Роман «Последняя жертва». Эва Баш


Рубрика: Библиотека -> Трансильвания -> Романы
Метки:
Роман «Последняя жертва». Эва Баш
ПОСЛЕДНЯЯ ЖЕРТВА
 
Автор: Эва Баш
Аннотация: Следственная группа Марка Шнайдера считалась одной из лучших в полицейском управлении Берлина. Втроём они распутывали самые запутанные дела и раскрывали преступления, которые другим были не под силу, но череда загадочных смертей ставит в тупик даже их. На первый взгляд всё очевидно, судмедэксперты ссылаются на антидепрессанты, но... до Марка почему-то всё время доходят слухи о вампирах. Да ещё какой-то загадочный парень  разгуливает по городу с катаной за плечом. И все нити ведут в "Фейербах Роботикс"... Так кто же на самом деле убийца, а кто жертва?
 

Пролог

Не дав девушке опомниться, он затащил её в кабинку и, усевшись на крышку унитаза, заставил сесть к себе на колени.

— Ты что делаешь? — возмутилась она.

— Тихо! — он приложил палец к её губам и прислушался.

Скрипнула входная дверь. Раздались шаги. Кто-то зашёл в соседнюю кабинку и щёлкнул задвижкой.

Две минуты они провели в полном молчании. Она созерцала в отражении кнопки слива коротко стриженный затылок спутника и своё лицо с потёками туши и растрёпанной причёской. Он разглядывал рекламу всемирно известного ресторана быстрого питания на дверце кабинки и размышлял, о чём (если вообще) думали маркетологи, размещая свою рекламу в таком месте? Хотя на самом деле следовало размышлять совсем о другом: план, в котором и без того хватало дыр, похоже, катился ко всем чертям.

Соседка тем временем закончила свои дела и ушла, стукнув дверью. Теперь можно немного выдохнуть. Девушка поменяла положение и вытянула правую ногу, насколько это позволяло тесное пространство кабинки.

— У меня нога затекла, — пожаловалась она, пытаясь устроиться.

— Терпи, — сквозь зубы прошипел парень. — Там твои дружки рыщут.

Девушка чуть слышно вздохнула и прикусила губу.

— Я домой хочу, — шёпотом сказала она.

— Раньше надо было думать. Слушай, закинь мне её на плечо, — нервно усмехнулся парень, когда девушка продолжила возиться, пытаясь занять удобное положение. — Какая же у тебя костлявая задница, — он пошевелил коленками. — Сколько ты весишь?

— Сколько претензий! — возмутилась она. — А кто придумал прятаться в туалете?

— У тебя есть идеи получше? — спросил он, доставая из кобуры, спрятанной под кожаной курткой, пистолет.

— Нет, — огрызнулась она.

— Тогда сидим и ждём, — он прислонился спиной к сливному бачку и закрыл глаза.

И во что они друг друга втянули?

Пару месяцев назад он несомненно обрадовался бы перспективе застрять в туалете с хорошенькой брюнеткой, может быть даже с этой самой, которая ёрзала у него на коленях, кусая губки и разглядывая потолок, но сейчас в нём осталось только одно желание — покончить с этим запутанным делом, а потом послать всех подальше, напиться виски и завалиться спать в каком-нибудь дешёвом мотеле, и пускай там будет вонять сыростью и канализацией, и возможно мышами, но зато его там никто не будет тревожить.

Входная дверь хлопнула, и чуть слышно провернулся ключ в замке. Парень напрягся и прислушался. Девушка отгрызла ноготь на безымянном пальце и принялась за средний.

Чьи-то шаги, сопровождаемые едва различимым скрипом металла по кафельному полу, приближались, и вскоре замерли прямо напротив их кабинки. Парень поднял пистолет и снял предохранитель. В этот момент дверца кабинки распахнулась…

Глава 1

Вообще-то мечты сбываются.

И Эмма знала это, ведь теперь она жила в Берлине и работала в крупном издании.

Ну как работала –проходила неоплачиваемую стажировку, отчаянно надеясь на то, что однажды её возьмут в штат, хотя и знала, что такое в “Der Glass” случается крайне редко.

Однако Эмма не отчаивалась и не жаловалась. В конце концов она ещё не совсем вышла из того возраста, когда можно без угрызений совести сидеть на шее родителей. В прошлом месяце ей исполнилось восемнадцать,и ещё три оставалось до завершения стажировки –достаточно времени, чтобы начать свой путь к финансовой независимости.

К тому же первый шаг уже сделан — Эмма уехала из маленького городка под Брауншвейгом навстречу большой мечте и настоящей жизни.

Фрау Нельсон, мамина подруга, прожужжала все уши о том, как замечательно, что Эмма будет жить у её ненаглядной Маргаретхен, и они непременно станут лучшими подругами. Энтузиазм фрау Нельсон был заразителен, и Эмма без труда поверила, что Маргаретхен, которая старше её на три года и работает в какой-то серьёзной компании, безмерно обрадуется новой соседке.

Эмма смотрела на мир широко открытыми глазами, не ожидая от него никаких подвохов. Она просто ещё не знала, что в нём есть не только радуги и единороги.

***
Стук входной двери и звук ключей, ударившихся о полку в коридоре, разбудили Эмму. Она бросила взгляд на часы, стоявшие на прикроватном столике — половина пятого. Приглушённый, предположительно мужской голос за стенкой сменился взрывом смеха. Очередной ухажёр, поняла Эмма, а это значило, что её сон, в общем-то, закончен.

Маргарет работала в основном в ночную смену, и солидность её компании вызывала некоторые сомнения, но где и чем именно занималась соседка, Эмма не знала. Один-два раза в неделю Маргарет приводила домой новых кавалеров, которые оставляли после себя запах сигарет, пива и дешёвого мужского парфюма.

Эмма совсем не возражала против гостей, однако последние, встретив её на кухне с кружкой зелёного чая и свежеиспечённым круассаном или кексом, или чем-нибудь ещё в том же духе, почему-то только виновато улыбались и спешили по своим делам. Сегодняшний ухажёр в этом плане совсем не отличался от остальных. Захлопнув за ним дверь, Маргарет появилась на кухне. Не обратив на Эмму никакого внимания, она залезла в холодильник, достала оттуда контейнер с лазаньей и вместо приветствия произнесла:

— В твоей лазанье слишком много сыра. Ты можешь добавлять туда поменьше сыра?

— Конечно, — рассеянно пожала плечами Эмма, наблюдая в окно, как любовник Маргарет перешёл на другую сторону улицы, остановился, закурил, поднял воротник куртки, защищаясь от пронизывающего осеннего ветра, и отправился дальше, прочь из поля зрения и их с Маргарет жизни.

У Эммы ещё никогда не было своего парня.

Почему?

Хорошенькая брюнетка с огромными голубыми глазами и улыбкой в пол-лица не пользовалась особым успехом у парней. Может, ей не хватало стервозности?

«Маргарет», — Эмма обернулась, чтобы задать этот вопрос своей соседке, но та успела улизнуть с кухни, прихватив с собой лазанью.

Эмма вздохнула, заглянула в свою кружку, в которой осталось немного остывшего уже чая, и посмотрела на часы. Шесть утра –самое время, чтобы напечь кексиков для коллег.

***
Тем временем на другом конце города, в небольшом сквере, склонившись над кучей осенней листвы, стоял мужчина. Его возраст и внешность было сложно определить из-за капюшона, который высовывался из-под куртки и скрывал лицо. Перед ним лежало тело девушки. Невидящий взор её глаз был устремлён в предрассветное небо. Покачав головой, мужчина опустился на колено и закрыл девушке глаза, потом поправил висевший на его плече чехол, из которого виднелась рукоять катаны, огляделся по сторонам и не спеша направился к выходу из парка.

Город просыпался.

***

Если кто-нибудь спросил бы у Марка Шнайдера, сбылись ли его мечты, он, замешкавшись на какую-то долю секунды, ответил бы «да». Однако если бы его спросили, счастлив ли он, Марк, не раздумывая, сказал бы «нет».

Странно, но исполнение мечты не всегда делает людей счастливыми. Почему? Может быть дело в том, что мечта оказалась не та? Или её исполнение подкачало?

Марк выбрал бы второй вариант. Когда он был на восемнадцать лет моложе, то представлял себе работу полицейского увлекательным и захватывающим боевиком, в котором преступники сами идут к тебе в руки, а справедливость всегда торжествует. На деле всё оказалось не так оптимистично.

Тем утром Марк, потирая замёрзшие пальцы, переминался с ноги на ногу рядом с судмедэкспертом, осматривавшим тело девушки.

Раскинутые руки, распахнутое пальто, под которым виднелось недорогое коктейльное платье в блёстках — казалось, будто она специально упала в этот ворох осенней листвы.

— Следов борьбы нет, — говорил судмедэксперт, пожилой мужчина в очках с толстой оправой, — явных следов насильственной смерти тоже нет, — он поднялся, стягивая резиновые перчатки. — Похоже, передозировка, ты только посмотри на её лицо. Моя жена даже в день свадьбы не выглядела такой счастливой.

Марк усмехнулся.

— Документы, сумочка? — спросил он у стоявших рядом криминалистов.

— Нет, пока ничего, — отозвался один из них.

— Ладно, разберёмся, — Марк зевнул и передёрнул плечами.

Отгул, на который он сегодня рассчитывал, из-за начавшейся ещё вчера простуды, придётся отложить на некоторое время. Шмыгнув носом, Марк засунул руки в карманы и взглянул на пробегающие по небу тучи. Скорее всего, снова будет дождь, подумал он. Потом посмотрел ещё раз на тело, покачал головой и, перекинувшись парой служебных фраз с коллегами, отправился в участок. Удобно, что идти до него было не более пятнадцати минут, а морозный утренний воздух бодрил лучше любого кофе.

***

Рабочий день второго ассистента главного редактора, Эммы Бишоф, проходил в обычном режиме. Телефон разрывался от звонков, а электронная почта каждые пять минут выдавала новые сообщения. Одной рукой девушка строила график к статье об истощении водных ресурсов для старика Уве, который совсем не дружил с компьютерами, и которому Эмма никак не могла отказать в этой маленькой просьбе. Второй рукой она придерживала трубку мобильного телефона, пытаясь дозвониться до офиса одного крупного босса, чтобы назначить встречу.

— Эмма, у нас закончился кофе, — красная чашка стукнула о поверхность стойки ресепшена, и наманикюренные пальчики принялись нервно барабанить по ней.

— Сейчас закажу, — кивнула Эмма, не отрываясь от своих занятий.

— Эмма, у меня не работает принтер, — раздался с другой стороны мужской голос, — я перекину тебе на почту? Распечатай!

— Хорошо, — крикнула девушка в ответ, отложила телефон и заглянула в ежедневник, потом посмотрела на часы на мониторе компьютера и потёрла лоб — через полчаса совещание, а макета номера ещё нет.

— Эмма, курьер!

— Эмма, милочка, где мои графики?

Спросите у Эммы, сходите к Эмме, попросите Эмму.

За три месяца работы в редакции она умудрилась стать самым популярным сотрудником. Широкая улыбка и готовность помочь в любой ситуации привлекали коллег, которые без зазрения совести пользовались её добротой. Однако настоящих друзей Эмма ещё не успела здесь завести. С одной стороны, ей не хватало времени на простое общение, а с другой — никто особо и не стремился водить с ней дружбу. Впрочем, понятие «дружбы» в принципе было чуждым коллективу газеты «Der Glass», название которой — «Стекло» — обозначало открытость и прозрачность публикуемой информации. На деле же они ничем не отличались от всех остальных изданий, для которых сенсация всегда стояла на несколько ступеней выше человеческих чувств и норм морали.

Последнее стало открытием для Эммы, но она всё ещё пыталась оправдать это тем, что люди должны знать правду.

Ей на самом деле очень нравилась эта работа.

Даже когда в половине восьмого вечера звонил телефон и кто-нибудь просил о каком-нибудь маленьком одолжении, ну просто сущем пустяке, который больше ни один человек на свете не может сделать.

В этот раз звонила Таня, девушка под сорок с русским именем, но уходящими вглубь веков немецкими корнями (в семидесятые в Германии было модно называть детей русскими именами). Запинаясь от волнения и меняя буквы местами, Таня рассказала, что застряла в аэропорту и никак не успевает на пресс-конференцию в Feuerbach Robotics. О значении этой пресс-конференции Эмме не нужно было рассказывать, вся редакция жужжала как потревоженный улей с тех самых пор, как Штефан Фейербах, генеральный директор компании, после пятилетнего молчания объявил о том, что готов говорить с прессой.

Естественно, Эмма не могла не выручить коллегу, хотя и испытывала определённые опасения по поводу своей компетентности для выполнения столь ответственного задания. Тем не менее времени рефлексировать по этому поводу уже практически не оставалось, поэтому она распечатала список вопросов, высланный Таней, и, стараясь дышать хотя бы через раз из-за одолевавшего её волнения, вышла в промозглый берлинский вечер.

Глава 2

Ранее тем же днём Марк и его коллега Диана внимательно изучали фотографии девушки, обнаруженной утром. За окном полицейского управления ярко светило солнце, пробираясь сквозь пожелтевшую листву, и весело щебетали птицы, словно забыв о том, что сейчас совсем не весна.

— Ненавижу строить предположения пока не готов отчёт судмедэксперта, — фыркнула Диана, отворачиваясь от доски, на которой были развешаны фотографии.

В отличие от Марка, обладавшего не примечательной, не выдающейся и не запоминающейся среднеевропейской внешностью (что, впрочем, вполне неплохо для полицейского), Диану замечали всегда и везде. Несмотря на то что свои светлые волосы она обычно собирала на затылкев хвост, а широкими чертами лица и характером пошла в отца, известного в своё время автогонщика, Диана умела выглядеть эффектно. Особенно ей в этом помогали четвёртый размер и высокие каблуки, которые в случае необходимости становились смертельным оружием.

— Девушка одета броско, но недорого, — не обращая внимания на Диану и время от времени шмыгая носом, размышлял вслух Марк. — Если верить ценнику на подошве правой туфли, то стоили они всего девять евро, и купила она их или недавно, или носила очень редко. Не привыкла к ним, на пятках пластырь. На левом чулке затяжка, но она, скорее всего, образовалась уже при падении. Аккуратный маникюр, да и в целом не похожа она на проститутку или наркоманку. Студентка или работает где-то в офисе, может быть в банке. Не думаю, что она часто ходит по клубам. Видимо, в этот раз был какой-то повод. Возвращалась домой с вечеринки…

— Может свидания, — вставила Диана, протягивая Марку коробку с бумажными салфетками.

— Нет, — покачал головой Марк и вытянул одну салфетку. — Коронер сказал, что предположительное время смерти с трёх до четырёх утра. Вряд ли она бы возвращалась с удачного свидания, а судя по выражению её лица, вечер всё-таки удался. В общем, вряд ли она бы шла одна в это время через парк.

— А почему ты решил, что она была одна? — спросила Диана.

Марк задумчиво посмотрел на коллегу, но вместо того, чтобы что-то ответить, ото всей души высморкался.

— Кто-то же забрал её сумочку, — продолжила Диана.

— Если она сама её не потеряла или не забыла где-то, — вставил Марк.

— Маловероятно, посмотри на её губы, — Диана подошла к доске и ткнула пальцем в одну из фотографий, — она накрасила их незадолго до смерти, а это значит, что сумочка у неё была.

— Её мог забрать и случайный прохожий, — пожал плечами Марк. — Не все в этом городе такие сознательные, чтобы сразу вызывать полицию.

— А мог и убийца. И да, в базе её отпечатков нет.

— По крайней мере, скоро мы узнаем, что с ней случилось, — сказал Марк и обернулся, услышав, как открылась дверь кабинета.

Бормоча что-то невнятное себе под нос, вошёл их коллега –Тезер Аталик. Турок по происхождению и немец по гражданству, он работал в одном отделе с Дианой и Марком уже пять лет и почти пятнадцать в полиции.

Попеременно хватаясь то за голову, то за свою короткую чёрную бородку, Аталик не отрывал взгляда от развёрнутой серой папки, которую нёс в левой руке.

— Тезер? — настороженно спросила Диана. — Что там?

Аталик остановился и посмотрел на коллег так, словно видел их впервые. Потом закрыл папку и помахал ей перед собой.

— С такими уликами мы не можем открыть дело об убийстве.

— Рассказывай уже, что там? — попросил Марк, сморкаясь.

— Ребята, это какая-то чертовщина... — почесал затылок Аталик.

— Да порази же ты нас уже наконец, — зевнул Марк и потянулся.

— Девушка умерла не от передозировки. Она умерла от потери крови, — сказал Аталик.

— И в чём чертовщина, Тезер? — скептически спросила Диана. — На месте преступления крови не было, значит, её убили где-то ещё и притащили туда. Разве может быть другое объяснение?

— В том всё и дело, её никуда не тащили… — Аталик вскочил со своего места и подошёл к доске. — Посмотри, нет никаких следов, что кто-то её нёс. Ни волокон ткани, ни складок на одежде, ни царапин на туфлях. Все факты говорят о том, что она пришла туда сама!

— Тезер, но это бред, — возразила Диана, — должно быть простое и логичное объяснение. Смотри, вот здесь…

Пока коллеги оживлённо обсуждали возможные варианты гибели до сих пор неизвестной девушки, Марк взял со стола Аталика отчёт судмедэксперта и быстренько пролистал его. На мгновение он даже забыл о текущем носе, и в памяти всплыли фотографии из отчётавосемнадцатилетней давности, которые навсегда застряли в его памяти. Тогда была кровь, много крови, и на лице несчастной жертвы застыл ужас, а не эйфория.

— Я знаю, что с ней случилось, — почти шёпотом сказал Марк, но тут внезапный приступ рвоты заставил его согнуться пополам, а Диану и Аталика наконец отвлечься от доски.

— Я за уборщицей, — зажав нос, сказала Диана и скрылась в коридоре.

Марк уселся на кресло и попытался отдышаться. Перед его глазами всё плыло и прыгало, но стоило ему закрыть их, как тут же появлялись те жуткие кадры.

— Поехали-ка, я отвезу тебя домой, — предложил Тезер.

— Нет, — Марк хотел помотать головой из стороны в сторону, но тут же закрыл рот ладонью, — мы должны работать. Я знаю…

Зазвонил телефон, и Тезер, похлопав Марка по плечу, сказал:

— Передохни чуть-чуть, — и взял трубку.

Звонил один из тех полицейских, которые с самого утра опрашивали местных жителей. Едва Тезер закончил записывать информацию, прибежала Диана, а следом за ней появилась уборщица, и пара любопытных лиц, которые заглянули в кабинет, но тут же скрылись.

— У нас есть зацепка –соседка опознала нашу девушку, — сообщил Аталик, повесив трубку.

— Отлично, едем,— отозвалась Диана, забирая у Тезера листок с адресом, — а ты, — указала она пальцем в сторону Марка, — отправляйся домой.

— Но… — попытался возразить Марк, оторвавшись от наблюдения за уборщицей, которая возила тряпкой по полу.

— Без возражений, — перебила его Диана. — Я попрошу кого-нибудь из патрульных отвезти тебя. Мы бы подбросили, всё равно по пути, но, извини, я только недавно поменяла обшивку на заднем сидении. Поехали, Тезер.

— Выздоравливай, — Тезер сочувственно посмотрел на Марка.

Вместе с Дианой они вышли из кабинета. Следом за ними ушла и уборщица, бросив неодобрительный взгляд на Марка, а он посидел ещё какое-то время, обхватив голову руками, а потом встал и подошёл к доске. Но сколько Марк не вглядывался в расположение листьев вокруг жертвы и в мелкий оранжевый гравий дорожки, так и не сумел найти доказательств, что жертву туда кто-то принёс. Может она и вправду пришла туда сама?

Глава 3

До начала пресс-конференции оставалось пять минут, иЭмма прокручивала в голове вопросы, которые уже знала наизусть, покусывая при этом нижнюю губу и нервно озираясь по сторонам.

Вокруг царила деловитая суета, как и во время любых приготовлений к любому важному событию. Кто-то сновал туда-сюда, кто-то непрестанно говорил о чем-то. Эмма постучала каблучком по полу, улыбнулась какому-то корреспонденту, случайно встретившемуся с ней взглядом и, словно приняв какое-то решение, стянула заколку и распустила волосы. Как ни странно, от этого ей стало легче. Однако не успела она этим насладиться, как свет в зале слегка приглушили, и кто-то объявил: «Дамы и господа! Штефан Фейербах!»

На мгновение наступила полная тишина. Сотни камер и записывающих устройств замерли в боевой готовности.

И вошёл он, сопровождаемый своими многочисленными помощниками и заместителями.

Эмме показалось, что она забыла, как дышать.

Сделав несколько шагов, мужчина остановился и с улыбкой обвёл взглядом зал, задержавшись, как показалось Эмме, именно на ней.

Щёлкнул затвор, и сердце девушки перестало биться.

Мужчина подмигнул, и пуля его обаяния разбила её сердце на мелкие осколки.

«Добрый вечер, господа!» — раздался его бархатный голос.

Следующие несколько минут выпали из сознания Эммы, и как впоследствии она не пыталась, но так и не смогла вспомнить, что же с ней тогда происходило. Из состояния транса её вывела внезапно начавшаяся вокруг суматоха. Журналисты начали задавать свои вопросы.

Эмму охватил приступ паники.

Я не помню вопросов!

Поспешно развернув листок с вопросами, девушка ещё раз пробежалась по ним глазами.

Я не смогу.

Потом ей вспомнился умоляющий голос Тани и суровое лицо главного редактора, который завтра утром не будет выслушивать оправданий, а просто напомнит, где находится дверь, и карьера Эммы закончится, так и не успев начаться.

Дыши.

Вдох, выдох.

Ой! Что? Что? Что я делаю?!

Но рука Эммы уже взметнулась вверх, устремляя за собой и всё остальное тело, и вот уже внимание всей аудитории и Штефана Фейербаха было приковано к девушке, а Штефан Фейербах обращался к ней.

— Простите? — широко улыбнувшись, переспросила Эмма.

Всегда улыбайся, учила её в своё время мама, «хорошеньким глупышкам многое сходит с рук, а интеллектом блеснуть ещё успеешь», говорила она.

— Ваш вопрос, мисс, — сделал приглашающий жест Фейербах.

Внезапно в руках у девушки оказался микрофон и, нажав на кнопку диктофона, Эмма собралась с духом и произнесла:

— Эмма Бишоф, «Der Glass». Господин Фейербах, мы знаем, что долгое время ваша компания занималась производством промышленных роботов и недавно вы перешли на сегмент домашних роботов, но с чего всё начиналось? Как и почему была основана Feuerbach Robotics?

— Информация об этом есть на нашем сайте, госпожа Бишоф, — ответил мужчина.

— Я знаю, — смутилась Эмма. — В тысяча девятьсот девяносто шестом году вы открыли небольшую фирму по производству электронного оборудования для промышленных объектов, — выдал её мозг почти на автомате, — но почему? Почему эта сфера? Почему роботы?

— Я родился в эпоху великих ожиданий, мисс Бишоф. Мир грезил о полётах к звёздам, о технической революции. Артур Кларк и Рэй Бредбери в своё время произвели на меня очень сильное впечатление, а когда я прочитал Айзека Азимова, я точно знал, чем хочу заниматься. Годы упорной учёбы и немалая доля везения, и вот я здесь, перед вами, — скромно улыбнувшись, развёл руками Фейербах.

— Тогда почему если вы мечтали о полётах к звёздам, перешли к домашним роботам? Это же совсем несерьёзно.

— «Умный дом» — это технология будущего, которое уже наступило. Космические технологии помогают тысячам, а наш новый сегмент поможет миллионам. Он позволит людям не тратить время на рутину, вроде уборки, готовки и стирки, и в конечном итоге сделает их счастливее. В этом и состоит наша главная цель — дарить людям счастье. Я ответил на ваш вопрос?

— Да, — кивнула Эмма.

— Следующий вопрос? — Штефан обратился к залу.

— Да, — выкрикнула Эмма.

— Прошу, госпожа Бишоф, — небрежно проведя рукой по густым тёмным волосам, ободряюще кивнул Фейербах.

— Ещё вы сказали о везении, а в чём конкретно оно состояло? — импровизировала Эмма, пытаясь хоть на несколько мгновений продлить этот разговор.

— Терпение и трудолюбие — важные компоненты успеха, но не основные. Множество гениальных изобретений так и остаются на бумаге, потому что просто не находят тех, кто вдохновился бы ими. Мне же повезло не только найти того, кто поверил в меня, но и стал моим духовным наставником. Я полагаю, его имя знакомо вам.

— Да, — растерянно ответила девушка. Конечно, имя духовного наставника Штефана Фейербаха было ей знакомо, так же как и миллионам людей по всему миру, но в этот конкретный момент оно совсем вылетело из её головы. — Спасибо, — пробормотала Эмма, присаживаясь на своё место.

Её лицо и уши горели, ладони вспотели, а в своих мыслях она снова и снова прокручивала вопросы, заданные Штефану и его ответы на них. Эмме стало стыдно. Ей казалось, что она выступила совершенно некомпетентно и безответственно.

До самого конца пресс-конференции она сидела, покусывая губы, записывая всё на диктофон и пытаясь делать пометки в блокноте, которые неизменно превращались в геометрические фигуры и в итоге сложились в имя Stefan, обведённое в сердечко.

Ой!

Эмма поспешно захлопнула блокнот и посмотрела по сторонам, с удивлением обнаружив, что Штефан Фейербах уже произнёс свою заключительную речь и как раз покидал зал.

Как только он и его свита скрылись за дверью, заскрипели стулья, защёлкали застёжки и крепления, потянулись к выходу журналисты.

Эмма выключила диктофон, сложила его в сумочку и вышла из аудитории.

— Госпожа Бишоф, — окрикнул её кто-то.

— Да? — девушка обернулась и увидела высокого представительного мужчину в чёрном костюме.

Он подошёл к ней почти вплотную и, понизив голос, сказал:

— Господин Фейербах хочет с вами поговорить.

— Да? — удивлённо протянула она.

— Следуйте за мной, — мужчина развернулся и направился в сторону противоположную центральному входу.

Эмма пошла за ним, теребя сумочку и кусая нижнюю губу.

Штефан Фейербах хочет со мной поговорить? О чём?

Дорога казалась ей бесконечной, один коридор за другим, потом лифт и снова коридор, и вот последняя дверь, а за ней тускло освещённый переулок, окутанный дождём, и длинный чёрный лимузин с открытой дверцей.

Раздался щелчок, и над головой Эммы распахнулся зонт. Девушка замерла. Восторженно-радостно-мучительное предвкушение встречи с недавно обретённым мужчиной мечты сменилось страхом. Несмотря на свою неосведомлённость во многих житейских вопросах, Эмма прекрасно понимала, что у этой истории может быть более одного финала, и почему-то ни один из них не напоминал ей широко известного «и жили они долго и счастливо».

— Пожалуйста, госпожа Бишоф, — охранник слегка тронул Эмму за плечо и указал в сторону автомобиля.

Девушка поправила сумочку и покраснела. Как же это невежливо подозревать такого серьёзного человека, как Штефан Фейербах, в таких глупостях, да ещё и заставлять его ждать. Отогнав дурные мысли, Эмма пересекла тротуар и залезла в лимузин.

Дверца за ней захлопнулась, и машина тут же пришла в движение.

В приглушённом свете кожаного салона лицо Штефана Фейербаха казалось отстранённо-загадочным и даже немного ироничным. На губах его играла улыбка, но глаза смотрели серьёзно на Эмму, которая, снова прикусив нижнюю губу, пыталась выправить так некстати задравшуюся юбку. Именно сейчас девушка остро ощутила, как сильно ей не хватало навыка красиво садиться в автомобиль. Покончив с юбкой, Эмма откинула с лица непослушные тёмные локоны и слегка оторопела. Штефан Фейербах оказался ближе, чем она могла себе представить. Она чувствовала не только лёгкий аромат его мужского парфюма, но и ощущала тепло его тела.

— Я не собирался вас пугать, Эмма, — приветливо улыбнулся Штефан, — но вы напуганы. Почему?

Эмма слегка отодвинулась, но в этот момент лимузин повернул, и предательская юбка заскользила на кожаной обивке, заставив девушку снова оказаться в непосредственной близости от Фейербаха.

— Мама учила не доверять незнакомым мужчинам, — ответила Эмма и тут же закрыла рот рукой.

Боже мой, ну что же я несу!

— Как интересно, — покачал головой Штефан.

— Что именно? — спросила девушка, старательно убирая волосы за уши. Теперь она жалела, что не собрала их обратно в хвост, ведь они постоянно лезли в глаза и ничуть не помогали ей справляться с неловкостью.

— Я убеждён, что личность человека формируется в первые два года жизни, поэтому, не в обиду вашей матушке, Эмма, но не доверять незнакомым мужчинам она учила вас слишком поздно, — добродушно рассмеялся он.

— Почему?

— Вы сидите в автомобиле с незнакомым мужчиной, который везёт вас в неизвестном направлении. Что вами движет? Любопытство?

— Было бы невежливо… — Эмма на всякий случай взялась покрепче за сумочку, хотя прекрасно знала, что в ней не было ничего, что могло бы сойти за средство обороны, кроме шариковой ручки и диктофона.

Диктофон. Зря она не подумала его включить.

— Вы не находите, Эмма, что вежливость — это удивительное качество. Оно сильнее страха за собственную жизнь или… честь, — едва скользнув взглядом в декольте девушки, Штефан непринуждённо улыбнулся.

Эмма же наоборот съёжилась и запахнула посильнее своё кашемировое пальто.

— Как видите, вежливость не является одним из моих достоинств, — виновато пожал плечами Фейербах. — Я не хотел пугать вас, но, тем не менее, запугал вас до смерти. Я ведь совсем не за этим вас сюда позвал, Эмма.

— А зачем же? — судорожно сглотнула девушка. — И скажите, куда вы меня везёте?

Глава 4

Уже вечерело, когда Марк наконец оказался дома. Жар, сопровождаемый нескончаемым насморком и тошнотой, усиливался, и он мечтал оказаться поскорее на своём старом диване с чашкой горячего бульона для приёма внутрь и банкой холодного пива для наружного применения. Усмехнувшись про себя, что самое главное в этом деле ничего не перепутать, Марк захлопнул дверь и потянулся было к выключателю, но заметил, что из кухни идёт слабый свет, сопровождаемый какими-то странными звуками.

Вытащив из кобуры пистолет, он сделал несколько шагов вдоль коридора. Вздрогнул, краем глаза заметив своё отражение в зеркале. Там, слегка ссутулив спину, стоял среднего роста мужчина тридцати с небольшим лет с коротко стриженными тёмными волосами.

Затем Марк заглянул в дверной проём, щёлкнул затвором и сказал: «Ни с места!»

Из-за открытой двери холодильника показалась поднятая рука, сжимавшая пивную банку, а потом и весь её обладатель — молодой мужчина в махровом халате, клетчатых домашних штанах и тапочках в виде зайчиков на босу ногу.

— Я тут позаимствовал у тебя пиво и немного колбасы, — сказал он, — это уголовное преступление?

Марк опустил пистолет и включил свет. Мужчина в халате был примерно того же возраста, что и Марк, но несомненно гораздо привлекательнее. Его густые вьющиеся волосы были чуть длиннее среднего, а плотный загар говорил о том, что он много времени проводит вне дома.

— Аксель, какого ты здесь делаешь? — спросил Марк.

— У меня кончились спички, — Аксель открыл банку.

Марк положил пистолет на стол и, поставив чайник на плиту, огляделся в поисках спичек.

— И ты искал их в холодильнике?

— Нет, — Аксель достал из кармана халата коробок и бросил его Марку. — Мне всегда было интересно, чем питаются копы, — улыбнулся он.

Марк зажёг плиту и повернулся к собеседнику.

— Как ты сюда попал?

— Через балкон, — Аксель прислонился к столу и сделал глоток.

Марк бросил взгляд на балконную дверь, скрытую задёрнутой занавеской. Кажется, он взял за правило закрывать балкон, чтобы навязчивый сосед не сновал туда-сюда в его отсутствии, но сегодня он действительно мог об этом забыть.

— Он был закрыт, — сказал Марк.

— Очевидно, нет, — развёл руками Аксель и снова улыбнулся. — Это что, допрос с пристрастием?

— Нет, — усмехнулся Марк, доставая из кухонного шкафа пакетик с сухим куриным бульоном, — если бы это был допрос с пристрастием, то моя пушка была бы сейчас у твоей долбаной башки. А сейчас проваливай, — он сел на стул и прикрыл глаза.

Аксель потоптался какое-то время на месте, разглядывая Марка и словно обдумывая, говорить ему что-то или нет, потом отодвинул занавеску, дёрнул ручку двери и обернулся.

— Эй, — сказал он.

Марк встрепенулся и потёр глаза. Кажется, он успел задремать.

— Ты всё ещё тут? — устало протянул Марк.

— Слушай, можно я тут у тебя порисую завтра? — спросил Аксель с видом пятилетнего ребёнка, уговаривающего папу пойти в зоопарк.

— У себя дома рисовать тебе уже неинтересно?

Закипел чайник, и Марк нехотя поднялся и залил куриный бульон кипятком.

— У тебя здесь перспектива лучше.

— Перспектива чего? — Марк сделал глоток и даже закрыл глаза от удовольствия. Оказывается, именно этого ему и не хватало весь день — чего-нибудь поесть, ведь с самого утра он успел перехватить только сырный пончик по пути к месту преступления, так как уличный дёнер-кебаб, в котором он обычно завтракал, был ещё закрыт.

— Отсюда лучше вид на вон ту аптеку, автостоянку и стройку, — Аксель отвернулся к окну и, прикрыв один глаз, примерился, изобразив пальцами рамку.

— Я уж думал ты хочешь написать что-то вроде «ностальгии по коммунизму», — Марк вытащил из холодильника упаковку нарезанной колбасы и основательно засохший батон.

Аксель поднял вверх указательный палец и рассмеялся. Кухня, на которой они находились, отлично подошла бы для этой темы. Старый кухонный гарнитур, пожелтевший от времени, хлипкий стол, который когда-то раскладывался вдвое и регулярно разбирался на запчасти для выноса в гостиную по особым торжествам и праздникам, газовая плита времён строительства Стены, духовка, которая не использовалась по назначению уже лет десять, и Марк понятия не имел что за хлам в ней хранится. Из всей обстановки выделялся только новый серебристый холодильник, который пришлось купить в прошлом году взамен прежнего, отслужившего верой и правдой трём поколениям семьи Шнайдеров.

— Значит, ты не против? — спросил Аксель.

— Делай что хочешь, — махнул рукой Марк, вытаскиваяпласт салямииз упаковки.

— Супер! — воскликнул Аксель и вышел на балкон. Закрыв дверь, он помахал через стекло Марку.

— Да пошёл ты, — добродушно выругался Марк, продолжая уплетать колбасу и запивать её бульоном. Жизненные силы постепенно возвращались к нему.

***
— Куда вы меня везёте? — взволнованно спросила Эмма.

Автомобиль остановился на светофоре, и она выглянула в окно. В этот момент они как раз проезжали мимо коричневой коробки «Берлинской комической оперы». Толпа стояла у входа не то ожидая начала спектакля, не то уже собираясь расходиться по домам. Эмма посмотрела на дверь. Где-то здесь должна быть ручка, но где? В накалённой обстановке замкнутого пространства лимузина, девушка почувствовала, что у неё начинается приступ паники.

Говорят, в экстремальной ситуации мозг лучше концентрируется и легче принимает решения. Неправда. В экстремальной ситуации мозг отключается.

— Всего лишь до станции подземки, — донёсся до неё голос Фейербаха. — Potsdamer Platz вам подойдёт?

— Что? — Эмма не поверила своим ушам.

— Potsdamer Platz, — повторил он, дружелюбно улыбаясь.

— Нет, да, — закивала головой девушка, всё ещё сомневаясь в услышанном, — я поняла. Да, Potsdamer Platz мне подойдёт, — в этот момент лимузин повернул налево, а потом почти сразу направо, и Эмма едва успела схватиться за сидение, чтобы снова не скатиться к Фейербаху.

— Что ж, теперь, когда мы выяснили конечный пункт нашего путешествия, и когда вы больше не ищете способов к отступлению, ручка там слева снизу, кстати, — кивнул он. Эмма украдкой взглянула в указанном направлении и покачала головой, Фейербах говорил правду. — Позвольте рассказать вам, почему же я выбрал вас.

Девушка не стала уточнять «почему» и самое главное «для чего», а лишь внимательно посмотрела в лицо своего собеседника. Впервые за этот вечер она смогла так близко разглядеть его. В тусклом освещении салона мужчина выглядел старше, чем ей показалось на конференции. Взгляд его по-прежнему оставался задумчивым и даже каким-то отстранённым, хотя в уголках глаз и губ пролегли морщинки, выдавая в нём человека, который улыбался чаще, чем хмурился.

— Меня окружают циники, Эмма, — продолжал он тем временем, — люди, которые способны только на то, чтобы думать о деньгах, о выгоде, о чём угодно, тратя драгоценные минуты своей жизни на то, что этого совсем не стоит. Человеческая жизнь так коротка, и так… хрупка, — сказал он, едва заметно облизнув губы. — Но им всё равно! — махнул рукой Штефан. — Вы невинное создание, Эмма, с такой чистой и открытой душой… Просто удивительно встретить такого человека, как вы, в это время, в этом городе, в вашей профессии. Я уверен, что у нас ещё будет время поговорить об этом, но сейчас… сейчас я хочу сделать вам предложение, — Фейербах выдержал паузу, и Эмма почувствовала, как её в очередной раз за сегодняшний вечер бросило в жар. Не выдержав взгляда мужчины, она отвернулась к окну. За ним медленно проплывала площадь, усеянная сотнями серых бетонных параллелепипедов — мемориал жертвам Холокоста. Между ними бродили, фотографируясь, туристы, и бегали дети.

— Я предлагаю вам написать книгу, — произнёс в итоге Фейербах.

Глава 5

— Ну что, кажется это здесь, — Диана остановились у выкрашенной в коричневый цвет деревянной двери с табличкой «Лиза Майер» и постучала.

На стукникто не ответил. Но женщине показалось, что она услышала какой-то звук. Она присела на корточки и приложила ухо к замочной скважине. Замок был старый и оттуда тянуло прохладой. Где-то в квартире скрипнула половица.

— Там кто-то есть, — шёпотом сказала Диана и достала из кармана красной кожаной куртки набор отмычек.

Тезер огляделся по сторонам и приготовил пистолет.

Замок щёлкнул, и Диана осторожно толкнула дверь. Свет, проникший из подъезда выхватил в полумраке квартиры два силуэта. Выгнув спинки, они жмурились и тёрлись друг об друга, но увидев незнакомцев тут же пригнули уши и разбежались в разные стороны.

— Коты, — поморщился Тезер и, вытащив носовой платок, приложил его к носу. Запах в квартире стоял соответствующий. Сколько дел могут наделать два вполне взрослых пушистых создания?

Диана включила свет. Из длинного узкого коридора, обклеенного однотонными белыми обоями, вели три двери — в кухню, в ванную и гостиную. Все три комнаты выходили на одну сторону и отличались высокими потолками, но малыми габаритами. На кухне умещался только небольшой кухонный гарнитур и столик на двух человек, а в гостиной, которая служила одновременно и спальней, стоял шкаф, телевизор и разложенный, но аккуратно застеленный синим покрывалом диван. На стенах не висело ни одной картины, на окнах не было цветов, и только кошки, одна рыжая, а другая серая с белыми лапами, добавляли жизни и разнообразия аскетичному интерьеру.

— Похоже, Лиза Майер была не самым притязательным человеком, — почесал бородку Тезер. В резиновых перчатках делать это было не очень удобно.

— Ага, — Диана открыла дверцы шкафа и окинула взглядом содержимое. Вся одежда была разложена по полочкам и развешана по плечикам, а также по цветам, фактуре и, похоже, сочетаемости. — И кажется ещё педантом, — добавила она и вздрогнула. Рыжая кошка заскочила на полку и потёрлась о её бедро. — Они, наверное, голодные, Тез, — обернулась она к Тезеру.

— Понял, — кивнул он и пошёл на кухню. Рыжая метнулась за ним, а серая лишь недоверчиво повела ушами, но едва раздался звук открываемой дверцы холодильника, как её тут же словно ветром сдуло.

В холодильнике, заполненном всевозможными баночками и контейнерами, под кошачьи консервы была отведена целая нижняя полка. Тезер открыл банку и огляделся в поисках мисок. Кошки вились вокруг него и почти синхронно мяукали, требуя еды. Миски нашлись под столом и были настолько идеально вылизаны, что их даже не пришлось мыть. Он вывалил еду и почти минуту наблюдал, как стремительно она исчезает в кошачьих желудках.

— Бедные создания, — сказал он вслух, — если вас никто не заберёт, придётся отвести вас завтра в приют.

— Что? — донёсся до него голос Дианы из гостиной.

— Ничего, — отозвался Тезер, выглянув в коридор. Тут его внимание привлекла висевшая на вешалке сумка. Он снял её с крючка и пошёл к Диане. — Смотри-ка что у меня есть.

— Да, я тут тоже в шкафу кое-что нашла, — она показала на лежавший у неё на коленях ноутбук, — но давай сначала твоё.

Она отложила ноутбук в сторону и они принялись методично выкладывать содержимое сумки на диван: расчёска, тушь, старый чек из магазина, визитница с разложенными по алфавиту дисконтными карточками, пропуск.

— Feuerbach Robotics, — прочитала Диана, — Лиза Майер, бухгалтерия. А вот и место работы.

— Нервная, похоже, работа, — Тезер посмотрел на просвет пузырёк с таблетками, на самом дне виднелись последние три штучки.

— Что там? — вытянула шею Диана.

— Похоже, антидепрессанты, — протянул мужчина, разглядывая этикетку.

— Да, я бы тоже в депрессию впала, если бы жила в таком месте, — хмыкнула она. У самой Дианы дома был целый музей «Формулы 1» — ретро-афиши, которые собирал ещё отец, шлемы пилотов и даже автомобильный диск, который служил ей подставкой для телевизора, который она, правда, никогда не включала.

— Посмотри, — Тезер извлёк на свет телефон, устаревшую модель с кнопками и монохромным экраном.

— Не знаю, — с сомнением покачала головой Диана, — либо это запасной телефон, либо наша девушка ретроград. Я делаю ставку на первое.

— Почему? — спросил Тезер, пролистывая список вызовов.

— Потому что эту сумку она не забыла дома, а намеренно оставила. Судя по тому, как она была одета, при ней, скорее всего, был какой-нибудь небольшой клатч.

— Тем не менее с этого телефона последний раз звонили вчера в семь часов вечера некой Лоле и вызов продолжался пятнадцать секунд. Да ивообще-тоона активно пользовалась этим телефоном. Каждый день звонила… маме, — Тезер повернулся к Диане.

Она глубоко вздохнула и закрыла лицо руками:

— Ненавижу это. Больше всего ненавижу это в нашей работе.

Тезер сочувственно посмотрел на неё. Ему никогда не доводилось сообщать родственникам о погибших, но он знал, что вряд ли смог бы, не хватило бы хладнокровия и беспристрастности.

— Не скучаешь по дорожной полиции? — спросил он.

— Гонять с мигалками, нарушая правила, можно и здесь, — слабо улыбнулась Диана, — только здесь платят больше. Тебя-то как в криминальную полицию занесло?

— Любил детективы в детстве смотреть.

— Да ладно? Серьёзно?

Тезер кивнул, Диана прикрыла рот ладонью и издала смешок.

Серая кошка запрыгнула на диван и принялась громко умываться.

— Ладно, что там ещё в телефоне?

Тезер потёр нос и начал просматривать список контактов.

— Агнесс, ветеринар, Габи, Зизи, Лола, мама, парикмахер, работа, — Тезер остановился.

— А дальше?

— А всё, больше нет.

— Какая богатая социальная жизнь.

Диана потянулась за ноутбуком. Пароля на нём, к счастью, не было. На весь экран был открыт интернет-браузер. Среди сохранённых вкладок Диана нашла несколько сайтов по кулинарии, пару женских журналов, форум для кошатников и одну популярную социальную сеть.

Хотя в друзьях Лизы Майер значилось порядка пятидесяти человек, никто не оставлял комментарии под новыми фотографиями её кошек и постами про любовь и отношения, от которых так и веяло осенней депрессией. В истории сообщений хранились только редкие поздравления с Рождеством и Днём рождения. И только последнее сообщение, полученное на прошлой неделе, отличалось от всех остальных. Оно пришло от той же Лолы.

— Привет, Лиза! — прочитала вслух Диана. — Как дела? Я знаю, что мы давно не виделись, но Рори мнесделал предложение!!! НАКОНЕЦ!!! Мы женимся через две недели!!! Я устраиваю девичник, ничего особенного, так небольшие посиделки. Приходи! Буду рада тебя видеть! Соберёмся как раньше. Позвони мне. Обнимаю…

— Да что там за Лола? — Тезер наклонился поближе и заглянул в монитор.

Диана открыла страничку Лолы и снова не удержалась от смешка. Короткостриженная брюнетка на всех фотографиях размахивала руками и на каждой из у неё был раскрыт рот.

— Жизнерадостная девица, — прокомментировал Тезер.

— Свяжись с ней, — сказала Диана, закрывая ноутбук и поднимаясь с дивана, — пусть приедет завтра в участок, а я позвоню матери жертвы, но сначала мы выйдем отсюда или я разрыдаюсь от этого запаха.

Тезер хмыкнул и начал собирать вещи обратно в сумку.

Глава 6

Сочинительством Эмма начала увлекаться ещё в раннем детстве. Придумывала на ходу стишки и короткие истории, а родители в умилении записывали их. Потом, когда ей было лет девять, Эмма освоила старую бабушкину печатную машинку. Компьютеры она не признавала, считая, что ими пользуются только какие-то поддельные писатели, настоящие же доверяют исключительно печатным машинкам.

В старших классах Эмма решила продолжить свою «писательскую карьеру» и податься в журналистику. К сожалению или к счастью, но рынок труда в тот момент мог предложить только один вариант — школьную газету, которую возглавляла учительница английского языка, и в которую помимо Эммы ходили ещё парочка энтузиастов — мальчик, который хорошо рисовал, но ни с кем не общался, и девочка-студентка по обмену из Канады. Да и те вскоре нашли для себя более интересное занятие на почве совместного интереса к книгам, а точнее к книжным шкафам, за которыми можно тайком целоваться.

Для Эммы это был своего рода удар. Отчасти потому, что мальчик ей всё-таки нравился, хотя она никогда и не рассчитывала оказаться с ним за шкафом, но больше из-за того, что он предал их общее дело.

Потом были маленькие заметки для местной газеты и одна большая статья для крупного молодёжного журнала, которую так никогда и не опубликовали.

Теперь Эмма практически не писала, разве только если перепадало какое-то задание от шефа и вдруг такое предложение.

Девушка отвернулась от окна и внимательно посмотрела на Фейербаха.

— Я вас правильно понимаю, вы предлагаете мне написать книгу?

— Именно так я и сказал, — утвердительно кивнул мужчина, продолжая улыбаться.

— О чём? — спросила Эмма.

Штефан усмехнулся.

— Обо мне, естественно.

— Ах, ну да, — кивнула девушка, — простите, что я сразу не догадалась, — сказала она и снова смутилась.

Воспитание говорило ей, что нельзя дерзить Штефану Фейербаху, но вымотанные им нервы требовали возмездия. — Но я не думаю, что смогу выполнить эту почётную миссию, — Эмма поджала губки и скрестила руки на груди.

— Я думаю, вы справитесь, — дружелюбно ответил мужчина, пристально глядя ей в глаза.

Автомобиль повернул налево, за окном потянулись освещённые оранжевыми фонарями аллеи Тиргартена.

— Я не знаю, как писать книги, — пожала плечами Эмма. — И вообще, почему я?

— Вы напишете правду.

«О да», — мрачно подумала Эмма, покусывая нижнюю губу, — «я напишу всю правду о том, как этот паршивец запугивает молоденьких девушек!»

Штефан рассмеялся.

— Вы мне нравитесь, Эмма, — сказал он. — Позвоните Кристине, моей помощнице, она перешлёт вам мои условия и назначит время встречи.

— Я не думаю… — замотала головой девушка, глядя на визитку, которую протягивал ей Фейербах.

Лимузин остановился.

— До встречи, Эмма, — Штефан ещё раз улыбнулся, взял её руку и вложил в неё свою визитку. В этот же момент дверь автомобиля открылась.

— Я… не… до… до свидания! — пробормотала девушка и, не глядя на мужчину, вылезла из машины, отказавшись от предложенной охранником помощи.

Пронизывающий ветер, гулявший между небоскрёбами Потсдамер платц, сразу же растрепал её волосы и забрался под распахнутое пальто, пробрав до самых костей. Она поспешно застегнула пальто и, отчаянно стараясь не стучать зубами, пробежала мимо остатков Берлинской стены, пересекла Потсдамер штрассе и скрылась в недрах подземки.

Я никогда ему не позвоню! Никогда! Никогда!!!

***
Позже Эмма лежала в горячей ванне, кутаясь в пушистую пену. Одинокая свечка на полочке у запотевшего зеркала отбрасывала причудливые тени на белые кафельные стены. Влажный воздух был наполнен ароматами шоколада, клубники и банана, но Эмма чувствовала лишь запах духов Штефана Фейербаха и кожаного салона его лимузина. Раз за разом она прокручивала в голове их разговор. Сколько остроумных фраз она могла бы ему сказать, как раскованно и самоуверенно могла бы себя вести. Она оставила бы за собой последнее слово, громко хлопнув дверью. Нет, она бы бросила его визитку ему в лицо и залепила бы пощёчину за то, что он посмел прикасаться к ней! Нет, лучше бы он прикасался ещё. И ещё. И ещё! Ох, она бы стянула с него этот галстук и…

Дверь стукнула о край ванны, так что Эмма от неожиданности чуть не захлебнулась. Огонёк свечи потух, и тут же мир осветился таким ярким электрическим светом, что ей пришлось зажмуриться.

— Где моя тушь? — раздался совсем рядом недовольный голос Маргарет, сопровождаемый грохотом переставляемых бутыльков и тюбиков.

Эмма промолчала и медленно погрузилась под воду, притворившись, что её здесь нет. Она понятия не имела, куда Маргарет дела свою тушь.

— Почему ты никогда не возвращаешь вещи на место? — продолжала бушевать соседка.

Это никогда не кончится…

Эмма вынырнула из ванны и протёрла глаза. Маргарет, одетая в короткое синее платье, которое она называла почему-то «счастливым» (в чём именно Эмма даже не спрашивала), стояла на коленях, перебирая содержимое ванного шкафчика, которое теперь в полном беспорядке валялось на полу.

— Посмотри в своей сумке, — посоветовала Эмма.

— С какой бы стати ей быть у меня в сумке? — рассерженно выдохнув, Маргарет, тем не менее, поднялась на ноги и исчезла за дверью.

Что-то с грохотом упало с полки в коридоре и покатилось в сторону ванной, потом что-то другое медленно сползло с крючка, и Эмма догадалась, что это её пальто, которое она так небрежно бросила, когда вернулась домой. Теперь же оно наверняка лежало в луже, которая натекла с её осенних сапожек.

— Твою мать, — тихо выругалась Маргарет, и Эмма поняла, что это относилось вовсе не к пальто. Просто тушь действительно оказалась в сумке. Как всегда. — Я ушла, — зачем-то сообщила Маргарет, хотя обычно этого не делала, и щёлкнула замком.

Какое-то время Эмма пыталась прийти в себя во внезапно наступившей тишине, и даже снова вернуться к мыслям об «этом совершенно несносном паршивце», но яркий свет и холодный воздух, задувавший из коридора, не давали ей этого сделать.

Тогда она протянула руку, чтобы открыть клапан и слить воду, но так и застыла на месте.

А куда я дела визитку?

Перебирая в памяти все свои действия с момента получения визитки, Эмма выскочила из ванны и едва не закричала от боли. Что-то впилось ей в ногу, потом в другую. Она и забыла, что Маргарет всё свалила на пол. Отпустив пару ругательств в сторону соседки, она протопала в коридор, оставляя за собой мокрые следы. Пальто и вправду лежало на её сапожках, но это Эмму совсем не беспокоило. Главное, что в кармане обнаружилась немного помятая визитка, которая пахла Штефаном Фейербахом.

***
Чуть позже тем же вечером, молодой человек зашёл в один из баров Кудамма [1]. Не снимая капюшона и не расстёгивая чёрной кожаной куртки, он прошёл к стойке. Увидев его, бармен, полный мужчина в годах, тут же приветливо замахал руками и закричал:

— Хей-хей! Давненько ты к нам не заходил!

— Давненько, — улыбнулся парень, но тут же сделался очень серьёзным. — Мне чего-нибудь бодрящего, Фредди, и желательно горячего.

— Что-то случилось? — тихо спросил бармен, наливая в маленькую чашечку эспрессо.

— Они в городе.

Бармен поставил перед ним кофе и стакан воды. Парень достал из кармана монету в два евро и положил их на стойку.

— Будь осторожней, — мужчина похлопал его по руке.

Тот лишь коротко кивнул и поправилвисевший заспиной чехол с катаной.

Глава 7

Яркий солнечный свет заливал аскетично-холостяцкую спальню Марка Шнайдера. Выкрашенные в бежевый цвет стены контрастировали с икеевским гардеробом из тёмного дерева, купленным в прошлом году взамен окончательно развалившегося полированного монстра, и чёрным постельным бельём, подаренным Акселем на этот день рождения.

Дело в том, что Аксель до сих пор считал Марка своим лучшим другом. Когда-то так и было, но сейчас Марк этого мнения не разделял. Напротив, Аксель стал для него досадной обузой, от которой почему-то оказалось очень трудно избавиться.

Марк перевернулся на спину, откинул одеяло и какое-то время созерцал потолок. Призрачные обрывки снов проплывали в его голове, но когда он попытался ухватить хотя бы один из них, то понял, что совершенно не помнит что ему снилось. Марк зевнул, посмотрел на свои наручные часы, которые никогда не снимал, и тут же подскочил с кровати.

12:45.

Будильник, валявшийся, как обычно, под кроватью, оказался солидарен с наручными часами — 12:45.

Марк надел брюки и выгреб из шкафа носки, чтобы подобрать пару, но тут его внимание привлёк звук из кухни. Кто-то поставил металлический чайник на плиту. Пару секунд Марк размышлял о том, что специально проверил вчера все окна и двери, чтобы Аксель не ходил туда-сюда, однако…

— Ты просочился через замочную скважину? — спросил Марк, появляясь на кухне с одним носком в руке.

— И тебе привет! — Аксель отвернулся от мольберта и радостно улыбнулся. Сегодня на нём была простая белая футболка и синие джинсы, неизменными остались только тапки-зайчики. — Зачем через скважину? Я взял твой запасной ключ. Виолетте он ведь больше не нужен.

— Благодаря тебе он ей больше и не нужен, — Марк сел на край стула и натянул носок.

— Я, между прочим, сделал тебе одолжение, друг, — Аксель потряс кисточкой в воздухе, оставив несколько красных капель краски на линолеуме.

— Скрасил досуг моей девушке. Спасибо, конечно, — Марк неодобрительно посмотрел на пятна краски. Он уже давно не бесился по поводу своей бывшей подружки.

— Ей было одиноко, ты же всё время на работе, — невинно пожал плечами Аксель.

— Кому-то приходится зарабатывать деньги, — Марк поднялся со стула и заглянул в холодильник. Ничего нового со вчерашнего дня в нём не появилось. Взяв с полки то, что осталось от колбасы, Марк захлопнул дверцу и посмотрел на Акселя. — Не всем везёт иметь папочку-миллиардера.

— Толку-то от этого, — пробурчал Аксель. — Но, конечно же, прости за то, что он у меня есть! — развёл руками он.

Марк стиснул зубы и шумно выдохнул через нос, отчего его ноздри угрожающе раздулись, а на лбу вздулась синяя жилка.

— Слушай, прости, я не хотел тебя обидеть, — попытался оправдаться Аксель, но было уже поздно. Марк схватил его за грудки и прижал к стенке, опрокинув при этом мольберт, стул и банку с водой, которая тут же растеклась по всей кухне, ещё больше усилив запах мокрой акварели.

И тут в дверь позвонили.

— Это ещё кто? — сквозь зубы спросил Марк.

— Я китайской еды заказал, — тяжело дыша, ответил Аксель.

Марк мотнул головой и разжал пальцы. Аксель поспешил выйти из кухни, но поскользнулся на мокром линолеуме и едва не растянулся на полу.

Марк не удержался и хохотнул, но тут же сам наступил в лужу и намочил свой единственный носок. Выругавшись, Марк взял тряпку и принялся вытирать пол. Поднял стул, потом мольберт. Какое-то время внимательно смотрел на него, пытаясь понять, что же он видит. Красные и синие линии разной длины и толщины пересекались под прямым углом.

— Ну как тебе? — раздался голос у него прямо над ухом. Марк вздрогнул и обернулся. Аксель стоял рядом, с мечтательной улыбкой глядя на своё творение.

— Ты хреновый художник, — вынес вердикт Марк.

— Ты ничего не понимаешь в современном искусстве, — отмахнулся Аксель и, поставив бумажный пакет из службы доставки на стол, начал доставать оттуда коробки с лапшой. По кухне тут же разлился запах китайских приправ и кисло-сладкого соуса. — Я и тебе заказал, со свининой, как ты любишь.

— Спасибо, конечно, — Марк почесал затылок. — Но мне надо на работу, — бросил он, одновременно стягивая носок и выходя, или, точнее, выскакивая на одной ноге в коридор.

— Не надо, — Аксель снял с плиты давным-давно закипевший чайник. — Я позвонил им и сказал, что ты не придёшь.

— Чего? — Марк замер на одной ноге и медленно развернулся.

— Ну, ты вчера такой больной был, я подумал, что неплохо бы тебе побыть дома. К тому же Диана была только за.

— Оу, — Марк забросил носок в ванную и остановился, размышляя о случившемся всё-таки выходном и о том, что надо самому позвонить в участок. Мобильный телефон как раз лежал на столике у входа.

— Она хорошенькая?

— Кто? — не понял Марк, набирая телефон Дианы.

— Ну Диана, — Аксель возник в дверном проёме с улыбкой Чеширского кота.

— Тебе не светит, — усмехнулся Марк.

— Почему?

— Привет, Диана, — проигнорировав соседа, Марк прошёл вдоль коридора и закрылся в спальне.

— Как ты себя чувствуешь? — участливо поинтересовалась Диана на другом конце провода.

Марк глубоко вдохнул. Чувствовал он себя гораздо лучше, даже насморк почти прошёл, но Диане он почему-то решил не говорить об этом.

— Отвратительно, — кашлянул он. — Валяюсь тут с температурой. Как у вас дела?

— Мы справляемся, — ответила Диана. — А чтобы ты не скучал, у меня для тебя есть задание. Покопайся в социальной жизни Лизы Майер. Может, найдёшь что-нибудь интересное. Подробности сейчас сброшу.

— Ок, — кивнул Марк и уже собирался положить трубку, но вдруг вспомнил о том, что вчера не успел рассказать. — Диана?

— Да? — отозвалась она.

— В Шёнеберге был клуб Lion’s Court, проверь его. Он может быть связан с нашим делом.

— Lion’s Court? — переспросила Диана, набирая текст в полицейской базе данных.

— Да, — ответил Марк.

Диана хотела спросить что-то ещё, но он уже отключился. Поисковый запрос выдал один результат. Диана нахмурилась и щёлкнула по нему мышкой. Верхней строкой в открывшемся окне значилось: Дело Марии Шнайдер. Закрыто 15 марта 1995 года.

***
Рабочий день Эммы проходил в авральном режиме. С самого утра ей достался нагоняй от Тани за то, что она задавала совсем не те, и к тому же какие-то очень глупые вопросы на пресс-конференции, и своим безответственным поведением подвела не только Таню, но и вообще всю редакцию. «Да куда уж там, всю нацию», — мрачно думала Эмма, помешивая уже остывший кофе и стараясь не принимать близко к сердцу слова рассерженной коллеги.

Получалось с трудом. Даже пришлось немного поплакать в туалете, но после обеда времени на расстройства совсем не осталось, благодаря массе мелких и крупных поручений, которые сыпались как из рога изобилия, и только маленькая прямоугольная визитка то и дело отвлекала внимание Эммы и, в конце концов, девушка собралась с духом и набрала указанный номер.

Эмма даже не заметила, успел ли прозвучать хотя бы один гудок, как на том конце весело прощебетали:

— Добрый день, госпожа Бишоф! Меня зовут Кристина, я ассистент господина Фейербаха. Мы ждали вашего звонка. Я выслала пакет документов на вашу электронную почту. Когда будете готовы дать окончательный ответ, позвоните мне. Я доступна в любое время.

— Хо-рошо, — протянула Эмма, когда словарный поток собеседницы закончился.

— Тогда ждём вашего звонка! Хорошего вам дня, госпожа Бишоф!

— И вам, — ответила Эмма, но в телефоне уже звучали короткие гудки.

Недоумевая, Эмма попыталась открыть свой личный почтовый ящик, который был известен весьма ограниченному количеству людей и точно не Штефану Фейербаху. С третьей попытки её дрожащие пальцы набрали правильный пароль.

Письмо действительно было. С договором на оказание услуг по написанию мемуаров, с примерным графиком встреч и оплат. Последний произвёл на девушку самое сильное впечатление. Она даже не представляла, куда можно потратить такие деньги.

Такого не бывает, прошептала Эмма и ещё раз пересмотрела документы.

Почему же он выбрал меня?

Глава 8

Видавшее виды тёмно-красное купе Alfa Romeo Montreal 1970 года выпуска остановилось на углу улицы Белцигер в районе Шёнеберг. Стрелки часов в машине показывали без пяти минут одиннадцать. Ночная улица была пустынна, если не считать пары случайных прохожих, выгуливавших собак в парке через дорогу, и небольшой, но шумной компании, дружно дымившей у траттории напротив. Диана заглушила двигатель и вышла из машины. Тезер последовал за ней.

— Всё же я не понимаю, как эти два дела могут быть связаны, — продолжал он начатый ещё в участке диалог, уже давно превратившийся в монолог. — Там была группа вчерашних подростков, возомнивших себя, представить только, вампирами! А здесь… здесь мы даже не знаем наверняка, было ли это убийство. Те ребята до сих пор за решёткой, если вообще живы. Как бы не оказалось, что мы зря теряем время.

Диана Аталика не слушала. Застегнув куртку, она прошлась вдоль двухэтажного кирпичного здания, значившегося в базе данных как клуб Lion’s Court. Редкий образец архитектуры конца девятнадцатого века, чудом уцелевший в Берлине и особенно выделявшийся среди безликой застройки девяностых, казался необитаемым. Арочные окна первого этажа были темны, а большие квадратные окна верхнего этажа и вовсе наглухо закрыты ставнями. Здание не имело никаких опознавательных знаков и даже дверей, кроме небольшой калитки в примыкавшем к нему с одной стороны металлическом заборе, за которым виднелась автостоянка и два одноэтажных здания, похожих на склады из той же эпохи.

Диана нажала на кнопку звонка, и из динамика раздался мелодичный женский голос:

— Волшебное слово пропустит вас в Страну грёз.

Диана переглянулась с Тезером и усмехнулась:

— «Полиция» подойдёт?

На том конце ничего не ответили, и Диана хотела снова нажать на звонок, но тут раздался сигнал и калитка открылась. Из едва приметной двери вышел широкоплечий охранник и строго спросил:

— Ваши документы, — потом выдавил служебную улыбку и добавил, — пожалуйста.

Проверив документы, охранник отошёл в сторону, пропуская полицейских внутрь. Диана и Тезер оказались в тускло освещённом коридоре. Где-то вдалеке слышались мощные раскаты музыки. Откуда-то из тёмного угла тут же возникла девушка. В полумраке особенно сильно была заметна её бледная кожа и тщательно подведённые глаза.

— Доброй ночи, господа, — ослепительно улыбнулась она, обнажив маленькие клыки.

— Нам нужен господин Лион, — сразу перешла к делу Диана.

— Я провожу вас, — ответила девушка и пошла впереди, постукивая каблуками высоких сапог и покачивая бёдрами, затянутыми в слишком короткие кожаные шортики.

Аталик неодобрительно покачал головой из стороны в сторону и погладил свою бородку, как делал это всегда, когда предпочитал промолчать, чем высказывать вслух свои мысли. Как, например, в истории с машиной Дианы. Он считал, что лучше бы она нашла себе партнёра, чтобы проводить своё свободное время более разнообразно, чем постоянно валяться под этой раздолбанной колымагой. Однако Тезер не привык учить кого-то жизни и раздавать советы направо и налево, потому что люди всё равно всё делают по-своему.

Коридор тем временем закончился, и за тяжёлой металлической дверью оказался огромный зал. В приглушённом свете прожекторов, среди красного кирпича и металла, тёмная масса людей ритмично качалась под тяжёлый рок, вырывавшийся из динамиков.

На мгновение ярко вспыхнул и тут же погас свет. Вместе с ним исчезла и музыка. «Лион!» — прошёлся по залу шёпот, и вскоре толпа уже вовсю скандировала: «Лион! Лион! Лион!»

Аталик напряжённо проверил на месте ли его пистолет. В наступившей темноте он совсем ничего не видел. Пространство, наполненное гулом толпы, внезапно стало совсем крохотным и давило на плечи.

Диана, наоборот, улыбалась. Всеобщее возбуждение будоражило её. Ещё немного и она готова была закричать вместе со всеми: «Лион!»

И вот появился он, и толпа просто сошла с ума.

Господин Лион стоял на сцене посреди танцпола в ярких лучах прожекторов и слегка небрежно опирался на трость. На вид ему можно было дать лет двадцать пять, не больше. Его длинные белокурые волосы мягкими волнами падали на плечи. Камзол из красного бархата сверкал изящной вышивкой и переливался драгоценными камнями. Панталоны, шёлковая рубашка с жабо и шёлковые же чулки дополняли образ щеголеватого дворянина восемнадцатого века. Обведя взглядом зал, Лион на мгновение закрыл глаза и улыбнулся, затем поднял руку, призывая к тишине.

«Дети мои!» — тихо и мягко произнёс он, но его голос долетел до самых дальних уголков танцпола. «Я рад приветствовать вас этой ночью. И да начнётся веселье!»

Гитарное соло разорвало пространство зала, а следом за ним грохот музыки обрушился на толпу, но вместо того, чтобы снова впасть в безумство, она благоговейно расступалась перед Лионом, который сошёл со сцены и неторопливой походкой направлялся прямиком туда, где стояли Диана и Тезер.

Люди жадно пожирали Лиона глазами, некоторые облизывали губы и скалили зубы, показывая маленькие клыки, другие несмело тянули к нему руки, словно боясь обжечься. Их взгляды кричали: «Возьми меня! Я! Я буду сегодня твоей жертвой!»

И Лион действительно выбирал себе жертву. Его глаза тёмно-изумрудного цвета, какого не бывает в природе, внимательно изучали окружавшие его лица. Кто-то награждался улыбкой, кто-то кивком головы, но кружевной платок, пропуск в обитель господина Лиона, достался… Диане. Не успела она опомниться, как холодное дыхание Лиона коснулось её шеи: «Идёмте, госпожа комиссар, — сказал он. — Я ждал вас».

***
Эмма закрыла входную дверь и постояла какое-то время в темноте, прислонившись плечом к косяку.

Ну и денёк, ещё похуже, чем вчера.

Девушка вздохнула, потом принюхалась и нахмурилась. Что-то было не так. Она повела ещё раз носом и поняла что именно. Запах. Обычно по вечерам её встречал запах немытой посуды и портившейся еды, но сейчас его не было. В квартире вообще ничем не пахло.

Эмма включила свет и разулась, потом, не снимая пальто, дошла до кухни и щёлкнула выключателем. Вся посуда лежала в сушилке, именно там, где она оставила её утром. Задумчиво хмыкнув, Эмма заглянула в спальню Маргарет, где царил привычный, но уже вчерашний беспорядок.

Девушка прикусила губу и медленно расстегнула пальто. Маргарет отсутствовала всего сутки, стоило ли поднимать панику?

А предаваться панике?

Эмма достала из кармана телефон и набрала номер Маргарет. Он оказался заблокирован. После нескольких безуспешных попыток пробиться через непреклонного оператора, девушка сняла пальто и прошлась по комнате соседки в поисках хоть какого-то намёка на место работы Маргарет. Где она работает? Ночной клуб, бар или нечто иное? Как-то Эмма пыталась выяснить это, но рассказ Маргарет о том, как она трудится в Deutsche Bank, звучал не слишком убедительно.

В процессе поисков девушка нашла своё летнее платье, туфли на каблуках, которые, как она думала, остались дома, давно потерянные тушь и крем, золотые серёжки и даже плеер, который, она была уверена, у неё украли в метро месяц назад.

Ну и поделом ей!

Эмма бросила плеер на кровать и вышла из комнаты, хлопнув дверью. Страшно хотелось есть. В холодильнике обнаружился листик салата, половина контейнера с помидорами черри и даже открытая пачка феты. Сделав из этого салат, Эмма закрылась в своей комнате и достала ноутбук. Она хотела почитать что-нибудь лёгкое и позитивное, но вместо этого по привычке открыла свою почту, где в самом верху списка висело письмо от Фейербаха. Девушка всё ещё злилась на свою соседку и в глубине души даже радовалась, что её нет сегодня дома. Масла в огонь добавляла ещё и вчерашняя встреча со Штефаном, которая одновременно и тяготила, и волновала её, и определённо требовала чего-то более решительного с её стороны, поэтому, особо не раздумывая, она взяла телефон и набрала номер. Как только на другом конце взяли трубку, Эмма без лишних предисловий, произнесла: «Я согласна».

Глава 9

Кабинет господина Лиона, владельца ночного клуба Lion’s Court, был обставлен в духе эпохи рококо — настоящее царство причудливых завитушек и изящных линий. Золотая виноградная лоза щедро оплетала шёлковые бордовые обои, причудливо переплетаясь с коваными подсвечниками. Их мягкий приглушённый свет создавал в комнате уютную, почти интимную атмосферу.

Мягко ступая по ковру изысканными атласными туфлями с бриллиантовыми пряжками, которым позавидовала бы сама английская королева, Лион дошёл до стола, положил на него трость и повернулся к полицейским.

— Итак, вы пришли по поводу Берни...

— Берни? — уточнила Диана. — Какого Берни?

— Так… — выдержав паузу, он продолжил: –значит, вы пришли по другому вопросу. По какому же?

— Что за Берни, господин Лион? — спросил Тезер.

— Присаживайтесь, господа, — хозяин кабинета указал на диванчик, обшитый красной тафтой. Тезер принял предложение, Диана осталась стоять. — У меня не простое заведение, господин Аталик, — Лион едва заметно усмехнулся, заметив лёгкое замешательство на лицах детективов, ведь они ещё не называли ему своих имён, — конфликт интересов здесь достаточно частое явление, — продолжил он, обходя свой стол и опускаясь в кресло. — Почему же вы здесь? — Лион задал вопрос скорее себе, чем полицейским. Сложив пальцы домиком, он внимательно посмотрел на собеседников, переводя взгляд с одной на другого. — Здесь что-то старое, — задумчиво произнёс он, остановившись на Тезере, — давно забытое…

— Имя Марии Шнайдер вам о чём-то говорит? — спросила Диана.

На мгновение Лион изменился в лице и даже немного ссутулился, но тут же взял себя в руки и, судорожно вздохнув, произнёс:

— Бедняжка Мари… Её смерть сделала меня звездой.

— Вы знали её? — задал вопрос Аталик.

— Увы, не при жизни, и не Марию, а её сына. Хороший парень. Тогда ему, кажется, было десять.

— Комиссар Марк Шнайдер является членом нашей команды.

На какую-то долю секунды на лице Лион отразилось удивление, а он задумчиво потом произнёс:

— Этого он хотел — бороться за справедливость.

Сказав это, он заметил, как Диана опустила взгляд, а Тезер погладил бородку.

— Что вы знаете об «Ангелах Ночи»? — спросил Аталик.

— Не больше того, что уже написано в отчётах полиции, — пожал плечами Лион.

— Очередная банда сатанистов, — фыркнула Диана.

— Многие вампиры, — произнёс мужчина, — и считающие себя таковыми, — добавил он, делав ударение на слове «считающие», — поклоняются Дьяволу, не без оснований полагая, что являются порождениями Ада. Всем нужен покровитель, и если они не могут обратиться к Богу, то почему бы не обратиться к его оппоненту?

— Если бы я не читала материалы дела, то подумала бы, что вы причастны ко всему этому, — сказала Диана, внимательно наблюдая за его реакцией.

— Я не сторонник насилия, госпожа комиссар, — серьёзно ответил Лион.

— Но вы считаете себя вампиром, — она сделала шаг в его сторону.

— А вы не верите в вампиров, — усмехнулся Лион, поднимаясь из-за стола.

— Нет, — уверенно заявила Диана.

Лион медленно приблизился к ней. Они были почти одного роста, но она на пару сантиметров выше из-за высоких каблуков. Аромат его духов, приторно-сладкий с нотками ванили и карамели, который она не почувствовала там, в зале, среди множества других запахов, ударил ей в нос. Пристально глядя в глаза, мужчина взял Диану за руку. От прикосновения его ледяных пальцев она едва заметно вздрогнула. Другой рукой, на которой красовался невероятных размеров бриллиант, он не спеша расстегнул пуговицы на рубашке и приложил руку Дианы к своей груди. «Боже», — прошептала она. На ощупь он был словно мрамор — гладкий, твёрдый, холодный. Если где-то под этой оболочкой и билось сердце, то Диана не ощущала этого. Казалось, что он даже не дышит. Её дыхание, наоборот, становилось всё более учащённым. Никогда в жизни Диана не встречала ничего подобного Лиону. Коснувшись его лица, она провела пальцем по его губам, удивившись, насколько мягкими и нежными они оказались.

Их взгляды встретились. Его тёмно-зелёные, слегка подведённые глаза внимательно следили за ней, но не выражали никаких эмоций. «Фарфоровая кукла, — подумала Диана, — красивая фарфоровая кукла».

Она запустила руку в его длинные волосы, лишь на несколько оттенков светлее её собственных. Натуральный шёлк. А когда-то они были беспорядочной копной, перетянутой выцветшей банданой, и вместо этого изысканного наряда он носил потёртую кожаную куртку и рваные джинсы. Таким она видела его на фотографии восемнадцатилетней давности, прикреплённой к делу. Такой она сама была в свои шестнадцать.

Теперь же перед ней стояло создание, не просто принадлежащее какой-то другой эпохе, но словно пришедшее из другого мира. Холодное, будто окаменелое, неживое…

«Кхм, кхм», — многозначительно покашлял Аталик на другом конце комнаты. Сложившаяся ситуация ему крайне не нравилась. Он чувствовал себя некомфортно, сначала там, среди беснующейся толпы, теперь здесь, в абсолютной тишине этого роскошного кабинета. К тому же Диана вела себя как совершенная школьница. Обычно она сразу пресекала подобное поведение со стороны противоположного пола ударом в челюсть или под дых, но сейчас, ему показалось, она была готова зайти слишком далеко.

— Ваша вера по-прежнему сильна, Диана? — тихо спросил Лион и неожиданно улыбнулся.

Диана опустила руку и ничего не ответила. Тогда он подошёл к ней вплотную и, слегка коснувшись губами её уха, с усмешкой прошептал:

— Вампиров не бывает, — после этого едва заметно подмигнув Аталику и, оставив его в замешательстве размышлять над тем, не померещилось ли ему, Лион вернулся за свой стол.

— К чему всё это, господин Лион? — Диана скрестила руки и осталась стоять на месте.

— Вы думали об этом с того момента, как увидели меня на сцене, госпожа комиссар, — произнёс Лион, застёгивая рубашку, — я не мог не удовлетворить вашего любопытства.

Диана хмыкнула и покачала головой.

— Вы читаете мысли? — спросила она.

— Я читаю лица, — Лион поправил камзол и положил локти на стол. — Например, ваш коллега сейчас размышляет, что меня нужно упрятать за решётку или в психиатрическую клинику. Он за вас очень переживает, Диана.

Тезер кашлянул и немного нетерпеливо сказал:

— Может быть, мы уже перейдём к делу?

— Прошу вас, господа, — Лион сделал приглашающий жест и откинулся на спинку кресла. — Почему вы спрашиваете меня о Марии Шнайдер?

— У нас есть основания полагать, — произнесла Диана, — что дело, расследованием которого мы сейчас занимаемся, каким-то образом может быть связано с тем, что произошло тогда.

— Что случилось?

— В интересах следствия… — начал Аталик, но Диана перебила его:

— Вчера утром было обнаружено обескровленное тело молодой женщины.

Лион вздохнул и, помолчав, сказал:

— Обескровленные тела, конечно, в нашей области компетенций, но как это связано с Марией? Неужели появились новые «Ангелы Ночи»?

— Об этом мы и хотели вас спросить, — ответила Диана.

Мужчина задумался.

— Нет, не припоминаю, чтобы я слышал о чём-то подобном.

— Тогда, может, вы скажете что-то об этом? — Диана достала из внутреннего кармана куртки фотографию с места преступления и протянула Лиону.

Какое-то время он изучал изображение, потом в замешательстве посмотрел на комиссаров и с недоумением произнёс:

— Она такая счастливая.

Диана и Тезер молча смотрели на Лиона и думали об одном и том же — единственная зацепка, за которую они могли ухватиться, оказалась ложной.

— Простите, господа, — покачал головой хозяин клуба, — но я действительно не знаю, чем могу вам помочь, — бросив ещё один взгляд на фотографию, он передал её Диане.

— Если вам что-то станет известно, сообщите нам, — Диана положила перед ним свою визитку. — Доброй ночи.

Господин Лион поднялся со своего места, чтобы проводить гостей. Тезер вышел из кабинета первым, но Диана обернулась, чтобы взглянуть ещё раз на Лиона. Он улыбнулся и, слегка склонившись, взял её руку и прикоснулся к ней губами.

— Если вы захотите продолжить знакомство, — прошептал он, глядя на неё снизу вверх, — я всегда к вашим услугам. Я люблю не только мужчин, Диана.

— На завтрак или на ужин? — немного нервно усмехнулась она.

— В любое время суток, — очаровательно улыбнулся он, показав клыки. — И запомните, вампиров не бывает.

Уже выйдя из здания, Диана бросила ещё один взгляд на тёмные окна старого здания и, слегка передёрнув плечами, сказала Тезеру: «Кое-кто задолжал нам парочку объяснений».

Глава 10

Электронные часы пропикали шесть, и Эмма проснулась. Некоторое время она лежала в темноте, разглядывая причудливый узор, сплетённый тенями ветвей в прямоугольнике оранжевого света на стене над её кроватью. В доме было тихо, только в ванной, как обычно, капала вода. Девушка дотянулась до выключателя и включила свет, потом подняла с пола плюшевого медведя, с которым спала с восьми лет, и села, вытянув перед собой ноги. Пошевелила маленькими пальчиками и улыбнулась. Летний загар ещё не успел сойти и белые перекрещивающиеся полоски, оставшиеся от ремешков сандалий, напомнили ей о тех беззаботных временах, когда её любили, ценили и у неё были друзья, а проблемой вселенского масштаба являлся вскочивший на носу прыщик. Теперь же Вселенная Эммы серьёзно увеличилась в масштабах, а вместе с ней выросли и проблемы.

Где же эта Маргарет?

Девушка встала с кровати и, не выпуская из рук медведя, дошла до комнаты соседки. Ничего не изменилось. Телефон также не поведал нового. Покусав нижнюю губу, девушка подумала о том, что, наверное, надо позвонить фрау Нельсон, матери Маргарет, или в полицию. Полиции она боялась меньше. Полиция не начнёт паниковать и кричать на Эмму за то, что она не знает, куда делась её соседка.

Вздохнув, девушка почесала затылок и решила дать Маргарет последний шанс, громко объявив на всю квартиру: «Если ты через час не вернёшься, Маргарет, я звоню в полицию!» Эмма помолчала, словно ожидая какого-то ответа, но в квартире было по-прежнему тихо.

Час тянулся медленно. Сначала Эмма развлекала себя подбором наряда для предстоящей вечером встречи со Штефаном Фейербахом, которую она вчера так опрометчиво назначила. Выбор не представлял особой сложности. Чтобы снова не попадать в глупые ситуации из-за дурацких юбок, девушка решила надеть брючный костюмчик тёмно-коричневого цвета, единственный, который у неё имелся, и к нему кремового цвета водолазку, чтобы кое у кого не возникало соблазна заглядывать к ней в декольте.

Вообще, Эмма была настроена более чем решительно. Сегодня она не позволит этому снобу (но такому привлекательному!) насмехаться над собой. Она покажет ему чего стоит Эмма Бишоф, и что она уже не ребёнок. Совсем не ребёнок.

А чем лучше всего можно подчеркнуть свою взрослость? Конечно же, духами. Те, что были у Эммы, казались ей слишком девчачьими, тогда почему бы не посмотреть у Маргарет?

Рейд на комнату соседки девушка совершила в паре с верным плюшевым медведем, который покорно стоял на стрёме, пока Эмма не перепробовала все духи и не перемазала все руки, подбирая помаду. Своей-то у неё не было.

В итоге спустя всего пятнадцать минут, к беспорядку, оставленному совместными усилиями соседок, добавился почти слезоточивый аромат парфюмерного магазина, и посреди всего этого безобразия стояла Эмма в своей ночной рубашке с Даффи Даком и с тёмно-красными, почти бордовыми губами, разглядывая себя в зеркале и размышляя, как ей лучше собрать непослушные волосы.

За стенкой зазвонил будильник. 6:25. Девушка опустила руки, рассыпав спутавшиеся завитушки, едва доходившие до плеч, и заплакала. А вдруг с Маргарет действительно случилось что-то страшное? Да ещё эта помада… Она делала её и без того пухленькие губки просто огромными.

Эмма вышла в коридор и, сняв трубку, набрала 110. К тому моменту как оператор спросил её, что случилось, она уже вовсю ревела и едва смогла выговорить: «У меня пропала соседка». И дело было не столько в Маргарет, сколько в том, что Эмма осознала, что она совсем одна в большом городе.

***
Диана шла к своему кабинету. В кармане у неё позвякивали ключи от машины, а в голове вертелась навязчивая мелодия из рекламы жевательной резинки. В руке она несла бумажную подставку с двумя стаканчиками из соседней кофейни. Настроение у Дианы было прескверным. Разговоры с родственниками жертв всегда выжимали из неё все силы, но когда она увидела Тезера, поняла, что в принципе бодра как апельсин.

Аталик покачивался в кресле взад и вперёд, сосредоточив всё своё внимание на потолке.

— Как дела? — спросила Диана, поставив рядом с ним один из стаканчиков.

В кабинете стоял стойкий аромат женщины — что-то банановое, что-то ванильное, что-то шоколадное, а сверху всего этого какой-то невообразимо раздражающий парфюм.

Тезер вздрогнул и сел ровно.

— Ураган Лола, — произнёс он, протирая глаза. — Она провела здесь почти два часа. Рассказала обо всём, начиная с того, как покупала свадебное платье, до сына троюродной тётки, который уехал жить в Норвегию.

— А что-нибудь о Лизе Майер?

— Вкратце могу сказать, что основное время и внимание отнимала работа, и насколько известно, она ни с кем не встречалась, да и друзей у неё было не слишком много.

— Госпожа Майер в общем-то рассказала мне тоже самое. Просто одна из множества невидимок большого города, которая однажды возвращается домой после посиделок с подружками, а спустя пять часов её находят в куче осенней листвы, — Диана нащупала в кармане фотографию жертвы и внимательно посмотрела на неё. — Что же сделало тебя такой счастливой? — вслух спросила она. От фотографии до сих пор пахло карамельным парфюмом Лиона. — Позёр, — усмехнулась Диана и, задумавшись, посмотрела в окно. — Может быть, ты всё-таки встретила мужчину своей мечты?

Тезер тем временем снял крышку со стакана и достал откуда-то из-под стола целлофановый пакет, внутри которого лежал бумажный свёрток. К царившему в кабинете запаху тут же добавился аромат свежесваренного кофе, а также жареной баранины, солёных огурцов, томатов, капусты и острого соуса, одним словом, всего того из чего состоит завёрнутый в лаваш дёнер-кебаб.

— Ты говорила с Марком? — поинтересовался мужчина, разворачивая пакет с завтраком.

— Нет, — коротко ответила Диана и тут же спросила, — что ты знаешь о нём?

Тезер как раз хотел отпить глоток кофе, но пластиковый стаканчик замер на полпути к цели.

— О Марке? У него день рождения в июле, — пожал плечами Аталик, — он никогда не опаздывает и мозги у него работают что надо.

— Да, а его личная жизнь? Что ему нравится? Какие фильмы он смотрит? Какую еду предпочитает? Я знаю только, что он не любит креветки и ни черта не понимает в машинах!

— Помнишь, он как-то говорил про какой-то фильм, кажется, Финчера? А из еды он иногда заказывает китайскую.

— А в остальном? — развела руками Диана.

Аталик задумался. Какое-то время тишину только нарушал звук пережёвываемой им пищи.

— Мы совсем ничего не знаем о Марке Шнайдере, — в конце концов, произнёс он.

— Вот именно! — Диана хлопнула ладонью по столу. — Надеюсь, коллеги Лизы Майер знают о ней больше, чем мы о Марке. Нужно опросить их.

— Как скажешь, — кивнул мужчина, — ты же у нас главная.

На этих словах Диана показала ему язык, и оба рассмеялись. Тем не менее, это была правда. Три года назад на фоне очередной волны эмансипации и борьбы за права женщин Диану Кройц перевели из дорожной полиции в криминальную, а потом назначили руководителем оперативной группы. На тот момент в группу входило ещё три человека, кроме Аталика и Шнайдера, но все они благополучно перевелись в другие отделы, выражая скрытый, а кто-то и явный протест против руководства в целом и высокой блондинки в частности. Поначалу все думали, что это просто пиар-ход, чтобы показать, что полиция прогрессивна и современна, и со временем всё снова станет, как и прежде. Не стало. Диана, которая и так никогда не отличалась спокойным и покладистым характером, показала себя настоящей пантерой, лидером, готовым бороться за свою группу и отстаивать её и свои интересы, хотя в рабочих отношениях с коллегами никогда не напоминала о своём должностном положении. По факту руководил всеми делами Марк, и никто против этого не возражал, поскольку и Диана, и Тезер понимали, что по своим аналитическим способностям и наблюдательности они серьёзно уступают Шнайдеру.

К сожалению, Марк в последнее время проявлял всё больше апатии и всё меньше рвения к работе. Диана и Тезер расходились во мнении, что именно и когда послужило для этого причиной. Диана считала, что всё началось в прошлом году, когда преступника, которого они очень долго искали, оправдали, потому что его адвокат сумел доказать, что это была самозащита, хотя все улики говорили об обратном. Аталик же думал, что дело было в поездке Марка в Гамбург на прошлое Рождество, хотя зачем и к кому он ездил, так и осталось для всех загадкой.

В дверь постучали. Высокий мужчина средних лет в белом халатеостановился в дверях, сжимая в руках серую папку, точь-в-точь такую как принёс позавчера Тезер. Несколько секунд он размышлял к кому лучше обратиться и в итоге сказал:

— Меня зовут Герхард Фольк. Я ваш временный судмедэксперт, и у меня есть для вас новость, касающаяся Лизы Майер, — мужчина сделал паузу и посмотрел на свою папку, словно сомневаясь, стоит ли говорить то, что в ней написано.

— Мы вас слушаем, — подбодрил Тезер, складывая бумажный пакет, оставшийся от дёнер-кебаба в мусорное ведро.

— Ваша девушка не была убита, — кашлянув, произнёс мужчина.

Глава 11

Эмма посмотрела ещё раз на своё отражение в зеркале лифта и тяжело вздохнула. Опухшие от слёз глаза и губы, покрасневший нос. Давно она не ощущала себя настолько некрасивой и настолько несчастной.

Последний час Эмма провела в полицейском участке, заполняя заявление о пропаже Маргарет Нельсон. Получалось это с трудом, поскольку слёзы так и норовили оставить кляксы на почти исписанном листе бумаги. К тому же в участке к Эмме отнеслись с таким вниманием и участием, что она ещё больше расплакалась от жалости к себе и благодарности к окружающим, и сразу же дала себе обещание в понедельник утром напечь для этих милых людей пончиков с сахарной пудрой. Ведь это именно то, что любят полицейские во всём мире.

Сейчас же Эмма сделала последний вдох, готовясь нырнуть в бурлящий поток редакционной жизни.

Обычно Эмма приходила на работу задолго до своих коллег. Ей нравилось пройти вдоль длинных рядов столов, заваленных бумагами, прислушиваясь к глухому стуку своих каблучков по мягкому ковролину, открыть окно и впустить в душный офис прохладную свежесть берлинского утра.

Сегодня всё было иначе. Отовсюду доносились голоса, телефонные звонки, грохот печатающих принтеров.

«Эмма!»

Девушка, пробегавшая мимо со стопкой документов — Эрика, первый ассистент главного редактора, резко остановилась и, посмотрев на неё, громко прошептала:

«Ты опоздала! Тебя шеф ищет! Бегом к нему!»

В последней фразе Эмма не нуждалась. Сняв на ходу плащ, она бросила его вместе со своей сумочкой на стол, схватила блокнот и ручку и поспешила к начальству. Шеф, слегка располневший мужчина за пятьдесят с забавными усами, «а-ля тридцатые», и зачёсанными назад светло-каштановыми с проседью волосами, сидел в своём кабинете, который отделялся стеклянной перегородкой от всего остального офиса и назывался среди сотрудников весьма подходящим словом — «аквариум». Жалюзи были открыты, и Эмма видела, как шеф перелистывал газету конкурентов и недовольно хмурил брови.

«О боже…» — выдохнула Эмма и, постучавшись, вошла.

— О, Эмма, — оторвавшись от изучения газеты, шеф внимательно посмотрел на своего ассистента, отметил её заплаканное лицо, но ничего не сказал.

— Доброе утро, господин Шульц, — как можно более непринуждённо улыбнулась девушка.

— У нас сломалась кофе-машина, — сообщил мужчина.

— Да, я сейчас вызову специалиста, — кивнула Эмма, записывая в блокнот.

— Они провозятся целый день, — недовольно отмахнулся господин Шульц.

— Хорошо, тогда я схожу на второй этаж к аналитикам, у них есть…

— Отвратительный кофе, — поморщился он, — мне нужен лучший. Лучший кофе в этом городе. Ты меня поняла?

— Да, но…

— Пойдешь на Ранкештрассе, — почесав переносицу, шеф взглянул на карту Берлина, разместившуюся на одной из стен кабинета. — Перейдешь Аугсбургер штрассе и, не доходя до Кудамма, слева будет небольшая итальянская кофейня, там ещё у входа стоит зелёная «Веспа» [2]. Мимо не пройдёшь. Возьмёшь двойной эспрессо.

— Хорошо, уже иду, — покорно ответила Эмма.

Прогулка в три квартала была бы сейчас именно тем, что ей нужно, если бы не дождь, поливавший с самого утра. Добрый патрульный полицейский довёз её сюда, но на этом, похоже, заряд доброты на сегодня был исчерпан.

— И ещё, — вспомнил шеф, — я там посылал тебе вчера графики, проверь и распечатай. Они нужны мне к десяти. И сама чтобы была тут к десяти, будешь вести протокол.

— Хорошо, — сказала Эмма.

— Пока всё, иди, — махнул рукой шеф и вернулся к чтению газеты.

Эмма посмотрела на наручные часы и вздохнула. Без двадцати пяти минут десять. Только чудо поможет ей успеть вернуться в офис до десяти утра и распечатать какие-то графики, которые она вчера определённо не получала. Да ещё это совещание, на котором именно она должна сегодня вести протокол. Почему-то шеф никогда не звал её на обсуждения новых тем или макетов, а только на всякие скучные встречи по поводу бюджетов и прочей финансовой ерунды, в которой она ничего не понимала.

О том, что ждёт её вечером, Эмма предпочитала не думать.

***
В отделе судебно-медицинской экспертизы, где стоял вечный холод и полумрак, сегодня было на редкость оживлённо. Помимо самого виновника собрания — господина Фолька, в комнате находились Диана и Тезер, а также трое весьма нервных ребят из оперативной группы Макса Хубера, бывшего руководителя и любовника Дианы.

— Я напишу рапорт на имя начальника полиции, — возмущался один из них, — вы знаете, кто эта женщина? — он указал на одно из двух тел, скрытых синими простынями. — Пресса одолевает нас уже третий день. Вчера мы сделали официальное заявление, что причиной аварии стала смерть потерпевшей от передозировки антидепрессантов! Анти-де-прес-сантов! — по слогам выговорил он. — Вы понимаете, какие это последствия для её репутации, — обратился он к судмедэксперту, который стоял, засунув руки в карманы халата, и понимающе покачивал головой. — Для нашей репутации! — возмущавшийся офицер посмотрел на Диану, задумчиво изучавшую отчёт в серой папке. — Пресса нас сожрёт с потрохами. Что за бардак у нас здесь творится! — продолжал он, повышая тон и не сводя взгляда с Дианы, словно это она перепутала отчёты о вскрытии.

Как такое получилось, что два отчёта оказались перепутаны, мог объяснить только составивший их судмедэксперт — господин Вернер, но он попал в больницу с переломом ноги и сотрясением головного мозга. Полез утром заменить разбитую соседскими хулиганами лампочку на крыльце над входной дверью, но неудачно поставил стремянку, в итоге упал вместе со стремянкой, да ещё и сломал перила.

Судьбе несчастного господина Вернера в участке сочувствовал только Тезер Аталик и те, кого работа судмедэксперта не касалась напрямую. Диана же была солидарна с ребятами Макса, что в обозримом будущем никого из них не ждёт ничего хорошего, но в открытую она никогда не признала бы этого.

Пробежав ещё раз по строчкам отчёта, в котором говорилось, что Лиза Майер скончалась от передозировки антидепрессантов в сочетании с большим количеством выпитого спиртного, Диана мысленно вздохнула с облегчением. Теперь всё казалось правильным и логичным. Не было ничего необычного в том, что одинокая девушка-бухгалтер принимает антидепрессанты. Никаких вампиров, никаких загадок и вопросов без ответов. Обычная ситуация. Диана закрыла папку и посмотрела на Аталика.

«Я закрываю это дело», — объявила она и, развернувшись на каблуках, вышла из отделения судебно-медицинской экспертизы, решительно покачивая своим белокурым хвостом.

***
Марк дремал на диване под вой сирен и грохот выстрелов, доносившихся из телевизора. Ему снилось, что он преследует большой чёрный фургон верхом на белом единороге, только вместо рога у того проблесковый маячок.

Вот уже второй день Марк совершенно наглым образом уклонялся от работы, но и угрызений совести по этому поводу не испытывал. Даже присутствие Акселя его не раздражало, напротив, Марк сам приходил к нему на кухню и подолгу наблюдал за тем, как тот рисует. Теперь нагромождение параллельных, перпендикулярных и кривых линий обрело для Марка некий смысл. Может быть, он и не видел в нём аптеки и автостоянки, но какой-то индустриальный пейзаж, одетый в жёлтую кудрявую листву, он всё-таки сумел разглядеть.

Последним штрихом Аксель добавил к картине единорога. Вполне правдоподобного белого единорога, изящно поставившего на копытце переднюю ногу.

— Почему единорог? — спросил сегодня утром Марк.

— Не знаю, — повёл плечом Аксель, продолжая вырисовывать белую гриву.

— Вроде как в жизни всегда есть место для сказки? — с иронией произнёс Марк.

— Почему сказки? — Аксель обернулся и посмотрел на Марка, который в это время сидел за кухонным столом, подперев голову руками. — Хочешь сказать, что не веришь в единорогов?

— Конечно, нет, — не сдержал смешка Марк, — ты, может, ещё думаешь, что сказка про Гензеля и Гретель тоже случилась на самом деле?

— Тогда Библия, по-твоему, тоже сборник сказок? — серьёзно спросил Аксель.

— Почему? — не понял Марк

— В Ветхом завете же говорится про единорогов и василисков.

— Не может быть, — возразил Марк, скорее из вредности, чем ему на самом деле хотелось услышать какую-нибудь притчу про единорога и Моисея. Других персонажей Ветхого завета он всё равно не знал, поскольку религией в его семье никто не увлекался. Однако Аксель не стал поучать его притчами и даже рассуждать о научных доказательствах существования мифических существ, а просто отвернулся к своей картине и продолжил рисовать.

Этот разговор произошёл утром, сейчас же Марк в своём полуденном сне нацеливал пистолет, готовый выстрелить в чёрный фургон, как вдруг кто-то схватил его за ворот и потянул со всей силы назад. Падение было мягким, но вместо затянутого тучами неба Марк увидел глупую улыбку Акселя и свой телефон, на котором высвечивалось имя Дианы.

— Комиссар Шнайдер, — ещё не совсем проснувшись, ответил на вызов Марк.

— Я закрыла дело, — сообщил ему голос Дианы.

— Почему? — Марк сел и хотел потянуться, но ответ коллеги заставил его тут же вскочить с дивана.

Через три минуты он уже шёл быстрым шагом к своему полицейскому участку. Он ни на секунду не сомневался, что кто-то в этой истории что-то явно упускает. Марк должен был расставить всё по своим местам.

Глава 12

Эмма вышла из здания редакции, построенного на рубеже веков в стиле арт-нуво, с украшенным лепниной эркером и огромными окнами, выходившими на тихую улицу, утопавшую летом в зелени, а осенью — в пурпуре и золоте. В тонких струях дождя краски казались более яркими и глубокими, а воздух, наполненный запахом мокрой листвы и асфальта, чище и насыщеннее. Где-то вдалеке шумели машины, но здесь был слышен только шорох капель по крыше и тротуарам.

Эмма раскрыла зонт, но не успела сделать и шагу, как рядом возник Мартин Думкопф, их штатный фотограф. Пригладив свои короткие светлые волосы, он подмигнул девушке.

— Хорошенькая погодка для прогулок, а? — сказал он, вытаскивая из пачки сигарету.

— Совсем не хорошенькая, — возразила Эмма и, вежливо улыбнувшись, вышла на тротуар. Потоки воды весело стекали в ливневую канализацию, и только Эмма подумала о том, что бежевый костюм плохо сочетается с проливным дождём, как её окрикнул Мартин.

— Тебя подвезти?

— Да, пожалуйста, — тут же согласилась она, но уже через пару минут начала сожалеть о своём решении. Не выпуская сигареты изо рта, Мартин завёл двигатель и спросил:

— Куда поедем?

— Прямо по Ранкештрассе, - ответила Эмма, пристёгиваясь.

— Прямо по Ранкештрассе, - повторил Мартин, выезжая на проезжую часть. — А чего там, на Ранкештрассе?

— Итальянская кофейня, — произнесла девушка, чувствуя, как заслезились глаза от сигаретного дыма, моментально заполнившего маленький салон «смарта».

— Опять босс самодурством занимается, а? — усмехнулся Мартин.

Эмма тактично промолчала. Несмотря на то что она боялась своего шефа до дрожи в коленях, Эмма относилась к нему с глубоким уважением, и не любила сплетен и уж тем более никогда не становилась их источником, даже если узнавала какие-то занятные подробности из личной жизни господина Шульца. Вроде того, что он любит ездовых собак или предпочитает проводить отпуск на «даче», сохранившейся с ГДРовских времён.

— А ты чего сегодня натворила, а? — спросил Мартин, чтобы поддержать беседу.

— Ничего, — сказала Эмма, вглядываясь в расплывавшиеся за окном витрины. Они уже ехали по Ранкештрассе, но, как назло, она никак не могла вспомнить справа или слева должна быть кофейня.

— А чего тебя сегодня копы на работу привезли, а? — ехидно поинтересовался мужчина.

— Это мой сосед, — почему-то соврала Эмма и сама себе удивилась, — предложил утром до работы подбросить, и я согласилась, чтобы в дождь не мокнуть.

— Сосед, значит, — протянул Мартин. — А сколько лет соседу, а? Молодой, красивый?

— Да что ты, — отмахнулась Эмма, — ему уже лет тридцать.

Мартин пригладил волосы и мельком взглянул в зеркало заднего вида. Ему тоже тридцать, что же он теперь, дряхлый старик?

— Значит, тебе не нравятся мужчины в возрасте? — сделав затяжку, Мартин выпустил колечко дыма в сторону Эммы.

Девушка покраснела и сделала вид, что не расслышала вопроса.

— Может, как-нибудь сходим вечером выпьём чего-нибудь, а? — непринуждённо предложил Мартин.

Эмма прикусила губу и попыталась улыбнуться мужчине, но в этот момент прямо по курсу выросла пятидесятиметровая шестиугольная часовня из синего стекла, а рядом с ней скрытая под белыми пластинами Мемориальная церковь кайзера Вильгельма [3] — Кудамм.

— Мы проехали, — сказала Эмма.

— Проехали, — не то согласился, не то просто подтвердил факт Мартин, выбросил сигарету в окно и, резко выкрутив руль влево, развернулся. Со всех сторон раздались возмущённые сигналы автомобилей. — Красиво, ага? — мужчина подмигнул слегка побледневшей Эмме и нажал на газ.

— Стой! — едва успела закричать девушка, как ремень безопасности впился в её плечо, а в нескольких сантиметрах от носа «смарта» возникла какая-то припаркованная оранжевая машина.

— Стою, — радостно доложил Мартин. — Ты увидела кофейню?

— Да, — выдохнула Эмма, пытаясь справиться с внезапно возникшим головокружением. — Ты меня не жди, мне надо ещё в несколько мест, это надолго, — сказала она, отстёгиваясь и доставая свой зонт из-за сидения водителя.

— Ты уверена? — немного огорчённо спросил Мартин, понизив голос и подавшись ей навстречу.

— Да, — быстро сказала Эмма, слегка поморщившись от долетевшего до неё несвежего дыхания мужчины, и поспешила поскорее выбраться из машины.

— Так что насчёт сходить куда-нибудь? — прокричал напоследок Мартин.

— Не сейчас, — бросила Эмма через плечо, раскрывая зонт, — спасибо! — помахала она рукой и, не оборачиваясь, побежала к заветной зелёной «Веспе».

Больше её не страшила перспектива вымокнуть до нитки под проливным берлинским дождём.

***
Герхард Фольк доедал бутерброд, читая роман Айрис Мердок «Отрубленная голова» в потрёпанной красной обложке. Тусклого дневного света, поступавшего из окна, было недостаточно, и доктор включил настольную лампу. Он как раз хотел перевернуть страницу, когда в кабинет ворвался Марк Шнайдер и, не утруждая себя приветствиями и предисловиями, потребовал:

— Покажите мне Лизу Майер.

Доктор Фольк посмотрел на Марка поверх своей книги и отложил недоеденный бутерброд в сторону.

— Прошу прощения, комиссар, но я не могу показать вам Лизу Майер. Её тело забрали родственники.

— Когда? — едва не выругался Марк.

Медэксперт вскинул руку и взглянул на свои наручные часы.

— Примерно полчаса назад.

— Кто забрал? Адрес? Телефон?

— Полагаю, комиссар Кройц может предоставить вам более подробную информацию, — спокойно произнёс доктор Фольк.

Марк скрипнул зубами и шумно выдохнул через нос. «Какие же все вокруг быстрые, когда это совсем не нужно», — подумал он, потом прищурил глаза и окинул медэксперта долгим изучающим взглядом, отметив при этом его гладковыбритое лицо и аккуратный воротник фиолетовой рубашки, видневшийся из-под тщательно выглаженного халата, не говоря уже о литературных предпочтениях доктора.

— Всего доброго, — кивнул Марк и вышел в коридор.

По пути в свой кабинет он пытался проанализировать сложившуюся ситуацию, но чем больше думал о ней, тем больше приходил к выводу, что он действительно погорячился. Сейчас та смутная догадка о том, что эти два дела каким-то образом связаны между собой, казалась ему почти бредовой. Возможно, Марк зря выдал кое-какую информацию о своём прошлом. Более того, он был почти уверен, что совершил ошибку, выведя полицию на Лиона, о котором он почти ничего не помнил, разве что его страсть к мотоциклам и странным историям. Кажется, он хотел стать вампиром?..

С этой мыслью Марк скрипнул дверью кабинета. Диана и Тезер мгновенно отвлеклись от монитора компьютера, на котором с интересом изучали что-то, и посмотрели на Марка так, словно он застал их на месте преступления. Лица коллег выражали сочувствие и какое-то напряжение, и Марк прекрасно знал почему. Случалось, он повышал голос и пускал в ход попадавшие под руку предметы. В рамках разумного, естественно, иначе его бы уже давно отстранили от работы в полиции.

Однако на данный момент комиссар Шнайдер не желал устраивать разборок и пытаться докопаться до истины, в наличии которой он сам сомневался, поэтому дружелюбно улыбнувшись, Марк поздоровался с коллегами. Затем бросив пару замечаний по поводу скверной погоды и успешного завершения дела, подошёл к доске, на которой всё ещё висели фотографии Лизы Майер. Коллеги настороженно наблюдали, как Марк методично собрал фото и лишь на одном задержался чуть дольше, чем на пару секунд. На шее у жертвы поблёскивала позолотой дешёвая на первый взгляд побрякушка, выполненная в виде единорога.

Глава 13

За окном уже стемнело, но капли всё продолжали стучать по стеклу. В гулкой тишине офиса слышался шорох работающих компьютеров и гудение ламп дневного света. Эмма выключила монитор, бросила в сумочку мобильный телефон и большой блокнот для записей с пушистыми белыми котятами на обложке. Потом посмотрела по сторонам, размышляя, ничего ли она не забыла. Убедившись, что ничего, Эмма кивнула сама себе и громко зевнула. К этому моменту она осталась совсем одна на всём третьем этаже, и поэтому могла позволить себе немного вольности. Потянувшись, девушка встала со своего места, надела лиловый плащ, предназначенный как раз для такой погоды, и вышла из офиса.

Чёрный седан уже ждал её у входа. Кивнув в знак приветствия, водитель открыл перед Эммой заднюю дверь, и девушка нырнула в тёплый полумрак автомобиля. Устроившись поудобнее, Эмма прислонилась к подголовнику и тут же задремала, совсем не заметив, как вслед за чёрным седаном от здания редакции отъехал синий «смарт» Мартина Думкопфа.

Также она не заметила, как их чёрный седан оказался на подземном паркинге и остановился на одном из мест, помеченных золотистой табличкой Feuerbach Robotics - VIP.

В следующий момент водитель подавал руку ничего не понимающей спросонья Эмме.

— Поднимитесь на двадцать четвёртый этаж, там вас встретят, — говорил он.

— Спасибо, — кивнула девушка и послушно последовала к лифту, украдкой оглядываясь по сторонам и пытаясь понять, в какой части города она оказалась. Паркинг походил на десятки других паркингов, только малое количество машин и холодный голубой свет Эмме совсем не нравились.

Фойе, оказавшееся за дверями лифта, выглядело роскошно — янтарно-жёлтый хай-тек, воплощённый в мраморе, граните и металле. Чуть более дружелюбным его делала лучезарная улыбка высокой девушки модельной внешности.

— Привет! Я Кристина, — тут же представилась она, протянув Эмме руку.

— Привет! — ответила Эмма, немного смутившись. Как же она восхищалась и завидовала таким девушкам. Светлые прямые волосы, идеальная чёлка, загорелая кожа и тонкая талия. Одним словом, всё, чтобы Эмма рядом с ней чувствовала себя посредственной толстушкой, хотя на самом деле для этого у неё не было ни малейшего повода.

— Штефан уже ждёт тебя, — радостно сообщила ассистентка Фейербаха, увлекая Эмму за собой. — Сначала мы подпишем документы, а потом он весь твой, — хихикнула Кристина, словно они с Эммой были закадычными подругами. — Садись!

Не успела Эмма опомниться, как с неё был стянут её лиловый плащ, а сама она сидела на кожаном диванчике с ручкой в руках.

— Подпиши здесь, здесь и здесь, — говорила Кристина, показывая, где поставить подпись. — Ты ведь прочитала условия? — скорее заявила, чем спросила она.

Конечно же, Эмма не читала документы, кроме той строчки, где жирным курсивом была выделена сумма её гонорара.

А вдруг Штефан не знает, что я всего лишь ассистентка?

— Подожди, — Эмма отложила ручку в сторону, — здесь, наверное, какое-то недоразумение.

— М? — участливо качнула серёжками Кристина.

— Я не журналист, — почти прошептала Эмма и прикусила губу.

— Мы знаем, — ободряюще кивнула Кристина, — ты ассистент Герхарда Шульца. И этот старый скряга совсем ничего тебе не платит. Не переживай, — махнула рукой девушка, — подписывай документы.

— Ладно, — Эмма взялась за ручку и вернулась к договору.

— Может быть кофе? — тут же спросила Кристина. — Чай?

— Можно воды? — попросила Эмма, чувствуя, как в горле у неё слегка пересохло, когда её взгляд зацепился за фразу: «В случае преждевременной кончины г-жи Бишоф все собранные материалы должны быть незамедлительно переданы г-ну Фейербаху или его законному представителю, указанному в пункте 2.1…» — Что это значит? — Эмма зачитала вслух фразу Кристине, которая уже вернулась с наполненным водой бумажным стаканчиком.

— Это стандартная фраза, — пожала плечиком девушка. — Всё что угодно может случиться, ты же знаешь. Им мало того что всё, что ты напишешь и так будет являться собственностью Feuerbach Robotics.

— Готово, — Эмма поставила подпись на последней странице и передала договор Кристине.

— Отлично, — улыбнулась та и взглянула на маленькие золотые часики на запястье, — Идём! Ах да, чуть не забыла, это тебе, — Кристина протянула ей белый магнитный пропуск с написанными на нём чёрными буквами VISITOR.

***
У огромного окна, занимавшего почти всю стену, стоял Штефан Фейербах, глядя на раскинувшийся внизу город. Сегодня он не показался Эмме бизнесменом-небожителем с глянцевой обложки, обычный усталый человек — слегка сгорбленная спина, руки в карманах брюк, засученные рукава, расстёгнутый жилет и небрежно ослабленный галстук. Последнюю деталь Эмма заметила, когда Штефан повернулся к ней.

— Добрый вечер, госпожа Бишоф, — улыбнулся он, и в его глазах появился тот самый блеск, который так притягивал Эмму и одновременно пугал её.

— Добрый вечер, господин Фейербах, — ответила Эмма, гордо подняв подбородок.

— Не думал, что вы придёте, — усмехнулся мужчина.

— Я могу уйти, — с вызовом ответила Эмма.

— Можете, — издал смешок Фейербах, — дверь позади вас.

— Но я не уйду, — ещё твёрже сказала девушка.

— Тогда присаживайтесь, — Штефан указал на мягкий уголок бежевого цвета, в центре которого стоял стеклянный кофейный столик. На столике лежал жёлтый конверт формата А4.

— Спасибо, — сказала Эмма и присела на край дивана, достала из сумки телефон и, включив диктофон, положила его на столик, придвинув к Штефану Фейербаху, который как раз разместился напротив и с интересом наблюдал за её приготовлениями. Потом девушка вытащила свой блокнот с котятами и ручку и посмотрела на мужчину, показывая, что она готова. Фейербах улыбнулся.

— С первого гонорара купите себе что-то более серьёзное, — сказал он, кивнув в сторону блокнота.

— Непременно, — ответила девушка. Она и сама думала о том, что ей нужно что-то посовременнее того доисторического монстра, который жил у неё дома последние пять лет.

Некоторое время они сидели молча. Эмма не сводила глаз с лица Штефана. Ещё никто и никогда не смотрел на неё так — пронзительно, изучающе, откровенно, и всё же отнюдь не как на притягательный объект противоположного пола. Что он видел в ней? Маленького забавного зверька?

А что она видела в нём? Что так привлекло её в тот первый раз, когда она увидела его? Наверное, его улыбка, уверенная, улыбка человека довольного собой и достигшего успеха в жизни… Но он был так стар! Сколько ему? Лет сорок?

— Вы сегодня более расслаблены, — заметил Фейербах.

Я приняла три таблетки успокоительного, мрачно подумала Эмма.

— Может быть, мы начнём? — осторожно спросила она.

— Разумеется, — Штефан нагнулся и слегка подтолкнул к Эмме конверт, лежавший на столике. — Здесь материалы, собранные вашей предшественницей. Я хочу, чтобы вы ознакомились с ними к нашей следующей встрече.

— Хорошо, — девушка взяла конверт и убрала его в сумку.

— А для начала я расскажу вам то, чего нет в тех документах.

Эмма кивнула и приготовилась писать.

— Я родился по ту сторону Стены [4], — произнёс Штефан, глядя как ручка, занесённая девушкой над открытым блокнотом так и не коснулась страницы. — Совсем в другом мире, дорогая Эмма, который так не похож на то, что происходит сейчас там, внизу, — мужчина качнул головой в сторону окна. — Каких-то двадцать лет назад здесь и в помине не было никаких небоскрёбов и ультрасовременных торговых центров, был лишь огромный пустырь, а по обеим сторонам длинная серая стена с колючей проволокой и часовыми…

Потсдамер платц, с облегчением поняла Эмма.

–…Стена изменила нашу историю навсегда, — продолжал тем временем Штефан, — но если бы её не было, стал бы я тем, кто я есть? — помолчав пару мгновений, мужчина продолжил: — история Штефана Фейербаха, великого и ужасного «повелителя роботов», — понизил голос Штефан, заставив Эмму улыбнуться, — началась осенью тысяча девятьсот восемьдесят восьмого года, примерно за год до падения Стены…

Глава 14

Капли дождя стучали по металлической крыше красного купе Дианы. Тусклый свет фонарей едва проникал в салон, но этого было достаточно, чтобы разглядеть себя в зеркале заднего вида и подвести чёрным карандашом глаза. Последний раз Диана делала это лет шесть назад, но рука не забыла навыка, и линия вышла что надо. Несколько секунд Диана созерцала своё отражение, такое знакомое и такое непривычное, а потом подмигнула сама себе и потянулась за помадой, которая валялась на переднем пассажирском сидении.

Зазвонил телефон. Внутренний номер. Полиция. Вспомнив с десяток ругательств, Диана ответила на вызов.

— Комиссар Кройц.

— Комиссар, — раздался в трубке встревоженный голос патрульного. — Здесь убийство, требуется ваше присутствие.

Обычно патрульные вели себя менее эмоционально, видимо, произошло что-то очень неординарное.

— Что случилось? — спросила Диана, заводя двигатель.

— Здесь девушка, комиссар… без головы.

Когда Диана приехала на место преступления — небольшой парк к северо-востоку от Александерплатц — Марк уже был там. Приподняв воротник куртки, он задумчиво разглядывал жертву. Диана подошла ближе и молча встала рядом с Марком, сжимая в руке раскрытый зонт. Представшее её глазам зрелище не предвещало ничего хорошего.

Тело находилось в неловкой полусидячей позе, слегка накренившись влево, словно кто-то второпях бросил его на скамью. Головы действительно не было на месте. Она лежала рядом, и в её тёмных волнистых волосах запутались желтые кленовые листья.

Неподалёку, в мокрой листве копошились криминалисты, подсвечивая себе фонариками. Их шансы найти какие-либо улики таяли с каждой каплей дождя, касавшейся земли.

Закончив прислушиваться к разговорам коллег, Марк хмыкнул и посмотрел на Диану. Оценил её макияж, наспех собранные в хвост волосы и обтягивающие джинсы, но вслух произнёс другое:

— Почти всё, что нам нужно, у нас уже есть.

— Говори, — коротко бросила Диана, перекладывая зонт в другую руку.

— Её работа связана с людьми. Надо выглядеть презентабельно и строго, поэтому деловые брюки и брендовый плащ, но не новый, нижняя подкладка немного вышаркана, значит, носила его постоянно. В карманах только ключи от квартиры и чек из кофейни в другом районе города. На правом плече след от сумки, и судя по тому, как смята ткань, сумка была достаточно объёмной.

— И где она?

— Полагаю, дома.

— М? — Диана посмотрела на Марка.

— Я думаю, она вышла из дома ненадолго. Вернулась с работы, бросила сумку…

— Переобулась в кроссовки, — договорила за него Диана. — Зачем?

— Собака, — ответил Марк. — Небольшая, судя по следам грязи на левом боку. Несла через дорогу, а, значит, живёт не в этих домах, — Марк показал в сторону плотного ряда домов на другой стороне тихой улочки, — а через Данцигер штрассе, — парень указал вперёд, где за редеющей листвой слышался шум проезжавших автомобилей. — Несколько полос движения, трамвайная линия и, кажется, там нет светофора.

— Причина смерти… очевидна?

— На первый взгляд да, но пока непонятно зачем было убивать её где-то в другом месте, а потом усаживать на скамейку…

— Её убили в другом месте? — перебила Диана.

— Здесь крови нет, — ответил Марк, — но думаю, это случилось в пределах парка, даже примерно в радиусе десяти метров от этой скамейки, потому что иначе человек, который тащит на себе тело, слишком уж бросается в глаза. К тому же голова-то была здесь, за лавочкой.

— Что ж, посмотрим, что скажет доктор Фольк, — сказала Диана, постукивая каблуком по асфальту.

— И наш свидетель, — добавил Марк.

— У нас есть свидетель?

— Да, сидит вон в патрульной машине, — Марк мотнул головой.

Диана обернулась. И, правда, на переднем сидении сидел смертельно напуганный мужчина средних лет и с опаской выглядывал в окно.

— Пойдём, послушаем, что он скажет, — сказала Диана, поворачиваясь, чтобы уйти, но Марк остановил её.

— Подожди, — произнёс он, — ты ещё не видела самого главного, — включив фонарик, он посветил в лицо жертвы.

— О, Боже, — только и нашла что сказать Диана, увидев застывшее выражение счастья.

***
Позднее тем же вечером Марк, Диана и свидетель собрались в комнате для допросов. Мужчина, представившийся Даниэлем Клемсом, уже не казался таким испуганным, но продолжал кутаться в шерстяное одеяло, выданное ему патрульными. Из-под одеяла виднелся новенький спортивный костюм.

— Расскажите нам по порядку всё, что случилось сегодня вечером в парке, — попросила Диана, положив руки на стол и приготовившись слушать.

Марк сидел, откинувшись на спинку стула, и внимательно рассматривал свидетеля.

— Я вышел на пробежку, — уверенно начал говорить Клемс, но тут же замолчал.

— Странное время для пробежки, — заметила Диана. — Вы всегда бегаете в это время?

— Понимаете, я сегодня первый раз. Первый раз вышел на пробежку, а там он…

— Он? — уточнила Диана.

— Он… ну, он, это… — запнулся мужчина и беспомощно посмотрел на Диану.

— Что он делал? — разделяя слова произнесла Диана.

— Ну, он наклонился к ней, не знаю зачем, а тут я такой, ой. Он меня увидел и побежал. А я не это, я, в общем, сначала в кусты сиганул, думал вдруг он за мной пойдёт. Не пришёл. Ну, я к ней подошёл, может помочь… а у неё… головы нет. Я чуть в штаны не наделал. Хотел тоже сбежать, а потом решил, что нехорошо. Ну, я в полицию позвонил… и всё.

— Он был молодой, старый? Высокий или низкий? Во что он был одет? — задала Диана несколько наводящих вопросов.

— Он, ну, не старый, такой ну… молодой, ну не знаю, я лица не видел, он в капюшоне был и кожаной куртке, чёрной такой и джинсах. Синих.

Ну как половина Берлина, подумал Марк. Он и сам носил синие джинсы и чёрную кожаную куртку.

— Какого он роста? Телосложения? — продолжала спрашивать Диана.

— Ну, обычного такого, среднего. Наверное. Не толстый, нет. Нормальный такой.

— Вы сможете что-то рассказать нашим экспертам, чтобы мы могли составить фоторобот?

— Не, — покачал головой мужчина после недолгой паузы.

— А что-нибудь особенное вы заметили? Какую-нибудь особую примету? — теряя терпение, спросила Диана.

— Ага, — закивал головой Даниэль, — у него на плече был такой длинный меч, как самурайский.

— Орудие убийства? — вопрос Дианы прозвучал скорее риторически. — Что-нибудь ещё?

Мужчина задумался, потом почесал затылок и честно посмотрел на комиссаров.

— Толку от меня никакого, — пожал плечами он.

— У меня ещё один вопрос, — произнесла Диана. — Почему вы решили сегодня выйти на пробежку? Что заставило вас идти в парк в одиннадцать вечера в такую погоду?

— Понимаете, Кларисса, моя девушка, — уточнил мужчина, — она сказала мне сегодня, что я тряпка и ничего не могу в жизни добиться. И ушла. Понимаете? Прямо сегодня утром, а я… я не тряпка. Я могу. Могу, — вздохнул мужчина и посмотрел на край стола.

— У меня больше нет вопросов, — Диана хлопнула ладонью по столу и посмотрела на Марка, тот отрицательно помотал головой. — Запишите ваши показания, — она придвинула Клемсу стопку бумаги и ручку, — и можете быть свободны. Если ещё что-то вспомните, позвоните мне, — протянула она свою визитку и поднялась со стула, показывая, что разговор окончен.

***

— Что скажешь? — спросила Диана, когда они с Марком оказались в своём кабинете.

— Нас ждёт куча работы, — буднично произнёс парень и подошёл к доске. Какое-то время он задумчиво смотрел на белое пустое пространство, а потом зелёным маркером нарисовал в середине квадратик и знак вопроса под ним. Скоро там появится фотография жертвы и, если повезёт, даже её имя. Пока у Марка не было никаких предположений, зачем какому-то парню с самурайским мечом понадобилось отрубать голову этой несчастной девушке.

— Иди домой, — сказал он Диане, — сегодня здесь всё равно больше делать нечего.

Комиссар посмотрела на часы. Половина третьего ночи. Слишком поздно, чтобы возвращаться туда, куда она так хотела попасть, когда ей позвонил патрульный. Действительно, оставалось только пойти домой.

— Ты останешься здесь? — спросила она.

— Мне надо подумать, — ответил Марк, продолжая созерцать пустую доску. — Проверить нашего свидетеля… И ещё раз просмотреть дело Лизы Майер, но сначала схожу к нашему судмедэксперту, вдруг у него есть для меня что-нибудь интересное.

Глава 15

«…История Штефана Фейербаха началась осенью тысяча девятьсот восемьдесят восьмого года, примерно за год до падения Стены. Тогда он работал в небольшом конструкторском бюро, проектируя вовсе не роботов, а системы вентиляции для офисных зданий. То, чем он занимался было очень далеко от того, чего он на самом деле хотел. Выбирать, однако, не приходилось. Строительство прототипов стоило немалых денег и требовало закупки материалов, достать которые на тогдашнем рынке было просто невозможно. Штефан нуждался в том, кто сможет заинтересоваться им, захочет вложить средства в его проекты, и однажды такой человек появился.

Фейербах часто задерживался на работе до поздней ночи, и в тот вечер он, как и всегда, остался один, когда в их маленький кабинет, заваленный чертежами и заставленный столами и досками для черчения, вошёл мужчина. Штефан сразу понял, что он иностранец. От него так и веяло успехом и дорогим одеколоном. В руке он держал журнал, который сразу же сунул Фейербаху под нос и, не поздоровавшись и не представившись, спросил:

— Это ваша статья?

Штефан знал, что статья его. Тогда он пытался всеми силами обратить на себя внимание и писал о своих научных разработках во все журналы, какие только существовали в ГДР и Советском союзе.

— Мне нравятся ваши идеи, — произнёс незнакомец. Он говорил достаточно хорошо по-немецки, с каким-то южным, тирольским или даже австрийским акцентом, и хотя выглядел как болгарин или румын, держался как американец. Это проявлялось во всём — в манерах, в выражении лица, движении губ.

— Но ваши идеи слишком опережают время, — продолжал говорить мужчина, — и никогда не смогут быть реализованы здесь, — он огляделся вокруг, а потом посмотрел на Штефана, впервые в жизни заставив его стыдиться того, кем и чем он был, стыдиться перетянутого свитера с хлебными крошками, толстых очков в пластмассовой оправе, пыльного и мрачного кабинета…

— Кто вы такой? — наконец решился спросить он.

— Меня зовут Ангел Краилов, мы производим в США микроэлектронику для разных отраслей промышленности, в том числе и оборонной. Меня заинтересовали ваши идеи. С ними мы приблизим наступление нового тысячелетия.

Его слова вселили в Штефана искорку надежды. До этого момента он думал, что безнадёжно опоздал со своими идеями, ведь эпоха великого освоения космоса завершилась, так и не успев начаться, а в других областях своих роботов он просто не видел. Сказал бы ему кто тогда, что рано или поздно он придёт к разработке домашних роботов, он бы рассмеялся ему в лицо. Что?! Домашние роботы? Это так несерьёзно! Тогда же он был уверен, что живёт не в то время и не в том месте.

— Отнюдь, — возразил тогда Краилов. — Я возьму вас к себе, мистер Фейербах, заберу из этой дыры, — спокойно заявил он, — и вы будете работать в одной из лучших американских компаний, но для начала вы должны выполнить для меня тестовое задание — я хочу, чтобы процесс производства на моих предприятиях был полностью автоматизирован, и если вы предложите жизнеспособный вариант — место ваше. У вас шесть месяцев.

За такое предложение Штефан был готов продать душу, и то, чего просил Ангел Краилов, казалось сущим пустяком, и всё же работа над этим заданием заняла почти всё отведённое время. Уже зимой Фейербах был готов показать первые наброски, а к середине весны у него уже были рабочие чертежи, но… Краилов не вернулся. Прошло лето, наступила осень, а Штефан всё ждал, когда же он снова войдёт в эту дверь, чтобы забрать его в чудный новый мир. Фейербах совсем не заметил, что старый мир, в котором он жил, катится ко всем чертям. В воздухе уже витал запах свободы, всё чаще и чаще говорили о завершении Холодной войны и об объединении, но разве кто-то верил в это? Штефан вырос с видом на серую Стену, он видел её каждое утро, когда шёл на работу, разве он мог представить, что может быть иначе?

Тот день, девятого ноября тысяча девятьсот восемьдесят девятого года, когда пала Берлинская стена, он провёл на работе, зарывшись с головой в чертежи. Это было что-то очень срочное, что-то очень важное. Настолько важное, что они, Штефан и двое его коллег, совсем упустили тот момент, когда мир изменился навсегда.

Уже вечером прибежал чей-то брат или сын и начал рассказывать о том, что границы больше нет. Сначала они никак не хотели поверить ему, но потом, не сговариваясь, вскочили со своих мест. В неосознанном порыве Штефан схватил чертежи, подготовленные для Краилова, и через пару минут оказался на улице. Сотни, тысячи людей бурлящим бесконечным потоком двигались в сторону КПП «Чарли» [5]. В серых промозглых сумерках всё казалось нереальным. Фейербах погрузился в этот поток, ещё не понимая, что этот один маленький шаг с тротуара изменил его жизнь навсегда. Захваченный всеобщим возбуждением и волнением, он даже не заметил, как оказался у Берлинской стены и не поверил своим глазам. Никто не останавливал эту нескончаемую вереницу людей и машин, уходившую на Запад. Шлагбаумы были подняты, а пограничники улыбались и махали руками: «Проезжай, проходи!». И они шли, оглядываясь, не веря в своё счастье. Страх в глазах, робкие улыбки, слёзы, а на другой стороне сотни других людей, западных берлинцев. Люди, не знавшие друг друга до этого момента, обнимались, словно старые знакомые, плакали, смеялись. Вряд ли кто-то до конца понимал, что это происходит на самом деле.

Штефан не осознавал, а просто шёл вперёд. В голове не было мыслей, а в сердце — чувств. Он оставил всё — Лили, свою жену, работу, дом. Ушёл без вещей, как был в старом свитере, почти без денег. Что там завалялось в кармане? Около двадцати ГДРовских марок, которые совсем скоро станут бесполезными фантиками. С чертежами подмышкой и одним только паспортом, который так и не стал пропуском в другой мир. Он ждал годами, когда ему разрешат выезд на Запад. Пропустил столько конференций и выставок, а теперь другой мир сам открыл свои двери. Он не мог вернуться.”

— ...Путь в Америку оказался значительно сложнее, но мне удалось пересечь Атлантику и отыскать Ангела Краилова…

Сотовый телефон Эммы жалобно пиликнул и отключился.

— Батарейка села, — словно извиняясь, произнесла девушка и потянулась за телефоном, уронив при этом блокнот, в котором так почти ничего и не написала. — Ой, — следом за блокнотом на пол упала ручка и покатилась куда-то под столик. — Извините, — покраснев до самых ушей, Эмма подняла блокнот и виновато посмотрела на Фейербаха.

Штефан уже не выглядел таким задумчивым и отстранённым, как каких-то пару минут назад, наоборот, он улыбался, глядя на Эмму.

— Время истекло, — произнёс он, посмотрев на часы.

Уже?

Эмма взглянула на свои часики. Половина одиннадцатого. Ещё ни разу со дня приезда в Берлин ей не доводилось засиживаться где-то так поздно.

— Вы расскажете о Лили? — робко спросила она.

— Непременно, — пообещал Штефан. — Кристина позвонит вам и назначит следующую встречу, — сказал он, поднимаясь с дивана. — Водитель ждёт вас в холле. До встречи, Эмма, — протянул руку Фейербах.

Кое-как поднявшись с дивана и собрав в охапку свой блокнот, телефон и сумку, Эмма коснулась его руки и пробормотала:

— Спасибо. До встречи… господин Фейербах.

Затем поспешно вышла из кабинета, не забыв при этом запутаться в дверях и ногах, и едва не растянуться на паркете.

Глава 16

К утру дождь прекратился, и притихший ненадолго город дышал свежестью и прохладой. Марк захлопнул дверцу своего старого «фолька» [6] и поёжился. Осень в этом году оказалась ни к чёрту. Впрочем, Марк вообще не любил осень, которая в этих краях кончалась только где-то в апреле.

Сверившись с выписанным на листок адресом, Марк нажал на кнопку домофона, рядом с которой висела пластиковая табличка — Alexander Hof. Раздался сигнал, и дверь в подъезд открылась. Небольшой двухзвёздочный отель размещался на последних двух этажах жилого дома. За стойкой ресепшена Марка встретил достаточно бодрый для столь раннего часа администратор.

— Доброе утро! — поздоровался он.

Ответив на приветствие, Марк порылся в карманах и достал фотографию обнаруженной накануне девушки. Они с доктором Фольком потратили около часа, выбирая ракурс и освещение, чтобы не сразу бросалось в глаза, что у головы отсутствует тело.

— Вам знакома эта женщина? — спросил Марк, протягивая фотографию администратору.

— Нет, — покачал головой парень, — а что случилось?

Марк внимательно посмотрел на администратора и будничным тоном произнёс:

— Да так, хотел задать пару вопросов, но нет, так нет.

После этого он, оставив парня пребывать в недоумении, развернулся и вышел. Оставалось проверить ещё два отеля, где могла работать пока ещё безымянная жертва.

***
Стоило Диане переступить порог своего кабинета двумя часами позже, как её едва не сбил с ног кто-то очень маленький, но очень громкий. Следом за ним с победоносным криком прошмыгнул ещё кто-то, а потом очень больно прилетело что-то твёрдое — оказалось, магнитик от доски. Дети… Они всегда немного пугали Диану. Со взрослыми всё просто, но дети… Никогда не знаешь, что у них на уме и что они выкинут в следующий момент.

Этим утром кабинет оперативной группы комиссара Кройц напоминал детский сад. Помимо двух мальчишек четырёх и трёх лет, самозабвенно гонявшихся друг за другом по всем доступным поверхностям, кроме потолка, за столом Марка сидела девочка постарше и спокойно рисовала что-то на белом листе бумаге, время от времени бросая недовольные взгляды на младших братьев и поднимая левую бровь, мол, ну до чего же глупые эти малолетки. Ещё одна девочка полутора лет сидела на коленях у Аталика и потихоньку сплёвывала на пол еду, которой Тезер пытался её кормить, одновременно изучая что-то в компьютере.

— Доброе утро, — поздоровалась Диана, пытаясь перекричать звонкие голоса мальчишек.

Аталик оторвался от компьютера и рассеянно посмотрел на коллегу.

— Доброе, — отозвался он, хотя оба понимали, что слово «добрый» мало соответствовало ситуации.

— Что случилось? — спросила Диана, обводя взглядом последствия «урагана», пронёсшегося по кабинету — перевёрнутые стулья, разбросанные кругом ручки, карандаши и прочие канцелярские принадлежности, какие-то бумаги, в которых Диана очень надеялась, не затесалось ничего важного.

— Эмине рожает, — устало выдохнул Тезер.

— Уже? — удивлённо спросила она, хотя на самом деле хотелось спросить: «опять?!». Сама Диана только начинала размышлять о том, что неплохо было бы завести в отдалённой перспективе хотя бы одного, но пять…

— Беги, — шепнул Тезер дочке, сидевшей у него на коленях, и она тут же с весёлым улюлюканьем побежала к своим братьям.

Только теперь Диана заметила, что рубашка Аталика была вся перепачкана детским питанием тошнотворно-болотного цвета и чем-то ещё, о чём не хотелось думать, а одной пуговицы не хватало или он просто забыл её застегнуть. Да, ночка выдалась непростая. Диана вчера словно почувствовала, что не стоит вызывать его на место преступления.

— Может, вам поехать домой? — спросила она.

— Всё в порядке, — махнул рукой Тезер, — к обеду приедет тёща и заберёт детей. Её самолёт как раз прилетает, — мужчина посмотрел на наручные часы, — в 10.40, попросим кого-нибудь из патрульных встретить её. Всё будет хорошо, — заверил он Диану, или себя. Хоть он и старался держаться непринуждённо, было заметно, что Тезер волнуется.

— Как знаешь, — пожала плечами она. — Какие у нас новости?

— Отчёт доктора Фолька на верхней полке, — указал Аталик на стоявший за его спиной стеллаж.

Диана подошла ближе и взяла самую последнюю папку. Отчёт подтвердил то, что казалось очевидным — причиной смерти стало отсечение головы.

— А ну тихо всем! — строго прикрикнула она на детей, и те замолчали, мигом забравшись под её стол, и теперь выглядывали оттуда и о чём-то тихонько перешёптывались, очевидно, готовя какой-то сюрприз «громкой фрау».

— Мы выяснили имя нашей… пострадавшей, — произнёс тем временем Аталик, — Ребекка Хеллер.

— Как? — Диана прислонилась к подоконнику, не выпуская из рук папку.

— У неё блузке была эмблема сети отелей. Марк обошёл их все.

— Он сегодня вообще домой не уходил?

— Видимо, нет, — покачал головой Тезер. — Кажется, это дело его увлекло. Давно он не проявлял такой активности.

— Нда, — цокнула языком Диана, — что ещё?

— Я проверил фрау Хеллер по нашей базе. Очевидные проблемы с законом, помимо десятков неоплаченных штрафов за неправильную парковку и нарушение скорости, есть один привод за драку в супермаркете с нанесением тяжких телесных.

— В супермаркете? — усмехнулась Диана.

— По свидетельствам очевидцев из-за… французского сыра.

— Сыра? — не поверила своим ушам Диана. — Серьёзно?

— Ты же знаешь, что по статистике в период праздников, а особенно в Рождество, уровень стресса достигает критической отметки. Некоторые просто сходят с ума, хотя у нашей леди немного иная ситуация. Я пока не успел выяснить почему, но у неё один судебный запрет на появление в радиусе ста метров от бывшей работы.

— И что это за бывшая работа?

— Feurbach Robotics, — ответил Тезер.

— Ведь место работы Лизы Майер.

— Именно, — кивнул Аталик.

— А вот это уже интересно, — Диана подошла ближе и слегка поморщилась, почувствовав запах детского питания, исходивший от розового термоса.

Увидев это, Тезер бросил одноразовую пластиковую ложку в мусорное ведро и закрутил крышку.

— Я тут немного побродил по соцсетям, — почесал Тезер бородку и ткнул в свёрнутую вкладку. — Хотел посмотреть, может, между нашими жертвами есть какая-то связь. Всё-таки в одной компании работали, но, похоже, они не были близкими подружками. Никаких совместных фотографий или упоминаний друг друга. Хотя Ребекке Хеллер жилось повеселее, чем Лизе Майер, — он щёлкнул мышкой по изображениям и стал листать их, нажимая на пробел. — Видно, что Хеллер увлекалась психологией и мужчинами, но в основном в плане того, какие они все… — Тезер замолчал, подбирая слово, которое можно произнести в присутствии детей. Малыши всё ещё сидели под столом и, похоже, рисовали что-то на нижней стороне крышки.

— Я поняла, — улыбнулась Диана. — Оставь ссылки Марку, может, он отыщет в них что-нибудь интересное. Он любит копаться в грязном белье.

— Да, этого у него не отнять, — согласился Аталик.

Глава 17

Для Эммы это субботнее утро началось гораздо позже обычного, после почти бессонной ночи, проведённой в мыслях о Штефане Фейербахе и о том, что он рассказал. Ей самой все эти события казались преданиями глубокой старины, хотя и происходили всего лишь двадцать с лишним лет назад. Прошлой весной учительница истории, злобная фрау «Пых», прозванная так из-за звука, который она постоянно произносила, рассказывала о падении Берлинской стены, но голова Эммы в то время была занята совсем другими вещами. Впрочем, так же как и сейчас. Несмотря на невероятную разницу в возрасте (до чего же он стар!), Эмма всё больше осознавала, что не просто находит Штефана интересным мужчиной, он в самом деле ей нравился!

С этой мыслью Эмма проснулась и какое-то время лежала в кровати, наблюдая как солнечные зайчики, отбрасываемые стеклянной люстрой, скачут по потолку. В квартире стояла привычная для этого времени суток тишина , когда Маргарет спала после ночной смены или визита очередного ухажёра. Только вот Маргарет до сих пор и не вернулась, и Эмму это беспокоило.

Чтобы отвлечься от тревожных мыслей, да и просто потому, что она занималась этим каждую субботу, Эмма навела дома порядок, и собралась уже идти в магазин за продуктами, как обнаружила в сумке конверт. У неё совсем вылетело из головы, что Штефан просил ознакомиться с ним перед следующей встречей.

В конверте оказалась стопка листов, распечатанных на принтере, но уже немного пожелтевших. Они были никак не соединены между собой и даже не пронумерованы. На первом значилась дата: двадцать третье октября две тысячи первого года, а после неё без каких-либо вступлений или предисловий начинался текст:

«Он знал Лили ещё со школы, и в то время, как остальные их ровесники целовались по углам и испытывали все прелести пубертатного периода, они решали математические задачи на скорость и играли в шахматы. Другой такой парочки ботаников, наверное, было не сыскать во всём Берлине. Поэтому когда они поженились после первого курса, друзья шутили над ними — «а детей вы тоже будете делать с помощью уравнений?». Но они и не думали о детях. Штефан мечтал о карьере, а Лили всегда и во всём поддерживала его…»

После этого шло несколько абзацев с подробным перечислением всех академических достижений Фейербаха и проектов, над которыми он работал. Особенно не вчитываясь в них, Эмма сразу перешла к строке о том, что «Известие о беременности Лили не обрадовало Штефана, он настаивал на том, чтобы отказаться от ребёнка, но Лили не захотела, и после того как ребёнок родился, ей пришлось оставить работу...»

На этом страница заканчивалась, а следующая начиналась с того, что «Штефан не признавал сына и вёл себя так, словно его вообще не было в их жизни, но в соревновании за внимание Лили он явно проигрывал пухлощёкому и вечно орущему младенцу. И его совсем не трогало, что малыш унаследовал его черты лица, глаза и форму губ».

Эмма почувствовала, как её ладони вспотели. Разложив перед собой листы, а всего их было около двадцати штук, она быстро пробежалась взглядом по ним, пытаясь найти ещё какую-нибудь информацию о Лили и ребёнке, но они больше нигде не упоминались.

С некоторым разочарованием, Эмма взяла новую страницу, но там опять рассказывалось про какие-то разработки. То же самое было и на других страницах и лишь на последнем обнаружилось кое-что интересное:

«…Он уехал из Берлина в Гамбург, а там устроился разнорабочим на грузовое судно, уходившее в Южную Америку. Тогда никто не задавал особых вопросов. Люди бежали, бросая всё — квартиры, работу, семью, в надежде обрести новую жизнь.

Из Бразилии в Майами, а оттуда в Нью-Йорк. К тем порам у Штефана уже были кое-какие деньги, чтобы не только не умереть с голоду, но и ночевать не на вокзале. К весне он получил статус беженца, но без знания языка и документов об образовании никому не было дела до его учёной степени и опыта конструкторских разработок, поэтому приходилось разгружать грузы в порту и постепенно учить язык.

Английский давался легко и уже через пару месяцев он мог вполне сносно понимать и даже говорить какие-то совсем элементарные фразы. Теперь он работал в газетном киоске и мог читать все газеты и журналы, которые только поступали в продажу. Так Штефан искал Ангела Краилова. Его имени не оказалось в телефонных справочниках, а названий компаний, которыми он владел, Штефан не знал. Что ему ещё оставалось делать в те времена, когда не было интернета?

Только осенью ему попалась рекламная заметка, где говорилось об электронном заводе, генеральным директором которого был Ангел Краилов. Завод находился в Теннеси, и Штефан рванул туда.

Но и здесь всё прошло не так гладко. В первый раз охрана на пропускном пункте просто развернула его, сообщив, что мистер Краилов не может принять его, поскольку находится в отъезде. Во второй раз ему удалось поговорить с его секретаршей, которая сладко улыбаясь, обещала непременно передать мистеру Краилову, что его кто-то искал. Штефан поселился в мотеле в нескольких километрах от завода и почти неделю не отходил от телефона, но никто ему так и не перезвонил.

Тогда он снова поехал на завод и попросил дать ему номер Ангела и получил его, но когда он пытался позвонить по нему, автоматический оператор сообщил, что такой номер не существует.

Время шло, деньги подходили к концу, а Штефан и на шаг не приблизился к человеку, ради которого он бросил жену, пересёк океан и уже почти год горбатился на проклятой низкосортной работе. Это не просто злило, это просто безумно злило его.

Он ошивался у завода днями и ночами, охрана гоняла его и несколько раз вызывала патрульных, но ему удавалось скрываться от них. Тогда он просто стал осторожней, но не оставил надежды, что однажды Краилов приедет.

И он приехал.

Был уже почти конец октября и темнело рано. Штефан дремал на автобусной остановке, когда кто-то тронул его за плечо. Он не сразу узнал это загорелое улыбающееся лицо, освещённое лишь светом фар припаркованной рядом машины.

«Идём», — сказал он и помог Штефану встать. Он провёл его через проходную, а потом они долго шли коридорами и лестницами, пока не пришли в кабинет, за стеклянными стенами которого виднелся производственный цех.

Мужчина усадил Штефана на диван и распорядился принести ему горячего чая и какой-нибудь еды, которая осталась от обеда в столовой. Сам сел рядом и долго рассматривал его обветренное и заросшее щетиной лицо.

«Ну что же, здравствуй, Штефан Фейербах», — сказал он. — «Ты готов творить историю?»

Творить историю… Эмма перечитала последнее предложение ещё раз, а потом ещё и поняла, что знает о Штефане Фейербахе не так уж и много, а о том, чем занимается его компания тем более.

Тогда она уселась за свой старенький компьютер, чтобы поискать ещё какую-нибудь информацию, а заодно и найти «дедуле» достойную замену. Первый гонорар, как и было обещано, упал на банковский счёт ещё в четыре утра.

Вставив наушники в уши, Эмма слушала новый альбом любимой американской певицы и, постукивая пальчиками по столу, ждала, когда прогрузится страница. Музыка в плеере была включена почти на полную громкость, поэтому девушка совсем не услышала, как в замке зашуршал ключ, и входная дверь с грохотом распахнулась.

Глава 18

Марк Шнайдер шёл по коридору полицейского участка, насвистывая незатейливую мелодию, и едва не пританцовывал. Он принял это дело как новый и долгожданный вызов, которыйнаконец вывел его из того странного состояния апатии, в котором он пребывал с прошлой зимы. Жгучее желание заняться расследованием переполняло Марка, поэтому войдя в кабинет, он задорно подмигнул малышне, притаившейся под Дианиным столом, поприветствовал Аталика и обратился к Диане:

— Диана, едем! И захвати отчёт.

Диана закрыла папку с отчётом доктора Фолька, которую держала в руках, и отправилась за Марком, не задавая никаких вопросов. Впрочем, этого и не требовалось, поскольку уже через несколько минут она совершенно точно знала, что они направляются на место преступления.

Припарковавшись у края обочины, Марк задержался в машине, и Диана не стала его дожидаться. «Эти мужчины вечно копаются», — подумала она.

Криминалисты уже давно уехали, и только жёлтая полицейская лента, поблёскивая в утренних лучах, колыхалась на ветру и напоминала о вчерашнем убийстве. Приподняв ленту с одной стороны, Марк пропустил Диану вперёд и, пригнувшись, шагнул следом.

Они остановились перед мокрой от дождя скамьёй, усыпанной листьями.

— Что мы здесь делаем? — Диана повернулась к Марку. — Где ты её взял? — спросила она, увидев в его руках катану.

— Нашёл у ребят в отделе улик, — ответил Марк, любуясь тем, как солнце отражалось в отполированном лезвии. — Там столько занятных вещиц, — усмехнулся он. — Дай-ка мне отчёт.

Диана передала папку Марку. Пробежав глазами несколько строчек, Шнайдер посмотрел на фотографии и прикинул что-то в уме.

— Садись, — приказал он Диане, кивнув в сторону скамьи.

— Я не сяду на мокрую скамью, — покачала головой комиссар.

Тогда Марк стянул куртку, оставшись в тёмной спортивной толстовке, и протянул её Диане. Женщине часто приходилось изображать жертву преступления, когда Марк пытался восстановить картину событий, поэтому, расстелив куртку на скамье, Диана не без удовольствия подумала, что в этот раз ей просто несказанно повезло. Пока она размышляла об этом, Шнайдер давал указания, сверяясь с фотографиями.

— Правее, чуть ниже, теперь левее, ещё, ниже, — командовал он. — Теперь стоп! Посмотри на меня, — заглянув ещё раз в папку, Марк закрыл её и сунул подмышку, потом взял катану в обе руки и примерился. — Опустись чуть пониже, — сказал он, — и смотри на меня, голову выше. Так.

Диана послушно выполняла его требования. Ровно до того момента как холодное лезвие коснулось её шеи.

— Ты сдурел?! — закричала она, вскакивая со скамьи.

— Успокойся, — тихо сказал Марк.

— Не забывайся, — пригрозила Диана, передёрнув плечами.

— Прости, Ди, но сейчас мы выяснили несколько важных фактов. Во-первых, мы нашли место преступления.

— Хмм? — Диана обернулась и ещё раз внимательно посмотрела на скамью.

— И наш свидетель застал преступника как раз за уничтожением улик.

— Неплохо же он потрудился, — отметила комиссар, — криминалисты ничего здесь не обнаружили. Кстати, вы проверили его?

— Да, история, которую он рассказал, подтвердилась. Соседи утверждают, что слышали, как утром накануне он ругался со своей девушкой, а вечером кто-то видел, как он выходил из дома в спортивном костюме примерно в указанное им время. В любом случае второй важный момент подтверждает, что Даниэль Клемс не наш парень. Убийца ростом от ста семидесяти пяти до ста восьмидесяти, Клемс гораздо ниже.

— Это значительно сокращает круг подозреваемых, — не без сарказма заметила Диана. — Пойдём, посмотрим на квартиру нашей жертвы?

— Идём, — согласился Марк, убирая катану обратно в чехол.

***
Когда-то район Пренцлауер Берг, расположенный к северо-востоку от Александерплатц считался одним из злачных районов Восточного Берлина. Застроенный старыми домами, потерявшими своих хозяев во время войны и последующего разделения города, Пренцлауэр Берг пользовался популярностью разве что у панков и прочих неформалов, вечно протестовавших против всех и вся. Сейчас, спустя двадцать с лишним лет после падения Стены, район стал одним из престижных, а нищую богему девяностых сменил зажиточный средний класс.

Открыв дверь ключом, который ещё вчера принадлежал Ребекке Хеллер, Марк и Диана вошли в квартиру. Маленький сумрачный коридор был завален туфлями всех цветов и моделей. Единственный луч солнечного света пробивался из-за прикрытой двери и падал на стеклянный столик у зеркала. На столике лежала коричневая дамская сумка с инициалами известного бренда.

— Я осмотрю комнаты, — сказала Диана.

— А я задержусь здесь, — отозвался Марк. Достав из кармана резиновые перчатки, он подошёл к сумке и заглянул в неё. Сумка была дорогой, но далеко не новой, также как и плащ, в котором нашли Ребекку Хеллер. «Успешная, по всей вероятности, карьера, высокооплачиваемая должность почему-то уступили место работе администратора во второсортном отеле. Почему?» — размышлял Марк, аккуратно доставая из сумки её содержимое: губную помаду, расчёску, пузырёк с таблетками… Судя по этикетке ничего особенного, просто средство от головной боли, но Марк на всякий случай выудил из куртки полиэтиленовый пакетик и сунул туда пузырёк.

В другой пакетик Марк собирался отправить мобильный телефон, но тут во входную дверь что-то глухо стукнулось, и она открылась. На пороге стоял здоровенный детина в помятом деловом костюме. Обычно Марку требовалось три-четыре секунды, чтобы оценить обстановку, но гостю понадобилось гораздо меньше, поскольку уже в следующий момент он схватил Марка за ворот куртки и хорошенько ударил его об стенку, а затем почти сразу кулаком под рёбра. Из-за этого слово «полиция», которое попытался произнести комиссар Шнайдер, получилось похоже скорее на шумный выдох, сопровождаемый непоследовательным набором букв.

«Ах ты сволочь», — сказал детина, ещё раз легонько встряхнув Марка.

— Полиция Берлина, комиссар Кройц, — раздался рядом голос Дианы. — Медленно отпустите комиссара Шнайдера и поднимите руки.

— Ммм? — детина обернулся, нахмурив брови.

— Я сказала, медленно отпустите комиссара Шнайдера и поднимите руки.

Щелчок затвора подействовал на гостя быстрее и эффективнее, чем слова.

— А что случилось? — спросил он, послушно поднимая руки.

— Проедемте с нами в участок, там и поговорим, господин…

— Хеллер. Роберт Хеллер.

***
Эмма не услышала, а скорее почувствовала движение воздуха в квартире. Оторвавшись от экрана компьютера, девушка посмотрела в сторону. В дверном проёме стояла Маргарет. Её волосы были растрёпаны, а ноздри раздувались так сильно, что для полного сходства с огнедышащим драконом ей не хватало совсем чуть-чуть дыма и огня. Тем не менее Эмма неожиданному возвращению своей непутёвой соседки обрадовалась. Настолько обрадовалась, что сама себе удивилась. Сняв наушники, девушка подскочила со стула, едва не опрокинув его, и бросилась обнимать Маргарет, но на полпути была остановлена потоком нецензурной брани.

Когда у соседки закончился запас ругательств, она перешла наконец к сути.

— Ты всё испортила! — кричала Маргарет, размахивая руками. — Раз в жизни мне выпал шанс вылезти из этой дыры и жить как нормальные люди, а ты всё испортила! Зачем ты позвонила в полицию? Тебя кто-то просил об этом?

— Я волновалась, — попыталась оправдаться Эмма, но Маргарет её не слушала.

— Они задержали меня в аэропорту как какую-то преступницу! — продолжала возмущаться Маргарет. — Ты даже не представляешь, ЧТО обо мне подумал Арчи! Видела бы ты его взгляд! Он смотрел на меня как на какую-то… девицу лёгкого поведения… Всё кончено! КОНЧЕНО! Ты разрушила ТАКИЕ отношения! И вообще у меня всё было хорошо, пока не появилась ты. Ты как пугало для мужчин. Почему ты вечно сидишь на кухне и пытаешься с ними разговаривать? Зачем? — Маргарет закатила глаза и схватилась за волосы.

— Я просто пытаюсь быть гостеприимной, — попыталась оправдаться Эмма, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы обиды.

— Да кому нужно твоё гостеприимство! — издав стон раздражения, продолжила Маргарет. — Не лезь в мою жизнь, слышишь! Чтобы я вообще тебя не видела, ты поняла меня? — девушка подошла вплотную к Эмме. — Поняла меня или нет? — повторила она. В этот раз в её голосе явно прозвучала угроза.

— Да, — выдохнула Эмма и разревелась.

— И не бери больше мои вещи, — тихо пригрозила Маргарет.

— Что? — не поверила своим ушам Эмма.

— И ещё ты отвратительно готовишь, — добила соседка, и повернувшись, вышла из комнаты, хлопнув при этом дверью.

Эмма долго стояла посреди комнаты, размазывая слёзы и недоумевая по поводу всего того, что сказала ей Маргарет. Так нагло, жестоко и совершенно незаслуженно её никто и никогда не отчитывал. Самое обидное состояло в том, что Эмма и слова не сумела сказать в свою защиту. Хотя в её голове уже зрело несколько ответных тирад о безответственности и неправильном поведении Маргарет, ругаться ей совсем не хотелось. Впрочем, как и видеть дорогую соседку, поэтому девушка тихонько выскользнула из комнаты, сняла с вешалки плащ и вышла из дома.

Глава 19

— Итак, господин Хеллер, — начала допрос Диана, в то время как Марк расположился у открытого окна, откуда тянуло осенней прохладой. Рёбра неприятно ныли. — Что вы делали сегодня утром в квартире Ребекки Хеллер?

— Заехал посмотреть, как у неё дела, — нетерпеливо ответил мужчина, — а что такое случилось? Она опять что-то натворила?

— Здесь я задаю вопросы, — жёстко ответила Диана, бросив на него убийственный взгляд. — Но если вы будете вести себя хорошо и корректно отвечать на них, то я дам вам шанс задать ваши, — она сделала ударение на слове «ваши». — Кем вы приходитесь госпоже Хеллер?

— Я её муж.

Диана заглянула в дело.

— Здесь сказано, что она в разводе с сентября прошлого года.

— Ну да, — развёл руками Хеллер.

— Почему вы развелись?

— А вы знаете, какой у неё характер? — хмыкнул мужчина. — Эта женщина как противопехотная мина, никогда не знаешь, когда рванёт, но зато всегда знаешь, что точно рванёт. Она же заводится по малейшему поводу! Не туда посмотрел, не то сказал…

— Кто был инициатором развода?

— Я, — ответил Хеллер, — устал от неё, хотелось тишины и спокойствия.

— Но вы продолжали с ней общаться?

— Видите ли, — замешкался он, — дело в том, что нет, мы не общались. Вернее, она не хотела больше со мной общаться.

— Ну так вы с ней развелись, — отметила Диана.

— Развёлся, — с сожалением вздохнул мужчина и посмотрел на свои руки, лежавшие перед ним на столе, — но всё равно люблю эту стервозину…

— Где вы были вчера около одиннадцати часов вечера?

— А почему?.. Что с Ребеккой? — заволновался Хеллер.

— Отвечайте на мой вопрос, — повторила Диана, — где вы были вчера около одиннадцати часов вечера?

— В аэропорту Кливленда, если вам будет угодно, — ответил мужчина и забарабанил пальцами по столу. — Ждал свой самолёт.

— Значит, сегодня утром, едва прилетев в Берлин, вы сразу отправились к госпоже Хеллер. Зачем?

— Я же сказал, хотел узнать, как у неё дела.

— И напали на комиссара Шнайдера, — покачала головой Диана. — Говорите правду, господин Хеллер.

Мужчина посмотрел на Марка, который стоял у окна и молча наблюдал за процессом допроса, потом на Диану, сидевшую напротив.

— Ну хорошо, — произнёс Хеллер и спрятал руки под стол. — Бекка сказала, что встретила кого-то и не хочет больше со мной общаться, но я считаю, что она наврала мне, чтобы я от неё отстал, потому что ни с кем она не встречается.

— Откуда вам это известно?

— Я за ней… следил немного, — нехотя признался мужчина и тут же поспешно добавил, — иногда.

— И как часто вы за ней следили?

— Не сказать чтобы часто, раза три - четыре в неделю. Вечерами в основном, смотрел, как она гуляет с Ричи.

— Ричи?

— С нашей собакой, — кивнул Хеллер, — подарил его на прошлый день рождения. Единственный подарок, которым она осталась довольна… — немного грустно добавил он.

— Вы не замечали ничего подозрительного во время этих прогулок?

Мужчина почесал лоб и задумался.

— Нет, — через какое-то время ответил он.

— Может быть, поведение вашей супруги как-то изменилось в последнее время?

— Да нет, ничего не изменилось. Правда, с тех, пор как она уволилась из Feuerbach Robotics, она старается держать себя в руках, но в остальном она всё та же старая добрая Бекка, — на слове «добрая» мужчина показал пальцами кавычки.

— Вам известно, почему она уволилась из Feuerbach Robotics?

— Нет, — покачал головой Хеллер. — Она не хочет об этом говорить. Вы наконец скажете, что с ней случилось?

— Вчера вечером Ребекку Хеллер нашли в парке недалеко от её дома. — Диана достала из папки фотографию и передала её мужчине.

Несколько мгновений Роберт Хеллер в недоумении изучал лицо своей бывшей супруги.

— Никогда не видел её такой счастливой, — прошептал он, постепенно меняясь в лице. — Как это произошло?

— Ей отрубили голову… — произнесла Диана, бросив взгляд на Марка, — катаной.

— Катаной? — переспросил Хеллер.

— Вам это о чём-нибудь говорит? — задала вопрос Диана, внимательно следя за его реакцией. — Может, кто-то из ваших знакомых…

— Нет! Господи, нет, — мужчина отбросил фотографию и закрыл лицо руками. — Похоже, в этот раз она кого-то конкретно достала, — пробормотал он и беспомощно посмотрел на Диану.

— Что ж, если вы ещё что-то… — начала комиссар, собираясь закончить допрос, но Хеллер перебил её.

— Подождите, — сказал он, почесав бровь, — я кажется кое-что вспомнил. И это было странно.

Диана приготовилась слушать. Даже Марк немного подался вперёд.

— Недели три назад, — начал мужчина, — я видел, как она болтала в парке с каким-то парнем.

— Расскажите о нём подробнее, — попросила Диана, придвинув к себе блокнот и ручку.

— Европеец, я бы сказал, лет двадцать, не больше. У него была большая сумка через плечо с эмблемой какого-то университета или колледжа. Я в них не очень разбираюсь, но там был медведь нарисован и какие-то слова сверху и снизу, я толком не разглядел.

— Что ещё? — спросила Диана, записывая детали.

— Тёмные волосы, слегка кучерявые…

— Рост?

— Повыше Бекки, сантиметров на двадцать, метр восемьдесят, наверно.

— Вы сможете описать его внешность нашим специалистам для составления фоторобота? — воодушевилась Диана.

— Думаю, да, — не очень уверенно ответил мужчина.

— Отлично, тогда… — начала говорить Диана, но тут вмешался Марк.

— Всё-таки, что было странного в том, что ваша бывшая жена разговаривала со студентом Берлинского свободного университета? — задал вопрос он.

— Господин комиссар, она… смеялась…

***
Последний солнечный луч погас в витражном окне церкви Святого Креста в Вильмерсдорфе [7], но Эмма этого не заметила. Она сидела на последней скамье, уткнувшись в насквозь промокший бумажный платочек, и время от времени всхлипывала. Слёзы почти кончились, но щемящее чувство обиды осталось. Ей хотелось куда-нибудь спрятаться, сжаться в комочек, убежать… Но бежать было некуда, и от ощущения тоски и безысходности Эмме становилось ещё печальнее.

До вечерней мессы оставалось около двадцати минут, и в церкви не было никого, кроме Эммы и пожилой дамы в соседнем ряду. По крайней мере, Эмме так казалось, пока кто-то не шепнул ей почти в самое ухо:

— Привет.

Эмма вздрогнула и повернулась. Рядом с ней сидел молодой человек и приветливо улыбался. Девушка с тревогой огляделась по сторонам. Как он сумел так бесшумно к ней подобраться? Ведь ещё минуту назад, она это точно знала, рядом с ней никто не сидел.

— Почему ты плачешь? — шёпотом спросил он.

Эмма взглянула на незнакомца. На вид он был чуть старше её, с узким подбородком и тёмными вьющимися волосами. Выглядел парень дружелюбно, даже более того, от него словно исходила волна тепла и света, и девушка поймала себя на мысли, что больше всего на свете ей хотелось бы сейчас, чтобы он её обнял. Просто обнял. Немного человеческого тепла ей точно не помешало бы в этот холодный берлинский вечер.

— Эй, не плачь, — улыбнулся парень. — Тебя кто-то обидел?

Эмма кивнула, шмыгнув носом.

— Бойфренд?

«Если бы он у меня был», — с горечью подумала Эмма и мотнула головой.

— Родители?

Эмма снова отрицательно покачала головой. Новая волна тоски и грусти накатила на неё. Ей вспомнился пронизанный солнечными лучами коттедж под Брауншвейгом, где совсем недавно Эмма была так счастлива. Дома с ней никто так не обращался. Дома никто и никогда не повышал на неё голос. Тем более так, как это делала Маргарет.

Ох, уж эта Маргарет! Лучше бы она совсем потерялась!

— На учёбе проблемы? — продолжал допытываться молодой человек.

— Нет, — ответила Эмма.

Пожилая дама обернулась и с укором посмотрела на них.

— Слушай, у меня есть идея, — сказал вдруг парень. — Нет ничего лучше для поднятия настроения, чем чашка вкусного горячего шоколада. Я знаю одно местечко тут рядом. Пойдём, — он слегка тронул Эмму, поднялся со скамьи и перекинул через плечо большую кожаную сумку. — Пойдём, — повторил он и протянул девушке руку.

Эмма вытерла последние слёзы и встала.

— Кстати, меня зовут Берни, — представился парень, сжимая её ладонь.

Глава 20

Голубоватый свет, исходивший от монитора, был единственным источником света в кабинете, но Марку это не мешало. Наоборот, в темноте, когда ничего не отвлекало, ему думалось лучше. Впрочем, не в этот раз. Запах прокисшего молока и горько-сладких духов Дианы, витавший в воздухе, никак не давал сосредоточиться. Мысли скакали, сбивались в кучу и никак не хотели оформляться во что-то официально-сухое. Отчёт о проделанной работе так и не продвинулся дальше проставленной в верхнем углу даты.

Единственный вывод, к которому в итоге пришёл Марк, состоял в том, что всё было весьма неплохо. В этом деле, где количество людей, так или иначе недолюбливавших Ребекку Хеллер, стремилось к бесконечности, рано или поздно должен быть отыскаться хотя бы один любитель сводить счёты столь экстравагантным способом. Если только госпожа Хеллер не стала случайной жертвой… Впрочем, в случайности Марк никогда не верил.

Он протёр глаза и потянулся. Оставаться на работе не было смысла, домой идти тоже не хотелось. Сердобольный Аксель никак не мог смириться с тем, чтобы Марк проводил субботние вечера в одиночестве, поэтому неизменно составлял ему компанию, совершенно не интересуясь тем, насколько эта самая компания желанна. Поразмыслив пару минут, Марк поднял трубку и набрал внутренний номер. Через несколько гудков на другом конце ответил уставший голос:

— Доктор Фольк слушает.

— Фольк! — с деланной радостью воскликнул Марк. — Что скажешь насчёт пары кружек пива?

— Марк, — голос Фолька прозвучал бодрее. — Хорошая идея, — ответил он после небольшой паузы. — Встретимся у центрального входа минут через десять.

— Договорились, — произнёс Марк и положил трубку.

Если бы кто-нибудь спросил его, почему он решил пригласить патологоанатома в бар, он вряд ли смог бы ответить. Не то чтобы ему нравился доктор Фольк или они так сильно подружились за вчерашний вечер, когда пытались воссоздать сцену убийства Ребекки Хеллер. Марк в принципе не водил дружбы с коллегами по работе. Даже с Аталиком или Дианой. Хотя всегда знал, что происходит в их жизни. Ну или почти всегда.

***
Тёплый полумрак маленькой кофейни окутывал Эмму. Аромат свежей выпечки и свежесваренного кофе, кирпичные стены, украшенные фотографиями Берлина конца девятнадцатого века, и ненавязчивая тихая музыка действовали успокаивающе. Уходила обида на Маргарет, а с ней и ощущение несправедливости мира.

Удобно устроившись на мягком вельветовом диванчике и накручивая прядь волос на палец, Эмма делала вид, что смотрит в окно. На самом деле она наблюдала за отражением своего нового знакомого, который заказывал кофе и шоколад у стойки.

Он не только был хорош собой, но и чрезвычайно внимателен и галантен — открывал перед Эммой двери, помог снять плащ, придвинул кресло. Разве такие парни ещё остались?

— Шоколад для леди, — произнёс Берни, поставив перед Эммой большую чашку с горкой взбитых сливок, присыпанных какао.

— Спасибо, — Эмма подняла взгляд на молодого человека и вздрогнула. От брови и до виска, скрываясь в густых вьющихся волосах, тянулся едва заметный шрам.

— Напоминание об одной беспечной прогулке в Нойкельне, — непринуждённо улыбнулся Берни, усаживаясь напротив Эммы. — До поры до времени каждый из нас уверен, что уж со мной-то точно ничего плохого не случится, и вот уже лежишь с раскроенным черепом и думаешь: «Вот я дураак…», — легко рассмеялся он, придвигая к себе кофе.

— Мне жаль, — смущённо улыбнулась Эмма.

— Не стоит, — отмахнулся он. — Это было не страшно, это было… обидно. С тех пор, как шутит один мой друг, у меня обострённое чувство справедливости. Так кто же обидел такую милую девушку, которая так и не сказала как её зовут?

— Эмма, — с застенчивой улыбкой ответила она.

— Приятно познакомиться, Эмма, — отсалютовал чашкой Берни.

— Это всё моя соседка, Маргарет, — вдруг сказала Эмма и не смогла остановиться. Она рассказала Берни всё, и об их отношениях с Маргарет Нельсон, и о своих мечтах писать настоящие статьи вместо того, чтобы приносить кофе и делать копии, и о Штефане Фейербахе, который платит ей огромные деньги, очень мил и дружелюбен, но при этом пугает её до чёртиков. Она даже не заметила, как Берни оказался рядом. В какой-то момент Эмма просто осознала, что сидит, склонив голову на его плечо, и вытирает слёзы его платком. Ей стало неловко.

— Мне... пора, — сказала она, отстраняясь и поправляя непослушные волосы, лезшие в глаза.

— Может, ещё одну чашку? — с надеждой спросил он.

Эмма покосилась на столик, где уже стояли три допитые чашки из-под горячего шоколада и одна нетронутая с кофе.

— Спасибо, — ответила она, чувствуя, как горят её щёки. — Мне, правда, пора. Пропусти, пожалуйста.

— Пожалуйста, — отозвался он и поднялся, протянул Эмме руку, но она встала сама и, не глядя в его лицо, схватила свою сумку, попрощалась и поспешила к выходу, на ходу натягивая плащ.

Отойдя на несколько шагов от кофейни, девушка обернулась. Берни стоял у выхода, озадаченно глядя ей вслед. Страшно захотелось вернуться и дать ему свой номер телефона или хотя бы извиниться, но Эмма почему-то только прибавила шаг.

***
Наступила ночь, хотя в обители Лиона она никогда не заканчивалась. Солнечный свет уже много лет не проникал сквозь плотно закрытые ставни, и Лион начал забывать, как он выглядит. Однако это его ничуть не огорчало. Променяв однажды суету и минимализм двадцатого века на тишину и роскошь века восемнадцатого, он создал свой мир, в который допускались лишь избранные Дети дня и ночи.

Здесь, в апартаментах Лиона, в его святая святых, среди резных цветов и в переплетениях ветвей, резвились птицы и белки, выполненные рукой искусного мастера. В центре комнаты стояла большая кровать, накрытая роскошным балдахином. Чередование почти прозрачного шёлка и тонкого золотого шитья создавало иллюзию клетки.

Обычно «птички», попадавшие сюда, не задерживались надолго, но сегодняшняя гостья была особенно дорога Лиону. Осторожно, боясь разбудить, он провёл кончиками пальцев по её спине, едва прикрытой струящейся тканью простыни, и коснулся губами бедра, как скрипнула дверь, заставив его обернуться. Едва слышно вздохнув, он прошептал ей в ухо: «Я сейчас вернусь» и поднялся со своего ложа.

Войдя в кабинет, Лион осторожно прикрыл за собой дверь и повернул ключ в замке. Нежданный посетитель сидел, откинувшись в кресле. Обнажённая катана лежала перед ним на столе.

— Не знал, что тебе нравятся женщины.

Лицо гостя было наполовину скрыто в тени капюшона серой толстовки, но голос выдавал в нём молодого человека.

— Зачем ты пришёл? — Лион поправил ворот шёлкового халата. Даже в таком виде он выглядел, словно сошёл с полотна Боттичелли. Золотые локоны рассыпались по плечам, а зелёные глаза блестели в приглушённом свете антикварных настенных канделябров.

— Мне скучно, — демонстративно зевнул посетитель.

— Что, надоело проводить время наедине с собой? — едва заметно усмехнулся Лион.

— Ты знаешь, иногда я такой зануда, — покачал головой парень.

— Это не самый досадный из твоих недостатков, — заметил Лион. — Чувство такта было бы сейчас отнюдь не лишним, — мужчина выдержал паузу, но со стороны гостя не последовало никакой реакции. — Я прошу тебя уйти.

Парень потянулся и взял катану. Почти минуту он молча разглядывал своё отражение. Лион терпеливо ждал, засунув руки в карманы халата. Гость поднялся с кресла, спрятал оружие в заплечный чехол и сделал несколько шагов в сторону двери, нарочно задев при этом Лиона. Уже у выхода парень обернулся и тихо сказал:

— Он вернулся.

— Ты... в порядке? — спросил Лион, хотя мог и не спрашивать, ответ он знал и так.

Гость открыл замок и толкнул дверь.

— Нет, — бросил он и вышел из комнаты.

Лион хотел крикнуть ему вслед «Подожди!», но лишь глубоко вздохнул. Внезапно он почувствовал себя таким старым.

Глава 21

Марк не любил ждать и предпочитал решать все дела с утра пораньше. Промаявшись от безделья всё воскресенье, он едва дождался понедельника и уже без двадцати восемь вошёл в офис Feuerbach Robotics. Рабочий день в компании обычно начинался около десяти, и в этот ранний час здесь встречались разве что ассистенты многочисленных руководителей, которые и составляли основной персонал берлинского офиса.

Неспешным шагом Марк прогулялся по коридору, вглядываясь в кабинеты за стеклянными стенами. Внутри было темно и пусто. В итоге он вышел в небольшое фойе. Перед большими дверями стояла стойка ресепшена, а чуть в стороне размещался мягкий уголок, где на обтянутом белой кожей диванчике сидела длинноволосая блондинка. Она неторопливо пила кофе из маленькой фарфоровой чашечки и читала что-то в своём телефоне.

— Доброе утро! — поздоровался Марк.

Девушка подняла голову и улыбнулась.

— Доброе утро, — сказала она, поставила чашку на стеклянный столик и встала с дивана. — Чем могу помочь?

— Комиссар Шнайдер, — представился он.

— Кристина Шадт — ассистент Штефана Фейербаха. У вас появилась новая информация по делу Лизы Майер?

— Дело Госпожи Майер закрыто, — сказал Марк, скользнув взглядом по надписи на двери. — Пока, — добавил он, и, не дожидаясь приглашения, уселся на диван.

— Тогда вы здесь...

— Чтобы задать несколько вопросов о Ребекке Хеллер.

По реакции Кристины сложно было судить о её отношении к убитой. Большинство людей сказало бы, что она вообще никак не отреагировала, но Марк заметил, как слегка расширились её зрачки, и она мельком посмотрела куда-то в сторону. Как раз на дверь в кабинет Штефана Фейербаха.

— Могу я сначала предложить вам чай или кофе? — тут же дружелюбно улыбнулась Кристина.

— Благодарю, но, пожалуй, откажусь. Однако вы правы, разговор отнимет у нас достаточно времени. Пожалуйста, присаживайтесь, — Марк сдвинулся в сторону и указал на освободившееся место. — И не стесняйтесь, допивайте свой кофе, иначе остынет.

Кристина присела на край дивана и, сложив руки на коленях, сказала:

— О чём вы хотели поговорить?

— Вообще-то, я предпочёл бы пообщаться с её бывшим руководителем, но коллеги уже предупредили меня, что его очень сложно поймать.

Марк откинулся на спинку дивана и положил ногу на ногу.

— Это правда, — кивнула девушка, бросив мимолётный взгляд на дверь кабинета. — Господин Фейербах постоянно в командировках, и на этой неделе он вероятнее всего не появится в офисе.

— Понятно, — Марк постучал пальцами по спинке дивана. — Тогда скажите мне, чем занималась госпожа Хеллер в вашей компании?

— Она была ассистентом господина Фейербаха.

У Марка слегка вытянулось лицо. Сколько же здесь получают ассистенты, подумалось ему, когда он вспомнил гардероб Ребекки, да и на Кристине было платье, определённо купленное в каком-нибудь бутике. Марку даже стало чуть-чуть неловко за свою видавшую виды кожаную куртку. Может, он выбрал не ту профессию?

— То есть она занимала вашу нынешнюю должность? — спросил он.

— Это не совсем так. Она была старшим ассистентом, а я младшим, — сказала Кристина и потянулась за кофе.

— Как относились в компании к госпоже Хеллер? — задал вопрос Марк, внимательно следя за её реакцией.

Девушка, которая собиралась было сделать глоток, на мгновение задумалась и опустила чашку.

— По-разному, — ответила она, — но в основном, если честно, её недолюбливали.

— Недолюбливали? — хмыкнул Марк. — С чего бы вдруг?

Кристина сразу поняла, почему в его голосе послышались нотки сарказма.

— Проблема была не только в её характере, — покачала головой она. — Когда я пришла сюда в прошлом году, Ребекка работала здесь уже около десяти лет. Это гораздо дольше, чем многие сотрудники, и в последнее время её стало… заносить. Она не появлялась на работе, грубила всем подряд, делала всякие вещи…

— Тогда-то её и уволили?

Кристина ответила не сразу, словно размышляя, стоит ли продолжать.

— Понимаете, комиссар, — понизив голос, сказала она, — люди на моей должностичасто получают доступ к информации, которая не предназначена для посторонних глаз и ушей, и со временем такой информации становится всё больше и больше. К ней можно по-разному относиться. Можно как Ребекка начать злоупотреблять своим положением и даже кое-кого шантажировать, — Кристина сделала глоток и слегка поморщилась. Остывший кофе горчил.

— Неужели она взялась шантажировать Фейербаха? — усмехнулся Марк.

В этот раз взгляд Кристины задержался на двери в кабинет намного дольше.

— Она грозилась обвинить его в домогательствах, но адвокаты господина Фейербаха уладили эту проблему.

— Как вы думаете, её обвинения имели под собой основание?

— Не мне об этом судить, — откинула чёлку девушка, — но зная господина Фейербаха и характер Ребекки, я бы сказала, что нет.

— А вам ничего не будет за то, что вы мне это рассказываете? — вдруг спросил Марк.

— А это не тайна, — улыбнулась Кристина. — Все знают об этом инциденте. Эти стены видели много некрасивых сцен. Почти год с ней вели переговоры и только около трёх месяцев назад пришли к соглашению.

— И теперь она мертва, — будничным тоном произнёс Марк, оглядывая фойе. Ему живо представилась Ребекка Хеллер, в ярости переворачивающая кадки с цветами.

— Что? — девушка едва не выронила чашку из рук, и её щеки начали заливаться румянцем. После слов Марка её рассказ приобретал совсем иное значение.

— Её убили, госпожа Шадт, — мужчина встал с дивана и прошёлся по фойе, заложив руки за спину. — В вашей компании случайно никто не интересуется Востоком? Боевыми искусствами, оружием? — он остановился у кабинета и обернулся к Кристине.

— Я не знаю, — ответила девушка. Чашка в её руке едва заметно дрожала.

— Хмм, — Марк качнулся с пятки на носок и обратно, а потом протянул руку и решительно дёрнул дверь.

— Стойте! Туда нельзя! — закричала Кристина, вскакивая с дивана. Фарфоровая чашка стукнула о стеклянный столик, остатки кофе выплеснулись на прозрачную поверхность.

Однако Марк уже вошёл в кабинет. Оранжевые лучи утреннего солнца струились сквозь полуприкрытые жалюзи и ложились косыми полосками на стеллаж, заставленный книгами, призовыми кубками и сертификатами в рамках. Рядом со стеллажом стоял письменный стол, на котором кроме аккуратной стопки бумаг и письменного набора лежала корешком вверх раскрытая книга. Марк почесал за ухом и сделал несколько шагов в сторону стола.

— Вам нельзя здесь находиться, — раздался за его спиной голос Кристины. — Если вы не выйдете из кабинета, я вызову охрану.

Марк досадливо крякнул. Название книги оказалось на незнакомом ему языке.

— Не надо охраны, — сказал он, повернувшись к Кристине. Девушка стояла в дверях, уперев руки в бока, и сердито раздувала ноздри. Казалась она при этом невероятно миленькой. — Я уже иду, — улыбнулся Марк и направился к выходу, оглядев ещё раз кабинет. Увы, больше ничего интересного и необычного его взгляд не обнаружил, хотя нос ощутил едва уловимый запах мужских духов, словно ещё совсем недавно в кабинете кто-то был. — Вы что-то говорили о чае? — мило улыбнулся он Кристине, выходя из кабинета.

Кристина ничего не ответила, закрыла за ним дверь и, убедившись, что Марк отошёл на достаточное расстояние, подошла к небольшому шкафчику, стоявшему за стойкой ресепшена. На шкафчике размещалась кофе-машина, чайник и поднос с сахарницей, а внутри — чайный сервиз, упаковка салфеток и простая стеклянная вазочка с конфетами. Девушка щёлкнула включателем чайника и потянулась за чашкой.

— Мне кофе, пожалуйста, — произнёс Марк, наблюдая за действиями Кристины.

— Конечно, — холодно отозвалась Кристина, выключила чайник и начала наливать кофе.

Приятный аромат разлился в воздухе, и в фойе сразу стало как-то теплее и уютнее. Марк даже слегка потянулся. Девушка подняла бровь и искоса посмотрела на него.

— Как её убили? — спросила она, протягивая Марку чашку. Без блюдечка, салфетки, сахара и сливок. Хорошо, хоть в лицо не выплеснула, про себя усмехнулся Марк.

— Ей отрубили голову, — ответил он и сделал глоток.

— Боже мой, — охнула Кристина и опустилась на диван. — Кто же мог совершить такое?

— Хотел бы я знать, госпожа Шадт, — вздохнул Марк, — хотел бы я знать.

Глава 22

Плюх! Последний пончик зашипел на сковородке.

Ух, была бы Маргарет дома, уже давно закатила бы скандал, что Эмма провоняла маслом всю квартиру, но, к счастью, соседка снова где-то отсутствовала. Последний раз Эмма видела её в субботу утром, но теперь абсолютно не переживала по этому поводу. Знала бы она раньше, что это приведёт к таким последствиям, в жизни не пошла бы ни в какую полицию, и пускай пропадает эта Маргарет пропадом!

Телефон Эммы разразился радостным «бип-бип-бип». Девушка посмотрела на экран. Пора собираться. Она и так рискует опоздать на работу, но прежде ей непременно хотелось заскочить в участок, чтобы угостить пончиками ребят, которые были так добры к ней. Ну и что, что некоторым из них уже перевалило далеко за много.

Эмма потянулась и потёрла глаза. Спина болела невыносимо. Мало того что девушка опять проворочалась почти всю ночь без сна, она ещё и весь предыдущий день провела на ногах. Давненько ей не приходилось столько ходить. Наверное с позапрошлого лета, когда она ездила в Париж со школьной экскурсией. От той поездки у Эммы остались довольно смутные воспоминания — летняя жара, толпы людей и постоянная спешка в страхе отстать от группы и потеряться во всей этой суете. Сейчас Эмма не стала бы, высунув язык, бегать за гидом, а спокойно погуляла бы по городу. Пускай и одна. С некоторых пор девушка начала осознавать, что одиночество, в принципе, не так уж и плохо.

Например, вчера она прекрасно провела день в обществе самой себя и ни разу не заскучала. Даже сидеть одной в кафе оказалось совсем не зазорно. Особенно, если раскрыть новенький ноутбук и представить себя эдакой богемной писательницей с чашечкой кофе и маленьким круассаном. Впрочем, писательницей она и была, первая глава мемуаров Штефана Фейербаха почти закончена, и ей требовалось только уточнить кое-какие детали.

Неплохо получилось и пройтись по магазинам, когда никто никуда не тянул, не заставлял ждать и не ныл, если Эмма слишком долго вертелась перед зеркалом, а последнее она очень любила делать. Особенно, примеряя красивые платья. Одно из них Эмма даже купила, потратив последние деньги из первого гонорара и почти всё, что прислали родители на следующий месяц. Ну и что, что дорого, зато оно прекрасно подчёркивало её фигуру, и девушка казалась в нём стройнее, выше, а самое главное старше своих лет. То, что нужно для следующей встречи со Штефаном.

Штефан, ох, Штефан!

Эмма не могла дождаться, когда снова его увидит. В пятницу он сказал, что Кристина сообщит время и место следующей встречи, и теперь Эмма почти не выпускала из рук своего телефона. Вот и сейчас она ещё раз посмотрела на экран, потом на пончики, которые весело скворчали на сковороде, и выключила плиту.

Пора!

Девушка выглянула в окно. Небо розовело над золотистыми кронами деревьев и крышами домов. Значит, денёк будет солнечным и очень удачным. По крайней мере, Эмма в это искренне верила.

***
Участок встретил Диану весёлым хохотом. Несколько человек собрались вокруг стола дежурного офицера и наперебой рассказывали какие-то полицейские байки. За столом сидела совсем молоденькая девушка. Отчаянно краснея, она безуспешно пыталась заправить непослушные тёмные волосы за ухо. Диана бросила на ходу «Доброе утро!» и хотела было пройти мимо, но тут её окликнул дежурный офицер.

— Комиссар Кройц!

— Да? — Диана обернулась.

— Вас искал господин Шнайдер.

— Хорошо, сейчас я перезвоню ему, — Диана достала из кармана телефон и собралась уходить, но дежурный остановил её.

— Он сказал, чтобы вы сразу ехали к Фейербаху, — произнёс он.

— Хорошо, — протянула Диана, заметив краем глаза, как при упоминании Фейербаха брюнетка дёрнулась и тут же опустила глаза. — Хорошо, — повторила Диана и, махнув хвостом, направилась в сторону выхода. Не удивительно, что Марк не смог её найти. Телефон Дианы был выключен почти двое суток, но она узнала об этом только сейчас.

***
Кристина нервничала. Детектив Шнайдер засел в конференц-зале и периодически посматривал на неё сквозь стеклянную перегородку, а это совсем не добавляло ей уверенности. Да и задание Штефана после утренних новостей казалось несколько подозрительным. Нет, дело было не в том, что он позвонил ей в три часа ночи. К таким вещам она уже давно привыкла. Если боссу нравится работать по ночам, это его дело. Подозрительно было то, что он звучал так, словно речь шла о жизни и смерти. Вот и сейчас его тон в трубке был чрезмерно строгим.

— Ты сделала то, о чём я просил? — говорил Фейербах.

— Ещё нет, — ответила Кристина, создавая на сайте новое бронирование. — У нас здесь полиция с самого утра.

— Что-то случилось? — скорее устало, чем озабоченно поинтересовался он.

— Убили Ребекку Хеллер.

В трубке повисла тишина, но Кристине показалось, что Штефан усмехнулся. Наконец, он сказал:

— Наверняка полиция хотела бы знать, что я об этом думаю.

— Я могу передать трубку детективу Шнайдеру, — предложила Кристина, наблюдая, как Марк поднялся с места и направился в её сторону, кивнув при этом своей коллеге, продолжившей беседовать с кем-то из сотрудников.

— Шнайдеру? — в голосе Фейербаха послышалось любопытство.

— Да, комиссар Шнайдер. Марк Шнайдер, — добавила Кристина.

— Марк Шнайдер, — задумчиво протянул Штефан, и тут же сухо сказал, — мне нечего ему сказать. Вечером Эмма должна быть у меня. Это всё, — немного раздражённо бросил он и повесил трубку.

Марк к этому времени уже успел пересечь холл и теперь облокотился на стойку ресепшена, и участливо посмотрел на Кристину.

— Господин Фейербах не почтит нас своим присутствием, верно?

— Верно, — ответила она и на всякий случай свернула все вкладки, так что на мониторе осталось только изображение Пизанской башни.

— Ну и ладно, — внимательно смерив её взглядом, хищно улыбнулся Марк, — мы с господином Фейербахом ещё обязательно встретимся.

***
Звонок Кристины застал Эмму на лестнице между четвёртым и пятым этажом. Два пролёта девушка стойко слушала имперский марш из «Звёздных войн». Ответить она не могла, поскольку руки её были заняты макетами завтрашнего номера. Как назло, именно сейчас, в эти самые двадцать минут, когда в редакции из-за ремонтных работ не работал ни один лифт, шефу понадобилось передать макеты в типографию. Эмма никак не могла понять, почему дурацкие макеты пролежали на его столе два дня, и он на них даже не глянул, а теперь она оказалась виновата, что печать номера задерживается. На третьем пролёте её нервы не выдержали. Эмма остановилась и, кое-как выудив телефон из бокового кармана узких брючек, прижала его плечом к уху, едва не растеряв макеты.

— Да? — ответила она, продолжив движение вверх по лестнице.

— Эм, сегодня у тебя встреча со Штефаном, — сразу же сообщила Кристина. Судя по голосу, она тоже куда-то очень спешила.

— Хорошо, — кивнула Эмма.

— Хорошо, — отозвалась Кристина. — У тебя ведь с собой паспорт? — После некоторой заминки уточнила она.

— Не-ет, — протянула Эмма, прикусывая губу.

— Это плохо, — Кристина помолчала, словно думала, что делать дальше, а потом продолжила, — слушай, через два часа за тобой заедет водитель…

— Но я же на работе, — попыталась возразить Эмма.

— Это тоже работа. Ты сама подписала соглашение, помнишь? Ты же читала условия?

— Конечно, — виновато улыбнувшись, соврала Эмма.

— Тогда будь готова, — вздохнула Кристина и повесила трубку.

Чёртовы условия!

Не первый и не последний раз она попадала в неловкую ситуацию из-за того, что подписала самый главный договор всей своей жизни, прочитав его лишь по диагонали.

Глава 23

Эмма стояла на коленях и рылась в ящиках стола, пытаясь найти свой паспорт. Последний раз она видела его летом, когда летела с родителями из Ниццы. Теперь она вообще не была уверена, что он не остался дома в Брауншвейге.

Скрипнула входная дверь квартиры, и ключи ударились о полку в коридоре. Раздался стук каблуков по паркету, а затем голос Маргарет: «Чего ты там ждёшь? Заходи!» Мужской голос что-то ответил, но слов было не разобрать.

И где она их только находит?

Эмма вздохнула, закатила глаза и увидела свой паспорт. Его краешек выглядывал с краю комода. Сам же паспорт был завален всяким барахлом вроде глянцевых журналов и косметики. Схватив его, Эмма выскочила из комнаты и уже на пороге краем глаза заметила гостя соседки. Он сидел к ней вполоборота на стуле в кухне, и на какое-то мгновение Эмме показалось, что она знает его, но в проёме тут же возникла Маргарет, и, вложив во взгляд как можно больше презрения, с силой захлопнула дверь на кухню. Эмма только пожала плечами и, глянув на себя в зеркало, выбежала из дома.

Где-то там её ждал Штефан.

***

Марк сидел, откинувшись в кресле, в комнате для переговоров Feuerbach Robotics. Взгляд его был устремлён вдаль, туда, где промозглые осенние сумерки сгущались над городом. Мыслями Марк тоже находился где-то не здесь. Он уже давно не слушал, о чём говорила Диана с директором по персоналу, моложавым мужчиной за пятьдесят со средиземноморским загаром и запонками на манжетах. В принципе Марк уже понял, что ничего полезного сегодня ждать не стоит. Все, кто работал с Ребеккой, говорили о ней одно и то же. Она могла произвести впечатление неплохого человека и даже вполне адекватного, но стоило сказать или сделать что-то, что она могла счесть за личное оскорбление, как она тут же превращалась в настоящую фурию. «Да я бы сам её убил», — подумал Марк и, подавив зевок, посмотрел на Диану. Она сегодня выглядела так, словно помолодела лет на пять. Глаза блестели, а щёки слегка румянились. И этот новый запах, что-то карамельное и сладкое…

Зазвонил мобильный телефон. Марк переглянулся с Дианой и поглядел на директора по персоналу. Телефон продолжал звонить. Попсовая мелодия начинала действовать всем на нервы.

— Кто-нибудь ответит? — спросила Диана.

— Это не у меня, — помотал головой мужчина.

Марк нахмурил брови и тут же едва не подскочил на месте. Потом сунул руку в карман куртки и достал розовый в стразах телефон. Звонивший был не известен. Марк нажал на кнопку «ответить» и приложил трубку к уху. На другом конце помолчали, ожидая ответа, а потом женский голос, принадлежавший очевидно пожилой женщине, осторожно спросил:

— Алло?

— Добрый день, — ответил Марк.

— Кто это? Я могу поговорить с госпожой… Хеллер?

— Увы, не можете, — произнёс детектив, — говорите со мной.

— У меня здесь собака госпожи Хеллер, вы её заберёте или как?

— Заберём! — сразу же обрадовался Марк. — Диктуйте адрес.

***
Звонившая женщина оказалась соседкой Ребекки. Вернувшись в понедельник домой после выходных, проведённых у сына за городом, женщина обнаружила на коврике у дверей грязного и голодного карликового шпица. По контактам на ошейнике, она и узнала о том, кто хозяйка «этого маленького несчастного создания».

Сейчас создание уже не выглядело несчастным и заливисто лаяло на Марка, то и дело норовя укусить его за ногу. Марк отмахивался от собаки и пытался расспрашивать соседку о том, не видела ли она ничего подозрительного, но беседа не клеилась. В конце концов, Диана взяла пса на руки и вышла с ним из квартиры. Марк потёр виски, в ушах всё ещё звенело от пронзительного лая, и устроившись поудобнее на диване, снова задал женщине вопрос:

— Итак, что вы можете рассказать о Ребекке Хеллер?

Женщина присела напротив на краешек кресла и сцепила руки замком. Бодренькая бабулечка за семьдесят сейчас выглядела усталой и встревоженной.

— Что я могу о ней рассказать? — пожала плечами она. — Мы редко виделись, а если и виделись, то она никогда не здоровалась, а с тех пор, как муж от неё съехал, стала постоянно дверьми хлопать. Я как-то хотела ей замечание сделать, но она на меня так посмотрела, что я сразу передумала. С такими разговаривать бесполезно.

— Вы не видели случайно, она с кем-нибудь общалась из дома или к ней кто-то приходил?

— Приходил к ней один, недели три назад, может больше, — женщина сжала губы, припоминая. — Странный такой.

— Почему странный? — поинтересовался Марк.

— Топтался долго на пороге, пока она не вышла и не сказала, чтобы он проходил.

— Вы можете описать, как он выглядел? — Марк даже подался вперёд.

— Тёмный какой-то, высокий, куртка, как у футболистов и сумка большая, кожаная, через плечо. Больше ничего сказать не могу, поскольку видела его только со спины.

— Вы и так нам помогли, — Марк хлопнул себя по коленке и встал с дивана. — Если вы ещё что-то вспомните, позвоните, — детектив протянул женщине визитку. — Спасибо.

Женщина кивнула в ответ и тоже поднялась, чтобы проводить Марка.

На улице его встретила Диана. Она пританцовывала на месте от холода и прижимала к себе собаку, которая, увидев Марка, сразу же ощетинилась и зарычала.

— Ну что? Узнал что-нибудь полезное? — спросила Диана.

— Наш студент может что-то знать, — ответил Марк, открывая дверь своей машины.

— Студент, которого видел муж Хеллер? — уточнила женщина, усаживаясь на переднее сидение.

— Он самый, — Марк сел за руль и многозначительно посмотрел на пса, готового вот-вот вырваться из рук и броситься на него. Диана поняла намёк и пересела на заднее сидение.

— А ещё наш главный свидетель очень не любит тебя, — усмехнулась она.

— С чего бы это? — недовольно проворчал Марк, отъезжая от дома. Хотя в этом как раз не было ничего странного, с собаками комиссар Шнайдер не дружил с детства и очень завидовал Акселю, который находил общий язык даже с самыми злобными псами двора.

***
Водитель остановился у стеклянно-серого здания берлинского аэропорта и передал Эмме пухленький белый конверт с логотипом Feuerbach Robotics.

— Удачного полёта! — пожелал он.

— Спасибо! — ответила девушка и вышла из автомобиля.

В Тегеле она бывала всего пару раз и всегда в сопровождении кого-то, поэтому никогда особо не вникала, куда надо идти и зачем. Теперь же оставшись наедине с загадочным конвертом, Эмма почувствовала, как по её спине пробежал холодок, а под ложечкой противно засосало. Она хотела открыть конверт сразу же, но пронизывающий ветер и накрапывающий дождь не дали ей этого сделать. Только оказавшись в тепле и суматохе аэропорта, Эмма узнала, что ей предстоит лететь в Рим.

***
После нескольких бессонных ночей и долгого рабочего дня Тезер Аталик чувствовал себя не очень бодро. Вдобавок ко всему от кофе у него разболелась голова, и он мог поклясться, что начались галлюцинации. Иначе как можно объяснить, что только что в стеклянную дверь аптеки, где он закупал подгузники и прочие товары, так необходимые новорождённому малышу, он увидел человека в чёрной кожаной куртке с перекинутой через плечо катаной? Покидав всё кое-как в пластиковый пакет, Тезер затолкал сдачу в карман, оставив металлические евро на прилавке, и, проигнорировав окрик фармацевта, выбежал на улицу. Широкий проспект, застроенный панельными многоэтажками, отлично просматривался, и парень не успел далеко уйти. Он шёл не спеша, немного ссутулив спину и засунув руки в карманы. Если бы не катана, его действительно ничего не выделяло бы из толпы. Впрочем, сейчас ни о какой толпе речь и не шла, поскольку на улице кроме него и Аталика не было ни одной живой души, лишь изредка проезжали машины.

Тезер немного сбавил шаг и пошёл следом, держа дистанцию в несколько десятков метров, размышляя о том, сколько таких вот людей с катанами разгуливает сейчас по Берлину. Парень остановился на перекрёстке и обернулся. В скудном уличном освещении сложно было разглядеть его лицо, к тому же почти наполовину его скрывал капюшон, однако Тезеру оно показалось смутно знакомым. Он отвёл глаза и замедлил ход, чтобы не вызывать подозрений, но парень резко дёрнулся с места и скрылся за углом. Тезер чертыхнулся и побежал. Через двадцать секунд он был на перекрёстке, но парня и след простыл. Тенистая узкая улица пересекалась с другим широким проспектом. Аталик достал из кармана телефон и, набрав дежурному, вызвал патруль. Ещё раз оглядевшись по сторонам, онзаметил что-то маленькое и белое на металлическом заборчике, отделявшем тротуар от проезжей части.

На тонкой серебряной цепочке раскачивался белый единорог.

Глава 24

Самолёт Эммы приземлился в аэропорту Рима в половине девятого вечера. Как и было обещано, на выходе из зоны прилётов девушку ожидал водитель. Высокий, пожилой мужчина с сединой в густых волосах был в чём-то похож на берлинского водителя Фейербаха, но имел одно и весьма значительное отличие — он постоянно улыбался и радовался Эмме так, словно встречал свою родную племянницу. Он не замолкал ни на минуту, и хотя не говорил ни на немецком, ни на английском (который Эмма знала так себе), девушка неплохо его понимала. Сначала водитель долго удивлялся, почему у неё совсем нет багажа, и Эмма сама задумалась, что неплохо было бы прихватить с собой хотя бы зубную щётку. До этого момента ей как-то не особо верилось в то, что ночевать сегодня придётся не дома… но где? От одной только мысли об этом её руки покрывались гусиной кожей.

Потом они вышли из здания аэропорта, и мужчина завёл разговор о погоде. Эмма рассеянно кивала, выискивая взглядом лимузин или какую-нибудь другую машину представительского класса, но кругом были только белые такси. Около одного из них мужчина остановился и, открыв перед девушкой дверь, пригласил её сесть.

Город, как Эмма ни старалась разглядеть его за тёмными стёклами, казался ей смазанным пятном чёрно-оранжевого света, в котором лишь один раз промелькнуло какое-то величественное белое здание с колоннами и колесницами на крыше [8], а потом, пару раз повернув направо, они помчались по широкому проспекту с множеством ярко освещённых магазинов [9]. Довольно скоро автомобиль остановился в тихом переулке. Эмма выглянула в окно и увидела вполне обычный многоэтажный жилой дом. Похоже, разочарование слишком явно читалось на её лице, когда она выходила из машины, потому что водитель лукаво подмигнул ей и указал рукой на здание напротив. Там, за высоким каменным забором, в тени деревьев скрывалась старая двухэтажная вилла. В одном из окон на верхнем этаже горел свет.

«Доброй ночи, мадам!» — отсалютовал таксист, сел обратно за руль своего автомобиля и потихоньку отъехал, с интересом наблюдая в зеркало заднего вида за тем, как девушка подошла к калитке и нажала на кнопку звонка.

Ждать Эмме пришлось недолго. Средних лет мужчина восточно-европейской внешности поприветствовал её кивком головы, не проронив при этом ни звука. Он провёл её через небольшой, но густо заросший сад, в дом, затем по широкой лестнице с коваными перилами они поднялись на второй этаж и прошли через анфиладу комнат, где пахло старой мебелью и пылью, а сумеречная тишина нарушалась лишь тиканьем часов. Последняя дверь была приоткрыта, здесь мужчина оставил Эмму и удалился, так и не сказав ни слова.

Эмма пригладила волосы, расправила плечи, и уже было подняла руку, чтобы постучаться, как из комнаты донёсся насмешливый голос Штефана Фейербаха: «Вы ещё долго будете там стоять?»

Девушка вздрогнула и переступила порог. Порыв ветра колыхнул занавески, дверь за ней скрипнула и захлопнулась. У Эммы перехватило дыхание, но не от испуга, а от вида, представшего перед ней. Небольшая гостиная с камином и пузатой мягкой мебелью в стиле модерн освещалась двумя небольшими торшерами. Штефан Фейербах сидел, откинувшись в кресле. На носу у него были очки в тонкой золотой оправе, а в руках — синяя пластиковая папка. Выглядел Штефан в этот раз значительно бодрее, а закатанные рукава рубашки и расстёгнутый ворот в своей небрежности придавали его образу дополнительный шарм. Сердце Эммы застучало сильнее. Фейербах ободряюще улыбнулся и жестом указал на кресло рядом.

— Что же вы робеете, Эмма? — спросил он.

— Не каждый день мне приходится летать в другую страну, — немного с вызовом ответила девушка, усаживаясь в кресло.

— Не могу гарантировать вам, что это последний подобный случай, — усмехнулся Штефан.

— Тогда, может, в следующий раз встретимся в Нью-Йорке? — последние слова получились на два тона выше. — Извините, — смутилась Эмма, чувствуя, как загораются её уши.

— Визит в Нью-Йорк у меня запланирован только через два месяца, — совершенно серьёзно ответил Штефан, — поэтому в следующий раз, дорогая Эмма, мы встретимся с вами в Берлине. А сейчас я предлагаю перейти к основной теме нашей встречи, — Штефан отложил папку, и, выждав, пока Эмма перероет свою сумку в поисках диктофона, продолжил, — вы ознакомились с материалами, которые я вам дал?

— Да, — кивнула Эмма.

— Возможно, у вас возникли какие-то вопросы или идеи, которые вы бы хотели обсудить сегодня.

— Расскажите про Лили, — попросила она.

— Про Лили, — задумчиво произнёс Фейербах и как-то сразу вдруг постарел и осунулся, а под глазами пролегли тени. — С чего же мне стоит начать… — Штефан сделал паузу, размышляя о чём говорить, и, собравшись с мыслями, произнёс: — На школьной конференции по физике я её увидел в первый раз. Мне было пятнадцать, и девочки мне тогда ещё были мало интересны. В этом возрасте они похожи на шумных и непонятных существ с другой планеты. Впрочем, некоторые и сейчас мне кажутся таковыми, — рассмеялся Штефан, но как-то вымученно и невесело. Эмма ответила вежливой улыбкой и расправила несуществующую складку на узких обтягивающих брючках. — Лили отличалась от сверстниц. До неё я не знал, что девочки такими бывают — умными и при этом ещё и весьма привлекательными. Я долго боялся к ней подойти. Мне казалось, что такая девушка, как она, никогда не станет дружить с таким как я. Одни только очки чего стоили, — Эмма внимательно вгляделась в его лицо, пытаясь представить его в очках, но не смогла. Правый уголок губ Штефана дрогнул. — Сейчас в это трудно поверить, понимаю, но тогдашнему мне казалось, что я никогда не смогу завоевать её сердце. И опять же я ошибался, Лили была не такой как все. Для неё сексуальность была спрятана здесь, — он приложил палец ко лбу. — Подружившись, мы больше не смогли оторваться друг от друга. Всегда и везде были вместе, и съехались сразу же после школы… Я никогда и никого не любил так, как её.

— И всё-таки вы бросили её и поехали в Америку, — тихо сказала Эмма.

— Это правда, — покачал головой Фейербах, — но такой шанс выпадает один раз в жизни. Либо хватать его и делать, либо... не делать ничего. Как говорят,лучше жалеть о том, что сделал, чем о том, чего не сделал. Увы,не могу сказать, что сожалею о своём поступке, о том, что ушёл тогда. Мне жаль, что не взял её с собой. Возможно, тогда она бы согласилась, но не потом, когда я вернулся через несколько лет было уже слишком поздно…

— А как же ваш ребёнок?

— Он был для меня сущей обузой. Он забрал её у меня. Он забрал её даже у самой себя. Она отказалась от своей мечты, нашей мечты. Мы хотели вместе покорять этот мир, но когда появился он, я потерял мою Лили. Я больше не чувствовал её тепла, её любви, ласки, лишь сплошные упрёки в том, что меня постоянно нет рядом. А я не мог, не хотел вписываться в этот новый порядок, я хотел, чтобы всё было как прежде. Конечно, я понимаю, что здесь не было его вины, он ведь был слишком мал, ни тем более Лили. Просто я оказался к этому не готов, — Штефан запустил руку в волосы и отвернулся к окну.

— Вы знаете, где сейчас Лили? — робко спросила Эмма.

Фейербах едва заметно вздрогнул и, не глядя на неё, коротко ответил:

— Да.

— А вы пытались её вернуть?

— Да, но из этого ничего не вышло.

— Но ведь вы говорите, что любили её, почему же вы перестали бороться? — Эмма подалась вперёд.

Штефан смерил её взглядом.

— Жизнь — это не любовный роман, где все живут долго и счастливо. В жизни бывают обстоятельства, которые невозможно преодолеть.

— А я считаю, если действительно чего-то хотеть, что можно преодолеть любые препятствия.

Около минуты они смотрели друг на друга не отводя взгляда, щёки девушки пылали.

— Знаете, Эмма, а ведь вы похожи на неё, — вдруг улыбнулся он.

Глаза его потемнели, огонь в камине стал ярче, а температура в комнате сразу поднялась на несколько градусов. Эмма сглотнула и поправила воротничок блузки.

— У вас такие же тёмные волосы, — Штефан медленно поднялся со своего места, — такие же глаза, — он сделал шаг и опустился перед ней на одно колено, — глаза испуганного ребёнка, в которых бушует пламя, — Фейербах взял её левую руку и повернул к себе, — такая же нежная кожа, — он провёл большим пальцем по её ладони и, посмотрев Эмме прямо в глаза, коснулся губами её запястья.

Верхняя пуговица блузки, которую девушка непрестанно теребила, с треском оторвалась. Штефан не обратил на это никакого внимания и продолжил говорить, вычерчивая геометрические фигуры — от линии сердца к линии ума и дальше к линии жизни. Его слова тонули в пульсации крови в её ушах. Тук-тук-тук-тук — бил глухой набат, в то время как по телу разливалось тревожно-сладостное оцепенение. Какой бы следующий шаг ни сделал Фейербах, она знала, что не станет возражать. Хоть ей и было страшно. Просто безумно страшно.

***

Марк бежал по улицам города, перепрыгивая через низкие ограждения и скамейки. Он не знал куда бежал и зачем. Поначалу ему казалось, что он скрывается от преследования, но потом он начал просто наслаждаться самим процессом бега — тем как легко пружинили ноги, отрываясь от поверхности земли, и как ветер гулял в волосах. Почему-то сейчас они казались длиннее, чем обычно, но Марка это не особенно волновало. Он остановился у многоэтажного жилого дома и, подпрыгнув, схватился за нижнюю перекладину металлической пожарной лестницы. Ему не стоило особого труда подняться по ней на восьмой этаж и ловко перемахнуть на чей-то балкон. Впрочем, это был не чей-то балкон. Это был его балкон. Марк припал к окну и увидел, что в спальне горит свет, и кто-то лежит на его кровати, уткнувшись лицом в подушки. Марк пригляделся и нахмурился. В кровати лежал он сам. И Марк принялся колотить руками в стекло.

Глава 25

Телефонный звонок разорвал реальность Эммы на тысячи осколков. Поначалу она даже не поняла, что произошло. Комната вдруг стала больше, огонь в камине потух, а по полу потянуло таким сквозняком, что её кожа сразу же покрылась мурашками. Штефан сидел в кресле, закинув ногу на ногу, и постукивал пальцами по синей папке, которая так и лежала у него на коленях.

Я заснула?

Ладонь Эммы горела, словно всё ещё чувствовала чужие прикосновения.

— Может, вы уже ответите? — мягко поинтересовался он.

— Извините.

Дрожащими пальцами девушка выудила телефон из сумки. Мелодия из «Призрака оперы» начинала свой третий заход. Мама. Точно. Эмма совсем забыла о ежевечернем «Мам, привет, у меня всё отлично! Мои коллеги такие зайки, а работа — самая лучшая в мире!». Эту мантру она повторяла постоянно, надеясь, что однажды так и будет. Маму подвести было нельзя, ведь она практически единственный человек в мире, который искренне верил в способность Эммы прийти однажды к успеху. Ну, кроме папы. Но папа сейчас находился по работе на другом континенте, и они редко совпадали по времени и возможности переброситься даже парой словечек. Впрочем, и с мамой Эмма особо не откровенничала. Да и как ей рассказать о том, куда её сегодня занесло? Она такого бы точно не одобрила.

На заплетающихся ногах Эмма подошла к окну и нажала на кнопку ответа. С другого конца раздался встревоженный голос:

— Эмма? Как дела? Что-то случилось?

Конечно, что-нибудь непременно должно было случиться. Такие простые вещи, как севшие батарейки или принятие ванны, или просто забытый дома телефон, видимо, никогда не приходят родителям в голову, подумалось Эмме.

— Привет, мам! Я мыла голову и совсем не слышала, как ты звонишь, — защебетала она, и сама удивилась лёгкости, с которой эта ложь слетела с её губ, — у меня сегодня был такой длинный день, давай я завтра тебе позвоню и всё-всё-всё расскажу, ладно, ма?

— У тебя точно всё хорошо? — недоверчиво поинтересовалась фрау Бишоф.

— Конечно, — заверила девушка, — спокойной ночи, мам!

Эмма нажала «отбой». Часы на телефоне показывали без пяти минут полночь. До чего же долгий день, подумала девушка. Вдруг чьё-то дыхание коснулось её шеи: «Продолжим?»

Эмма вздрогнула и обернулась. Штефан всё так же сидел в кресле и смотрел на неё. Его лицо не выражало ровным счётом никаких эмоций. Комната слегка плыла перед глазами, а в камине потихоньку разгорался огонь.

— С вами всё в порядке? — словно на всякий случай спросил Фейербах.

— Да, — неуверенно ответила Эмма, — просто слишком много событий на сегодня.

— Ваше время дорого мне обходится, — не то с усмешкой, не то с недовольством произнёс Штефан. — Сегодня вы мне ещё нужны, поэтому займите, пожалуйста, своё место, и мы продолжим.

Тон, каким он произнёс эти слова, не оставлял сомнений в субординации. Начальник и подчинённый. Ничего более. Ничего из того, что Эмма успела себе напридумывать.

Напридумывать?

***
Марк тем временем лежал, вжавшись в кровать и накрыв голову подушкой. «Нет, нет, нет!» — бормотал он, тщетно пытаясь снова погрузиться в сон. Громкий стук в окно действовал на нервы. Несколько секунд Марк даже размышлял, не стоит ли отправить его источник скоротать ночку за решёткой. Только для этого придётся всё-таки встать с кровати. Это, конечно, станет превышением полномочий, ну да какая разница, если можно будет хотя бы одну ночь провести в тишине. Подумав об этом, Марк осознал вдруг, что звуки прекратились. Осторожно высунувшись из-под подушки, он посмотрел на окно, и чертыхнулся. Довольная физиономия Акселя, который прильнул к стеклу, словно пятилетний ребёнок к витрине со сладостями, расплылась в идиотской улыбке. «Уходи!» — Марк бросил в него подушкой, но она не долетела до окна и, мягко стукнувшись об угол кровати, упала на пол. Аксель в ответ показал на наручные часы, а потом начертил в воздухе женский силуэт и что-то похожее на дверь с вращающейся ручкой. Он всегда был мастером пантомимы, но сегодня он, кажется, превзошёл самого себя, потому что к моменту, когда Аксель перешёл от танцевальных движений к недвусмысленным движениям бёдрами, Марк уже встал с кровати и достал из шкафа серый пиджак, который добавлял лёгкую франтоватость его наряду на все случаи жизни — синим джинсам и чёрной футболке. Он даже не заметил, что Аксель был одет точно так же, только носил рукава закатанными, а на футболке у него красовался белый кролик Playboy.

— По какому поводу праздник? — поинтересовался Марк, впуская Акселя внутрь.

— Я продал единорога.

— Торговля мифическими животными вообще законна? — Марк порылся в ящике, отыскивая свой одеколон.

— Я про картину.

Аксель покрутился перед зеркалом и пригладил, а потом растрепал волосы.

— В смысле эту мазню, которую ты рисовал у меня на кухне?

Одеколон нашёлся в ящике с носками. Марк оттопырил воротник футболки и пшикнул два раза, потом подумал и пшикнул ещё раз, но уже на пиджак.

— Вообще-то один ценитель современного искусства заплатил мне за неё пятьсот евро, — Аксель стряхнул с плеча несуществующую пылинку и уселся на край кровати, но тут же понял, что сел на что-то.

— Пятьсот евро? — громким шёпотом повторил Марк. — Ничего себе! Да твой парень псих.

— Пока есть такие психи, я не пропаду, — усмехнулся Аксель, доставая планшет.

— Ага, благодаря психам мы оба не пропадём. Представляешь, какой-то псих снёс девке башку катаной, — Марк посмотрел через зеркало на отражение Акселя.

— Симпатичная девка-то хоть была? — спросил тот, словно они говорили не об убийстве.

— Да так себе, — поморщился Марк. — Ну что, пошли? — недовольно бросил он, заметив, как Аксель разблокировал экран и с интересом уткнулся в планшет.

— Ты решил найти себе спутницу жизни? — хихикнул он, листая страницы.

— Изучаю социальную жизнь наших жертв, — Марк отобрал планшет у Акселя и сунул его на полку между футболками и свитерами.

— Ну и как? — спросил Аксель, поднимаясь с кровати.

— Лучше быть социопатом, чем тратить своё время на всё это, — Марк закрыл двери шкафа. — Ну что, как обычно, к Фредди?

— Не, — поморщился Аксель, — пошли в клуб. Хочу танцевать.

Марк почесал затылок.

— Ну ладно, — словно бы нехотя согласился он.— Тут как раз неподалёку есть один.

***
— К чему все эти притворства? — продолжая начатый ещё по дороге разговор, Марк уселся на стул за барной стойкой и махнул бармену. — Большая часть из них отсеивается через пару месяцев со всем своим сочувствием и заботой. Виски, безо льда, пожалуйста.

Аксель прислонился спиной к барной стойке и, положив на неё локти, стал разглядывать толпу, ритмично двигавшуюся под «хаус».

— Ну ладно, с роднёй можно не общаться, — сказал он. — А как же друзья? Их тоже получается не стоит заводить?

— А зачем они нужны? — Марк взял придвинутый ему стакан с виски двумя руками. — А? — спросил он, заметив, что Аксель не собирается отвечать.

Тот повернул голову и перестал пританцовывать.

— Я думал, это риторический вопрос.

— Нет, но вот сколько у тебя друзей?

Аксель запрокинул голову назад и посмотрел на ровные ряды бокалов, висевшие над стойкой.

— Ну человек двести, — прикинул он.

— На «Фейсбуке»? — усмехнулся Марк.

— Нет, там у меня человек пятьсот.

— А сколько настоящих друзей? Таких, на которых ты можешь положиться? Которые, ты знаешь, всегда тебя поддержат?

— Да и таких достаточно.

— Тогда чего же ты со мной всё время тусуешься?

— Да потому что ты мой самый близкий друг, — Аксель хлопнул Марка по плечу и наклонился к самому уху, — ближе тебя у меня никого нет, бро.

Марк осушил залпом стакан, и сделал сигнал бармену, чтобы тот повторил.

— Не бывает искренней и бескорыстной дружбы, им всегда от тебя что-то надо, — сказал он.

— Не суди по себе, — улыбнулся Аксель и подмигнул кому-то в толпе.

Бармен подал новый стакан.

— А я не сужу, это жизненный опыт. Да и знаешь, без друзей неплохо. Когда ты один, никогда не чувствуешь себя лишним…

— Эй, мужик, ты с кем разговариваешь? — какой-то здоровяк заглянул ему в лицо.

— Что? — Марк вздрогнул и огляделся по сторонам.

Аксель уже зажигал на танцполе с какой-то рыжей красоткой. Марк выпил второй стакан и слез с высокого стула.

— Всё в порядке… бро, — сказал он здоровяку и усмехнулся. — Всё в порядке, — повторил он и шагнул в танцующую толпу.

Глава 26

Двухэтажное коричневое здание университета на первый взгляд не производило особого впечатления, и сложно было представить, что здесь находится один из элитнейших вузов страны. Впрочем, стоило войти внутрь и увидеть библиотеку — футуристичную стеклянную полусферу, как все сомнения сразу же развеивались.

Этим утром Марк Шнайдер и Тезер Аталик зашли побеседовать с президентом Берлинского свободного университета. Госпожа Мария Штольке оторвалась от бумаг и посмотрела на них поверх очков. Совсем не женственный квадратный подбородок и тонкие губы, от которых тянулась сеточка морщин, выдавали её весьма строгий характер.

— Чем могу быть полезна, господа детективы? — спросила она без улыбки.

— Не знаком ли вам этот молодой человек? — представившись, Марк показал женщине фоторобот.

— У нас учатся тридцать пять тысяч студентов, детектив Шнайдер, — покачала она головой с коротко стриженными, крашенными в блонд волосами, — и всё же… мне знаком этот молодой человек. Лет двадцать назад у нас учился один студент по имени Берни Ульман.

— Берни? — переспросил Аталик.

— Да, Берни Ульман, — кивнула Штольке. — Впрочем, вас, скорее всего, интересуют ныне живущие люди, — тут же добавила она.

— Честно говоря, да, — ответил Марк.

— Однако почившие тоже подойдут, — невозмутимо добавил Тезер, игнорируя удивлённый взгляд коллеги.

— По поводу ныне живущих вам лучше обратиться в деканат, что же касается Берни Ульмана… Впрочем, мне самой интересно взглянуть, — женщина поднялась с кресла и, взяв ключи, жестом показала полицейским следовать за ней. — У мальчика были хорошие перспективы, — говорила Штольке, пока они все вместе шли по коридору, — но его нонконформизм не знал пределов. Он протестовал против всего — против властей, против правил, против законов. Устраивал студенческие забастовки, а однажды даже грозился взорвать университет. Говорили, что пуля была случайной, рука дрогнула или что-то ещё в этом роде, но, ведь всем известно, что такие как Ульман имеют мало шансов, — ключи тревожно звякнули в её руке. — Кто знает, может, мы бы тоже могли гордиться им, как кем-то вроде Штефана Фейербаха.

Марк, который в отличие от Тезера, слушал вполуха, стараясь преодолеть головную боль после ночной вылазки с Акселем, встрепенулся.

— Почему в этом деле я постоянно слышу имя Штефана Фейербаха? — пробормотал он себе под нос.

— Простите? — переспросила Штольке.

Тезер тоже не расслышал, что именно сказал Марк но, понимая, о чём может идти речь, усмехнулся.

— Что вы знаете о Штефане Фейербахе? — немного раздражённо спросил Шнайдер. — Как вы можете быть уверены в том, что он не серийный убийца?

— Ах, Штефан, — рассмеялась Штольке и сразу же утратила всю свою суровость, — вы такой шутник, детектив Шнайдер! — она слегка хлопнула его по плечу и остановилась у очередного кабинета. Табличка слева от входа сообщала, что там находился архив.

Мадам Штольке начала возиться с ключами. Тезер тихонько посмеивался в кулак, а Марк в недоумении развёл руками: «Что?»

Папка с личным делом Бернхарда Ульмана отыскалась достаточно быстро, но от содержащихся в ней сведений не было практически никакого толка, также как и от чёрно-белой фотографии, которая ни о чём не говорила ни Марку, ни Тезеру, хотя Эмма, окажись она сейчас рядом, сказала бы, что однажды этого молодого человека уже встречала.

***
Эмма же в данный момент находилась в другой части города и мечтала только о том, чтобы забраться под тёплое одеялко и хорошенько поплакать, но вместо этого ей приходилось сидеть за своим рабочим столом и смотреть в расплывающиеся строчки на мониторе. Кажется, это был какой-то отчёт и даже вроде бы срочный, но в голове у Эммы, словно включённая на повтор, крутилась одна-единственная фраза, оброненная невзначай, дворецким или помощником или чем-он-там-занимается у Фейербаха, когда он закрывал за ней утром дверь.

Он вами очень недоволен.

Как будто Эмма была довольна собой на все сто процентов. Как будто она не хотела сегодня в аэропорту броситься под колёса автобуса, следовавшего до Александер Платц.

Он вами очень недоволен.

Как будто Эмма была счастлива проснуться сегодня на чужом, пахнущем пылью и старостью, диване, сжимая свой почти разрядившийся телефон. Если бы она сумела вспомнить, что происходило вчерашним вечером, но память упорно подбрасывала эпизод, где Штефан целовал её руки, и от этого становилось только хуже. Предательский диктофон, который мог прояснить ситуацию, не записал ни одного слова, и теперь Эмму одолевали два страха, один мучительнее другого — что Штефан больше не позвонит и если всё же позвонит, ей будет нечего показать ему.

Работа не клеилась, и чтобы хоть как-то взбодриться Эмма пошла на кухню. Починенный накануне кофейный аппарат, радостно фырчал и пускал пар, делая капучино. Процесс завораживал так, что Эмма даже не заметила, как кто-то прошмыгнул в комнату и, уткнувшись в её волосы, нахально погладил девушку по бёдрам.

Она замерла, а потом попыталась вырваться, но оказалась только крепче прижата к тумбочке, на которой стояли чашки и сахар.

— Какие планы на вечер? — наглец потёрся носом об её шею и слегка прикусил за мочку уха.

— Что ты себе позволяешь? — задыхаясь от злости и волнения, прошипела Эмма и, кое-как извернувшись, оказалась лицом к лицу с Мартином Думкопфом.

— Что я себе позволяю? — усмехнулся он. — А что ты ему позволяешь? — сказал он с ударением на слово «ему» и взялся двумя пальцами за край блузки, как раз там, где торчал пучок ниток от оторванной пуговицы.

— Ему? — переспросила Эмма.

— Да ладно, не отнекивайся, я знаю про твой роман с этим старпёром, — Мартин словно бы невзначай погладил кожу в ложбинке между ключицами.

— Ничего ты не знаешь, — прикусила губу Эмма и толкнула его, но Мартин схватил её и усадил на тумбочку. Чашки угрожающе звякнули.

— У меня есть все доказательства, — придерживая её одной рукой, другой он достал из заднего кармана телефон. — Вот смотри, — он открыл изображения и стал листать их большим пальцем, на фотографиях было чётко видно, как Эмма садится в автомобили, которые присылал за ней Штефан. — Я проверил, все машины зарегистрированы в Feuerbach Robotics, так же как и счёт, с которого они тебе платят. И неплохо так платят, — ухмыльнулся он и показал копию выписки со счёта с кругленьким остатком. Мозги Эммы в тот момент соображали плохо, так что даже не заметила, что сумма на счету не очень-то совпадала с реальностью, да и название банка на листке указано не было.

— Чего ты от меня хочешь? — прошептала она.

— Встреться со мной, — подмигнул он, приблизившись почти вплотную, — пару раз, — придвинул он её к себе.

— Не много ли ты хочешь? — она ударила кулачками в его грудь, но он стоял прочно как скала.

— Иначе я отнесу все эти фотографии Шульцу, и вместе мы похороним твою карьеру, — Мартин так резко впился губами в её рот, что Эмма успела только зажмуриться.

Не так она себе представляла свой первый поцелуй. Только не с привкусом вчерашнего ужина и десятка выкуренных сигарет. Сил сопротивляться у неё уже не осталось, но когда наглец просунул свой язык, она со всей силы укусила его. К привкусу несвежей еды добавился явственный вкус крови.

— Сдурела? — взвыл Мартин и отпустил хватку.

Эмма соскочила с тумбочки и бросилась к выходу. В уборной она перевела дух и посмотрела на себя в зеркало. Кажется, впервые за сегодняшний день.

Выглядела она не самым лучшим образом. Посыпавшаяся тушь подчёркивала тёмные круги под глазами, нижняя губа распухла, а причёска напоминала свалявшуюся шерсть ягнёнка. Если добавить к этому ещё немного помятую блузку с оторванной верхней пуговицей, то картинка получалась весьма красноречивой.

Жизнь удалась, Эмс, молодец.

Эмма склонилась к раковине и включила воду. Руки дрожали, она набрала в ладони воды и прополоскала рот, потом ещё и ещё, и так бесконечное число раз, но тошнотворный вкус поцелуя никак не исчезал.

О чём только думал Мартин, поступая так с ней? Неужели он на самом деле верил в то, что она согласится? Эмма не сомневалась, что он пойдёт к Шульцу, но совсем не представляла, что может сделать главред. С одной стороны, какое ему дело до личной жизни сотрудников, а с другой, она уже видела пару раз как и из более мелких фактов раздували громкие скандалы. Ради сенсации Шульц не станет церемониться с какой-то девочкой на побегушках, которая даже толком не состояла у них в штате. Только посмеет ли он пойти против Штефана Фейербаха?

Одно Эмма знала точно, идти одной домой теперь опасно. Неужели придётся заночевать сегодня в офисе?

Кое-как приведя свой внешний вид и мысли в относительный порядок, девушка вышла из туалета и отправилась к своему столу. Ей повсюду мерещились шепотки и косые взгляды, но когда она смотрела по сторонам, казалось, что все заняты своей работой и никому нет до неё дела. Тем не менее гнетущее ощущение, что за ней кто-то наблюдает никак не покидало.

К концу рабочего дня стало очевидно, что это не игра воображения и коллеги действительно сплетничают об Эмме, и теперь у неё пылали не только щёки, но и уши. Мартин добавлял масла в огонь, словно невзначай прогуливаясь мимо её стола и бросая недвусмысленные взгляды. Неизвестно, чем бы всё закончилось, если бы не старик Уве.

Он принёс кипу исписанных от руки листочков и стул с высокой спинкой.

— Нам нужно сделать из этого статью о лесных пожарах, — доверительно склонившись к ней, сообщил он.

— Конечно, Уве, — благодарно посмотрела на него Эмма, сдвигаясь в сторонку и уступая ему место за своим рабочим столом.

Вместе они провозились над материалом почти до самой ночи. Уве ничего не спрашивал, но отлично отвлекал от всяких посторонних мыслей, пересыпая сухие факты статьи историями о своей жене и трёхмесячной правнучке.

Из редакции они уходили последними. Даже Мартин в итоге плюнул и ушёл, хлопнув дверью. Эмма надеялась, что насовсем, но оказалось, что всего лишь до своего «смарта», припаркованного у редакции. К счастью, это её совершенно не пугало, ведь Уве предложил отвезти её домой, и она с радостью согласилась.

Дома Эмма, практически не раздеваясь, плюхнулась на кровать и проспала без сновидений до самого утра.

Глава 27

Новый день принёс дурные вести.

Они застали Диану за созерцанием капель дождя, стекавших по лобовому стеклу автомобиля. Её пальцы перебирали ключи, которые она вставила в замок зажигания, но так и не повернула. На губах играла улыбка, и Диана никак не могла понять, был ли туман над городом на самом деле или только в её мыслях, задурманенных воспоминаниями о горячем шёлке простыней и объятий.

— Кройц, — ответила она почти на автомате.

— Офицер Холен, — представились на другом конце. — Вы должны приехать на место преступления, Выставочный центр, трибуна АФУС [10], юг, — говорившему мужчине приходилось перекрикивать ветер, дождь и шум проезжающих машин, поэтому его слова будто скакали по кочкам.

— Это же Шарлоттенбург, — прикинула Диана, нарисовав в голове карту Берлина. — Это не наша юрисдикция.

— Боюсь, что ваша, комиссар, — отозвался коллега. — Похоже, что у нас здесь ещё одна «счастливая» жертва.

— Еду, — ответила она и завела наконец двигатель.

Ещё одна жертва, а у них почти не было никаких зацепок, кроме Feuerbach Robotics и таинственного молодого человека, рассмешившего однажды Ребекку Хеллер. Марк обретался уже второй день в деканате Берлинского Свободного университета, отыскивая его словно иголку в стоге других иголок. Диана и Тезер продолжали опрашивать до сих пор неохваченных родственников и коллег, но Марк считал это ложным путём. Почему-то найти неизвестного студента ему казалось более важным. Особенно после интереса к Берни Ульману, проявленному Аталиком. Что-то в этом было такое, чего Марк никак не мог объяснить, а Диана привыкла доверять его интуиции.

Они уже изучили всю известную биографию Ульмана, начиная с места рождения и заканчивая местом захоронения в городе Гамбурге. У него осталось множество родственников, в том числе две младшие сестры, которым давно уже перевалило за сорок, и пять племянников разного возраста. Никто из них не учился и вообще не имел никакого отношения к Берлинскому университету. И даже не проживал в Берлине или его окрестностях. Так что внешнее сходство было скорее простым совпадением.

Путь до АФУСа занял у Дианы всего пятнадцать минут, несмотря на плотный будничный трафик.

Когда-то здесь была гоночная трасса, и отец водил её смотреть настоящие гонки. Вообще, пока все нормальные девчонки играли в куклы, они с папой перебирали движки или настраивали выхлоп и потом тестировали результаты на сельских трассах. Детство Дианы пахло не сладостями и карамелью, а бензином и маслом, и всё равно это были самые счастливые дни. И сейчас когда она смотрела на раскинувшиеся перед ней ряды кресел, покрытые потрескавшейся краской и ржавчиной, ей слышался гул трибун и свист гоночных болидов, от которых захватывало дух, когда они проносились мимо.

Поэтому представшая перед ней картина казалась противоестественной и чужеродной — рассыпавшиеся по рядам криминалисты, полицейские и судмедэксперт Фольк. Его она узнала по широким плечам, которыми он загораживал весь обзор. Диана вытянула шею, пытаясь рассмотреть хоть что-нибудь, и едва не споткнулась на влажных ступенях, разделявших трибуну на сектора.

В этот момент полицейский, стоявший рядом с Фольком, обернулся и двинулся ей навстречу.

— Холен, — протянул он ей руку. Он был моложе, чем его голос. Лет тридцать не больше. Прямой нос с горбинкой, плотное телосложение и манера держаться выдавали в нём профессионального боксёра.

— Что скажете, офицер Холен? — Диана спустилась ниже на одну ступеньку и всё равно смотрела на него сверху вниз.

— Смерть наступила позавчера между десятью и двенадцатью часами ночи.

— И она пролежала здесь почти полтора суток?

Диана пошла вдоль ряда кресел по направлению к жертве. С каждым шагом её взгляду открывалось всё больше и больше деталей, но первое, что бросалась в глаза, это непринуждённость позы. Женщина полулежала в кресле, свесив ноги через подлокотник и запрокинув голову назад. Короткое синее платье задралось выше середины бедра, обнажив кружевной край чулок. Длинные, крашенные в чёрный цвет волосы, почти касались соседнего сидения.

— Нам ещё повезло, что местная шпана решила забраться сюда сегодня ночью, — говорил тем временем Холен. — Последние ряды почти не видно с трассы, к тому же загораживают спинки кресел, а ходить сюда, никто не ходит. Кто знает, сколько она могла здесь ещё пролежать.

Они поравнялись с патологоанатомом.

— Доктор Фольк, — поздоровалась Диана.

— Комиссар, — мужчина вежливо кивнул и отошёл немного в сторону, предоставив ей возможность осмотреть жертву. Потёки туши, капельки конденсата и смех, застывший на губах. Вид завораживал, и, как и в случае с первой жертвой — Лизой Майер — Диана не могла не оценить красоты последнего момента её жизни.

— Причина смерти? — тихо спросила она.

— Пока затрудняюсь ответить, — уклончиво сказал Фольк, снимая резиновые перчатки. — Признаков насильственной смерти нет, как и чьего-либо постороннего вмешательства. Более подробно после вскрытия, — сообщил он и откланялся.

— Документов, конечно же, никаких, — Диана посмотрела на лакированные туфли на шпильке, которые аккуратно стояли рядом с креслом.

— Документов нет, но её личность уже проверяют. Сейчас я как раз жду подтверждения из Управления.

— Хорошо.

Диана достала телефон из кармана куртки и набрала номер. На другом конце тут же раздалось бодрое «Доброе утро, Ди», приправленное женскими смешочками на заднем плане.

— Не доброе, — отозвалась Диана, — Марк, у нас здесь очередная…

— Без головы? — с энтузиазмом перебил Марк.

— С головой, — недовольно поморщилась она. Иногда его юмор был совсем не к месту.

— Еду, — сразу посерьёзнел он. — Диктуй адрес.

Закончив говорить, Диана нажала на «отбой». Оставалось ещё позвонить Аталику, но она медлила. Если кто-то и мог сказать что-нибудь интересное о жертве, то Тезер в их число не входил. Впрочем, она и сама не видела в ней ничего особенного. Разве только, что она не обладала особым вкусом в выборе одежды и особыми средствами к её приобретению. Короткая курточка из кожзама, платье из стопроцентного полиэстера и только туфли стоили как весь остальной гардероб вместе взятый.

— Криминалисты здесь уже закончили? — спросила Диана у успевшего заскучать Холена.

— Да, комиссар Кройц.

Тогда она присела на корточки, достала из внутреннего кармана резиновую перчатку и, не надевая, осторожно взялась за край левой туфли. Каблук был стёрт неравномерно, а чёрные полоски, которые непременно оставались по бокам, если задевать ими при ходьбе друг об друга, говорили о том, что, скорее всего эти туфли носили два разных человека. Да и то, насколько аккуратно они стояли у кресла, вызывало некоторое подозрение, учитывая общую небрежность всего облика, взять хотя бы чулки, натянутые на разную длину, непрокрашенные корни волос, или неровно подведённые глаза.

— Мне нужны будут записи с камер наблюдения Выставочного центра, — Диана поставила туфель на место и поднялась.

— Мы уже сделали запрос, — ответил полицейский, делая пометку в своём блокноте, — и… прошу прощения, — он отвлёкся на телефон. Диана тем временем сунула руки в карманы и огляделась. Туман почти рассеялся, но водяная взвесь по-прежнему стояла в воздухе. Хорошо, что не было ветра, иначе можно было бы продрогнуть насквозь. Она выпустила облачко пара и зевнула.

— Извините ещё раз, — обратился к ней офицер, — мы установили личность жертвы.

Диана повернулась к нему.

— Её зовут Маргарет Нельсон.

Глава 28

День в редакции пах кофе, бумагой и дождём, осторожно заглядывающем в приоткрытые окна, и, в общем-то, проходил как обычно.

Эмма сидела за своим столом, положив пальцы на клавиатуру. Её спина была выпрямлена, а ноги плотно сдвинуты. Иногда она поглядывала в сторону кабинета Герхарда Шульца. Жалюзи были чуть-чуть приподняты, и за ними виднелся стол и руки босса, перебирающие какие-то фотографии. Рядом с Шульцем стоял кто-то в красном вязаном свитере и время от времени тыкал пальцем в те или иные изображения. На них начальник задерживался особенно долго. Вскоре обладатель красного свитера, который оказался Мартином Думкопфом, вышел из кабинета и, присвистывая, пошёл вдоль столов. Проходя мимо Эммы, он сально усмехнулся и подмигнул ей.

Шульц остался в кабинете один и какое-то время продолжал разглядывать фотографии, принесённые Мартином. Казалось, что этот процесс длился уже несколько часов, но когда Эмма перевела взгляд на свои наручные часы, минутная стрелка почти совсем не сдвинулась. Поэтому она испытала своего рода облегчение, когда первая ассистентка, Эрика, сказала, что к ней пришли полицейские.

Они ждали её в переговорной за большим стеклянным столом — женщина с высоким хвостом, которую Эмма видела недавно в участке, и мужчина восточной внешности с бородкой и маленькими тонкими усиками над верхней губой.

— Комиссар Кройц, — представилась женщина, — это мой коллега — комиссар Аталик, — мужчина кивнул и улыбнулся.

— Доброе утро, — поздоровалась Эмма и села напротив, сложив руки. На прозрачной поверхности остались влажные следы.

— Несколько дней назад вы написали заявление о пропаже вашей соседки, — женщина сверилась с записями в своей папке, — Маргарет Нельсон, верно?

— Да, — подтвердила Эмма.

— Скажите, она часто так пропадала?

— Нет, — помотала головой Эмма.

— Когда вы видели вашу соседку в последний раз, госпожа Бишоф?

— В понедельник, — после некоторой заминки произнесла девушка.

Прошло всего два дня, а словно неделя.

— Во сколько это было и где?

— Около шести вечера, у нас дома.

— Было ли что-то странное в её поведении?

Кроме того, что она была на меня зла как чёрт? Но в этом-то как раз и не было ничего странного.

— Нет, — вслух ответила Эмма.

Комиссар Кройц переглянулась с Аталиком, и, наклонившись слегка вперёд, сказала:

— Расскажите нам о Маргарет Нельсон.

Эмма молчала. Она могла много говорить о Маргарет. Слишком много. В основном разных гадостей, но вряд ли это было то, что нужно господам полицейским. Вместо этого она тихо спросила:

— Что случилось?

Комиссар отвела взгляд, погладила рукой папку и лишь затем произнесла:

— Маргарет Нельсон мертва.

Эмма хотела сглотнуть, но вместо этого закашлялась.

— Вы же не думаете, что это я её убила? — вдруг вырвалось у неё.

Тезер почесал переносицу, а Диана склонила голову на бок.

— Вообще-то не думали, пока вы нам об этом не сказали, — сузила глаза комиссар.

— Просто на меня столько всего свалилось за эти два дня, — Эмма покосилась на дверь. Среди привычного шума голосов, шагов и хлопающих дверей она услышала голос Шульца, спрашивающий о ней. — Вы можете забрать меня отсюда? — она потянулась к мужчине и едва не схватила его за руку.

— Конечно, госпожа Бишоф, — немедленно отозвалась Диана, — проедемте с нами в участок.

Женщина поднялась и первой вышла из комнаты. Следом за ней шла Эмма, а потом Аталик. Однако не успели они сделать и несколько шагов, как путь им преградил мужчина. Его усы как у Кларка Гейбла агрессивно топорщились. Эмма, которая и так едва держалась на ногах, споткнулась и едва не упала, но Тезер успел придержать её за локоть.

— Это Герхард Шульц, мой начальник, — едва слышно пролепетала она, но этого было достаточно, чтобы её услышали.

— Диана Кройц, комиссар полиции, — представилась Диана, показав удостоверение. — Госпожа Бишоф является свидетелем по делу, которое мы расследуем, и должна сейчас следовать с нами.

— Конечно, госпожа комиссар, — вдруг елейно улыбнулся Шульц. — Надеюсь, вы ненадолго отнимаете у меня моего ассистента?

— Время покажет, господин Шульц, — смерив его взглядом, ответила Кройц. — Всего доброго.

В участке Диана хотела отправить Эмму в комнату для допросов, но Тезер настоял, и теперь девушка сидела за столом Марка, сжимая в руках пузатую красную кружку с горячим чаем. Аталик устроился рядом с ней на вертящемся стуле и, доверительно заглянув ей в лицо, тихо попросил:

— Расскажите нам всё по порядку. Когда вы видели в последний раз Маргарет, какая она была?

— Она злилась на меня за то, что я пошла в полицию, когда она пропала.

— Почему?

— Потому что из-за этого её бросил какой-то хахаль, — фыркнула Эмма. Обида на Маргарет никак не хотела уходить. С трудом верилось в то, что её больше нет, и вообще что всё это происходит на самом деле.

— Вы знаете, кто это был?

— Нет. У неё их столько было, — вздохнула Эмма, — каждую неделю кто-то новый. Она и в этот раз горевала не долго. В понедельник я её видела с очередным… мужчиной.

— Вы можете описать этого мужчину? — Тезер наклонился вперёд и положил локти на колени.

— Нет, — помотала головой девушка, — я толком не успела его разглядеть.

Диана, которая всё это время стояла в сторонке, сложив руки на груди и опираясь на краешек своего стола, вытащила из груды документов листок и протянула Эмме.

— Вы когда-нибудь видели Маргарет с этим молодым человеком? — спросила она.

Эмма поставила чашку и взяла в руки фоторобот.

— Нет, — ответила она, вглядываясь в черты. Лицо казалось ей знакомым, оно напоминало Берни, с которым она пила горячий шоколад всего несколько дней назад. Однако она не могла утверждать этого со стопроцентной уверенностью, поскольку каждый раз, когда Эмма пыталась представить его себе, образ ускользал.

— Вы знаете этого молодого человека? — с ударением на слово «знаете», спросила Диана, заметив, как долго и внимательно девушка разглядывает изображение.

Эмма медлила с ответом. В дверь постучались.

— Комиссар Кройц, — в кабинет вошёл офицер с двумя небольшими пластиковыми пакетами и бумажной папкой, — мы провели экспертизу кулона, найденного комиссаром Аталиком. Оказалось, что он уже зарегистрирован как принадлежавший Лизе Майер. А этот был обнаружен в личных вещах Маргарет Нельсон. Комиссар Шнайдер просил сразу сообщить, если мы найдём что-то подобное этому, — он протянул оба пакетика Диане. — Здесь подробный отчёт, — он передал папку и вышел из кабинета.

— Спасибо, — ответила женщина и взглянула на его содержимое, оно было совершенно идентичным. — Вам знакомо это? — показала она пакет Эмме.

Девушка вгляделась и едва не расплакалась.

— Это мой единорог.

Диана придвинула свой стул и села на него верхом.

— Откуда он у вас?

Эмма слегка подалась назад. Неподдельный интерес, блестевший в глазах детективов её немного пугал. Что было такого особенного в безделушке, купленной за два евро на распродаже в КаДеВе? Этот вопрос она и задала вслух.

— Похоже, что ничего, — ответила Диана, посмотрев внимательно на два одинаковых кулона, потом встала со стула, бросила пакетики на свой стол и принялась ходить по комнате, постукивая высокими каблуками по вышарканному паркету.

Тезер взял папку с отчётом и пробежался по ней взглядом.

— Маргарет часто брала ваши вещи? — спросил он у Эммы, возвращаясь на своё место.

— Постоянно.

— Значит, бежевые лакированные туфли на шпильке тоже ваши? — спросил он, припоминая догадку Дианы.

— Да, — ответила Эмма, поджав губы. Это были её любимые туфли, которые она так долго хотела и которые теперь никогда не будет носить.

Девушка взяла в руки чашку и поднесла к губам, но не успела отпить. В этот момент Диана развернула доску, и Эмма увидела фотографии. Даже с расстояния в пару метров она могла их прекрасно разглядеть. Плотный комочек тревоги забился в груди.

— Они все мертвы? — хрипло произнесла она.

Диана сделала вид, что не расслышала. Тезер тоже ничего не ответил. Эмма продолжала вглядываться в мёртвые лица и никак не могла оторвать взгляд. Её пальцы были холодны как лёд, несмотря на тепло кружки.

— Вы можете быть свободны, — не оборачиваясь, произнесла Диана.

— Вам лучше сейчас не ездить домой, — предупредил Аталик, — там ещё работают наши специалисты. Вам есть куда пойти?

Эмма посмотрела на него большими глазами и промолчала.

— Мы можем организовать для вас номер в гостинице, — предложил мужчина.

— Спасибо, не надо, — отказалась Эмма и поднялась со стула. Её била мелкая дрожь.

— Вас проводить? — участливо спросил он.

— Нет, — твёрдо, насколько это вообще было возможно, отрезала она, взяла свой плащ и сумку и на едва гнущихся ногах вышла из кабинета.

Тезер пошёл за ней следом. Ему совсем не хотелось, чтобы это несчастное дитя попало в ещё большие неприятности.

Глава 29

Выйдя из участка, Эмма достала из кармана телефон и осмотрелась, но ничего похожего на синий «смарт» Мартина не увидела. Зато Думкопфу открывался весьма хороший вид из-за живой изгороди, за которой он припарковался.

Спустя полгудка из трубки раздалось взволнованное:

— Эмма, господи, почему ты не берёшь трубку? Где ты?

— Я ещё на работе, мам, — девушка отошла поближе к стене здания полиции, чтобы спрятаться от пронизывающего ветра. На улице уже стемнело, и мокрый асфальт, щедро присыпанный кроваво-красными кленовыми листьями и успевший покрыться тонкой ледяной коркой, поблёскивал в жёлтом свете фонарей.

— Ты уже знаешь, что случилось с Маргарет?

— Знаю, мам. Это ужасно, — отозвалась Эмма, и почувствовала, как к горлу подступил приступ тошноты.

— Давай я за тобой приеду, — предложила мама.

— Не надо. Мне нужно задержаться на работе, а потом я переночую у коллеги.

— Эмма, я в Берлине.

— Я поняла, мам. Я переночую у коллеги, — повторила она, — со мной всё в порядке. До завтра, — Эмма положила трубку и закрыла рот рукой. Теперь тошнило просто невыносимо, и вдобавок ко всему заболела голова, словно её сдавили тисками.

Девушка оперлась рукой на стену и сделала несколько глубоких вдохов. Морозный воздух бодрил, и тошнота постепенно отступала, но вновь почувствовать себя человеком Эмма смогла только после проглоченного наспех сэндвича и бумажного стаканчика горького и не очень вкусного кофе.

После этого она спустилась в подземку и, проехав несколько станций в душном и битком набитом вагоне, вышла на Потсдамер Платц.

Она не знала, что за ней следом идёт комиссар Аталик, а ещё чуть дальше — Мартин Думкопф, который оставил свой синий «смарт» под запрещающим знаком.

***

Марк прохаживался по кухне Маргарет Нельсон, деловито заглядывая в шкафы.

Он считал, что кухня может многое сказать о человеке. Насколько он хозяйственен, например, или ленив, педант ли он или наоборот свободный художник. Здесь любили порядок. Кружки стояли с кружками, ложки лежали с ложками, а тарелки даже были рассортированы по цветам и размерам. Немного выбивались из общей картины два весьма любопытных бокала с остатками вина в мойке, крошки от шоколадки на обеденном столе, и коробка из-под пиццы, стоявшая на окне.

Марка преследовало стойкое ощущение, что он здесь уже бывал. Например, он знал, что за этой дверцей стояли чашки, но когда открывал шкаф, оказывалось, что там вместо чашек стоят кастрюли. А в духовке должна лежать розовая форма для кексов в форме сердечка, но теперь там было совершенно пусто. Впрочем, форма вскоре обнаружилась на холодильнике, чем немало озадачила Марка. Провалы в памяти у него случались время от времени, но не настолько, чтобы напрочь забыть о том, что был в гостях у Маргарет Нельсон, ведь она была совсем не в его вкусе. Впрочем, может быть, он знал её соседку — Эмму Бишоф? Вот бы увидеть хотя бы одну её фотографию.

Размышляя об этом, он хотел сунуться в спальню, но путь ему преградила госпожа Бишоф-старшая, ухоженная и высокая брюнетка с длинными прямыми волосами, которая выглядела значительно моложе своих лет, и только сеточка морщин вокруг глаз выдавала возраст. Её можно было назвать иконой стиля — безупречно сидящий брючный костюм бирюзового оттенка и бежевая блузка с бантом — очевидно женщину сорвали с какого-то важного мероприятия или деловой встречи.

— Это комната Эммы, — негромко, но твёрдо сказала она, — вам здесь делать нечего.

— Разумеется, — улыбнулся Марк и отступил на шаг. Уже на пороге другой комнаты, он развернулся и, словно извиняясь, произнёс, — сейчас приедут мои коллеги и всё равно попросят вас покинуть помещение.

Госпожа Бишоф ничего не сказала, но прислонилась спиной к косяку двери, словно показывая своим видом — «ничего, я подожду здесь».

Марк рассчитывал, что она составит компанию Нельсон-старшей, которую он отослал из квартиры, потому что она своими всхлипами мешала ему думать, да и вообще раздражала. Бишоф-старшая, хоть и немного давила авторитетом, напротив, вызывала уважение.

Марк кивнул женщине и вошёл в спальню. Щёлкнул выключателем и шмыгнул носом. На первый взгляд в комнате было достаточно прибрано и даже уютно. Правда, при ближайшем рассмотрении оказалось, что цветы в горшках искусственные, а вещи в шкафах лежали в таком беспорядке, словно их взяли одной большой кучей и рассовали по полкам, а потом ещё дополнительно утрамбовывали ногами, чтобы больше вошло. То же самое произошло и с безделушками, косметикой и старыми чеками, которые смахнули широким жестом в ящики, и лишь неровные пятна пыли говорили, что раньше это всё стояло и лежало на поверхности. Кровать была заправлена, однако смятое покрывало явно свидетельствовало, что на нём кто-то лежал и возможно не один. Над кроватью висел метровый постер полуобнажённой натуры, в которой Марк с удивлением узнал Маргарет. Может с лица она и не отличалась красотой, но тело у неё было что надо. Девушка, очевидно, обожала самолюбование.

Из спальни Марк отправился в ванную комнату и хорошенько порылся в баночках, тюбиках и прочих женских штучках, о предназначении многих из них он даже не догадывался. Ни малейшего намёка на антидепрессанты, которые, как оказалось, принимали предыдущие две жертвы. С другой стороны, сумочка Маргарет Нельсон так и не была найдена. Также как и сумочка первой девушки, Лизы Майер.

Оставив квартиру на растерзание криминалистам, Марк поехал в участок. Поскольку отчёт о вскрытии задерживался, комиссар Шнайдер решил первым делом проведать доктора Фолька и застал его за весьма странным занятием.

Патологоанатом стоял рядом со столом, на котором лежало прикрытое простыней тело, и задумчиво окунал сухой пакетик чая в пустую стеклянную кружку с нарисованной на ней русалочкой.

— Как дела? — поинтересовался Марк, заглянув под простыню. В этом освещении Маргарет Нельсон совсем растеряла всю романтичность, которую придавали ей старые ряды трибуны АФУСа. — Интересно, какой она была при жизни? — продолжил он, не дожидаясь ответа доктора. — У нас уже есть одна скромница и одна бунтарка.

— Коллекция растёт в геометрической прогрессии, — отозвался Фольк, заглядывая в кружку.

— А причины, док? — Марк опустил простыню и разгладил краешек.

— Причина та же, что и в первом случае, — патологоанатом вышел в соседнее помещение, где у него располагался кабинет и потрогал чайник. Решив, что он достаточно горячий, мужчина налил воду в кружку.

— Значит, больше ты не считаешь, что это самоубийство или убийство по неосторожности?

— Нет, Марк, кто-то делает это специально, — покачал головой Фольк, глядя, как заварка окрашивает воду в коричневый цвет.

***

Эмма остановилась у стеклянных дверей одного из небоскрёбов Постдамер Платц и заглянула внутрь. Охранник сидел за стойкой регистрации, уставившись в монитор компьютера. На самом деле он смотрел через камеру наблюдения прямо на неё и видел, как она похлопала себя по щекам и дёрнула дверь, а затем почти уверенным шагом пересекла холл, прошла через турникет и скрылась в лифте. Программа системы безопасности, установленная на компьютере, показала лаконичное VISITOR.

Рабочий день в офисе уже давно закончился, сотрудники разошлись по домам, и даже Кристины не было на месте. В приглушённом верхнем освещении тёмные очертания офисной мебели за прозрачными перегородками выглядели зловеще. Стук маленьких каблучков отдавался от мраморного пола, и, казалось, совсем не заглушал звук биения Эмминого сердца. Дойдя до кабинета Фейербаха, она толкнула дверь и оказалась прямо в объятиях Штефана. Не осмелившись коснуться его руками, она уткнулась лицом в его грудь, и горячие слёзы потекли по её лицу.

«Ну-ну», — он неловко погладил её по спине. Постепенно его движения стали более уверенными, на мгновение он прижал Эмму к себе, а затем отстранил и, взяв за подбородок, заставил посмотреть на себя. — «Теперь всё будет хорошо», — произнёс он и коснулся губами её лба.

***
Нежданный гость застал Лиона за странным и совсем неподобающим его образу занятием — Лион, приподняв очки и потирая слезившиеся от напряжения глаза, проверял счета, время от времени сверяясь с отчётами на ноутбуке. Работа клуба не позволяла отмахнуться от современных технологий, и Лион в них разбирался более чем хорошо, но никогда и никому не сознался бы в этом.

«Ты должен что-то сделать», — заявил с порога гость.

Лион поднял голову от документов и устало посмотрел на него.

«Их уже три», — предупредил гость, снимая с плеча катану.

Лион сложил очки и вышел из-за стола. Сегодня на нём была рубашка из белого шёлка и обтягивающие бежевые бриджи. Он подошёл к гостю, снял с его головы капюшон и посмотрел в тёмные, лихорадочно блестящие глаза, а потом положил его голову к себе на плечо и пригладил короткие волосы.

Даже когда они вырастают, для нас они всё равно остаются детьми, подумал он.

Глава 30

Ночью выпал снег.

Диана пританцовывала рядом с машиной и, чертыхаясь, счищала щёткой снег, который за каких-то пять или шесть часов успел превратить её Alfa Romeo в настоящий сугроб. Вторую руку она прятала в кармане красной кожаной куртки.

Куртка не грела, поэтому, когда Диана наконец добралась до участка, ей понадобилось два бумажных стаканчика кофе, взятых навынос, и включённая на полную катушку печка, чтобы отогреться.

Тезер к тем порам уже был на месте и деловито стучал пальцами по клавиатуре.

— Ты говорил, у тебя есть что-то интересное, — сказала Диана, бросив куртку на вешалку.

— Есть, — Аталик оторвал взгляд от монитора и отъехал в кресле немного назад. — Вчера я проводил девочку до Потсдамер платц. Знаешь, куда она пошла?

— В Feuerbach Robotics? — нервно усмехнулась Диана.

— Не исключено, — покрутился в кресле Тезер.

— В общем-то, это офисное здание, там полно других компаний.

— И это верно.

Компьютер Аталика издал звук, и Тезер отвлёкся.

— Ага, — сказал он, прицокнув языком.

— Что там?

Диана подошла поближе и посмотрела на экран его компьютера.

— Мартин Думкопф, — прочитал имя Тезер. — Преследовал вчера Эмму Бишоф до самой Потсдамер платц. Я ждал два часа, когда она выйдет из здания, он ушёл почти сразу. Видимо переживал, что бросил машину где попало. Хочешь посмотреть на неё? Она ещё на штрафстоянке.

— Меня больше интересует, кто такой этот Думкопф, — отозвалась Диана, вглядываясь в лицо Мартина.

Аталик скопировал имя и вставил в поисковую строку. Второй ссылкой после Фейсбука был официальный сайт издательства газеты Der Glass, сообщавший, что господин Думкопф являлся их штатным фотографом.

— Любопытно, — протянула Диана.

— Весьма, — раздался вдруг голос Марка.

Они даже не заметили, как он вошёл, и теперь заглядывал через их спины в монитор.

— Тезер, найди-ка нам этого Мартина, и позвони Бишоф, пускай приедет, я хочу с ней побеседовать, — сразу же принялся раздавать он приказы, — а мы с Ди поедем в университет, у нас есть несколько кандидатов, — он потряс в воздухе распечатанными листами.

— За работу, коллеги, — хлопнула в ладоши Диана и взяла в руки куртку.

***
Встреча со студентами была организована в кабинете декана. Госпожа Штольке настаивала на том, чтобы лично присутствовать при разговоре, мотивировав это тем, что она должна знать, что происходит в университете, но Марк едва ли не силой выпроводил её за дверь. Какой нормальный студент стал бы откровенничать при декане?

Из четырёх кандидатов явились трое. Они были похожи как братья, все с тёмными вьющимися волосами и примерно одинаковыми чертами лицами, отличались лишь детали — цвет глаз, форма губ или носа. Двое из них сидели, развалившись на стульях, поставленных посреди кабинета, а один закинул ногу на ногу и весьма откровенно разглядывал Диану, которая сняла куртку и осталась в обтягивающей чёрной водолазке, прекрасно подчёркивающей все её достоинства. Женщина стояла у окна и похрустывала костяшками пальцев, предоставив Марку возможность вести беседу.

— Итак, ребятушки, — начал он, — я хочу, чтобы вы были с нами предельно честны.

Он не спеша обошёл их сзади и наклонился к тому, который разглядывал Диану.

— Я смотрю тебе нравятся девушки постарше, — студент усмехнулся и надул пузырь из жвачки. — Напомни-ка сколько лет твоей подружке? Как думаешь, она сильно расстроится, если её из-за тебя уволят с работы? — студент поперхнулся и закашлялся, другой рассмеялся. — А ты? — Марк повернулся к нему. — Кокосы [11] любишь? Завязывал бы ты с этим. Ну да не моё дело. А ты чего уставился? — обратился он к третьему. — Суперпапочка, хочешь расскажу твоим друзьям о твоих успехах в онлайн…

— Ладно-ладно, — закричал тот, кого Марк назвал «суперпапочкой» и, смущённо покосился на двух остальных студентов. — Я расскажу вам всё, что знаю.

— Ага, — кивнул второй. — Чего вы хотели спросить-то?

Марк улыбнулся и потёр бы руки, словно киношный злодей, но они были заняты.

— Мы собрали вас, чтобы выяснить, знакомы ли вы с этими прекрасными леди? — он передал парням фотографии жертв распечатанные в формате A4. Он специально выбирал изображения, сделанные при жизни, хотя для этого пришлось потратить полночи. Другие полночи ушли на то, чтобы покопаться в сетевой жизни студентов. До чего же интересно жила современная молодёжь!

— А вот эта ничего, — сказал тот, который теперь и не думал смотреть на Диану, указывая на Лизу Майер.

— Какие-то они все уже старые, — отозвался другой.

— Нет, мы с ними не знакомы, — вынес вердикт третий.

— Тогда можете быть свободны, — махнул рукой Марк.

— А что это за тёлки? — спросил первый.

Диана фыркнула и отвернулась к окну.

— Да пошли, — второй встал со стула и хлопнул первого по плечу.

Когда ребята вышли в коридор, Штольке, стоявшая за дверью, подошла к Марку.

— Зачем вы их отпустили так быстро, комиссар? С ними надо жёстче, они же ещё совсем мальчишки.

— Мальчишки, да не те, которых мы ищем, — произнёс Марк, собирая листы с изображениями, оставленные студентами. Фото Ребекки Хеллер, где она позировала в купальнике на фоне золотого песка и голубого моря, залетело под стул. — Как зовут того, который не пришёл?

— Роланд Шлуман, — никуда не заглядывая, ответила Диана.

— Может быть, он сможет рассказать нам что-нибудь интересное? — хищно улыбнулся Марк.

***
Роланд Шлуман был своего рода прилежным студентом и предпочёл лекцию по истории встрече у декана. Он старательно обводил в тетради клеточки так, что получался замысловатый рисунок, напоминающий танк или перевёрнутый дом, и когда в лекционный зал, в котором помимо него сидело ещё около сотни студентов, вошла эффектная блондинка в красной кожаной куртке и собранными в хвост волосами, и спросила о нём, он не придумал ничего лучше, чем броситься наутёк. Коллега блондинки, темноволосый и какой-то чересчур бесприметный, чертыхнулся и кинулся вслед за ним, перепрыгивая через три ступеньки, наверх, ко второму выходу из аудитории.

Диана отправилась ему наперерез через коридор. Студент был молод, но его физическая подготовка сильно уступала полицейским, поэтому погоня длилась недолго. Марк догнал Шлумана на лестнице и пригвоздил к холодному мраморному полу.

— Поедем-ка с нами, дружочек.

Диана защёлкнула наручники и заставила студента подняться.

— Я ничего не сделал, — пытался отнекиваться тот.

— Ну, разумеется, — усмехнулся Марк.

В участке их уже ждали Тезер и Мартин Думкопф, запертый в комнате для допросов. Марк посмотрел сквозь одностороннее зеркало, как тот нервно ковыряется в носу и, решив, что фотограф подождёт, отправился в соседнюю комнату беседовать с Роландом Шлуманом.

— Я ничего не сделал, — продолжал настаивать на своём студент.

— Как минимум вы оказали сопротивление полиции, — Диана села напротив него за стол и положила перед собой папку. Марк, как обычно, устроился рядом в качестве наблюдателя.

Роланд посмотрел на неё долгим взглядом и поморщил нос. Из всех кандидатов он был больше всех похож на имевшийся у них фоторобот, и даже носил куртку с эмблемой своего университета.

— Хорошо, признаю, что сглупил, — он ударил ребром ладони по столу, — но я не взламывал университетский сервер и не крал результаты тестов. Они случайно оказались на той флешке.

— Об этом вы подробно расскажете своему декану, господин Шлуман, — сказала Диана и открыла папку. — Вам знакомы эти девушки? — она разложила перед ним фотографии.

Парень долго вглядывался в них, перебирал, откладывал и снова возвращался к отложенным. У детективов даже затеплилась надежда, что он наконец прольёт свет на это дело, но в итоге Роланд сказал:

— Нет, я их не знаю.

— Где вы были в понедельник с пяти вечера до двенадцати ночи? — спросила Диана, не выдавая своего разочарования.

— До семи я был в университете, а потом мы с ребятами зашли перекусить и около десяти я был дома.

— Это может кто-то подтвердить?

— Конечно, — кивнул он. — Скажите, в чём вы меня подозреваете?

— Вас, ни в чём, — ответил Марк за них двоих.

Диана посмотрела на него и потом повернулась к студенту.

— Вы можете быть свободны.

Когда Шлуман ушёл, в комнату заглянул Тезер.

— Ну что? Мы снова остались ни с чем? — спросил он.

— Зато отлично размялись, — улыбнулся Марк, встряхнув плечами. — Пойдём, познакомимся с фотографом. Кстати, где Бишоф?

— Я ещё не нашёл её, — нехотя признал Тезер.

Диана, не спеша собиравшая фотографии в папку, замерла на месте. Марк кашлянул. Тезер стукнул кулаком о дверной косяк, и твёрдо произнёс:

— Я найду её. Обязательно.

Глава 31

Мартин покачивался на стуле, почёсывая за ухом. Диана с размаху хлопнула папкой, и встала, оперевшись руками о стол.

— Итак, господин Думкопф, — стальные нотки звучали в её голосе. — С какой целью вы преследовали вчера Эмму Бишоф?

— Я же просто пошутил, а она сразу побежала жаловаться, — хмыкнул он. — Неженка.

— Один из наших детективов видел вчера, как вы преследовали её до Потсдамер платц.

Мартин качнулся ещё раз и сел ровно. Посмотрел на Диану, потом на Марка, который остался стоять у дверей.

— У девочки слишком бурная личная жизнь для провинциальной нимфетки. Судите сами, — он достал телефон, открыл папку с фотографиями и положил перед Дианой. Она коснулась экрана пальцем и начала медленно перелистывать изображения.

— Значит, вы уже давно следите за госпожой Бишоф, — произнесла она. — А это что? — Диана остановилась на выписке со счёта.

— Это… — замялся Мартин и пригладил свои короткие светлые волосы.

— Почему здесь написано имя Эммы Бишоф и Feuerbach Robotics?

Марк присвистнул и подошёл ближе.

— Ладно, — махнул рукой Мартин, — всё равно всё узнаете, и, — он сделал паузу и помахал в воздухе указательным пальцем правой руки, — ничего уголовно наказуемого я не сделал. Но как бы вы поступили на моём месте? Сначала он присылает за ней дорогущие машины, потом она покупает платье, которое стоит как вся моя зарплата, а потом он ещё и оплачивает ей самолёт! Вы бы видели, в каком виде она заявилась позавчера на работу. Ночка явно была бурная.

— А вас это почему так задевает? — поинтересовалась Диана.

— Да потому что все бабы продажные, помани их деньгами или дорогой шмоткой и они все твои.

— Вы бы поосторожней выбирали выражения, — предупредил Марк.

— Извините, — огрызнулся Думкопф.

— Хорошо, с этим мы разберёмся, — Диана указала на телефон, — вы передадите нам все имеющиеся фотографии, касаемые Эммы Бишоф. Второй момент. Если вы следили за Эммой, возможно, вы видели эту женщину, — Кройц вытащила из папки листок с изображением Маргарет Нельсон.

— Видел, — признал Мартин, едва взглянув на фото. — Она живёт в том же подъезде.

— Вы видели её в понедельник?

— Видел, — согласился он.

Диана села на стул напротив него, Марк остался стоять за её спиной, сложив руки на груди.

— Расскажите нам подробнее, во сколько и где это было? И была ли она при этом одна? — попросила Диана.

— Дайте подумать, — Мартин задумчиво поковырял в носу, — это было около шести, Эмма как раз за чем-то заехала домой, и они пришли через пару минут после неё, а потом мы почти сразу поехали в аэропорт.

— Так, — ударила Кройц ладонью по столу, — во-первых, кто именно они, а во-вторых… в аэропорт?

— Они, это вот эта ваша девушка, — он небрежно махнул в сторону фотографии, — и какой-то парень. Я его не сильно запомнил.

— Случайно не этот? — Диана достала фоторобот неизвестного студента.

Мартин пригляделся и закивал головой.

— Ага, похож.

— Вы можете описать их действия, что они делали?

— Они просто шли и ржали как лошади.

— Как друзья, влюблённая пара? Как?

— Наверное, как друзья, — пожал плечами Мартин. — Я не шибко разбираюсь в отношениях.

— Вы видели этого молодого человека раньше? Может быть с Эммой?

— Нет, — помотал он головой. — Не припомню такого, но я же не слежу за ней круглыми сутками, у меня и своя личная жизнь есть.

— Мы в этом не сомневаемся, — не смогла удержаться от саркастичного замечания Диана. — Расскажите нам, вы знаете, зачем госпожа Бишоф ездила в аэропорт?

— Чтобы улететь в Рим. Больше я ничего не знаю, правда, — Мартин поднял руки вверх и откинулся на спинку стула.

— На минутку, — Диана поднялась и, схватив Марка за рукав рубашки, увлекла его в коридор.

— Интересная получается картина, — усмехнулся он, когда они оказались за дверью.

— Надо проверить все данные. Тезер?

Аталик размашистым шагом направлялся к ним, бормоча себе что-то под нос. По его виду сразу можно было догадаться, что не случилось ничего хорошего.

— Телефон Бишоф отключён, — сообщил он сразу. — Последний раз сигнал с него был зарегистрирован в районе Потсдамер платц в десять часов вечера. Сегодня утром она не появилась ни дома, ни на работе и не вышла на связь с кем-либо из родных и коллег.

— Ну что, Марк, едем в Feuerbach Robotics? — спросила Диана.

— А с этим что делать? — кивнул Шнайдер на дверь.

— Тезер подержи его ещё пару часов, вдруг он нам понадобится. И найди мне фотографию Бишоф. Идём, — Диана развернулась и пошла по коридору. Высокий хвост угрожающе раскачивался из стороны в сторону.

***

Штурм Feuerbach Robotics не дал результатов. Кристина прочно держала оборону.

— Господин Фейербах находится вне офиса, и я не могу сообщить, когда он будет. Без него или соответствующего ордера я не имею права впустить вас в его кабинет, — практически не моргая, говорила она Марку, который стоял напротив неё с улыбкой в поллица и глазами полными восхищения, но Кристина была непреклонна. — Я не уполномочена отвечать на ваши вопросы в его отсутствие.

— Значит, вы отказываетесь отвечать на вопросы, касаемые госпожи Бишоф? — уточнила Диана.

— Завтра я вернусь с ордером, — продолжая улыбаться, промурлыкал Марк, — и вы ответите на все вопросы, которые могут касаться Эммы Бишоф, если, конечно, мы не обнаружим её к тем порам живой и невредимой. В противном случае вас ждут большие неприятности, — прошептал он, разделяя слова.

Кристина на его слова не отреагировала, и даже не отвела взгляд, хотя Диана заметила, как дрогнула и сжалась в кулак её рука.

— Вы позволите нам опросить ваших сотрудников? — с некоторой долей иронии детектив задал вопрос, в ответе на который не нуждался.

— Делайте свою работу, а я буду делать свою, — отчеканила Кристина.

Марк ещё раз пристально посмотрел ей в глаза. Неужели ей и вправду нечего было сказать или Фейербах запугал её настолько, что никакая полиция ей теперь не страшна? Тем не менее, у них действительно не хватало полномочий, ведь прошло слишком мало времени, чтобы объявлять Эмму пропавшей, и недостаточно фактов, чтобы считать, что с ней могло произойти что-то действительно плохое.

И тут Диана решила попробовать ещё одно средство. Она достала изрядно уже потрёпанный фоторобот и показала его помощнице Фейербаха.

— Вам знаком этот мужчина?

Давешний директор по персоналу, с запонками и средиземноморским загаром, проходил мимо и, заглянув через плечо, сказал:

— Конечно, он был здесь.

Кристина посмотрела на него и лишь слегка поджала губы.

— Да, он был здесь, — подтвердила она.

— Да-да, с Ангелом, — сказал директор и, заметив удивлённо поднятую бровь Дианы, добавил таким тоном, словно это общеизвестный факт, который просто стыдно не знать, — Ангелом Краиловым, бизнес-партнёром Штефана. Кажется, его зовут Берни.

***
Эмму мучили тяжёлые сновидения, словно она всё время куда-то бежала, карабкалась по каким-то скрипучим лестницам, падала с крыш и обнималась с Мартином Думкопфом. Время от времени ей являлся Штефан с усами как у Шульца и Кларка Гейбла и требовал, чтобы она скорее закончила отчёты о политической ситуации в Европе.

Эмма просыпалась, чтобы тут же забыться очередным странным сном. И вот в момент, когда она паковала чемодан, укладывая в него резиновых уточек, чтобы уехать вместе с ними в закат, кто-то позвал её, и она открыла глаза.

Эмма не сразу поняла, где она и кто склонился над ней. Это был мужчина со смуглым круглым лицом, короткими тёмными волосами, подстриженными под «ёжик» и пронзительными чёрными глазами.

«Так вот кого он решил в этот раз отдать на заклание», — произнёс тот с лёгкой улыбкой и тирольским акцентом.

Эмма чуть сдвинула брови, вглядываясь в его лицо. Мужчину она не боялась. Она вообще не чувствовала ничего, кроме звенящей в голове пустоты.

«Спи», — мужчина коснулся её лба, и она снова погрузилась в сон. На этот раз совсем без сновидений.

Глава 32

— Господин Лион, Ваше такси уже ждёт.

Молоденькая девушка с густо подведёнными глазами и в наряде, напоминавшем не платье, а скорее набор причудливо переплетающихся чёрных атласных лент, сделала реверанс и замерла, ожидая дальнейших указаний.

— Спасибо, милочка, — улыбнулся Лион. — Сейчас я спущусь.

Девушка ещё раз поклонилась и скрылась за дверью.

Лион накинул шерстяное пальто, старинного, но модного нынче покроя, и выправил собранные в хвост волосы, потом взял трость и, поигрывая ей, спустился на улицу.

Он так редко выходил из своей обители, что каждый раз город удивлял его чем-то новым. Сегодня это был снег. Девственно белой простынёй он покрывал обочины и продолжал падать с рыхлого кроваво-красного неба. Лион подставил ладонь и поймал несколько снежинок. Они переливались в оранжевом свете фонарей и даже и не думали таять.

Таксист нервно посигналил. Лион скосил взгляд на ожидавший его бежевый автомобиль. Спешка хороша при ловле блох, вспомнилось ему давно позабытое выражение. Лион усмехнулся и сел в машину.

«Потсдамер Платц, пожалуйста», — сказал он водителю, который едва взглянул на него через зеркало заднего вида и тронул педаль газа. Похоже, ему часто приходилось возить таких необычных пассажиров, особенно накануне Хэллоуина.

Зато на Кристину Шадт, помощницу Штефана Фейербаха, гость произвёл поистине неизгладимое впечатление. В свете люминесцентных офисных ламп от его кожи словно исходило сияние. Да и шёл он так мягко, что его ноги, казалось, едва касаются пола. А если добавить сюда его старомодное одеяние — высокие сапоги с пряжками, атласные бриджи, пальто, из-под которого выглядывал расшитый золотом красный камзол, и изящный бант на собранных в хвост волосах — так и вообще можно было решить, что в офис Feuerbach Robotics явился призрак.

Поравнявшись с Кристиной, он ласково улыбнулся ей и удивительно приятным голосом спросил: «Добрый вечер, милочка. Господин Фейербах у себя?»

Кристина открыла рот, но не смогла вымолвить и слова, и потому лишь изобразила головой нечто среднее между «да» и «нет». Улыбка Лиона стала ещё шире, он перекинул трость из одной руки в другую и пошёл к кабинету.

«Подождите!» — крикнула ему вслед Кристина, чувствуя, как спадает оцепенение, но он уже открыл дверь и вошёл.

Кабинет Фейербаха был погружён в полумрак. Лишь рядом с рабочим столом, за которым сидел Штефан, мертвенно-голубым светом горел торшер.

Фейербах оторвал взгляд от ноутбука и посмотрел на посетителя. За его спиной Кристина волновалась и заламывала руки: «Простите, он вошёл, я…». Штефан поднял ладонь и тихо сказал:

— Убирайся вон.

Кристина замолчала. С ней ещё никогда так не разговаривали в этой компании, да и вообще в жизни. Она поджала губы и развернулась, чтобы уйти, но тихий голос Штефана остановил её:

— Не ты. ОН.

— Прошу прощения, что прибыл без приглашения, — Лион сделал лёгкий поклон.

— Я сказал, уходи, — не моргая и почти не шевеля губами, процедил Фейербах.

— Ну что ты, Штефан, — мужской силуэт отделился от стены и сделал шаг в сторону Лиона. — Где же твой этикет? Кристина, оставь нас.

Уже в дверях она услышала, как Фейербах произнёс:

— Это Леонард Ифферт, под его крылом собирались «Ангелы ночи».

Мужчина подошёл к Лиону и, склонив голову, с интересом посмотрел на него.

— Леонард Ифферт, — протянул он, перекатывая на языке «р». — Лион. Господин Лион, — улыбнулся мужчина и протянул руку, — меня зовут Ангел. Ангел Краилов.

— Приятно знать, что моё имя известно в ваших кругах, — сказал Лион, отвечая на рукопожатие.

Краилов был ниже и выглядел совершенно обыкновенно, словно барыга, который хочет выдать себя за средней руки предпринимателя. Его смуглая рука, сжимавшая руку Лиона, казалась практически чёрной. Некоторое время они стояли друг напротив друга, не отрывая глаз. Лион улыбался, обнажая ряд идеально ровных жемчужных зубов, но с каждой секундой его улыбка казалась всё более и более натянутой.

— Ты меня боишься, — не спросил, а констатировал Краилов. — Не стоит, — ласково произнёс он, накрыв руку Лиона своей ладонью, — ведь ты пришёл поспросить бессмертия?

— Да, — ответил тот.

— Какую цену ты готов заплатить?

— Всё, что пожелаешь, — голос Лиона едва заметно дрогнул.

— Нет, это так не работает, — покачал головой Ангел. — Ты сам назначаешь цену. От чего ты готов отказаться, чем или кем ты готов пожертвовать, чтобы получить шанс жить вечно?

Лион опустил глаза, размышляя над ответом. Он не видел, как Штефан сжал зубы и отвернулся к окну.

— Не отвечай сразу, я дам тебе время подумать. Обычно я принимаю новичков в последний день октября, но это уже сегодня, а я не хочу, чтобы ты столь поспешно принимал решения, о которых будешь жалеть, — Ангел сделал паузу, и Лиону показалось, что эти слова были обращены не столько к нему, сколько к Фейербаху, — поэтому если ты по-прежнему захочешь жить вечно, приходи ко мне в день зимнего солнцестояния. Меня ты всегда можешь найти здесь.

— Это произойдёт здесь?

— Конечно, нет, — мягко улыбнулся Краилов. — Для этого у нас есть уютный загородный домик, правда, Штефан?

На какое-то мгновение лицо Фейербаха скривилось, словно от физической боли.

— Хорошо, — чуть слышно произнёс Лион.

— А теперь ступай, — Краилов отпустил его руки и слегка похлопал по плечу.

— Доброй ночи, господа, — Лион поклонился и покинул кабинет.

Кристина покусывала ноготь большого пальца, но увидев Лиона, тут же вскочила со своего места.

— Простите меня, милая госпожа, — промурлыкал Лион, вернув себе утраченное было самообладание. — Позвольте, я воспользуюсь вашим телефоном?

Кристина молча повернула к нему телефонный аппарат и сглотнула. Она старалась не смотреть на него во все глаза, но это у неё не очень получалось.

Лион подмигнул ей, изящным движением откинул полу плаща,уселся на край стола, и набрал номер. На другом конце ответили лишь спустя пару невыносимо долгих гудков, за время которых Кристина успела не только отметить какие длинные и тонкие у него пальцы, но и подавить в себе желание потрогать его, чтобы просто убедиться, что он действительно состоит из плоти. Особенно нестерпимо ей хотелось прикоснуться к его волосам.

— Милочка, машину мне, — сказал Лион в трубку, — и побыстрее, крошка Мари меня уже заждалась, — игриво произнёс он и подмигнул Кристине.

Не дожидаясь ответа, он нажал на рычаг и спрыгнул на пол.

— Всего доброго, Кристина, — он галантно поклонился ей и направился к лифтам, а девушка посмотрела ему вслед и поправила трубку, удивившись, насколько она была холодна, словно её никто и не держал сейчас в руках.

***
В кабинете оперативной группы Дианы Кройц было относительно тихо и темно. Лишь свет фонарей с улицы освещал помещение. Марк уехал ещё час назад, побеседовать с коллегами Маргарет Нельсон. В общем-то, она не лукавила, когда говорила, что работает в Deutsche Bank, просто она не уточняла, что это казино на восточной окраине Берлина.

Тезер, слегка позёвывая, шелестел клавиатурой, а Диана вглядывалась в длинные ряды имён студентов Берлинского университета. Они запросили списки всех студентов за последние тридцать лет, авось пригодится. К сожалению, более подробной информации о Берни выяснить не удалось. Лишь то, что он приходил несколько раз в Feuerbach Robotics в компании Ангела Краилова. Сам Краилов был довольно скучным субъектом для изучения, владел несколькими производственными предприятиями в США, не светился в прессе и, судя по всему, был чист перед законом.

Диана откинулась на спинку кресла и посмотрела в окно. С каштана облетали последние листья, обрываясь под тяжестью снега.

«А что если попробовать так?» — произнесла она вслух и открыла список студентов, поступивших в один год с Берни Ульманом. Уже почти в самом конце, среди фамилий, которые ей ни о чём не говорили, Диана наткнулась на нечто интересное. Чтобы проверить догадку она достала из груды документов папку с делом Марии Шнайдер, которую по счастливой случайности не успела унести в архив, и, открыв, пробежала по ней глазами. Потом взглянула на монитор. Стопроцентное совпадение.

— Мне надо кое с кем поговорить, — сказала она, вскакивая с рабочего места и, на ходу накидывая куртку, практически выбежала из кабинета.

— Хорошо, — ответил Тезер вслед захлопнувшейся за ней двери.

 
 
[1] Кудамм, сокр. от Курфюрстендамм — главная торговая улица бывшего Западного Берлина.

[2] Vespa — известная итальянская марка скутеров.

[3] Мемориальная церковь Кайзера Вильгельма была построена в 1890-х годах, разрушена во время Второй мировой войны. В настоящее время руины церкви стали символом примирения и напоминанием о войне, а также одним из известных памятников Западного Берлина.

[4] Имеется в виду Берлинская стена.

[5] КПП «Чарли» (англ. Checkpoint Charlie, Чекпойнт Чарли) — пограничный контрольно-пропускной пункт на улице Фридрихштрассе в Берлине, служил точкой перехода между американской и советской зоной.

[6] Имеется в виду марка автомобиля «Фольксваген».

[7] Вильмерсдорф — район на юго-западе Берлина. Ранее являлся частью Западного Берлина и в послереволюционное время был популярен в среде эмигрантов из России. Здесь бывали Марина Цветаева, Андрей Белый, Владимир Набоков и многие другие. Сейчас это один из самых престижных районов города, в котором располагаются самые крупные и дорогие бутики и магазины — знаменитый торговый центр KaDeWe (Kaufhaus des Westens — «Торговый дом Запада») и торговая улица Кудамм.

[8] Витториано (итал. Vittoriano) — монумент в честь первого короля объединённой Италии Виктора Эммануила II.

[9] Виа Национале.

[10] АФУС (нем. AVUS, сокращение от нем. Automobil-Verkehrs und Übungs-Straße — «дорога для автомобильного движения и упражнений») — гоночная трасса, проложенная между районами Берлина Шарлоттенбург и Николасзее. В настоящее время АФУС переоборудован в автодорогу и является частью автострады А 115. Использовалась для гонки Формулы-1 Гран-при Германии в сезоне 1959 года.

[11] Имеется в виду кокаин.

[12] Джими Хендрикс.

[13] Речь идёт о хите 1986 года из одноимённого альбома группы Poison - Look What The Cat Dragged In.

[14] Отель «Адлон» находится на площади у Бранденбургских ворот и является одним из самых знаменитых отелей Германии.

[15] Театр в Лондоне.

 
Продолжение на странице автора : https://author.today/work/9838  

Комментариев: 12 RSS

Привет, Эвелина. Смотрю, ты все же решилась на прогулку по сумрачным просторам? Удачи!

Спасибо, Алекс! Рада тебя видеть)) Пыталась найти тебя, но безуспешно. Почта Ты решила снова выйти из подполья?

"Проглотила" роман за вечер - такой легкий, атмосферный, если не считать нескольких не особо удачных повторов, просто очень вкусный. Но... где окончание?(

Ну вот, опять кусочек. Этак на почитать вообще ничего не останется.

Landolf, так по ссылочке можно совершенно безболезненно перепрыгнуть на продолжение))

Нет, я больше на это не попадаюсь. Жизнь коротка, а эпопеи длинные и нет гарантии, что они уже завершены. К тому же мне непонятны мотивы, по которым произведение выложено не полностью. Быть может дальше последует пропаганда чего-то запрещённого на данной площадке, или автор просто пытается таким способом нагнать просмотры на своей странице? Кто знает?)))Лучше не рисковать.)))

Landolf, так риски подстерегают нас со всех сторон: вот прочтете не фрагмент и не начало трилогии, а потом бац! - и автор напишет еще пять романов в продолжение))

А это уже будут проблемы автора! Главное, чтобы финал был в предложенном произведении. Нет такого романа, к которому нельзя было бы написать продолжение, стоит ли это делать - другой вопрос, но это опять же заботы автора. Трилогии тем и плохи, что любая их отдельная часть не имеет нормального завершения. Тут или всё или ничего)

На странице по ссылке роман опубликован полностью и бесплатно. Кому действительно интересно, могут перейти и прочитать. Кому не интересно, найдут сто тысяч отговорок.

Эва, когда неинтересно никакие отговорки не нужны, читать просто бросают, но я и не начинала. Нет гарантии что по ссылке действительно выложен бесплатный финал, а не платное продолжение, так проще почитать то, что выложено полностью))))

По ссылке выложен бесплатный финал. Я проверяла :)

Обсуждение

Используйте нормальные имена. Ваш комментарий будет опубликован после проверки.

Вы можете войти под своим логином или зарегистрироваться на сайте.

Авторизация  Facebook.

(обязательно)

⇑ Наверх
⇓ Вниз