каннибалом направилась ко входу, уже заметно нервничая по поводу времени. Так что голос Керима где-то впереди почти заставил её вздохнуть с облегчением.
Первый этаж фабрики представлял собой голые стены, покрытые раскрошившейся керамической плиткой, тёмный провал, ведущий на лестницу, и побитые окна. Ни мебели, ни оборудования не было, только опорные балки. У одной из них и стоял Керим, мужчина лет тридцати с тёмными волосами. Его в целом непримечательное лицо имело ярко выраженные восточные черты. Кукла же с какой-то игрушкой в руках устроилась рядом, прямо на голой земле, засыпанной строительным мусором.
— Пришла, всё-таки, — насмешливо констатировал мужчина, — ну ничего, Самира, в другой раз поиграем в окулиста.
Регина подошла ближе и сунула руки в карманы.
— Ты понимаешь, что ей тоже больно, когда она что-то делает с собой? — спросила она, с жалостью глядя на скрытое волосами лицо Куклы, — ты вырезал кучу народу, чтобы её спасти, а теперь сам же и мучаешь?
— Спасти? Её? — с долей искреннего удивления повторил Керим и расхохотался. Его смех эхом отдавался от голых стен, и от этого Гине стало откровенно не по себе.
— Да ты посмотри на неё, — программер сгрёб сестру за волосы и рывком запрокинул её голову, — она же овощ, идиотка! Она не понимает, что вообще жива. И это ты та самая знаменитая Регина? О тебе я столько слышал от профессора Муромцева? Социопат без малейшей склонности к проявлению чувств? Думаю, профессор ещё никогда так не ошибался.
— Какой профессор? Ты о чём? — недоумённо нахмурилась Гина, — что ты хочешь?
— Я хочу, чтобы вы все сдохли уже, — Керим отпустил Куклу и подошёл ближе, — ты и она. И тогда я останусь единственным. Единственным успешным экспериментом. А вы, ты и эта моя так называемая сестра… Вы — неудачные дубли. Природа отсеяла вас, заразила вас вирусом двадцать три. И только меня она сделала настоящей следующей ступенью эволюции.
— Ну и пожалуйста, — вся эта речь не произвела на Регину особого впечатления, — ты не болен, иди и радуйся жизни.
— Я пытался… Но ты… Ты как заноза. Ты не даёшь мне покоя — профессор всё твердил и твердил о тебе без остановки, — Керим с яростью сжал зубы и сощурился, — хотя ты и в подмётки мне не годишься. У тебя есть способность открыть дверь? А я могу вызвать скачок напряжения, сосредоточить всю энергию здания в одном замке и взорвать эту дверь к чёртовой матери!
— Зачем? — спросила Гина, — это нерационально.
— Никитос, — Керим повернулся к кому-то слева, и Регина тоже оглянулась.
На свет показались оба каннибала; один смотрел на Керима, другой же — её сегодняшний водитель — не сводил плотоядного взгляда с её лица.
— Забирайте её, она мне надоела, — просто сказал программер, и губы каннибалов растянулись в одинаковых мерзких улыбках. Регина сглотнула и попятилась, пока не встретила спиной опорную балку.
— Какая еда нам нравится, Никитос? — спросил водитель, демонстративно облизнув острые желтоватые зубы.
— Испуганная, Егор, — отозвался второй.
Регина осторожно сделала шаг в сторону выхода, но Никитос одним прыжком оказался рядом и преградил путь.
— Не туда, красавица, — Егор отошёл, открывая единственный оставшийся выход — тёмный лестничный провал. Кажется, каннибалы решили поиграть с ней в догонялки.
Гина справедливо рассудила, что стоит воспользоваться их щедрым предложением, и рванула туда под аккомпанемент громкого смеха и сопровождающего его эха.
К счастью, в лестнице отсутствовало всего по одной ступеньке за раз, и Регина взлетела на второй этаж за какие-то минуты. Вот только второй этаж был практически копией первого, ни мебели, ни станков, ни что там ещё бывает на фабриках. Даже строительного мусора не оказалось.
Оценив ситуацию в считанные секунды, Гина бросилась на следующий этаж. Лестница здесь проваливалась куда сильнее, и Регина с замиранием сердца вскарабкалась вверх по железным перилам. Пытаясь подтянуться — иначе до следующего уровня было не достать — она снова совершенно забыла о раненой руке и едва не полетела в дыру на месте ступеней, когда порезы выразили своё возмущение резкой болью. Каким-то чудом она сумела взять руку под контроль и дотянуться до целой ступени.
Снизу послышались неторопливые шаги, и Гина поняла, что рассиживаться не стоит — а то, вероятно, она скоро пожалеет, что не встретила лёгкую смерть в том провале.
Третий этаж оказался забит хламом под завязку. Должно быть, желающих поживиться отпугивала дыра между ступенями. Фабрика оказалась швейной — повсюду ржавели старые швейные машинки, на которых вряд ли смогли бы что-то сшить даже жители трущоб. Регина, настолько тихо, как только могла, прокралась дальше, решив остановиться и спрятаться здесь. По всей длине этажа, наряду с опорными колоннами, тянулись два деревянных стола с какими-то подставками и бортиками. Пройдя вглубь, Гина с досадой увидела, что на окнах решётки, а все вентиляционные коридоры — вертикальные.
Выход оставался один. Она прокралась в самый конец помещения и присела за одной из последних колонн.
Минуту или две всё было тихо, а потом чётко послышался голос:
— Ты наверх иди, а я тут посмотрю.
Регина постаралась подавить судорожный вздох. Впрочем, то, что они разделились, было хорошим знаком.
Она протянула руку к пучку и вытащила Пашу — единственного в этом здании, кто был на её стороне. Правда, что с ним конкретно делать, оставалось неясным.
Шаги приближались, периодически сопровождаясь звуками, вроде ударов шорохов и лязга.
Гина закусила губу, от страха окончательно перестав дышать. На полу перед собой она уже видела тень, увеличивающуюся по мере приближения.
Регина поставила Пашу на пол и шёпотом скомандовала:
— Беги! Создавай шум!
Таракан юркнул в сторону, врезался в кучу сваленных друг на друга коробок, и тень остановилась, метнувшись туда. Гина тихонько встала, выглянула из-за колонны и с ужасом замерла.
В поле зрения никого не было.
Она дёрнулась назад и тут же натолкнулась на что-то твёрдое.
— Мне сегодня везёт, — Никитос улыбнулся всеми своими противными зубами и рывком притянул её спиной к себе, зажимая рот и погрузив клыки в горло. Регина завизжала, но крик получился едва слышным.
По ноге вверх распространилась странная щекотка, и Гина увидела, как Паша вскарабкался ей на кисть. Регина медленно подняла руку, сажая таракана на плечо каннибалу, затем с силой укусила ладонь, зажимающую рот, и крикнула:
— Грызи!
Никитос с силой ударил её, заставив упасть прямо на раненую руку. Гина с силой сжала зубы, чтобы не закричать и не привлечь второго каннибала, и отползла подальше.
Противник с яростью замахнулся ногой, намереваясь, видимо, ударить её в живот, но неожиданно замер.
Регина тоже не двигалась, пристально следя за тем, как Никитос медленно крутит головой, наклоняет её то в одну, то в другую сторону, словно пытаясь вытряхнуть воду, и наконец начинает кричать.
Хотя на крик этот дикий нечеловеческий вопль явно не походил. Гина понимала, что его слышит сейчас всё здание, если не весь район, но не могла заставить себя оторвать глаз от корчившегося в агонии каннибала. Он упал на колени, затем завалился на спину. Кровь хлестала из носа, глаз и обоих ушей.
Спустя долгие минуты он затих и застыл в неестественной скрюченной позе.
Из правого уха выполз Паша. И Регина засмеялась, глядя на эту сюрреалистично-абсурдную картину. Она смеялась и никак не могла остановиться, хотя где-то в глубине души понимала, что теперь уж точно наступил момент бежать.
— Ни х… — поражённо раздалось сзади, и Гина опомнилась. Она вскочила и отступила, но каннибал уже перекрывал единственный путь на лестницу.
— Как ты так?.. — Егор выглядел удивлённым, но не расстроенным, что и подтвердил следующими своими словами, — да ну и хрен с ним. Мне больше достанется.
Регина попятилась, и каннибал поднял на неё глаза, в которых всё более явно разгорались красные огоньки.
— Говорят, страх отравляет кровь, — медленно, но верно приближаясь, начал Егор, — но плоть от него только вкуснее.
Гина судорожно вздохнула, наткнувшись спиной на забранное решёткой окно. Она метнулась было в сторону, но каннибал с лёгкостью перехватил её за талию и повалил на пол.
— Паша! — крикнула она, но тут Егор ударил её головой об пол с такой силой, что перед глазами замелькали какие-то чёрные точки. Увидев, что она уже не вырывается, каннибал рывком перевернул Регину на спину и вытянул вперёд здоровую руку.
Гина с некоторым трудом сфокусировала на нём взгляд в тот самый момент, когда Егор поднёс ко рту её руку чуть ниже локтя и надкусил.
Боль от укуса в шею показалась иллюзией по сравнению с тем, что Регина испытала в этот момент. От её пронзительного крика, казалось, вот-вот должен был рухнуть потолок. Этот монстр просто ел, отрывая куски кожи и тщательно пережёвывая.
Гина с силой рванулась, пытаясь выдернуть руку или хотя бы оторвать её совсем, чтобы больше не чувствовать боли. Но Егор этого, казалось, даже не заметил. Он примерился к следующему укусу и уже оскалил зубы, когда пол захрустел под чьими-то торопливыми шагами.
— А ну не трожь её! — крикнул звонкий женский голос, вроде бы рассерженный, но всё равно какой-то по-своему мягкий.
На этом моменте Регина поняла, что больше не чувствует боли, и окончательно отключилась.
 
… — Регина! — настойчиво повторил кто-то, похоже, не в первый раз. Гина нехотя открыла глаза и увидела над собой лицо Паука. Поняв, что она пришла в себя, вампир слегка улыбнулся.
Регина попыталась пошевелиться и услышала под собой хруст. Постепенно к ней вернулись воспоминания о том, где она находится, и Гина испуганно подскочила, озираясь в поисках каннибала. Однако она сразу успокоилась, увидев, что Егор, ещё чуть дёргаясь, лежит в стороне, а над ним на корточках сидит Мирослава, вгрызаясь зубами в горло.
— Всё нормально? — мягко спросил Паук, аккуратно убирая с её лица прилипшие волосы.
— Ты издеваешься, что ли? — прошипела Гина, — меня чуть не съели!
Она подняла руку и увидела, что та перевязана полосой ткани, похоже, оторванной от рубашки.
— Извини, — усмехнулся Паук, — мы долго искали нужный адрес. Залезли по пожарной лестнице на крышу, а там уже на крик побежали. Ты тут неплохо справилась с одним, а?
Регина перевела взгляд на труп, с которым поработал Паша.
— Давай уже уйдём, — буркнула она, с трудом поднявшись на ноги. Очередная волна тошноты подкатывала к горлу, но усилием воли Гине пока удавалось её сдерживать.
— Мы не можем уйти, — резко помрачнев, возразил Паук, — у Керима твои волосы и Кукла. Он сможет убить тебя на любом расстоянии.
— Да пусть убивает, мне плевать, — буркнула Регина и демонстративно скрестила на груди руки, — моя мать меня знать не хочет. Меня только что чуть не сожрали заживо. Мой собственный организм сгниёт и выблюет самого себя максимум через год. Какая к хренам разница? Прости, Паук, кажется, лекарства не существует. Придётся вам взламывать компьютеры без меня.
Паук помолчал с минуту, а затем наклонился и прикоснулся к её губам. Гина замерла, не понимая, что он делает. Вернее, она, конечно, знала, что такое поцелуй, но…
Мысль неожиданно прервалась, а в животе появилось какое-то лёгкое приятное напряжение.
Спустя вечность, ничтожно малую вечность, Паук отстранился и улыбнулся.
— Лекарство существует.
Регина слегка рассеянно прикусила губу и, помедлив, спросила:
— Какое лекарство?
 
Глава 35
Паук первым вышел с лестничного пролёта обратно на пустынный первый этаж, а Регина следом, уже не так уверенно. Для одного дня событий становилось многовато. Болели теперь обе руки, укушенная шея, голова, которая пару раз повстречалась с полом ближе, чем хотелось бы.
Гина очень надеялась, что хоть Керим не будет откусывать от неё куски и швырять об стены. И вообще, разве Паук не должен разбираться сам, раз уж явился?
— Вот кто там шуму наделал, — усмехнулся Керим, — что, чувствуете себя победителями?
— Я чувствую себя наполовину переваренной, — буркнула Регина, — но Паук сказал, что у тебя есть лекарство.
— Боюсь, чтобы его забрать, вам придётся меня убить, — с притворным сожалением констатировал Керим.
— С удовольствием, — Паук с готовностью сделал шаг вперёд, но Гина вовремя одёрнула его.
— Кстати, я весьма насладился твоими криками, когда на тебя напал собственный питомец, — словно вампир и не угрожал его убить, продолжил Керим, неторопливо вышагивая из стороны в сторону, — представляю, как ты будешь орать, когда мой питомец будет отрывать от тебя куски.
— У тебя реально нет своих идей? — пробормотала Регина, напряжённо наблюдая, как он подходит к Самире и берёт ту самую игрушку, которую Кукла всё время сжимала в руках.
— Возвращаясь к тому, насколько ничтожны твои силы, по сравнению с моими, — Керим положил игрушку на пол и отошёл на десяток шагов, — ты создала себе механического пса. А я создал Смерть.
Регина с удивлением взглянула на Паука и увидела его застывший взгляд.
Однако тут ей стало не до вампира — грохот, потрясший здание, заставил Гину испуганно отшатнуться. Одна из опорных балок с треском переломилась, когда маленькая механическая игрушка начала расти, раздаваясь в размерах быстрее дрожжевого теста. Огромное металлическое брюхо с покоящейся на нём крошечной головкой было вдвое выше Паука. Из плеч росли механические руки — по две с каждой стороны, заканчивающиеся стальными когтями вместо пальцев. Ноги походили на гротескные клоунские башмаки. Механические сочленения, увешанные проводами, лязгали и жужжали. Вместо рта у металлической твари оказалась настоящая пасть, не закрывающаяся из-за двух рядов гигантских клыков.
— Твою ма-а-ать, — хором протянули Регина и Паук.
— Нападай, — скомандовал Керим, и механическое чудовище пришло в движение. Паук и Гина как по команде разбежались в разные стороны, но при этом было совершенно очевидно, чьё убийство у монстра в приоритете.
— Прикончи девку, — приказал Керим, и тварь с низким рёвом бросилась на неё, сметая опорные балки, как спички.
Регина метнулась было обратно к лестнице, но монстр гигантским прыжком перемахнул через весь зал и загородил проход. Одна из рук со стальными когтями распорола воздух буквально в сантиметре от груди Гины, и та кинулась обратно, чувствуя себя тараканом, который глупо надеется сбежать от нависающего над ним человека.
Когти прорезали пространство слева и тут же справа. Регина едва успела метнуться за балку, но следующий взмах когтей разрезал её почти до середины.
Керим стоял рядом с Самирой и довольно усмехался, словно смотрел цирковое шоу.
Бессильная злоба и желание стереть с его лица ухмылку захлестнули Гину.
— Стой! — крикнула она монстру, но тот даже не замедлился. Напротив, привлечённый звуком голоса, он повернулся в её сторону и загрохотал к ней. Регина обернулась, но поняла, что фактически загнала себя в угол.
— Эй! — крикнул откуда-то Паук, — сюда иди, тварь!
Монстр замешкался, и Регина кинулась в сторону. Но на неё тварь уже не смотрела, переключившись на более доступную цель. Паук просто стоял и как будто ждал, пока его раздавит эта идиотская клоунская нога. И Гина очень надеялась, что у вампира есть план.
В последний момент, когда монстр занёс когти и обрушил на жертву, Паук ловко увернулся, заставив его вонзить лезвия в бетонный пол, а сам зацепился за брюхо и, подтянувшись, попытался добраться до мелкой башки.
Регина с замиранием сердца следила за ним. Вот он уже почти дотянулся, осталось только сделать рывок, и…
Металлические когти запасной пары рук взметнулись в воздух и обрушились на Паука. От одной он увернулся, но другой удалось смахнуть вампира на пол, пропоров ему бок.
Паук со стоном упал на спину, и тварь снова замахнулась, намереваясь проткнуть назойливую помеху насквозь.
— Стой! — крикнула Регина, и в ушах зазвенело от собственного голоса.
Не скрываясь за колоннами и балками, она шагнула вперёд.
— Не смей его трогать, ты, мерзкая бездушная машина!
Монстр замер. По проводам, опутывающим руки, пробегали искры.
— Убей! — крикнул Керим.
— Нет! — совсем-совсем тихо, на грани слышимости, шепнула Регина, глядя на Паука. Охватившее её чувство не требовало громкого голоса. Оно вообще не требовало ни одного слова.
И механический человек остановился окончательно, подчинившись не грозному окрику своего хозяина, а мягкому шёпоту Регины.
— Спи, — шепнула она, и монстр послушно лёг, сложив все свои нелепые конечности.
— Ты что творишь?! — с яростью воскликнул Керим, — вставай! УБЕЙ ЕЁ!
Но монстр оставался неподвижен, хотя Гина больше ничего не говорила.
— Как ты?.. Как это? — растерянно нахмурился Керим, переводя взгляд с Регины на монстра и обратно.
Гина подошла к Пауку и помогла сесть, прислонившись к ближайшей колонне.
— Ты приказал, а я попросила, — просто ответила Регина.
— Что за глупость? — скривился Керим, — я во много раз сильнее!
— Да, — согласилась Гина и сжала руку Паука, чувствуя, как сердце забилось чаще от того, что вампир сжал её ладонь в ответ, — сильнее. Но это неважно.
— Неважно? — Керим зло рассмеялся, — я помню, как ты тряслась от ужаса, когда поняла, что есть кто-то сильнее тебя.
— Ну да, — Регина задумалась и ответила после небольшой паузы, — технически ты сильнее. Но я гораздо больше человек, чем ты. Поэтому… пусть.
Паук хрипло рассмеялся и поднялся с некоторым трудом, всё ещё опираясь на колонну.
— Что, думаешь, уделала меня своей хренью про человечность? — фыркнул Керим и скомандовал, — Самира! Перережь ей горло!
Паук напрягся, но тут за спиной Керима вырос силуэт Мирославы. Она молча протянула руку и выдрала из его головы клок волос. Программер зашипел от боли, но когда обернулся, Мири уже отошла обратно, к стоявшей поодаль Кукле.
— Самира! Делай, что я говорю! — приказал Керим. Мирослава погладила Куклу по голове и вручила ей клок вырванных волос, забрав светлый локон Регины и спрятав в карман.
— Она не овощ, — устремив на Керима свои добрые глаза, сказала Мири.
Самира подняла голову и взмахнула рукой с зажатым в ней ножом. Керим закричал от боли, упав на колени. На его бедре стремительно разрасталось кровавое пятно.
— Он нам нужен живым, чтобы получить лекарство, — слегка встревоженно предупредил Паук. Мирослава улыбнулась.
— Не волнуйся, Ира просто поиграет. Я скажу, чтобы не увлекалась.
Под аккомпанемент криков Регина повернулась к Пауку и, взволнованно разглядывая его окровавленный бок, спросила:
— Как ты себя чувствуешь?
Вампир с недоумением смотрел на неё с минуту, а затем громко рассмеялся.
— Что? — несколько обиженно спросила Гина. Теперь, когда она поняла, что Паук не умирает, мысли плавно переходили к Князю и верному механическому таракану.
Да и Мишу надо бы поблагодарить. На кофе, что ли, позвать?
— Знаешь, Регина, я был прав. Дело в имени.
— Так ты узнал, кто была та Регина? — Гина отогнула край его свитера и, убедившись, что раны стремительно затягиваются, окончательно успокоилась. Неожиданно для самой себя, она первой потянулась и обняла Паука, прижимаясь к заляпанной кровью груди.
— Да. Думаю, да, — чуть задумчиво протянул он и улыбнулся.
 
Комментариев: 43 RSS

Очень понравилось. Красивая компоновка сюжета по прошлому и настоящему, и вообще красивый киберпанковский мир, за нижний уровень города респект вообще отдельный. Неплохо прописаны социопатичные персонажи. Из минусов: несколько натянутая мотивация персонажей, смазанный конец и немного не логичная мораль. В мире, где людей продают на съедение упырям и маленькие девочки носят под кожей наркоту через границу, вдруг просьба побеждает приказ, а человечность становится стратегией успеха? Серьёзно? Впрочем, это авторское видение. Но в целом прочитала за один присест, автору от души благодарность за прекрасно проведённое время.

Sordes, в качестве оффтопа - какая у Вас мышь на аватарке прекрасная :) Мы такую на открытках как-то использовали. Очень уж обаятельна)))

Sordes, спасибо, очень приятно :) Косяки присутствуют, не отрицаю, в частности, что касается концовки.

Своё видение морали и главной мысли тоже не буду пропихивать - у каждого она всё равно своя, в итоге. Благодарю за комментарий и за замечания))

Спасибо вам за классный роман! Киберпанк задорный, и хотя здесь нет кое-чего из обычных для жанра декораций, принцип хай тек - лоу лайф сохранен на все сто процентов, киберпанк по духу. Невероятная штука эта глубинная сеть, очень вдохновительный мир вообще. Он какой-то фетишно жестокий, вот именно на том уровне, где читатель пробуждает свой внутренний садизм и с удовольствием наблюдает за миром совершенным в своей чудовищности, красная комната просто прекрасна между артхаусной порнографией и триллером.

Сюжет лихой, от него сложно оторваться. Ньюансы отношений между Пауком и Региной выписаны идеально, фактически абьюз. Все персонажи норовистые, за ними интересно наблюдать.

Жестокость мира, на мой вкус, в концовке совсем не слита.) Чего стоит "Ира просто поиграет".) Мир где все построено на жестокости, и даже добро побеждая имеет садисткие интенции.) В общем не оторваться, крутая вещь!

Helen Jugson, спасибо вам большое) Тоже нравится, как в конце концов вышло, хотя это, по итогу, худшая моя вещь на этом конкурсе за все четыре года.

Зато писать было весело)) И кто-то даже прочитал, хотя связываться с таким жанром всё равно, наверное, не стоит - он сам по себе невидимый и делает невидимым автора))

Liorona

Жаль очень, я просто прям поклонник киберпанка. :( И роман мне прям зашел очень-очень, я за него болела.

Helen Jugson, не представляете, как приятно слышать, что кто-то за меня болел))

Вот непонятно, в чём дело. Вроде бы намного хуже с прошлого года писать я не стала. Значит, дело в жанре, и надо было именно о прошлом писать, а не о будущем. Или я себя просто переоцениваю, и это реально было именно настолько плохо, что даже шорта недостойно.

Не нужно было в этом году участвовать вообще, закончила бы красиво, на втором месте) А тут с чего начинала четыре года назад, к тому и вернулась.

Liorona

Мне кажется объективная, хорошая, интересная и необычная вещь с очень приятным языком.

Но есть следующий год, там и первое место может быть. Просто то, что вещь не в шорте не значит, что она плохая. Может не подошла просто по тематике.

Helen Jugson, ну, мы точно уже не узнаем, в чём дело)

Понимаю, что это всё субъективно, но всё равно неприятно, потому что в итоге конкурс для меня - единственный источник фидбека.

Следующий год, конечно, есть, но я, пожалуй, на этом закончу.

Helen Jugson, правда?) Спасибо))

Со стопроцентной точностью сказать не могу, но на данный момент не планирую.

Liorona

У вас очень мягкий язык и невероятная фантазия.) Поэтому я желаю вам успехов и вдохновения!

Helen Jugson, мою бы фантазию, да в магистерскую диссертацию :D

Благодарю) Думаю в этом году вас увидеть в списке финалистов))

Liorona

Моя бы тоже.:))))))))) Но отчего-то она замирает.))

Я стараюсь ничего не ожидать, но если да, то было бы круто.) Моими читателями всегда были только мои друзья, поэтому я стараюсь ни на что себя не настраивать.)

Helen Jugson, диссертация поглощает фантазию :D

У меня такое чувство, что кто не пишет академии и средневековое фэнтези, у того в большинстве случаев читателями будут только друзья :(

Liorona, не огорчайте, пожалуйста, вот этим "закончила бы красиво, на втором месте" (( Участвуют же не только для того, чтоб непременно на самую вершину, даже именитые режиссеры/актеры далеко не каждый раз отхватывают Оскар. Участие в конкурсе - это во многом ради читателей, которые получают необычные вкусные вещи. И если по тем или иным критериям произведение и не добралось до шортов-троек, мне лично страшно представить, что авторы выбывших работ их не принесли на конкурс, и я бы не прочитала, например, "Гая", Вашу "Паутину", "Бегство", "На грани" и другие. Вы, Ольга, другие авторы доставили мне и другим столько удовольствия - разве это не повод радоваться? Место - оно как дополнительный бонус, очень лестный, конечно, но оно читателям приносит меньше радости, чем знание, что есть что почитать вечером. Я за Вашими работами давно слежу, и Ваше видение вампирской темы и хоррора мне очень интересно.

Liorona

Это правда, интернеты полнятся авторской печалью по этому поводу.)))) Но мода всегда меняется, быть может однажды мы окажемся в струе.)

Значит, дело в жанре, и надо было именно о прошлом писать, а не о будущем... хотя связываться с таким жанром всё равно, наверное, не стоит - он сам по себе невидимый и делает невидимым автора))

Хм, а мне кажется, киберпанк весьма востребован. О будущем условия конкурса вполне позволяли писать, и мне кажется, это не менее интересно, чем о прошлом. Ни жанр, ни выбранный временной период не является препятствием.

No_comment, это я всё понимаю, но только разумом. А у творческих людей разум не всегда главный)) Хочется не только чтобы кто-то прочитал, а ещё услышать что-то по этому поводу. А если никто ничего не говорит или говорит, но не с тобой, это тоже не особенно мотивирует, потому что сразу понимаешь - тебе не говорят, потому что не хотят обижать. Или если несколько человек подряд говорят, что твой роман невозможно читать дальше двух страниц.

Я не жалею, что написала "Паутину", и я бы её не написала, если бы не тема конкурса, это сто процентов. Но было бы, конечно, круто закончить на втором месте))

Но уже поздно, осталось сидеть и рисовать грустных мышек :)

Хм, а мне кажется, киберпанк весьма востребован.

Ну тогда поправочка) Он не всех авторов делает невидимыми, а только меня))

Вообще, знакомый писатель говорила, что на него нет спроса, но специально я не узнавала, может, это только её мнение было.

Helen Jugson, возможно, когда-нибудь в далёком будущем :D На данный момент тенденции популярности некоторых жанров как-то слегка... удручают. Но и второй волны популярности "Сумерек" тоже не хочется :)

Liorona

Мне еще страньше, потому что моя тема в искусстве в первую очередь древние боги, а древние боги даже не переживали сумеркопериод никогда. ХДДД Но может когда-нибудь Лавкрафт-лайт войдет в моду.))

Helen Jugson, Лавкрафт не выходил из моды :D Насколько помню, всегда было модно его любить))

"Тема в искусстве" - круто звучит, надо запомнить. А моя тема в искусстве, по ходу, драматическая жизнь школьниц :DD

моя тема в искусстве в первую очередь древние боги

А какие конкретно ещё боги, кроме уже представленных?)

Liorona

Так в определенных кругах, конечно.) В ролевой среде, к примеру, всегда модный автор, как маленькое черное платье Коко Шанель.) Но своего сумеркопериода, взрыва в новых медиа не переживал пока.) Но может переживет еще.))

Да я с иронией про тему в искусстве, конечно.)))

У вас кстати прямо школьница очень верибельная.) В смысле психология подростка пять баллов, это восторг был, я прямо вспомнила свое взросление девочки из спального района в начале двухтысячных, но при этом киберпанк это вообще никак не ранило, просто очень мощный посыл реалистический был, который не атмосферу порушил, а меня лично задел.

У меня по-моему почти везде боги есть.) Были псевдолавкрафтианские боги, живущие в современном Нью-Йорке, были псевдозороастрийские боги Тьмы и Света, создавшие мир, были боги смерти в злой Нарнии, короче прям капец, как я люблю богов всяких, хлебом не корми дай богов повыписывать.) Я поэтому и на религиоведа отучилась.))

Liorona,

потому что сразу понимаешь - тебе не говорят, потому что не хотят обижать. Или если несколько человек подряд говорят, что твой роман невозможно читать дальше двух страниц.

Как уже выше говорили, вовсе не обязательно по этим причинам. Например, я прочла "Гая". И уже недели две терзаюсь тем, что слова не молвила по его поводу. Хочу ли я обижать? Нет, напротив, мне понравилось гораздо больше, чем предыдущие вещи автора, и визуальный ряд выстроился, и захотелось какой-нибудь фильм о той эпохе посмотреть. И то, что герой корявенько-некрасивый, не знатный, не весь-такой-из-себя, мне очень понравилось.

Helen Jugson, нужно кино снять, чтобы он популярным стал :D Вот "Хребты Безумия" кто-нибудь экранизирует, и Ктулху по-любому станет популярнее Эдварда :DD

У вас кстати прямо школьница очень верибельная

Это как раз работает принцип писать, о чём знаешь. Я же сама недавно из школы :) В том году у меня в романе был детский лагерь, а до того опять про школу)) По сути, "Паутина" - это первый раз, когда я описываю что-то, чего сама не переживала (будущее, в смысле).

Были псевдолавкрафтианские боги, живущие в современном Нью-Йорке

О_О вот это тема, где почитать? :DD

No_comment, а почему тогда ничего о нём не написали, если не секрет?)

Liorona

Блин, вот вы будете смеяться, но лет в двенадцать я представляла Йог-Сотота своим Марти Стьюшным парнем, когда прочитала "Ужас Данвича". :DDD

Мы с вами видимо ровесники.))) Я после конкурсного хочу еще ваше с того года почитать.) Про детский лагерь.) Тоже ностальгичная тема.) В общем "Паутина" вызывает желание ознакомиться еще с творчеством автора.))

Мне кажется у вас получился баланс фантазии и реализма.))

https://lit-era.com/book/i-voshodit-luna-b14445

тут.)) Там фетиша много, правда, это прям эротика, но люблю ее, до сих пор у меня на втором месте из всего что я написала после моей серии my retarded prince: friendship is magic. :DDD

Liorona

а почему тогда ничего о нём не написали, если не секрет?)

Не секрет:)

Во-первых, перфекционизм заел)))) Понимаю, что авторам приятнее полноценный отзыв, а не две несвязные эмоции. Иногда, когда задело какой-то триггер, эмоции сами выплескиваются в связную речь. А другие произведения - они другие, они спокойно воспринимаются, по более привычной модели. И автору в ЛС я пару слов косноязычно сказала, а написать развернутый комментарий не случилось(

Во-вторых, у меня положение довольно двусмысленное. Если я кого-то похвалю, кого-то критикну, мои слова могут быть восприняты как официальная позиция оргкомитета. Между тем официальная позиция оргкомитета такова: в каждом произведении есть свои достоинства, именно разнообразие работ и прекрасно на конкурсе. При неизменной ранимости авторов мне придется каждый раз оговаривать, что это лично у меня как у читателя аллергия на эпоху Возрождения, а не оргкомитет или жюри их не переваривают и носить такое на конкурс не надо. В процессе подготовки к конкурсу я многим авторам рассылаю приглашения на Прозе или Си, если потом я напишу "Вот здесь у вас композиция провалена, вот тут герой картонный, вот это нужно подработать", то рискую нарваться на реакцию "А зачем же меня тогда заманивали на конкурс?!" И придется долго уверять, что мы не злобные и не коварные, а наши замечания не значат, что завлекали в конкурсные сети авторов, дабы поглумиться.

Helen Jugson, а я примерно тогда же смотрела "Дагон", но ни в кого там не влюблялась :D

Да, похоже ровесники, я тоже в двухтысячных выросла, в 2000 в школу пошла))

Я бы посоветовала "Игру", она мне кажется сильнее, но с другой стороны, в "Стране Чудес" героиня прикольная получилась :)

my retarded prince: friendship is magic

LOL Сейчас буду заценивать :DD

Liorona

Я думаю я обе заценю.))) Мне осталось из зашедших мне две книжки почитать всего конкурсных, потом пойду заценю "Игру" и "Страну чудес". Я люблю вот это легкое гай германиковское ретро.))) Так что мне в радость прям.)

Да, мы точно ровесники.)) 1993 год, да?)))

Френдшип из мэджик это серия "Дурака".)) А то, что скинула вам это скорее Prozac is magic, но мне кажется вам может зайти, я просекла у нас несколько похожих кинков по ходу чтения "Паутины".))

No_comment,

При неизменной ранимости авторов мне придется каждый раз оговаривать, что это лично у меня как у читателя аллергия на эпоху Возрождения, а не оргкомитет или жюри их не переваривают

По-моему, если автор ранимый, то будет переживать одинаково, если его ругает отдельный читатель и если весь оргкомитет :)

Не знаю, как оно у других, но я просто настолько сильно люблю каждого своего героя, каждую деталь, каждый запах, даже каждую реплику, что мне очень хочется, чтобы и остальные их любили) Вроде бы и ясно, что никто не полюбит это всё так, как я, что мораль и идея не всем понятна будет, и почему конец именно на этом эпизоде - а всё равно хочется :))

Не помню, кто меня позвал на конкурс, но хоть в тот год было мало весёлого и много критики, я бы ни за что не отказалась, если бы можно было переиграть.

Понимаю, что авторам приятнее полноценный отзыв, а не две несвязные эмоции

Мне кажется, если автор не избалован отзывами (а с большинством работ здесь это так и есть), то он будет просто рад, что его вещь кто-то прочитал и оценил :)

Но это не точно))

Helen Jugson, ретро :D Вообще да, там я сама у себя ностальгию вызываю и сама же с неё кайфую как могу. Так совпало, что я была в летнем лагере один год, а на следующий его уже закрыли. До сих пор помню.

Точно, 1993)))

В "Паутине" всё ещё не так кинково, как могло бы быть, возьмись я за этот роман хоть за месяц до дедлайна, а не за неделю :D

Liorona

Да, я тоже прям кайфую.) Коктейли в жестяных баночках, первые сигаретки в подъездах, качельки и карусельки с облезлой краской, вот это все.))

Фига! Вы невероятно работоспособны! За неделю и такой классный роман.)

Helen Jugson, прям всё по тексту)) Ну и ещё про вампиров чуть-чуть

Вы невероятно работоспособны

Я просто неимоверно ленива)) Каждый год себе говорю "возьмусь за роман хотя бы осенью" и каждый год тяну до Нового года :D Слово "дедлайн" магическим образом превращает любое дело в курсовую работу :DD Потом начинаю писать, мгновенно влюбляюсь во всех героев, сутками не вылезаю из Ворда и в последнюю ночь перед конечным сроком всё это вычитываю :D

https://lit-era.com/book/i-voshodit-luna-b14445

Замес (аннотация) напоминает "Американские боги" Нила Геймана, перечитанные мною три раза подряд и ещё два раза прослушанные в виде аудиокниги :))

Liorona

Все, ужасно хочу читать уже.)) ** Я вам завидую белой завистью, я обожаю эту гай германиковскую эпоху, это моя эпоха, это я пила яжку в подъездах и пела под мобильный телефон песенки про запой, но я не могу в творчестве это передать, а вы можете, даже написав про далекое будущее, не нарушив цельности атмосферы и придумав кучу всего нового сохранить вот этот флер двухтысячных внутри. ** Это дико круто.)

Классно *__* То есть очень тяжело в итоге, но думаю очень эмоционально.) Я тоже погружаюсь в книгу, но я пишу каждый день и ровное количество слов, потому что иначе не могу просто (тексты помогают мне с ОКР). И тоже влюбляюсь в персонажей.)) Классно с вами познакомиться вообще, у нас много общего, и мне очень нравятся ваши тексты.)

О, я обожаю "Американских богов" тоже))) (богиии же)))))), вот сериал жду с нетерпением.)) Там немного инспайрд Американскими богами, но мир альтернативный совсем.)

Helen Jugson,

Все, ужасно хочу читать уже.)) ** Я вам завидую белой завистью, я обожаю эту гай германиковскую эпоху, это моя эпоха

Все там были)) Правда, мне ужасно там нравилось, никак не могу оттуда мысленно уйти) Но у Гай Германики всё как-то мрачно, а у меня всё как-то прикольно))

Хотя вот убейте, не вижу, где в "Паутине" этот колорит. Может, я его туда чисто подсознательно вложила?) Вот в "Игре" он есть, в "Стране Чудес" там действие происходит, это да. Видимо, когда три года назад я первый раз решила написать что-то чисто про Россию, ориентируясь на собственную жизнь, оно и появилось :)

Классно *__* То есть очень тяжело в итоге, но думаю очень эмоционально.)

Тяжеловато) Я от "Игры" отходила особенно долго, хотя её как раз писала, не ориентируясь на дедлайн. Вот там идёт такая чисто психологическая тема, взросление, становление личности и то, как на личность можно повлиять извне, полностью разрушить её и создать что-то совсем другое. *Психология, кароч* :D

О, я обожаю "Американских богов" тоже

Как их можно не любить?)) Я сериал жду прям как ремейк "Оно" Стивена Кинга. Даже что Тень чёрный теперь меня не отпугнёт :D

Liorona

А я вот о том и говорю, что атмосферу этот посыл не разрушает, нет ощущения, что ты в двухтысячных, есть ощущение, что в будущем - но легкий флер, фразы, модель отношений между учителями и ученики, крипота в сети, какие-то очень тонкие мелочи, когда тебе четырнадцать и ты думаешь именно так и именно об этом, живешь такой жизнью.)

Но вот я хочу оба романа почитать, где этот колорит именно на первом плане.)

Ремейк "Оно" дааа, тоже. ** Кинг вообще моя любовь в среднем.) Кладбище домашних животных было первой книжкой, которую я читала самостоятельно, когда родителей не было дома.) Но больше всего я у него "Долгую прогулку". А Гай Германика мне нравится кстати не ее растиражированными фильмом и сериалом, а документалкой "Девочки". Там все не мрачно, а, ну, прям как в жизни.) Собственно, потому что и есть как в жизни.) Все эти нужно выпить и сразу затянуться сигареткой, чтобы опьянеть и первый паспорт.) Как все и было у меня вот.)

Helen Jugson, атмосфера - это наше всё))

В принципе, я с самого начала планировала написать про 2000-е в этом году, но потом решила выйти из зоны комфорта. (И войти в зону "Бегущего по лезвию") :D

В "Стране Чудес" девочке тоже 14 лет, сама не знаю, почему меня этот возраст так вдохновляет)) Вернее, я могу логически предположить - после восьмого класса у меня школьная жизнь резко перестала быть привлекательной, поэтому до того момента всё было очень круто, а после стало очень некруто)

Моя любимая у Кинга - "Кэри", каждый раз трогает, как он месячные описывает, как у неё это всё внутри копится. И "Оно" тоже офигенно) А "Кладбище" мне не нравится, животных жалко :(

Liorona

У вас получилось.)))

Вот я люблю про подросточков читать, но я как-то с бытности подростком сама разучилась это делать, поэтому завидую тем, кто умеет.)

Кинг прям один из немногих примеров писателей-мужчин, у которых мне нравится смакование женского и женские микромирки.))

В общем что-то мы расфлудились, прошу прощения!

Helen Jugson, вообще, мне по поводу Регины говорили, что она слишком наивная для 14-летней и что 14-летние мыслят более взросло.

Но думаю, это всё опять же индивидуально)

Кинг мне нравится более ранний, а сейчас мне больше нравится, как его сын пишет, Джо Хилл. У него был первый бестселлер "Коробка в форме сердца" и второй "Рога", плюс сборник "Призраки ХХ века".

В общем что-то мы расфлудились, прошу прощения!

Ну-у-у, теоретически, это ведь относится к теме моего романа, да?))

Liorona,

Вот только я усовестилась и решилась высказать свои впечатления от "Паутины", как нечаянно закрыла вкладку с отзывом)))))))

Liorona

Мне кажется она как раз достаточно самостоятельный подросток наоборот.) Ну если в среднем посмотреть.) Но, конечно, все индивидуально и мерка обычно собственные четырнадцать.)

Мне кажется идея залезть в глубинную сеть как раз посетит в 14-16 лет скорее.) Чем раньше, если говорить о наивности.) Раньше страшно.) А в четырнадцать сам черт не брат.)

О, классно, вот сына его не читала. Знала, что он пишет, но как-то не доходили руки.) Почитаю.)

No_comment, видимо, это знак, что не стоит)) Я правда не настаиваю, ну если нечего сказать или это нельзя сформулировать - у меня тоже так бывает (в 90% случаев))

Helen Jugson, кстати, насчёт идеи залезть в ДаркВеб согласна, надо быть или подростком, или... ну, ограничимся просто подростками :D

Стили у них разные, похожа разве что привычка остановиться посреди текста и начать размышлять на странные темы :D

Liorona, да я сформулировала и нашла, что сказать, на три абзаца, а вот мозгов, чтоб не щелкать бездумно по вкладкам, не хватило)))) Постараюсь восстановить основные мысли. Получится уже не так красиво, конечно)))))

Как и в случае с "Гаем", "Паутина" у меня воспринимается в ряду предыдущих работ, поэтому мне не избавиться от искушения сравнивать. Ваши произведения я читаю уже несколько лет ("Гостей" до сих пор помню благодаря отличной хорроровой атмосфере), и каждый раз восхищаюсь тем, что Вам хватает смелости выбирать новые темы, а не ограничиваться той территорией, что была в прошлые разы освоена. Это правда отличное качество для автора - не бояться нырять в совершенно новое. Благодаря глубинной паутине и этот роман на конкурсных соседей не похож, что само по себе здорово.

Не знаю, насколько себя взрослыми или наоборот ощущают себя нынешние подростки. По мне, Регина как раз в точку получилась. Есть взросление героини. В первой части она обычная девочка своих лет, всего-то хлопот - отбыть лабораторную и оценки исправить в дневнике. Во второй это уже четко не ребенок, сформировавшаяся как личность девушка, нарастившая защитную скорлупу. Передать, что прошло немало времени и человек внутренне изменился, получилось.

Вообще вся первая часть вообще транслирует это ощущение беззаботности. Даже когда появляется Амир с флешкой, на всем лежит отпечаток подросткового восприятия жизни - дверь запереть, телевизор включить, вот уже и не так страшно, и вообще все как-нибудь уладится. Очень правдоподобный оптимизм.

Сетевую часть мне воспринимать сложнее, потому что я относительно недавно проголотила две книжки Тилье, в них как раз о Глубинной паутине. То есть "Паутина" зашла как своеобразное овампиренное продолжение.

Чуточку охладил во второй части переход к уже знакомой модели - отношениям с абьюзером. Связь между злодеем и жертвой очень вкусный материал, можно бесконечно ее с разных сторон анализировать, я понимаю. Просто этот переход не стал для меня сюрпризом, скорее - привычной схемой, к которой я была готова. Признаюсь: мне хотелось, чтобы в этот раз я в своих ожиданиях ошиблась.

No_comment, всё равно красиво получилось)

«Ночные гости» я вообще воспринимаю как-то отстранённо, но приятно знать, что кто-то и их помнит))

Благодаря глубинной паутине и этот роман на конкурсных соседей не похож, что само по себе здорово.

Наверное, он всех так и отпугивает, потому что не похож. Не помню, чтобы ещё что-то в Крупной прозе было о будущем (или просто пока не дошла до этого).

дверь запереть, телевизор включить, вот уже и не так страшно, и вообще все как-нибудь уладится. Очень правдоподобный оптимизм.

Ну это я чисто по своему опыту)) Сижу, бывало, одна дома, начитаюсь страшилок из Интернета и потом дёргаюсь от каждого скрипа :D

Сетевую часть мне воспринимать сложнее, потому что я относительно недавно проголотила две книжки Тилье, в них как раз о Глубинной паутине.

Кстати, я старалась не касаться структуры Глубинной сети, всяких там кодов программных, уровней. Мне кажется, в рамках жанра это было бы утяжеляющим фактором.

Чуточку охладил во второй части переход к уже знакомой модели - отношениям с абьюзером. Связь между злодеем и жертвой очень вкусный материал

А кто тут злодей и кто жертва? Я до конца не могу определиться сама (я ведь всех героев люблю)). С одной стороны, Паук, который зарабатывает таким мерзким способом, но бросается на помощь детям. А с другой Регина, которой вообще плевать на всё, у чего нет механизма, но которая всё равно очень трогательно любит свою мать.

Обсуждение

Используйте нормальные имена. Ваш комментарий будет опубликован после проверки.

Вы можете войти под своим логином или зарегистрироваться на сайте.

(обязательно)

⇑ Наверх
⇓ Вниз