Роман «Рождённый жить». Дрич Инесса Алексеевна (Ориби Каммпирр)


Рубрика: Библиотека -> Трансильвания -> Романы
Метки:
Роман «Рождённый жить». Дрич Инесса Алексеевна (Ориби Каммпирр)
Рождённый жить
Философский роман

Аннотация: Он был вампиром, слабым и беззащитным, которого чуть не убили в детстве. За это юный Лай возненавидел людей и заключил сделку с демонами. Они согласились помочь, а при том преследовали свои планы, лишили мальчишку способности чувствовать и любить, но и их чары были ничтожными, когда на смертной черте оказалась молодая девушка по имени Илзе. В сердце вампира пала крепость, и теперь его целью стало спасения себя и её, но жестокий средневековый мир полон тайн и опасностей!

Моей бабушке посвящается…

Глава 1. Больше, чем просто судьба

Проклят судьбою

И целым миром,

Будет с тобою

Жизнь познавать.

Ему всё равно,

Что был вампиром,

Значит, должно

Ему таким стать.

Будут победы

И пораженья,

Войны и беды,

Но их ты забудь!

Вместе сумеем

Достигнуть отмщенья

И не посмеем

Назад повернуть!

Грязные улицы были повсюду. На них клочьями валялась грязь, растоптанные травинки и прочий ненужный мусор. Кое-где средь лужиц проглядывали белые полосы — это солнце дарило земле свой тонкий, едва уловимый свет. Его было не много, хватало лишь на то, чтобы скрасить чёрный горизонт и отразить в померкших окошках надежду.

Холодный ветерок струился между камней, глубокие щели пропускали его вовнутрь, и оттого в помещениях всегда было сыро и зябко. Лишь кое-где стояли на окнах цветы, но и те были усохшими и больше представляли собой элемент декора, чем предмет эстетических наслаждений. Запах навек растворился и забыл их скрюченные лепестки, яркость красок смешалась и рассыпалась коричневой пылью.

Здесь всегда было тихо. Люди редко высовывались из своих жилищ, боясь быть убитыми или увидеть чужую смерть. Этот страх не был пустым суеверным капризом, в городе Митис часто случались несчастья. Здесь погибал простой народ под колесами неумелых извозчиков, падал с лестниц или желал другому смерти. С чем это связано? Сложно сказать. Причин было очень много, однако людям было не до того, чтобы взять, проанализировать и исправить их. Им было проще свалить вину на других, чем, собственно, они и занимались. Так в «проклятом городе» сперва были ведьмы, после на него напали дьявольские твари, а сейчас пришёл черёд вампиров… О них шептались, не разжимая губ, про них рассказывали страшилки детям, в них верили так, будто их видел каждый, и никто не сомневался в своих словах.

Не так давно городок потряс новый ужас. Нашли несколько убитых детей, среди них почти все — девочки. На шее кровь, в глазах — застывший ужас. И никого, кто видел или слышал убийц! Снова слухи не заставили себя долго ждать, опять заговорили о вампирах и стали строить им мысленные козни. Кто-то даже начал рассказывать, как он в детстве уже переживал подобные несчастья, и смерти не прекратились до тех пор, пока не было пробито колом сердце последнего вампира…

И люди были правы. Не все сказания — легенды, была в них и правда. Вампиры существовали в этих местах на самом деле, но они прятались в горах и были очень далеки от города. Редко спускались в деревни и ещё реже убивали кого-то из людей. Они предпочитали лишать смерти людей, похищали для того, чтобы увеличить свою численность — вполне понятная причина. Весьма популярная в те времена...

На днях Митис снова встрепенулся. Снова люди замерли, задрожали, уловив отчаянный дух смерти. Они нашли мёртвого человека, причём не где— нибудь, а посреди большой городской ярмарки. Ещё недавно он стоял и торговал травами, а, как зашёл за ширму, назад уже не вернулся. Люди удивились долгому отсутствию своего торговца, да и мелкие воришки уже стали сновать под прилавком.

— Гляди, какие листья! Эти тоже бери!

— Тише, нас могут заметить! — маленькие оборванцы шмыгнули под стол и скрылись под его раскидистой скатертью. Это были дети, не старше десяти лет отроду, все грязные, голодные и худые, впрочем, как и многие здесь.

— А может всё-таки купим? У меня есть несколько монеток… — прорезала молчание девочка, косы которой были искусно заплетены в небольшую корзинку.

— Не стоит, Лаана, это последние деньги!

Девочка насупилась и подняла грязный испачканный подол.

— Здесь так мокро…

— А что ты хочешь? Ещё утром ведь шёл дождь! — братец устремил взгляд на небо, серые тучи по-прежнему клубились в нём, точно волны.

Маленькие домишки стояли по обоем сторонам от лавчонки. Всюду сновали люди, богатые купцы и простолюдины, они с жадностью смотрели на товар, но лишь немногие могли себе что-то позволить.

— Тише, пригнись! — мальчишка дёрнул сестру за руку, и та вскрикнула.

— Кто здесь?!

Из-под стола детям были видны лишь ноги. Высокие кожаные сапоги и свисающие вниз ножны.

— Тихо…

Но мужчина не обратил внимания на детей.

— Здесь есть кто? — грубым голосом повторил он, заглядывая за ширму.

На его движение вскоре откликнулась женщина. Она напевала себе под нос какую-то мелодию, а руки её были все измазаны глиной.

— Сэр Рэдженал, подойдет, подождите немного! Вы хотели купить его травы?

Мужчина с сомнением оглядел незнакомку. Нищенка, с белым платком на волосах.

— Нет! — выпалил он и удалился, — Но я подумаю.

— Рэдженал, куда ты подевался? — женщина так же заглянула в прилавок, а после ужаснулась. Её лицо перекосилось ужасом, дети увидели это и тут же выскочили из лавки.

— Рэдженал!

На крик начали собираться люди. Они перестали петь и праздно разглядывать товар. Больше не восхищались чудесным ароматом выпечки и не интересовались заморскими диковинками.

— Он ещё жив, помогите! — женщина подхватила травника за плечи и начала отчаянно шептать какие-то слова, её руки дрожали, с уст слетали молитвы.

— Кто это сделал?

— Что там произошло? — доносились голоса из толпы. Посмотреть на случившееся сбежался почти весь народ, который находился на ярмарке. Даже старая булочница Аннета стала причитать и креститься.

— Вампир… — задыхаясь, прошептал Рэдженал. Кровь отчаянно брызгала из раны, как не зажимала её подолом горшечница.

— Найдите их!

— Они не могли уйти далеко!

— Он был один… Он купил у меня два мешочка… — раненный с трудом указал на пучки с цветами, — Вот такие… — он прохрипел что-то ещё, но шум толпы заглушил звуки.

— Найдите их! — только и слышалось отовсюду, — Убейте вампира! Скорее!..

***

— Зачем ты напал на него? — женщина с глубокими синими глазами с укором посмотрела на мужа, — Люди ведь снова станут нас искать!

— А ты бы смогла противиться этому? — седовласый вампир со злобой посмотрел в окно, — Нет их там! Прекрати! Сейчас только малых напугаешь!

— Я давно запретила им играть во дворе! Хватило истории с кланом Юландов! Неужели ты забыл, как это было ужасно? — она крепко сжала его руку и с отчаянием опустила глаза.

— Конечно, помню… Юланды были нам, как родня! Люди очень жестоки! Разве можно было это предугадать?

— Никак нельзя! — согласилась вампирша, — Но не надо ходить в город посреди бела дня!

— А ты предлагаешь мне наведываться ночью? Юландов ведь как раз погубила ночь!

— Ты — вампир и должен прекрасно знать, что нормальные охотники ходят за добычей лишь под тёмным покровом!

— Ох, опять ты за своё! Но сегодня выдался отличный день! Мрачный, дождливый. Что тебе ещё надо, Лусильда?

— Мне нужен ты… — чуть не плача прошептала она и бросилась ему в объятия, — А если нас теперь найдут? Что мешает людям поджечь и наш дом?

— Успокойся, только не реви! Слышишь, нас никто не найдёт! Никто! И хватит лишать детей такого утра! Им ведь тоже хочется посмотреть на мир! Особенно Лаю, мне кажется, или ты нарочно держишь его взаперти? Мальчик ведь не виноват, что приёмный? Тем более, Юланды были нам не чужие… Ты сама когда-то это сказала, я помню! Иначе, зачем ты согласилась взять этого ребёнка себе?

— А что мне тогда оставалось? Он был очень мал и, спорю, так и ни о чём не догадался…

— Так пусть это будет нашей тайной!

— Только нашей! — вторила Лусильда, — Навсегда!

***

Этот день выдался на редкость жарким. Ущелье, в котором обосновались вампиры, обычно скрывалось горами, но тут безжалостные лучи выступили с полной силой. На небе вихрем кружились тучи, однако от этого проще не становилось. От жары жухла и местами полыхала трава, цветы вяли и оборачивали хрупкие головки вниз.

— Сегодня никаких прогулок! — строго сказала Лусильда, оглядывая просторный коридор и ища разбежавшихся в разные углы шкодников. Их было не мало, четверо её и один соседский, тот самый мальчишка по имени Лай. Самому младшему было не более трёх лет, а старшему около двадцати, но в душе они все ещё были малые дети!

— Ночи холодные, дни жаркие! — заворчала сестра, — А мне уже надоело сидеть дома, скучно!

— Чем же я могу помочь тебе, Филлисия? — вампирша с тоской посмотрела на дочь. «Она ещё так молода, а уже проявляет характер! Сложно нам будет ужиться, когда повзрослеет ещё на несколько лет…» — подумала и выглянула в окно. Яркие цвета на миг ослепили, заставив синие глаза сжаться и прищуриться, — Потерпи, сегодня очень плохой день... К тому же я думаю, что осенью ты сможешь надышаться за всё лето! Дожди в Митисе ведь идут почти каждый день… Это лишь лето такое жаркое, но, к счастью, оно длится не долго… а если оно и дальше продолжит быть таким, мы будем вынуждены покинуть здешние края… Переберёмся выше в горы, как ты на это смотришь?

— Ой, кажется, к нам кто-то приехал… — пролепетал самый молодой вампир из семейства. За окном и правда виднелась какая-то телега. Вокруг неё ходили люди в масках и что-то говорили друг другу.

— Это маскарад! Мама, мы хотим посмотреть на него! — закричали наперебой дети, но та покачала головой.

— В такую погоду? Да вы думаете, что говорите?!

— А там, кажется, тучи набегают… Ничего не случится, вот увидишь! — тихо ответил Лай, точно говоря за всех своих братьев.

— Ну, смотрите. Если станет жарче — тут же возвращайтесь! — с нежеланием ответила Лусинда, — Ты, — указала она рукой на Лая, — будешь за главного, понял?

Мальчишка согласился.

— Я уже привык, — в шутку сказал вампир и улыбнулся. Маленькие белоснежные клычки сверкнули и тотчас же скрылись за силуэтом сомкнутых губ. Он редко улыбался, всегда был тих и задумчив, однако не терял интереса к жизни и мог с лёгкостью чем-то увлечься.

Итак, самый младший уже выбежал во двор. Он то и дело озирался, радуясь, что горизонт постепенно наливался свинцовым заревом — приближался дождь. Как же быстро менялась погода в здешних краях! Даже глазом нельзя моргнуть! Была жара, а вот…

Люди с замиранием следили, как пятеро маленьких голубоглазых ребятишек выйдут подальше от своих родителей. Они улыбались и меняли свои маски, а после манили малышей, показывая разные фокусы.

— Это восхитительно! Так здорово!

— Я ещё никогда не видел столько всего!.. — радостный голос Зилгрида внезапно оборвался и сорвался на крик.

В глазах людей отразилась злоба, руки в грубых перчатках ухватили ребёнка за плечи и потащили куда-то прочь. На крик выбежали остальные — толпа около двадцати человек. И тут случилось то, чего все так опасались! Люди сбросили маски и ринулись в бой. Достали пики и вооружились верёвками. Они специально воспользовались днём, чтобы выманить своих врагов, покуда те не были слишком активны и в большинстве — спали. Стали бить палками и заламывать руки, тем временем из-за соседнего холма подъехало ещё несколько повозок…

О, как же быстро это случилось! Никто и не представить не мог!..

Людей было очень много, они окружили толпу со всех сторон и повалили связанных вампиров на телеги и тут же ударили по лошадям плетью. Послышалось ржание, крики, солнечный свет залил пространство — кончилась тихая ночь, настал конец беззаботному утру… Вампиры не могли выбраться из-за заточения, железные прутья решеток наглухо были забиты, а люди всё увеличивали скорость…

— Смерть голубоглазым! — кричали довольные собой крестьяне, — Отныне в Митис больше не будет смертей!

Они ехали быстро, мимо проносились дома и беседки, лошади летели по родным тропам и уже вскоре остановились возле небольшого помещения.

— Бабушка? Что там за шум? — встрепенулась маленькая девочка и тотчас подбежала к окну.

— Наверное, стражники вернулись.

— А зачем они привезли с собой людей? — большие наивные глаза смотрели с болью и непониманием.

— Это не люди, не смей говорить так, Илзе! — старушка принялась оттягивать девочку от окна, говоря, что она так и не доела кашу.

— Что они сделают с ними?

— Да забудь ты!

— Но бабушка!..

— Тебе ещё не стоит знать, что такое смерть… — не меняя на лице эмоций, злобно прошептала женщина, — Просто забудь! А лучше — закрой шторы! Сейчас там будет много алой воды…

…Людей было много, но больше вампиров. Все они были привязаны к большим каменным плитам и как бы они не сопротивлялись, смерть была уже очень близка. Перепуганный Лай с болью глядел на округу. Все эти заложники были ему, как семья. Родные, родственники, знакомые, он знал их почти всех, а они его — у вампиров было так заведено.

Люди ходили вокруг и с негодованием глядели в глаза своих жертв. Связанных было не мало. Они стонали от жутких предчувствий, некоторые уже были мертвы. Острые каменные и деревянные колы впивались им в самое сердце.

— За что?.. — слышалось со всех сторон, — Вы пожалеете за это!

И снова лужа крови растекалась по каменному полу…

Огрубевшие руки крестьян были полностью залиты красным. Весь пол устилали щепки. Людей становилось всё больше… Они прибывали из ниоткуда, неся на спинах связанные фигуры. Кто-то пытался убить вампиров на ходу, обливая их странной шипящей водой серебристого цвета.

Холод струился по пятам. Руки дрожали, и всё тело трепетало от волнения. Лай вырывался, но толстые грубые веревки крепко держали мальчишку, связывая его по рукам и ногам. Они прижимали молодое тело к камню, чем приносили не меньше страданий. Страх так и витал в воздухе. Холодное сырое помещение, в которое едва заглядывал серый солнечный свет, было очень большим и грязным. В нём не было ничего, кроме этих ужасных столов, в углах валялся хлам и какие-то доски. А ещё запах! Возможно, раньше тут жили кони или коровы, иначе трудно объяснить.

Люди медленно шли от одного ряда каменных плит к другому. Могильные платформы веяли внеземным кошмаром. От них захватывало дух, и сердце уходило и трепетало у самого горла.

— Поскорее бы это кончилось… — слышались стоны и мольбы лежащих.

— Отпустите!

— За что?..

Затем следовал крик и глухой удар. От него звенело в ушах и мутился взор. Руки Лая наполнялись силой, он едва ли решался взглянуть на то, что творилось вокруг. Душа наполнялась волнением. Все мысли тонули во тьме…

«Я должен освободиться! Бежать!.. Пока не поздно…» — его бледно-голубые измученные глаза становились совсем красными, так как были переполнены жгучими солёными слезами.

Ещё стон. Ещё удар. Ещё одно сердце было разрублено на части. Люди не щадили никого, даже детей — они были слишком жестоки и суеверны…

— Ваш гнилой род должен покинуть наш светлый мир! Пришла пора — мир избавится от вашего гнёта! — гремели громкие голоса вошедших в раж мучителей. Они отражались от дырявых стен и усиливались на каждом повороте.

— Пощади… — прошептал кто-то. Договорить не дали и ему. Ещё одна смерть отразилась в глазах у Лая.

Он был ещё так молод! Едва ли имел какие-то десять лет. Выглядел ребёнком и в глубине души всегда являлся им. Имел большие прозрачные глаза и часто не мог смотреть на мир — зло и жестокость из рассказов родителей уже оставили в душе глубокий и незаживающий след.

«Я не могу, но я должен! Ещё так рано мне умирать!.. Этого не может случиться!»

Силуэты людей мало-помалу приближались к его плите. Камень стал тёплым, движения вырывающегося тела не останавливались ни на мгновение. Он тяжело дышал. Пот градом катил с лица. В каждую минуты над ним могла нависнуть смерть, а тогда…

«Нет! Не сейчас! Не со мной! Прошу! Шли бы к чёрту все эти людские предрассудки! Вампиры добрее людей! Они не убивают ради забавы…»

Его стоны и крики не смолкали. Люди уже начинали косо глядеть на мальчишку, шепчась, что этот небывало силён и вынослив. Что он не такой, как все остальные.

«Силы зла должны мне помочь! Услышать! Понять! Прошу… Я был бы готов на всё, если бы только они спасли меня!» — шептал обезумевший Лай. Его глаза бегали из стороны в сторону. Сознание уже отмеряло последние минуты и прощалось с жизнью.

«Я не хочу… Смерть не может забрать меня!» — он волнения и страха он едва ли понимал, где находится и жив ли ещё, или нет.«Это случится быстро! Я даже не успею понять! Боль пронзит всё тело, и назад уже дороги не будет… За что? Что им сделали мы? Я? В конце концов, мой младший брат?! — в голове вертелось видение маленького Зилгрида, — Сколько ему? Три, немногим больше? Но и он уже пал от рук этих злодеев!

Я не могу! Не должен! Моим долгом станет отмщение! Если я смогу, если выживу и не умру от голода… Я отомщу им! За всё отомщу!..» — он с силой дёрнул рукой. Раз, ещё один и застонал, кусая губы до крови.

— Чертёнок, оставим его на потом!

— Чувствую, придется попотеть…

— Необходимо найти самый острый кол или лучше взять что-то у Святого отца? — слышалось со всех сторон.

Взять самый острый кол!

«Они имеют ввиду меня, значит, смерть будет не скорой. Они разорвут на части, а после вытащат по кусочкам… — с отвращением думал мальчишка, представляя то, что случится в ближайшее время, — Сколько я имею? Час, пару минут?»

Зал редел, стоны постепенно смолкали. За его спиной больше не слышалось назойливого голоса — всё потонуло во тьме. Тьма нависла и над людьми. Внезапно видимость ухудшилась, солнечный свет, назойливо просачивающийся через щели на пол, исчез, ему на смену повеяло холодом, и дрожь пробежала по телу. Лай редко ощущал его, но теперь понимал, как это ужасно и нестерпимо!

— Ты только взгляни, солнце садится!

— А что ты думал?

— Но недавно было ещё утро!.. — разговоры палачей внушили ему некую уверенность.

«Люди считают, что это плохо. Да, конечно! Это так ужасно! Думают, что чем-то провинились перед своими богами, а как иначе можно назвать всё то, что здесь произошло? Как они могли себе позволить распоряжаться судьбами других? Пусть же эта тьма спасёт меня от мучений! Пусть длится долго, пусть хлынет ураган и дождь! Люди боялся молний, я знаю, так пусть появятся и они!..»

— Смотри, кажется все!

— Хорошо поработали сегодня… Стольких упырей перерезали!

— И не говори…

— Пусть кто-нибудь уберёт здесь. Иначе меня скоро стошнит… — мужчина скривился и даже отошёл в сторону. «Ничего удивительного, — подумал Лай, — вампирья кровь была совсем не такая, как у людей, а, может, это нам лишь так казалось, просто люди не испытывали к ней радужных чувств и высказывались совсем по— иному!»

— Погоди! — палач замер и принюхался, — Да стой ты!

Мужик послушался.

— Ты слышишь?

— Точно какой-то шум…

— Похоже на дыхание.

— Но ведь мы всех перебили… — палач двинулся вперёд, глядя на окровавленные тела, и лишь пожал плечами, после остановился, — Как мы могли забыть?! — он позвал к себе остальных, и вместе они двинулись в сторону Лая.

«Ну, всё, попался! — беспомощно понял он, морща лицо и прикрывая глаза, — Теперь убьют! Тьма не сумела спрятать меня!..» — не прошло и секунды, как в сенях вспыхнул огонь. Появилась вспышка, все отпрянули, а после прогремел гром.

— Святые небеса, да что тут происходит?!

— Это всё из-за него! — мужчина с колом в руках снова двинулся к Лаю.

— Живей к колодцу!

— Не надо… Пусть сгорят все! — закричала какая-то женщина.

— Оставить ли его?

— Лучше сперва убей!

Лай оскалился. Тут же вспыхнула ещё одна молния.

— Это дитя Сатаны! Вы должны немедля уничтожить его! Ведь иначе…

Мужчина замешкался. Пожар отскочил от каменных плит и отгородил его от других жителей.

«Сейчас или никогда! Нет… Пожалуйста!» — Лай был готов орать по весь голос, как вдруг одна верёвка поддалась. Рука высвободилась, человек не заметил этого. Через пару мгновений он уже стоял над ним и, свирепея, запрокинул голову вверх, замер на несколько мгновений, а после с силой ударил вниз.

Время замерло. Крик смешался с огнём. Вдали вспыхнуло ещё несколько молний. Люди разбежались. Остался только этот. Лай внезапно открыл глаза. Он смотрел в упор на искаженное страхом лицо человека, гримаса которого с каждым мгновением приобретала всё больше неясных оттенков.

Он ощутил боль, адскую и жгучую, но не в груди, а несколько выше. Мгновенно понял, что произошло, и силой дёрнул другой рукой. Разрубленная колом верёвка хрустнула, кровь вскружила голову, на мгновение он снова потерял какие— либо чувства и перестал ощущать боль.

Мужчины больше не было рядом. Крича что-то нараспев, он пулей выбежал из зала, оставив его одного. Кричал, что встретился с Демоном, потому— то и промахнулся. Кол пробил плечо и приковал мальчишку к камню. Кажется, его спасла молния, человек отвлёкся, а потому… А ещё он слишком много вертелся. Как бы там ни было, Лай был жив. Ему удалось избежать смерти мгновенной, но, кажется, от этого стало только хуже. Перспектива быть убитым, как все, на миг даже обрадовала его, а после ужаснула.

Как люди и говорили, они взяли какой-то необычный кол, не большой, но очень острый, больше напоминавший нож. Теперь вторая рука была свободна, ноги тоже — веревка плетью упала вниз. Он потянул за ручку, заорал, но с места та не сдвинулась. Кровь быстро капала вниз, силы постепенно слабели. Он снова схватился за рукоять — окровавленная ладонь была слабой, а ещё его пугал вид открывшейся кости. Она заставляла усомниться в том, что спасение может прийти и заставляло вспомнить о покойниках, сплошь состоящих из таких же самых белоснежных костей.

Но он был сильный, сила боли и стремление жить заставляло Лая бороться. Он снова и снова дёргал за рукоять, и та, наконец, поддалась. Он долго не верил в своё счастье, что теперь по— настоящему свободен и может уже бежать. Боль притупилась, наступил шок. Мальчишка старался не смотреть вниз, лишь оторвал край своей рубашки и наспех прижал его к открывшейся ране.

Огонь как-то неожиданно угас. В помещении пахло горелым сеном и землёй, — видимо, на улице всё-таки полился дождь. Он встал и медленно, держась здоровой рукой о каменную плиту, пошёл вдоль неё в направлении света. Зрение было Каким-то размытым, во рту — неистовый железный вкус. Он то и дело стрелял в голову, заставляя забыть обо всём. Лоскуток ткани промок почти сразу, но это сберегло Лая от того ужаса, недавно открывшегося глазам.

Он выскочил в приоткрытые ворота. Не было сил смотреть назад!

Дверь оказалась не заперта, и солнечный свет тут же бросился в лицо мальчишки. Он на мгновение заставил его вернуться в тот мир, каким был город ещё пару часов назад. Серая улица, грязные домики, большие белые камни. Кое-где на окнах виднелись цветы — они оплетали деревянные балки и ползли вверх по стенам. Розовые бутоны уже были закрыты — они открывались и дарили свой аромат лишь в первой половине дня.

Он был ещё слишком испуган, озирался по сторонам, делал неаккуратные шаги, постоянно смотрел вдаль, боясь, что люди настигнут его и попытаются снова убить. И был прав, через несколько минут на горизонте появилась женщина. Сначала она просто шла к дому, была очень улыбчивой, напевала что-то себе под нос, а после остановилась, как вкопанная, и заорала на всю улицу. Небольшой кувшин, который она несла в руках, выскользнул, полетел наземь и разбился. Лай в изумлении смотрел на неё, а она на него — маленькую фигурку, бледнолицую и сплошь залитую кровью. Вероятно, женщина была наслышана о вампирах и знала о них побольше самих нечистых.

Слов было не разобрать, скорее какой-то писк, язык незнакомый. Лай не смог понять ни слова. Сердце бешено колотилось, и было очень больно, трудно дышать и думать. Она звала на помощь — это очевидно. Через пару минут на прежде пустынной дороге появилось несколько человек. Все, как один, в длинных помятых одеждах, плащах и с вилами или ножами в руках.

— Хватайте его!

— Да это же сама Смерть! Она пришла к нам через это дитя. Город обречён! Мы все погибнем!

— Надо немедленно уходить!.. — слышалось от разъярённой толпы.

Они были сильными и взрослыми, а он так беззащитен и слаб. «Вот бы сейчас Силы снова спасли меня! Я отдал бы им всё… Пожалуйста!» — слетали с губ слова, по сути равные проклятию.

— Он убегает! Мы должны опередить его!

Впереди был поворот. Лай прыгнул туда и затаился за тенью небольшого домика.«Здесь не найдут!» — дрожащий, он пересилил себя и взглянул на окровавленное плечо. Чувствительности не было, боль путала сознание. Шок по-прежнему был силён, дыхание сбивалось и становилось всё тяжелее.

Он огляделся. Вдали — пустота. Люди скрылись за поворотом. Не слышно их голосов. В голове всё шло кругом. Боль застилала глаза пеленой. Серый горизонт и низенькие обшарпанные жилища, лохмотья местных жителей, грязь и мелочные разговоры, — это всё, что удалось запомнить Лаю о здешних краях. На мгновение где-то вдали вновь стали различимыми скверные голоса людей. Их было много, злые и жестокие, они несли смерть и обещали наградить нею каждого.

Плечо ужасно болело. Боль мешала идти и думать. Мальчик огляделся, споткнулся и упал. Коричневая лужа обрызгала его с ног до головы. Серое небо было всё так же неприветливо и хладнокровно, видать, солнце вышло лишь для того, чтобы вывести его из тени. Холодный воздух резал горло, как сотня ножей.

Лай упал, и капли, взвившиеся вверх, на мгновенье застыли перед глазами. Он сомкнул веки, чтобы хоть как-то уйти прочь от всего этого ужаса, но кромешная мгла была невыносимой! Она безжалостно напоминала о смерти, а он был ещё так молод! Так молод… Даже не смотря на то, что летосчисление у вампиров течёт совершенно по-другому… Не смотря ни на что, он был ещё только ребёнок!

Тишина звенела в ушах. Чернота разрывалась белыми тенями — Лай постоянно поглядывал в сторону дома, из-за угла которого он, спотыкаясь и падая, едва унёс ноги от смерти. Как вдруг плечо загорелось невиданным жаром. Он встрепенулся — напротив стоял человек.

— Оставь! Оставь меня! Прочь! — в слезах зашипел Лай и метнулся прочь от незнакомца.

— Постой, — блондин стоял в паре шагов от мальчишки. Его рука была протянута на встречу. Что-то было странным в этом явлении. И даже окровавленная ладонь Лая, идеально вписывалась в атмосферу. Он прижимал нею к животу другую руку, и боль читалась на лице.

— Ты должен пойти со мной! — светловолосый посмотрел на мальчишку пронзительно, точно говоря этим, что об отказе не может быть и речи.

Лай молчал.

— Кто ты такой? — наконец, сорвалось с разомкнутых губ, боль вновь напомнила о себе нестерпимым и горячим жжением.

— Ты звал! Ты сам решился на это.

Голубые глаза мальчишки расширились. Он не верил в слова незнакомца и был ужасно напуган.

— Звал кого?

— Утри грязь! Я не причиню тебе боли! — зелень хрустальных зрачков казалась обворожительной. Невозможно было удержаться и оторвать глаз, — Идём…

Лай насупился и встревожено вгляделся вдаль.

— Их уже нет! Очнись! Но скоро люди вернутся…

Усталые ноги медленно шли по каменистой мощённой дороге. Волнение медленно отступало…

— Кто ты? Я не хочу умирать…

— Это я знаю...

— Как ты нашёл меня?

Блондин наклонился и взмахнул короткими волосами, а после ухватил оборванца за локоть.

— Я всё расскажу! Скорее… Скоро здесь снова будет опасно!

Вдали была улица. Красные листья дикого винограда оплетали давно заброшенные силуэты домов. Лай остановился.

— Как… Я был здесь много раз! Откуда…

Незнакомец улыбнулся и потрепал его по волосам:

— И не удивительно! Этого места на самом деле не существует!

— Тогда где мы? — ужасные мысли о несвоевременной кончине вторглись в голову раненного вампира и вновь доказали ему беспомощность жизни.

— Ты не умер!

В голубых глазах вновь отразился шок.

— Просто не задавай мне вопросов и иди! Скоро мы будем у цели!

Эта дорога оказалась очень долгой. Крутые подъемы гор, бескрайние пейзажи сухой травы и очертания маленьких городков — всё это стремительно проносилось перед глазами Лая. Таинственный незнакомец шёл довольно быстро и бодро. Белый плащ развевался от ветра и едва касался сапог. Тёмная кожа была грубой, на ботинках — кляксы застывшей земли.

— Как зовут тебя?

Блондин обернулся.

— Ален, — слова разлетелись по воздуху и слились с завываниями ветра, а тебя — Лай, я это знаю.

— Откуда? — мальчишка задыхался и едва поспевал — его ноги больше не были такими быстрыми, как раньше. Кровь продолжала капать на листву и травы, которых в здешних местах было очень много. Сухая и пожелтевшая трава была выжжена солнцем и изъедена коровами — такой становится природа всегда после вторжения человека.

— Ален? — имя сорвалось с языка и так же растворилось на ветру, — Так как ты нашёл меня?

Усмешка стала ответом.

Постепенно смеркалось. Темнели очертания гор и городов. Еле заметными огоньками виднелись окна и факелы. Мальчишка оглянулся. За спиной Алена он увидел несколько чёрных фигур. Их силуэты с каждой минутой всё больше напоминали людей, только красные глаза светились загадочным блеском.

— Ты удивлён? Не робей, Лай! — светловолосый разочарованно поглядел на мальчишку, — Ты звал демонов, чтобы они спасли тебя! Почему же ты так испуган?

Кровь обожгла плечо с новой силой.

— Я не… — ноги подкосились, и хрупкое тело медленно упало на землю.

— Это надо было предугадать! — хриплоголосый мужчина с недоверием поглядел на Алена, — Зачем ты поверил ему, он же так мал да ещё и вампир!

— Какая разница! Возможно, это наш шанс! — демон подхватил на руки обессилевшего от боли Лая и продолжил свой путь.

В голубых глазах отразились звёзды. Открытые, они печально смотрели на мир, веки изредка подрагивали.

— Куда… — прошептал он.

Ален так и не ответил.

— Пришли! — прежде молчавший голос указал пальцем на силуэт огромной горы.

— В ней есть пещеры! Это как раз то, что там надо! — Ален крепче прижал к себе свою ношу и пустился рысью к подножию чёрной горы.

С виду она напоминала большой поросший редкими деревьями холм. Стволы были обломаны, под ногами то и дело встречались камни и валуны.

— Где вход?

— С другой стороны!

Дорожка резко петляла из стороны в сторону. В руках одного из демонов внезапно возник огонь — он струился прямо из его рук и, застывший, парил вслед за создателем.

— Спускаемся!

Чёрные тени плясали по изогнутым стенам и сводам. Сталагмитов было не много, небольшие и широкие, они длинным рядом уходили куда-то в черноту.

— Вот и лестница для нашего Господина! — Ален смерил камни загадочным взором и сделал первый шаг в темноту. Те мало— помалу преображались: поверхность становилась гладкой. Выступали ступени. Огромные сталактиты падали с потолка и разбивались вдребезги, а после исчезали. Сталагмиты меняли своё положение и отходили поближе к стенам.

— А вот и зал!..

Огромное пространство наполнилось светом, лунные блики заиграли в текущей воде. Ален положил мальчишку на камень, а сам сел рядом.

— Спит…

— Но ведь он…

— Да, знаю, вампир, но иногда и с ними случается ужасное! В конце концов, что тут такого? — Ален коснулся дрожащей щеки и провел по ней своими длинными белыми пальцами, — Спи, малыш, спи... Скоро твоя жизнь изменится!

Демоны с удивлением и отвращением взглянули на своего предводителя, но сказать что-то они не могли.

***

Он спал. Холод не отступал — пещерный климат достаточно не приветлив. Мальчик дрожал. Сквозь сомкнутые веки было видно, как лихорадочно метались его глаза. Во тьме мерещились тени. Он часто просыпался. Руки дрожали, по телу пробегал озноб. Должно быть, ему мерещилась сцена, которая произошла буквально пару часов назад — и это было ужасно! За спиной чувствовалось какое-то тепло, оно не было похоже на солнечный свет, но внушало ему доверие и спокойствие.

— Кто… ты? — шептал мальчишка, бросая удивлённые взгляды на тень.

Из тьмы возникала рука. Она гладила его по щекам и волосам.

— Не бойся! — голос был знакомым и мягким.

— Ален!..

Незнакомец улыбнулся и снова коснулся своей рукой лица. Однако жуткая боль не смолкала. Руку жгло огнём, пальцев совсем не чувствовалось.

— Что со мной? — Лай захрипел и со слезами уставился на своего путника, — Где мы?

Во тьме не было видно ни одного силуэта.

— Здесь так темно!..

Белая рука вновь внушила доверие. Мальчик больше не дрожал, его голос так же становился чуть более спокойным.

— Я спас тебя… — донеслось от Алена, — Вернее, того пожелал ты сам. Разве не помнишь?

Пред взором Лая вновь пронеслась площадь. Длинная мощенная камнем дорога. Грязная лужа. Падение. Увитая виноградом аллея.

— Этого не может быть…

— Но есть! — блондин крепче сжал его ладонь. Взгляд был намертво прикован к лицу мальчишки. «Хватит бояться меня!» — так и читалось в этих статных чертах, но Лай изнемогал не от страха, а от боли. Это она искажала его движения и заставляла слёзы литься ручьём.

— Что с моей рукой?

Ладонь с длинными пальцами стала медленно перемещаться по направлению к ране. Лишь тут Лай заметил, что всё его плечо было аккуратно замотано мягкой белой тканью, конечно, кровавые подтеки уже исказили его цвет, но это было не столь важно.

— Не волнуйся, всё будет хорошо… — белые волосы почти касались плеча.

— Ты хороший… — только и мог прошептать мальчишка, — Как мне отблагодарить тебя?

Ален лишь ухмыльнулся.

— Никак!

А после разговоры вновь стихли. Лай уснул. Его новый друг неотступно сидел и следил за каждым его шорохом и стоном.

— Это всё из-за людей…И того, что ты — вампир… — сквозь сомкнутые клыки прошептал Ален, — Как будто мы виноваты!

Тишина не разрезалась звуками. Во тьме постепенно вырисовывались тени.

— Хочешь, я избавлю тебя от всех этих болей? — неожиданно прошептал Ален, и это разлетелось по всему залу и разбудило спящего. Он кивнул, а после белая рука вновь скользнула вверх — легла прямо на его сердце, и сон мальчишки тотчас стал спокойнее. Тело больше не было таким напряжённым, с лица сошло напряжение и болезненная гримаса.

Так продолжалось до утра…

— Что ты сделал со мной? — не веря в то, что всё ещё жив, заявил Лай своему спутнику.

— Как что? Ты не помнишь?

— Как тебе это удалось?

— О чём ты? — блондин с удивлением смотрел на то, каким бодрым был стоящий напротив него паренёк. Да, лицо по-прежнему отдавало белизной, но так ведь и должно быть у вампиров, левая рука не шевелилась.

— …Но боли больше нет! Как тебе это удалось? — Лай в ужасе попятился, после огляделся и в не меньшем удивлении стал смотреть по сторонам, — Где мы?.. — только и смог прошептать он, красота открывшегося вида лишила дара речи.

— Отныне это — твой дом! — тихо и равнодушно сказал Ален, — Привыкай, обживайся, а я тебе помогу…

Лай был ещё очень мал и очень впечатлителен. Он любовался величием открывшейся природы и с трепетом смотрел на причудливую игру теней. Вокруг было столько всего! Огромные колонны и водопады, чудесные своды и даже длинные винтовые лестницы, всё это было выполнено искусным мастером, имя которого Ален упорно скрывал, а ещё всё было из камня.

— Кто построил это чудо? — не унимался он, расспрашивая своего нового друга. К слову, мальчишка пришёлся ему по душе. Они были не так близки по возрасту, как хотелось бы, но Лай чувствовал, что внутри Ален чувствовал себя моложе, а возможно, между ними было ещё что-то общее…

— Это просто великолепно! — молодой вампир вскочил на ступени и побежал по каменным сводам. Стены вторили его восхищённому эху. В капельках стекающей воды отражались лучистые глаза их нового властелина.

Удивительным было не то, что замок располагался внутри горы и все его стены являлись каменными сводами, а то что, что ещё не так давно это великолепие томилось внутри глубокой пещеры. По правде она нею и осталась, просто скалы расступились, сталактиты и сталагмиты приобрели более изысканные формы, стали располагаться ближе к стенам или соорудили из себя заграждения и лестничные площадки. Это по-прежнему была пещера, холодная и сырая, с твёрдым неуютным полом и влажным тяжёлым для дыхания воздуха. Здесь было так просторно! Много длинных ходов и таинственных залов. А за окном часто шёл дождь и тоскливо пели какие-то птицы… По ногам часто пробегал озноб, и любой другой человек бы непременно пожаловался на это и поспешил бы к выходу, человек, но не Лай — им он никогда не являлся.

— И всё равно я не верю! Природа не может быть столь идеальной! Это не возможно…

— Но это так, просто поверь и отпусти все сомнения!

— Ален, за что ты это сделал? — голубые прозрачные глаза снова смотрели на него с укором.

— Так говоришь, будто не рад…

Лай снова не знал, что ответить.

— Я просто не понимаю! Объясни, кто ты?

— Я уже всё сказал!

— Что «ты всё равно не поймёшь»? Нет, это не считается! Если ты спас меня, расскажи…

Блондин задумался и лишь покачал головой.

— Ну, зачем тебе всё это? Спас и всё. Ты сам попросил…

— С этим не спорю! Но ты же понимаешь, в какой ситуации я был тогда… — правая рука незаметно поползла вверх и заключила левую в объятиях.

— Знаю, хотя сам лично не чувствовал. Хотя…

— Что значит «хотя»? — не унимался Лай, нахмурился и обиженно сел напротив своего друга.

— Ладно, уговорил… Не поверишь — не надо.

Мальчишка молча заулыбался.

— Ты хочешь услышать, знаю ли я, каково это быть преданным смерти? Да, был. Но меня спасла моя сила воли!

— А меня огонь…

— Не стоит приписывать лишнего! Ты ведь тоже захотел этого?

Он согласился.

— Тогда прекрати это, все эти разговоры. Лучше расскажи, как ты?

На этом кончались многие их разговоры. Ален что-то таил, а после Лай вырос и просто смирился с этим. Но смирение пришло к молодому вампиру не сразу, он долго вспоминал о прошлом, не мог смириться со своей судьбой, горевал и рвался изо всех сил в «прошлую жизнь». Он вспоминал и заново переживал ушедшие в бездну мгновения, думал, мечтал. Он жил той жизнью и лишь после постепенно стал мириться с мыслью, что её уже нет и не будет. Просто он был мал, и подсознание заставляло его верить в лучшее.

Но однажды он не выдержал. Горечь задушила все чувства, стало ужасно больно и холодно. Он встал и направился к дверям — огромная брама была прикрыта, но не заперта. Уйти оказалось легко, сложнее заставить себя оглянуться и не удивиться тому, что позади у него ничего не было. Ни замка, ни огромных ворот, даже каменных стен — ничего не было! Лишь небольшая дыра, ведущая куда-то под землю. Вглубь виднелись ступени — по ним шёл он, когда поднимался к выходу. Только как же это так получается, весь замок был иллюзией, или он сошёл с ума?

«Нет, здесь определённо что-то не так!» — думал Лай, делая первые робкие шаги навстречу неизвестному краю. Тому, чьи степи и леса расстилались в стороне от пещеры. В большинстве они были рыжими и уже пожухшими, листья кружили в печальном вальсе и падали на сухую землю. Травы клонились вниз, пришпоренные сильным и горячим ветром. Здесь было красиво, не спорю, но эта красота пугала и завораживала своим величием. Она заставляла Лая почувствовать себя маленькой ненужной песчинкой среди огромного океана этих жёлтых осенних степей.

Он боязно оглянулся, в последний раз представив перед глазами то великолепие, что ещё недавно окружало его внизу, каждый сталактит и его изогнутую причудливую тень, каждый тоннель с его длинными и узкими коридорами. Да, он ещё плохо знал замок, но уже сейчас с уверенностью мог сказать, что это что-то не подающееся людскому воображению. Что это нечто великолепное и могущественное, загадочное, полное тайн.

Он сделал ещё шаг, ветер снова заструился за спиной, как прежде. Лай уловил его тонкий сухой аромат, почувствовал бывалую лёгкость. Как же давно он не испытывал такого чувства! Как долго находился среди мрака и сырости! Глаза болели, слезились от каждого прикосновения с чем-то ярким и цветастым, а здешние степи были настоящей палитрой расплавленного рыжего золота…

Сделал ещё шаг и снова ощутил себя тем маленьким мальчиком, наивным и с радостью глядящим на жизнь. Ему даже представилось, что он снова бежал от родителей, что они вернутся, найдут его гнёздышко и накажут за то, что снова коснулся свободы. «Интересно, могли ли они знать, что безопасность в те дни всё равно бы не спасла меня? Что это сделал я? Сам? Во всяком случае, так говорит и уверяет меня Ален!

Он вдохнул этот горячий и такой знакомый воздух, коснулся губами былых воспоминаний и снова оглянулся назад. Небольшая гора, сплошь поросшая пожухшей травой, несколько усохших невысоких деревьев, сухие потемневшие стволы, горячая, не ведающая дождя земля… Красиво, но жутко. И ни за что не скажешь, что внутри этой горы спрятано столько красот!

Он закричал от радости и побежал, маленькие камушки летели из-под ног, срывались со своих привычных мест и прятались в желтых разбросанных ветром листах. С каждой минутой нечто, внушающее ему невиданные силы и веру, подхватывало его и несло, как на крыльях. Оно заставляло парить, не смотря на то, что за спиной Лая не развевалось ни одно пёрышко; оно же гнало прочь от этого места…

И он мчался вперёд, не видя пред собой того, где мог бы он остановиться.

Впереди — ни души, ни одного домика или человека. Только бескрайний горизонт золотистого цвета, да горы, теряющиеся вдали… Как вдруг что-то произошло, земля точно сдвинулась с места, заходила ходуном и откинула его в сторону. Лай упал, тут же вскочил на ноги и с ужасом стал наблюдать за тем, что творилось рядом.

Из-под земли взвилась вверх высокая стена, сплошь состоящая из густых тёмно— зелёных листьев. Среди них встречались бутоны и цветы не известных ему растений. Они вились друг о друга и точно наступали на мальчишку, давили своими гигантскими стенами и точно гнали назад. Они заставили его заорать и обернуться — позади было тоже самое!

Листвы становилось всё больше, стены касались небес. Они застилали дорогу, по которой ещё недавно бежал радостный и окрылённый мечтами Лай, и ему приходилось пятиться и бежать с ещё большей прытью. Цветы мало— помалу отступали, но солнце по-прежнему было зажато между их могучих ветвей. Так ему и пришлось вернуться назад, сжаться, закрыться в самом глубоком зале пещеры, дрожать и не говорить ни слова.

— Что же ты видел там, на воле? Что отпугнуло тебя? — с самодовольной улыбкой прошептал Ален, неожиданно подкравшийся со спины.

— Там… — он почему-то сразу понял, что это были проделки блондина. Понял и больше никогда не покидал своей «тюрьмы», желая вернуться домой лишь в мечтах.

— Поздно бежать куда-то! Теперь твой дом здесь! — снова повторял ему новоиспечённый друг и был прав. Старого дома больше не было…

— А ведь ты хочешь жить? — как-то спросил он, лукаво прищуря свои узкие зеленоватые глаза.

— Конечно! Иначе бы меня здесь не было. Наверное, не было… — пробормотал Лай, вспоминая то, что Ален говорил ему прежде.

— Значит, да.

— Да!

Он улыбнулся и удалился прочь.

С тех пор прошло много лет…

___________

МИтис — читается.

Глава 2. Илзе

 
Страха не чуя,

Горя не зная,

Звёзды рисуя

Под светом Луны,

Смерти преданный,

За жизнь опасаясь,

Понял нежданно,

Что дни сочтены.

Он был так молод,

Добро воспевая,

Выискал повод,

Чтобы выйти на свет.

Юным вампиром

Рождён ты; не зная,

Станешь кумиром

Многих побед.

Смерть у порога

Была и исчезла,

Был средь немногих,

Кто выиграл бой.

Жизнь победила –

Выиграл честно!

И подарила

Встречу с судьбой.

Скорей оправдай,

Почему ты — избранник?

И смело шагай

За своею мечтой!

Всем покажи,

Что жизнью сей странной

Ты одержал

С победой сей бой!

С тех пор прошло много лет. Зажили раны и срослись сломанные рёбра, ветра поменяли своё направление, и сама жизнь стала совсем другой… Лай больше не был тем маленьким и наивным мальчиком, что бегал по степям со своими братьями, теперь его было сложно узнать. Статный, задумчивый, молчаливый — таким его сделала злодейка— судьба.

Он многое узнал, изучил вместе со своим учителем. Начал понимать толк в других языках, медицине и биологии, по-другому стал смотреть на звёзды, больше не мечтая увидеть в них своё отражение; даже научился распознавать различные созвездия. Поначалу он не был силён в науках, плохо писал, не в силах постичь каллиграфии, а после смирился и стал учить сначала. Трудолюбие пришло к нему, просто немного погодя.

Лай долго думал над тем, почему его жизнь так изменилась. Откуда взялся этот так называемый учитель и кто он такой на самом деле? Часто спрашивал Алена, но тот по-прежнему молчал, лишь улыбался и настороженно моргал глазами. Вообще Ален не был слишком охоч до разговоров, часто куда-то исчезал, говорил, что всегда очень занят, при том, что сам не занимался никаким трудом, да и вообще не смыслил в нём ничего, любил командовать и смотреть за работой других, словом, как настоящий барин.

А вот Аморон был другим. Тот самый неизвестный гость, что постучал в жилище Лая через некоторое время после его спасения. Ему, наверное, под сотню, весь седовласый и сморщенный, однако бодрый и довольно резкий в характере. С ним мальчик чувствовал какую-то особую близость, а после узнал, что тот — вампир, и всё встало на свои места. Это он учил Лая различным ремёслам, строил мостик между ним и медленно уходящей жизнью.

— Ты должен постичь многое, иначе не сумеешь ничего достичь! — говорил он своим скрипучим и приглушённым голосом. Таким, что раздавался среди тишины замка громом, пугал и поначалу отталкивал Лая прочь.

— Кто ты такой? — не раз спрашивал мальчишка, пытаясь разгадать тайну ещё одного своего сожителя, — Почему появился так резко и принял меня под опеку?

— Главное, что ты теперь будешь просвещён, так ли важно тебе знать всей правды?

— Конечно, важно! Я едва ли понимаю, что тут творится, а ты… Вы…

Но старец уходил от расспросов и лишь давал Лаю новые книги. Учил его рисовать и даже сочинять стихи — к последнему у него были особенные способности.

— Нынче в городах стало много миннезингеров, но лучше быть таким, чем вообще нищим? Хочешь ли ты быть поэтом и петь свои стихи или лишь зря мараешь бумагу? Почему ты сам никогда не думал о будущем?

На что Лай смиренно повторял одну фразу:

— Мне всего 11 лет, — цифра менялась с годами, а смысл и выражение наивных глаз оставалось неизменным при любых обстоятельствах.

Аморон был вежлив и очень хорошо относился к мальчишке. Показывал, как надо делать, исправлял его ошибки и давал ценные советы.

— Но за что вы это делаете? Чем обязываете после меня? — слова Лая дрожали на ветру, точно листья, которые мало— помалу облетали с последних деревьев.

К слову, природа в здешних краях была очень странной. Ветви плодовых деревьев могли расцветать среди зимы, а после облетать весной, плодоносить даже в самый лютый мороз, не сбрасывать свои почки и листья. А рядом был сад. Большая красивая лужайка перед входом в пещеру. Каждую весну она полнилась самыми разнообразными ароматами, излучала неимоверно тонкий и нежный запах, всегда была цветущей и радовала глаз окружающих.

Жаль, видеть её доводилось лишь трём жильцам — Лаю, Алену и тому самому Аморону, к слову, который ни разу не произнёс ни слова о красоте здешних мест. Наоборот был равнодушен и всегда пристально следил за юношей, за каждым его движением и словом, записанным на бумагу и произнесённым вслух. В этом Аморон был даже надоедлив, он бесшумно ходил по коридорам, не давая Лаю провести в одиночестве и мгновения.

— Зачем следишь за мной? Я что так мал?

— Нет, но мир полон всяких опасностей… Ты хочешь, чтобы с тобой что-то случилось?

— Едва ли.

— Тогда больше не говори так! Лучше займись латынью, я хочу тебе многое рассказать…

Как учитель, он, конечно, был неплох, не очень строг, но довольно требователен. Лаю приходилось ночами сидеть и повторять под нос какие-то тексты и непонятные ненужные слова.

— А потом они мне никогда не пригодятся! Зачем всё это? Только силы и время…

— А ты торопишься жить?

— Не знаю! — вампир покачал головой, — Я уже ничего не могу понять с Вами! И ничего не хочу... — но приступы плохого настроения вскоре проходили. Зачастую они сопровождались с голодом, однако в этом проблем особых не представлялось. Ален регулярно приносил ему свежую кровь, да и сам был не прочь такого лакомства.

— А ты разве вампир? — как-то спросил его Лай, на что тот уклончиво увернулся, что был бы не прочь им стать.

— А разве это возможно?

— Не более того, как делали это ваши собратья! Они ведь похищали народ?

— Да… Откуда ты знаешь?

Блондин улыбнулся и сказал, что многое слышал о Митисе. Что это такой удивительный город, о котором просто невозможно не знать или забыть, если услышал или прочёл однажды!

— Спорю, в городе не было ничего особенного. Простые люди. Да, конечно, очень злые, но ведь говорят, они все такие. Воинственное племя существ внешне очень похожих на нас, только не испытывающее тяги к крови. Кто они вообще такие? Я раньше думал, все между собой равны…

— О людях не спорю! Это сложный вопрос. Да и я встречал не только таких, как в Митисе. Тебе просто «повезло», тебе и твоим близким… Прости, я снова начинаю этот разговор! А за что люди злы — не знаю. Право им просто нравится такими быть. Вот ты, например, разве не испытываешь удовлетворения, если сделаешь кому— то что-то плохое?

Лай призадумался.

— Я? Да я и не делал так. Откуда же мне знать, подумай?

— А если предположить?

— Например, что?

— Что ты убил кого-то и теперь можешь с лёгкостью завладеть тем, что было у этого человека! Ты разве не делал так? Ты же вампир!

— Тогда я был молод, а сейчас мне это ни к чему. И вообще я не всегда понимаю твоих намёков… То, о чём ты говоришь, звучит странно. Во всяком случае — я не могу понять, что тут смешного. Чего ты так весел, когда говоришь о смерти? Как будто сам не раз убивал людей или кого-то другого.

Ален лишь смеялся.

— Я? Право ни одного разу!

«Но я же вижу, ты врёшь…» — так и читалось в задумчивом молчании Лая.

***

Слухи в Митисе всегда распространялись быстро. Они приукрашивались сотней слов, которых не было и близко в помине. Рассказывали о чём-то ужасном, что будто поселилось здесь на одном из Алзарных холмов, и хотя кроме полей и лесов там больше ничего не находилось, рассказов о Тёмном становилось не меньше.

Люди говорили о нём шепотом, пугались одного упоминания.

— Кто он вообще такой и откуда взялся? — с трепетом дрожали их голоса, — Почему поселился именно здесь? Не избрал другого городка, а ведь их много!

— Говорят, он хуже самого Дьявола! Помнишь, нашего мельника Хенни? Его забрали, и больше никто не видел его!

— А где-то на Алзарных холмах есть пещера! Она сплошь усыпана костями… Это кости людей! Их там неимоверное множество! Я видел! И даже нашёл там кости своей сестры…

— Как же ты понял, что это была она, и разве Молли не умерла ещё несколько лет назад от яда?.. — вот такими странными нестыковками полнились разговоры людей.

Время шло, дети росли, и многие уже перестали бояться Тёмного. С историй смеялись, им не верили, упрекали родных во вранье, но пропавших людей по-прежнему было немало. Это не были девочки, как раньше, возрастная категория изменилась и теперь охватывала почти все возраста. В большинстве теперь были мужчины, грубые неотёсанные деревенские мужики, и ни один из них, касаясь объятий смерти, не мог понять и постичь, за что с ним такое произошло?..

Исчезнувшие не возвращались, пропавших считали убитыми и даже не искали. А где искать? Бескрайние поля были сплошь прозрачны — на них в последние годы почти ничего не росло. Деревья вяли, их ветви обламывались и падали на землю, листьев почти не было, что говорить о плодах? Травы смешивались с репейником, и больше не было красивых цветов. Лианы увивали низкие пеньки и молодые деревца, покрывая их серыми шапками своих ветвей, а после увядали. Жизнь точно покинула эти места, и лишь жаркое солнце по-прежнему светило с небес, выжигая с земли скудные остатки жизни.

Таким стал Митис в последние годы. Люди озлобились, матери, потерявшие своих детей, стали унылыми и перестали работать. Ярмарки и бродячие актёры так же перестали сюда заглядывать, а холодные зимы принесли невыносимый голод… Участь быть убитым слугами Тёмного казалась теперь радостной перспективой, и о ней начинали мечтать многие митисийские бедняки…

Что же было на самом деле? Люди изо всех сил старались это узнать! Оставались в огороде на ночь и старались не спать, выпускали из клеток петухов, заставляя тех ходить вокруг них, ведь считалось, что петухи могут защитить от нечистой силы; ходили по городу с ножами, но использовали их не против Тёмного и завязывали многочисленные драки…

А потом всё изменилось. Нашёлся один, кто объявил себя свидетелем и указал на ужас с другой стороны. Он сказал, что «многие слухи — ложь».

— …Всё было совсем по-другому!

Когда на моё жилище налетели какие-то чёрные тени, солнце погасло, и ветер перестал шуметь, я точно ослеп, и неведомые силы подхватили и взвились со мною в воздух. Я пытался унести ноги, но могучая хватка была, как стальная. Я едва мог различить лицо её обладателя, лишь тонкие пальцы, а после снова ослеп.

Очнулся не сразу. Пришёл в себя и тотчас принялся обследовать место. Помню, холод тут же пробрал по телу, было ужасно мерзко, а вдали шумела река.

«В Митисе нет рек!» — хотелось закричать мне, но со звуком бушующей стихии было сложно поспорить. Было очень темно, ноги постоянно спотыкались о что-то, земля не была такой, как прежде, она, точно каменная, заставляла шаги становиться громкими, дыхание отдавало эхом.

«Кто здесь?!» — закричал я и прислушался. Из-за угла разносились крики и стоны людей. Видимость по-прежнему была почти нулевой, только холод, кажется, немного отступал. Зрение привыкало ко тьме очень медленно, но в один момент прояснилось. Я увидел вокруг себя камни, огромные валуны, которые свисали с потолка и возвышались из каменного пола вверх.

Когда-то я слышал о таком диковинном месте, как пещера. Там жили всякие невиданные твари, и многие путники, которые хотели победить их, не возвращались. Им обещали удивительные клады, сотни золотых монет и украшений. Их в свою очередь обещали знатным принцессам, а в итоге те оплакивали своих супругов и навек оставались одни…

Да, это была пещера. Холод исходил от стен, но это не удивительно — подобные сооружения находились глубоко в земле и божья благодать — солнце сюда не проникало. Я встал и пошёл на шум, после увидел воду. Хрусталь брызгал и мочил ноги, его вихри блистали в тонком лунном свете, что просачивался сюда откуда-то сверху.

В соседнем помещении были люди. Мужики, женщины и даже дети, а вдали — бездонные красные глаза. Я увидел их и снова повалился без чувств… Очнулся вскоре, услышав слова побратима:

«Это и есть Тёмный! Ты видел его? Видел?»

Оставалось только кивнуть.

«Зачем ему мы?»

А после вспыхнул свет. Деревянная брама отворилась. Многие сощурились. Лишь тогда я увидел, что все люди были ранены.

«Это сделал он?» — в ответ слышался целый хор голосов.

Перед глазами плясали алые точки. Стоны усилились. Я увидел кровь, её было очень много… Какие-то твари хватали людей одного за другим, и начинали вырывать их головы и сердца, впиваться в безжизненное тело и выпивать из него последние соки.

Помню камни, висящие с потолка, испуганные глаза и сломанную чудом решётку. Лишь оно одно смогло увести меня от кошмара! С ним удалось унести ноги, и вот я здесь… А то, что происходит там — превзошло все ожидания!» — дрожа от озноба и ужаса, заикаясь и кашляя, говорил бедняга оборванец, рассказывая историю в сотый раз, сидя в местом трактире и допивая дешёвое вино.

После этого шума в Митисе даже появилась песня. Она была так проста, но в тоже время пронзительна и горька, что любой проходящий мимо горемыка, будь то старец или нищий ребёнок— сирота, непременно спрашивал, правда ли это, и слыша ответ: «Да» с замиранием сердца качал головой и старался уйти как можно дальше.

 
«…Тёмный демон появился.

Стали люди пропадать,

Среди света тенью взвился –

Стали всего его искать.

Находили только кости

И в пещерах черепа,

И, боясь, в порыве злости

Не ложились ночью спать.

Уходили в даль лесную

И дрались с Луной в реке,

И медведицу шальную

В каждом видели пеньке.

И до ночи пропадали,

Пили горькое вино –

Не нашли и почивали,

Как усохшее бревно.

А на утро ужасались –

Было шесть, теперь один!

Снова в песнях воспевали,

Как бушует Господин…»

***

Безусловно, эту песнь слышал и Лай. Он качал головой, не ведая, кого могут так величать и даже искренне боялся, что зло может однажды найти его снова. Спрашивал Алена, не знает ли он чего-то, и каждый раз видел изумлённые изумрудные глаза.

— Откуда мне знать, что творится в головах этого люда?

— Но так говорят все! Значит, на то должна быть причина!

— Фантазия тоже оной считается. Не забывай! — блондин косо поглядел на мальчишку и развёл руками, — И впредь — не слушай людей так много!

Спрашивал он и Аморона — старец был непреклонен и единогласен с Аленом.

— Ты слишком любопытен, Лай! Это может обернуться к тебе не лучшей стороной. Лучше гляди на звёзды и не гадай на словах — так будет больше пользы.

И он сидел унылыми вечерами, молча и не говоря никому ни слова. Слушал шелест одиноких цветов, что медленно и плавно раскачивались на ветру в саду; как звенели в порывах ветра молоденькие листики, кричали время от времени пролетающие птицы. Он был одинок, всё своё время проводя лишь в компании Алена и Аморона, не выходя ни на шаг за пределы своего «дома». Он по-прежнему мечтал о тех днях, когда удавалось с лёгкостью выскальзывать из дома и, чувствуя за спиной расправленные крылья, медленно вдыхал аромат ночного воздуха.

Вся его жизнь была заключена между книгами и звёздами. Почему-то Аморон без конца твердил о них Лаю, хотя тот никак не понимал, почему. «Скрывал, несомненно!» — думал день от то дня вампир, стараясь разгадать предназначение своего сожителя, а, наверное, в них крылся простой ответ: будь мудр и никогда не смотри вниз.

Ален появлялся в замке всё реже, старый вампир перенимал на себя его обязанности и частенько говорил фразами светловолосого юноши. Иногда говорил что-то довольно странное и необъяснимое, а после тотчас осекался, — этого Лай тоже не мог понять. Думал сперва, что он мал, и так полагают приличия, но после стал глядеть на такую ситуацию с сомнением. Ален тоже оставался для него загадкой.

— А ты, смотрю, часто о них думаешь.

— О ком это? — не выдержав, поинтересовался Лай.

— Да о людях! Смотришь в сторону их города, хочешь выучить их историю и язык!

— Разве этого так плохо?

Зеленоглазый покачал головой.

— Я не хотел так сказать, просто лишний раз предупреждаю. Да толку! Ты прекрасно знаешь, что было и что может произойти.

— Снова? А ты говорил — это моя судьба!

— Но ведь я не могу быть во всём уверенным? — голос стих. Им овладевало смятение.

— Лай! — немного погодя слышалось после, воздух сотрясался в колебаниях этого высокого раскатистого голоса.

Мальчишка обернулся. Его волосы подпрыгнули от поворота, лунный свет, упавший на них, изящно скользнул по лицу.

— Чего ты от меня хочешь?

Белый улыбнулся и удалился прочь. Вопрос так и не обернулся ответом…

— Не грусти! — после сказал он, касаясь левого плеча вампира, — Да, мы не слишком похожи, но ведь мы можем дружить. Я это знаю!

— Ты один, кто знает обо мне почти всё! — печально прошептал тёмноволосый, хватая Алена за руку и крепко сжимая её в своих ладонях.

— Я один…

— Я понял это ещё давно! Ты можешь утешить, отвлечь меня от уныний…

— Тогда почему «почти?» — Ален воспринял подобные слова с обидой, — Я что-то делаю не так?

Но разве можно было выразить всю эту бездну невысказанных чувств Каким-то простыми словами?

— Нет, теперь это я был не прав, — Лай сжал ладонь сильнее, а после обхватил и обнял своего друга, — Знаю, ты не любишь этого, но зато люблю я. Потерпи!

Холод касался юного тела и обжигал его, но мальчик не подавал виду.

— …Ты точно не человек… — однажды сказал он, — Кто ты?

— Уверен, ты не сможешь меня понять!

— Но я был обязан принять весь мир, который ты мне подарил! Неужели теперь я не смогу понять каких-то пары— тройки слов? Ты ведь принял меня, как вампира, знаю, многим противно даже слышать такое, но чем я хуже других?

— Однажды придёт время, и ты поймёшь… А пока я буду тебе лучшим другом.

— Не слишком ли высокую роль ты хочешь на себя примерять? Хотя у меня нет выбора.

Ален снова коснулся плеча и даже немного погладил его, делая плавные движения вниз, касаясь бледной и тонкой кожи.

— А как давно ты ел? Весь прозрачный! Погляди в отражение — его уже почти нет! — как всегда неожиданно воскликнул блондин и потрепал Лая по волосам, а после скрылся.

Мальчик остался ни с чем.

***

Огромный зал был украшен серебристыми лучами света. Они пронизывали его со всех сторон, придавая пущей важности и ещё большей таинственности. Тишина изредка разрезалась стонами людей.

Ему было плевать, на лице вновь играла улыбка. Иногда он точно задумывался о сути творящихся дел, но смятение длилось не больше мгновенья, и в жизни ничего не менялось. Он сидел на высоком, выложенном костями и камнями троне и безжизненно смотрел вдаль. Туда, где стояли люди. Так он развлекал себя, особенно в дни уныния — мог убивать людей сотнями, а после, успокоившись, снова забывать о мести. Его именовали Тёмным и боялись все. Старики и дети, которых тоже было не мало, молчали и в страхе переводили взгляды с ужасного Повелителя на каменный пол, а после на лица других.

— Так молод, а в сердце уже столько льда!

— Не мудрено, что там и вовсе ничего нет. Сейчас ведь всяко бывает… — шептались несчастные люди. Они зябли в холодных залах, прижимались друг к другу и, точно каясь, рассказывали незнакомцам истории из своих жизней. Терять было нечего! А так, возможно, Бог услышит и простит!

— Какая великая честь пасть от рук Тёмного… — рыдая, произнесла женщина маленькому своему ребёнку, в больших глазах которого отразилась вся горечь и глубокая тоска, и, хотя лет ему было совсем мало, этот взгляд точно понимал, что случилось что-то недоброе.

— Тёмный заберёт меня? А ты там будешь? — наивно пропищал ребёнок и снова залился слезами. Веснущатое личико скривилось, по телу пробежал озноб, — Мне холодно!

Холодно было всем. Каменные плиты отдавали могильным духом. В воздухе витал железный аромат.

— Он так красив… — говорила другая, девушка, ещё совсем юная на вид, — Ты ведь тоже видела его, да?

Стоящая напротив соседка лишь глубоко вздохнула и пожала плечами. Её короткие синие от Луны волосы закрывали большую часть лица, скрывая от первой прохладные слёзы. Белоснежная кожа была холодной, руки так же окоченели и стали красными.

— Прекрати, Айзабел! Мы всё равно все… Нам не выбраться!

— Но лучше умереть с ним, чем павши от чужой болячки… В Митисе стало много смертей. Я бы не хотела стать такой, как… — её речь внезапно перебила подруга:

— Ты настаиваешь, но мой ответ: «Да!» И я поражена тому, как этот парень может быть настолько сильным?

— Возможно, это не он?

— Но здесь больше никого нет! То, что ты видела — иллюзия! Движущиеся стены и ступеньки среди скалы не больше, чем дивный каприз природы! Этот парень один, но от того становится не легче.

— О, если бы судьба свела нас по— иному, всё было бы совсем не так…

И подобных разговоров было много. Они стихали по мере приближения к Тронному залу, а после снова усиливались и разрезались раскатными криками.

— Пощади… — простонал седовласый старик, пав на колени перед сидящим юношей, — Я ведь ничего не сделал тебе… Ничего плохого!

— Не сделал мне, но и не помог. Казните его! — холодно прошептал темноволосый властитель. Невидимые силы подхватили старика за плечи и потащили к другой стене. Камни тотчас рассыпались, открыв перед несчастным новое пространство лунного света, — Следующий! — привычно прошептал юноша силам, и они переметнулись к женщине и ребёнку, — Отведите и их!

— За что?..

— Мам, куда нас уносят? — были последние слова этого маленького человечка.

— Закрой глаза, дорогой, так надо…

— Мы снова окажемся во сне?

— Обещаю, что на сей раз не проснёмся, и ты, наконец, увидишь своего отца…

Так постепенно сходила на «нет» огромная колонна людей.

— Следующий! Уведите его!..

— Как он решает, кому жить, а кому нет?

— Кажется, он не щадит никого… — простонал ещё один голос, — Или вы видели здесь счастливчиков.

— В городе говорили, однажды человеку повезло…

— Но ведь это была случайность!

— Следующий!..

— Наша участь близка с каждым мгновеньем… — опечаленно ответила девушка.

И вскоре настал черед её подруги.

— Айзабел!

— Мы больше никогда… — шея говорящей надломилась и камнем упала на плечи. Речь смолкла. Крик замер и растворился во тьме, точно вспышка.

— Айза!.. — пролетело по каменным сводам. Девушка упала, в глазах читалась боль и отчаяние. Рука незаметно подёрнулась, после пальцы снова упал на каменный пол. Она была мертва. Пещерные своды снова раскрыли свои объятия…

Там, вдали уже полнились алым кровавые бассейны. Повелитель надеялся, что этой жертвой сумеет вернуть и ублажить ту, ради кого он здесь оказался. Надеялся, но, увы, понимал, что это всё будет зря.

Наблюдавшая это девушка была точно парализована. Она замерла, не в силах пошевелиться, а окружающая темнота снова стала казаться бескрайней. Она даже не заметила, как воспарила на несколько сантиметров от земли и понеслась по витиеватому коридору.

«Пришёл мой черед умирать!» — с горечью подумала она. Вырваться было нельзя. Незримые силы держали в тисках каждый мускул, стены расступались, впереди был близок конец. Наконец, они остановились. Она упала ниц и лишь после увидала Его. Высокого, статного, худощавого юношу с длинным конским хвостом, закутанного в шкуры прекрасного пошива.

— Кто ты? — тотчас же сорвалось с уст.

Он замер и почему-то промолчал. Холодный взгляд засветился алым, а после точно погас. По лицу пробежала дрожь. В нём точно что-то переменилось.

— А ты? — по— детски наигранно спросил темноволосый, с удивлением разглядывая трон, на котором восседал уже довольно долгое время.

— Родители нарекли меня Илзе… Я бы хотела знать твоё имя.

— Постой! Здесь происходит что-то неладное! — парень с болью выдавил из себя эти слова. Дух перехватило, в глазах потемнело, стало нехорошо. Что-то больно кольнуло внутри, но он так и не понял, что это.

— Откуда ты здесь?

Такого она никак не ожидала!

— Меня взяли… Я помню лишу тьму и глаза.

— Быстрее! — он сорвался с места и коснулся её руки, — За мной! — указал на другой поворот, — Свернёшь налево, после молчи. Никто не должен слышать ни звука! — сказал, а после покачал головой. Закричал на другом языке и в гневе оглядел зал.

Девушка притаилась за колонной, замерла и перестала дышать. А после послышался удар — юноша не то зацепился за что-то, не то оступился, упал и бессвязно замычал. Она хотела кинуться, но, глядя на сверкающие алым блеском глаза, побоялась. На её родине всех таких именовали вампирами, и дурно было даже мыслить о помощи столь коварным и грозным созданиям!

Девушка скрылась, а он так и не поднялся. Лишь, поразмыслив несколько минут, она всё-таки решилась на поступок.

— Кто ты? — с трудом осмысливая действительность, прошептал он, когда два взгляда пересеклись и встретились.

Илзе опустила глаза.

— Забудь. Меня всё равно тут не должно быть.

— О чём ты? — парень явно играл с ней, врал или лгал, иначе не могли же исчезнуть из его головы столько пронзительные и ужасные воспоминания? — Ты должна бежать! Скорее! Ален не позволяет мне видеться с людьми…

— Ален? Кто он такой и почему твои слова так противоречивы?

Вампир задумался.

— Противоречивы чему?

— А ты посуди сам! — голос девушки едва не сорвался на крик, — Постой, ты ранен?

Юноша с удивлением поглядел на рукав. На руке виднелась кровь, всего лишь пару капелек.

— Наверное, споткнулся где-то… — эти слова заставили её побелеть. Илзе ведь прекрасно знала, что происходило в тронном зале Тёмного! Это знали все, а он изображал из себя наивного маленького ребёнка! Играл на чувствах, бессовестно лгал!

— Не стой! Погоди, я отведу тебя в одно место…

— Позволь спросить об одном! — умоляюще прошептала она.

— Говори.

— Как зовут мою смерть?

— Не пророчь ты словами!

— Хорошо, — с трудом выдавила она, — Тебя как величать— то?

— Меня?

Кажется, этот вопрос застиг парня врасплох. Он точно никогда не был среди людей, раз был так удивлён и испуган.

— Я думал, ты знаешь…

— Откуда?

Он поморщился и на выходе произнёс.

— Возможно, Ален сказал… Меня зовут Лай.

Девушка сделала несколько шагов в сторону.

— Поспеши же!

— А ты не проведёшь? — осмелев, улыбнулась она.

— Как скажешь! — куртуазски согласился темноволосый, потому что был рад примерить на себя роль рыцаря.

***

Следующий день был снова кровавым. Лишь только зашли звёзды, и на небе рассыпала свои лучи Луна, в холодном зале появилась длинная череда приговорённых. Силы вытащили их из склепов и потаённых клеток, в которых держали тех при свете дня. Они унесли на гибель ещё одну молодую девушку. Обыкновенную пастушку, румяную и жизнерадостную девчушку, лицо которой опало и побелело за последние дни. Круглые щёчки налились синевой, исчезла с них былая персиковая свежесть — сказалось волнение и долгое пребывание в клетке.

— Они не пощадят и вас… — звонко прокричала она, улетая, в последний раз глядя на своих подруг, в числе которых находилась Илзе. Сюда её привёл сам Тёмный, и то, какой была их встреча, удивляло и почему-то смешило её «новых подруг».

— Как ты нашла эту клетку? — спросила её другая девушка.

— Нашла? Меня просто привели, показали дорогу… Ой! — она тотчас встрепенулась, мысли закружились в голове, точно ветер, она почему-то решила, что было бы лучше молчать, — Да, ты права… Туман лишил меня всех воспоминаний! Ничего не могу упомнить, а что могу — будет не к месту! — злость из-за нового заточения почему-то не преследовала её. Девушка точно поняла, что смерть можно отсрочить и была безмерно этому рада! Если Тёмный лично обратился к ней и провёл сюда, а других бросил гнить, как собак, у него была на то веская причина!

— Однажды они заберут нас… Мы должны бежать! — уговаривала Илзе подруга.

— А я уверена, что всё будет хорошо! — мечтательно прошептала девушка, вновь представляя перед собой вчерашнего юношу, Лая, его странные глаза и роскошную одежду. «И как он мог всё это совершить? Такой хрупкий, как нераскрывшаяся роза, он сам ещё молод и не испил вкуса жизни! За что он лишает её других?» — думала она ночами, глядя в маленькое отверстие окна, но ответ по-прежнему оставался недоступным.

— Ты точно влюбилась! Не будь такой мечтательницей! Рано или поздно он проявит себя во всей красе! — сказала «подруга», глядя на то, как нежно смотрел Он в их сторону, когда обходил пленных.

— Это он сперва лишь такой хороший, а потом… Мне даже страшной предположить!

— Прости, Илзе, что я скажу такие слова, но лучше забудь этого… человека… — судорожно вторила пленённая, — Тебе же лучше будет. Поверь!

— А я просто верю, и ты не вправе мне запретить!

Думали ли девочки о побеге или вот так печально ждали последнего часа? А что они могли, если даже не знали, где находились в сей миг? Куда бежать, на какую сторону света? И есть ли спасение от тех сил, что уже поработили столько жизней? Конечно, были у них разные мысли. Но каменные стены не поддавались, и все слова оставались с ними, не переходя чертогов своей клетки.

— Он придёт за мной…

— Илзе, прекрати!

— Сердце чует, это не может быть ошибкой.

Но её слова вызывали лишь непонимание.

И однажды он пришёл, тихой тёмной ночью, под покровом беззвучных звёзд.

— На, поешь, изголодалась… — страдальчески произнёс парень, просовывая под каменный свод небольшой сверток с ломтями свежего хлеба. Он приносил такой каждый вечер, и голод едва ли мучил её. Чувства всё заглушали.

— Выпусти нас…

— Не могу.

— Зачем ты хочешь убить? — прозвучал её новый вопрос.

— Я не убийца…

— Но ты взгляни на свои руки!

— Что с ними?

— Ты снова не видишь «этого»? — дрожа, Илзе указала на маленькие красные точки.

Лай засмеялся.

— Это просто ткань, рисунок такой. Нынче сложно достать хорошие ткани. Довольствуемся, чем есть.

— Да не там… — она высунула руку через решётку, и их взгляды встретились снова.

— Скажи, сколько это будет длиться? Забери меня скорее других, дай умереть спокойно…

— Но куда? — его странные наивные вопросы удивляли девушку.

— У тебя кровь на руках, и ты отрицаешь это таким спокойным голосом?!

Парень снова заулыбался, обнажая при этом свои длинные острые зубы.

— И что с того?

— Неужто ты… Я думала сперва, что ошиблась… — её голос был тих и тонок, звучал среди каменный сводов, как арфа.

— Говори…

— Я всё поняла. Ты — вампир! Алые глаза не врали…

— Почему ты говоришь, что они такие? — снова изумился он и подошёл немного ближе, — Погляди сюда. Не бойся. Луна как раз освещает меня… Ну же, какого они цвета?

На Илзе смотрели две глубокие лазурные бездны.

— Но я видела…

— Этого не может быть! — он подошёл ещё ближе, нагнулся и посмотрел внутрь клетки, — А что ты тут делаешь? — был новый шокировавший его вопрос.

***

— Твои слова так странны! Я ничего не могу понять! — бормоча себе под нос, вымолвил Лай и вновь покачал головой.

Девушка, сидевшая напротив, лишь опустила глаза.

— Я не вру.

— Мой наставник не любит гостей… Я спрячу тебя.

— Спасибо, что вытащил из клетки и прости, что наговорила столько всего! Просто в Митисе эта история уже не нова, её знаю практически все, а ты…

— А я живу не в Митисе, — с лёгкой улыбкой сказал Лай, — Разве не так?

— Всего я не знаю…

— И ты говоришь, что уже видела меня?

— Уверяю…

— А я считал это просто сном… Однажды ночью было ужасно холодно. Я никак не мог заснуть, и тут явилась ты…

— Я помню, что снился кошмар, какие-то люди, нищие, много кровавых рек…

— Это всё правда!

— Куда же ты пойдёшь одна, среди ночи? Звёзды сегодня плохие, дороги почти не видать…

— Ты дал мне хорошую накидку. Не замёрзну. Теперь как-то дойду…

— Погоди!

Она обернулась. Лай с сожалением глядел на всю эту картину.

— Куда же ты пойдёшь? Останься!

— Я не могу… Меня обыскались родные…

— Но так ты хотя бы жива! — слова взяли новый аккорд, точно подчёркивая их весомую значимость.

— Как ты живёшь тут? — поправив взлохмаченные, не доходящие до плеч, волосы, спросила она, — Среди этого мрака и в полном одиночестве? У тебя нет ни друзей, ни родных…

— Видать, это судьба. Но я привык. За годы можно привыкнуть ко всему.

— А как живёшь ты? Каково это быть в Митисе?…

— Признаться, я его разлюбила!

— Тогда останься со мной! Хотя бы до утра, а утром я провожу…

Она нехотя согласилась и сбросила с плеч и пушистую накидку.

— Только будь осторожна и не попадись никому на глаза!

***

— Не думала, что твои глаза столько похожи на небо? — восторженно сказала она утром, — И что ты… — она коснулась бледной кожи юноши.

— Что я? — он снова стоял особняком, был молчалив и задумчив. Видать, сказались так годы одинокой тишины.

Они стояли на полянке. Напротив была гора.

— Так значит ты, вампир? — вспомнив, повторила она.

Лай нехотя кивнул.

— Казнишь?

— За что же?

— Люди не любят нас… Я не понимаю…

— И я! — девушка села на ближайший камень и какое-то время молча смотрела в зелень цветущих трав, — Я не считаю вас такими… — она снова помедлила, точно думая, не напрасно ли начинает этот разговор, — Просто в детстве я видела одного такого… Он был очень мал, и, возможно, я это всё придумала… Он бежал по городу весь в крови, был перепуган и по— детски слаб. Он сам ещё был ребёнок, а люди гнались вслед… Это ужасно! — вздохнула Илзе, — И потому я могу понять, почему ты немного избегаешь меня. Я ведь из них, людская, хоть и не разделяю их интересов. Я человек, а вы, наверное, относитесь к нам, не лучше нашего…

— Тот мальчик, что с ним было? — взамен ответа перебил её Лай и сел на соседний камень. Ноги обоих свесились вниз, а за спинами развевалось небо. Её коричневые истрёпанные одежды никак не вписывались в местный пейзаж, во внезапно распустившиеся цветы и деревья.

— У него было что-то с рукой. Боюсь, бедняга так и умер…

— Его ранили?

— В тот день в Митисе был праздник… Убили многих, одного не смогли.

— И ты запомнила это?

— На всю жизнь… — с грустью произнесла она и смолкла.

Плечо Лая вновь обожгло какой-то странной болью. Он даже замер, пытаясь прислушаться к себе, но так ничего и не понял. Облака были так высоки, а они малы и совсем не знакомы. Сидели в тени одного деревца, молча глядели на поляну алых лепестков, жались к друг другу и избегали себя одновременно.

— Да, я вампир… — точно подтверждая всё сказанное, повторил он ещё раз. Длинные волосы мягко ложились на плечи, ветер подхватывал их кончики и нёс куда-то назад, — И тут мне стало интересно… А что бы сделала ты с этим раненным? Я никогда не встречал таких добрых людей… Спасла бы или придала огню?

Как бы ты поступила?..

Они виделись утром и вечером, а оставшееся время проводили в разных частях замка. Боязливо смотрели на бледные лица и не решались заговорить первыми.

Лаю, понятно, было в новинку чьё— то общество, а почему молчала она? Неотрывно смотрела через щели, пряталась в тени камней. Она боялась его, той могучей силы, что однажды вырвалась в свет, того ужасного кровавого тирана, коим он являлся на самом деле.

— Куда ты ходишь, ночью? — наконец, произнесла она, когда набралась храбрости и была готова ко всем неожиданностям.

— А я разве не сплю? Ты не видела?

— Уж прости, подглядела! Ты ложишься, а после встаёшь и мчишься куда-то очень быстро…

— Право, ты шутишь! — дрожа от волнения и непонимания, сказал Лай, его глаза бегали из стороны в сторону, — Этого быть не может!

— Но есть…

Парень пожал плечами и поглядел в пустынный коридор. Его мысли были полны такой же пустоты и недосказанности. А что-то так и рвалось наружу!

— Я не знаю, честно… — наивно молвил он и скрылся — он боялся быть с ней наедине.

Однако даже так скучать Илзе не приходилось — она часами рассматривала убранство дворца и восхищалась здешней красотой. Прибегала к своему новому другу и делилась сотней невысказанных эмоций.

— Просто невероятно! Из камня? Как?..

Лай улыбнулся и лишь развёл плечами.

— Я долго пытался узнать это. Бессмысленно! Значит, лучше не знать.

— Ты говоришь так грустно! Мне кажется, или потому, что ты просто не можешь настоять? Кто вообще такой этот Ален, чтобы таить от тебя столь глупую тайну?

— Кто он? — вампир взмахнул рукой, и тотчас из камня выехала небольшая табуретка, — Садись!

— Мне и стоя не плохо… — не задумываясь, отказала она.

— А я хочу, чтобы ты села! Садись! Иначе снова скажешь, что я не умею чего-то добиваться?

— А вот и скажу! — захихикала Илзе, взбираясь на высокий каменный стул, — Как это у тебя выходит?

— Чудеса. Об этом он также не говорит!

— И почему я по-прежнему здесь никого не видела?

Вопрос был задан так метко, что Лай снова слегка растерялся.

— Он часто стал куда-то пропадать… — на что у Илзе сложилась мысль об обмане.

— Куда же?

— Он не сказал.

— И часто так?

— В последнее время...

— Но ведь ты совсем один! — с жалостью закричала она, — Ещё и меня избегаешь!

— Тебе это кажется, — холодно отрезал Лай.

— Но так нельзя! Жизнь — она ведь совсем другая…

— А я привык.

— Привык к одиночеству? Ха! Это невозможно! Ты просто не хочешь… Сам…

Неужто у тебя нет родных? Где все, почему ты остался ненужный?

— Это судьба. Я же говорил тебе. И нет у меня никого…

— Но так не бывает! Должны же быть друзья, знакомые! Кто-то же любит тебя…

— Никто.

Илзе смутилась ещё больше.

— Как? Весь мир построен на любви! Ты разве не видел? Даже те же насекомые, помнишь, ты показывал мне в саду бабочек? Они любят цветы и потому пьют их нектар.

— А разве это не инстинкт? Лететь к красивым цветам? Питаться?

— Возможно, ты прав, я не знаю стольких слов. Ты очень мудр! Однако…

— Ты перебила меня, постой… Ты сказала слово «любит?»

Илзе закивала головой и огляделась. Сырость пещерного замка мало— помалу пугала её.

— Да, сказала… — и голос разнёсся эхом по коридорам.

— «Любить» это что? Я прежде такого не слышал…

***

— Привет, мой друг! — раздалось позади юноши.

Он вздрогнул.

— Ты!

— Не ожидал так рано? Прости, был занят! — Ален беззаботно подошёл к своему воспитаннику и коснулся рукой плеча.

— Не трогай меня! — резко выпалил тот, отталкивая белоснежную руку.

— Ты сегодня злой…

— А ты, как всегда, холоден! Осень на дворе… Я скоро ледышкой стану.

— Ты — вампир, о чём ты только что сказал? — недоумённо прошептал блондин, усаживаясь напротив Лая.

— Я сказал, что мне холодно… Здесь сыро, темно и скучно!

— А как же Аморон?

— Ушёл и не предупредил! Он просто исчез, оставив меня одного!

Ален задумался.

— Ты думаешь?

Мальчишка опустил глаза.

— Если бы я только знал, где искать его…

— Возможно, ты чем-то обидел Аморона!

— Но чем? Я же сделал всё, что он сказал, прочёл все принесённые книги! — помедлил, а после, засверкав глазами, чуть тише произнёс: Ты что знаешь, где он?

Надежда Лая растаяла в один миг. Ален просто покачал головой.

— Я думал, ты мне это расскажешь.

— Но я не виноват! Прости… Я правда ничего не знаю! — срываясь на крик, захрипел он, и в уголках красивых глаз выступили слёзы.

Он даже представить не мог, что слова друга могут быть неправдой. Надеялся, но всё же не верил, и потому был очень удручён.

— Ты снова здесь! — мягко сказал Ален, вновь подкрадываясь к мальчишке со спины.

— Когда ты будешь предупреждать? Я думал, это снова звери…

— Отбрось страх, ты же сильнее!

— Ты так романтичен, но нет, ты же знаешь! Я своей рукой не могу даже копье кинуть или меч удержать.

Ален с грустью покосился на левую руку Лая. Такой она стала давно, слабой и быстро утомляемой. Мальчик частенько прятал её под одеждой, чтобы лишний раз не показывать на свет.

— Я не знаю, почему так вышло.

— Наверное, серебро взяло верх… Мне иногда становится легче, особенно после купания в реке. Там так тепло, и что-то внутри точно тает…

— Не будем о прошлом! Держи! — блондин вытащил из-под плаща бокал. Он был до верхов наполнен кровью и, удивительно, как ещё не расплескался, — Пей!

Лай протянул вперёд правую руку и с трепетом ухватился за чашу.

— Когда ты пил в последний раз?

— Когда был ты…

— Тебе пора научиться добывать её самому! Ведь ты уже взрослый!

— Но я… — Лай в недоумении поглядел на своего товарища.

— Эх, что бы ты делал без меня! — покачал головой тот и скрылся, но лишь для того, чтобы оглядеть замок.

***

— Ты говорил с ним? — тихо молвил старец, когда увидел вдалеке идущего блондина, — Что он?

— Молчит!

— Это просто возмутительно! Привёл к себе какую-то девчонку, ещё и заигрывает с ней…

— Разве? — Ален удивился, — Он и заигрывает? Да он наивный, как кролик, и, по— моему, даже боится её!

— Откуда узнал?

— Да на лице всё написано. У него глаза доверчивые… Когда блестят — всё вижу.

— Лай ещё мал… — снова заговорил Аморон.

— В его время я мог…

— Замолчи! Я зол и на тебя тоже.

Два голоса звучали во тьме с такой злобой, точно всегда только и жаждали, что заманить друг друга в ловушку и убить.

— Ты обманул!

Ален растерянно засмеялся.

— Да что ты говоришь…

— Когда забрал у него все чувства. Что-то пошло не так, видишь?!

Юноша молча кивнул и махнул рукой.

— Я ничего не понимаю… — откинулся он на каменный трон и вздохнул.

— Я думал, ты всё можешь, а ты…

Светловолосый гневно поглядел на Аморона.

— Наверное, это была ошибка…

— Так иди и исправь её!

***

— Ты всё ещё здесь, малыш? — Ален улыбнулся своим воспоминаниям и сделал несколько шагов вперёд, — Лай!

— Да здесь я…

— Я принёс тебе еды. Пей же! Чего ты медлишь? Или совсем не голоден?

Мальчик боязно поглядел на бокал, к которому он притронулся, но так и не осилил.

— Что тревожит тебя, и почему так грустны глаза?

— Ты! Ты явно что-то недоговариваешь! Я чувствую это! Вижу!

Ален не любил, когда Лай поднимал на него голос. Он не испытывал в такие минуты гнева, но что-то гадкое всё равно терзало его.

— Хорошо, садись… — прозвучали тихие слова в полутьме, — Садись напротив. Смелее!

Мальчишка выполнил просьбу, не колеблясь, и это вызвало на лице блондина улыбку.

— Я — злодей и убийца. То, что ты пьёшь — это людские страдания, — выражение лица не изменилось. Скорее даже наоборот — на нём заплясала радость.

— Что?.. — Лай поперхнулся. Бокал со звоном полетел вниз и, ударившись о камень, разлетелся хрустальной пылью, а кровь измазала пол.

— Да, я не несу свет, сею тьму и навеваю невзгоды! Ты этого хотел услышать, скажи же?

Вампир сжался и тяжело задышал.

— Ты делал это специально…

— Я лишь хотел тебя прокормить!

— Мои странные сны… и боль в руке — ты совсем не берёг ее!

— Видения? Прости, забыл стереть их из памяти!

— Как ты мог… — голос Лая дрожал от гнева, и он сам, казалось, был готов кинуться и задушить Алена.

— А ты слишком впечатлительный, малыш… Да, я воспользовался твоим телом, но ведь не причинил тебе вреда!

— Ты осквернил меня, забрав лицо и внешность! Ты ужасен! Невыносим! Отвратен! Ты же мог убить меня!

— А ты так хрупок и нежен… Не ожидал совсем!

***

— Ты должен это сделать!

— А иначе?..

Аморон с негодованием посмотрел на своего приспешника.

— Ты прекрасно знаешь, что будет иначе! Людям нельзя доверять! На что она тебе сдалась? Скучно? Иль я тебе надоел?

Мальчик лихорадочно замотал руками.

— Нет. Но я не могу! То, что ты говоришь…

— Я всего лишь прошу тебя убить её!

— Лишь?!

— Пойми, тебе будет лучше так, чем мёртвому и с осиновым колом в сердце. А впрочем — тебе выбирать!

***

— Беги, пока ещё есть время! — тихо прошептал он, касаясь руки Илзе.

— А ты…

— Нет времени объяснять! Просто иди!

— Ты выгоняешь меня?

— Ничуть…

Лай тяжело вздохнул и покачал головой.

— Что я могу сделать? Что я, когда я тут — никто!

— Только не падать духом. Надо придумать, что и как. Мы справимся! — дрожа, вторила она.

— Скоро полночь!

— А после рассвет…

— Мы должны торопиться! — звучали их тихие слова.

***

— Не ожидал от тебя такого! — с похвальной улыбкой молвил старец.

Лай сжался от волнения, взгляд его был потуплен.

— Что ты принёс мне?

Свёрток некогда белой материи сплошь пропитался кровью.

— Это сердце этой девчонки?

Вампир выпрямился и что было мочи закивал.

— А ты молодец! Ничего не скажу! Лучше бы принёс голову, но знаешь, так даже лучше, — Аморон с улыбкой покосился на свёрток, завернул его и кинул в сторону, — Я знал, что ты особенный! Всегда это знал!

***

«Тьма расступится пред светом,

Не дожить ей до утра!

И на радости карету

Я поставлю средь двора.

Я зайду сегодня в гости

И к тебе отведать чай.

Я такой счастливый, просто –

Царство темени прощай!

Отыскался средь селенья,

Наконец, один герой,

Он без боли опасенья

Зашагал на смертный бой.

Только выжил и вернулся –

Обагрился кровью меч.

Тёмный в ужасе метнулся,

Как себя б ему сберечь.

Поздно думал демон ночи –

Полетела голова!

Люд стихом опять пророчит

Очень умные слова…»

— напели тем временем новые бродячие музыканты. Знали ли они что-то о Тёмном, или все их слова сводились к пересказу чужих слов — сложно сказать, если не нельзя вовсе. Однако их песни будоражили умы митисийцев, они же тревожили Алена, навевая ему тоску и отчаяние.

«Что-то за этим последует… Не быть тишине!» — понимал он и ждал ужасного конца.

___________

АлзАрные поля — читается

Глава 3. Искры

 
Под лунным взглядом

Будь ты рядом.

Я подарю тебе мечту!

— Как ты смог? — тихо прошептала Илзе, — Как убедил их?

Лай покачал головой.

— Не спрашивай!

— Тебе, наверное, досталось из-за меня?

— Да нет, всё, как всегда. Покричали и успокоились. Ничего нового!

— И всё же, как тебе удалось? Расскажи мне. Доверься… — она сжала губы и с жалостью посмотрела на него, — Садись!

Вампир, нехотя, подчинился. Девушка поджала ноги и пододвинула ближе шкуру.

— Ты тоже бери, если хочешь… Что-то здесь стало совсем холодно…

— Нет, — отрицательный кивок головой заставил её смолкнуть.

— Как скажешь! Говори.

Он вздохнул и по привычке снял с волос ленту. Тёмные коричневые пряди упали каскадом на спину и плечи. В голубых глазах отразились силуэты недавних событий…

«— …Аморон! Мы должны поговорить!

Старец улыбнулся, оскалившись в звериной улыбке, и зашагал ближе.

— Говори! — точно приказал он. Парень немного попятился.

— Да, я соврал, говоря, что убил её!

На лице Аморона отразилась ухмылка.

— Пришёл каяться?

Негромкое «Нет!» прозвучало ему ответом.

— Тогда что же?

— Илзе…

— Она жива. Я всё знаю. Не к чему был весь этот карнавал!

— Да, прости… Я просто не могу так! Одиночество сводит с ума. Давит на меня уже долгие годы. Так жизнь невозможно! Я не хочу! Устал!.. — голос был слабым и разлетался от стен, точно ветер, без конца ударяясь о каменные выступы и возвращаясь к ушам слушающего.

— Что ты от меня хочешь? Говори уже яснее! Я не люблю такое количество лишних слов!..

— …Примерно здесь стало понятно, что в дальнейшем разговоре смысла почти нет… — Лай сглотнул. Воспоминания о столь неприятном диалоге тяготили его.

— Ох, не нравится мне этот Аморон! Страшный человек! А что было после?

— Потом — мне повезло! — Лай едва заметно улыбнулся и покачал головой, — Это всё Ален. Ему спасибо… Сперва удивился такой просьбе. Потом спросил, точно ли я в этом уверен? Конечно, точно. Что за вопрос! А после согласился. Он добрый на самом деле, всегда мне помогает, а то, что не договаривает многое и частенько врёт, к сожалению, есть и такое… Я давно догадывался о том, что он — демон.

— А Аморон?

— Старый ворчливый вампир! Тут всё ясно.

— Ах как же я боялась! — Илзе сжала его руку чуть ли ни до крови и улыбнулась, — Боялась, что тебя убьют! И меня. Меня в первую очередь. Меня ведь не должно было быть здесь, так?

Вампир поразмыслил и согласился.

— Но ты здесь, значит, так тоже надо.

— Спасибо, что приютил и вообще за всё тебе спасибо! — она чуть не расплакалась. А он сидел напротив, округлив глаза и не зная, как себя вести.

— Ты, конечно, ещё ребёнок… — снова начала она, — Но, чувствую, в душе совсем другой…

— Мне уже 19… — как бы оправдываясь, молвил Лай.

— Не важно. Я просто хотела сказать, я поражаюсь тому, как ты тут выжил! Среди этих странных людей… К слову, я думала, ты младше. Вся эта история с украденным сердцем… Мне даже страшно спросить, откуда оно?

— Успокойся. Тебе не к лицу. А найти тут и не такое можно… Ты ведь помнишь, как появилась? Не всем так повезло…

— Конечно, помню, что ты! Разве такое можно забыть?

— Вот поэтому не спрашивай больше, как было! — он резко сорвался с места и выскользнул в тёмный коридор. А она осталась одна. Илзе вновь убедилась, что он её избегает. Вроде бы не проявляет жестокость, но с другой стороны, откуда ей знать, почему и зачем он оставил её в живых?..

***

— Ты уже достаточно взрослый, чтобы уметь за себя постоять! — хрипловато произнёс Аморон, глядя на стоящего впереди Лая. Конечно, паренёк против него бы ничтожно мал, тонкий и хрупкий, точно цветок, цветок против огромного зверя.

Рядом был сад. Зелень била глаза. Цветы изобиловали яркими красками. Изредка среди них встречали алые бутоны, о таких говорилось, что их лучше не трогать. Илзе сидела на ближайшей скамье и, вжавшись в её прохладную поверхность, смотрела за тем, что происходило перед замком.

Аморон был сегодня не в духе, это было бы сложно не заметить, если проявить хоть каплю наблюдательности к нему. Дрожащие пальцы, бегающие из стороны в сторону глаза, особо хорошего с собой не несли. Она только с непониманием думала, как он, Лай, может быть столь наивным и не замечать перемен в своём деде. К слову, они не кровные родственники, это единственное, что он успел ей поведать, прежде чем они вместе решили выйти в сад. А потом появился он — какое совпадение!

Между деревьев стояла невысокая кобыла.

— Ты должен обучиться конному делу. Давно пора…

Лай встрепенулся и, бросив взгляд в сторону сидящей девушки, закричал:

— А можно и ей с нами? Вдруг пригодится.

Старый шикнул что-то под нос:

— Если Ален не против…

«Ален, Ален, чего он сам ничего не может?» — то и дело размышлял вампир, когда слышал подобные фразы.

— Ладно, пусть идёт.

Редко можно было дождаться от Аморона такой доброты!

— Быстрее…

Илзе сорвалась с места и, смеясь и благодаря, почтительно подошла ближе.

— Леди, Вы уверены, что хотите этого? — процедил сквозь зубы Аморон.

Она согласилась.

— Да прекрати ты, мы же говорили с тобой… — вмешался в диалог Лай.

В это же время на горизонте появился Ален.

— Ну, как твои успехи? — поинтересовался он у вампира, что стоял растерянно и со страхом глядел на лошадь.

— Сделай шаг!

— Ближе!

Парень повиновался. Раздалось ржание, после удар. Лай упал. На щеке показались капли крови.

— Она точно дикая!

— Вам просто нужно привыкнуть друг к другу! Ну, же, подойди к ней ещё раз!

Но вампир уже точно решил для себя:

— Не сегодня, — косо поглядел на своих двух сторожил и медленно отправился к замку. Перед его глазами по-прежнему стояло выражение этой кобылы. Чёрные глаза горели негодованием, шкура лоснилась и блестела, была длинной и кучерявой, падала на спину настоящим каскадом ночи. Что-то в этом животном было чужое, от него так и веяло болью и жестокостью, кажется, даже копыта были заляпаны кровью.

«Вот уж странное животное! И откуда оно только взялось? — с боязнью подумал Лай, переступая через каменные ступени и вновь очутившись в привычном холодном пространстве, — Подобные выходки начинаю меня пугать!»

***

— Вот это красота! — восхищённо ахнула Илзе и принялась собирать цветы.

— Да, красиво место… — согласился Лай, глядя на зелень, расстелившуюся у самых его ног.

— И цветы все такие разные! Я многих прежде не видала! — девушка сорвалась с места и побежала к невысоким деревьям. Здесь как раз располагалось небольшое поле, несколько холмов, а вдали — только пустошь и выжженные солнцем просторы, горы, «замок» и облака. Наконец, она остановилась, села на изумрудную траву и принялась плести из букета венок. Долго смеялась и, как закончила, водрузила его себе на макушку. Белые лепестки казались настоящими снежинками и потому отчетливо выделялись на фоне её каштановых волос. А он стоял рядом, молча, лишь изредка кидая взгляды на девушку и точно думая без конца о чём-то.

— Хватит тебе хмуриться, идём! — залившись краской, прошептала она, схватила Лая за руку и остановилась лишь под кроной другого дерева. Листвы было так много, что издали она напоминала шапку, огромным шаром навалившимся на толстый ствол. По коре бегали жучки, а мимо порхали радужные бабочки. Их крылья были так легки и воздушны, а сами они, точно маленькие самоцветы!

— Почему ты всегда молчишь? — изменившись в лице и больше не улыбаясь, спросила она.

— А чему мне радоваться. Однообразие убивает. Я видел это всё уже сотню раз…

— А я нет! Спасибо, что показал мне это место! — Илзе даже немного нагнулась, точно делая небольшой поклон. Края юбки окрасились жёлтой пыльцой, да и нос девушки был хорошо нею измазан.

— Прекрати! Ты уже благодарила меня. Да и мне не сложно было…

— Знаешь, я лишь пытаюсь понять, почему так произошло… — её тонкий голос растворился и перемешался с цветочным ветром.

— Понять что? — наивно прошептал Лай.

— Почему ты себя так ведёшь! Почему никогда не проявишь интереса, хоть к чему— нибудь!

— Ты просто меня не знаешь…

— В ближайшее время буду обязана. Я ведь не могу уйти, ты сам так сказал, правда?

— А куда ты пойдёшь? — прошептал он в ответ, — Митис находится далеко, да и не факт, что все твои родные…

Она опустила голову и на мгновение с трепетом закрыла глаза. Ресницы дрогнули, ей представились ужасные моменты.

— Да, я понимаю. Возможно, они уже все мертвы...

— Так почему ты хочешь сбежать?

Она засмеялась и снова посмотрела на крону.

— Ты не так понял! Просто как это выглядит со стороны?

— А так и выглядит. Живи у меня!

— Я не могу… Мы едва знакомы. А ещё Ален и Аморон явно не в восторге от такого сожительства! — карие глаза уныло устремились в пол.

— Да брось ты! — вампир был готов разозлиться, — Всё хорошо. Я ведь уговорил их. Были сложности, не спорю, но теперь они все позади! Я сам в первую очередь хочу, чтобы со мной был кто-то рядом… Так веселее, — тут же прибавил он, а после ухватил её за руку и побежал куда-то в другую сторону. Путь был коротким, а природа вокруг поистине прекрасной.

— Куда же ты?

— Сейчас увидишь! — два силуэта быстро направлялись к ближайшему холму.

— Закрой глаза!

— Это ещё зачем?

— Закрой, ну же! — повторил Лай, нагнулся и набрал полные ладони воды. Прямо перед ним тёк небольшой ручей. Парень поднял руки вверх, послышался шлепок и мимолётный холодок.

— Смотри!

Она вновь ахнула. Под ногами была настоящая радуга. Разноцветные камушки от воды стали гораздо ярче и приобрели множество новых оттенков. Они так и заиграла в лучах воды, из неприятно— серых и однообразных стали очень яркими и завораживающими.

— Можно, я возьму себе такой?

— Конечно! Бери!

Взял один и он. А после они пошли вдоль реки.

— Расскажи о себе. Как ты тут оказался? — спросила Илзе, едва поспевая за быстрыми шагами своего друга. Она пыхтела и спотыкалась, длинная юбка постоянно цеплялась за листья и травы, а в лицо веял до боли сладкий цветочный аромат.

— Уж точно не по своему желанию, — коротко отрезал он, желая вновь избегнуть разговора на эту тему, — к тому же, — точно заставляя её понять и смолкнуть, — ты уже спрашивала об этом!

— Да, говорила и спрашиваю снова! Я не поняла. Расскажи мне. Ещё раз. Если не возражаешь… — её слова вмиг оборвались. Интонация больше не была столь возвышенной и лёгкой. На лице отразилась палитра непонятных чувств, а в глазах неподдельная тревога и удивление, — Кто это? — почти что шёпотом произнесла она, указывая на какое-то животное, стоящее у входа в пещерку.

— Какая неожиданность! Придется вас познакомить! — радостно прокричал он и заставил ускориться. Побежал со всех ног и стал не на шутку весёлым. Перевоплощение было почти что мгновенным.

— Кто он? Ты знаешь?

Радость переполняла Лая через край.

— Конечно! Сколько лет прошло!.. — он едва не споткнулся от быстрого шага.

— Объяснишь мне?

— Иди быстрее!

Наконец, они остановились. Впереди всё также много травы, чуть в сторону — высокие своды, каменные стены уходящие куда-то вглубь. Темнота, застилающая горизонт.

— Ты хочешь пойти туда? — немного испугавшись, прошептала Илзе, внимательно разглядывая вход в небольшую пещеру.

— Вовсе не обязательно! Просто он живет там!

— Кто? Этот самый зверь?

— Ты угадала! Эй, иди ко мне! — прокричал Лай. Конь нехотя выглянул из-за деревьев. Илзе снова притихла.

— Его шерсть! Я прежде… никогда…

— Не бойся! Он добрый!

Синяя морда приветливо лизнула девушку за локоть.

— И правду добрый… — она немного поёжилась, как-то странно выделив последнее слово, а затем засмеялась.

— Обычно он более осторожный. А ты, видать, понравилась!

Конь сделал несколько шагов и остановился. Сине— голубая грива легко подёрнулась от ветерка. Большая тень пала на траву и пещерные своды. Она трепетала в сапфировых капельках воды и отражалась от каждой росинки. Да и сам конь едва не светился каким странным голубоватым блеском. «Наверное, когда-то он был, как снег, — пронеслось в мыслях девушки, а потом… нет, не мог же он изменить цвет? Да и синим родиться — тем более!»

— Он живёт в пещере? — повторила Илзе, — Никогда не видела, чтоб так. Да и синих коней… Кто он такой?

Лай сдержанно улыбнулся и пожал плечами.

— Мы познакомились давно… Как-нибудь я расскажу тебе об этом. Не сейчас.

Девушка согласилась. «Только бы не соврал и не забыл! Лай, он ведь такой ненадёжный! Не нравится мне и сам зверь… Ишь рог какой на лбу огромный, так и убить может… Лучше не подходить к нему! Буду держаться вдали.» Однако животное так и норовило коснуться её рук и глядело прямо в глаза девушке.

— Никогда не видел, чтоб он так вёл себя… Ладно, пошли! — прокричал Лай, отчего Илзе была на седьмом небе и, наконец, вздохнула с облегчением.

Сад, находящийся возле замка, не был таким, как все остальные. Как уже говорилось ранее, сезоны не подчинялись календарю, там могла воцариться зима среди лета или наоборот — яблочные плоды висели вплоть до первых морозов. Но в течение последних дней что-то переменилось и в нём — наступила весна, ароматная, нежная, солнечная, из земли стали пробиваться прежде не росшие там растения и кустарники. Сад зацвёл, точно очнувшийся после долгой зимней нерешительности, заиграл яркими красками и одарил своими плодами нас. Стал скорее огородом и вместил в себя самые разнообразные овощи и фрукты. Были там даже диковинки, коих ещё никто не встречал в здешних краях.

— Помоги мне, сорви вот этот плод. Да, и ещё один! — громко скомандовала Илзе, указывая на небольшой красный шарик.

— А зачем тебе? — удивлённо посмотрел на неё Лай.

— Как «зачем»? Чтобы съесть. Сейчас что-то приготовлю. Могу и тебя угостить.

— Но разве это съедобно?

Девушка лишь молча поглядела на него и хмыкнула.

— Это всего лишь помидор! Ты разве никогда не пробовал?

— Ни разу…

Она покачала головой, а после согласилась.

— Ну и ладно! Сегодня попробуешь!

— Но я…

— Только не говори, что вампир. Я это уже слышала! Да и что с того? Неужели совсем нельзя? — широкая улыбка остановила все его мысли и на минуту обескуражила.

— Даже не знаю, что сказать… — вырвалось из уст Лая. Но в выражении глаз читалось иное — презрение, отвращение, непонимание. Сложно было выразить это одним словом, и не понятно, из-за чего всё было так.

— Тогда смелее! Готовь чашки, или что у вас есть?

Хрустальный кубок, который был принесён вскоре, вновь заставил её изумиться. «И куда я только попала?.. — с сожалением подумала девушка, — Может, лучше было вернуться и погибнуть в первый же день?..»

Они пришли в замок и снова начали намеренно избегать друг друга. Занимались чем-то своим, а после также нарочно встречаться и прибегать в гости. А после настала ночь, и Лай решил показать Илзе ещё одно необычное помещение.

— За мной! — негромко крикнул он, набрасывая на плечи шкуру из алой шерсти. Её он носил почти всё время, и девушке было очень интересно, каким таким зверем была она при жизни, — И ты набрось что-то, там холодно!

— Куда мы идём?

— Увидишь!

Не по вкусу были Илзе такие ответы. В сознании то и дело возникали ужасные видения, кошмары, она была вынуждена отчаянно мотать головой и продолжать говорить с ним, чтобы убедиться в иной реальности.

— И правду, холодно… — ежась, монотонно прошептала она, когда дорога круто ушла вниз, однако она не соврала.

— Ничего, скоро придём!

— А ты, смотрю, освоился!

— За десять лет! Ты шутишь? — шаги вампира звучали в тишине очень отчётливо и ровно. Ими даже можно было бы измерять время, если бы это понадобилось.

Издали начинал слышаться какой-то грохот.

— Что там? — тотчас же остановилась Илзе.

— Река.

— Подземная? Ты шутишь?

— Нет!

— Но реки под землёй…

— Почему ты не веришь мне?

Она удивилась и поняла, что, снова имеет дело с чем-то необычным.

— Да, бывают и тут. Смотри! Ты разве не знала? — он ускорился и прижал руку к стене, — Сделай и ты так. Слышишь?

Вибрация была очень приятной, а стена уже не такой холодной.

— А где вода?

— Остался последний поворот. Скоро будет! Уверен, ты будешь потрясена!

Они перешли через небольшой каменный мостик, над которым висело несколько факелов. Напротив каждого — небольшая прозрачная ваза с водой.

— Так много огня… А это зачем?

Золотые блики отражались в изгибах стен и сталактитах. Особенно красивыми были они, когда касались бегущих с потолка капелек.

— Чтоб больше света… Посмотри вниз!

Она так и замерла. Шум стал заглушать слова. Илзе постоянно останавливалась. Взамен камня теперь под мостом виднелась река. Она была очень широкой, не видно ни конца, ни края, только чёрная даль и бледные огоньки — отражения.

— Сейчас мы спустимся вниз… Ты снова удивишься.

— Чему?

— А ты разве не заметила никаких перемен?

Девушка оперлась на ближайшую каменную подпорку и вздохнула.

— Устала я! Жарко!

— Так в этом вся суть!

Но она, кажется, не поняла, его.

— Лай. Я просто устала. В зимней шкуре… Подумай!

— Шкура тут не причём! Река тёплая! А местами в ней течёт горячая вода! Влажно тут, ну, ничего. Жить можно, я ведь как-то живу… — улыбнулся он и хотел уже направить вниз, но подавленный взгляд Илзе расстроил его.

— Ты чего так дрожишь?

— Никогда прежде не видела горячих рек… Мне страшно.

— Перестань! — он обхватил её за ладонь и тоже посмотрел вниз.

— Высоко… — подытожила Илзе.

— Красиво! Достаточно, чтобы покончить с собой.

Шутка отозвалась молчанием.

— Пошли?

Робкое «да» послужило толчком ко спуску. На каменных стенах заплясали две маленькие фигурки, тени были то длинными, то совсем сплющенными, а местами такими смешными. У них появлялись хвосты, лишние руки, рога и горбы… На что только не было богато воображение!

— Только внимательно смотри под ноги! Тут много ступенек! Они маленькие и не везде ровные! Колючие, я когда-то даже поранился… А потом, хочешь, мы можем даже искупаться? — он махнул рукой и помчался вниз. Точно специально, вопреки своим словам решил показать, как хорошо он знает этот спуск и как безответственно относится к страху.

— Нет. Не сейчас. Дай мне сперва свыкнуться… — тихо прошептала она. А Лай был уже внизу. Спуск занял минуту. Вряд ли вампир сумел её услышать.

— Ты идёшь? Давай, живее!

Да, он, точно, не слышал! Или наивно видел во всём красоту и не мог не поддаться ей?

***

Он вышел, как обычно, во двор. Благо, прошли те времена, когда Лаю было запрещено это делать! Вздохнул несколько глотков холодного воздуха и постепенно направился в сторону реки. Юноша вновь захотел повидаться со своими другом детства — красивым лазурно— синим конём, который появлялся всегда, как чувствовал, в самый неожиданный момент. Лаю даже начинало казаться это странным, и цвет животного в первую очередь внушал ему некий страх.

Он просто молчал, тихо шёл по траве, слушал шуршание ветра — птицы в такую рань ещё не пели. «И чего я хочу? Пойти и найти его? Зачем? Себя не узнаю… А если его там нет? Или есть? Сонное животное может быть особо опасно. Что же я делаю своим новым поступком, почему меня так тянет?

В книгах Аморона написано много всего. Про разных зверей и тварей, большая часть из них, как мне кажется, выдумана, ведь не могут же где-то в далёких странах заморских расхаживать огромные рыжие кони с длинными— предлинными шеями? Или вон те, не помню, как их звать по латыни, зелёные чешуйчатые ящерицы с полной пастью зубов? Откуда такие монстры? Кто их видел? Где? Уж точно не в наших краях! А что за ними — не знаю. Я вообще не могу понять, что мир так огромен. И правильно люди смеются с тех, кто якобы видел заморские страсти, может, эти чудаки всё выдумали? Или я замкнулся в своём мирке? О втором не буду спорить…

Вполне возможно, что выдумываю я. Но в старых фолиантах нет ни одной картинки, которая бы походила на этого коня. В легендах, более древних сказаниях — не знаю, таких мне видеть не довелось. Но, согласитесь, синяя шерсть — это как минимум очень красиво, люди могут убить его за это. Начать истреблять род. Они ведь любят шкуры, я сам видел это своими глазами в Митисе. Каждый бродяга — одет в какой— никакой, а мех. Значит, раньше здесь было много животных… Много лесов, а теперь — поля да степи. Негде тварям селиться!»

Пока он думал, солнце медленно выходило из-за туч. Робкими, неуверенными были его движения. День обещался быть мрачным, небо не переставало сереть, казалось, вот— вот и оно снова разразится дождём, оттого и воздух так сладок и свеж. Кое-где на небе по-прежнему виднелись отголоски звёзд. Холодок пробегал по ногам, даже не смотря на то, что Лай был хорошо одет. Кожаные сапоги, в которых он никогда не чувствовал холода, тотчас стали мокрыми, наверное, от росы.

Деревья расступались. Показался пригорок. Перед глазами юноши пронеслось всё то, что было здесь совсем недавно. Он. Илзе. Солнечный день, полный свежих цветов и их чудных ароматов. Всё было до того реальным — её голос, смех, порхание каких-то бабочек и шмелей. «Вроде не ссорились. Илзе ещё спала. После вчерашней экскурсии по замку она очень устала и теперь вряд ли рано проснётся; а чувство такое странное, точно с ней то— то случилось или случится вдруг. Что-то гнетущее, тяжелое, вязкое, заставляющего без конца возвращаться в тот день… Почему тогда мне не было так хорошо сразу, почему понял только сейчас, прошло ведь время?..» — мысли не давали покоя ни на мгновение.

Лай огляделся. Никого. Серые силуэты деревьев. Лёгкая туманная дымка, уже не такая вязкая и липкая, как сперва. С ветки сорвалась первая за сегодня ворона. Её перья оборванные, в крике — боль и тоска. И тут же шорох. Снова встревоженный взгляд. Учащённое сердцебиение. Ужас. Различные мысли.

— Кто здесь?! — прошептал он сквозь пелену настигнувшего страха.

Ответа нет. Тишина. А после снова приступ паники. Какое-то странное видение перед глазами. Тихий щелчок. Миг — и ужасная боль, пронзившая левую руку. Лай не сразу понял, что произошло. В голове всё перемешалось, слышался Её громкий смех, виделись яркие белоснежные лепестки. Короткие волосы и венок. Потом очнулся. Тотчас аккуратно обернулся и лишь тут краем глаза увидел вдали человека. Лучник! С силой ухватился за стрелу и, стоная и изнемогая от боли, попытался её вытащить. Никак.

Снова неудача. Сломанное перо. Алая кровь на фоне бледно— зелёных листьев. Он лёг, откинувшись на траву, и опечаленно прикрыл глаза. Тонкая кожа была очень нежной, и веки дрожали от напряжения. Человек, стоящий вдалеке, подумал, что он обессилел и умер; сорвался с места, подбежал к другому дереву, а после скрылся вдали. Время сумело спасти Лая. А ведь смерть была так близка! Она в последний раз посмотрела на него своим мужским обличием — и исчезла.

От кого? За что на сей раз? О, если бы он только мог знать эти страшные ответы!.. Разумеется, ни о каком коне теперь не было и речи. Минимум, завтра. Сегодня уже нельзя идти. «Что если стрела отравленная?» — новое предположение испугало и заставило вздрогнуть. Он встал, отряхнулся от налетевших с вершины листиков и прочей цветочной трухи, коей были полны ветви высоких деревьев, и, постоянно оглядываясь, медленно пополз к реке. Пополз не от того, что не мог идти. Перепуганное сознание Лая было и без того омрачено ужасным отношением людей. Он без конца думал о том, кто это мог быть и за что этот человек решился так поступить? Кто знает, на Лае была хорошая одежда. Может, сапоги понравились или шуба.

Вряд ли этот лучник сумел разглядеть через туман его глаза! Будь они ещё красные, ладно, выделялись из виду бы, но нет, они чисты и прозрачны, как вода. Жаль, но в Митисе именно таких людей называли вампирами. Вероятно, кто-то однажды понял, что в жизни не всё такое, каким кажется, и потому люди искали «зло» в каждом лучике света. Однажды, помнится, мама рассказывала об этом, люди тоже убили много вампиров. Среди них больше половины — голубоглазые. Кто виноват в том, что они просто были родственники? Их не поняли. Цвет обвинили и осквернили. И с тех пор синий и голубой цвет закрепился за тёмными силами… Они даже младенцев убивали, если те имели такие глаза! Уж не смешно ли? Не зря у Илзе они карие…

Он коснулся окровавленными ладонями хрустальной холодной поверхности и сделал первый глоток. Пил много, точно зверь, брызгал водою в глаза, чтобы чётче видеть происходящее и перестать тонуть в воспоминаниях, и долго смачивал водой рану. Кровь по-прежнему сочилась, приходилось слизывать её с рук и припадать к ране, как прежде он делал с бокалом полным этого алого вещества. Жажда давала своё, путала сознание и заставляла пить, а после он опоминался, ведь он наоборот хотел остановить её!..

Сердце бешено колотилось, чувствовалось покалывание в груди и в руках. По телу пробегала дрожь, ещё и ветер , , как на зло,, усиливался. Но вот стрела была уже вырвана, она валялась среди красивых камушков маленькой щепкой и отдавала лазурной воде последние капельки его крови, а та сливалась с водой и вновь исчезала из виду… Лишь на другом берегу, точно смеясь, распускались алые лепестки ликориса. Эта чёртова лилия появлялась из земли не просто так и всегда точно насмехалась над жизнью! Теперь понятно, почему она росла целыми полянами при входе в замок — зло, совершённое Аленом, природа ему не прощала, изменить сама ничего не могла, а потому лишь показывала другим такие знаки, надеясь, что её кто-то поймёт и поможет...

Когда он вернулся, испуганный и уставший, Илзе первая кинулась навстречу. Побежала, принялась расспрашивать, в деталях как и что произошло. Ален молча стоял вдали и наблюдал за тем, что будет делать девушка. Он точно ждал, наблюдал за ней, а та оказалась знакома с медициной. Приказала принести бинты и стала перевязывать рану. Она же приказала ему освободиться от сдавливающей одежды, а после тихо округлила глаза. Лай тоже понял всё без слов. Они были здесь лишними.

Девушка увидела шрам и тут же всё поняла. В сознании Илзе вновь вспыхнуло воспоминание того дня. «И он не сказал! Ни слова о том, что это всё правда, а ведь я говорила… Так вот почему он так замкнут и боится людей! Он помнит! Всё помнит… И не забудет. Ещё и после сегодняшнего… Такое нельзя забыть!»

— Так больно? Ты хоть чувствуешь её?

— Не всегда... Бывает, иногда отнимается. Но это давно. Я привык. Неужто всё так плохо?

— Сложно судить, после таких ран… У меня отец был лекарем… — между слов вырвалось у Илзе, когда она завязывала ткань на маленький изящный бантик, — Так будет лучше, потерпи. Пройдёт. Не мешало бы смазать ещё… — и она принялась рассказывать о том, какие потребуются травы.

— Всё в вашем распоряжении, мисс! — внезапно воскликнул блондин, развернув перед девушкой кулёк с необходимыми ингредиентами.

— И откуда они у него? — недоумённо спросила она.

— Ален всегда полон сюрпризов!

— Тебе лучше сегодня никуда не ходить и помолчи. Береги силы.

— Весь день?

— И завтра останься! — строго прошептала она, накидывая поверх него шкуру, — Держи руку в тепле и, если что случится, почувствуешь, что что-то не так или хуже, непременно зови меня, а лучше не отходи и будь поблизости.

Лаю оставалось лишь кивнуть. Он всегда был на виду — у Аморона или Алена. Он привык, и потому такой указ не казался ему «по— детски строгим», как подумала о том она парой мгновений после и принялась корить себя за сказанное.

— И как только это случилось? — вскинув руки, прошептала девушка, слушая его очередной ответ.

Я никогда не пойму людских порывов!..

Прошло пару дней. Раны заживали на удивление быстро. Помогали целебные листья крапивы, да и отвары пациент пил без отговорок. Ему пришлось попробовать даже мёд, который, впрочем, пришёлся по вкусу, отчего Лай был немного удивлён. Хотя, если говорить об удивлении, у Илзе оно было куда больше. Особенно в тот день, когда Ален принёс недостающие новые травы, а Лай, благоразумно соблюдая постельный режим, перечислил их практически с закрытыми глазами.

— …Что ты сказал?

— Urtíca dióica, — машинально повторил он, а после сказал ещё несколько непонятный названий. По реакции её лица подумал, что девушка ничего не поняла, но та лишь молча стояла и улыбалась.

— Всё… верно… — наконец, прошептала она, — Откуда ты знаешь?

— Я знаю много чего. Почему ты так удивлена?

— Просто нынче латынь не так популярна. Я слышала её от отца и потому была обязана выучить. А ты? Что связывает тебя с медициной?

Вампир улыбнулся.

— Ничего! Просто Аморон научил. Я всех животных могу тебе перечислить. Птиц. Рыб. Если хочешь… Могу и стихи написать… Удивлена? Почему ты молчишь? Илзе?

— Ты молодец! — сумела прошептать она, а про себя удивилась. Это было довольно странное чувство, приятное внутри и одновременно какое-то непонятное. Надо же, как открылся ей её новый друг, предстал в совершенно другом свете, и ей было приятно находиться в обществе столь образованного человека, пусть и вампира, такие детали уже мало важны.

Он вышел во двор. Наконец, рука зажила и приобрела былую активность. Воздух был свеж. Холодало. Вообще погода портилась стремительно. Небо серело и давило на голову и сознание. Огромные тучи расстилались на весь горизонт.

Ноги сами шли куда-то в направлении сада. За последние дни он появлялся там не первый раз. Смотрел на зелёные листья и снова думал о том, за что он живёт не так, как все. Что жив и охраняем такими странными силами. Вспоминал и тот случай, когда Илзе хотела угостить его томатным соком. Сперва думал и представлял, что видит перед собой кровь, а после даже удивился некому небольшому сходству.

Она была тут и сейчас. Возилась с другими растениями, приглядывала за тем, чтобы их не поломал ветер и не наползли поганые жуки.

— Поможешь мне сегодня? — тихо прошептала она, оборачиваясь в его сторону.

Лай сорвался с места и через мгновение уже стоял напротив.

— С чем?

— Я попробую приготовить пирог. Это как хлеб, но мы можем сделать с вареньем? Ты любишь варенье? — она точно забыла, что её друг никогда до этого не пробовал людскую еду, — Чего ты снова растерян? Не знаешь, что это? — на удивление Лая девушка воспринимала такое поведение с пониманием. Она точно специально пыталась понять его, войти в сложившееся положение. А, может, причиной тому было что-то ещё?

— Давай. А что надо делать? — вампир сегодня был явно в настроении и потому ничуть не противился такому предложению. Даже пообещал попробовать и не противиться, как делал это в прошлый раз.

— Просто мне не привычно всё это, да и не знаю я, можно ли такое есть?..

— Посмотри на меня, если в чём-то сомневаешься! Шестнадцать лет, и всё ещё жива. Если, конечно, боишься — не пробуй, это твоё дело. Я не вправе указывать.

Её нежная улыбка снова заставила его подчиниться. Этот голос. Глаза. Даже шелест робко развевающихся волос, — всё это точно очаровывало его и не давало позволить отказываться. А после он ушёл. Нашлись другие дела. Кончился и сладкий пирог, лишь крошки остались на деревянном подносе и несколько капелек варенья у рта.

— Утрись! — смущённо засмеялась Илзе, — Так не красиво!

Лай резко повёл рукой, его движения были грубы и неаккуратны.

— Можно и так… — вздохнула она, направляясь к другому дереву, — Ты можешь меня не ждать. Я скоро. Соберу несколько яблок. На завтра. Чтобы были. А ты можешь идти, я не задерживаю!

— Да куда мне? Всё равно делать нечего. Но как скажешь… «Не смею тебя задерживать!» — обронил он ненароком подхваченную фразу. И ушёл. Она ещё какое-то время покрутилась возле дерева, после принялась за другую работу. А после увлеклась и совсем не заметила тень, что быстро и стремительно возникла за самой спиной. Только и успела, что позвать на помощь, выкрикнуть его имя, выронить из рук плошку, сжаться в комок и прильнуть к каменистой, пахнущей травой, стене. Итог всё равно бы не изменился!

Он услышал крик. Подскочил, как ошпаренный и мигом направился к ближайшему окну. Видение, что предстал перед глазами, потрясло Лая. Это был шок! Прямиком к девушке двигался огромный медведь. Он был так близко, что, казалось, спасти её уже нельзя, но всё же кинулся, забыв былые страхи и сомнения. Те самые, что преследовали его иногда, когда на горизонте появлялись какие-то звери. Всё же они были дикими и вместе с каждой такой встречей не обещали принести ничего хорошего.

Замок как специально казался длиннее, и коридоры не удавалось обойти за пять минут. Он мчался изо всех сил, спотыкаясь и задыхаясь от волнения. Наконец, белый свет показался вдали. За ним — большая вспышка — теперь он был во дворе. Ещё несколько робких шагов — и между зверем и ним остались лишь считанные метры. Сейчас обернётся, кинется, разорвёт… «Но я постараюсь дать отпор. Она невинна!» — думал парень, отчаянно перебирая свои мысли. Крикнуть или ударить зверя? Как отвлечь его от Илзе?

И решил — он выхватил из ножен кинжал. Тот самый, что носил всегда у себя на поясе, и резко ударил им по лапе зверя. Медведь отшатнулся. Огромная мохнатая туша взвыла и сделала резкий поворот. Огромные клыки и когти не внушали доверия, не говоря уже о росте твари, который был вдвое выше вампира. Медведь на мгновение замер, после заревел и направился навстречу Лаю.

Илзе так и плюхнулась на землю, с ужасом закрыв руками катящиеся на щёки слёзы, однако она не могла пересилить себя, чтобы закрыть ими глаза и не видеть всей картины происходящего. Вот зверь повалил его на бок. Кинжал отлетел в сторону. Огромная лапа устремилась вниз, ещё миг, и она вонзилась бы прямо в голову, и тогда… Лай неожиданно зашевелился. Он выпрямил вперёд свою левую руку. Правая была прижата к земле, а этой, ещё не совсем здоровой, принялся карабкаться, чтобы ухватиться за ближайший камень. Не успел. Новое движение животного оказалось быстрее мысли. Оно взвыло, подбросило и кинуло парня на землю. По телу пробежала дрожь, из уст вырвались немые стенания. По некогда зажившей руке вновь заплясали алые полосы. Взвыл и вампир от боли и ужаса, который то и дело мерещился ему на каждом шагу.

А после — повезло. Кончики онемевших пальцев всё же ощутили металл. Холодок пробрал радостью, он сделал последний бросок и вонзил кинжал в бок лохматого зверя. На его бледное перепуганное лицо должна была брызнуть целая волна кровавых искр, но этого, на удивление, не последовало. Медведь замер, взглянул своими пепельно— чёрными глазницами на мальчишку, оскалился и тотчас исчез. Да, именно что исчез, растаял в воздухе, как ветер.

Перед глазами раненого мелькала шерсть и какие-то блики. Он сидел и дрожал, не соображая, жив ли или уже покинул Землю. Наконец, из липкого оцепенения вырвала она. Илзе подбежала и принялась бить его по щекам. Кричать, чтобы он открыл глаза и посмотрел на неё, а он— то и не закрывал их, просто взгляд был до того искажённым и мутным, точно он застыл и окаменел навеки.

— Ты видела… Это было на самом деле?

— Да, конечно! — рыдала она, обхватив его за голову и за плечи, — Ты снова ранен!

— Пройдёт…

— Я даже не успела заметить, когда и откуда он появился… — голос девушки был полон печали и казался таким виноватым.

— Это не из-за тебя… Уймись… Я тоже ничего не понял.

— Куда он делся? Он ведь больше не придёт, да? — короткие коричневые волосы метались из стороны в сторону вслед за дрожащим лицом.

— Ты только успокойся… Его нет… — прохрипел Лай и попытался встать. Движение отозвалось гримасой. Рука снова доставляла ему лишь боль.

— Тебя придётся снова лечить… — то ли обиженно, то ли с тоскою сказала она, вытирая последние слёзы, — Прости, я так испугалась! Он мог убить нас... Он был почти над моей головой!

— Нам надо найти Алена. Срочно! — юноша поковылял в сторону замка, его лицо было перекошено от непонимания и гнева, — Я требую объяснений! — заорал он, перейдя черту своего «заточения».

Блондин уставился на него во все глаза.

— Объяснений? — голос был на удивление тих и ничуть не взволнован, — Что произошло... На тебе лица нет!

— Могло и совсем не стать! Откуда взялся зверь? Ты же говорил, что к нам никто не войдёт! Что ты что-то сделал, и звери не видят этого места!

— Говорил… — уныло отозвался Ален, — А разве к вам кто-то пришёл?

Синие глаза Лая вспыхнули невиданной злобой. Они заблестели и стали глубокими, как бездна, а глаза Алена налились мистической зеленью. Некоторое время они так и стояли, не говоря ни слова и пытаясь понять всё, или испепелить друг друга.

— Медведь!

Демон поднял веки.

— Он был здесь!

— А теперь? — Ален заулыбался и едва заметно пожал плечами.

— А сейчас нет… — по— детски прошептал Лай, всё ещё хмурясь и сжимая кулаки. Точнее один кулак, левая рука болела так, точно её там уже не было и остался лишь жалкий обрубок.

— Этот медведь чуть не убил Илзе! И меня…

— Где он? — снова убийственное спокойствие в голосе.

— Я не знаю… — страх отразился от стен. Дыхание становилось всё более учащённым. Кровь тихо капала вниз, отмеряя невиданный ритм, — Как? Ты не видел?.. — дыхание парня было сбивчивым и тяжёлым, — Медведь! Какого чёрта здесь оказался медведь?!

— Успокойся и объясни всё по нормальному. Ты ранен?

— Да!

— А она?

Отрицательный ответ заставил лицо смутиться. Ален точно обиделся. Сразу видно, что это произошло не просто так!

— Я ничего не видел. Всё. Иди отдыхать. Бедный, натерпелся— то страху… — вскользь кинул демон и снова куда-то ушёл.

Печали Лая не было конца, и не было слов, чтобы описать все навалившиеся чувства!

Он перестал разговаривать и уединился с самим собой. Даже Илзе не могла ничего с этим поделать.

— Ну, нельзя таким быть! В конце концов, Ален демон, а ты…

— А я нет. И не человек тоже, не забывай об этом, когда находишься со мной! Я ведь тоже «зверь»… — едва ли не со слезами вырывалось из уст Лая.

— Нет, прекрати! Ты хороший, я вижу…

А он молча сжимал её руку, обхватив обеими ладонями и прислонив к себе. Никак не объяснял свой странный жест и лишь заставлял её краснеть и улыбаться.

— Там Аморон тебя ждёт! Говорит, это по конному делу…

— Шёл бы он к Чёрту со своей кобылой! Ты бы только видела, какие у неё глаза! Бездна, а не взгляд. Я сказал, что не буду на такой ездить и всё. Путь он отстанет от меня! Забудет! Уйдёт!.. — голос срывался на крик и был до боли жалким.

— Хорошо, я скажу ему. И да, мы же тогда были вместе. Я тоже видела. Страшный взгляд. Холодный…

— Всё скажи, и не бойся, что убьет! Это меня давно пора было! А про коня я так скажу — помнишь нашего друга с голубой шерсть? Отныне он будет жить здесь! Он не боится меня, а я — его. Пусть мало, но мы с ним хоть как-то знакомы! Приведи его к Алену и поставь того перед фактом!

Девушка долго колебалась. Унять обиженного вампира было довольно не просто. То он орал, то бранился, то проклинал всё то, из-за чего оказался здесь.

— Ты ведь понимаешь, они избавиться от нас хотят? От тебя или меня — не знаю, кто падёт первым!

— Тише… Я давно поняла. Но так ты не поможешь делу. Что толку реветь и кричать, как ребёнок? Пойди и скажи. Я никуда не пойду. Кто я для твоего… — она хотела сказать слово, но не знала, какое лучше подобрать, девушка ещё не поняла, кем являлся этот блондин для Лая, и потому она так и сказала: — Кто я для Алена? Мы должны держаться вместе, да, ты прав… Поклянись, что будешь доверять и ничего не скрывать, поклянись, что перестанешь бояться или избегать меня, можешь не говорить, почему ты это делаешь, я всё уже поняла без слов… Если останешься один, твои страхи могут воплотиться в реальность! Мне тоже страшно. Я так не хочу. И ранней смерти тоже. Мы должны быть вместе, да, ты оказался прав, но я не буду решать за тебя твои проблемы! Иначе я назову тебя беспомощным и буду права, пойди, скорее, излей на него всё то, о чём ты часами говорил мне! Должно быть, теперь тебе стало легче, так наберись сил и скажи это прямо в глаза!

И Лай, некоторое время колеблясь, был вынужден согласится: девушка оказалась права. Он закусил губы и подумал: «Я действительно вёл себя, как ребёнок! Это смешно! Глупо! Как жаль, что Илзе увидела меня таким!..» В дальнейшем он уже представлял, как будет стоять перед демоном, ведя свою гневную речь. И Илзе не обманула — это следовало сделать ему ещё сразу.

***

Настал вечер, и звёзды упали на лес, точно рассыпанные. Между домиков по-прежнему возились люди. Слышался топот коней, тихо похрюкивали свиньи. Опёршись одной рукой на свод колодца, а в другой держа небольшую фляжку, какой-то мужик отчаянно рассказывал о том, что произошло сегодня с утра. Как он пошёл в лес, хотел подстрелить дичь, да не нашёл. Не сов же на ужин жарить?

— Всюду такой туман быль, прямо в глазах молоко! — громко рассказывал он своей супруге, которая сидела совсем неподалёку. Она сидела на гладко обтёсанной скамье, над которой аркой росли какие-то цветы. Их синие головки уже закрылись, но завтра, очевидно, вновь пустятся в цвет. Раскинут свои лепестки и устремятся навстречу свету, подарят свой дивный аромат…

— Да не ори ты! Так и кого ты там видел? — прокряхтела сидящая женщина. Она была очень грузной. Занимала почти всю скамью и то и дело вздыхала. Недавно съела что-то не свежее, и теперь мучилась от болей. По совету заезжего лекаря, просто нуждалась в правильном питании.

— Не поверишь! — вновь всплеснув руками, прокричал мужик. Поправил пояс и выхватил из него нож. Взмахнул им яростно вверх, направив прямо на Луну, так что женщина от страха заохала и даже испугалась.

— Не поверишь! — хлебнув ещё глоток, прошептал он, а слова так и выкатывались изо рта как монеты. Были к месту и не совсем. Видать, пьяному просто хотелось поговорить, — Тварь одну нашёл. Убил. Лежит там, возле речки. Кровушкой истекает. Пойдём утром со мной, я тебе покажу?

— Да кого покажешь мне, ты? Иди, проспись уже!

— Я не могу тебе сказать, любимая! Ты испугаешься.

— Скажи ты, болван окаянный! Снова выдумал каких-то небылиц! Горе мне с тобой, горе и голодная смерть! Никого ты там не видел, иначе бы точно принёс! — не выдержала хозяйка, — Что я тут сижу ночью? Пойдём— ка в дом что ли, холодает уже… — она задрожала и инстинктивно принялась оглядываться, — Слушай, ты тоже это слышишь?

— Вампира я нашёл… — ответ был тихим и точно специально сказан шёпотом — для пущего страха.

— Кого?

— Вампира, говорю же! Молодой такой, нечего им по нашим лесам ходить! Нашу еду истреблять! Ты ли не знаешь, что они уже всю птицу перебили? Всех зверей переели?

— Да что ты несёшь?!

Она снова задрожала и принялась кутаться в платок, который, по счастливой случайности, лежал как раз неподалёку.

— Утром совсем холодно будет. Матушка Агнесс говорила, что морозы скоро, ты ведь знаешь, она всегда это чувствует. Помнишь, какое небо было сегодня утром? Алое— алое? Так это к зиме суровой. Куда уж ещё суровее, чем у нас? Никакой урожай не будет расти с такими погодами!

— Да что ты бурчишь… — резко оборвал её муж, — Что надо тебе?

— Холодно, говорю. А ты совсем не чувствуешь, стал поленом каменным, ишь ты! Подай мне мою шубу! Тебе тоже холодно?

Но мужик вряд ли мог её понимать, одним глазом он уже спал, другим, как заворожённый, смотрел куда-то в пустоту. Чарка из-под питья давно упала на траву и тихо звякнула. Варево разлилось и впиталось в сыру землю.

— Спишь ли? Допился! Снова! Вот куда ты ходишь, я знаю, в лесу опять устроили посиделки? Нет, ну, я вам устрою, муженьки растакие, всех найду! Всех! — не унималась ворчливая жена, — Я ли тебя потчую плохо, что бы бежишь, как заяц, и тут же закусываешь этой гадостью?! Эй, ты слышишь меня? Ну, не молчи же! — нервный голос едва ли не доходил до писка.

— Тихо…

— Ну, что такое? Ты объяснишь мне, наконец?! — женщина смолкла, а после поглядела в сторону. Её лицо мигом перекосилось от ужаса. Маленькие глазки полезли ко лбу, а кожа побелела и стала, как у нежити. Лопата, прислонённая к стене прогнитого маленького сарая взлетела и зависла в воздухе.

— Чертовщина — то какая!.. — принялась причитать она, видя, как её муж плавно перемещается в сторону колодца. Как его ноги отрываются от земли, и тело начинает парить, а повсюду мелькают какие-то тени…

— Нежить проклятая, это снова ты?! — она схватила прислонённые к стене вилы, сорвалась с места и взмахнула ими. Видение не растаяло. Мужика поднимали неведомые силы, и скоро ноги были почти что над её головой. Раздался какой-то шёпот, такой тихий, едва различимый, но такой холодный, прямо ледяной.

Сперва она не могла различить слов, после стала напрягать слух изо всех сил. Пение сверчков и топот собственных ног мешали ей в этом, но женщина не могла встать столбом и перестать размахивать вилами.

— …Я никого не прощаю… За ошибки надо платить… Я принимаю плату только кровью… — наконец, слова стали чуть более громкими, и их смысл был таким жутким, что обмершее сердце хозяйки так и дрогнуло.

— Что надо тебе? — закричала она, обращаясь в пустоту и ночную темень, — Отпусти его, слышишь! Он хоть и дурак, но муж мне! Кто за него работать и кормить меня будет?! Уж не ты ли, демон проклятый?

На такие слова послышался смех.

— Выйди ты, покажись! Перестань прятаться во мраке!

— Как пожелаешь!.. — ответил ей голос.

Напротив женщины тотчас появилась фигура. На её лице расплылась широкая улыбка.

— Ну, что довольна, жена?

Алые глаза подмигнули ей.

— Да чтоб тебя!

— Погоди, не делай этот шаг! — голос стал громче и прозвучал в голове, как приказ. Бледнокожие руки одним движением стали вскинуты вверх.

— Отпусти его!

— А ты застынь на месте! — светловолосый силуэт прошествовал в сторону колодца, — Ты, значит, вампирами промышляешь? Может, ещё женушке своей шкуру из них сошьешь? А не упрекнут ли потом тебя, убиенного, за то, что шкуры с людей снимаешь? Не сожгут ли на пламенном костре, осмеют ведь и её убьют? Оно тебе надо, а, мужик?

Неумелый охотник отчаянно покачал головой и замычал что-то. Его рот тут же оказался закрыт комками холодной травы.

— Отпусти его, монстр проклятый! — вновь заорала женщина. Стоящий ухмыльнулся.

— А может, ты хочешь, чтобы всё прошло по— тихому? Без костров инквизиции и быстро?

— Отстань от меня, парень, полно уже!

Светловолосый скривился и гневно поглядел на него.

— Будь твоя воля, последние слова приняты! — вскинул глаза к небу и замер, как вкопанный. Замерла и женщина, а после, обретя былую свободу движений, помчалась на него с вилами. Остриё прошло насквозь, в груди засияли дыры. Он чуть слышно засмеялся и повернулся к ней лицом.

— Так, значит, ну, хорошо, — щёлкнул пальцами и мигом растаял, как дым. А над колодцем вспыхнуло синее пламя. Висевший в воздухе мужик полетел прямо в жерло и мигом сгорел, превратившись в кучку пепла.

— Будешь знать, как вампиров трогать! — в последний раз произнёс голос, а после все чудеса отпустили это место. Раздался крик, снова заржали кони. Плач обезумевшей жены смешался с ветром и долетел до соседних домов… Возможно, этой историей она дополнит образ Тёмного, привнесёт в него новые краски.

— Будешь знать, как убивать невинных! Желание смерти не менее грешно, чем деяние. Лай нужен мне! И за него я буду мстить! — задыхаясь от ненависти, прошептал Ален, направляясь в пещерный замок. На вопросы о том, где был, он уклончиво молчал — не к чему знать, и лишь к вечеру, видя озлобленное состояние Лая, он с виноватым лицом зашёл в его комнату и сел на стульчик напротив. Вампир отпрянул, отскочил, точно зверь, для полной картины не хватало только оскала…

— Прости, я был не прав! — первым заговорил Ален, — Я не могу видеть тебя такого! Да, ошибся, но я лишь хотел испытать тебя… Понять, каков ты внутри. Согласен ли ты просидеть вечность с той, кого почти не знаешь и кто тебе совсем безразличен? Или всё же одиночество было лучше?

— Это не правда! — прорезал тишину вампир, Илзе… Она моя подруга! Не говори про неё так! Не говори вообще про неё! Ведь это тебе плевать, на нас! Всех! Согласись, что я говорю правду?

Блондин улыбнулся и встал. Его глаза тихо подмигнули чему— то. Он вышел и больше не тревожил никого своим присутствием. «Или не всё равно?..» — сказал он самому себе и зашагал в пустынном коридоре, попутно свернул в сторону и незаметно подсмотрел за спящей и продрогшей насквозь от холода Илзе. «Эх, знаешь ли ты, ради кого и чего всё это? Сумеешь ли сохранить того, кто мне дорог, или сломаешь ему жизнь, женщина?!»

Глава 4. Оттенки чувств

 
Злом я спасённый,

Свет избегаю,

Вновь удивлённо

На руки смотрю.

Что происходит?

Не понимаю.

Как так выходит,

Что свет я дарю?

Что же спасает

Меня от падений?

Чудо — не знаю,

Странно порой.

Смерти не властный,

Для жизни стремлений

Буду согласен

Зваться: живой.

Что-то уносит

Меня от страданий,

Жизнь точно просит

Остаться ещё.

Кто же такой я,

Точно избранник,

Кровью омою

Больное плечо.

Что же спасает,

Смерть отвергая,

Оберегает

От боли меня?

Ален сказал,

Что судьба вековая

Каменных скал

Поджидает меня…

Дни были однообразными. В них не менялось ничего, и только в глазах Илзе мелькали различные лики. На всех них был изображён он — уставший, обиженный, одинокий. По правде сказать, она представляла его иным — парень сперва был более спокойным, даже бесчувственным. Хотя его сложно охарактеризовать в двух словах. С людьми выходило как-то проще, Лай — слишком переменчивый. Резкий, невоспитанный, робкий, однако в этом есть что-то особо притягательное. В первую очередь такими казались глаза, чрезмерно глубокие и задумчивые. В них так и читалась мудрость, точь— в— точь такая, как у бывалых стариков.

Он был не аккуратен, но на то имелись веские причины. Постоянные ранения руки сделали конечность слабой и малоподвижной. Казалось, и сам Лай старался намеренно её прятать, навязывая на себя длинные и фигуристые шарфы. От этого он казался Каким-то смешным, особенно, когда пытался сам что-то сделать и у него не получалось. Она, видя такие деяния, тотчас шла помочь. Не потому, что ей было приятно делать за кого-то какую-то работу и не совсем из жалости, просто Илзе привыкла помогать отцу и с тех пор выработала в характере такую незаменимую черту.

Привыкла она и к долгим разговорам, сидя на мохнатой лужайке под светом вечерних звёзд. Они болтали обо всём, смеялись, шутили, однако не чувствовали друг в друге уверенности и просто хотели узнать в собеседнике что-то новое. А его было так много! Жизни совершенно разные. Почти никакого сходства. Каждый разговор, как новая планета. Новая тема — новый уголок. И как заманчиво узнать что-то новое и необычное! Понять истинные мотивы слов и стремлений.

Однажды они бежали по полю. Золото разливалось за горизонт и колыхалось, как море, а ещё солнце огромным шаром венчало эту красоту… Она шла первой, длинные юбки постоянно цеплялись за колосья, колючки оставались на ткани и рвали её, оставляя небольшие полосы. Ноги в мягких башмачках проваливались в рыхлую мокроватую землю. И вдруг она запела. Лёгкая романтичная песнь полилась над полем и зазвенела в хрустальном воздухе.

— Что ты делаешь? — неожиданно сказал он, немного удивившись.

— Как что? Пою.

Странное выражение лица Лая заставило её смолкнуть и оборвать последние ноты.

— Ты разве никогда не слышал песен?

Он покачал головой и, улыбаясь, выпустил из себя одно слово:

— Впервые! Но это так здорово… Я бы тоже попробовал, но я не знаю слов, ни одного. А этих я не понимаю. Кажется, германское наречие? Я прав?

Илзе была приятно удивлена.

— Ему научила меня бабушка. Да, этот язык знают не все… Но, вижу, у нас снова нашлось что-то общее. Так что, научить тебя словам? Идём, напишу! — и, мчась под крыльями влажного ветра, она уже представляла, как будет снова петь.

Так проходили дни, так исчезало одиночество. Тишина заполнялась смехом, а гулкое эхо — сотней невероятных звуков. Они отражались от стен и петляли в длинных коридорах, вибрировали и наполнялись какой-то особым ощущением, отчего начинало казаться, что воздух становится теплее, и это вовсе не пещера, а роскошный мрачный дворец. Да, она прекрасно скрашивала его одиночество. Точила ту крепость, что годами загоняла его в далекий тёмный угол, и заставляла расцветать прямо на глазах изумлённого Алена. Просто одним присутствием. Тихим и ласковым словом.

Дни стали проходить весело и незаметно. Лай ловил себя на мысли, что больше не испытывал потребности в затворничестве и смело шагал на встречу своей подруге. Отчего-то теперь он знал, что может ей довериться и в случае тревоги рассказать всё, как есть, а может, это было лишь его мечтой? После десяти лет «молчания» очень хотелось убедить себя, что тот этап жизнь уже навсегда закончен. Резко он стал меняться в лучшую сторону — становиться более открытым и жизнерадостным, хотя зачастую эти чувства казались со стороны наигранными — они были ему непривычны и получались нелепо и неуместно, как у ребёнка, только вступающего в жизнь, однако они были, и сложно назвать причину, отчего стал меняться Лай. Она, точно взгляд, однажды подаренный Илзе, точно искра первой любви, любви, коей называют любовью с первого взгляда, выжигала изнутри его боль, заставляла стать другим человеком.

Так в один из прекрасных дней они встретили посреди леса козу, и с тех пор могли пить по утрам горячее молоко. Уж что— что, а это было ему тоже в новинку! Рассказы о Митисе, о жизни и быте людей, любых привычных всем мелочам казались ему необычайными и очень далёкими. Вампиру так хотелось увидеть всё самому и пережить на собственной шкуре! Но прошлое не отпускало его и вновь заставляло бояться, забившись в дальний уголок пещеры и молча созерцая пространство.

— Что толку сидеть здесь и лишь мечтать о лучшем мире, когда он, огромный и яркий, находится всего в паре шагов от нас? Ты не мог выйти из-под присмотра демонов, но, возможно, ты так лишь думал? Пробовал ли хоть раз сбежать или молча принял судьбу? О, если бы мы могли уйти вместе, я бы показала тебе мой дом, небольшую веранду и розовые пионы, которые обычно расцветали там каждую осень… — а он, слушая такие слова, уже воображал себе действо, видел его, как живое, в ярких цветах и с большим количеством деталей. Подбирал слова и выискивал красивые образы, думал о том, как однажды, через много лет, мог бы рассказать ей об этом походе стихами… Думал и то, что Илзе бы их точно оценила, в этом Лай убедился после того случайного разговора о травах. Девушка была неравнодушна к латинскому языку и всегда улыбалась, слыша его чёткие и знакомые слова. Наверное потому, что так она вспоминала детство, дом и родных, хотя она мало говорила о себе, и Лаю казалось, что это несло в себе какую-то скрытую тайну, чего-то она недоговаривала…

Он перестал бояться Илзе и сам наведывался к ней в гости. Приходил и просто сидел рядом, даже когда был занят чем-то, но не мог пересилить себя и вернуться. Приходил вечером, без стука и предупреждения, просто врывался к ней и глупо по— детски улыбался. Вероятно, вампир понял, что теперь его мир обрёл то самое, чего не хватало уже много лет, и больше ему ничего не было нужно!

Серовато— серые лучи продирались сквозь щели и дыры в стене. Их дарила Луна, и серебристые искры так и витали в воздухе. Порой через щели было видно небо — чёрный горизонт, сплошь усыпанный большими огнями звёзд.

Было тихо. Звуки медленно просачивались внутрь вместе со светом. Зал утопал в безмолвии, силуэты чёрных сталактитов отражались замысловатыми тенями. Здесь было тепло, но обычный человек с этим бы явно поспорил. Он не смог бы стоять здесь, на неровном полу, и уж подавно жить, учиться и любить это место. А он смог — у него просто не было другого пути.

Вампир заморгал. Ночное зрение с наступлением темноты давало ему возможность быть тихим и неуловимым, радостно бегать по помещениям и не бояться ярких лучей. К слову, Лай не боялся их, просто что-то необъяснимое, навеянное родителями, не могло оставить его и заставить пересмотреть всё. Он вырос и больше не был тем щуплым пугливым мальчишкой, который бежал со всех ног от смерти, а после долго не мог поверить в своё спасение. Он вырос и теперь едва ли напоминал того, каким был прежде.

Волосы стали темнее и вытянулись, он возмужал, и в глазах читалась особая мудрость. Хотя, сказать, что он был не так мудр прежде, было бы абсурдно, — Ален и Аморон заставляли его учиться в течение долгих лет, корпеть над древними фолиантами и даже учить мёртвые языки, к коим он питал довольно радушные чувства.

Лай сделал несколько шагов и остановился. Прилёг на небольшую кровать — каменный выступ, который был на удивление гладким и плоским, застеленный мягкими пушистыми тёплыми шкурами, и снова попытался углядеть во тьме звёзды. И вдруг шорох. Тихие шаги, знакомые колебания воздуха. Он узнал их.

— Ты!

Девушка робко заглянула за поворот.

— Ну, чего ты стоишь? Проходи! — Лай всегда говорил прямо и с ноткой настойчивости — привычка, которую привили ему демоны, отразилась в его характере, но была скорее привычкой, нежели наставлением.

— Извини, я, наверное, позже зайду…

— Не стоит! Садись!

Невысокая фигурка тихо ступила во мрак. Она замирала каждый раз, когда лунные дорожки плавно садились на пушистые волосы. Замирала и смущённо улыбалась, щурилась оттого, что ничего не могла разглядеть, — Илзе часто выказывала такие эмоции.

— Иди… — голос Лая был настойчив и смел, собственно, как и он сам, — Быстрее! — вампир не любил непослушание и уже начинал скалиться, — Ты что опять боишься меня? — в глубоких прозрачных глазах читался омут различных чувств. В них то вспыхивали звёзды, то играл бурный водный поток, то зияла тьма, чёрная и всепоглощающая, такая притягательная и красивая.

Девушка покачала головой и начала что-то бормотать.

— Садись, — едва заметный кивок головы напоминал приглашение, от которого нельзя было отказаться. Сам Лай сидел на краю своего каменного ложа, поджав колени и обхватив руками обтрёпанную шёлковую поверхность.

— Нет! — руки резко подхватили край бахромчатой ткани и протянули их прочь, — Не сюда, — он соскочил вниз и встал напротив неё — не любил всяческих нежностей и считал это для себя недопустимым. Высокий и стройный, он был немногим выше её и как всегда такой смущённой и испуганной, — Ты же видишь, здесь есть стулья, — и он указал рукой в темноту.

Тотчас же из камня выехало несколько сталактитов, они образовали собою некий крест, а после с другой стороны показался ещё один выступ. Затем ещё и ещё, они стали вытягиваться из-под пола и сливаться с другими, а после застыли, снова став каменными.

— Вот это да! — прошептала она и тут же принялась касаться поверхности пальцами.

— Нравится?

Она закивала.

— Не пойму, как вы так можете? Это просто магия какая-то…

Вампир лишь ухмыльнулся, а после опустился в образовавшееся кресло. Другое располагалось напротив — сидящие смотрели друг другу прямо в глаза.

— Я хотел с тобой поговорить, — голос Лая был чрезвычайно серьёзен и холоден, — это касается тебя!

Девушка снова вздрогнула.

— Что-то случилось?

— Едва ли.

— Чего стоит опасаться нам?

— Скорее тебе! — перебил её говорящий, — И не скорее, а точно, я уверен в этом! После того случая с медведем… Я не хочу, чтобы такое повторилось!

Губы вошедшей задрожали.

— Ты расскажешь мне?

Кивок соединился с улыбкой.

— В наши времена опасность ходит так близко. Может быть, на каждом шагу! В своей жизни я многого повидал. Ты должна… — голос стих, а взгляд вновь заметался по сторонам.

Луна вышла из-за тучи, и серебристый свет упал на лица сидящих. Он отразился в их глазах сотнями блестящих искр и мягким шёлком упал на белые щёки. Другой луч заплясал над столом, стал играть тенями и увивать руки белоснежным оттенком. Кожа казалась синей, длинные ногти, точно маленькие халцедоновые камушки.

— Я хотел сказать, вот, — он нагнулся и вытащил из-под кровати нож.

Девушка опешила.

— Бери! — длинные пальцы коснулись холодной стали и протянули её вперёд, — Ну, же!

Илзе сидела, как вкопанная. Лунный свет играл её выражениями, бегая по волосам и заставляя их становиться то серыми, то совершенно чёрными. В движениях читался страх. Тишина усиливала его во сто крат.

— Зачем? — прозвучал испуганный голос.

— Не спрашивай… — его рука ухватила её за локоть и разжала кулак, — Забирай и носи с собой.

— Но я…

— Не говори ничего! Считай, что подарок. Не бойся! Это всего лишь нож!

— Как ты можешь такое говорить?

Его внезапное недовольство отразилось незаметным оскалом. Пальцы ухватились за рукоять, клинок вонзился в камень, и в столе тотчас появилась щели.

— Так сделаешь ты, если придется! Будь осторожна Илзе…

И девушке пришлось подчиниться.

***

Если бы ветер мог танцевать музыку, это бы непременно сейчас произошло! Он бы взвил, заметался и принялся срывать с красивых цветов росу. Она бы звенела, падая о листы и сливаясь с шумом воды, а та кружилась маленькими струйками и выскакивала на поверхность...

Таким увидел мир он в это мгновение. Растерянный, немного испуганный, но точно знающий, чего он хочет. Лай не был из тех, кто с легкостью течет по реке жизни, и если он чего-то решит, обстоятельствам придется не просто, и в итоге они уступят юноше. Ему удалось подчинить их и сейчас, когда она, такая же изумлённая и хрупкая, увитая кружевными порывами воздуха, стояла на берегу и ждала его возвращения.

— Лай, ты с ума сошёл! Что ты творишь?

Парень был в очень странном настроении. Ещё никогда прежде радость не струилась из него и не била в окружающих своим мощным искрящимся фонтаном.

— Ты сегодня сам не свой!

— Я просто хочу быть счастливым! — донёсся до неё приглушённый ответ.

— Ну да, конечно, а мне потом лечи тебя, да? А ну живо вылезай оттуда! — голос недовольной Илзе был далёк от той безумной радости, кою испытывал он, — И расскажи мне всё по порядку…

Сотня хрустальных брызг упала на серую землю. Сухие листья, которые уже собрались умирать, вздрогнули, вновь наполнившись силой и влагой. Гладь озёрной поверхности подёрнулась, и оттуда, наконец, показалась небольшая фигура.

— Что тебе там понадобилось?

Улыбка вампира говорила о многом и одновременно пугала девушку. Одна рука поправляла волосы, выжимала из них воду, среди которой тут и там попадались зеленые кусочки тины и какой-то мусор. А другая была зажата за спиной, парень изворачивался, смеялся и прятался, а она так и норовила заглянуть на то, что было временно скрыто.

— Я лишь думал показать тебе ко-что… — прошептал, немного обидевшись, отряхнув одежду и поправив съехавший на бок кинжал.

— Показал? Теперь иди домой и сиди там, пока не высохнешь!

— Но Илзе…

— Думай хоть иногда головой! Твоё ребячество пугает меня!

— А что я сделал?

Она глубоко вздохнула и присела на соседний пенёк.

— Тебе рассказать?

Кивок сопроводился смехом.

— Что ж, изволь слушать. Ты разбудил меня в такое раннее утро, спорю, ещё петухи не кричали; привёл неизвестно куда, оставил одну на полянке, а сам с головой ушёл под воду. Может, ты покончить с собой хочешь, да без свидетелей страшно? Ну, что мне думать о тебе, Лай?

Голубые глаза немного померкли и похолодели.

— Ты правду ничего не поняла…

— А что должна? У нас что свидание? Место такое жуткое! Вот сам взгляни, сколько лет этим деревьям? Они такие сухие, что скрипят даже если на них рукой махнуть!..

— А может и так… Как хочешь, так и говори, — он перехватил её дрожащие руки и одним движением притянул к себе, — Только закрой глаза и не открывай их, хорошо?

Она поморщилась и неодобрительно зафыркала.

— Право ребёнок! Когда ты станешь понимать, что это всё — смешно.

— Никогда… — прошептал он в самое ухо и прикрыл глаза девушки своей мокрой холодной рукой, — Я боюсь, что ты подсмотришь...

— Ну, перестань!

— Как прикажешь…

Лай сделал ещё одно движение, отчего расстояние между ними увеличилось, а то, что он держал зажатым в руке, оказалось напротив лица.

— Смотри!

Огромная красная лилия заставила тут же почувствовать сильный солёный запах. Её темные листья были спущены вниз и округлы, а лепестки такие яркие, точно кровь. Кажется, вот— вот стекут большими каплями и превратятся в одну размазанную кляксу, а после станут, как снег…

— Ах… Мог бы сказать, что хочешь это сделать, — тихо вырвалось у неё, нотки были уже совсем другими, голос сладким и немного смущённым, — а не так, взял, сорвался и головой об воду…

— Так вышло, не вини… Просто они не цветут днём.

— Да я разве что говорю… — фразы стали оборванными, дыхания точно не хватало.

— Теперь можем и назад пойти, — довольно проговорил Лай, а после вздрогнул, — всё-таки осень, вода тут холодная… — покрылся мелкой дрожью и точно посерел. А после вновь бежал от нахлынувших чувств, спотыкаясь и говоря обо всём на свете. Ах как же быстро он поборол свою суть! Как быстро и стремительно стал преображаться!

А она шла молча, лишь изредка кивала или произносила пару слов. Ей было странно поведение своего друга и она хотела разобраться во всём сама, утонув в омуте размышлений. А алый цветок плавно покачивался в её руке, крепко зажатый пальцами. Изредка на землю ещё падали мокрые капельки, бабочки шаловливо кружились вокруг яркой головки и пили оттуда нектар. Она только и успевала прогонять их, целыми стаями вьющимися вокруг хрупкого силуэта.

Сегодня было особенно много бабочек. Они касались рук и кружили перед самым лицом, случайно или специально желая удариться о волосы. А ведь они были тут всегда, бабочки, жуки, птицы — природа точно специально хотела сделать мгновение ярче, проносясь своею красотой перед её спокойными тихими и большими глазами. Запомнить, раскрасить и оставить на долгие годы.

— Эй, посмотри на меня! — прошептали красные глаза, после чего снова стали прежними.

Лай недовольно уставился на стоявшего перед входом в замок Алена.

— Ты поджидал нас?

— К чему? Я просто рад, что вы вернулись! — и голос казался таким добрым. Не было в нём и оттенка былой иронии или смеха. Слова шли от самой души и были невероятно светлыми, простыми, хрустальными, и их было так приятно слышать! Вот только эта правда была немного грустной, чем-то таинственным веяло от этого взгляда, тем, чего мы ещё не знали и, возможно, не должны были знать.

— Что это с ним? — удивлённо прошептала Илзе, переступая порог, — Он так пристально посмотрел на нас... Особенно на меня…

— Да брось ты, Ален всегда на всех глазеет!

— И на цветок! Его нельзя не заметить! Такой кровавый, прямо специально созданный для вампира!

— Ну, что ты ворчишь? Ты ли не рада такому сюрпризу? Спасибо даже не сказала…

Она молча кивнула головой.

— Да, я, поверь, не была готова к такому!..

Не была она готова и к ещё одной неожиданности. Как только вышла во двор, увидела голубоватого коня. «Снова он!» — подумала Илзе, стараясь не попасться на глаза странного зверя, но тот, точно специально, повернул голову и пошёл за нею вслед. Не фыркал и не гоготал, шёл спокойно и ровно, след в след.

— И кто ты только такой? — прошептала она, остановившись.

Остановился и конь. Опустил свою голову вниз и чуть не коснулся девушки рогом. А после появился Лай, весело крича и махая рукой, он мигом оседлал животное и уже через несколько мгновений стоял напротив Аморона.

— Ну, как? Научился я ездить? — вампир широко улыбнулся и таким же быстрым движением спрыгнул вниз, — Или нет?

Старик как-то недовольно поглядел в их сторону и точно отпрянул.

— Я сделал что-то не так?

Брови выгнулись дугой. Маленькие чёрные глазки заметались из стороны в сторону.

— Хорош! Только откуда взялась эта зверюга? — нервно указал он рукой на коня. Не понравился коню и старик. Он вздыбился и резко ударил копытами о землю. Лазурная шерсть взвилась в воздух, грива на мгновение подёрнулась судорогой, стала такою, как море. Лая это немного напрягло и испугало. Он даже подумал, что это уже второй конь, который не признаёт его, боится или отвергает чего-то.

— Просто нашёл, какая разница?

Аморон пробубнил что-то невнятное и поскорее поспешил скрыться. Переступил через небольшое ограждение и, ухмыляясь, засеменил прочь.

— Что-то ему не понравилось… — негромко сказала Илзе, появившаяся из-за самой спины.

— Всё-таки это не простой конь. Сама посуди…

Та же реакция повторилась и с Аленом. Блондин старался казаться очень весёлым и всячески расхваливал коня, восхищался его небесным окрасом и говорил, что никогда прежде не встречал таких. А после подошёл, наверное, для того, чтобы погладить, и упал. Это конь опрокинул его одним движением, заржал и нервно заметался из стороны в сторону.

Ален попытался успокоить его, подойти с другой стороны, взглянуть прямо в глаза, но животное было упрямым и наотрез отказывалось находиться рядом, а после взяло и, натянув покрученную верёвку, чуть не перервало её и не убежало.

— Что ты творишь? Зачем ты пугаешь его?! — закричал Лай, подбегая к ограждению и успокаивая своего друга.

— А чем думал ты, оседлав такого монстра? Он же убьёт одним движением!

— А вот и не тронет! Илзе видела, он хороший конь! — и от этих слов рогатый тотчас присмирел.

— Странный он…

— Лишь тем, что не слушает тебя? Спорю, он просто боится! Много людей сразу — это же стресс, подумай!

Но Ален стоял на своём:

— Ты бы хотя бы подумал о его роге. Он острый и очень длинный. Да от тебя живого места не останется!

— Если суждено — пусть. Я устал от того, что меня все спасают! Чувствую себя, как ребёнок!

— А ты кто такой? — зазвучал знакомый смех. И с этими словами они, обиженные и недовольные, снова разошлись по разным сторонам.

— Не нравится мне это, вот честно не нравится. Такое поведение не характерно…

— А ты забудь! — резко ответил Илзе вампир, — Я же не заставлю коня полюбить их? Сам не могу, а он — всего лишь животное!..

***

Воздух сотрясся дрожью. Лицо Алена перекосилось от боли и непонимания.

— Как? — прошептал он своей свите.

Демоны лишь молча пожали плечами.

— Он был стар…

— Но для вампира 239 это не возраст! Это смешно! Вы врёте!

— Сейчас принесу тело… — отозвался бестелесный дух, его тонкие оболочки заставили воздух заколыхаться и стать холоднее. Маленькие кристаллики льда тотчас приклеились к камню.

— Я всё равно не верю тебе! Всем вам! — обратился он к демонам. Красные глаза молча смотрели на своего господина.

— Прими это, как факт. Авалдон не бессмертен… Да и ты тоже, не забывай! К слову, вампир был не самый крепкий…

— Причем тут Авалдон? Я про Аморона говорю — как?

— Дело в том, что Авалдона тоже нет.

— Это невозможно! Мы просчитали всё!

— Значит, в чём-то ошиблись…

— Я всё равно не верю вам… — не унимался блондин и орал не своим голосом на свиту, — Что было прежде? Из-за чего это произошло? Как? Кто был рядом? Он или, может быть, это сотворила она?

— Девчонка тут не причём, — спокойно ответил голос. На сей раз он принадлежал другому демону, был глуше и немного строже, — Это судьба. Ты же знаешь, против неё и мы бываем бессильны.

— Это как Керлин, — вмешался ещё один голос, — Многое ты изменил с тех пор?

— Ничего… — белые волосы упали на красивое лицо, а в глазах отразились едва заметные слёзы, — Я же вроде говорил вам не говорить о ней! Никогда! Кто ещё готов нарушить своей клятвы?!

— Мы просто сказали, чтобы ты не был в шоке, не обвинил и не упрекнул нас в безмолвии. Мы ведь всегда рядом, имеем полное право сказать.

И это действительно было так. Демоны кружили и подстерегали на каждом шагу, прятались за колоннами и сталагмитами, думали о чём-то своём и без конца шептали Лаю предостережения. Это они своей незримой силой внушали ему бодрость и решительность, подталкивали на разговор с Ней, точно специально, чтобы ненароком не вышло из него того, что было когда-то с Аленом. А про запрет и всякого рода клятвы они прекрасно знали и помнили — глава демонов был очень молод и импульсивен. Сперва многие даже были против того, чтобы он возглавлял эту должность, но неукротимый характер Алена сделал своё дело, и никто не хотел перечить с ним даже мыслью. Все— таки он был достаточно сильным и грозным, точь— в— точь противоположно тому, каким он был до этого…

Некоторое время процессия стояла рядом, после постепенно разлетелась по своим делам. Ален остался снова один. Как и в тот день, давно поглощённый историей…

***

Витраж, стоящий в окне, кидал свои тусклые блики на землю. Камни были холодными и влажными. Резкая перемена температур отражалась большим количеством капелек. На каменной скамейке сидели двое, молча, не говоря ни слова и глядя в пустынную чёрную озёрную даль, над которой едва заметно подрагивали огни факелов.

— Как?..

— Я тоже не понимаю этого, — вырвалось изо рта Лая, — Чтобы вампир и так вдруг...

— Отец рассказывал, у людей всяко бывает…

— У людей, — повторил парень, — но он то — вампир. Я ничего не понимаю…

Влажный аромат дождя просачивался через щели, касался и щекотал его нос. Фразы срывались неуверенно, слова долго петляли по коридорам.

— Ты бы лучше был сейчас с Аленом… Ему не хорошо.

— Он просто в бешенстве! Ты хочешь, чтобы что-то произошло?!

— Нет, я не имела ничего ввиду… — точно оправдываясь, зашептала Илзе, — Просто ему тоже больно…

— Не говори. После того, как я узнал, чем он тут промышляет… У Алена нет чувств! Он просто демон!

— Даже если демон… Не будь хуже него! Поговори, успокой его.

— Нет смысла!

— Прости…

И снова тишина нависла над ними и принялась давить своей массой.

— Аморон точно был вампиром?

— Нет сомнений! Он такой же, как и я… Нам было хорошо вместе. Лучше, чем с Аленом… Вот только, я, конечно, не знаю тонкостей его жизни, но знаю, что обращённые живут меньше. Возможно, он был таким, а значит — не истинный вампир… А к чему такой вопрос?

— Просто, — загадочным тоном начала девушка, — однажды, когда я ещё была здесь новичком, мимо проезжал какой-то человек, он окликнул меня — хотел узнать дорогу, а потом…

— Почему ты не рассказывала раньше? — голос стал холоден и мрачен. В нём так и читалась боль, опустошенность сливалась с пещерным мраком, — Я должен быть в курсе того, кто ездит здешними полями!

— Я думала, тут нет ничего такого…

— Тогда зачем говоришь сейчас?

Илзе немного смутилась.

— Я просто хочу понять. Это было очень странно…

— Да что было, скажешь ли ты, наконец?!

Последовал глубокий вдох, после какой-то шелест. Небольшая стайка летучих мышей взлетела невдалеке от них и приземлилась в другой стороне.

— Расскажу, если не будешь так орать! Всех распугаешь, и стены ещё рухнут… Я просто удивилась тому, что этот всадник, подъехав почти вплотную к Аморону, точно не видя его, обратился ко мне, а ведь Аморон был намного ближе и, так как старик, явно должен был знать дорогу. Почему он обратился именно ко мне?

— Может, правду не заметил или был любителем милых дам?

— Без шуток. Может, люди не могут видеть нечисть? Может, это, как дар, и он открывается не всем и не сразу? Тогда почему их могу видеть я? Возможно, этому тоже должны быть какие-то причины…

Такой вопрос поставил юношу в тупик.

— Никогда прежде не думал… Не знаю. Да и мне, наверное, не понять!

— Спорю, тебе надо ненадолго отвлечься… — сказала она, резко вставая с каменного кресла, — Идём, помогать будешь! Разленился ты, Лай, — засмеялась и скрылась вдали.

А его вновь ожидали таинства приготовления людской пищи, в которых, к слову, он уже хорошо разбирался и был в меру талантлив. Признаться, он даже ждал, когда настанет это мгновение, чтобы удивить её своими способностями и заставить вновь улыбнуться. Свет, показавшийся вдали, пах какими— то овощами. Этот аромат был немного резким и отличался от того, что он слышал раньше, а после мысль пришла сама собой — грибы. Латинские названия вновь вызвали удивление и радость. К слову, не только у неё.

— Эй, постой! Куда ты? — Лай не ожидал такого резкого изменения в её лице.

— Твои глаза…

— В момент радости или печали…

— …Они становятся красными. Да, я заметила. Всё-таки ты не человек…

— Неужели вся разница в цвете глаз? Это же смешно, Илзе. В злости?

— Но и люди не все такие…

— Чего же не хватает мне, чтобы ты так не смущалась? Почему молчишь и смеешься? Я разве сказал что-то смешное? Ты просто не беги, не оставляй меня. Не бойся, «моих глаз» — так и читалось продолжение этой фразы. А её пугало не это. Длинный кинжал, с которым не расставался Лай, уж не для убийства ли он был подготовлен? Парень носил его с собой всюду, чтобы тот примелькался в глазах и после не стал большим удивлением?

— Я просто взволнован, ты же знаешь… Вот вроде и не любил его, и как-то странно теперь… Столько лет!

— Не говори об этом. Так у всех бывает! Некоторые чувства сложно передать без эмоций…

— И, пожалуй, ты права! — согласился он, вновь замечая на её щеках румянец.

***

Он послушал её и, едва колеблясь, решил проявить жалость.

— Скажи мне, — начал Лай, — известно ли, чего так произошло?

Демон сидел у воды, немигающее глядя на своё отражение. Оно было таким вялым и расплывчатым, что силуэт Лая, стоящего позади, был виден намного отчётливее. Резкий кивок головой.

— Не знаю. Это странно и необъяснимо. Сперва думал, что враньё. Пошёл — увидел его без чувств…

— Возможно, мы чего-то не знали? Может, он был болен?

— Что ты говоришь? Вампир? — на лице Алена появилась первая искорка смеха, — Нет. Это мы тоже проверили. Он просто исчез — ушёл из этой жизни. Такое, конечно, бывает, но очень— очень редко… А ты почему спросил? Не лезь в это тёмное дело! Лучше будь с Илзе. Она без тебя пропадёт…

— Что ты имеешь ввиду? — удивившись, спросил Лай, — Она ведь раньше жила как-то…

Улыбка блондина скользнула по лицу ещё раз, на сей раз другая — больше напоминала кошачью и отразилась блеском в глазах.

— Сам думай! — такой ответ был для Алена не редкостью, — Я уже подсказал.

Наивность Лая частенько ставила его в тупик.

— Готов ли ты защитить её?

— От кого?

— Это не важно, главное — ты!

Парень нерешительно кивнул и на всякий случай огляделся. Вдруг там вдали стоит какой-то монстр?

— Но она человек. Не пугает ли тебя это?

— Неужели ты намекаешь на то, что Илзе может убить меня? Нет, она не такая… Погоди, или ты что-то знаешь?

Ален покачал головой.

— Просто запомни эти слова! Запомни и повторяй их себе каждый день! — уверенно и бойко повторил он, — На этом разговор наш закончен!

Глава 5. Сближение

 
Я не могу, я понимаю, что без тебя совсем не я!

— …Вот, пожалуй, и всё! — прошептал Лай, в который раз заканчивая рассказывать ей историю своего прошлого. И чем больше он повторял в голове этот ужас, тем отчего-то он становился более далёким и расплывчатым. Точно ему просто было необходимо выговориться, и теперь история отпускала своего пленника.

Они сидели на яркой цветастой лужайке. Было уже не жарко, но тёплые шкуры спасали от ненавистной погоды, которая досаждала обоих своим колючим ветром.

— И зачем тебе сдалось моё прошлое? — вновь удивлялся он, практически не глядя на собеседницу.

— Не говори так, Лай. Об этом надо рассказывать. Тебе станет легче, поверь!

— Тогда почему ты никогда не говоришь о себе? Или смерть и убийства тебе доставляют радость?

— Не смей даже думать так! — резко выпалила она и наигранно отвернулась.

— Тогда расскажи. Я ведь почти не знаю…

— Я просто ждала подходящий момент. А ты вынуждаешь, вампир, — последнее слово сопровождалось смешком и мимолётной улыбкой, — Как скажешь. Я не смолчу. Только и ты впредь будь мне предан. Откуда мне знать, правдива ли твоя история?

— А откуда мне быть уверенным в тебе?

— В конце концом мы живём вместе! — их звонкие голоса касались верхушек дерев.

Вихрем разлетались в застывшем воздухе и отдавали нотками грусти…

— Зачем мне врать, Илзе?

— Я просто хочу быть уверенной…

Их молчание было столь же громко, как и речи. Оно переполняло каждого бурей эмоций, и каждому было необходимо время, чтобы побороть ветер и вновь погрузиться в спокойное русло.

— Ты просил меня рассказать… Прости, я не могу вспоминать это иным путём…

— А я, значит, могу? Меня вообще чуть не убили!

Она покачала головой и махнула рукой, а после рывком облокотилась к его руке и обхватила за плечи, — Прости, говорю же. Но Лай и не думал проявлять какие-то чувства. Недавний разговор с Аленом сбил его с толку, и теперь он был очень нервным, подозрительным и насторожённым.

— С тобой точно что-то случилось! — помнится, сказала она ещё в тот день, а он без конца убегал и сидел в пустых коридорах, один. Тяжело дыша и наслаждаясь блаженным одиночеством, Лай понимал, что видимо это — его судьба, и люди не смогут помочь.

— Это было давно, но я помню всё, как сегодня… Запах того дня, и какие цветы стояли у отца на столе. С тех пор, как умерла мать, а это случилось ещё во время рождения, он очень изменился, стал резким и всегда хотел всем помочь, но всем не поможешь, увы! До фанатизма лечил людей, не раз нанося их организму ещё больший вред и увечья, чем те, что были нанесены болезнью.

Я боялась его и этой участи. Больных, в глазах которых уже отражалась смертельная коса, чей шепот был хрупким и жалким, а кожа покрыта пузырями или рытвинами. Ещё бы, такие люди выглядели пострашнее тех монстров, какими бабушка рисовала вампиров, а уж она была большая мастерица на выдумки! Чего только не видела на каждом шагу — всё могла облечь в сказку. Например, у вас она находила огромные саблезубые клыки, кожаные, покрытые бородавками, крылья…

Лай вздрогнул.

— За что такая ненависть?

— Её родных убили вампиры. Это было ещё в те времена, когда митисийцы только начинали верить подобным вещам. Говорят, была какая-то семья голубоглазых…

— Знаю я эту историю!

— Они обратили её старшего брата, а тот укусил мать…

— Так значит смерть за смерть? Ох, боюсь представить, что сделала бы она тебе, узнай про меня!

— Уже ничего… — тихо прошептала Илзе, и нотки безнадёжной тоски навек зазвучали в её голосе, — Так как она умерла.

— Прости…

— Она посчитала, что раз в городе снова стали пропадать люди, это вернулись из праха те самые монстры, они пришли за ней, и она была просто одержима этим! И в итоге убила себя, подсыпав в кашу ядовитые травы… До чего только не доходят люди, боясь за свою жизнь!

— Ужасно… Но ты, кажется, начала говорить про отца, — напомнил он, осознавая, что девушка точно специально решила ускользнуть от заданной темы.

— Начинала, — бойко отозвалась она, — отвлеклась, — вновь стала говорить тише и быстро перебирать руками росшие у самых ног цветы, — Раньше я была другой. Пугливой, вредной, отец говорил, что «меня мало назвать такой, надо увидеть», а после изменилась…

— Что послужило тому?

— Сестра… Моя бедная ненаглядная Эйрин! Как же давно мы с тобой не виделись! — по лицу пробежала первая холодная слеза. Белые пальцы тотчас смахнули её, а волосы упали на лицо, скрыв остальные детали.

— Она умерла?

Илзе молча кивнула и вновь прижалась к нему и какое-то время молчала.

— Так вот оно что…

— Нет, ты не понял. Я хотела рассказать то, как это произошло — ведь в этом кроется суть.

Он согласился и снова принялся слушать. Рассказ обещал быть длинным.

— …К отцу часто приходили бродяги, они почти все умирали, но некоторых всё же удавалось спасти. А потом, не знаю, как это произошло! Моя маленькая сестрёнка, она, наверное, играла с какими— то цветами, что оставил на столе отец. Те травы или цветы, не могу знать точно, лежали на столе специально — вытягивали на себя недуги умирающих. А она коснулась, и тотчас стала заражена… Я не углядела её! Не спасла!

— Но ведь это — просто случайность!

— Нет, — Илзе вновь помотала головой из стороны в сторону, — нам было строго велено не заходить за ширму. А однажды интерес взял верх…

— Вы не виноваты, вы ведь не знали этого! Того, что там так опасно.

— Не знали, ты прав… — голос на мгновение изменился, — Но что уже с того?.. Её не вернуть… Раньше я боялась больных, отказывалась помогать отцу, даже когда он просил, даже просто принести бидончик или плошку и того я боялась. И не напрасно! А с тех пор, как заболела сестра, днями проводила возле её постели. Хотела помочь, говорила с ней, предлагала немыслимые идеи отцу…

— Не пойму только, как оставался здоровым он? Ведь если болезнь так сильна, что хватило понюхать цветы…

— Возможно, я не знаю всех деталей!

С того времени я перестала бояться бродяг. Помогала им, а некоторые, которые уже видели озорную и пугливую малышку, удивлялись тому, отчего я стала такой. Считали это странным и смеялись за моей спиной. Ах, если бы они только знали, что сами послужили виной! — она снова зарыдала, а он, не в силах смотреть на такое, не знал, как успокоить и остановить девушку:

— В конце концов, они не хотели заразить её! Если бы заболел отец — неужели бы и в этом были виновны они?

— Конечно! Кто же ещё?..

— Это просто болезнь. Просто судьба, и, поверь, нет у неё виноватых! Винить в ней кого-то нет проку.

— Однажды сестра скончалась… Это окончательно изменило моё отношение к людям... С тех пор я стала такой. Прошло много лет… Эх, Эйрин! — глотая жгучие слёзы, шептала она, почти не разжимая губ. Сопела ещё долго, после молчала, дулась чего-то и далеко не сразу согласилась идти «домой», вдыхая холодный ветер и точно растворяясь в его снежных порывах.

Этот день выдался особенно снежным. Огромные белые хлопья валили с неба, едва ли отставляя видимым горизонт. Снег не хотел таять из-за воздействия низких температур и хрустел, и ломал небольшие веточки деревьев. Он кружился, как бешеный, в ожесточенном танце, и оседал на большие, расположенные невдалеке камни.

— Вот так погода! Сто лет как не видала такой! — всплеснув руками, прошептала Илзе.

— И не говори… Жутко. Не знаю, как быть, если опустится ещё больше… Спорю, мы с тобой станем большими живыми сосульками!

Она засмеялась.

— Не пугай заранее.

Но снег всё шёл, и шёл, и шёл… Им пришлось провести остаток дня в потаённых залах, возле горячих вод и бурных речных потоков.

— Давай, отвлечёмся от этого? — Лай вскинул голову вверх и, сбросив свои высокие кожаные сапоги, ступил в холодные мокрые объятия, — И ты иди. Не отставай!

— Ты в уме? — она обхватила себя руками и снова задрожала, — Куда купаться, замёрзнешь!

— А вот и нет…

Упрямый парень подошёл к краю обрыва и с озорством свесился вниз.

— Упадёшь, осторожнее ты…

А он сделал шаг и полетел вниз. На лице застыла блаженная улыбка. В глазах — наивное веселье.

— Ах!

Она припала к краю каменной скалы и с замиранием сердца следила, как тело Лая медленно погружалось в воду. Нет, он не погиб. Как только коснулся поверхности, взвился и оглянулся вверх. Выражение лица Илзе не обрадовало его. А если учесть тёмные корявые тени, что ложились на её силуэт со всех соседних сталагмитов, мягко говоря, пугал, превращая её из девушки в страшную и пожелтевшую старуху.

— Иди, за мной!

Она покачала головой. Скрестила руки на груди и принципиально надула щёки.

— Рано ещё мне умирать, а ты, молодец, каждый день смерть ищешь! Ты считаешь, что бессмертен, из-за того, что вампир, а ты вспомни, что случилось с Амо… — пока она кричала, точка среди бурлящих синих волн успела куда-то скрыться.

Девушка заметила это не сразу, а как только поняла, её крик уже был обращен в пустоту. Рёв звучной воды заставил тотчас увидеть огромную мощь природы, устрашиться перед ней и почувствовать свою ничтожность.

— Лай! Лай! — голос дрогнул и был уже практически не слышим, — Лай, где ты?.. — хрупкая фигурка стала быстро метаться по каменному утёсу. А после кто-то взял и резко схватил её за руку. Та обмерла и чуть не окаменела от страха.

— Ну, чего ты боишься так, Илзе?

Мокрый вампир стоял прямо перед ней. Длинные волосы скомкались и стали свисать с плеч подобно паутине, мокрая одежда оставляла на камнях большое количество следов. Одни его ноги, пробежавшие этот короткий подъем, измарали ступени водой и сделали их скользкими и блестящими.

— Я лишь хотел сказать, что это не страшно. Я прыгнул и вернулся назад.

— Ты невозможен… — незаметно покачав головой, прошептала она и попятилась. Илзе давно уже ждала «чего-то подобного», боялась этого и видела кошмарное во снах.

В голубых глазах читалась открытость и простота. Они тоже были мокрыми и светились детской наивностью, но, наверное, из-за того, что вода ещё не успела покинуть лицо и заставляла думать, что он плачет, пытаясь в чем-то оправдаться перед ней, и голос тоже был под стать происходящему.

— Прошу тебя, ну, хватит меня избегать!

— Это ты прекрати бегать и вести себя так бесшабашно! Подумай о себе, об Алене… Обо мне, в конце концов!

Лёгкая улыбка и правду переменилась слезами.

— Илзе, пойми…

Она крепко сжала его руку и строго посмотрела в лицо, как на балованного ребёнка.

— Пообещай, что раз и навсегда…

А он сделал резкое движение и прыгнул прямо на неё. Из-за этого равновесие было тотчас потеряно, и она чуть не упала вниз — в бушующую реку.

— Ты хотел… — слова среди тишины оказались под стать грому.

— Нет, нет… но я…

— Ты думал столкнуть нас с обрыва! — резкие кивки головой и злость исказила её миленькое личико. Бледный цвет стал отдавать серостью, руки долго ещё дрожали и не слушались девушку.

Лай встал и, опустив голову, прошел к концу каменной площадки.

— Я просто хотел сказать, что не пойду туда сам. Я хочу, чтобы там была ты.

— Но зачем?

Снова вздох разорвал диалог на части, пауза затянулась ещё больше, чем предыдущая, точно, герои ждали, когда и кто нарушит её первым, но не хотели проявлять к тому инициативы.

— Идём… — наконец, обронил вампир, махнув рукой в сторону лестницы.

— Идём… — также обреченно повторила она, понявшая, что сегодня её ждёт ещё много сюрпризов…

Так они и коротали сей день. Спорили, с укором смотрели в глаза друг другу. Молчали и улыбались краешками губ, а когда плыли, не разжимали ладоней. Выглядывали из воды лишь верхушками, старались согреть озябшие тела тёплыми струями и долго не хотели выбираться на «сушу».

— Вот об этом и я говорил тебе… там… — Лай смущённо покосился на каменный утёс, который отсюда, снизу, казался удивительно далёким и страшным.

Илзе молчала, она была утомлена эмоциями и теперь должна была разобраться с ними. Сама. Тонкие белые пальцы касались её плеч и волос, жалко повисших на шее маленькими липкими полосками. К слову, они всегда были такими — с детства хрупкими и очень ломкими, оттого и приходилось стричь; одежда прилипла к коже, обхватив её истинные очертания, обнажив острые локти и плечи.

— А здесь не так глубоко, — вдруг сказала она и со шлепком провела рукой по воде, смущённо коснулась её глади и уверенно брызнула в сторону берега.

— Да, едва ли в наш рост…

— Давай не будем плыть дальше… — подобными фразами девушка уже не первый раз указывала на то, что не умеет плавать, а может, боялась, что он утопит её?

— Ну, что ж. Пусть так, — парень подобрался к берегу и лёг у самой кромки. Волны трепали его волосы и щекотали своим касанием шею, одна голова торчала над водой, остальное тело было погружено во тьму прозрачной реки и грелось в её хрустальных водах. Девушка стояла какое-то время поодаль по пояс в воде, с удивлением глядя в бескрайние просторы зала.

— Какой большой… чернь при концах. Совсем ничего не видно…

— А ты не смотри, всего равно ничего кроме камней не увидишь, — тихо отозвался он и позвал к себе навстречу. Так провели они ещё некоторое время. Молчали, мечтали и слушали биение волн.

— Как здесь спокойно… — с восхищением заметила Илзе, после чего больше не боялась реки и со стыдом вспоминала то, что говорила ему всего пару часов назад.

«Лай, он такой непонятный… Сейчас сидит рядом со мной и, спорю, готов просидеть так всё время. Он не тороплив, даже чуточку предается лени, такой беззащитный и в тоже время отчаянный… Кто он для меня — просто товарищ? Так ли принято называть того, кто скрашивает бездонные часы одиночества? Кто не прогнал и предложил мне свой дом? Отдал своё время и посвятил все свои разговоры? Право, я раньше не сталкивалась с такими людьми… Эта бескорыстная щедрость и самоотдача — такое редко встречалось в Митисе, и, спорю, никогда не было привычно большинству обычных людей.

Так кто же он для меня? Не знаю. Это сложно объяснить, хотя вроде бы всё ясно и лежит на ладони. Мне весело с ним, хоть и страшно. Я знаю, что ему можно доверять. Почему? А кто его знает? Во всяком случае он не предал меня в течение этого месяца, был верным и честным, никогда ни в чём не обманывал. Ему это не выгодно и, кажется, не знакомо. Он совсем не такой, как люди, к чему, наверное, и стремился большинством своих прожитых лет.

Вот и сейчас он лежит среди камней, на грудь мягко набегают волны. Глаза его закрыты, вытянутое лицо так и светится от счастья. Он удивительно красив, и эта красота исходит откуда-то свыше. Он точно светится нею, горит вопреки всему и всем — мечтами, радостью и, в конце концов, — самой жизнью, вопреки этому мраку, навек сковавшему его сердце тьмой и холодом. Я это вижу — у таких людей всё на лице. Страх пережить новую боль и разочароваться — ужаснейшая боль, с которой сталкиваются многие, и многие не могут устоять перед жизнью, испытывая на себе такое прошлое...

Так кто же ты для меня, Лай? Я не знаю. Но искренне надеюсь, что время сумеет ответить на все вопросы…»

Время купания окончилось. Кожей снова стал ощущаться холод. Илзе как знала, что это случится, и вот оно, вуаля!

— Ты вся дрожишь, укройся… — прошептал он, набрасывая на девушку шкуру.

— Как будто с ней мне будет лучше, — заворчала она, вздыхая.

— Уже, спорю, ночь. Отсюда не видно звёзд, но я чую их всем своим существом. Ночь темна. Сегодня звёзды особенно яркие.

— А значит и мороз…

— Мурашки на твоей коже не врут… Я думаю, нам стоит остаться в пещере на несколько дней. Следует переждать непогоду.

— А если так — всю зиму?

— Ален прокормит нас…

— Чем?! — не выдержав, закричала она, вновь вспоминая лицо этого странного белобрысого создания.

— Чем угодно… Что мы скажем…

— Не верю, что он будет нас слушать…

— А что предлагаешь ты? — широко распахнутые глаза Лая светились от какой-то особой радости — сегодня он был в довольно странном настроении. Слишком радостный для простого дня, точно что-то случилось, такое, о чём мы не знали…

— Да что с тобой?

Он улыбнулся и, немного помедлив, указал рукой в сторону небольшой площадки.

— Там камни тёплые. Будем там. Не уходи только никуда, пожалуйста…

Но когда они пришли на место, под руками вампира больше не ощущалось того былого тепла, что было раньше.

— Что? — кивком спросила она. На лице, не дождавшемся ответа, уже отражался ужас. Улыбка исчезла тотчас.

— Холодные. — коротко произнёс он, вскидывая ногу для прыжка, — Посмотрим там. За мной!

— Куда? — шёпот был столь обречённым, что тут же передался ему.

— Обойдём реку с другой стороны.

— Но ведь там утёсы находятся выше и река мельчает… Там только хуже! Как быть?

Он сел на ближайший камень и принялся искать на нём ровную поверхность.

— А так и будем. У меня есть мысль… — глаза потупились в пол, — Только не осуждай!

— Мы будем здесь?

Кивок вампира заставил её подчиниться.

— Прямо здесь. Только притащим шкуры и, по— моему, нормально…

— А как быть с тем, что тут холодно? Может, разведём костёр?

— Если лечь у самого края камня, к нам будет поступать тёплый воздух от воды. Как-нибудь перебьёмся! Ночь не так длинна, как нам кажется! — он присел и крепко обхватил пушистый край, — А вот с огнём тут туго — воздух слишком сырой… Не загорится!

— Всегда хотела спросить, кем были эти звери?

— Ален принёс. Не знаю... — улыбка разрезала предложения на сотню коротких фраз.

— Мне кажется, волк…

— Иди ко мне, не бойся, — прошептал Лай и снова потупился, — Я знаю, как это выглядит со стороны, но ведь здесь мы одни. Если не хочешь замёрзнуть и превратиться в ледышку, отворачивайся и дальше — я не могу настаивать… Но я хоть и вампир, кровь у меня тёплая…

Она нехотя повернула лицо и посмотрела на него.

— Ты предлагаешь, взять одну шкуру на двоих?

— Две. Так будет теплее.

— Эх ты… — она вновь отвернулась, а после одним резким движением обхватила его за плечи, — Ты был прав… — опустила голову и прижалась лицом к груди.

— Так и ночь пролетит… Часов осталось не много…

Илзе долго смотрела на его лицо. Боялась лишнего вдоха, чтобы не разбудить, даже хотела вырваться и сбежать, но крепкая хватка вампира обвила её рукой — иначе бы он проснулся. Она ждала, как он отпустит, но время шло… Не могла уснуть, так как полагала, что он врёт — вампиры не могут спать, следовательно, он притворяется, выжидает и, как только уснёт она, убьёт? Подобных страхов было у девушки много… То в каменных скалах ей чудились жуткие тени, то показывались силуэты каких-то зверей, рёв воды рисовал в воображении тварей. Она дрожала, белая рука сжимала ещё сильней. Лай практически не шевелился, лежал, точно замерший, не находила в себе смелости и она. Молча смотрела вверх — на камни и думала, что будет потом. Выглядел он нехорошо, болезненно бледный, со впалыми щеками и полупрозрачной кожей, длинными костлявыми руками и впалым животом. Казалось, он даже не дышал — так незаметно вздымалась его грудь, впалая, ребра прощупывались под одеждой. А ещё он был ледяной, но, как выяснилось позже, не по сути своей, а от того, что замёрзший. Вот почему он так тянулся к ней, летел к огню, как летит мотылёк, лишь для того, чтобы согреться. Вряд ли он думал согреть её…

«Почему он так добр со мной? Такой беззащитный с виду… Вампир ли он, или это не больше, чем слово? Мне не кажется Лай жестоким. Люди врали и в этом про них. Лай на редкость открытый и наивный, он открыт со мной, хоть и сам того не понимает, он не может врать. Такая открытость может быть только правдой…»

Затем Илзе долго смотрела вверх. По сути ей было всё равно куда — сон не шёл, однако волнение постепенно стихало. Дыхание становилось медленнее, веки тяжелели и постепенно сползали на глаза. Она моргала и силилась смотреть вверх. Вдаль, в бесконечный чернеющий горизонт. Не могла разглядеть у него ни конца, ни начала, но была рада тому, что среди этой тьмы ей встретился лучик рассвета.

«Лай не такой, как другие. Даже Ален и Аморон — они слишком злые. В кого же выдался он? Этот красивый и одинокий юноша… Что ждёт его впереди, как можно жить всё время в этом месте? Он не должен — это слишком низко. Даже не смотря на то, что Ален создал из пещеры дворец, — это не правильно…»

И пока она размышляла, природа постепенно начинала преображаться. Вылетали из укрытий летучие мыши и начинали танцевать в воздухе странный замысловатый танец. Блистали огни светлячков, по какой-то случайности также оказавшихся в этом времени и месте. Летали, касались воды, кружили над Илзе и Лаем и сыпали на них свой лунный призрачный свет.

Красота пленяла глаз. Хотелось смотреть ещё и ещё. Она не могла оторваться и, как завороженная, наблюдала за тем, то будет дальше… А он спал. Немного поджав ноги и почти с головой укрывшись пушистым одеянием, отдавая ей половину своего тепла… И ей было хорошо, точно магия, опустившаяся в эту ночь в пещеру, разбросала по воздуху искры маленьких звёзд… Они баюкали глаз и заставляли любоваться природой, понимать её величье и несравненность. И она усыпила Илзе, опустив в тихое марево не менее ярких снов.

Когда она очнулась, не спал уже он. Лежал, опрокинувшись на спину и думая о чём-то своём. Не шевелился, не дрожал, как вчера. В глазах всё ещё плыли отражения недавних снов, но в целом он был уже бодрым и вновь готовым встречать новый день. Только ждал, как проснётся она. Не смел потревожить и словом.

Возможно, его пристальный взгляд и разбудил девушку, так как случилось это в довольно скором времени. Встал, присел на соседний камень и стал говорить что-то на очень тихих тонах…

— Ты здесь? — окликнула Илзе.

— Я знаю, ничего не говори… — продолжал он свой монолог, обращаясь в гулкую пустоту.

Какое-то время она молчала, после заулыбалась и тоже села.

— Не думала, что твои слова окажутся правдой…

— Какие слова?

— Забудь. Теперь это не имеет значения…

Этот день начался, как и прежде. С утреннего серого неба, ярких солнечных лучей, тихого потрескивания огня и шума бурлящей реки.

— Даже не думала, что когда-нибудь смогу очутиться в таком месте… — восхищённо прошептала она и зевнула, — Красиво.

— Не страшно?

Девушка покачала головой.

— Уже нет!

— Я же тебе говорил! Сам не так давно нашёл это место. Просто заметил однажды, что в некоторых местах камни в пещере нагреваются. Из определённых коридоров веет холодом, а из других доносится тепло. Пошёл вперёд, на зов тёплого ветра, и вышел в этом зале. Понять не могу, как раньше ходил мимо него столько лет и не видел! Удивительное место, — как бы подытожил он.

— Главное, что тут тепло. И, да, ты ошибся, — указала она в сторону клубящихся языков.

— Это из-за реки. Каменный утёс находится прямо над ней. Хотя, если учесть тот лютый мороз, что находится снаружи…

Она поморщилась и, вздыхая, вновь с упреком посмотрела на него.

— Ты не слышишь меня!

— Оставайся здесь. Тебе не зачем подниматься! Аморона больше нет, а Ален ничего не сделает… Ему сейчас не до тебя. Оставайся и не бойся, я же немного прогуляюсь… — с этими словами Лай сорвался с места и скрылся где-то вдали.

— Вампир… — только и прошептала она, как будто одно единственное слово могло оправдать всё, что творилось в ликующих душах…

***

Но их ликование было не вечно. Буквально на следующий день настроения крайне изменились. Лай изнемогал от того, что преследовало его уже долгие годы — от жгучей боли в руке, от шрама, оставленного ему в подарок митисийцами. Боль сводила с ума, едва не доводила до обмороков. И сегодня это впервые случилось.

Илзе долго бегала вокруг него, стараясь привести в чувства. К счастью, всё длилось недолго, и вскоре он очнулся, испуганный, долго не мог понять, что и почему так произошло. Отчего он лежит на полу, когда на дворе уже давно сияет день… Рассказы Илзе казались мало убедительными, вампир даже думал, что его отравили, но, разумеется, не сказал и не подал виду таким мыслям.

Он привык прижимать левую руку к туловищу и почти ничего ней не делать. Привык, но часто нарушал свой «закон», хотя сейчас каждое лишнее движение было ему противопоказано. Лежал почти весь день на своём излюбленном камне и истоптал пушистую шкуру, отчего сам почти весь был теперь в изломанном ворсе.

Его состояние обострилось после того странного случая с медведем, а, наверное, из-за всего сразу. Стрелы, эмоции, переживания, — да мало ли что могло повлиять?

Она сидела рядом. Читала какую-то книгу и изредка комментировала её. Он тоже не лишал себя возможности сказать пару слов. Смотрел в высокое окно и порой ни о чём не думал. Перед глазами почему-то возникал Митис. Его маленькие обветшалые домики, пыльные грязные улицы, настолько тонкие, что можно было с лёгкостью наблюдать в окно — смотреть, чем занимается сосед, следить, выискивать что-то, чтобы после, допустим, украсть. А ещё запах — сено, лошадиный пот, не высохшая ещё горячая глина, хлеб… Всё это было далеко и теперь ему лишь вспоминалось.

— А где твои другие книги? — вдруг спросила она и встала. Лай неопределённо махнул рукой и снова обхватил правой рукой больную. Девушка сделала пару шагов и в недоумении посмотрела на него.

— Где?!

Лай снова махнул.

— Да прямо перед тобой!

И тут же из камня выехала небольшая глыба. Она распахнула свои ларцы, до верха набитые большими и обтрёпанными книгами. Местами, позолоченными, с яркими и блестящими камнями в кожаном переплёте.

— Ну, ты даешь! На дворе уже 13 век, а ты! Неужели нельзя было сделать нормальный сундук?

Лай лишь засмеялся, подошёл к каменным полкам и любезно погладил их рукой.

— И пусть 13. Мне нравится так, — демонстративно смахнул пыль, и та, кружась и подрагивая, полетела вниз, большие паутиноподобные хлопья осели за маленькой грядой сталагмитов и скрылись в узенькой трещине — пещера тотчас засосала в себя весь мусор, и пол стал таким же чистым, как прежде. Это заставило её улыбнуться — улыбка сама собой расползлась по лицу и залила щёки румянцем. Илзе сделала шаг ближе, коснулась его руки и впилась своим коричневым взором в глаза. Былой гнев растворился, как ветер.

— Пещера сама убирает за собой. Очень удобно…

— К чему ты это говоришь? Не надо оправдываться… — тихо прошептала она, незаметно обхватив его рукою за плечи и касаясь носом воротника.

— Я говорю, как есть…

Девушка улыбнулась и коснулась его щеками. Он задрожал и точно замер, а после нежно коснулась холодных губ.

— Прости. Вырвалось нарочно… — вдруг осеклась она и отпрянула. Отвернулась, наивно полагая, что молчание здешних таинственных стен скроют этот случай своею тьмой, но ошиблась — так было всегда, так случилось и снова. Ален всегда был начеку и подобного пропустить, и не увидеть просто не мог… Другое дело, что он молчал, сливаясь с тенями сталагмитов, но это не значило, что ему было нечего сказать. Демон хмыкнул, на короткий миг отвёл глаза в пол. Какой-то странный осадок появился у него в душе после этакого видения. И этот осадок ещё долго терзал его своим слащавым вкусом. Древняя боль будоражила зажившие раны…

***

Митисийцы были начеку уже давно. Их обострённые чувства точно ждали победного дня, они думали, когда лучше выйти из заточения, как лучше ступить. Они разрабатывали планы, пересказывая их друг другу и искажая почти полностью, а по сути — просто хотели найти Тёмного и убить.

— Он живёт среди тех холмов! — сказал однажды мужичок, неопределённо махнув куда-то за горизонт.

— Алзарных?

— Да, именно их!

— Мы думали, это просто легенда…

Отхлебнул ещё немного из своей чарки и даже позвал коня.

— Куда же ты пойдёшь, Роберс? Там одна степь да луга с озёрами…

Мужик не стал и слушать. К вечеру он вернулся, и на лице на месте огромной бороды сияла довольная улыбка.

— Я нашёл его! Можем выступать с рассветом! Я не ошибся! Не просчитал!

Но мало кто верил пьяному крестьянину, люди слушали, запоминали и думали. Разумеется, они были согласны и давно мечтали избавиться от тёмного властелина, но многие воспринимали это не серьёзнее лепета детей, так как боялись его и думали, что зло всегда было и будет сильнее, говоря попросту, что им не победить.

— Как ты узнал, что это он? Тёмного ещё никто не видел…

Мужика обступили любопытные люди, а тот принялся за рассказ:

— Всё очень просто — по преданию, в тех краях не водятся светлые души, только злые изгнанники, продавшие бога, и прочие безобразные твари… Но твари — то звери лесные, а я увидал человека…

***

В Митисе уже давно царила ночь. Тишина опускалась на город своим звёздным одеялом. Не слышно было пения птиц и каких-либо звуков. Тишина поглощала их все, и оставались только маленькие неуклюжие домики, грязные, поломанные с соломенными крышами, местами разбитыми окнами.

Одинокий путник шёл по широкой тропе, и тень его ритмично перемещалась с шагами. Скользила по силуэтам трав и высохших цветов, оставляя на них чёрные бездонные кляксы. Он был высок и строен, могучие плечи и руки выделялись даже у тени, не говоря о самом путнике. Соломенного цвета волосы бросались по велению ветра из стороны в сторону, а маленькие хищные глазки делали его похожим на вора.

Мужчина шёл быстро, переступал овраги и перескакивал через поломанные деревья. Местами казалось, перелетал через эти преграды, быстрыми шагами направляясь куда-то за город. Туда, где горела небольшая свеча, и свет её, едва различимый обычным глазом, касался окна и отражался на нём узкой полоской света.

В этом доме жила Инвари. Все знали её как ведьму, относились с презрением и смеялись. К слову, с молодой и красивой девушки. А были ли она виновата в чём-то, когда другие просто любили её слушать? Что мужчины (а их в Митисе было особое множество) подчинялись одному лишь взгляду Инвари? Что все её слушали? Подчинялись? Может, их просто пленила её красота?

Но теперь она не была красива. Молодую крестьянку не раз пытались избавить от этакого дара небес и тем самым однажды чуть не убили. Люди плеснули в лицо какой-то яд, который сами же, неопытные, и приготовили, и жидкость разъела кожу и оставила после себя длинные не заживающие борозды. А после заперли её в доме, заставив побледнеть и перестать с кем-либо встречаться.

Она и сейчас сидела у своего огонька и тихо о чём-то размышляла. Длинные пальцы перебирали зерно, нащупывали их и раскладывали в две кучки, в котелке уже грелась вода, а на столе вовсю кипела работа. Нет, магией тут и не пахло, еда сама не готовилась, каша сама не взрастала на поле.

Инвари вспоминала себя, молодую и красивую, какой она была в детстве, как встретила свою первую любовь. Это она сгубила её душу, она открыла перед глазами то зло, что давно уже крылось в Митисе. Она же его и выпустила. Наслала на златокудрую девушку, схватила и увела в лес. Что было с ней там, Инвари нарочно хотела стереть из памяти, даже пыталась убедить себя в том, что этого не было, а воспоминания — глупый и нелепый сон.

Вдруг она вздрогнула. Огонь свечи заколебался. Скрипнула дверь, повеяло прохладным ветром. Она повела носом — странный состав воздуха не был ни на что похож. Обернулась, как делала в былые годы, но зрение, также пострадавшее от того яда, было не таким, как раньше, и едва ли могло о чём-то сказать.

Тихий шаг раздался уже в доме. Скрипнули половицы, после сапоги, чьи— то ноги коснулись деревянного пола.

— Кто здесь? — схватив заржавленные вилы, которые стояли у печи, хрипло крикнула она вошедшему.

Ответ затянулся. Девушка шагнула вперёд.

— Убирайтесь! Вы…

Послышался тихий смешок.

— Инвари?

Слепая вздрогнула от этого голоса. Он был так нежен, высок и красив, и точно принадлежал мужчине.

— Вы хотите окончательно свести меня на тот свет?

— Нет, я пришёл не за этим.

— Кто вы? — повторила она, поняв, что путник нарочно ей не ответил.

— Мы были знакомы когда-то… — начал говорить голос, — Давно. Спорю, вы не помните этого.

— Когда это было? — прохрипела Инвари, нервно нащупывая позади себя стул. Всем своим нутром она понимала, что странник пришёл не просто так, и выгнать его ей не удастся.

— Опустите оружие. Оно вам не пригодится.

— Кто ты?

Незнакомец улыбнулся, и это отразилось лёгкой усмешкой в голосе.

— Разве имя так много значит?

— Я лишь хочу понять, что Вам от меня надо!

— Практически ничего… — чуть громче сказал он и встал, — Пройдемся? Слышал, ваша красота известна далеко за пределами Митиса…

Инвари нервно сглотнула. Слова выпалили привычное:

— Это было давно!

— И всё же, для меня будет честью сопровождать Вас…

— Куда?

Ответ снова был витиеват и странен.

— Я покажу Вам, не волнуйтесь! Мы уже почти пришли… — ухватил её под локоть, и она сделала первый шаг. Холодный воздух взвился вокруг слепой небольшим вихрем, и слышно было, как птицы кричали что-то и спасались бегством… А после ноги снова оказались на земле. Они ощутили твёрдую почву, холодный ветер, поскрипывание снега.

— Куда ты меня ведёшь?

— Смотри… — касание белых рук внезапно дарило ей способность видеть.

— Теперь я буду у вас в долгу…

Стройный и красивый мужчина, к слову, каким она его и представляла, кивнул и крепче сжал её руку.

— Я прошу вас, — настойчиво повторил он, — Взгляните туда! На юношу… Вы ведь знаете, кто он такой?..

***

В ночи сидели двое. Их фигуры едва колыхались от слабого огня. Длинные волосы нежно ложились на плечи и вздрагивали от каждого ветерка.

— Так что ты скажешь? — спросил тот, чьи волосы отдавали белизной и в лунном свете казались покрытыми снегом.

— Ален, я право устал… Хватит мучить меня такими вопросами!

Вздох. Нервное движение рук. Взволнованность.

— А как устал я… Неужели это так сложно — решить для себя одну вещь.

Мальчишка обиженно кивнул и, точно передразнивая, сказал:

— Конечно, важно! Суть ведь в том — какую!

— Я не причиняю тебе ничего плохо, а лишь хочу помочь…

— Не верю! Почему ещё совсем недавно ты говорил мне держаться от неё подальше?! Разве это не было причиной для волнения?

— Это просто слова, дурачок, — голос демона стал наивным и приглушённым, — я хотел убедиться, поверишь ли ты? Зачем ты верил?

— Потому, что уже не знаю, как быть! Мир предо мной крутится слишком быстро! Останови это, ты ведь можешь! Пролей долгожданный свет…

— Просто откройся. Не надо ставить барьер. Не будь один и… — Ален на мгновение заколебался, заставил вампира нервно сглотнуть и передумать сотню волнующих мыслей, — Не повторяй моих ошибок! — внезапно закончил он.

 
Глава 6. Не иначе, как чудом!
 
Я ненавижу людей

И их мир,

Всё, что дали — плевать,

Я — вампир.

— Смотрите! Да не туда, гляделки откройте вы, дуралеи! — кричал оборванный мужичина, нёсший в руке большую палицу.

— А куда смотреть изволишь-то? — поддакивали ему молодые юнцы, сыновья и знакомые парни.

Пока они шли, солнце медленно выходило из-за гор. Его медовые лучи нежно касались невысоких гор и холмов, скользили, лизали их поверхность и двигались дальше, ублажая следующий холм.

— Глаза слепит, чего мы так рано? — пожаловался черномазый мальчишка, прикрывая ладонью лицо, — Как увидеть кого-то, когда почти слепые мы?

— Не болтай глупостей! Солнце встанет и успокоится. Не забывай, что мы на вершине горы, отсюда оно ближе, — и махнул рукою наверх.

— А если не успокоится. Мамка говорила, этих мест бояться надо…

— Да полно тебе, говорю! Сам захотел, ну, вспомни!

Парень закивал головой и добавил:

— Я тогда не в себе был. Помнишь, выпил ведь…

— Неважно! Ты ведь хочешь, чтобы мамка гордилась тобой?

— Хочу…

— Тогда молчи и работай! Ищи этого демоняку! — гаркнул мужик и огляделся.

Местность была что ни есть подходящей. Всюду — Алзарные холмы и поля, тонна нескошенных трав и местами проросшая пшеница. И хотя ещё недавно в Митисе бушевала вьюга, и снег сыпался во все окна, это была ещё не зима, стукнул мороз и прошёл — такому тут уже не удивлялись. Просто, наверное, какая-то ведьма решила пошалить, а теперь её нелепый спор кончен, и снова пришла на своё место осень. Так думали все, в это неумолимо верили.

— А вот там, отец, посмотри! — закричал другой красавец, — Отчего так блестит гора? Это же овёс или рожь? Колосья отсюда углядеть можно!

Парень, что был помоложе, схватил мешок и побежал вниз по склону. Колючие травы рвали его одежду и оставляли в плаще большие дыры, некогда белая и выглаженная льняная ткань становилась зелёной и грязной, полная устюков и колючек. Они же заползали в сапоги, больно щипали мозолистые ноги и заставляли постоянно вытряхивать обувь, но парень всё равно продолжал бежать, до тех самых пор, пока не добрался до подножия.

— Теперь буду здесь! Риччи, осмотри другой холм! Отец, я скоро вернусь! — прокричал он, а слова разразились на ветру, точно эхом.

Медведеподобный мужик кивнул и заулыбался. Небритая щетина выдавила эту эмоцию нехотя, а к глазам чуть не набежали слёзы.

«Ханна! — думал он, — Теперь-то я найду и отомщу!» — пред взором стоял образ маленькой девочки, дочь убили вампиры, когда ей не было и пяти лет. С тех пор Хельгард был одержим мыслью поймать Тёмного и отсечь ему голову. Соседи с насмешкой относились к его желанию, даже не смотря на то, что оно было обусловлено таким горем. Да и сам он горевал не долго — почти сразу пошёл лесорубом, изливал свой гнев мощными ударами топора. Это временно притупило боль, а потом надоело. Захотелось снова жить, как раньше, проводить время с сыновьями — оставшейся детворой.

— Папа, беги скорей! — раздалось позади него. Мужик обмер и потопал вниз — всё же местные горы были не такими плоскими, как он думал.

— Я, кажется, нашёл кого-то… — прошептал парень, весь бледный и испуганный.

— Да где же?

— В самой толще травы… Там что-то зашевелилось, я пустил стрелу… Движение прекратилось. Я ещё думал, что это зверь, ан-нет…

Раздвинув широкие травы, Хельгард присвистнул.

— Не ожидал я, что будет так просто!

На голой земле лежал человек. Из самой середины спины торчала стрела. Глаза опали, но в них ещё теплилась жизнь. Зрачки на миг загорелись зелёным блеском, после стали неподвижными. Дыхания не замечалось. Движений тоже. Черты лица отражали невероятное спокойствие, и было охотней верить, если бы это был холодный мрамор, чем живое лицо.

— Бери его и неси!

Парень уставился на отца и с полным удивлением крикнул:

— Как? Он же больше меня! Я не смогу…

— Хаген! Франциск! Закари! — позвал он трубным голосом остальных, — Можете больше не искать — удача наша! — и первым коснулся убитого. Он подхватил его за ноги, а после перевалил себе через плечо. Мальчишки с ужасом смотрели на ношу — нею был парень примерно такой, как они, молодой, красивый с очень бледным лицом и длинными— длинными тёмными волосами.

— Ты убил… человека… — наконец, осмелев, прошептал Франциск, — Что скажут люди, когда узнают?

— Да брось, по нему вино — нечисть! — мужик поглядел на свою добычу довольным звериным взглядом, утёр потный лоб и нанёс нехилый удар «мраморному» юноше.

Убитый вздрогнул и покачнулся. Открыл глаза и озлобленно посмотрел на обидчика. Хельгард опешил и выронил того наземь, братья разбежались по разным сторонам и притаились за стенкой сорняков.

— Вы, трусы, а ну, живо, хватайте его! Я устал! — как бы оправдываясь, прикрикнул Хельгард, но сыновья не слушали его. Они с непониманием смотрели на человека, или того, кто по крайней мере казался им. Этот самый молодой юноша, из груди которого должна была торчать стрела, резко встал и выдернул её одним движением. Крови не было напрочь, хотя стрела вошла весьма глубоко. Он встал на одно колено, затем на другое, а после и в полный рост, направил свой неведающий отказа, мигающий и колючий взгляд в лицо Хельгарду и встал прямо на его пути.

— Эй, брат, не сердись! Мои мышата случайно задели тебя. Ты жив остался, пойдём, выпьем за это!.. — голос становился всё тише, земля точно уходила у него из под ног. В душу закрадывалось какое-то гадкое чувство.

— Я готов. Но ужин будет другой — ты! — по-змеиному прошипел незнакомец, сузив свои и без того тонкие зрачки и подмигнув. А после сделал резкий разворот и побежал с невероятной скоростью вдаль. Золотые звенящие травы расступались на ходу его змеиной витиеватой походки, а после снова смыкались. Митисийцы ещё долго смотрели ему в след.

— Что это было?

— Чертовщина какая-то…

Закари согласился.

— Вот теперь вы поняли, что надо искать! Надо гнаться за ним! Убить… — прохрипел насмерть перепуганный Хельгард, покачнулся, упал всем своими огромным телом и больше не встал в этой жизни.

— Отец! Отец, проснись! — долго кричали ему мальчишки, но убитому было не до них. Последнее, что он понял, что повстречал Его, а значит, теперь воссоединится с Ханной… Ему даже чудился её нежный звенящий смех, а глаза продолжали смотреть на всё издалека, до тех самых пор, пока взор не затуманился вовсе и не погрузился во тьму...

***

После этого случая люди стали особенно подозрительными, глядели на каждого сверхмеры и только и делали, что искали повод, чтобы обвинить кого-то в колдовстве или служении Тёмному. Держали дома оружие, а от того, что не все умели им владеть, не редко страдали сами — ружья отчего-то любили сами стрелять в голову или ногу и никогда не промахивались. Даже детям разрешали брать с собой маленький ножик, но те часто теряли его среди листвы во время игр, а женщины, проходившие мимо полей и собирающие последние овощи, часто вставали на них и калечились. Тоже самое происходило с незадачливыми псами, курами и даже ловкими кошками, привыкшими, что в доме их ждёт тепло и безопасность.

Люди выступили с ополчением. Собрали команду вооружённых «воинов» и двинулись в сторону холмов. Они решили раз и навсегда избавиться от чудовищного гнёта и боязни быть убитыми. Шли и днём и ночью и, хотя ни один из них не знал, где именно находится обитель Тёмного, отчаянно думали, найти её в первый же день. Они ошиблись и долго кружили на одном месте, еле нашли даже тот холм, где недавно оборвалась жизнь Хельгарда. Куда уж было им, простым и испуганным людям?

Однако крестьяне не были так глупы. Они отправились на болота, чтобы после преподнести вампирам сюрприз. Долго и упорно собирали метановые испарения, а после боялись, что не смогут дойти сами — выпустят ненароком газ и умрут, не достойные славы победителей. Они уже видели роскошный дворец, полный аристократических монстров.

И так потратили не одну неделю, изголодались и стали злыми и нервными, а после неожиданно забрели в цветущий сад. Потоптали алые цветы, что росли там в невообразимом количестве, и оборвали все яблоки и груши. Кто-то даже случайно убил козу, которая неожиданно прибежала неизвестно откуда и стала с силой прогонять и бодать людей. За то и получила стрелу, как благодарность…

Вскоре также случайно обнаружили вход, он был достаточно глубоким, но узким. Нашли внезапно — один мужик оступился и угодил в глубокую каменную яму, после увидел ступени и позвал остальных…

Люди не переставали удивляться всему, что увидели на пути в странное место. Огням нетушимых факелов, гладким и красивым стенам, ступеням, в конце концов. В какой-то миг один из людей остановился и сказал, что всего этого нет на самом деле, что это — мираж, и им надобно выбираться; что почва закроет свои чертоги раньше их возвращения в свет, и что бог не позволит им снова вернуться к «земной жизни» — они уже перешагнули «последний» порог.

Его не послушали, стали идти дальше, случайно потушили факелы, сломали несколько сталагмитов, толкались и чуть не смяли в лепёшку одного довольно кучного мужчину, а другому постоянно наступали на ноги и толкали — место узкое, не предназначенное для толпы — боялись идти цепочкой, так как последнего должны забрать или убить. А после в ужасе осознали, что место тянет их вглубь. Это выяснилось случайно, когда самый молодой из митисийцев заметил, что обронил шапку.

— Мои уши скоро превратятся в лёд! — пробормотал он и захотел вернуться. Был снова ненадолго задушен толпой, а после почти на ощупь шёл среди чёрного коридора — люди даже не думали ждать его, не волновались да и не обращали на парня особого внимания.

Они едва ли не забыли о нём, а после, услышав дикий вопль, удивились и снова стали галдеть. Их глаза трепетали от страха, расширялись и становились чернее.

— Что произошло?

— Почему ты так долго?

Парень был ужасно перепуган и орал не своим голосом, сотрясая встревоженный воздух.

— Стены живые! Они расплющат нас! Мы не выберемся!

— Это ловушка! — стали, как один, повторять другие, топчась на одном месте и не двигаясь дальше по туннелю. Это длилось некоторые время, пока главарь воинственного люда не заставил собраться всех с мыслями и успокоиться.

— Мы ведь так близки! Тёмный уже где-то рядом!

Люди снова согласились. Медленно потопали в ближайший туннель. Задумались на развилке и приняли решение не разделяться.

— Иначе стены точно сомкнуться! А так — будь, что будет! — и вскоре увидели свет. Впереди был огромный зал. Множество колонн и сталактитов. Точь-в-точь, как в рассказах Выжившего героя.

В зале было пусто. Тишина казалась страшной. Топот и отчаянные испуганные шаги слышались за множество метров.

— Где мы? — наконец, прошептал тот самый парень и посветил вперёд факелом, схваченным им при самом выходе из туннеля.

— Прочь, Аллан! — снова оттолкнул его главарь и грозно зашагал вперёд. Остальные двигались не так уверенно, прятались за спинами друг друга и старались не издавать громких звуков.

***

Он стоял, ни о чём не думая, капли медленно срывались с потолка, как вдруг замер. Кто-то крепко ухватил за руку и никак не отпускал.

Лай обернулся.

— Кто здесь?

Но в зале было пусто. Он сделал ещё несколько шагов и с решимостью заглянул в теневые части зала, мало ли это зверь забежал?

— Выходи! — его голос громко раздался среди тишины. Движение руки повторилось. Лай замер на месте и принял кружить вокруг своей оси.

— Кто тут?

И лишь после раздался приглушённый голос:

— Ты не увидишь меня, не пытайся. Просто беги! Сегодня не твой день! Митис лютует, — и случайно ли от одного слова — названия города в мозгу пронеслись те ужасные дни, — Смотри, как бы ничего не повторилось! — незнакомец оборвался на полуслове. И вдруг стало тихо и пусто. Больше не чувствовалось таинственного присутствия. Он исчез. Лай остался один.

— Да кто ты такой? — напоследок прокричал вампир, но невидимый дух больше не возвратился. Кажется, он, как и Ален, не мог надолго задерживаться в человеческом теле.

А вскоре раздался шум. Стены заходили ходуном, попадали из каменных шкафов книги, разбилась стоящая на столе ваза. Послышались голоса, знакомые и такие жуткие слова, характеризующие жестоких митисийцев. Вдали показались тени, Лай притаился, а после решил бежать, он часто оглядывался и проскальзывал в маленькие отверстия, появляющиеся в пещере у самого пола. Они были слишком маленькими, чтобы в них мог пробраться человек, но для высокого худощавого вампира — это было идеально. Оставалось только найти Илзе, предупредить и убежать куда-то. Это занимало всего его мысли, а голоса не стихали и появлялись со всех сторон…

То, что случилось дальше, было, как в тумане. Показался огонь, противные мужицкие лица и какой-то вонючий запах. Он лился со всех сторон и проникал из зала в зал посредством тех самых проходов. Илзе нигде не было, он ходил, с трудом понимая, что происходит, и кто мог пробраться внутрь? А после упал — в глазах потемнело. Настала тишина… Какие-то тяжелые руки схватили хрупкое тело и оторвали его от земли — больше он не помнил ничего…

Но митисийцы на этом не остановились. Когда вожак нашёл какого-то паренька, что, по словам Франциска и Закари, очень смахивал на убийцу их отца, они услышали шум и испуганный девичий голос. Пробрались в следующий зал и тотчас же увидели девушку. Она закричала, испуганная, стала колебаться и прятаться в коридорах. Стены смыкали свои ряды, на время оберегая её от злодеев.

— Лай… Что же они сделают с ним? — шептала встревоженная Илзе, петляя знакомыми коридорами. Она то и дело угождала в ловушки, спотыкалась о сталагмиты и ранила руки в кровь, а Алена так и не было. Кому ещё сказать, как ни ему? О других демонах она не ведала, да и вряд ли бы могла объяснить всё внятно, однако они были уже тут как тут.

Это они двигали могучие стены, тушили факелы людей и навевали невидимый ветер — хотели прогнать противный газ, коим был одурманен юный вампир, но отчего-то эффекта не наблюдалось.

Они сберегли Илзе и даже заставили её успокоиться, — внушив в воздух потоки тихой энергии и тепла, немного подняв реку и сдвинув тёплые камни. Лишь после, спустя какое-то время, она, вся дрожащая и перепуганная, увидела белый силуэт. Ален ничего не знал и сперва отказывался верить. Даже угрожал убить её, если слова окажутся ложью. Но, увидев всё собственными глазами, задрожал и испугался сам, как ребёнок.

— Что же нам делать? — прошептала она, крепко сжав руку демона.

— Всё, что в наших силах…

Но Лая поблизости уже не было. Люди ушли. Они опоздали.

— Пропустили всего несколько секунд! И теперь ищи его по всему белому свету… — прошептал он, стараясь обратить в шутку, но слова оказались непонятыми и вызвали в ответ лишь тишину.

В глазах Алена также отразилась эта пустошь.

— Упустил! Недоглядел, и тут же они напали! — кричал с надрывом он в высокий потолок, точно крик мог заглушить все чувства, которые рвались в сей миг.

— Мы пойдём за ним! Будь тут и никуда не иди! — уверенно и громко сказал Ален, оставив её одну. Одну среди высоких стен и каменных плит, среди глухого эха и противного влажного воздуха.

— Нет! Я пойду с тобой! — закричала Илзе в ответ и побежала за белым силуэтом.

— Мы должны что-то придумать! Лай не должен погибнуть! — повторила она, снова и снова не в силах найти слов, чтобы описать случившееся горе.

— Мы придумаем план. Не реви! Он вернётся! Я всё устрою… — немного морщась от её слез, пробормотал опечаленный Ален. Его лицо было не бледнее девушки, глаза опущенные в пол, голос подавлен, — Что— нибудь придумаем… Главное не опоздать!

Илзе сходила с ума от волнения. Демон был малость удивлён этому, хотя прекрасно понимал причину без лишних слов. Всё было написано на лицах, и он искренне сопереживал ей, боясь, как бы не повторилось то, что случилось когда-то с ним.

— Я найду его! Оставайся здесь и никуда не лезь! Вдруг люди надумают вернуться?

— Когда? Когда ты вернёшься назад? Могу ли я тебе верить? «Больше тут никого нет!» — жалобно причитала она.

Но ответ прозвучал холодно и кротко:

— Скоро. Не реви. Лучше сиди молча. Люди могут услышать… Или звери…

— У меня есть кинжал. Я отобьюсь…

— А умеешь ли ты?

Заплаканные глаза снова закрылись веками.

— Не пробовала. Ни разу…

— Тогда возьми и сделай это. Сейчас. Убей меня! — настойчиво и резко воскликнул Ален.

— Но я!…

— Всё равно не сможешь. Просто ударь. Ну, же!

Илзе разревелась ещё больше. Разговор можно было не продолжать. Ален тихо выскочил из пещеры и, приглядываясь, попытался найти знакомый запах. Высохшие травы не говорили ни о чём. Ветра также молчали, а облака уже давно были не те…

— Кто-то же должен был видеть их?! — и, обратившись огромным зверем, он ринулся в сторону города.

А люди были не так далеко. Что-то заставило их разделиться и вернуться небольшой группкой назад. Ален видел, как несколько мужиков несли на своих плечах Илзе, испугались при виде его, тотчас же сели на коней и умчались вдаль опустелых Алзарных холмов.

«Почему я не убил их? — упрекал себя демон, в отчаянии понимая, что теперь остался один. Он пытался сосредоточиться, но не мог — ужасные мысли так и преследовали сознание. Глазам представлялась картина смерти. И не важно, кого из них. Его промашка обойдётся их жизнями!» Возможно, он поступил так, потому, что был слишком напуган. Сперва опоздал, а после растерялся, и чего ради? Рыдал над могилой Керлин. Могла бы и подождать! Теперь могил станет больше…

Он прислонился ухом к земле и захотел спросить её о Лае. Тихий голос ответил что-то про лес, и зверь, телом которого обратился демон, помчался со всех ног в ту сторону. «Девушка подождёт, она своя! Вряд ли они станут спешить с ней! Но если я не прав… Лай не простит мне этого! Придётся действовать вместе!..»

***

Руки постепенно приобретали чувствительность. Тепло растекалось по телу вместе с жизнью и неумолимой силой. Пред взором по-прежнему было темно. Ногам было некуда двигаться — маленькое тёмное и замкнутое пространство отдавало противной сыростью и мокрой землёй. Лай стал догадываться, что произошло, что в тот самый день, когда на них напали люди, тот странный газ, из-за которого он и потерял сознание, дал возможность людям заключить всех в какие-то ящики и увезти в неведомые земли…

«Чёрт, неужели они сделали это и с Илзе?!» — пронеслось в голове у вампира. Какой-то новый страх поселился у него в душе, он бушевал и никак не мог успокоиться, а тем временем минуты неумолимо капали в вечность…

Он стал шевелиться, чтобы узнать, в насколько тесном пространстве оказался. Не больше полуметра, руки едва приподнимались, хорошо хоть, что ноги не скованы по швам — можно попробовать выбраться. «Точно саркофаг! — промелькнуло тотчас в голове, — Или гроб… Спорю, последнее…» Сердце стало лихорадочно биться, вампир пытался сдержать панику, ведь каждое резкое движение могло приоткрыть каменную крышку не с той стороны, земля засыпать сей «маленький домик», забрать и без того ничтожные запасы воздуха. «И тогда я задохнусь!» — понял он. Со всех сил пытаясь перевернуться, упёрся сапогами в заднюю стенку и начал отчаянно бить по ней. Спёртый воздух становился всё более нестерпимым, он заполнял пространство, и пареньку пришлось оторвать край длинного красноватого рукава, чтобы прикрыть лицо. Не зря он любил такую одежду — вот и пригодилась «напыщенная красота», как часто говорил о том Ален, но, к счастью, вампир настоял.

Послышался щелчок, а за ним удар. Мягкая почва коснулась каблуков, а после, плавно перейдя в камень, отрезала дальнейший путь. Пришлось повторить всё с другой стороны. Лай стал медленно разгибаться и, не поднимая головы, рыть промёрзшую землю. Рыть приходилось руками — не портить же тонкий кинжал.

Воздух кончался, становилось тяжелее дышать. Он старался побороть своё волнение, но, понятное дело, сделать это было не так-то просто…Ужас дурманил кровь и заставлял поверить в преимущество людей, что они сильнее, и он — всего лишь жалкая жертва. Сейчас было неважно, за что он сражался, ради кого жил и каким характером обладал. «Вампир» в Митисе звучало громче приговора… «Или меня хотели убить не из-за этого? Истины— то он не знал и упорно списывал всё на былые поступки.»

Наконец, мрак расступился, и пред глазами промелькнули первые лучики приглушённой Луны. Подуло холодом и на миг ослепило. Лай отряхнулся и стал медленно выбираться из этой дыры. Земли становилось всё меньше, но до верха было по-прежнему далеко. Холод щипал по коже маленькими острыми иголками, сыпался в нос и глаза, заставлял дрожать и судорожно вдыхать морозный воздух. После недолгого пребывания под землёй холод казался особенно мерзким.

Когда парень вылез из сугроба, он понял, что имел за своей спиной счастливую звезду. Оглядевшись вокруг, убедился, повсюду лишь снег и каменные плиты. Ни одной живой души! Звёзды и месяц, заслонённые серыми снежными тучами, слабо освещали здешнюю местность. Белизна запорошила даль и заслонила ото всех дорожку — узнать, где есть город, а где начнётся наша земля, было почти невозможно…

Белые руки налились шоколадным грязным оттенком, ногти поломались, волосы слиплись и сбились на шее комком. «Сколько времени я пробыл в этом забвении? Кто знает? Ясное дело, что не один день… Раньше было намного теплее, хотя, — он на мгновение вспомнил тот день, когда прятался с Илзе в пещере, — Тогда мы были хотя бы вместе!…»

Прорванный плащ развевался во все стороны. Ветер рвал его своими лапами и сбивал его обладателя с ног. Лай старался защитить глаза и идти в каком-то одном направлении, но бесконечная череда тёмных могил неумолимо заставляла петлять то вправо, то влево. Ноги подкашивались. Ужасно хотелось есть и пить.

Он думал о ней, как она, жива ли и где находится сейчас. «Илзе, прошу, не вини меня в том, что случилось… Однажды этому было суждено произойти, теперь повторилось снова. Значит, так должно было. Мне не суждено жить. Я рождённый погибнуть, я, но не ты! Запомни… Если я выберусь, я найду тебя, и пусть шальной ветер только не подскажет дорогу!» — он думал о ней всё время, еле перемещал ноги, падал, припадал к холодным стволам деревьев и, точно набираясь от них силы, продолжал свой заснеженный путь.

«Я вернусь к тебе с закатом,

Как погаснет солнца луч,

И зальёт лазурным светом

Месяц, вышедший из туч…»

— крутилось в голове Лая. Эти строчки пришли сами по себе, он даже не думал о них и не подбирал слова, но теперь отчаянно повторял их, чтобы хоть чем-то занять своё воспалённое и измученное сознание.

Оборванный и грязный, он шатался по этому снежному полю до самого утра. Почти выбившийся из сил, голодный и заледеневший, бежал вперёд на свет далёких огоньков. Знал, там жили люди, и где-то с ними должна была быть Она. Та, которая также чуть не погибла и была схвачена этими же убийцами, и, возможно, уже убита... «Любит ли она меня? И за кого вообще считает в мыслях Илзе? С виду — да, она разделяла все мои взгляды и частенько поддерживала разговор, но согласна ли она на побег, сумеет ли позабыть прошлое и не вернуться к нему — к этому безжалостному и бездушному городу. Как— никак, она рождена им. Она тоже должна быть такой, как они… Но почему-то стала иной.

Жаль, что люди не понимают наших чувств, считают за животных, а то и тех хуже, когда это не так, и нам тоже нужен кто-то рядом. Умереть от одиночества очень просто, особенно, если ты вампир… Я никогда не предавался столь печальным мыслям, но, знаю, что больше не смогу жить, как раньше. Илзе отворила какую-то дверь, которую никому не было под силу открыть. Ален лишь крепче захлопывал замок, словами своими замораживал и губил всяческие желания. Говорил, что делает так специально, но, мне кажется, он специально хотел оградить меня от людей. Зачем? Чтобы остаться на свете. Но вряд ли демону так важна одна жалкая вампирская жизнь… Спорю, я чего-то не знаю, и, возможно, это нечто также причастно к случившемуся…»

Лай даже не заметил, как серость и белизна горизонта налилась соком и позеленела. Она бросилась в глаза лишь тогда, когда это было уже нельзя не заметить. Всюду трава и большие по-летнему спелые листья, алые цветы и много— много шипов. «Розы! Но откуда? Огромный коридор этих нежных цветочных созданий высился прямо над моей головой и вёл куда-то в сторону, — Этот аромат сводит с ума, а внешний вид цветов поистине волшебен! Откуда же взяться этому чуду среди зимы? Больше похоже на сон. Значит, я уже умер…»

Он коснулся рукою листвы, острые краюшки тотчас ответили кровью. Вампир отдёрнул ладонь и смахнул кровь, порез оказался неглубоким. Удивился, отчего так произошло, и продолжил изучать стебли глазами.

И вдруг какой-то голос раздался у него в голове: «Она в опасности! Поспеши!» Он был удивительно похож на Алена, но мог ли это быть он на самом деле? «Жив ли я, или это всё — картины смерть? Помнится, когда чуть не убили в тот раз, впереди тоже распахнулся туннель. Только он был заполнен красками осени, пылал огненными ягодами и красной листвой и источал нежную печальную гостеприимность. Никогда прежде не был в подобных местах… Но красота этого туннеля ещё божественнее! Она почти нереальна, хотя в моей жизни не мало подобных вещей… Одна пещера, выполняющая роль умного и смекалистого дома, может поставить в недоумение любого из митисийцев. Да что они, люди, не важно кто, каждый бы удивился!»

И так стоял он, разглядывая медленно кружащиеся лепестки. Восхищался красотой и ароматом, стоял, как вкопанный, перед этим непознанным чудом, отдыхая и стараясь успокоить своё дыхание. Наконец, когда вампир понял, что ждать больше некуда, он обернулся — позади было бело и уныло, снег продолжал скрипеть и не таял, а впереди росла трава. Откуда-то лился свет, он манил и притягивал, заставлял ступить в свои чертоги и начать идти всё дальше…

Первый шаг был уже позади. Таинственный голос молчал. И это начинало заставлять Лая беспокоиться. «Где вообще оказался я? Что это за странное место? Вдали виднеются горы, но есть ли среди них моя — я не знаю. Погода слишком плоха, и видимость очень хромает. Не могу понять, как далеко оказался, и теперь не знаю, куда идти… И стоит ли мне идти по этому странному мостику света, возникшему неизвестно откуда? И, если идти, то куда?» — думал он, а алые головки молча кивали в ответ. Они точно говорили, что всё верно, так и должно быть, и он избрал правильную дорогу.

Дальше аллея роз становилась другой. Резко сужалась и не была так красива. Шипов становилось всё больше, нежные лепестки опадали, сохли и устилали, обсыпанный листвою пол. Идти было всё труднее, дорога путалась, ранила глаз своей яркостью и дурманила волшебным ароматом.

Он обернулся и внезапно понял, что попал в ловушку. Ряды начинали смыкаться, розы были там, где ещё мгновение назад светилась яркой лентой дорога. Лай хотел бежать, но странное чувство не пускало его, держало в своих цепях и причиняло ужасную боль. «Я ведь окончательно сбился с дороги! Куда я иду? Стараюсь разглядеть остатки пути, но ведь пройдёт ещё миг, и я потеряю и его. Я окончательно запутался и не знаю, как быть! Эти шипы слишком острые, обычно цветы не такие… — в ужасе проносилось в голове, — Надо выбираться! Бежать! Но куда?…» — он ринулся напролом через алую стену и вышел в пару шагах весь дрожащий от боли и окровавленный.

Впереди снова были розы! Все, как одна алые, бархатные и изысканные, такие красивые, что глаз не оторвать.

— Что это за место такое? — чуть ли не взвыл вампир, стараясь успокоиться и собраться с мыслями, — Молчи, не говори ни слова… Просто дыши… — говорил он себе сам, а параллельно с тем начинал дрожать от страха — позади раздавался какой-то звук. Странный, шуршащий, напоминающий тихое касание лап. Лапы не маленькие, движения размеренные и тяжёлые.

Лай затаил дыхание, замер и попытался обернуться. Глаз наткнулся на что-то белое и большое, но он не хотел поворачивать головы и потому так и не понял, что это.

«Только зверей не хватало! Я боюсь их, как мышь кота, потому что понимаю — перед ними бессилен. Если тварь хочет поживиться — молодой вампир лучший деликатес, беззащитная и вкусная еда с кровавой отдушкой. Однажды меня чуть не сожрали… — на мгновение перед глазами пронёсся давний случай, когда Ален сумел его вовремя спасти, — Это было очень давно, и был он. А тут его нет! Мне конец! Смерть настигнет уже вот— вот, лучше бы я задохнулся!..»

— Иди же скорей, не медли! — раздалось за его спиной.

Снова этот голос! Как понимать?

Шарканье стало громче. Зверь неразборчиво что-то тявкнул, чем заставил его обернуться. Лай опешил и широко расставил глаза.

— Ты… — дрожа, выронил он. Глаза были уставлены на зверя.

Впереди находился волк. Не такой большой, как показалось, довольно пушистый, а главное — настоящий альбинос. Зверь снова тявкнул. Кажется, это было приветствие. И лишь тут Лай понял, что волк не кажется ему страшным, страшила неизвестность, но теперь она позади. Странное умиротворение вмиг поселилось в нём, когда он понял, что больше не одинок.

— Знаешь ли ты, — обратился юноша к зверю, — как пройти назад? В мою пещеру? Она, наверное, далеко… Но ты последняя моя надежда… — говорил просто ради того, чтобы не молчать и думать, что скоро спасётся.

Большая когтистая лапа скользнула вверх и коснулась его лица.

«Сейчас как стукнет, и полетит голова!» — подумал Лай, предвкушая грядущую боль.

— Не плачь! — прозвучало уже совсем рядом.

Зверь присел. Лай тоже опустился на колени. Он уже догадывался, кому принадлежит этот голос, но озвучить догадку никак не решался.

После волк встал и медленно прошёл мимо роз, бутоны тут же окрасились чёрным цветом, упали и стекли на землю, точно были сотканы из крови.

— Что за чертовщина такая…

— Забвение! Открой глаза!

Теперь парень уже не сомневался.

— Садись на меня и пригни голову. Будет больно, предупреждаю сразу. Роз расплодилось очень много…

— Это я уже понял… Кто ты? Откуда имеешь такой дар?

Волк оскалился, но, похоже, это была улыбка.

— Когда-нибудь я тебе расскажу. А сейчас нет времени, садись! — и он помчался напролом через алые кусты и снежинки. К слову, последних становилось всё больше. Они сыпались с неба, как и там, на кладбище. И их было очень много… Алый горизонт уже был едва различим, впереди — только серость и тьма.

— Кто ты такой? — всё сильнее хватаясь за шею странного существа, прошептал Лай. Он видел, как лапы волка становились слабее — они были утыканы острыми шипами, кровь никак не останавливалась, отчего позади мало— помалу начинал вырисовываться тонкий багровый след…

— Остановись! Не беги так!

Но волк не слушал его.

— Она в опасности! Ты разве не хочешь спасти?

— Кто — она? Илзе? — чудовищная догадка заставила Лая вздрогнуть и снова покрыться мурашками, — Чёртова непогода!

— Ты бы плащ накинул! Чего мёрзнуть— то? — волк точно видел, что парень уже давно снял с себя порванное одеяние и волочил его по земле в руках.

— Его только в камин осталось… — прошептал он, но на всякий случай обернулся.

Снова шок! Ткань была цела, как и прежде. Даже розовые шипы не оставили на ней следов и дырочек…

— Что это было? Там, в аллее.

— Забвение против нечисти! Только не говори, что не знал!

Парень замотал головой.

— Поясню: ты помнишь, где тебя закопали?

Снова незнание.

— Ну ладно. Там была дорога?

— Была... — согласился Лай, воспоминания приходили к нему медленно и были скорее согласием.

— Считай, что их было несколько.

— Развилка?

— Перекрёсток! Это довольно страшное место. Для вас. Считается, что вампиры назад не вернутся.

— А розы?

— Это — дурман.

— То есть всё это было понарошку? И мои раны… — он опустил глаза. Ладони были зажившими.

— Как сон!

— Ну, надо же… И я бы оттуда не вырвался?

— Розы сомкнули бы круг и высосали все твои соки. Довольно странный цветок, не может определиться, со злом он или против, за это я его не люблю!

— Выходит, со злом, — пробормотал Лай, и весь дальнейший путь они ехали уже молча. «А как же багровый след? — хотел сказать он, но понял, что лучше не надо. Это — ещё один мираж. Заклятие. Наваждение. Этого нет на самом деле. Или он сошёл с ума?»

— Мы почти прибыли! Слезай! — волк отряхнулся, и Лай, не успевший освободить свой разум от одолевающих его мыслей, не услышал это и больно ударился о землю левым боком. Хорошо, что там был снег, обошлось хотя без крови и переломов. Или снова «везучесть»?

— Как не вовремя выпал этот снег! Вроде только растаял!

— Не говори… — волк смахнул с себя последние клоки белой ваты и как-то по случайности отошёл на пару шагов. Когда же парень отряхнулся, встал, протёр на всякий случай глаза и обернулся, он был один. Вновь, как и в то утро, когда демон, коснувшись его плеча, хотел о чём-то предупредить. Возвращаясь к тому утру, Лай догадывался, что это был один из свиты Алена, хотел ему что-то сказать и сказал…

Так вот в чём крылась тайна! Демон не соврал и оказался на удивление правдивым. Вот только зачем он хотел спасти его? Почему не сказал тоже Ален — не мог, не знал или не хотел? И почему зло так часто видит в нём что-то, чего не может понять он сам? Это было недоступно для понимания Лая, скрыто и похоронено где-то внутри, но сейчас ему было не до раздумий. Ибо вскоре он увидел дом…

Небольшой разваленный домик, землянка, сплошь грязная и с поломанной крышей. От неё шло тепло, в затуманенных окнах виднелись сухие цветы. Точь-в-точь, как в детстве! Как у него самого…

«Если сейчас дома находятся люди — мне конец, Она — да здравствуй счастливая жизнь!» — и, со страхом глядя в светлеющее небо, Лай притих, подойдя до самой двери. Заглянул в туманное окошко и принялся искать знакомый силуэт.

***

Она осталась одна, люди подкрались незаметно. Кажется, кто-то из них заметил девушку ещё во время своей первой вылазки, промолчал, а после внезапно вспомнил.

— Да ведь мы забыли кое-кого! — воскликнул он и, недолго думая, заставил всех возвратиться.

— Кого ещё забыли? — ворчали встревоженные митисийцы, им надо было срочно деть куда-то тело. Поясню: они думали, что отравив газом, сумели тотчас же убить. И ни один не задумался над абсурдностью своей идеи, ведь если бы газ был настолько опасен — полегли бы и все они.

— Девушка… Я видел её. Пряталась.

— И я видел… но подумал, померещилось.

— Заложница?

— Скорее всего!

— Или слуга?

— Жена!

— Любовница! — послышался хор голосов.

— А она что тоже такая? «Нечисть, да?» — так и читалось во взгляде.

— Вроде своя. Погоди, я, кажись, видел её! Не так давно. До первого налёта Тёмного. В переулке лекарей…

— И я, кажется, видел! У лекаря Одэля вроде пропала дочь!

— Да, и он теперь совсем умом тронулся…

— Так это, наверно, она!

И люди снова поспешили в пещеру. Так они настигли Илзе почти сразу. Девушка вышла в зал и сказала особые слова для пещеры, чтобы та прибралась, вышла и тут же была зажата чьими— то могучими и крепкими руками.

— Отпустите! — руки стали отчаянно вырываться и бить обидчика по бокам. Но силы были неравные.

— Не уйдёшь, беглянка…

— Отчего он не убил её?

— Ведь если это Вендория, она пропала довольно давно!

— Она теперь с ними!

— Нечистая! — как рок прогремело ужасное слово, которого так боялась Илзе. Пред взором её уже пылал огромный костёр. На них сжигали не только ведьм — это сказки, всех, кто не понравился внешне или словом, так уж в Митисе повелось…

Грязная поднятая с пола тряпка послужила кляпом. Руки тотчас были перевязаны верёвками, а на голову одет мешок. Девушка могла лишь мычать, с трудом бормоча отдельные слова, вроде: «Выпустите» и «Пощадите меня!»

А после темнота — шум колёс и топот лошадей. Крики людей становились всё тише. Воздуха становилось меньше и меньше…

— Но! Приехали! — проревел звучным голосом мужик, подхватил Илзе и запер у себя в доме. Все разъехались. Остался только он и какой-то парень.

— Что там произошло? Расскажите! Я так хотел поехать с вами…

— Малой ещё! Рано! — отрезал мужик. Наверное, отец его.

— Как всё прошло?

— А что говорить?

— От одного избавились, закопали собачью душу, бросили прямиком в лес. Пусть гниёт!

— Вам удалось изловить вампира? Бедный… Какой он на самом деле?

— Не спрашивай! С виду не скажешь… Молодой ещё, холёный. Смазливый очень, наверное, всех пропавших девиц осквернил.

— А ты и это видел?

Мужик замычал и качнул головой.

— Не видел! В молодости насмотрелся… Хватит с меня.

— А как вы убили вампира? — голос был наивен, в нём читалась тоска и боль.

— Он был ещё жив…

— Вы закололи его? — снова наивно произнёс сынок, видимо, перечитавший сказок.

— Нет! Не твоё дело! Но трепыхался он не долго… А после так и кинули. Спорю, уже издох. В гробу места мало, а он ему прямо под размер пришёлся…

«В гробу… Вампир молодой… Так и кинули живьём в могилу… Помер уже. Там долго не живут…» — внезапно донеслось до неё. Илзе очнулась, подскочила, как ошпаренная, и уставилась во все глаза на сидящих.

— Опаньки, проснулась красавица, ну, всё я пошёл. Играйтесь!

Мужик подскочил и вприпрыжку отправился к двери, а парень, испуганный и с оборванными фразами на языке остался сидеть рядом. Долго они смотрели друг на друга, не понимая, кто есть кто, и чего ожидать друг от друга.

— Ты вампирка? — вдруг сказал он.

Девушка покачала головой.

— А ты кто?..

— Я сын мясника! Батька уже ушёл. Ну, ты видела его.

— Зовут тебя как?

— Ганс.

— А меня — Илзе, — представилась она и протянула свою крошечную белую ручку.

— Что ты делала среди вампиров?

— Вампиров? Я знаю лишь одного…

— Какой он? Расскажи! — принялся упрашивать мальчишка. В глазах горела такая страсть, огонь неугасимый. Из дальнейших разговоров она поняла, что мальчишка помешался на кровососах. Даже сам хотел таким стать, отточил зубы, но по неосторожности вырвал передний клык, а всё ради того, чтобы снова увидеться с бабушкой… Её обратили или убили, из рассказа было не совсем ясно; когда ему исполнилось от силы пару лет. Какой-то вампир, белый молодой красивый мужчина, глядел на малого и не знал, что с ним делать.

— …У нас уже много детей! — ответил он другой вампирессе, пока та охала и не знала, убивать или оставить в живых.

— С нас хватит! — ещё раз повторил он, — И, ты ведь знаешь, молодые не все оборачиваются. Что если он останется человеком? Надо выждать ещё хоть пару лет… И добиться его желания…

— Это всё тонкости, написанные в неизвестных книгах! Сам посуди, он ничего не запомнит. Он ещё дитя… Пощади!

Но Ганс запомнил это на всю жизнь.

— Они хотели сделать меня одним из них! Она хотела, молодая такая с тёмными волосами…

— Это не я… — залепетала Илзе, чувствуя, на что может намекать мальчишка.

«Ему нет и 13 лет! А говорит так, будто повидал полжизни…»

— Понимаешь, они были готовы взять меня! Но я был мал. Я хочу выглядеть старше! Тогда они придут и заберут меня! К себе, к бабушке! Я устал от этой проклятой жизни. Никто не понимает меня. Все говорят, что болен. А я не болен! Я просто не человек! Я не хочу им быть и потому даже пытался пить кровь! Я воровал у отца мясо и пил… Но не мог, меня рвало, я пытался снова…

— Прости, но, возможно, их больше нет… — и как можно аккуратнее девушка поведала о том дне, ужас которого запомнила навеки и она, — В Митисе был «праздник». Кажется, он и сейчас есть на календаре. «День кровавой расплаты», слышал про него?

— Глупый праздник! — отозвался Ганс.

— Согласна. Так вот в тот самый день полегли почти все, кто были вампирами. Очень многие, говорят. Тебе сколько лет?

— 14. А тебе?

— Будет 17. Какая разница?

Он удивился и округлил глаза. Наверное, думал, меньше или больше. Не угадал.

— Это было в 1249… Сам посчитай! — не обращая внимания на странности, продолжила говорить Илзе, — Всё сходится… Боюсь, и тех вампиров схватили…

Ганс неожиданно заревел. Его мечта тотчас разрушилась, разлетелась кусочками пепла и больше не представлялась реальной.

— Ты врёшь, врёшь! — схватил кухонный нож и замахнулся со всей силы. Илзе едва сумела отвернуться и перехватить его руку, а после, не найдя лучшего выхода, прыгнула прямо в окно. Цветы упали в дом, ваза разбились на улицу.

— Постой, Вендория! Прости, прости… — слышался его жалобный крик, но Илзе была уже далеко.

«И что за глупое имя?! Они меня с кем-то путают! Однако лучше так, чем если бы отец прознал о моей дружбе с вампиром…» — думала она, взглядом ища место, где можно было бы спрятаться. Вдали то и дело мелькало какое-то голубое пятно, она тёрла глаза, стараясь его разглядеть и шла вослед таинственному свету…

***

«Что со мной было? — с непониманием думал Лай, осмысливая случившееся, — Могила. Лес. Странные розы, а после этот зверь… И я, точно сам не свой, постоянно думал о ней. Но ведь Илзе, она… Да, она особенная, но ведь она не ни мать, ни сестра. Чего тогда я о ней так много думаю? Это выше меня, и чувства очень странны…

Моя рука! Всё это отвлекло и заставило забыть о ней! А теперь боль возвращается… Я перенапрягся в могиле, долго и упорно пытался открыть доски, после рыл землю, волк скакал очень резко, а после я упал… Это определённо скажется на моём состоянии! Уже сказалось. И как теперь быть?

Я так голоден, что готов залезть в ближайший курятник и передушить всех птиц… Но Ален не учил меня такому. А Илзе — тем более…»

Дом, напротив которого стоял Лай, оказался пустым и заброшенным. Там не было людей. В соседнем — та же картина. Всё занесено снегом, в воздухе — мёртвая тишина. «Где они? Куда могли спрятать её? Или уже убили…» — появилась мысль, что надо проведать то давнее место. Возможно, соприкоснувшись с прошлым, уйдёт и его страх… «Но где оно? В какую сторону направляться? Я уже сбился с пути… Да я по сути никогда и не знал этого города.

Мы жили неподалёку — в горах. А тут оказались лишь в тот день… Точнее я, родители уже бывали. И, помню, часто рассказывали о том, что видели. Как умирали люди, что говорили в последний миг… Тогда я мало верил в подобные истории и, бывало, даже не слушал. Теперь, испытывая этот ужасный голод, понимаю — иного пути нет…Мне нужно идти! О чём-то думать, мечтать или анализировать, чтобы окончательно не погрузиться в холодную тьму. А ещё — сейчас ночь, и мороз как назло усиливается… Мне надо переждать его, забраться куда-то (хоть в курятник) и остаться, забиться в густую солому и поискать Илзе утром…

До чего же холодно… Я думал, вампиры лишены чувств. Точнее слышал от людей, это они говорят такое. На самом деле это не так, и я снова убедился…» — и крепче закутавшись в свою полупротёртую красную шкурку, и прижимая к себе ноющую руку, он медленно поковылял вдаль. Белый горизонт съедал все следы, точно его здесь и не было…

«И всё же вампирам нельзя быть здесь! Слишком— слишком опасно… Я должен притаиться…»

***

Она бежала по улицам, стараясь найти потаённое место и остановиться. Но крик странного мальчика привлёк внимание людей. К счастью, не всех и не тех, кто её доставили, а лишь одной пожилой женщины, которая тотчас выскочила на крыльцо и увидела беглянку.

— Ты кто и почему так бледна? — встревожено спросила она и провела к себе в дом. Дала стакан молока и усадила на свою кровать.

— Как зовут тебя, дивная странница?

Илзе решила соврать, не называя ни настоящего, ни странного нового имени и выпалила первое, что пришло в голову:

— Оливия.

Женщина представилась Констанцией. Она была очень добра и проницательна. Тут же увидела заплаканные глаза и спросила, в чём же причина?

«Сказать, или потом отдаст мяснику?» — в этот момент ремесло злого мужика показалось ей, как никогда, символичным.

— Ты можешь положиться на меня. И допей стакан. Моя коровка старалась зря?

Пришлось улыбнуться и снова пригубить стеклянный предмет.

— А теперь рассказывай, какими судьбами в нашем городе?

— Митис… Я здесь родилась, — решила не соврать Илзе, — и здесь ведь так красиво...

— И не говори! Особенно зимой. Ох, как люблю я это время! Всё белое, следы можно замести, нашкодить соседу, а после снова снегом засыпать! — и она начала в лицах рассказывать какую-то странную историю. Единственное, что поняла Илзе, Констанция любила какого-то мужичка, а тот уже был повенчан. И теперь она из любви делала ему всякие пакости… Кур выпускала, кобылам ноги связывала, в горшки сорняки подсаживала… Такая большая и габаритная женщина. Спрашивается, как она это могла сделать? На самом деле — просто. Ловила первых попавшихся проходящих мимо её дома детишек и за стакан сладкого парного молока предлагала им что-то сделать. Как бы расплатиться этим. И поняла Илзе, что сейчас её могут втянуть в какую-то очередную историю, и хотела отказаться, но не смогла.

Констанция уже явно забыла, что сперва хотела спросить девушку о её прошлом. Может, и к счастью это?

— А кто — сосед? — только и прошептала девушка, когда хозяйка снова стала расписывать его в тёмных красках.

Ответ прозвучал, точно гром.

— Он не то чтобы сосед мне… Лекарь с соседней улицы, — и описала точь— в— точь отца.

— Что же вы от меня хотите? — побледнела Илзе.

— Он в последнее время совсем из ума выжил… Помешался на своих больных.

Девушка только кивнула.

— А ещё женщин стал к себе водить. Его жена — померла давно. Слава ей небесная! А он не горюет… Вот вчера только троих видела.

— Может, они больны?

— Да что там!

— У него ещё дочь умерла… Я слышала когда-то, — прозвучала короткая фраза.

— И дочь... А вторую вампиры убили. Я всё про него знаю! Правда его почти не вижу, и дочек этих ни разу не приходилось. Теперь и не придётся.

У Илзе точно гора с плеч свалилась. «Я уже подумала, что несдобровать мне, узнает ведь, выдаст, под огонь подведёт!»

— Так что вы хотите?

— Говорят, дочь его не мертва.

— Как же? — наигранно удивилась девушка.

— Так целый отряд посылали, искали, монстра убили, а её нашли, назад привезли. Ты разве не знаешь?

Девушка покачала головой и чуть покачнулась на стуле.

— Монстра? Здесь разве монстры водятся?

— Да не здесь, дитя! Не боись! Это на Алзарных холмах — говорят, черти средь бела дня ходят! Маленькие такие и красивые, просто страх!

Илзе невольно хихикнула. Констанция тоже разразилась эмоциями. Сказала даже, что не раз думала словить одного из них и в огород своему сердешному подсадить.

— Так что вы хотите? — уже настойчивее повторила Илзе.

— Ох дорогая Оливия… Всего— то малость! Оставь ему записку, что Вендория, дочь его, жива, и хочет с ним повстречаться. Но она теперь, к сожалению, мертва. И пусть придёт на могилку.

— Мертва? Но вы только что сказали…

— Мясник и мельник решили, что тянуть не стоит. Сегодня же сожгут нечистую. Так будет безопаснее для всех! Милая, тебе нехорошо?

Лицо девушки побелело ещё больше. Карие глаза затуманились. В них отразился кошмар и самый жуткий из её страхов.

— Ты не больна?

— Страшно…

— Да ну тебе! Она — вампирка. Заслужила. А тебе-то бояться зачем?

— Страшно слышать такое… Я трусишка, — решила перевести всё в шутку, — и я, наверно, пойду…

— Погоди, а как же письмо! Я напишу, а ты снеси, мил человек, положи ему на окошко. Я только возьму бумагу. Погоди… Надо ведь оповестить лекаря, пусть знает заранее, а то ещё хватит удар…

Илзе было скверно от одной мысли, что всё это происходит именно с ней. «Сперва страх за Лая, теперь эта странная женщина. Она никогда не думала, что её отец мог так поступить с мамой… Или она не знала о нём, или женщина наврала? Но зачем и с какой стати?..» — не унималась мыслями она, пока брела по одной из нехоженых улиц.

Нет, она и не собиралась идти к отцу и — тем более — что-то нести. То, что он помешался и был очень злым, если не сказать странным, да, и этого она, признаться, боялась. Что тот поймёт всё не так, заставит рассказать правду. А что скажет она, что жила в доме вампира? Точнее не в доме, а в пещере, таинственном замке, в котором всё совершается по мановению слова? Сперва он назовёт её сумасшедшей, после — ведьмой. Нет уж! Этому не бывать!

В её душе царила пустота — от боли, страха и незнания. Таинственный голубой свет, по-прежнему, мелькал где-то вдали и также мгновенно растворялся. В один момент он показался конём, и ей вспомнилась та странная рогатая лошадь, но, оглядев улицу до конца, Илзе не нашла на ней никого кроме кур, собак и людей.

«Куда идти? Дальше? Мой дом для меня закрыт, других не имею. Где Лай? Что если его больше нет?.. Я должна быть готова и к этому!» — и, облокотившись на кирпичную стенку, присела на краюшек какой-то лавки и горько заплакала. Она не рыдала навзрыд, как делала это в пещере, как-никак, чувства сдерживал страх, да и что будет, если её увидят люди? Уже увидели — к счастью, Констанция не тот человек, который будет на месте слёз искать вескую причину… Всё-таки девушки часто плачут от любви — к этому все привычны.

Она сидела и, утирая набегающие слезинки, слушала, как свистит ветер, как бегают за забором ребятишки и играют в какую-то игру со снежками. Наивные слова ребят заставили её прислушаться. В них так и звучала простота, однако для неё она оборачивалась ещё большей болью.

— …Его убили! Его больше нет!

Девочка с косичками завопила на всю улицу: «Ура!»

— Теперь мы будем свободны! Кончился страх! Наши братья и сёстры будут на веки с нами!

«О ком же они говорят?» — подумала она, как можно ближе прислонившись к стенке. Илзе хотела, чтобы её никто не заметил, и в этом ей помогла природа — густые заросли вьюнка устилали забор. Они вились и по стене дома и по земле, словом, она была зажата между листьев и больших синих голов. Одно неприятно — холод. Цветки покрыты тонким слоем инея — зима в Митис пришла быстро и неожиданно. Ни одно растение не было готово к ней…

— Тёмного закопали, как мой пёс копает себе ямки, когда хочет пойти… — дальше она не стала слушать. Худшая из всех догадок стала внезапно явью. Илзе снова побледнела, после налилась краской, в глазах потемнело, на миг она покачнулась.

«Словам Констанции не хотелось верить. Она искала повод, лишь бы сделать свою пакость, а дети никогда не врут… Тем более, что я знаю их — она, с косичками, — приходила однажды к отцу. Октавия, кажется, звали. А тот мальчуган — её троюродный брат. Его семья жила однажды неподалёку от нас. Мы не общались близко, но ко-что о нём я знаю и потому уверена: врать Лунсу незачем!»

Возможно, вы спросите, откуда Илзе знала, о ком идёт речь? Так она долго жила в страхе и знала много различных ужасов. Боялась пропасть и погибнуть, но теперь она ничуть не жалела, что знакома с «кровавым тираном». Люди оказались не правы! Словом, как и всегда.

Затем она опять вернулась к мысли об отце. Не могла согласиться с тем, что слова женщины могут быть правдой, однако, зная его странное поведение, коим отличался Одэль в последние годы, постепенно переубеждала себя. Она начала вспоминать, но не могла найти в мыслях ни одного воспоминания, где бы видела Констанцию с отцом. «Может, она просто странная, и выдумывает всё? Или слепа я? Я явно чего-то не знаю!»

***

И Илзе была права. Лекарь не был таким безумным, как казалось, это — видимость, всего лишь пустая обёртка. Он специально сменил имя, чтобы обезопасить дочь, а сам был одним из организаторов похода к Тёмному. Сам, к сожалению, пойти не смог — ноги подвели, да и возраст не тот.

Каким-то образом он чувствовал, знал, что она жива. Сердце, наверное, подсказало. Вот и искал, надеялся, что увидит. Хотя бы один раз, а после можно и умереть спокойно… Одэль был болен — болезнь разъедала на части. Он молчал и не говорил никому, хотя, по правде, сказать было уже некому...

***

Дорога была замёрзшей, идти становилось всё тяжелее. «Ах если бы тут и правду появился тот конь!..» Девушка постоянно оглядывалась, боялась, что кто-то заметил её и увидит в ней что-то странное. Как вдруг чья-то рука коснулась плеча. Илзе взвизгнула.

— Кто…

Напротив стоял парень. Каштановые волосы, порванная одежда. Небольшой нож. Лицо незнакомо. Но в глазах какой-то странный манящий свет.

— Кто ты такой?! — повторила она, освобождаясь от хватки.

— Тихо… — голос показался на удивление знакомым.

— Ах. Ты!

Это был Ален.

— На какое-то время пришлось обернуться. Я сегодня уже не в первый раз так…

— А чего не в своём? — оборванными фразами шептала она в полголоса.

— Видели, — опечалено ответил он, — Могут признать. Нельзя.

— Я понимаю… где? — в глазах читались слёзы и надежда.

— Лай? — демон отмахнулся, — Там… Да живой он, живой! Прекрати… Идём за мной, — повёл её в сторону какого-то дома.

«…Его уже нет, очнись!

— Монстр проклятый повержен, он больше не потревожит!

— Но он…»

Люди раз за разом переубеждали девушку, уверяли в том, что Лая ей больше не встретить. Она душили слёзы, но сдерживала себя, как могла. Уже видела вокруг алые языки пламени, алое платье из её молодой кожи и крови. И, боящаяся, подсыпала яду в чай, когда люди временно вышли из залы, чем и отправила их всех на тот свет… А после, очнувшись в реальности, долго не могла прийти в себя, не верила, что смогла заснуть и снова вспоминала дорогие слова Алена.

Выходит, всё было только сном! Она жива, и он тоже. Остальное уже не важно!

— Почему мы всё ещё здесь? — говорила она, выглядывая через замыленное окно на улицу.

— Если сбежим сразу, схватятся. Надо переждать.

— Но сколько? Мы сидим тут уже не первый час…

— Я проникну под видом этого человека в одном место, погляжу… А после пойдём, потерпи! — голос Алена был также тревожен. Он скрывал в себе эти чувства, душил, не давал им вырваться наружу, но был испуган — этого никак не скрыть.

— Где Лай? — твердила она, — Ты держишь от меня это в тайне…

— Я тебе всё расскажу…

***

Илзе ожидала страшного вечера, как кары. Была уверена, что её сумеют найти, хоть и сидела тихо, как мышь. Она ждала возвращения Алена, как прихода нового дня. Дрожала всем телом и вздрагивала от каждого шороха, а когда увидела возле себя маленькую пушистую мордочку, чуть не выдала себя страшным криком.

Мыши оказались легки на помине, и здесь, надёжно скрывшись в сухом и прогнившем насквозь полу, их было не меньше дюжины. Илзе даже решила позвать одну, бросила её на встречу кусочек какого-то засаленного хлеба, но мышь убежала, поджав хвост, и даже не обернувшись.

Тоже, видать, испугалась!

Теперь тишина лишь изредка разрывалась их тоненьким писком. А день всё шёл и никак не кончался…

***

— Как долго! — в ужасе бросилась она, увидев напротив Алена, — Что там было? Мне отсюда ничего не слыхать.

— Потому, что ничего и не было, — пожал он плечами и сел на соседнюю лавку.

— Как же так? Констанция говорила…

— Кто?

— Не важно, одна моя старая знакомая…

— Значит, обманула тебя, провела, как козу! — выпалил демон и резкими фразами оборвал весь разговор: — «Праздник», о коем ты говорила, не состоялся.

— Из-за… меня?

— Нет.

— Как странно…

— Не удивляйся ничему, просто послушай! Они были пьяны, и им уже было плевать. О тебе забыли! Всё кончено!

— Не может быть… — сорвалось с её похолодевших уст, — Зачем же они меня забрали?

— «Хотели спасти!»

— Спасли, — только и пробормотала она, — Идём… Тут мерзко и страшно. Боюсь, могут вернуться хозяева… Раз костра не было — я не верю в слова такого счастья!

«— Какой костёр?

— Ну, для этой, ты что забыл, что нашёл девку пещере?

— Ах, та, да ну… Забыл!

— Вы хотели спалить её? Как ведьму!

— Нечистую, — вставил другой.

— А— а, потом! — кричали все в один голос и были изрядно пьяны и веселы...» — повторил он услышанные слова, — А теперь пошли. Лай уже, должно быть, извёлся...

— Так ты нашёл его?

Ален не мог сказать всей правды. Он держал время, надеясь, отвлечь её, а сам не знал ничего, он растерялся и от страха растерял почти все свои силы. Ему пришлось бросить вампира, умчаться на поиски девушки. Встретиться он думал после, когда найдёт её, но чувствовал, что что-то сделал не так и был очень тому опечален. Обычно найти Лая не было для него проблемой, также как и с ней — земля рассказывала всё, о каждом шаге, и указывала верный и короткий путь. Но почему теперь он не может его найти? Почему не слышит его присутствия? В земле его тоже нет… Неужто что-то случилось?

— Он ждёт нас на окраинах города… Ты же знаешь, Лай боится Митиса. И в этом я его понимаю… — с трудом мог разглядеть демон. Его способности обострились, а сам он был очень взволнован.

— Ну, так идём!

— Погоди… — Ален отчаянно пытался понять, что именно он видит. Зелёные ветви, кора, листва… Но это не лес, точно. На самом деле всё было куда проще — обычно демон улавливал его присутствие, настраивался на его волну, и когда рядом был лишь туманный и пустынный горизонт, с лёгкостью мог найти эту жизнь. А в Митисе живности было хоть отбавляй! Куры, собаки, в конце концов люди, и у каждого по трое— четверо детей… Именно это обилие жизни и с сбивало его с мысли, путало, настраивало на другую волну.

— Сложно сконцентрироваться… но он здесь. Да, он здесь! Идём! Пока связь окончательно не исчезла…

***

С самого раннего утра он боялся быть замеченным. Прятаться среди домов посчитал опасным и потому избрал весьма оригинальное место — Лай забрался на дерево и скрылся среди его густой и шумной листвы. В сотый раз поблагодарил это место за то, что здесь росла такая большая вишня и что зима не успела оббить её платье.

«Митис — довольно странный городок. Он не похож на все остальные, и люди здесь слишком суеверны, однако их страхи не пустые слова — где-то на границе города, но не здесь, проходит грань двух миров. Именно из-за неё здешний город населён такими существами, как мы. Вампиры, демоны, оборотни и прочие чудовища — не плод воображения крестьян. Все они тут. Живые. Кому— то может посчастливится не встретить их, а кому— то будет суждено. Жизнь с ними или погибнуть из-за них — это уж как кому суждено.

Здесь и погода не хочет вести себя, как следовало. Среди лета может наступить зима, среди зимы — лето, урожай этой вишни, на которой решил спрятаться я, должен быть уже собранным, всё-таки декабрь месяц… Но кто ж виноват, что зима пришла так неожиданно? К счастью, снег к утру почти весь растаял. Листья лишь слегка припорошило, ветви уже оттаяли. Здесь удобно и видно всех, а меня, спорю, никто не увидит… Не должен во всяком случае!» — думал он, параллельно с тем оглядывая свою новую обитель. Он трогал озябшими пальцами кору, проводил по ней рукой и находил, что кора тёплая. «Как будто она живая…» — даже казалось ему.

Голод давал о себе знать, и вампир постоянно оглядывался в поисках того, кто бы мог оказаться рядом, и кого бы можно было «утащить в своё «гнездо», но вся беда заключалась в том, что он так и не научился нападать, а ещё, что не настал рассвет. Ален воспитал его как «ребёнка», баловал, всегда приносил всё сам. А сам он и кусать не умел, не знал, умеет ли или нет. Сколько не пробовал — раньше не получалось. Да и убивать других он боялся — сразу вспоминал «тот день», после которого он зарёкся себе, что не будет таким же жестоким.

Оставался только один выход — вишни. Спелые чёрные ягоды висели прямо напротив лица. Надо были лишь протянуть руку и сорвать с засохшего черенка… Он мешкал, сомневался, оглядывал её со всех сторон — когда-то клялся себе, что не посмеет есть людскую еду. А теперь нарушал клятву… И он нарушил, одним быстрым движением, сорвав сразу несколько черенков.

Красный пахучий сок тут же растёкся по ладоням — движение оказалось слишком сильным. Эта картина напоминала ему кровь и даже показалась символичной. Лай улыбнулся и протянул ягодку в рот. Одну, затем другую, а после сбился со счёта и уже не мог сосчитать. Правда это оказалась не вишня, а черевишня, но это только придало вкус. И голод пропал сам собой. Даже мир на миг показался не таким серым — приятный аромат разлетелся по воздуху и сделал его сладким и «безопасным».

Он ждал, когда пройдёт мимо хоть кто-то, хотел поглядеть на людей и одновременно с тем боялся. Но стояло только прокричать петухам, как они высыпали из домиков, не хуже трудяг— муравьёв. Их было так много, что Лай крепче ухватился за ветви и прильнул животом к одной из них, и смолк даже в мыслях.

Время шло, рука начинала неметь — не так-то просто было сидеть здесь и держаться. Он старался отвлечь себя, думал о Илзе, о том, что она где-то здесь, что он — дурак, ему надо было пойти за ней. «Но куда? В такой оборванной и грязной одежде? Той самой, которую запомнили на мне митисийцы? Они ведь снова погонятся и убьют…» — последнее слово становилось уже навязчивым.

И вдруг он увидел кого-то. Невысокого роста мужик направлялся прямо к дереву. Он неистово смотрел по сторонам и в листья, точно высматривая что-то в кроне. Лай сжался. Больше всего на свете он не хотел, чтобы его тут нашли, схватили и вонзили в сердце осиновый или серебряный кол, но всем нутром своим чуял, что это очень возможно!

Мужик остановился. Почесал затылок и прищурился. Вероятно, шум тяжёлого дыхания дошёл до него, или то скрипнула ветка? Крестьянин подошёл ещё ближе и схватился руками за ствол. Он стал раскачивать его, затем ближайшие ветви. Алые крапинки вишен падали ему на голову и плечи. А внизу лежала расстеленной скатерть — на неё должны были падать фрукты. Митисиец просто пришёл забрать урожай.

Лай изо всех сил старался не ослаблять хватку. Был готов уже вгрызться зубами в кору, лишь бы остаться незамеченным. И, к счастью, ему повезло. Через какое-то время мужик ушёл. Огромная скатерть превратилась в большой набитый до отвала кулёк — красные пятна проступали через её тонкую ткань, точно потоки крови, а под стволом всё было также красно.

Когда мужик ушёл достаточно далеко, Лай всё-таки решил спуститься. Сперва выглянул, после принялся ждать — вроде бы никто на него внимания не обращал. А после спрыгнул, да так и остался под деревом. Он вжался спиной в его ствол и стал пристально смотреть на людей. Все были заняты своим делом, и никто даже не замечал его, оборванного мальчишку, с ног до головы измазанного грязью и землёй.

Вначале он думал уйти, потоптался на месте — вишнёвые косточки смешно скрипели под ботинками, а после решил остаться. Сел на корточки, после на землю и так и остался там. Вампиру было не по себе — не от света или голода, скорее от переизбытка чувств. Пред глазами всё медленно плыло и уходило куда-то в сторону. Он не успел и заметить, как голова покачнулась и упала на плечи. Хорошо, что он слез с дерева…

Очнулся Лай чуть погодя. Рука ужасно болела. А странное забвение было ничем иным, как шок. «Скорее бы тут появился Ален! Где же он? Почему не спасает меня?

— А должен? — тут же возник в голове второй голос. Это были сомнения, — Ведь кто я для него?

— Единственное знаю, что не никто. Больше, увы, не ведаю…» — так размышлял он некоторое время, а день медленно катился к ночи. Смолкали голоса людей. Приятное солнечное тепло разлилось золотым светом по крышам и заборам митисийцев, ласково коснулось листвы, усохших вишнёвых косточек и его рук.

«Скорее бы! Иначе, как только явятся звёзды, я сам пойду их искать!»

Со стороны города веяло теплом и запахом каких-то яств. Лай старался не издавать ни единого шороха, сидеть, точно он убитый или спящий, чтобы на всякий случай (покуда это возможно) оставаться незамеченным для смерти. Как вдруг ворота распахнулись! Прижимая ладони ко рту, изо всех сил стараясь не закричать, покрасневшая от неожиданности и холода, там стояла девушка и знакомый ему белобрысый демон.

Сперва Лай не шевелился. Думал, что это видение, но, когда они подошли поближе и стали говорить о нём, кинулся к ней, как ошпаренный, чтобы объяснить всё, что произошло, но Илзе прекрасно всё знала и помнила.

— Меня схватили, но я остался жив!.. — на что она, залившись радостным румянцем, прошептала:

— Всё кончено!

— В каком смысле?

— Митис не будет устраивать бой!

— Значит, мы победили?

С секунду парень не мог понять, о чём речь.

— Теперь я одна! Их нет. Проходи! Быстрее! А не то могут увидеть соседи… Да не стесняйся так, грязный мой чёртик, буря миновала! Мне удалось спастись…

Ален коснулся его плеча и с укором посмотрел прямо в глаза. Вампир лишь кивнул, а после поджал руку. Он с облегчением вздохнул и также перешёл через ограду.

О, до чего же приятны были эти слова и взгляды! Лай долго не мог поверить в то, что больше не будет мук и неизвестности. Они думали остаться и продолжить путь с утра, точнее так предложила Илзе, но Ален был против:

— Даже если начнётся метель!

— Ты предлагаешь ему идти просто так? — Илзе с недовольством поглядела на своего спутника, а глазами указала на Лая, — Он не в состоянии!

Но Ален был неприступен.

— Хочешь, чтобы мы оседлали лошадей, а потом люди по случайности вспомнили о нас и о тебе? Нашли следы? Они ведь найдут. Митис даже наш дом вычислил, что им следы?!

Это было далеко не то, что она хотела услышать…

— Демон, а не можешь даже в пространстве переместиться, — буркнула в надежде остаться не услышанной.

— Могу, вообще-то, но только сам.

Девушка продолжала убеждать себя в том, что он просто обманывает.

Уже давно светила Луна. Лай молчал. Его руку крепко сжимала ладонь Илзе, и это придавало уверенности.

— Ну и Луна, как специально!

— Да, видно всё, как днём… — согласилась девушка и, озираясь, стала высматривать что-то вдали.

— Ты куда смотришь? — вампир устало делал ещё несколько шагов.

— Да постой ты!

Ален и Лай остановились.

— Она права, — холодно бросил демон, указывая рукой в сторону приближающегося светлого пятна.

— Кто там… Мне уже всё равно… — голос Лая был приглушен и немногословен.

— Вот так встреча! — прошептала на радости Илзе, когда существо приблизилось к ним почти вплотную, — Да это же твой конь! — в глазах читалось удивление и радость.

Напротив тройки стояла синяя лошадь. Густая шерсть блестела, точно отражая в себе частички звёзд. Движения легки и стройны, голова немного опущена на бок. Животное остановилось рядом с Илзе, и та ласково потрепала его по ушам.

— Думаю, вас лучше оставить… Я доберусь сам. Можете ехать спокойно… — пробормотал Ален и отпрянул.

«Вот так побег! Как будто он боится его, — пронеслось у неё в голове, — А, может, хочет сделать что-то, без нас. Ну, как знает…» — Не успела оглянуться, как демон исчез.

— И правду, сам он может…

Они сели на лошадь. Лай вначале ещё что-то говорил, а после взял и, прислонившись к лазурной спине, крепко обхватил её и точно замер.

— Эй, ты не спишь? — аккуратно коснулась она плеча.

Вампир покачал головой.

— Какое там…

Лошадь шла медленно, не спотыкалась на бугорках, не проваливалась в обрывы, сложилось такое впечатление, что она не только умело обходила их все, но и прекрасно видела в темноте. Хотя какая там темнота — Луна разгоралась всё ярче.

— Я раньше думала, что наша пещера находится ближе. Сколько же тут пути?

— Много часов езды…

— А правильная ли дорога? Откуда коню знать…

— Положись на него и ни о чём не думай! — прошептал Лай и зевнул, хотел было закрыть глаза, но после резко сощурился. Снег. Он снова начал сыпаться с неба, — Смотри…

Илзе так же заметила и ощутила на себе его касание.

— Какой холодный… — поежилась и выпустила изо рта небольшую струйку пара, — Как резко опустилась температура...

— Кажется, снова зима…

Они возвращались медленно и молча и были безумно рады тому, что живы. Она смотрела на снежинки с особым любованием, подставляла руки струям воздуха и впитывала в себя их холодок. Мороза не чувствуется вовсе. Только мелодичная святая тишина… А в мыслях Илзе вертелась одна странная мысль: «Тот конь… В городе. Выходит, это было предчувствие? Не мог же он искать меня? Или мог?..»

***

Он сидел в тишине, высокие корявые кроны кидали свои тени на спину, темнота разрезалась лунным светом. Небольшое чёрное пятно ложилось на землю — это была могила Керлин.

Ален стоял на коленях, задумчиво созерцая пространство. В его глазах больше не было того огня и жажды, скорее пустота, пугающая и бесконечная. В них не было отражения звёзд или теней, радужки стали мистического лунного цвета, а зрачки расширились и стали очень большими. Белые волосы тоже стали синими, кожа и меховая накидка вторили этому цвету.

— Как много всего произошло, дорогая, ты даже не представляешь, сколько всего… Нечасто так бывает. С тех самых пор и с того дня, как я повстречал Лая… Обычно моя жизнь сера и неприметна… Она полна кровавой расплаты, но вместе с тем одинока. Моя жизнь превратилась в одно сплошное страдание, но я не могу проронить слёз и поговорить с кем-либо, так как у меня больше никого нет. Лай — он молод и по наивности глуп, он не поймёт всего того, о чём я говорю сейчас… Ему ещё рано, а мне слишком поздно. Так и живём, Керлин…

Его окружала тишина, слова скрывались с уст, как мелкие горошины, а после безжалостно стирались мраком. Только мысли, только она одна. Только вечность…

Он долго сидел так, не шевелясь и не вставая с колен.

— Пора уж домой! Но я ещё не готов тебя бросить… Я слишком устал. От всего. От жизни. Даже смерть не смогла облегчить этих мук… Мне стало только хуже, поверь, иногда я даже завидую тебе… — пальцы быстро пробежали по холодному камню, — Потому что с тобой тишина. Это далеко не то, что выпало мне сегодня. И вряд ли этот мальчишка сумеет оценить всего, что я сделал! А ведь я спасал его столько раз! Начиная от того первого — уже и не сосчитать.

Взять, к примеру, эту неделю. Здоровенный мужик Хельгард. Он шёл, чтобы убить Лая, но он-то был не причем. Мужику был нужен я, и я на мгновение сдался, но после подумал: «На кого я его оставляю?» и убил Хельгарда. Это было не сложно. Теперь я легко могу убить одной мыслью. Мне это нравится, иногда доставляет восторг… Каждая оборванная жизнь напоминает момент нашей разлуки… Ах как хочется вернуть всё назад!

Он вздохнул и смолк. После заговорил снова, а тонкая струйка слёз скатилась вниз по щекам. Она коснулась могильной плиты с её холодным мраморным покрывалом и тотчас расползлась в небольшую кляксу. Клякса быстро принимала очертания, по форме напоминающие звезду, становилась всё больше и больше, а после вытянулась вверх и зависла в воздухе. Не прошло и минуты, как на её месте уже рос цветок. Это была лилия. Острые лепестки напоминали лучи, кровавый цвет казался в ночи почти чёрным. От неё веяло холодком, и сама она была очень хрупкой.

— Знаешь, а ведь я теперь тоже люблю цветы… Именно эти, что любила ты… Я высадил их вокруг замка, и теперь они готовы рассказать историю любых чувств… Но сегодня они испугали меня. Ночью, ровно сутки назад, я был далеко отсюда. В другому лесу, возле холмов, ты знаешь. Там росло много ликорисов. Это не придавало уверенности и только пугало меня.

Вокруг были также могилы. Я видел их насквозь — искорёженные прогнившие тела. Сломанные кости и вонзённые в грудь клинки. Гримасы исказили усопшие лица паутиной страданий и боли. Я так боялся найти среди них него… Но Лай оказался жив, жизнь трепетала в нём и была ещё не готова сдаваться. Его энергия растекалась по лесу и сияла во тьме, как звезда, поэтому найти его было не сложно — всё-таки один живой среди мертвецов — легко отличить, ещё легче не спутать.

Трудно не расслышать предсмертные стоны этих несчастных. Ведь многие из них такие же, как я. Многие погибли из-за людей. Многие когда-то любили и ненавидели, многие были названы вампирами. Предсмертные крики других веков услышать не сложно. Вы лишь прислушайтесь. Приложите ухо к земле и включите своё сознание — они обязательно ворвутся и испугают до дрожи души… Это боль ушедших поколений, и её нельзя заглушить. Слышал ли Лай хоть один такой голос? Надо будет спросить. Но вряд ли он ответит — думаю, счёл всего лишь ветром или поспешил забыть всё, как страшный сон… Я его понимаю.

Приходилось идти, прильнув к земле ушами, тащить на себе шкуру этого огромного зверя. Да, я стал тем самым псом, которого ты любила, хотя пёсик вырос… За эти годы я сделал его, или себя (называй это, как хочешь) огромным волком. Знаю, Митис боится оборотней, а это по сути он. Но мне не сильно нравится быть животным — их движения не такие, как у людей, а я, наверное, просто свыкся. За такой долгий срок, как у меня, можно привыкнуть и к вечности… Да, к слову о времени, мне кажется, что виделись мы буквально вчера…

«Свет Луны осветит небеса,

Озарит меня и любовь.

Я увижу во тьме чудеса

И вкушу твою алую кровь...»

Так шутил я в тот день, помнишь? — демон крепче сжал небольшой предмет, крошечный медальон с волосами прекрасной Керлин.

— Это, — он опустил глаза, — Ах это всё, что у меня осталось!

А ещё я очень рад за Лая! За то, что он, невзирая на все свои невзгоды, верит в светлое будущее и счастлив с той, которая сумела растопить его душу. Я счастлив, что он не будет таким, как я, но, к сожалению, мальчишка ещё не до конца понял, что влюблён! Но даже так это — главное… — он говорил что-то ещё.

Ветер шумел в ветвях и будоражил их разными голосами. И вдруг всё стихло — демон исчез. Среди голой освещённой Луной холодной и сизой поляны безмолвно стояла каменная плита. Сколько бы она не слышала слов, сколько бы не рыдали над нею, она была слишком далеко, чтобы ответить… И лишь алые головки лилий тихо качались на ветру. Ликорис никогда не предвещал хороших вестей…

***

— Гордись, что жива!.. — случайно обронил Ален никем не понятную фразу.

Он вернулся в замок почти в тоже время, что и они. Был молчалив и долго не решался заговорить.

— Почему так долго?

Он лишь пожал плечами и постарался быстрее уйти.

— Погоди, что-то случилось? — простые слова вампира были как нельзя кстати и даже вызвали лёгкую улыбку.

Ален отмахнулся.

— Ты не прав.

Да уж! Обратное так и звучало в этом голосе.

— Я думал, ты уже здесь. Мы ехали очень долго… Тебя настигла метель?

— Нет, — и тут он не соврал — лес, в котором была могила, находился довольно далеко и не принадлежал этому городу. Поэтому и погода там вполне могла быть другой и была — она редко совпадала с реальностью, всегда была тихой и мрачной ночью.

Он вспоминал её, большие светло— карие, почти жёлтые глаза, хрупкую тонкую кожу. Голос звучал в голове, как звон, и Ален никак не мог выбросить его из памяти или отвлечься. Он качал головой и старался сменить разговор.

— Да что с тобой?..

Но молчание было единственным ответом.

Никто не должен был видеть слёз!

На дворе уже давно ночь, и обессилившая от радости Илзе уснула прямо в объятиях вампира. Ален лишь потрепал Лая по волосам. Тот тоже был слишком уставшим. Какое-то время сидел и ждал, после высвободившись из-под её хватки, незаметно выбрался и укрыл девушку повыше.

— Так что это было? — обратился он к демону, который уже второй час ждал услышать именно эти слова.

— Я очень боялся потерять вас… — ответ прозвучал довольно неожиданно и тихо.

— Это правда?

Белая голова кивнула. После они разошлись. Лаю не спалось. Было слишком много эмоций. Он отправился в свою комнатку и выхватил из каменного стола тетрадь. Толстая и оборванная, она давно служила ему собеседником и вбирала в себя различные истории и мысли. Также в ней были стихи — нелепые и неумелые, но довольно нежные и ранимые строки.

Ален подошёл незаметно, стал сзади и явно начал подсматривать.

— Будешь писать — пиши, молчишь — вот это лишнее. Так она не узнает. Упустишь счастье! — намекнул он, увидев старания друга.

Парень тотчас стал закрываться.

— Не смотри!

— Я и без того знаю, о чём ты пишешь… Любить, конечно, опасно, но не любить никого — ещё более.

— Не читай! — уже совсем жалобно взмолился Лай, он был изумлен и подавлен тем, как демон мастерски читает его мысли. Не хватало только, чтобы стихами заговорил! — Я прочитаю их ей, так и быть! Потом…

— Потом может быть поздно… Подумай, что случило бы, если бы я отправился за тобой в лес, к примеру, завтра? — снова наставительно произнёс Ален.

— Воздух закончился бы. Я бы умер…

— Да! И тут так само. Не медли! Не таи! Не молчи ни о чём! А если опоздаешь — я тебе говорил…

Глава 7. Он просто влюблён!

 
…Она мне жизни стала ближе

И подарила сердцу свет!

С тех пор прошло уже некоторое время — Лай успокоился, страсти остались позади. Кажется, и Митис забыл о том, что «навсегда избавился от своего Тёмного», зажил привычной жизнью и снова стал радоваться и бояться всего на свете. Вот уже точно «Митис» — с латинского — «страх». Прав оказался тот, кто дал такое название городку, а по сути это был и не город — большое село, в котором все прекрасно знали друг друга…

Месяц прошёл или больше — сложно сказать. Настала зима, тишь и однообразие белых пейзажей в природе заставило души успокоиться. А что до Алена — он просто так не сидел, помня ужасные минуты, когда крестьяне ворвались к ним в пещеру, долго не мог придумать, что и как необходимо изменить. После вынес итог — поставить стражу. Волшебства мало — оказалось, оно работает не на всех, а вот зверей боятся многие люди. И поселил там безжалостных монстров.

— Что скажешь? — молвил он, увидев вдали девушку.

— На что?

— Сегодня так хорошо, прохладно…

Она лишь скорчила обиженное лицо и задрожала. Противный снег лез по ноги и лип к её башмачкам.

— Тебе, может, и хорошо… А я люблю лето.

— Так давай отправимся в путь? — блондин был в хорошем расположении духа.

— Куда ты меня ведёшь? — Илзе отчаянно пыталась сообразить, чем всё может закончиться.

Демон взял её под руку и медленно пошёл в сторону холма.

— Туда. К беседке!

— К этим развалинам?

— Теперь — да, но когда-то… — в его голосе снова зазвучала тоска.

— Чего ты хочешь? — просто и со вздохом спросила она.

Природа преображалась мгновенно.

— Хочешь лета — вот и оно! — улыбка Алена заставила на миг успокоиться.

— Как тебе это удалось?..

Ответом лишь пожатие плеч и смешок.

— Ну, ты же знаешь… Так какого ты мнения о них?

Девушка вспомнила, что с этого и начался их разговор.

— О ком? Говори точнее.

— А ты разве не видела следы?

На зелёной блестящей траве виднелась только роса.

— А ты присмотрись…

— Она примята.

— Когда здесь был снег, ты разве не видела следы ног?

— Огромные вмятины… Да, уловила.

— И как? — демон говорил так сладко и настойчиво, точно ребёнок, который ждал похвалы.

— А кто они?

— Наша новая стража! Хочешь, я открою твоим глазам секрет? — Ален взмахнул рукой, и идиллическая природа вокруг наполнилась страшными тварями. Илзе взвизгнула.

— Кто?!..

Он махнул рукой ещё раз, и видение тотчас пропало.

— Не бойся, они нас не тронут.

— Кто — они?!

— Мои новые слуги.

— Лай знает? — кивнула в сторону зверей.

— Думаю, лучше тебе самой ему обо всём рассказать…

— Почему же? — Илзе так и искала повод, чтобы поймать его на слове, — Ты сегодня какой-то не такой...

Блондин лишь покачнул головой и засмеялся.

— Дорогая, это тебе кажется! Я всё тот же, каким был вчера, на прошлой неделе и в первый наш день.

Но она была явно не согласна. Настороженно смотрела на большое цветущее дерево, после протянула к нему руку и сорвала цветок.

— Настоящий…

— А ты думала — иллюзия? Волшебство не всегда нам кажется… Запомни и лучше сядь.

Напротив них тут же появилась небольшая скамеечка. Пушинки и лепестки продолжали лететь с дерева, жёлтые цветы — источать аромат, а бабочки порхать и резвиться.

— Зачем ты меня привёл сюда?

— Просто хотел поговорить… — слова казались правдой, хотя и были слишком просты для ответа.

— Я вижу… О чём?

— Думаю, ты поняла. Мне не нравится Лай. С ним что-то произошло?

Девушка засомневалась, боясь ответить того, чего нет.

— Я не знаю, честно, — и покачала головой, — говорит, что беспокоит рука. Но ведь ты не об этом?

— Отчасти.

После наступило молчание. Нежные лепестки падали ей на волосы и плечи, ложились на передник и заставили пару раз чихнуть.

— Лай… он…

— Говори!

— Я не могу…

— Зачем он тебе? — последовал долгожданный вопрос, — Ведь ты — человек, а он…

— Я знаю.

— Оставь его!

— И останусь совсем одна…

— Ты видела город! Ты можешь вернуться назад!

— Не могу… — Илзе едва сдерживалась от слёз, чтобы не сказать всё, — Я больше не могу туда вернуться, — сказала она медленно, вытягивая каждое слово.

— Почему? Там твой отец…

— Он давно уже не тот, что прежде… Отчасти я даже рада, что мы теперь порознь… Лай гораздо добрее его.

— Но он — вампир!

— Хватит! Знаю я вас, только говорите об этом. Как будто меня могут напугать слова? Он хороший, и я это вижу. Всё, больше мне ничего не надо…

Ален явно не ожидал такой реакции.

— Пойми, я не хотел сказать тебе… Просто знай — он найдёт другую.

— Почему же?

— Его сердце будет биться дольше твоего. В три-четыре раза дольше. Потому, что он — не человек… Примешь ли его такого?

— Пустые слова! В течение этой жизни мне не важно, что будет через сто лет! И вообще — чего ты хочешь?! — она встала и озлобленно посмотрела на компаньона, — Потрепать мне нервы? Тебе это доставляет удовольствие? Я вижу…

Парень подскочил со скамьи — она тут же растаяла и исчезла.

— Он наивен и не понимает всех твоих чувств! Он же только ребёнок!

— По вашим годам? А по нашим — он уже вырос. Оставь его, дай хоть в чём-то свободу!

Ален схватил её за руку и тут же подтолкнул к себе, а после впился губами и крепко поцеловал её.

— Что ты де…

— Я лучше знаю, чего хочешь ты! Лай — всего лишь жалкий вампир. Тебе нужен я! Я гораздо сильнее его!

Ветви цветущего дерева зашелестели с новой силой. Илзе лишь плюнула и махнула рукой. У неё закралось странное подозрение, что Ален хотел сблизиться с ней не случайно, голова звенела от напряжения, в ней как будто кто-то побывал, и это она тоже списывала на проделки демона. Неужели он хотел отвернуть её? Заставить позабыть чувства? Настроить против Лая? Нет!

— Зачем, зачем ты так говоришь?.. — в слезах кинулась она в сторону замка.

Да, Ален думал, что всё будет гораздо проще…

***

С Лаем и правда творилось что-то недоброе. Он не спал — дрожал, и лоб был горячим. Жаловался на тяжёлое дыхание, и сам был как никогда бледный. Даже глаза его, некогда такие синие и бездонные стали серыми и померкли, перестали лучиться небесным цветом.

— Он нездоров… — отвечала Илзе на вопросы Алена и, понурившись, смотрела в пол. Теперь они часто общались — волей — неволей сталкивались на каждом шагу.

— Ты же дочь лекаря, сделай что-то.

— Простые травы ничем не смогли помочь…

А тем временем ему снились кошмары. Какие-то монстры, внезапно выскочившие из соседнего леса, рвали его на части и ранили онемевшую руку. Он кричал, пытался вырваться, но к тому моменту был уже едва жив… Видел лица жестоких крестьян, всяких немыслимых тварей и коварного Алена, смеющегося над его смертью.

— Это бред… — говорила на такие сны Илзе, — Ты болен. Но это должно пройти!

Следующий сон придал Лаю ещё большего ужаса.

Тихий зимний день. Цветение какого-то дерева. Ален и Илзе на скамье. После — их поцелуй…

Он долго не мог прийти в себя, таращился в пустоту и внутренне просто кипел от злости.

— Что с тобой, Лай?

Он лишь качал головой и не мог объяснить странные чувства. Ревность была ему в новинку — он толком не понимал, что это, и потому молчал.

— Тебе снова приснился какой-то кошмар? Расскажи мне…

Парень долго решался и подбирал слова.

— Скажи мне лучше, — он присел на своём ложе и хрипло прошептал: — где была ты, когда я пытался уснуть? Когда спал? Когда меня преследовали эти ночные твари…

Илзе немного удивилась.

— О чём ты? Я всегда здесь. Рядом. Возможно, просто была за стеной, и ты не видел меня….

— Я не об этом… Ален! — имя прозвенело в воздухе и ещё долго отдавало эхом.

Щеки девушки невольно налились румянцем.

— Ален… — быстро пробормотала она, — А что он?

— Что он, говоришь? Я видел. Я не так глуп и наивен, как Вы думаете. Не знаю, что на меня нашло… — вампир откинулся на пушистое покрывало и снова отвернулся. Сегодня он так и не встал. Пролежал молча, не отвечая на её расспросы.

— Кажется, он в печали, — тихо прошептала Илзе демону, — Не знаю, как быть! Не нравится он мне. Бледный и слабый. Точно умирать надумал… — от последних слов она сжалась и чуть не зарыдала, — И сердце его...

— А что с ним?

— Слишком… быстро… и дышит так тяжело. Как раненный зверь… Я таких видела. Бедняжка!

Блондин задумался.

— Раненный зверь, отчего же?

Она всплеснула руками.

— Наверное, из-за его плеча… Чувствуется, что давняя рана не до конца была излечена. Вот теперь и болит…

— А ты не думала проще? — в голосе сквозило странное кошачье мурчание.

— Как — проще?

Ален опустил глаза и вздохнул. Наверное, в этот миг все его былые мечты рухнули.

— Илзе, он просто влюблён! Вот и вся болезнь… — голос был натянутый и неестественный, точно говорящему было трудно признать сей факт.

— Влюблён… — пробормотала она, забегав глазами по тёмным уголкам зала и в тайне заулыбалась — Да, ты прав… Святые небеса, прав!

— Только и всего!

***

Она думала над его словами и вся трепетала от восторга и радости. Надо же такому случиться — среди этой тьмы и холода найти (настоящую?) любовь. Вроде бы радостно и одновременно с тем страшно. Странные сны преследовали и её, а Илзе была довольно суеверна. Она, конечно, не собиралась бежать, как некогда мечтала о том, — времена изменились, но и наивно верить в то, что Лай любит её, не могла — всё-таки он вампир, он может делать что-то ради сущности.

Не сказать, что она его любила — скорее жалела, не могла оставить одного, однако привязалась — уж точно. Не сказать, что и он так сильно любил Илзе — бегал, как маленький ребёнок, избегал, а потом, примчавшись, мог подарить цветок и осыпать нежными словами — всё же это наивно. Не так, как она представляла.

«Мне надо держаться немного поодаль. Не стоит подпускать вампира так близко. Он уйдет, а в душе останется пустота. Сближаться — опасно. Лучше холодный мир. И пусть Ален говорит, что хочет, я просто буду делать тоже, что и прежде.

Просто жить рядом…»

Болезненное состояние вампира также не внушало радости. Оно заставляло её проводить больше времени с Лаем, говорить с ним, слушать его капризы и боль.

— Тебе надо прогуляться… Здесь душно. Возможно, от этого тебе плохо.

— Мне плохо от того, что моя жизнь такая. Ну, как ты не видишь, Илзе?..

Подобных разговором было много. Каждый от них устал. А время шло… Пропасть постепенно ширилась… Илзе даже возвращалась в мыслях к заманчивому предложению Алена — вернуться назад в Митис — к отцу, часто думала и о нём самом и о маме. «Но если он не примет меня? Вряд ли сумею найти оправдания. Прошло почти полгода… Нет, я уже не могу!» И так металась в терзаниях и думала, как лучше быть.

А снег всё шёл — зима обещалась быть холодной…

***

Силы покидали Лая. Что-то странное творилось в его душе, скверное настроение отдавало злобой и немощью, рука болела всё сильнее, она даже изменилась внешне, становилась то бледной, то совсем алой…

— Я думаю, тому виной прошлая рана. Тебя вылечили не до конца. Остался осколок или щепка… — произнесла Илзе, видя, как он снова сидит, не шевелится и закрывает глаза.

— Просто оставь меня… — ворчал на такое вампир, — Да, может, осталась. Тебе ведь её не достать…

— Очнись! Если дойдёт до этого… Вряд ли дойдёт. Я надеюсь…

Но багровый цвет кожи не вселял радости.

— Надо что-то делать. Может ведь начаться заражение крови…

Ален слушал её внимательно, сидя напротив и опустив голову на согнутую руку. Она так же не могла смотреть на измученного вампира и выбежала в зал, что бы немного перевести дух.

— Сегодня?

— Чем быстрее — тем лучше…

Эта отстранённость и молчание выводили Лая из себя, но, возможно, так оно и лучше, чем, если бы парень слышал страшные и неоправданные диагнозы.

— …Отец мне много чего показывал. Не училась нигде, но знаю — с этим рисковать нельзя. Давно ли он так? Прижимает руку и мало что делает ей?

— Довольно долго.

— Значит, действительно, что-то есть. Куда же ты смотрел, демон?! Как довёл его до такого состояния?!

Но Ален лишь покачал головой.

— Ему ещё повезло. Этот кол предназначался не в руку. Сама понимаешь, что могло быть… Это ещё хорошо. Живут же и без рук некоторые…

Девушка поморщилась.

— Не говори такое! Нам просто надо вытащить осколок! Я опою его волшебными травами и тогда…

— Так иди и излечи его!

***

— Пойми, иначе будет поздно!

Лай со страхом взглянул на своё плечо. Девушка уже нащупала то, что было источником боли.

— Я тоже очень боюсь и скажу сразу, никогда ничего такого не делала.

— А что намерена?

— Для начала дам тебе что— нибудь выпить.

— Крови… Другого не надо! — застонал он, чувствуя, что сейчас будет напоен людскими зельями.

— Пусть так… Но это не ко мне. Знаешь, к кому обращаться. Я же дам тебе немного попить — тебе необходимо успокоиться, — Илзе протянула зелёный дымящийся отвар.

— Что?

— Это просто травы. Не бойся… — а после достала из-за пояса нож.

— Тот самый меч, что дал тебе я… Только не убивай, Илзе!

Она помотала головой.

— Я сделаю то, что должна, — со стороны звучало, как приговор.

— Прошу…

Его губы дрожали. Глотки были короткими и быстрыми.

— Пей до дна!

Позади послышался «ох». Лай замер.

— Я не дам тебе это сделать, слышишь?! И да, до чего же ты трус! — резко воскликнул Ален, — Я и не думал…

— Я ведь умру, да?

— Право, кто сказал эту ложь?! — блондин ухватился за голову и снова вздохнул.

— Трус ты, только и всего! На пей, не отстанешь же… — протянул ему небольшой до краёв наполненный кубок. Его выпил Лай гораздо быстрее и даже заулыбался.

— Я не трус. Тебя бы кто на живую стал резать…

— Через час действие трав заставит тебя позабыть боль. Тогда и начнём! — Илзе вытерла кинжал мокрым полотенцем и оставила его на столе, а сама ненадолго вышла. Ей тоже было не просто. Надо было собраться с мыслями, подышать свежим воздухом.

«Если я сделаю что-то не так, я могу убить его. Лай прав. Кровотечение мы тут вряд ли остановим…» — а после её осенила другая мысль, и с ней она снова помчалась в зал.

— Ты, демон, — будучи ещё в проёме начала она, — иди сюда, нам надо ко-что обсудить…

Ален выпустил из своих объятий зажатую руку Лая. Вампир с жадностью притянул её к себе и снова скрутился «клубочком».

***

— Я не уверена, что смогу… Никогда не делала — видела только со стороны. Да и давно это было. Прошло много лет… Может случится непоправимое…

— Он должен выжить!

— Я знаю… Но кто я, чтобы делать такое?!

Ален ухмыльнулся:

— Справишься, не глупи! Не мне же в его крови копаться…

— А вот мог бы и сам! — начала она заветную мысль, — Всё случилось по твоей вине. Пережал, должно быть, или не заметил, что там осколок точит? Я пыталась нащупать — есть что-то. Оно совсем маленькое и в довольно опасном месте находится. Если сместится…

— Ничего такого не произойдёт! — он снова вздохнул — от напряжения стало перехватывать дыхание, — Почему я так сделал, а я что — лекарь? — улыбнулся он, оскалив свои длинные заострённые зубы, — Я ему жизнь спас. Разве это не главное?

— Я уже благодарила тебя. И не раз. Но если случится…

— Я сделаю это снова, хотя мне сейчас не по себе. С тех пор прошло довольно много времени — я могу пострадать. Стал слабее, уж точно. Я ведь не бессмертен, пусть и демон. Думаешь, мне нравится такое существование?..

Они сидели в конце длинного просторного зала и ждали отмеренный срок, Лаю вряд ли были слышны их слова — после трав тянуло в сон. Вампир лежал тихо и отрешенно глядел в потолок.

— …Ты сказал. Не знала. Что же может убить тебя? — прошептала девушка, собирая в пучок растрепавшиеся от бега волосы.

— Безнадёжность. Печаль. Отчаяние. Да, не так, как у вас, — острые зубы снова скривились в улыбку, — но это не сложно. И однажды случится. Знай, не хочу его расстраивать, если увидишь багровый закат или рассвет, а меня нигде не будет — не ищите — не найдёте уже. Это случится скоро… Она не оставит меня…

— Что ты говоришь?

— Всего лишь то, что чувствую… Керлин! Я люблю и ненавижу её за это! Из-за неё я стал таким, из-за этой безнадежности и отчаяния был вынужден искать друга, из-за неё сжалился над ним… Но Лая следовало бы уводить отсюда, у него есть мать. Годы пещерного заточения подходят к концу… Расскажи ему всё, но не торопи события. Только поклянись, что о Ней не скажешь ни слова! У меня были на то личные счёты. Молчи, а иначе тебе будет худо!

И Илзе приняла всё, как есть, а по измученным взглядам в сторону себя и Лая поняла, что речь идёт о любви. Конечно же, о любви, иначе бы глаза Алена не горели так, когда он говорил о Ней…

— Значит, я должна рассказать лишь о матери?

— Да… — и он поведал всё, что знал, её местожительство, внешний вид и возраст, — Знаешь, я пару раз наведывался к Анне. Я дал ей намёк, чтобы она ждала…

— Старушка уже извелась… Как она?

— Ещё держится! Живая. Она ждала его всю жизнь…

— Лай обязан узнать эту правду!

***

Он вроде не спал, но после резко пробудился. Присутствие Илзе он ощущал всем своим естеством, но не решался открыть глаза и взглянуть на то, что она делает. Про чувства девчонка не обманула — ему было хорошо, никаких ощущений, только её шумное дыхание над самой головой немного обжигало.

— Я не хочу кончить на врачебном столе под громкий смех людей и демонов! — пробормотал Лай.

— Помолчи… — услышал над головой. Илзе, правда она.

Мягкое движение коснулось его руки, точно приласкало.

— Расслабься. Не открывай глаз. Ты, кстати, молодец, что сам до этого додумался…

О, если бы было чуть ближе… — прошептала она через некоторое время.

Вампир прекрасно понимал, к чему она клонит. Место опасное — шаг влево — вправо — смерть. В тот момент он вспомнил Аморона и даже поблагодарил его за то, что столько лет заставлял учить различные науки. Особенно анатомию — Лаю она совсем не нравилась, казалась жуткой, во многие вещи просто не верилось.

Лай с облегчение вздохнул, кажется, ему повезло снова!

«Если бы было суждено — уже давно, и сейчас валялся бы в могиле мёртвым. Значит — не время. Не моё время. И хорошо!»

— А не получится так, что я сегодня стану призраком?

Илзе прыснула от смеха. Благодаря одной короткой фразе парень почувствовал себя немного легче.

— Одежда на тебе не подходящая для вечности! — был её ответ. Правда затем она попросила не отвлекать её и смолка — больше ни слова.

Он долго не приходил в себя. То ли был напуган, то ли травы оказали какой-то неожиданный эффект. Илзе сидела рядом и гладила его по руке.

— Ну же, очнись! — а в мыслях: «Хоть бы его шутка не оправдалась!»

Вампир лежал тихо. Дышал редко, не шевелился. Она тоже молчала. Подумала — пусть лучше поспит. Начала оглядывать зал, вздохнула от проделанной работы и перевела взгляд на забинтованное плечо. Лай прав, небольшой серебряный осколок впился в мышцу и оттого стеснял каждое его движение. Снова перевела глаза на зал — огромное пространство из каменных стен совсем не было тёмным, как могло показаться. На каждом шагу — факелы, а огонь не только золотой, но и синий. Местами он раскалялся добела, и света было даже больше, чем солнечного, только и того, что этот был холодным — не обжигал, как в период летней жары, светил мягко — глаза привыкали сразу и не щурились.

Именно благодаря таким белым факелам все медицинские деяния Илзе прошли довольно быстро и без внештатных ситуаций. Она лишь рассекла кожу краешком кинжала, а после вытащила осколок. Дальше — труднее, надо было остановить кровь, её оказалось прилично. «Наверное, поэтому, он так долго не приходит в себя!..» — проскользнуло в мыслях девушки. Она продолжала сидеть рядом с ним и ждать.

Очнулся Лай лишь через некоторое время. Почти в тот же момент Илзе заметила камень. Маленький округлый кусочек цветастого речного камушка, выглядывающий из-под складок одежды, напомнил ей о том дне, когда они с ним решили прогуляться к реке. Оказывается, он тоже взял такой! Сохранил у себя в кармане, не потерял за столько времени… Поразительно!

Вампир засопел и открыл свои огромные покрасневшие глаза.

— Как ты?

— Сердце бьётся, и хорошо, с остальным мы уже справимся! Что ты… — взгляд тотчас кинулся к руке. Вздохнул.

Девушка взяла его за ладонь, а после они молчали.

— Я раньше думала, они у вас холодные…

— У живых так не бывает, сама понимаешь…

Она кивнула и откинула из уголка глаз слёзы.

— Бабушка учила, что люди добрее вас, потому, что умны — убивают всякую нечисть, о, как же я была глупа, веря ей! Всё оказалось иначе…

— Главное вовремя осознать! — раздалось за её спиной.

— Вечно ты подкрадываешься!

Привычка Ален изводила не только её.

— Оставь нас! — с силой зашептал Лай, обращаясь к своему демону. Тот понял всё без лишних слов, поклонился и выскользнул из зала. Ален всё понял и ничуть не возражал. Вспоминая историю Керлин, он был искренне рад за Лая.

«Пусть хоть так, хоть они будут счастливы! Я очень хочу, что бы ты был рад… и пусть судьба только посмеет забрать это счастье! Пусть только подумает, прошепчет плохой конец — сам лично убью себя и отдам тебе мои годы…

Ах, Керлин! Сколько лет… — снова принялся блуждать среди мутных воспоминаний, — А ведь если бы не я… Нет, я не виноват! Это была случайность! Прости, прости меня, если сможешь…»

Этот вечер был похож на свидание, тихий, нежный, молчаливый. Они просто держались за руки, а в мыслях была сотня невысказанных чувств. Каждый думал о том, кто он есть для другого, и мысли эти вызывали невольную улыбку.

— Как ты?

— Уже лучше… — Лай вымученно улыбнулся и захотел встать.

— Нет! Лучше лежи, — строго приказала она и перехватила его движение. Смущенно посмотрела прямо в глаза, после ушла. А он откинулся головой в подушку — пред глазами была она…

Ночь оказалась тёмной. Постоянно что-то скрипело, гудело и подкрадывалось — тени кружили вокруг, снег и дождь бились о камень — пещера отражала все звуки, и незнакомцу было бы довольно страшно оказаться в таком местечке. Шелест листвы, завывание волков и ветра, град, снегопад, метели… Ко всему этому трудно было привыкнуть…

В ту ночь ему приснился странный сон. Местами жуткий, до конца так и не понятый. Он видел себя, или только знал, что это — он. Какие-то шипы, огромные кусты кустистых цветущих розовых и алых роз. Видел человека, окровавленного и лежащего в гробу. Гроб небольшой — прямоугольный синий ящик. Точнее это со стороны так показалось. Вампир подошёл ближе — перед ним лежал кусок льда.

В том льду — юноша, очень похожий на него. Точно сам Лай, только то ли мёртвый, то ли заснувший долгим сном. Кожа изранена, из неё торчат окровавленные шипы тех самых роз и стеклянные ледяные осколки, ножи и клинки. Рука раздроблена. На груди большое алое пятно.

Лай затаил дыхание и подступил ещё ближе. Он ступал так тихо, что не было слышно следов, и листья, лежащие на земле, даже не шевелились от прикосновений и не скрипели. Нагнулся и, как заворожённый, с жалостью и страхом взирал на это искалеченное тело. На толстую корку льда, покрывающую кожу, синюю и немного слепящую глаза, однако привлекло его внимание не это.

Ближе к голове лёд был заметно тоньше. От сложенных на животе руках, пальцы Лая также разделяло буквально несколько миллиметров. Тонкая корочка треснула от прикосновения, и таинственный «принц» внезапно дёрнулся и истошно захрипел, он принялся стонать, не шевелясь и так и не открывая глаз. Хрустальная синева покрывала ресницы — Лай подошёл и коснулся головы — лёд таял так быстро, точно его топила весна или солнце.

А после он заметил сердце. Из-за всех полученных в бою ран, оно было почти что на поверхности и также проглядывало из-под льда, хотя на нём его было в разы больше — и по венам, кажется, тоже растекался голубой и синюшный лёд. Лай на мгновение задумался, после коснулся рукой. Это последнее движение стало самым главным. Человек или вампир — последнее было вернее — снова вздрогнул и открыл глаза, синие, пронзительные, бездонные, — это были его глаза, а Лай тут же ощутил себя этим лежащим красавцем — перестал наблюдать за всем со стороны. Стало легко, оставшийся лёд не жёг своим колючим прикосновением. Хотелось только одно — вскочить и бежать. Неважно куда, зачем и как далеко. Только бы закричать, найти и обнять её. Внезапное буйство чувств открыло пред ним то, что было заморожено и давно, уже далеко не первый год, скрыто — его чувства, его любовь. И теперь он знал, чего хочет от жизни!

…На этом сон оборвался. Лай очнулся в таком же восхищённом состоянии и был так полон сил, свеж и бодр, что не сразу вспомнил о руке и обо всём том, что было вчера. Он вообще ничего не помнил — кроме сна, мечты, стремления сказать ей слово. Но Илзе спала, он не стал будить, решил выйти во двор и пройтись — проветриться и глотнуть свежего холодного воздуха.

Там же с ним приключилась странная история — только вышел, и снег весело заскрипел под сапогами, как услышал шёпот — он исходил от рощи. Чёрные облетевшие листья ещё кое-где держались за крючья ветвей, но были слабы или обморожены — последние «живые» листья.

— Он забрал твои чувства…

— Хотел убить тебя!

— Сделать злодеем…

— Отомсти, Лай, отомсти ему… — шептались они над головой. Парень никак не мог понять, откуда идёт голос, бегал от дерева к дереву, искал, кто бы мог здесь притаиться.

— Кто ты?! — даже прокричал он в холодную синюю мглу.

Безответно. А голос продолжал шептать какие-то советы.

— Взгляни правде в глаза… Ален — демон! Он хотел сделать таким и тебя…

— Приспешником…

— Кровожадным монстром…

— Он отнял у твоего сердца любовь, и ты потерялся средь чувств. Вспомни, ты никогда не мог понять, какие эмоции тебя переполняют, а теперь всё встало на свои места… Разве ты давал на такое согласие?

— Верно, всё, так и есть… — только и проронил он, вглядываясь в чёрные ветви, — Откуда вы знаете?!

— Он сам всё сказал… Поделился мыслями с природой — открыл самый большой секрет…

Лай долго не мог прийти в себя после этого случая. Всё думал, молчал и не хотел делиться услышанным — он хотел сам понять, почему такое произошло. И с тех пор тайно возненавидел всех демонов — демонов, но не Алена, знаю, это странно звучит. «Ведь он спас мне жизнь, и не раз… Не могу же я вот так просто…» — эта мысль останавливала его от открытой вражды, хотя в глубине себя Лай был готов и на такое.

«Почему только Ален показывает нам своё обличие? Где находятся другие демоны и почему они не такие, как он? Чем Ален — особенный? С виду такой человечный, а любит пытать людей и рвать их сердца, и пить кровь… и всё же он демон — природу не обмануть! Я ему нужен… Зачем? Чтобы после убить? Боюсь спросить, спрошу — обманет. Я не раз замечал… Не может же он просто так вдруг стать белым и пушистым! Не может же он просто полюбить меня! Должна у него быть цель…

Возможно, ищет себе замену, или хочет использовать меня как посредника? Не то и не другое — право, я не знаю, какой бред творится в моей голове!» — пока он думал, прошло немало дней. Лай изменился, это заметили многие. Стал мягче и рассудительнее, помогал Илзе, различными мелочами заставлял её улыбаться и отвлекал от грустных мыслей и воспоминаний, рассказывал всякие истории, водил в новые залы пещеры — показывал всё, будто она была тут впервые. Да даже тогда он не был таким экскурсоводом — просто сидел рядом и молчал. Теперь ему было смешно и стыдно за такое! Из него напрочь исчезла наивность и страх, хотя, вполне возможно, на время. Никто ведь не может измениться в один миг! Всё может повториться…

…Они сидели на небольшой скамье. Огромные хрустальные сосульки свирепо свисали с потолка и, точно оскалившись, точили свои ножи для расплаты. Огромный зал был «пуст» — две маленькие фигурки казались на его фоне просто ничтожными — их можно было «не считать». Холодный воздух постепенно проникал даже в самые удалённые залы пещеры — то ли зима свирепела, то ли Ален не мог удерживать силы. Приходилось одеваться теплее — на сапогах и из воротника выглядывали меховые оторочки. На Илзе появилась длинная и красивая серовато-белая шуба.

Каменные ступеньки исполняли роль стульчиков и были очень удобны для сидения. Снова молчание — дыхание разрезало вековое спокойствие зала — это огромное помещение с ледяными глыбами на горизонте и белыми холодными плитами натёков они нашли всего пару дней назад — взамен исчезла небольшая другая зала — с колоннами и озером. Такие внезапные изменения.

— Должно быть, колоны были иллюзией. Вот она — истинная картина этих мест!

«Ален слабеет…» — снова подумал Лай, но не сказал ни слова — не захотел пугать свою подружку опасениями.

— Природа неисповедима… — взамен сорвалось с уст, — Зато мы увидели что-то новое! Это тоже интересно!

Илзе думала отдалиться — боялась, что Лай ей врёт, что изменение в его сущности — это ещё одна странная уловка, и стала отказываться от его помощи, уходить, подолгу гулять возле пещеры и думать… Она стала удивляться своей холодности, но, к счастью, оная пребывала в ней недолго. Его душа заставила её окончательно сделать выбор — измениться, и на сей раз — навсегда. А в это время Лай думал, что делает что-то не так, что виноват — принёс ей столько невзгод и что не может искупить свою вину, даже вернув в город и стерев все воспоминания… Однако она улыбалась — редко, мало, но искренне. Вот как вчера и ещё на той неделе…

Начинал понимать эту редкую радость, как бренность, сродни тому, что он — вампир и поэтому будет всегда изгоем. «Вероятно, это и оттолкнуло её. Я потерял свой шанс. Напрасно писал столько строк!..» — парень вжался пальцами в бинты — повязка уже начинала надоедать, но снимать её Илзе категорически запрещала. Чувствительность налаживалась — он даже мог поднимать левой рукой большие предметы — втайне от неё, разумеется, чему был очень рад.

— Ты снова молчишь… — обронил он.

Девушка опустила глаза.

— А что ты хочешь?…

— Как раньше. Мы ведь были друзьями! Что же с тобой произошло?

— Друзьями, верно… — голос был тих и бесцветен.

— Что же произошло?

— Ничего.

— Тогда почему ты не отвечаешь мне?! Почему избегаешь, уходишь куда-то?! Раньше так делал я, а теперь…

Она опустила голову ему на грудь и засопела.

— Я почувствовал в тебе то, чего нет в обычных людях… — продолжал говорить Лай. Голос уже не был кричащим — её движение придало ему уверенности и, если можно так сказать, успокоило.

— Да и ты не такой, как должно быть вампиру! — наконец, вторила она, улыбаясь сквозь узкие полоски слёз.

— Красные глаза и холод — вздор. Жажда — вот истина!

— Да ты и без неё хороший, — этими словами Илзе вновь игнорировала отношение Лая к вампирам, — подумай, ты ведь совсем «не такой!»

Их сцена с виду напоминала немую, но каждый не был готов сдаваться — слова лишь отягощали чувства. Взгляды говорили намного больше.

«Прости… Не знаю, что на меня нашло…» — так и читалось в её карих глазах.

«И меня тоже…» — ответили синие радужки.

***

Они снова были у реки. Оказывается, невдалеке находился источник — это рассказала Илзе и была, на удивление, права. От кого сама узнала — так и не проронила ни слова. От сладковатой хрустальной воды рана заживала гораздо быстрее. Пропала последняя боль, да и просто поплавать в этом источнике было ему только в радость. Лай любил яркие впечатления, и это были они.

В то время как он купался, и хрустальная вода стекала вниз по одежде, парень совсем не заметил, что Илзе на мгновение не стало. Она куда-то ушла. Наверное, за соседний куст или дерево — она любила разные цветы, однако её отсутствие ничуть не сбило с мысли. «Мало ли по какой причине она могла отлучиться?», но причина была и довольно веская — о ней Илзе решила умолчать, спрятав блистающую светящуюся находку под толстый слой одежды и решив выждать некое длительное время.

***

«Любовь глупа, слепа бессловно,

Любовью только мы живём.

Она — венец всего, бесспорно,

Венец, пылающий огнём…»—

Лай ещё раз прочитал написанное. Покачал головой, по случайности опрокинул чернильницу и испортил ещё один лист.

— Как же ты пишешь о том, чего у тебя нет? — вновь зазвучали холодные нотки.

— Ты… — чуть не кинулся Лай, — Прекрати подкрадываться, сколько я уже говорил!

Демон усмехнулся и пожал плечами.

— А я думал, что нет… Ну что ж, это похвально!

Подобные высказывания заставляли руки Лая дрожать, право, он был готов наброситься и, кто знает, даже задушить его.

Успокоившись, он снова начал писать стихи. Понимал, что надо прочитать что-то ей, но никак не мог выбрать. Всё было кривым и неумелым. Без ритма или рифмы — с огромным количеством ошибок…

«И всё же я не поэт!» — заключил про себя Лай, отправив в пещерную щель ещё один скомканный лист. Пещера тут же «съела» его — послышался довольное смешное жевание.

Он писал о своей жизни, тяготах и минувшей боли, печалях, обидах, страхах. А о любви написать не мог. То ли опыта не было, то ли дух перехватывало. Снова писал о вампирах — об их исключительности и отверженности, снова рвал листы, снова тратил чернила зря. Высокие идеалы его мыслей были слишком тонки — разве мог их передать тот, кому едва ли двадцать лет от роду?

Это заставляло грустить. Оставаться в тишине, запираться в пустующих залах. Одиночество средь тишины — лучший момент, когда можно услышать своё сердце — лучшего друга и советчика. Именно в такие минуты на свет рождается что-то особенное — такое, что и прочитать будет не стыдно:

«Что ты делаешь, одна?

Над тобой в ночи — Луна,

Что молчишь — напрасны звуки,

Но не видеть нам разлуки…

Я надеюсь, что однажды

Ты поймёшь меня, прошу…»

Эти строки хоть и мало отличались от предыдущих, но нравились их творцу гораздо больше. Самодовольная улыбка уже блуждала на его лице, и рука выводила новое творение:

«Он посмотрел в бокал с печалью,

И в очертании алых стен

Клинка узрел златую сталь

С рисунком почерневших вен.

И вспомнил он, как в дни былые,

Гонимым был от всех всегда,

И только духи удалые

Смогли спасти его тогда.

Как ожерельем кровь стекала

И замирало сердце вновь,

Когда злодеи, кол втыкая,

Казнили нас за силу слов.

За то, что вечности внимали

И проклинали зло людей,

Красавиц их себе забрали,

Спасти желая жизнь скорей.

И снова в красном отразилось

Лицо той девы, что милей

Не отыскать, а, значит, сбылось

Проклятие забытых дней.

Она, любимая, не зная,

На что идёт, спеша ко мне,

Вновь вечности ночной внимая,

Прильнула к каменной стене.

И как сейчас всё лучше вижу —

Средь крови званый силуэт.

Она мне жизни стала ближе

И подарила сердцу свет!»

Творец сидел на коленях и безмолвно смотрел на Луну. Он чего-то ждал. Ответа, слов, новых эмоций и чувств. Он ждал Её. И думал лишь о том: оценит ли Илзе всё это?

***

— Прости эту низость… — со вздохом прошептал Лай демону, когда понял, что тот окончательно прознал о его стихотворчестве, — Накажи, если считаешь нужным, но я не могу молчать. Мне важно это, я боюсь потерять её и снова остаться одному. Пойми меня, если сможешь…

— Разлука будет неуместной, — коротко отозвался блондин. Такого Лай точно не ожидал! Ален рассеянно улыбнулся и снова взялся за речь:

— Если идёшь против большинства — отстаивай свою роль! — намёк явно относился к тому, что большая часть вампиров, как и говорила Илзе, лишены чувств.

— Я пытаюсь… Это сложно.

— А это всегда так!.. — сказал он и ушёл. Кажется, в следующий раз тоже придёт лишь для того, чтоб дать какой-нибудь совет или поучение. Что ж, пусть так — сегодня Ален был явно в хорошем расположении духа. Отчего? Это малость беспокоило юношу и заставляло невольно задуматься.

***

Так и тянулись дни. Время точно застыло, и всё внимание стало приковано к обитателям «пещерного замка». Больше в округе ничего не изменилось — не цвели посреди зимы персики, не дарили свои плоды груши или яблони. Только снег перестал валить с прежней силой — наверное, близилась весна… Её ласковое и романтичное присутствие уже витало в воздухе, пело в его зефирных порывах и боролось изо всех сил с зимой. Цветы вот— вот были готовы высунуть свои красивые разноцветные головки.

Глава 8. Только мы

 
Последние сомнения ушли на край небес,

Мы созданы, мы живы, сейчас,

навеки,

здесь...

Алена мучили сомнения. В который раз он смотрел в звёздное небо и задавал себе один единственный вопрос: «Если Лай выбрал любовь, достойна ли она его жизни? Не обманет ли, не предаст? Он ведь наивен, не переживёт утрату…» — ему было грустно и одновременно с тем легко — Ален искреннее радовался жизненным поворотам Лая, особенно тому, что он любит. Что его не ждёт эта вечная боль, что он не будет никем и никогда брошен… Он ни за что на свете не хотел причинить ему боль и тем более быть её виновником.

Радовался и одновременно не мог найти себе места. Его план по поводу преемника рухнул в один момент. Теперь было грустно жить, всё равно ничего лучшего уже не случится… До смерти ещё не дошло, но первые такие мысли уже начинали кружиться.

***

Илзе снова преследовали кошмары. Снились монстры, огромные твари, они убивали Лая, а затем шли за ней. Тревожный сон разрывался её тихими вздохами.

— Хоть бы… Нет, просто сон! Иначе я не прощу!.. — шептала она в тишину и боялась, немела от ужаса сказать и прятала свои карие глаза, — Но я же знаю, — успокаивала сама себя, — что смерть не раз обходила его? Почему же это не может случиться снова?

***

Утро началось с вестей.

Растаяла большая часть снега, снова показались цветы. Небольшая тень замаячила на зеленеющем фоне. Она была не одна, рядом, как ещё одна тень, шла вторая, тонкая и хрупкая, женщина. Лай увидел их на горизонте, когда уныло смотрел в окно. Белый свет казался серым и неярким, совершенно не таким, как прежде, и вроде не было у него причины грустить, какое-то щекочущее душу предчувствие никак его не оставляло.

— Что-то должно случиться… — сказал он Илзе, — Я не могу понять, но я это знаю.

— И я, — безропотно повторила она, опустив глаза и поникнув. В сознании пронёсся сон — он точно не был случайностью.

Ален на глаза не попадался. Он точно исчез, не оставив за собой и тени.

— Ты тоже не видел?

— Нет…

Это начинало заставлять волноваться.

— Может, прогуляемся? — предложила она, — Душно здесь. Воздух совсем не свежий…

***

Он огляделся, красивые лепестки рассыпались вновь под ногами. «Как тогда, когда мы гуляли…» — улыбнулся он, разглядывая неведомые цветы. Отчего-то знакомыми были не все, несколько растений видел он впервые в жизни.

— Какой аромат… Илзе точно оценит! — он коснулся мохнатого черенка, оторвал и добавил в общий букет. «Сегодня много цветов. Хороший будет подарок!» — он ускорил шаг и снова побежал к пещере. К слову, девушка уже вернулась, она отчего-то отказалась идти на поле, сослалась на головную боль. Лай остановился, вдали замаячил какой-то силуэт.

Откуда?

За деревьями пряталась девушка. Вампир решил подождать и притаился, надеясь, что она выйдет из тени. Кажись, эта та, которую я видел вдали! «Неужто тоже вампир?» — эта мысль показалась ему нелепой, ибо Лай знал, что других вампиров поблизости нет. Раньше — да, много, но теперь никого не осталось…

— Кто ты?

На зов она не ответила, так и продолжила стоять, глядя себе под ноги Каким-то странным всепоглощающим взором.

— Эй!

Девушка вздрогнула и повернула голову. Пустые глаза дрогнули, и сама она явно выразила волнение.

— Я… — скомкано пролепетала она, — Я просто шла… — и в подтверждение этих слов сделала пару шажков, не удержала равновесие, оступилась, чуть не упала.

— Ты в порядке?

Она села на траву, предварительно проведя по ней руками. Длинные золотые волосы каскадом упали на лицо, заслонив его старые шрамы. Лай не понял этого движения и, видно, захотел смахнуть их — потянулся вперёд — девушка уловила движение. Воздух встрепенулся, его обдало холодком.

— Ты кто такая?

— Вампир… — одним губами прошептала незнакомка, и парень расценил это как ответ.

— Надо же… — вслух удивился он, — А из какого клана?

Та замотала головой и засмеялась, точно говоря, что желает скорее закончить разговор. Лай тоже присел. Его коричневая одежда упала на землю резко, и теперь он точно прирос к земле — длинные подолы стали напоминать островок засохшей земли, девушка же сияла на этом фоне, как роза.

— Как зовут хоть тебя?

Незнакомка откинула волосы, немедля устремив своё лицо к нему.

— А ты как думаешь? — томный голос был наивен и полон такой страсти, коей ему ещё не доводилось видеть.

— Откуда же мне знать… — Лай пожал плечами, отряхнулся от навалившихся с дерева листьев и встал.

— Постой! Куда же ты?

Глаза вампира начинали медленно расширяться.

— Куда ты спешишь?

Этот вопрос возмутил Лая.

— Тебе ли не всё равно?!

Странная дева начинала вызывать у него злобу.

— Погоди, поговори со мной! — она вцепилась длинными ногтями в его ногу, и на какое-то недолгое время замерла в такой позе, — Кто ты?

— Лай… — он долго думал над тем, стоит ли говорить имя.

— Ты, верно, живёшь здесь? В краю Алзарных холмов редко кто-то живёт.

— Это не значит, что здесь никого нет! — с большим негодованием промолвил он, — Знаешь… Я спешу. Что тебе от меня надо?

Если бы это происходило в театре, слезам и плачу никто не удивился бы, но чтобы в жизни… Такого он не ожидал!

— Уйди! Прочь! — вампир уже начинал догадываться, что в воздухе витают какие-то чары. Недаром его букет мягко выпал из рук и рассыпался, все с трудом сорванные цветы затоптал он же сам и девица. Лай наспех подобрал их и побежал. Огненные волосы в последний раз шелохнулись, а после из тени вышел ещё один — странного вида мужик, больше напоминающий дерево.

— Авалдон, я сделала всё, что смогла…

Негодование демона было подобно вулкану.

— Ты не причём, это из-за него! Эта чёртова любовь затмила пустующий разум! Я знал, что мало учил его, что надо было больше, больше, но теперь… Уходи отсюда, Инвари! С остальным я разберусь уже сам! Точнее уже разобрался, — он взмахнул рукой, и девушка, не так давно вновь увидевшая мир, снова навеки ослепла.

***

Через откровения, сказанные Лаем Аморону, демон Авалдон давно знал о вампире всё, он был в курсе всяких мелочей и, что подавно, истинных чувств. Его возмущал сам факт того, что Ален не смог оградить его от любви, как он дал ему насладиться этим никчемным грехом?

Хотя сегодня его раздражало почти всё, и Инвари послужила в этом лишь самую малость.

— Ты?! — не веря своим глазам, отпрянул Ален, — Я считал, тебя уже нет в этом мире. И все думали. Связь оборвалась. Как ты смог и зачем отстранился?

На лице, некогда принадлежавшем Аморону, расплывалась неясная ухмылка.

— А как посмел ты?

Блондин явно не был готов к такому появлению.

— От него надо избавиться! Разве ты не видишь — этот поганый вампир решил жить так, как хочет! — однако это заявление звучало слишком наивно.

— Я знаю… Чего ты кричишь на меня?

— Неужели ты можешь смотреть и не промолвишь ни слова?

— Да, — уныло проговорил Ален, — на самом деле это не сложно.

— И ты не возмущен?

— Ничуть.

Спорится, демон не знал, какую тайну хранил в своём сердце Ален.

— Это его выбор. Я боюсь лишь за то, чтобы он не испытал боль.

— С каких пор?!

Его разгневанные слова были бесцеремонно оборваны.

— С самого первого дня! И прошу, убирайся отсюда, ты ведь знаешь, что пожалеешь, если останешься и покажешься ему на глаза!

***

Всю дорогу Лай не находил себе места. «Кто эта незнакомка? Откуда ей меня знать, знает ли или она пристаёт ко всем? Она совсем не похожа на кровопийцу… На самом деле настоящий вампир с лёгкостью бы узнал себе подобного, не стал бы ломаться и задавать столько вопросов, не говорить столько слов, как это делала она. Эта странная девушка врала, не пойму только, зачем ей понадобился я? И, если тут вправду имели место чары, то с какой целью? Моя голова отказывается дать ответы…»

Он перешёл невидимую границу замка и ещё долго, думая о рыжевласке, шёл по длинному коридору. Наконец, встретив Илзе, обнял её, поприветствовал и подарил то, ради чего отправился «в свет».

— Такой аромат… — восхищённо промолвила она и отпрянула.

— Тебе нравится?

Илзе кивнула, однако что-то насторожило её.

— Красивый… Давай поставим в вазу на окно?

После нескольких слов в пещере отворилось отверстие. Его границы стали напоминать окно, и свет полился в тёмное помещение.

— Так-то гораздо лучше! — улыбнулась она, «раскрывая» новые окна, — Ты бледен! — чуть погодя обратилась она к нему, — Ничего не случилось?

— Нет, — Лай покачал головой и тут же ушёл к себе. Он решил скрыть всё произошедшее и забыть о нём, как о сне.

— Ну, как знаешь… — прозвучал тихий голос Илзе, — Как знаешь…

***

Парню точно было не по себе. Сперва одолевала слабость, после стала кружиться голова. Он списывал всё на чары, а сам был ужасно возбуждён и силился отыскать ответ. После того, как невзгода с его рукой окончилась светлым спасением, вот уже пару недель его не донимала боль.

«Откуда же она? Я не могу понять источник. Мутит, колотит всего, дышать трудно…» — он лёг и не шевелился какое-то время, а после заснул. Тёплые шкуры могли навеять сон на каждого, будь он даже вампир.

Очнулся Лай через время. На небе уже светила Луна. Странный запах преследовал его, удивлённого, призраком снующего по коридорам.

— Что же это? Нет, не от природы… За окнами тоже такого нет.

Так дошёл он до комнаты, в которой хранилась кровь, а после в ту, где они недавно обедали и, прислонившись к столу, налил себе ещё немного. Солёный вкус тотчас обжёг его чувства, встревожил, отвлёк ненадолго на себя, заставил взглянуть на мир пробуждённым.

Аромат. Парень подошёл к окну и приказал пещере закрыться. Ваза осталась стоять в небольшом обрамляющем её углублении, некоторые головки цветов поникли, остальные закрылись до утра.

— Красивые… — повторил он слова Илзе и снова коснулся ими своего тонкого утончённого лица, — В жизни не встречал ничего, как это! — и обхватил пальцами лепестки сиреневого колокольчика, — Раньше они не росли здесь. За все годы, что помню себя здесь, ни разу не видел. Странно… — он сел за каменный стул и устало опустил голову на руки. Послышался минутный звон. Кажется, упал скатившийся вниз стакан, но Лай даже не вздрогнул. Перед его глазами лежала лишь тьма, руки вязли в неё, сознание уплывало. И ничто не было в силах вернуть его и открыть сомкнутые глаза…

Она очнулась от странного шума, побежала к его источнику и увидела там вампира.

— Эй, ты чего? Вставай! — девушка принялась хлопать его по лицу, — Просыпайся!

Белая кожа налилась лунным оттенком и похолодела. Она прижалась к его груди, а после затрясла снова.

— Что… что ты делаешь? — наконец, прошептал он, задыхаясь на полуслове и мутными глазами видя перед собой тень.

— Это ты объясни, что происходит! Ты упал или решил уснуть на полу? Я проснулась от шума!

Лай попытался вспомнить, что было, но воспоминания дались ему с трудом.

— Не знаю… Какой-то туман.

— Я же закрыла все окна!

— Нет, не природный… На ближайшее время погоду я знаю.

— Тогда что?

Он покачал головой и лишь поёжился.

— Холодно как-то у нас…

— Ничуть!

Девушка попросила подождать, а сама быстро сбегала в другой зал за шкурой.

— Укройся, коли так.

Он поблагодарил и сел, поджав под себя ноги и опустив глаза. Она тоже присела.

— Рассказывай!

— Вчера…

— Такого ведь не было? Это с чего произошло?

— Я просто пошёл поесть…

— А потом?

— Потом — не помню.

— А кто стакан разбил? — Илзе тотчас заприметила большие сияющие осколки, — Придётся тебе попросить пещеру прибрать здесь…

— Не сейчас….

— Но почему?

Молчание Лая и его глаза показались ей плохим знаком.

— Ален, обернись!

Илзе удивлённо уставилась на него.

— Куда? Алена здесь нет…

— В проход. Там что-то есть…

— Где? — девушка покачала головой и удивилась, — Не вижу…

— Огромный зверь! Он стоит и смотрит прямо на нас, да обернись же!

— Я не вижу, — срываясь на крик, пробормотала она, — дорогу — да, а зверя тут нет никакого!

— Тигр или как его там… Как кошка…

— И где он сейчас?

Он рассеянно махнул рукой.

— Тише…

— Ты ведёшь себя очень странно! И где Ален, почему обернуться должен был он?

— Он был здесь, я видел… — этот вопрос поставил её в полное помешательство.

— А ну— ка сядь!

Вампир отпрянул.

— Куда садиться— то? По полу проползла змея!

— Ты точно уверен?

Дрожащие руки выдавали страх больше, чем любые слова. Илзе силой схватила его за ладонь.

— Сядь, нет ничего тут. Тебе, наверное, показалось. Послушай меня…

— Илзе?

— Да, я... — ворчливо поддакнула она, внимательно поглядев на юношу, — Больше ты ничего не видишь?

— Кроме зверей… Кажется, они ушли…

— Что ты помнишь?

Он снова начал нести какую-то нелепицу.

— Так, поняла, а что делал? Пошёл допить и…

— Больше не помню! Меня с самого утра знобило как-то…

— Прекрасно… — Илзе покачала головой и приказала ему не двигаться?

— Даже если приползёт змея?

— А ты, вампир, что боишься?

На этом их странный диалог прервался.

— Значит, ничего не предвещало?

Он покачал головой и опустил сонные глаза. Настало утро.

— Ты помнишь всё, что было?

— Да… — голос Лая показался потухшим и вялым.

— Болит что? Не скрывай. Ума не приложу, что с тобой приключилось!

Лай снова откинулся на шкуру и в перерыве между дыханием стал перечислять всё, что ему тогда показалось.

— Плохо мне как-то… Сам не могу понять, что не так.

— Тогда подожди, решить надо… — Илзе долго не могла догадаться и перебирала всякие симптомы один за другим.

— Есть хочешь?

— Ну, так, немножечко.

— А жар есть?

— Вроде уже нет.

— В чём же дело?

— Слабость во мне какая-то. Сил нет даже пошевелить рукой…

Она снова покачала головой и что-то запричитала.

— Горе ты моё! И что теперь?

Вампир замер, точно в ожидании чуда.

— Лечиться…

Это короткое слово вызвало у неё улыбку.

Он лежал неподвижно. Так хотелось поговорить с Аленом, посоветоваться, успокоить себя, но этот проклятый демон точно испарился под землю!

— Ты не видела Алена?

Илзе покачала головой.

— И я…

— Уже не первый день…

— Должно быть, у него какие-то срочные дела.

— Мог бы и предупредить! — длинные клыки исказили лицо оскалом.

— Тебе бы лучше не тратить силы сейчас…

— А что же лежать недвижно?

— Сам сказал, силы нет…

Лай вымученно заулыбался.

— Мне уже лучше. Твой отвар вернул мне былое спокойствие.

— Ну, хоть это хорошо!

Дальнейшее лечение, кажется, приносило свои плоды.

— И что бы без меня делал? Эх ты, влюблённый вампир!

— Умер… — чисто и по правде сказал Лай, — Ты часто так говоришь… Но разве я виноват?

— Ни в чём. Я просто так и не поняла, что с тобой было… — она опустилась на каменный табурет и склонила голову набок.

Истекал второй день, странная хворь уже почти миновала.

— А что ты дала мне?

— Цветы этих растений возбуждают, пробуждают ото сна и придают сил. Ничего особенного, ровно, как ты сказал…

— И всё же?

Она перечислила латинские названия.

— И этот странный цветок? — он схватился за голову и резко и глубоко вздохнул.

— Да, я знаю, у него много целебных свойств… Как хорошо, что он оказался поблизости!

— Я вспомнил! Всё вспомнил! — перебил её Лай, и глаза его загорелись тревожным цветом.

— Вспомнил что?

— Как всё произошло!

Она тотчас превратилась в слух и стала внимать словам.

— Я понюхал его, а после ноги подкосились…

— Но так не должно быть…

— Я знаю. Возможно, он ядовит.

— Исключено!

— Возможно, лишь в определённых случаях…

Эта мысль заставила обоих смолкнуть.

Через некоторое время странный припадок повторился:

— Откуда у тебя это?

Девушка удивлённо обернулась и поглядела по сторонам. Вроде всё, как обычно.

— О чём ты?

Рука вампира взмахнула вверх и описала в воздухе дугу.

— Что там?

— Я их коснулся… Такие мягкие…

Её лицо побледнело, а в его отразились радость и блаженство.

— Что ты там увидел?

— Не знал, что у тебя есть крылья… — ещё чуть-чуть погодя он «увидел» рога и копыта.

— На воздух тебе надо! Прочь от этих зловонных ароматов! Идём, за мной! — она с силой потащила Лая из пещеры, — Иначе засохнешь, ровно как этот цветок!

***

Они стояли в кругу и снова обсуждали Лая.

— Но почему? — не унимался тот, кто некогда являлся Амороном.

— Потому, что судьба такая! — стоял на своём блондин.

— Уж не забыл ли ты, Ален, кто ты?

— Я помню всё, в отличие от тебя!

Авалдон залился смехом.

— У тебя есть сын, как ты поступил с ним?!

— Сын? У меня? — грохочущий смех стал ему вместо ответа.

— Если бы только помнил… Если бы знал он.

— Не смей ничего говорить!

— А это уже моё право! Ты так и не ответил, на что хотел убить Лая?

Демон не нашёл ничего, кроме как взять и исчезнуть.

— Всегда ты так, — покачал головой Ален и прислонился к холодной стене, — Всегда и во всём, даже после смерти… — он подождал ещё, но надоедливый «гость» больше не появился, — Значит, теперь мне пора! — и, обернувшись светом, блондин прорезал тьму и переместился в верхнее залы пещеры.

***

— Как же я рад! — обратился к нему Лай, — Где был ты всё это время?

Ответом прозвучало слишком много, но все они явно были обманом. Ален засмеялся.

— Отчего ты так говоришь? Ты знаешь, за эти дни…

Он хитро заулыбался и кивнул.

— Как же не знать! Снова ты…

— Ты не рад, что ли меня видеть?

— Итак, который это уже раз? Третий, пятый?

На лице Лая отразилась растерянность.

— О чём ты?

— Сам пойми!

— Значит, смерть… — пришло на ум вампира, — Ты издеваешься?!

— Нет, мне это ни к чему! Позови Илзе, мне есть что вам сказать!

Через пару минут девушка была уже в зале.

— Ты больше не Лай, — громко воскликнул он, и голос отразился эхом.

— А кто же? — самые страшные догадки пронзили Илзе, как нож.

— Это не правда, — тотчас успокоил он, прочитав тревожные мысли, — но он больше не тот Лай, кем был, к примеру, вчера.

Пришла череда удивления юноши.

— О чём ты?

— Ты — Лайф ! — улыбка снова расчертила лицо блондина, — И сам догадайся, почему!

— …Я правда рад, — сказал он чуть позже, — я думал, ты не сумеешь, но всё обошлось лучшим образом!

— Моя жизнь…

— Ты победил все преграды и теперь достоин лучшего! Смерть миновала тебя много раз, значит, не была твоей.

— Или мне повезло…

— Простой везучести мало! И ты сам прекрасно знаешь причину.

Юноша не имел даже мысли, но он решил промолчать.

— Я отмстил Авалдону, больше он тебя не тронет!

— Кто он?

Не долго думая, Ален выдал ответ:

— Да дед наш, Аморон… Не он это был, а демон. Демон в нём сидел, понимаешь, только притворялся вампиром. В прошлой жизни, да, был он им, но открою тебе тайну — страшный, злопамятный и низкий. Он совсем не такой, как ты, и я этому также не могу не возрадоваться!

— Так говоришь, это он решил убить меня?

— Всё верно! Демон не понял тебя и не поймёт, я знаю. Он специально отыскал эту деву…

— Рыжую и со странными глазами!

Ален кивнул и продолжил.

— Её, некогда прозванную колдуньей, но ей ли понять того, что ты неподвластен даже моим чарам?

— Из-за чего это происходит?

— Сила любви прочнее любого колдовства!

— Даже самой страшной магии?

— Поверь, что даже сильнее смерти…

— Но я… — снова стал заикаться Лай, — Я бы не сказал, что влюблён в неё до такой степени… Она просто нравится мне. Она мне просто подруга…

— Ты просто не знаешь, что на самом деле творится внутри тебя!

— Не надо говорить того, чего нет!

Демон протянул руку и на некоторое время задержал у его груди.

— Твои помыслы чисты и воздушны — в этом вся разница.

— Однажды ты поймёшь, что оно говорит правду… Но вот, мы с тобой отвлеклись. Та дева, её звали Инвари. Не слышал ли ты этого имени?

Лай покачал головой.

— Я уже понял, чего она хотела. Давай не будем говорить!

— А давай. Она подложила цветок… Это тоже были чары, ты ведь знаешь, что такие колокольчики на самом деле ядовиты, а она обернула их чем-то иным, заставила тебя поверить в иллюзию.

— Одним только взглядом?

— Ты ведь глядел в глаза?

Парень снова изумился и смолк.

— Как всё-таки сложно жить на свете с людьми!

— Ответь только на один вопрос, и я отпущу тебя с миром, — чуть погодя проговорил Ален, — Не думал ли ты ступить на дорогу смерти сам?

— Зачем же? — удивлённо уставился на него Лай, шокированный таким странным вопросом.

— Ну, кто ж знает… От тоски?

Он покачал головой и снова принялся говорить, как тот не прав.

— Жизнь и без того с лёгкостью может убить нас. Мне даже кажется, она жаждет сделать это, просто ищет для каждого именно его путь… Я ещё не отошёл от предыдущей напасти… Не говори мне больше такого! Никогда.

— Как прикажешь. Вот только чтобы бы ты сделал, узнай, что мог бы прожить по-другому?

— Как? — полюбопытствовал Лай, — Я ведь всё равно был бы вампиром, а их жизнь — сам знаешь…

— В этом ты прав, но я имею другое.

— Что же?

— Вдали от этого мрака и сырости…

— Но мне больше некуда идти! Дом моих родных, говорят, разрушили люди…

— Я должен сказать тебе одну важную вещь!

Лай насторожился.

— Боюсь, ты не расценишь её, как правду. Но я должен сказать, а ты должен знать. Ты имеешь право. Твои настоящие родители — не те, кого ты за них считал. Ты — приёмыш. Отца уже нет в живых, а мать находится в Митисе, и она — человек.

— Могу ли я тебе верить?

Демон пожал плечами.

— Увы, я не могу заставить тебя… Но проверь.

***

— Вот это да! Ален так заботится о тебе! Хороший он, не пойму только, зачем скрывал это?

— Думаешь, врёт? — парень с печалью опустил глаза.

— Не расстраивайся ты на ночь… Возможно, на то были причины. В первую очередь то, что ты вырос. Думаешь, митисийцы не запомнили тебя? Ещё как!

— Он — хороший? Да что он тебе наговорил?!

— Ты сейчас говоришь, как наш необразованный люд. Успокойся! Я просто констатирую факт.

И Илзе была растерянна не меньше Лая, но старалась скрывать это, молчать, показывать, будто слышит впервые, хоть и знала почти всё это — вплоть до единого слова, она просто не давала ему волноваться и не хотела пускать на лицо лишнюю ненужную тень.

***

Некоторое время Илзе была в сомнениях. «Верить ли Алену или нет? Всё-таки он не человек, а демон…» Она ходила по пустым коридорам и, опечаленная, присела на каменный стульчик. Это была та самая комнатка, в которой обычно отдыхал Лай. Зашла, решила прибраться и, взмахнув длинной коричневой шкурой, заметила на полу дневник. Там были какие-то строчки, те самые, что он называл стихами.

«Знаю, Лай увлекается литературой. Спорится, это его любимые или вообще его стихи?» Она перевернула лист и увидела желтоватый пергамент. Весь он — испещрённый чёрными кляксами, почёрканный и местами надорванный. Должно быть, он боялся сказать, боялся и краснел, и потому так коряво излагал свои мысли… Так вот как… Пишет, значит, от сердца…» — и она залилась краской от одной лишь мысли о том, а пред глазам пронеслись красивые строки:

Всё, что было –

Всё не напрасно!

Ты любила

Так искренне, страстно,

Ты любила

И мною жила,

И любови

Испила сполна;

Ты мечтала

И этой мечтою

Отыскала

Свой истинный путь.

Всё, что было –

Всё не напрасно!

Этих слов

Ты вовек не забудь!

***

Ты меня никогда не узнаешь,

Да и я не узнаю, кто ты,

Только в душе зарождаешь

Милые чувства черты…

(далее все слова зачёркнуты)

«Значит, и у него были сомнения? Эта трепетная феерия мыслей, волнение, волшебная россыпь чувств и мечты? И почему я сомневалась в тебе, Лай?….» Она ещё немного посидела на стуле и, раскрасневшаяся, улыбнулась и побежала дальше.

«Значит, мы и правду созданы, чтобы быть вместе. Иного не суждено!»

Лайф (англ. Life) — жизнь.

 

Глава 9. Кровавый закат

 
Молчать ли мне, скрывая тайну,

Или секрет скорей раскрыть?

«Я рад и одновременно с тем несчастлив! Что делать? Как утешить себя? Его победы не сопоставимы с моими падениями — не жить нам по пути… — томился от боли Ален, душевные терзания разъедали его, ломали могучие плечи, — Как вышло так, что моё счастье кануло в безликую тьму? Мог ли я изменить что-то и спасти её? Керлин уже не вернуть, я знаю… Но я готов на всё, и, пусть у меня сейчас нет даже жизни, я бы отдал её снова, будь я опять человек…

Надо же этому случиться! Какая короткая история, а сколько пролито слёз! Я даже представить не мог… Наша первая встреча обернулась последним днём. Мог ли я, молодой и глупый парень, представить, что она расценит моё предложение так стремительно, что бросится юная в объятия любви и что в тот же день сгинет под колёсами неумелого наездника? Я не дождался её, а после, узнав страшную правду, тотчас выпил смертельный яд… Как же давно это было, ещё в те времена, когда на земле были кругом язычники. О, как же я ненавижу их! Что они сделали с Керли? Начали шептать пустые слова, якобы провожая её в загробный мир, а ведь могли, могли излечить! И всё бы обернулось иначе…

Я был бы жив, а Лай… — последний натолкнул на новую мысль: «Что было бы с ним?» Мальчишка ведь ещё так юн. Погиб бы, если судьба. Я мало что приложил к спасению. Лишь вдохновил, подал ему силы, но порой это больше, чем надо…

Я бы не встретил его, но, знаю, мальчик бы всё равно смог бы выжить. Я бы просто не знал его, не ведал ничего о вампирах и демонах, и о прочей потусторонней живности, но я — один из них, теперь уже поздно бежать. Моя дорога окончена. Остался только последний шаг — я должен решиться на него, иначе… это всё рано скоро случится.

Лай молодец. Он выстоял перед всеми моими экзаменами, он ответил на каждый ответ и ни разу нигде не ошибся. Смелость, ум и доброта сподвигнут его на великое. Я знаю, иного не может быть. Не для того я растил его, чтобы сделать простым человеком. К слову, в мыслях Лай не раз думал об этом и теперь, узнав правду о матери, возможно, отстранится и отправится на поиски. Фрау Анна примет его, я знаю, но неведомо, что случится потом…

Он станет обычным, не будет править над тьмой, его минует эта зыбкая грань, и он заживёт так, как некогда мечтало моё сердце. Что ж, пусть, мне всё равно уже не испить этой жизни. Пусть он оправдает себя, пусть переживёт меня, пусть заберёт мои нетленные годы!

Знаю, мне нет места здесь…Только могила!

Знай и ты, Лай, что я проклинаю тебя! Люблю, как отец, и ненавижу всем своим естеством — я не могу принять того, что ты будешь счастливее меня. Это невыносимо больно. Я даже хотел убить Илзе, да, это правда, и я бы мог — ничего не стояло, но простил бы ты меня потом? Нет, скорее всего, что нет! А я бы не смог жить, зная про эту ненависть. Ты бы стал таким же несчастным! Нет, этого я не мог допустить! К тому же, когда ты умрёшь, да, однажды это случится, я снова останусь один… Так знай же, не будет тебе смерти, я проклинаю тебя быть бессмертным! Возьми назад свои слова, отданные мне в детстве. Пойми и осознай на себе жизнь, её истинное тяжёлое бремя! Ты ведь хотел жить, да, я это помню, хотел ли ты такого? Что ж, не тебе решать!

Я следил за каждым твоим шагом, хотел, чтобы бы жил лучше, был вольным, сильным и смелым, а ещё чтобы не знал проклятия вечной любви… Увы, с последним мы не рассчитали. Мои милые демоны, треклятые старые духи! даже они не смогли уберечь тебя, не смогли нашептать, не смогли заставить мыслить иначе… Не смог и я, хоть и был в десятки сильнее их, а они боялись меня и оттого не могли сделать даже один шаг против. «Был» — как же жалко звучит, как будто меня уже нет… Это я заставлял их следить за тобой неотступно! Что бы ты был жив, счастлив и не изведал моей судьбы. Ах кому я говорю сейчас всё это? Ты ведь всё равно никогда ничего не узнаешь… Ни обо мне, ни о Керлин, ни о том, что ты был для меня всем…

Сейчас ты спишь, укрывшись головой в шкуру, и, право, не чувствуешь никакой опасности. Ты не знаешь, что сегодня видел меня в последний день, ты не можешь знать и чувствовать опасность, потому, что она ещё не свершилась. Как только исчезнут последние звёзды, вот тогда ты поймёшь следующее — ощутишь в себе странную тяжесть и, должно быть, даже проснёшься. Твоё сердце станет крепче, а глаза расширятся и увидят много новых высот. Ты никогда не поймёшь, что случилось, Лай. Спи, вампир, и прощай! Прими мой последний подарок!»

***

— Смотри, что я нашла! — с восторгом и восхищением воскликнула Илзе.

— Иди сюда…

— А тебе лень посмотреть? Уверена, ты не ждал такого!

— Да что же там?

Девушка силой стащила его с кровати.

— Вампир, а спишь, как ребёнок! Хватит уже, погляди! — она протянула какую-то книгу и демонстративно смахнула с неё пыль. Сегодняшний затяжной сон казался ей довольно странным.

— Зачем сорить— то?

— А чтобы вспомнил о том, что убираться тут надо!

Лай сонно потёр глаза и ухватился за жёлтый листок.

— Лошади?

— Нет, смотри на детали!

— Ну, а что тут? Рогатая лошадь… — поразмыслив, пробормотал он.

— Ага, единорог называется!

Он внимательнее вчитался в строчки.

— Никогда не знал о таких… Откуда книга?

Она усмехнулась.

— Да у тебя на полке лежала! Чаще читать надо!

— Забыл… — Лай насупился и зевнул, — Я и забыл о ней… Так что там?

— Я, кажется, поняла, почему ты так удачлив в жизни! Как вспомнила того коня синего, всё встало на свои места. Если бы ещё только слышала, ладно, но своим глазам я не могла не поверить!

— Читай уже!

— «…Это животное обладает удивительным свойством. Если выпить из его рога, можно приобрести бессмертие, а также никогда не болеть…»

— Покажи! — взволнованность в его голосе заставила Илзе признать свою правоту, — Откуда ты знала?

— Я просто прочитала это. Скучно ведь, а ты всё спишь и спишь…

— А ведь так было, было! Но очень давно. Теперь мне и вправду всё ясно… — и он углубился в рассказ.

— Это было давно… — воспоминания уже с трудом проносились перед глазами, — Помню, холод был невыносимый, слякоть, серый горизонт и вдали горы. Родители не выпускали нас долгие годы, держали в этом ущелье и говорили, что мир «по той стороне» опасный. Да, они были правы. Сложно сказать, насколько!

Помню, я часто убегал от братьев и резвился по другой стороне реки. Там было очень красиво и всегда много свежего воздуха. Никто не знал, что я гулял по лесу, тем более, что один, а узнали бы — не знаю, что сделали бы… Но не буду о плохом. Кажется, все мои деяния были только к лучшему!

В тот день лес шумел по-другому… Было холодно. Тени все длинные и тревожные. Даже листва казалась какой-то тёмной и мрачной, словом, не такой, как всегда. Я подумал, что это просто плохая погода, что ничего не случится, и ступил в тёмную обитель леса. Ощущал, как никогда прежде острый сосновый аромат и постепенно начинал идти, и оглядываться…

Что-то испугало меня, заставило поглядеть под ноги и смерить шаг. Там было много листьев, серых и уже пожелтевших, опавших с высоких ветвей. Были среди них и совсем красные, рыжие, точно золотые. Я поднял такой лист и долго держал его в руках. Странное волнение питало со всех сторон. Я точно слышал голоса, но никак не мог понять, откуда. Наверное, это духи леса хотели предупредить о чём-то или сказать…

Я долго смотрел в горизонт — на высокие горы, неприступные вершины, устремлённые своими макушками в небо; на их серые скалы и пожелтевшие поля. Люди почти не бывали в тех краях, редко садили какие-то травы, и родители упорно повторяли, что нам нельзя попадаться им на глаза.

«А что будет иначе?» — помню, спрашивал я много раз, маленький был, не понимал жизни, совсем ничего не знал. «Тебе лучше не знать этого…» — говорили они каждый раз, и были правы! Всё так печально закончилось…» — Лай снова опустил голову и вздохнул. Воспоминания давались нелегко, но он знал, что где-то среди них кроется долгожданный ответ. И он снова безмолвно смотрел в черноту, где мало-помалу всплывали новые образы...

«Этот тревожный лес ещё долго заставлял себя вспоминать. Молчать от родных, с пущим восторгом убегать и прятаться среди деревьев. Мне просто нравилось быть свободным, чувствовать запах ветра, идти с ним в одну ногу. Не знаю, из-за чего, сейчас я стал совсем другим и вряд ли бы совершил то, о чём хочу рассказать…

Или нет? Я слишком строго распоряжаюсь своим прошлым. А ведь ничего особенного не сделал? Просто однажды, когда вот так стоял и слушал волнующие звуки природы, уловил за кустами какие-то стоны. Обернулся и увидел там существо. Это был не дракон, не гоблин и даже не человек. Просто маленький жеребёнок. Он припадал на одну лапу, хромал и мычал, а в глазах стояли боль и отчаяние.

Он боялся меня, это было заметно сразу.

«Подойди ко мне, смелее!» — звучал звонкий и задорный голос.

Жеребёнок послушался, сдвинулся с места и стал ровно напротив меня. И лишь тут я понял, что что-то в нём было не так — земля вокруг так и светилась, а увядшие травы и цветы поднимали вверх свои листья. Списал всё на случайность и даже замотал головой, а после заметил на его лбу рог. Маленький такой, но уже довольно острый, он был направлен прямо на меня, и кто знает, на что мог быть способен, если бы зверь разозлился…

Жеребёнок остановился, после наклонил голову на одну сторону и посмотрел мне прямо в глаза. Погода постепенно портилась. Небо становилось всё темнее, оно затягивалось тучами и приобретало синевато— лиловый цвет. Воздух наполнялся запахами приближающегося дождя, становился свежее и в тоже время настораживал.

«Идём за мной, я знаю, где можно укрыться!»

Конь то ли понял, то ли случайно пошёл вслед за мной. Под ногами скрипели сухие листья, кое-где земля уже была мокрой и влажной.

«Идём!»

Таинственный гость не сбавлял темпа. Я видел, что он был ранен и не хотел торопить, ведь он был так мал и беззащитен, а рядом как раз находилась пещера.

«Я тоже с тобой останусь! — сказал, не задумываясь, а после заметил, как дождь набирает обороты и усиливается. Его серебристая влага стекала с длинных ветвей и падала, точно с водопадов, на меня, на одежду, на волосы. Они снова становились короткими мокрыми сосульками, тёмными и холодными, больно бьющими по плечам…

Кто говорит, что вампиры не чувствуют холода? Ложь всё это, уж поверьте!

Дождь становился сильнее. Грибной запах отчётливо ощущался в носу. Хотелось поскорее уносить ноги и сидеть где-то дома рядом с камином. Я даже подумал, что такой дождь непременно вызовет у родителей вопрос о том, где я нахожусь? И он был… С тех пор мне запретили ходить в одиночку…

Когда, наконец, показалась пещера, конь заржал и ускорил свой шаг. Я похлопал его по плечу и прошептал что-то, уже не помню. А в остальном этот день запомнился так ярко, как будто был буквально вчера! Мы миновали изогнутый вход, который являлся «вратами» и расположились в нескольких метрах поодаль. Жеребёнок сел на пол, а я устроился рядом. Он так и норовил коснуться меня своим рогом! Тыкал им в живот и выше, а я всё боялся, что ранит. Но до чего же красива была его небесная шерсть!

Дождь оказался назойливым, лил довольно долго, точно, не один час. Пришлось думать о том, что я скажу в своё оправдание, голод мало— помалу начинал давать о себе знать, было сыро, капли со звоном падали на поверхность большой лужи, образовавшейся перед входом в пещеру. И тут мне захотелось пить. Вспомнил, что где-то рядом, в пещере, протекала река, и решил пойти туда, это заняло бы всего несколько минут, но конь остановил меня, заупрямился и преградил дорогу.

Пришлось идти без него, а после новоиспечённый друг нагнал и чуть не сбил с ног. Его странное поведение не оставило меня равнодушным, однако понять причин тогда так и не удалось. Я потрепал его за уши, тот остановился, а после, нехотя, продолжил ход. Вскоре мы вышли к реке. Я нагнулся, чтобы протянуть ладони к бурлящей хрустальной поверхности, конь снова напомнил о себе. Вероятно, он ничего не видел в темноте и был спокоен, когда стоял рядом с кем-то, а тут мне пришлось отойти.

Или видел? Сложно сказать. Вдруг к самым моим ногам прикатился какой-то предмет. Сперва думал, что камень, и даже хотел отбросить его, а после понял, что он как никогда кстати. Река обмелела, и достать воду руками было сложно, я бы всё равно бы всё расплескал, а так можно было набрать и спокойно поднести к губам. Но что же он дал? Длинный витиеватый предмет, откуда он вообще здесь взялся? Оглянулся, а там невдалеке лежал какой-то похожий на лошадь скелет. Решил, что предмет — это кость, думал, сомневался, но в итоге воспользовался.

Лишь теперь понимаю, что своим случайным милосердием, выпил воду из рога единорога. Теперь понятно, почему я так неуязвим и по-прежнему живу на этом свете! Поэтому мне удалось избежать столько невзгод и «смертей», всегда и во всём выбираться невредимым. Магия ли это или просто судьба? Сложно сказать, да и не всё ли равно? Ален ещё давно говорил, что не он спас меня, а я, сам, силой своей воли и желания, и, кажется, была здесь какая-то правда!

***

Они вышли из комнатки и решили немного прогуляться. Уже подходя к каменной двери, на обоих нахлынуло какое-то странное чувство.

— Ты ничего не слышишь? — обратилась она и задрожала. Волосы, собранные в маленький хвостик, взмокли и прилипли к спине.

— Не знаю, о чём ты? Утро итак меня удивило.

— Нет, не в прямом смысле, — она попыталась объяснить, но вышло это как-то странно, — Ты не чувствуешь страха?

— У меня это уже давно…

— А сегодня? Мне кажется, что-то должно случиться. Оттого и воздух такой холодный и резкий…

— Это просто похолодание, брось! До лета ещё далеко, природа у нас часто играет…

Они переступили через ограду и тотчас же оказались на улицу. И не прошло и мгновенья, как лица обоих исказил неописуемый ужас.

— Что это такое? — первым прошептал Лай, а девушка лишь бессвязно пошевелила губами.

— Ты видела такое когда-нибудь?

Она помотала головой.

— И я нет… Странное явление природы! Зимой такое бывает к морозу, но зима позади…

Кроваво-алое зарево разливалось на весь горизонт. Солнца стало не видно, облака были также окрашены кровью, и, спорится, в Митисе это расценили бы как конец света.

— Это знак. Я только не понимаю, какой…

Илзе опустила глаза и крепко сжала его руку. Слова так и рвались наружу, но девушка решила промолчать.

— Почему ты так бледна?

Она не ответила и побежала обратно.

— Постой же!

Немного погодя, она всё-таки решилась.

— Лай, я вынуждена тебе ко-что сказать… — её душили слёзы, пелена застилала глаза, — Его больше нет. Он предупреждал меня. Это так ужасно!..

— Кто — он?

— Ты больше не увидишь Алена. Его уже нет… Закат его жизни увидели мы с тобой.

Это случилось почти сразу — как только Илзе закончила рассказ, — послышался гул и грохот.

— Обвал! Мы должны бежать!

Она не стала медлить и тотчас же последовала за ним.

— Где же мы будем жить?

— Я расскажу всё, потом! — вампир заставил её смолкнуть и ускорить шаг, — Не оборачивайся! Даже не думай смотреть...

Пейзаж за спинами тут же преображался. Некогда красивый «дом», с каменными стенами живой пещеры снова становился тем, чем был он когда-то давно. Огромные залы рушились, чернота заполняла пространство.

— Почему это так происходит?

— Я спорю, это всё из-за него! Ален знал, на что обрекает нас! Знал и так сделал! Я ума не приложу, зачем он так поступил? Что заставило его покончить с собой? В последнее время я редко видел его, и был он какой-то странный.

— Я тоже заметила грусть. Он что-то скрывал…

— И мы никогда не узнаем об этом!

Пещера преображалась, вновь превращаясь в пустую каменную расщелину. Камни затягивали пустоты, коридоры рушились и засыпались землёй.

— Сколько лет прошло в этих стенах!

— Теперь мы отправимся в Митис!

— Ты думаешь, что мы можем? Но ведь ты говорил…

— Илзе, у нас нет иного! — и с этими словами они вновь оказались на поверхности.

— В один миг…

— А так всегда всё рушится…

Деревья ломались и рассыпались в прах, цветы засыхали и чернели, а открывшаяся земля покрывалась алой поляной ликорисов.

— Вот и конец… — Лай присел на открывшийся камень и, опечаленный, поглядел на природу.

— Нам стоит идти, а теперь — проститься. Этот дом был хорошим для нас… Здесь прошли счастливые годы.

***

Они долго шли по лесу, высокие сосны застилали чернотой теней дорогу, но редкие ягодки уже мелькали где-то под ногами.

— Мы должны идти к моей матери. Ален рассказал…

— Да, я уже знаю…

От одной мысли о демоне, вампир снова стихал, итак, говорили они сегодня совсем мало.

«Синее небо, звёзды мерцают,

Тают во мгле и исчезают.

Белые тени сверкают в тиши,

Там, за рекой, где стоят камыши,

И над водою, светясь и играясь,

Звёзды блистают, вновь загораясь.

Звёзды сияют и привлекают,

Точно сказать они что-то желают…»

— написал он на огрызке пожелтевшей бумаги, который нашёл в пути. Взгляд был устремлён в небо, то самое, что ещё не так давно озарилось кровавыми лучами. В котором исчез он и откуда уже не вернётся. «Вот так всё и закончилось… Моя жизнь теперь должна измениться. Ах, что же мне делать, Ален? — он едва не рыдал от мысли, что друга его больше нет, — Я должен отправиться к матери, так? Не зря ты, наверное, рассказал это. Как вспомню, это же был наш последний разговор. Да, ты, хотел, чтобы я вернулся! Но почему именно сейчас? Знал ли ты, что у меня есть мать, узнал ли сейчас или скрывал так долго? И сколько? Ах если бы он только жил!» — он ощущал лёгкость, не смотря на то, что был переполнен отчаяньем. «Чего я достиг, ты говорил, что доволен мною? Что ж, буду надеяться, что это так, иначе, если врал и именно из-за меня это сделал, я никогда не сумею себя простить!..»

 
Глава 10. Недолгое счастье

Солнца белых лучей света

Не сыскать средь Лун и звёзд!

— …А по утрам здесь довольно холодно! — поморщился Лай, вновь глядя на свою красную накидку. На удивление, она не исчезла и не рассыпалась в пыль, наверное, стала своеобразным подарком от Алена, напоминанием.

— Конечно, холодно! — тут же отозвалась она, — Апрель ведь на дворе, не лето! Куда мы, собственно, идём? Где мы найдём эту женщину? Я уже устала, целый день…

Он остановился и раздвинул большие листья.

— Если бы я знал… А куда иначе? К тебе, ты сама сказала, нельзя. У нас нет выбора!

И вскоре на опушке показался небольшой домик.

— Как раз вдали от людей, так он и рассказывал!

Миновав небольшую полянку, они встали напротив и переглянулись.

— Возможно, её нет в живых, или она очень стара или не признает тебя. Не думай, что обретёшь здесь дом, Лай. Будь готов ко всему…

— Ты говоришь, точно Ален, не выдержал он, — но мы вынуждены рискнуть.

Рука потянулась к двери. Он постучал. Тут же послышалась возня, какой-то шум и шорох.

— Это она! Приготовься…

Дверь отворилась быстро. Затхлым воздухом повеяло из тёплых комнат.

— Кто там?! — прокряхтела старушка.

Лай на мгновение замер.

Не такой он её представлял!

— Скажи, что мы собирались… — прошептала на ухо Илзе, — Не тяни!

Вампир вышел из тени и поднял на неё глаза.

— Фрау Анна?

Старушка улыбнулась и склонила голову на бок. Что-то изменилось в её взгляде, даже движения стали мягче и размереннее.

— Кто ты, мальчик?

«Она не узнала меня!» — подумал он и думал тотчас оборвать разговор, но Илзе подтолкнула и окатила суровым взглядом.

— Извиняюсь за это вторжение, но мне больше некуда идти…

— Что ж, проходите! — радостно пропела старушка и отворила дверь пошире.

Лай и Илзе снова переглянулись и дружно переступили порог.

— Я могу сказать глупость… Но как тебя зовут, мальчик?

Вампир не выдержал и перебил её на полуслове:

— Я тоже хочу что-то сказать! Я не помню Вас и не знаю, но Ваш голос знаком мне… Правда ли, что Вы здесь одна?

— С тех пор, как мой любимый покинул нас…С тех пор, как отнял дитя. Да, я живу одна. Много лет уже. Помогите хоть Вы мне немного!

— Ваши речи печальны. Возможно, я знаю причину. Меня зовут Лай, простите, что не представился сразу…

Она замерла, на миг онемела от чувств. Перевела свои глаза на Илзе и вопрошающе спросила:

— Это правда?

Девушка лишь кивнула.

— Во всяком случае я не знаю другого имени…

— И не надо, дитя, тебе повезло неслыханно!

— Не понимаю Вас…

— Я всё расскажу, — старушка чуть не зарыдала, она посмотрела на Лая и протянула ему свою сморщенную руку, — Садитесь, дети! Угощайтесь и слушайте, что я скажу… — она сжала рукой ладонь вампира и, кажется, не намеревалась её отпускать.

— Это ты, я знала, эта встреча свершится!

— Расскажите мне об отце…

Лицо Анны тут же скривилось и омрачилось печалью.

— Тебе не стоит знать его!

— Как его хотя бы звали?

Губы задрожали.

— Я могу сказать… Спорю, вы совсем не похожи! Я вижу по одним глазам — ты иной. Ты весь такой, как и я.

Вампир взял с подноса предложенные лакомства и с удивлением стал разглядывать их.

— Ты никогда не пробовал шарлотку?

— Признаться, даже не слышал…

— Ешь, сынок, угощайся! — она взяла нож и хотела отрезать ещё кусочек.

— Я не знаю, можно ли мне…

Илзе тотчас толкнула его локтём.

— Я говорила тебе не говорить так. Молчи!

— Что Вас смущает, то, что он вампир?

Девушка приоткрыла рот и охнула, чуть не подавившись.

— Откуда знаете?

— С самого рождения! Это ведь видно…

— Он не такой, как мне казалось.

— Мне кажется, — продолжила Анна, — это потому, что он полукровка. Лай — мой сын.

— Сколько открытий за день… — только и мог прошептать Лай.

— Нет, это только начало!

Когда трапеза подошла к концу, друзья поблагодарили Анну и снова вернулись к рассказу.

— Знаешь ли ты, почему ты — Лай?

Парень покачал головой.

— Но я это помнил.

— Твоё настоящее имя — Лайтергерд фон Юланд.

— Мне привычнее Лай… — улыбнулся вампир и засмеялся.

— А знаешь, это ведь я придумала. Так назвал тебя отец, а его, нечистого, не хочется вспоминать. Поэтому пусть будет так, как тебе нравится. Я не имею ничего против и не буду иметь.

— Так кто же он, отец? Расскажите мне. Всё равно это ничего не изменит.

— Хороший ответ, сынок! Ты, действительно, имеешь право. Он — вампир…

— Ну, это я уже понял!

— Сперва казался мне лучшим на свете, вскружил голову, когда я уже думала останусь старой девой, ещё гордилась, что отец будет не такой, как другие. Всё надеялась на то, что он изменится, что перестанет пропадать целыми днями. Позже он объяснил, что не может жить среди света. С тех пор мы стали встречаться по ночам — в этом самом саду, под тихие трели соловьёв и сверчков. На некоторое время это успокоило меня, заставило осознать и поверить в оправдание, но он исчезал и ночами...

Я верила ему, он признавался в любви и клялся, что это — навеки. А когда я стала ждать твоего рождения, поняла, что любимый врал. Узнала от соседки, как та назвала его страшным предателем и прохвостом. После и я увидела. Поняла, глупая, как глубоко ошиблась, пожалела, да поздно уже. Погоревала, смирилась, решила, что и без него как-нибудь проживу.

— Что же он делал?

— Предавался любви с каждой соседской девушкой. Наверное, весь род свой своими сынами по праву считал…

— Его звали, ой, чтобы не соврать. Аморон. А лицо помню, как сегодня… Красивый он был, очень красивый, как демон. Поистине был как Амор!

— Так значит, я…

— Ты вампир, я знаю…

— Но, выходит, не настоящий…

— Ты полукровка! Многие умирают при рождении — ты снова выиграл, Лай!

И лишь тут его пронзил шок. Аморон — его отец!

— Этого быть не может…

— О чём ты?

Лай покачал головой.

— Я знал его…

— Упаси небо! — охнула Анна.

— В течение долгих лет он был мне учителем и наставником… — на этом месте началась его история. И Лай рассказал всё, от самого первого дня, так, как запомнил, ни разу не соврав и не приукрасив события.

— Где же он теперь?

— Ален сказал, что я больше не увижу…

Растерянность Анны перемешалась с её чувствами. Теперь это не была та отчаянная ненависть, теперь это было другое.

— А я проклинала… Вот небеса и услышали!..

— Наверное, умер… Но я не знаю. Быть может, он жив.

— Большего от него нам не взять!

— А как так вышло, что он исчез? — поинтересовался вампир, на что получил в ответ новую историю.

— Пропал без вести и тебя прихватил. Я искала. Всех богов просила, чтобы смиловались над тобой! А после случился пожар... Горело хорошо, весь город видел. Кажется, кто-то прогадал о том, что он — вампир, увидел или подслушал, после решил убить. Говорили, на пепелище было много костей, в большинстве своём — женские и детские, маленькие. Всех жен убили и его, думали, а он, гад, выходит, как-то ушёл…

— Или нет. Ален говорил что-то про Авалдона. Я не всё понял, но, кажется, это был он. Демон просто принял обличие. Аморон умер, ещё тогда…

— Как же выбрался ты? — снова удивилась Илзе.

— Это было ещё до единорога! Как говорите Вы — судьба.

— А знаете, я и рада. Аморон был ужасным отцом! Он бросил меня почти сразу, как узнал о ребёнке, а я ждала и рыдала почти каждую ночь… Я ждала его и после и тебя ждала, хотя понимала, что вас уже может не быть… Кто мог представить, что крошечное дитя спасётся от пожара! Тем более, что тебя сразу подобрали другие вампиры…

Люди считали меня ненормальной — за эти слёзы и «слепую преданность», особенно за то, что, как говорила я, муж ребёнка — вампир, а, значит, и сын тоже. Даже убить хотели, но не смогли. Пришлось мне сознаться, что умом тронулась. А теперь расцвела подобно розе в дождливый день!

— Он чуть не убил меня… И пытался. Много раз пытался это сделать!

— Из-за того, что я хотела забрать. Я пыталась найти тебя! Но не смогла…А она — жена твоя? — перебила рассказ старушка, — Хорошая…

Илзе поклонилась.

— Я всего лишь подруга… И рада была сопроводить вашего сына, Анна.

— Кажись, я знаю тебя…

— Мой отец…

— Мистер Одэль? Неужто ты его дочь? Так похожи… О, я знала его. Славный был человек! Он уже умер, бедняжка… — тотчас вставила она, — Как вчера, а уже ведь два месяца прошло… Ох, не стояло говорить мне этого! Весь Митис хоронил. Помню, одна женщина даже упала в обморок и с тех пор цветы каждый день носит. Жена, наверное…

Девушка смущённо опустила глаза.

— Наверное, да, жена… «Констанция!» — поняла она, но промолчала.

***

«Теперь — ненавижу —

Мрак любовь победил!

И если увижу,

То будешь не мил…»

— прочитал Лай на выцветшей бумажке.

— Ты тоже пишешь стихи? — удивился он, обращаясь к матери.

— Писала!

— А теперь я…

— Это адресовалось Аморону…

***

С тех пор их жизнь изменилась. Всё что осталось от старой — дружба, воспоминания, алая накидка и нож Илзе. К слову, она часто теперь смотрела на него, и Лай заметил в нём небольшую перемену. Посреди ручки красовался большой алый камень.

— Это карбункул, — объяснила она, — я нашла его возле того грота. В книгах написано, они находятся внутри рога аликорна. Аликорн — это рог нашего синего друга. Но я не убивала его.

— Где ты нашла?

— А когда ты купался… Редкий, должно быть, камушек!

И, хотя жить они стали вместе, прошлое всё равно не могло покинуть встревоженную память, и они не могли забыть. Илзе уговаривала Лая стать, как все, а он не мог беспрекословно ей верить, ведь понимал, что не сможет стать человеком, даже хорошо притворяясь им.

— Где же ты кровь добывать будешь? — интересовалась она, — Митис терроризировать, что ли?

— Нет, и я не знаю… — в голосе струилась печаль.

В этом вопросе им помогла Анна. Женщина, как и много лет назад, любила вампиров за одно то, что те стали частью её жизни.

— У нас ведь куры есть и гуси, и кролики. Я как резать буду кого, ты пей, пей на здоровье! — и иной раз она даже подставляла корыто, чтобы не пролить лишней капли за зря.

— Но я не могу столько! Да, я люблю её, но, наверное, я просто привык… Ален разбаловал меня…

Каждое такое «люблю» вызывало у Илзе омерзение. Это же удивляло Анну, и она говорила:

— В тебе есть два начала, смотри, чтобы они балансировали. Первое — человеческое, отсюда твоя доброта, второе — от отца, оно дает тебе силы и годы — поэтому надо пить кровь. Не слушай Илзе, она просто не такая, как ты! На самом деле она всё понимает, просто боится немного.

Они жили на краю села.

— Я боюсь, люди могут нас вспомнить… Далеко же твоя мать поселилась…

— Обойдется! Вот увидишь! Ведь уже сколько раз удавалось. Судьба на нашей стороне, — с улыбкой Лай посмотрел в небо и успокоил подругу.

— Другой город?… — прошептала она, чуть погодя, — Значит, ты так решил? Что ж, твой выбор!

— Там нас не знают.

— Я согласна на всё… — румянец окрасил щеки. Голос прозвучал, точно песня, — А если нас увидят там?

— Убить не убьют, покричат лишь, и это главное! В их глазах я — монстр, который не может любить, но это не так… Ты же знаешь.

— В глазах Митиса даже ангел будет казаться бесом…

— Любила ли ты прежде? — вдруг перебил он.

Тихие звёзды уже загорались на небе. Они сидели на скамейке. Вокруг было много цветов. Они закрывали крохотные головки, а Луна дарила свой призрачный свет, укрывая их серебряной паутиной от солнца.

— Нет. И, признаться, я правда думала, что вы не можете…

— Красноглазые, неживые — да, но мы не такие ведь.

— Ты!

Он обнял её и крепко прижал к себе.

— А я думала, что у вампиров нет сердца… — смеясь, прошептала Илзе.

— Ну, хватит! Ты больше верь всем! Люди в Митисе и не такое скажут… Мне плевать на чужие речи! Главное — знай ты.

Она не верила в своё счастье, молча душила слёзы. Она чувствовала его дыхание и находила его самым лучшим и лёгким ветерком, какой только слышала и не могла представить иной судьбы.

Их разбудила Анна. Хотя по правде ни он, ни она так и не сомкнули глаз, как и в тот день, когда впервые ступили на этот ветхий порог, воспоминания часто навещали их, не давали спокойно спать и заставляли мучительно думать.

— Хватит уж спать! Или вы до вечера так? Я знаю, вы не любите день… — она говорила всегда так, будто и Илзе являлась кровавой подругой, а ещё говорила, что знает «вас». На самом деле, у неё были странные чувства.

— Я принесла яблочный пирог! Попробуй, если захочешь.

Илзе тут же подтолкнула Лая, заставив сказать, чтобы тот ел.

— Да я и сам голоден. Без твоих подсказок!

Она улыбнулась и сказала, что это она так, на случай.

— Ах, если бы и вся жизнь прошла в этом тихом уютном городке! — мечтательно прошептала она, — Ах, если бы мы только дожили… А кстати, Ален говорил, ты доживёшь…

— Полукровка не совсем вампир. Такие живут меньше, но всё равно гораздо дольше людей.

— Сколько? — поинтересовался Лай, вновь удивлённый осведомлённости Анны.

— Лет 300–400. 100 лет у тебя ещё есть в запасе, это точно! А то и больше, не знаю я…

***

— Сегодня печальный день, — со вздохом начала Анна, пристально глядя нам в глаза.

— Что случилось?

Старушка опустила глаза и вздохнула.

— В городе знакомая рассказала, один вампир покончил с собой…

— Вампир?

Она кивнула.

— Он так хотел им быть…

— Кто — он?

— Маленький мальчик по имени Ганс.

Илзе вздрогнула, вспоминая своего недавнего компаньона.

— Как это произошло, Анна?

— Расскажу, как слышала. Не знаю, как по правде. Говорят, жил он у тётки. Злая она была, как ведьма, и вроде бы помышляла чем-то таким. Она держала у себя слугами тех редких существ, которых с трудом можно отыскать в лесу. Сама я видела однажды у неё гнома… Тётка ещё клялась, что это просто карлик, обманывала она, я знаю.

На сей раз она отыскала вампира. Держала бедняжку в конуре, звала собакой и даже кормила так. Он слабел день за днём без крови и прятался в ничтожный клочок тени, изнывая от жаркого солнца. Ганс не знал, кого держит тётка, кормила сама, измывалась, морила голодом, а говорила, «собака злая, не иди, покусает ещё», вот он и верил.

Но однажды Ганс не послушал хозяйку, ночью вышел во двор — ему померещились какие-то крики. Огляделся — подошёл к будке, увидел железную цепь, а оттуда глаза на него смотрят, огромные, красные, налитые слезами и болью. Он как увидел, долго не мог прийти в себя.

— Иди сюда… — прошипело существо, протягивая вперёд худую голубоватую руку.

Как же оно хотело есть!

Ганс не послушал, понял, что то — оборотень, и ринулся бежать. А утром, когда тётка говорила соседу закопать «никчемную псину», он увидел труп. У него были клыки и белая кожа. «Вампир!» — понял мальчик и, не сумев простить себя за предательство, также умер от боли к следующему утру…

— Какая страшная история! — с грустью вымолвила девушка, — Знаете, а ведь я знала его… — и она поведала всем о недавней встрече.

***

— Ты ведь вампир?

— Только не надо видеть во мне монстра! Им я никогда не был, и, благодаря Илзе, теперь уже не стану… — с дрожью проговорил Лай, — Прошу Вас, сохраните в секрете! Иначе я не прощу себя, что сказал так, что вообще создал вас на свою беду…

Спросите, отчего он решился на этот отчаянный шаг? Ответ чрезвычайно прост и наивен: а что же положено говорить ребёнку? Не врать же отцу? Да, да, спустя некоторое время у Лая родился сын и дочка. На первый взгляд они не были вампирами, но, кто знает, когда может проснуться эта сущность?

— Тебя пытались убить?

Лай поморщился.

— И не раз! Я был «там». В одном шаге! Но смог выжить и вернуться назад. Судьба помогла, — отшучивался он, как и прежде, а сам снова удивлялся тому: «Как?».

— Мне говорила моя бабушка, с самого детства внушала, что вампиры плохие. Я не верила… — пускалась в воспоминания Илзе, гладя малышку по волосам, — И вы не верьте! Все они, как и люди, разные… У всех них своя судьба…

Вместо эпилога

 
Вечность сложно описать парой слов, её надо вкусить, а после вновь попытаться…

Он искал его 300 лет. Илзе так и не ответила, почему так случилось. Она молчала, так с тайной и ушла в могильную тьму. Она порывалась пару раз начать этот разговор, но каждый раз обрывалась на полуслове. А он всё искал, надеясь, что ещё встретит Алена, просил, умолял детей также послушать его, но те не слишком верили рассказам отца; даже в то, что он вампир, даже когда он прямо при них пил кровь, говорили, он живёт старыми средневековыми легендами, а глядя на клыки — смеялись: «Сам отточил!». После умерли, потому, что были людьми, а он остался, один, как и предсказывал демон, изживающий бессмертное время, скитающийся по паутине жизни. То, что было в Митисе, давно уже кануло в лету, века летели с необычайной быстротой, он менял имена, профессии, города, но не хотел ни с кем сближаться — видеть смерти друзей было для него невыносимо. И даже через тысячу лет, когда, казалось, не один смертный не мог позволить себе этой вечности, смерть продолжала обходить его стороной, как заколдованного…

Лай начинал догадываться, что это — прощальный подарок, и он даже знал, от кого. Думал и о том, что не такой Ален хороший, как ему когда-то казалось, это к нему по Каким-то невиданным причинам он проявлял сострадание и жалость, заботился и любил его, а ведь по сути он — демон! И это нельзя забывать. Как он убивал митисийцев, как бессовестно воровал его «лицо», как прошёл мимо всех тех других вампиров, которых также настигла смерть! Это было, это не изменить. «От чего же он так тянулся ко мне? — мелькало в его голове, и мысли отчаянно выстраивали разные ответы, — Самый лучший из них — самый простой. Сколько было лет Алену, когда он умер? Никто не знает, и он никогда не говорил. Но ведь он мёртв, да, а когда-то он был человеком! Наверное, очень молодым, одиноким и опечаленным. Спорится, лишь из-за этого он Каким-то образом сумел продлить свою жизнь.

И ещё — отчего все демоны так боялись его, плясали, слушались каждого слова? Должно быть, Ален был серьёзным противником, сильным, жестоким и властным. Он вроде как самый молодой из всех тех, кто окружал и «берёг» меня. Да, он как-то обмолвился. Значит, было что-то, чего я не знаю. Какой-то случай, смерть или даже много смертей. Да, что-то ведь было! Как жаль, что мне никогда не откроются врата этой тайны…»

Лай несколько раз возвращался к развалинам города. От Митиса давно остались одни сказания. С трудом отыскал дом, когда жил он и Илзе, и часами сидел там, не в силах сдвинуться с места и уйти. Он просто не мог оставить всё, что было так дорого, не мог даже допустить в мыслях. И он сидел, часами смотря на разрушенные табуреты, на их ветхие диваны и на её портрет. Вампир точно знал, что переживёт её и сделал тот, не догадываясь, что этим сбережёт вечную память. Рисунок был уже пылью, от него сохранился лишь силуэт, но черты её тонкого лица отчётливо проступали даже сквозь великое время.

Вампир стал копаться в старых вещах, разглядывая бывалые безделушки и смахивая с них вековую пыль. Он даже думал купить этот дом и снова там поселиться, но после понял, что это было бы мукой.

И однажды его неутолимая тяга к прошлому заставила себя оправдать. Он нашёл дневник, написанный её рукой. Иссохшийся кожаный переплёт, желтые прогрызанные жуками страницы, такой знакомый почерк… Такой дорогой.

«Лай! — в одном из абзацев обращалась она, — Если ты когда-нибудь это прочтёшь. Если ты сможешь меня простить после — прости лучше сейчас…

Спорю, прошло много лет. Меня уже нет на свете, ты, возможно, живой. Я пыталась тебе рассказать правду, но это оказалось невыносимым. Мой язык точно завязывался узлом, и я не могла говорить. Это всё он! Он, твой любимый и дорогой Ален! Знаю, за годы ты изменил к нему отношение. Ты возлюбил его, частенько повторял при мне имя. Спорю, ты и сейчас вспоминаешь его, а ведь, как говорил он сам, не только он приложил руку к чудесному спасению. Ты сам себя спас, но полно об этом!

Я хотела рассказать здесь то, о чём не сумела сказать. Благо, на написанные слова не распространяются его злые чары. Ален врал тебе! Точнее он о много мочал. Он знал о тебе всё с самого рождения. Мешкал, думал отдать тебя матери, но в итоге не смог, даже того, что он спас — у него была на это причина!..

Лай зажмурился, слёзы так и катили с глаз, как больно было вспоминать, и как больно понимать, что так было написано. Ужасное предчувствие тревожило его, говорило, что сейчас или строкою ниже он узнает такого, от чего окончательно задумается о смерти… Одно то, что Её больше нет… Какое-то время он не мог читать, кляксы мелькали пред глазами, чудился её голос и её лицо, он сидел так, недвижимый, и лишь после опустил мокрые щурящиеся глаза вниз. Снова начал читать.

«…Ты был для него всем, он сам так сказал!» — от этих слов стало ещё больнее. Лай и правду мечтал увидеть Алена, снова услышать его, его советы или даже ругательство, любое его слово, шелест, случайный шум каблуков. И теперь он знал всё — о девушке, о тайне Алена, о его ненависти к любви и к женщинам, как он боялся за Лая, как он каждый день видел в ужасных видениях смерть Илзе, а то и сам думал, что лишь это спасёт его, сумеет восстановить незримую связь между Аленом и Лаем, и что Лаю суждено стать таким же, как он, безжалостным чёрным тираном; но этого не произошло, как и многих видений Алена, любовь оказалась сильнее, даже он, демон, со всеми своими силами, даже он не смог противостоять, сгубить или хоть на миг притупить обострённые чувства…

Теперь он знал всё и не знал, что ему делать. Как жить дальше? Ведь это, выходит, он заставил Алена погибнуть? Не думая о том, не специально, день ото дня он наносил ему эту рану, заставляя вспомнить себя, и вот итоге он умер.

Вампир вырос красивым и статным, многим вселял доверие и сводил с ума девичьи сердца, таким он был в молодости, таким он будет навеки. Менялись только глаза: некогда лазурно голубые, почти что синие, они меркли год за годом и становились пустыми, безжизненными, точно комочки льда…

Когда ему перевалило за сотню, особого страха ещё не было, но когда исполнилось четыреста — странное подозрение уже начинало закрадываться в душу Лая. И с каждым годом оно становилось сильнее.

Лай больше не знал, чего он хочет от жизни. Он устал, ему уже всё надоело. Мир менялся так быстро, что он со своими закостенелыми взглядами едва ли успевал надеть новую маску. Редко выходил из своего жилья и редко с кем-то общался, хоть и грешил тем, что срывался и открывал для себя много человеческих душ. И однажды, когда он снова остался один, ему приснился сон, странный, короткий, размытый, он был точно напоминание о чём-то далёком и неизбежно ушедшем, родной город, семья, Илзе… а ещё голос. Ален! Он едва не заплакал, когда понял, что это, был, действительно он.

— Я думаю, ты понял, каково это. Рождённый жить не может погибнуть! Но хочешь ты ли, действительно, уйти? Это случится быстро, не пройдёт и секунды — останется только пыль. Точно ли хочешь? Я могу всё устроить.

С испуга Лай сказал: «Нет!» и очнулся. Он давно догадывался, а теперь он знал наверняка, за что несёт это бремя, и что ему светит лишь вечность. Демон проклял его! Не такой он и был хороший. Напрасно Лай считал его другом, напрасно верил ему, Ален был демоном, и вот он показал лицо! Сперва выказывал чувства, да, и они у него были, но было и ещё что-то — зависть, горизонт несбывшихся надежд. Он увидел в Лае себя и, лишённый лучистого счастья, потому не мог уйти из мира, не подарив своему «другу» такой же унылый конец. И сложно сказать, почему он избрал именно его? Ведь сколько было тех, кто печалился, страдал или жаждал смерти! Сколько было мольбы произнесено в тот день вампирами! Сколько было других случаев — сотни, миллионы раз… Значит, была ещё причина — нечистая сила, коей нарекли его от рождения, также была знакома Алену... И вот конец. Как жалко всё обернулось!

Лаю хотелось изменить себя, но о смерти он уже не думал. В некотором плане он даже благодарил Алена, потому что любил его и не мог пересилить себя, даже когда узнал правду. Он корил, убивался за то, что потерял такого же бессмертного товарища, и тут его пронзила мысль:

«Прошла почти тысяча лет! Сегодня он говорил со мной! Если он предлагал уйти, должно быть, он мог забрать меня! Это не просто сон. Ален снова обрёл силу! Он возвратился, он жив, а, быть может, никогда не умирал! Сколько ему? Я не знаю, в письме Илзе было сказано, что ему «уже много», теперь его возраст вырос ещё на тысячу, теперь мы, возможно, стали ближе друг к другу, теперь я понял многое, о чём случайно пытался он мне сказать...

Ах Ален! Если бы ты только слышал! Или ты здесь? Приди и явись мне! Нет, не убей меня, я снова хочу тебя увидеть! Пусть даже за это деяние мне суждено заплатить рок… Я думаю, ты обманул меня, демон, ты разыграл этот кровавый закат, так как, я знаю, тебе с лёгкостью подчинялись любые силы природы! Ты ждал все эти годы, что ж, ждал этой встречи и я! Явись! Покажи своё новое лицо! Или мы уже знакомы, а я не могу узнать? Явись, Ален! Приди ко мне! Надеюсь, ты искал меня, чтобы снова забыть одиночество…

Вдали послышался шум. Лёгкий звон, шаги. Лай почувствовал, что находится не один. Он чувствовал всем своим существом, что вскоре случится, но он точно оцепенел и не мог повернуть головы, не мог сказать слова или даже вздохнуть. Странная давно забытая мистическая энергия овеяло подолы его длинных одежд, а после зазвучал голос.

Это был Он.

Лай долго не верил своим глазам.

— Ты!.. Столько лет!

— Примерно столько надо, чтобы понять истину!

— Что же ты хотел от меня?

— Всего тоже, что и прежде… — улыбка на устах Алена была всё той же, что и в прежние годы. Да и сам он едва изменился — по-прежнему напоминал того, кем был. Наверное, это и есть его лицо, истинный древний образ.

— Мы можем разделить вечность…

— Ты уже заставил её вкусить!

— Ты один. Я вижу твои мучения…

— Ты сам обрёк на такое!

Демон опустил голову.

— Да, это я. Признаюсь, и прости!

Лай едва не вспыхнул от гнева.

— Простить за такое?

— Иначе бы ты был мёртв… — это заявление заставило вампира стихнуть, — Я знаю, ничего не говори! Но что уже теперь? Теперь мы вместе. У тебя больше нет друзей, я прав?

— Нет и никогда не будет! — прозвучал холодный ответ.

— Но почему ты так уверен в этом, разве мы не знаем друг друга?

— Более, чем достаточно!

— Тогда почему ты…

— А ты сам пойми, встань на моё место!

Демон сделал пару шагов навстречу.

— Уж что— что, а это я прекрасно знаю… — прошептал он и опустил глаза, а после взял Лая за руку.

— Но теперь у тебя нет выбора. Ты должен пойти со мной!

— Куда? — холодные слова едва уступали его коже.

— Я расскажу это по пути. У нас ведь ещё столько времени! Скажи только, согласен ли ты?

— Хуже мне всё равно не станет, а если убьёшь — я знаю, что давно заслужил… Да, я согласен. Но вначале я останусь здесь, я не стану идти в неизвестность!

— Тогда я скажу… — Ален сел на стульчик и откинул назад голову, белые волосы рассыпались ему на спину, — Я покажу тебе мир! Вечность! Его красоту и величие, время, иные миры! Я научу тебя всему, и ты станешь таким же, как я! Сможешь повелевать силами природы, мыслями и жизнями других! Но мне нужен твой ответ: согласен ли ты?

— Слова звучат красиво… Это правда?

— Мне незачем тебе врать!

— Однажды было… Мне всё равно иного не остаётся. Да, я иду! Только скажи другое: тогда, обуздав все эти силы, я стану называться, как ты?

На это Ален не ответил, растворивши слова в тиши и блеске солнечного утра. Но после он всё же ответил:

— Нет, демонами не могут быть живые… Очень редко… Идём! — коротко позвал он, вставая и касаясь руки вампира, — Не бойся…

И впереди их, действительно, ждала новая вечность…

— Постой!

Демон замер.

— Твой голос…

— Разве он изменился?

— Нет, но я…

Выражение лица Алена тотчас изменилось. Он улыбнулся, если даже не оскалился, хотя этим явно выражал что-то хорошее.

— И что же?

— Я слышал его!..

— О, да, конечно, ты слышал!

— Но не тогда, не в Митисе…

Улыбка становилась всё шире.

— Говори, — спокойно продолжил демон, — что ты хотел сказать?

— Неужели ты…

— Да! — и облик белобрысого парня тотчас начал менять очертания. Вот он превратился в старика–философа, который столько лет был Лаю и отцом, и учителем во Франции, вот молоденькой девочкой Стеллой, с которой он дружил когда-то в Германии, вот соседским треклятым котом…

— Так это всё — ты?!

— Я был рядом.

— Ты следил за мной!

— Только ради того, чтобы ничего не случилось! Я хотел, как лучше… Я не могу долго задерживаться на Земле, ты же знаешь…

— Почему же не показал лицо? Всё ты мог!

— Чтобы лишь смутить тебя? Пойми, я хотел выждать время…

— О, ты говоришь о времени? Как же оно затянулось! Нет, это мало сказать, «выждал!»

Демон на мгновение помрачнел.

— Если ты ничего не хочешь — я не настаиваю, только тогда ты умрёшь. Это может быть быстро, а может медленно и мучительно. Я помню, будто это было вчера, каждое слово твоей неутолимой мольбы. Я помню, ты был против, неужели теперь ты хочешь этого?

— Нет.

— Тогда к чему высказываешь своё недовольство?! Я спорю, об этом мы ещё успеем поговорить, а пока… Сам понимаешь, пробрался я сюда не так просто. Эта дряхлая женщина, Линда…

— Наша уборщица?!

— Я временно принял её обличие… Да, я не смог иначе. Дом оборудован видеокамерами, подумай сам, чтобы случилось, если бы кто-то задумался: куда делся этот блондин? И теперь, а я не могу выйти в свет в своём теле; теперь нас как бы двое… Понимаешь? Поэтому мы должны спешить! Я снова стану невидимым… Но я повторю: я не настаиваю! И ты давно хотел увидеть меня…

— Я не спорю.

— Что ж, ты обладаешь отменным зрением, но видишь лишь то, что находится впереди тебя. Если бы мог чувствовать… Ах снова я о своём! А вот поверишь ли ты, — голос Алена дрогнул, как будто он сдерживал рыдания, — поверишь ли, что я также хотел… Ты слышишь?

***

Теперь он совсем не замечал года, они летали, как ветер, да и Лаю было на них наплевать. Возвращение Алена сказалось на нём — исчезла печаль и горестная маска одиночества, он был не один и всегда слышал рядом знакомый голос. Теперь Лай умел многое — читать мысли и проникать в сознание людей, изменять свою внешность, заставлять события случиться так, а не иначе…

В тот день он также занимался. Изучал новую дисциплину — старался парить в воздухе, постоянно падал и ударялся о землю.

— Прошло столько лет! — вдруг сорвалось с его языка, — А мы делаем по-прежнему какие-то фантастические вещи!

— Что ты имеешь ввиду?

— 23 век мало чем отличается от других. Я ждал, что люди изменятся!

— Они изменились, — беспристрастно ответил Ален с земли.

— Нет, я имел ввиду глобально! Помнишь, они грезили кораблями и пришельцами…

Демон едва сдержал смех.

— Людям надо во что-то верить!

«А ещё надо что-то любить!» — точно добавил Лай.

— Эй, посмотри!

Блондин подошёл к нему на пару шагов.

— Где?

— Да там! За тремя соснами…

Стоящему был виден лишь лес.

— Зверь что ли?

— Нет…

Вампир вынудил того подняться в воздух.

— Отчего ты напуган?

И правда вид Лая говорил лишь о том, что где-то находится опасность.

— Тебе не хорошо?

— Дело в том… Нет, со мной всё хорошо!

— Тогда что же? — Ален повернул голову, и лишь сейчас до него дошло — Лай оказался способным, как ученик, он увидел сейчас то, что учитель сразу не понял.

— Энергия…

— Свет!

— Это жизнь! Я чувствую… Там что-то есть.

— Наверное, какой-то детёныш. Олени часто тут выводят своих…

— Нет, не олень! Пошли!

— Полетели, — скапризничал Ален, понимая, что Лаю давно пора избавляться от некоторых земных привычек, — телепортироваться тебе ещё рановато… Лети!

И вот они были там. Три большие сосны. Взрытая рыхлая земля. Перевёрнутые комки вырванной травы. Развороченные корни деревьев. Лай остановился и закрыл рот рукой.

— Она там!

— Под землёй, да… Я вижу.

— Она хочет выйти… Но она почти выбилась из сил.

Ален кивнул.

— Нам придётся раскопать эту могилу!

— Но ты…

— А что останешься ждать, как издохнет?

— Нет… — Лай вздрогнул и, тяжело вздохнув, принялся оттягивать камни.

— Дай мне! — демон взмахнул рукой, и огромные глыбы в мгновение поднялись в воздух. Теперь он не прятал свои способности, а наоборот часто показывал, точно пытаясь показать своё превосходство. Метрах в трёх под ними лежала крошечная коробка — гроб, — Долго бы ты копал… Спускайся!

Вампир принялся карабкаться по мягким стенам.

— Меня же сейчас засыплет землёй!

— Нет… Пока я стою, я держу её… — голос Алена звенел от напряжения, однако это было хорошим знаком — в колдовстве у него была мощь.

Лай быстро вытащил гроб на поверхность.

— Смотри, притихла…

— Она слышит голоса! Конечно же! Спорю, думает, что за ней пришли ангелы смерти…

— Ах… — этот голосок уже не принадлежал ни Лаю, ни демону.

— Ангелы Жизни, чего ты нас так? — передёрнул вампир и снова принялся за своё, — Она живая…

Под пыльным досками и правду был человек. Девочка. Ещё совсем ребёнок.

— Вот так… Что делать-то будем?

Ален растерянно смотрел в её широкие полные ужаса глаза. Смотрела на него и она, и, право, из-за его белых волос, думала, перед ней — ангел.

— Эй, очнись! — Лай принялся тормошить девочку. От испуга она никак не могла отойти. И вдруг пискнула, начала что-то лепетать…

— Ты как попала туда?!

— Я… — незнакомка представилась Альбой, — Родители говорили, что я умерла… Я слышала их, но не могла встать и что— либо с собой сделать!

— Летаргический сон, — вдруг понял Ален, — хоть и пришло столько лет, люди продолжают хоронить людей заживо!..

— Ты вся дрожишь… — Лай был потрясён и явно пытался помочь ей, — Где ты живёшь?

— Её нельзя возвращать!

— Но Ален!..

— Никаких «но»!

— А как же тогда…

— То, о чём ты думаешь, но молчишь!

Смущённый вампир заулыбался.

— Правда?

— Мы оставляем её себе, — вдруг выпалил Ален. Девочка, наблюдавшая за их решением, принялась дёргать Лая за рукав, — Дедечка…

— Отныне это — твой папа! — сказал Ален, видя и понимая, что Лаю давно нужен был кто-то, кто мог бы принять на себя всю нерастраченную любовь.

— Папа… — пробормотала Альба. Её золотистые волосы спутались и теперь напоминали копну, а сама она, грязная и чумазая, точь-в-точь походила на ведьмочку, такую, каких обычно рисовали люди, особенно в сказках.

— Тогда пошли домой! — воскликнул Лай, он был рад и испуган — скорее всего от шока.

«Как мы можем взять себе этого ребёнка?» — спросил он в мыслях.

«А как будет выглядеть, если мы вернём его? Заявимся на порог и представимся могильщиками— расхитителями? Нам не поверят, затем и убить смогут. Мы нарушим закон и, плевать, что мы вернём её. Вдруг родители скажут, что её подменили?» Подобный ответ убедил Лая — лучше будет так, как решили.

— …А это мой друг! — представил Лай Алена.

Девочка испуганно поглядела на блондина.

— А ты разве не ангел?

От подобных слов демон едва не вскрикнул, после перевёл всё в шутку.

— Твоя земная жизнь была сложной, — он снова стал читать её мысли, — но это не значит, что ты умерла, нет, ты будешь такой же живой, только теперь с на…

— Я рада, что та жизнь закончилась! — внезапно прошептала она, — Я так устала… — и с этой нотой растаяли все сомнения.

Они отыскали дом и стали жить там. Альба оказалась очень доброй и отзывчивой, она так хорошо подходила уставшему от вечности Лаю, заставила его вновь испытать тёплые чувства и расцвести. Ален тоже был не против любви — за его огромный срок, который он пребывал на Земле, печаль по имени Керлин была единственной эмоцией. После смерти он стал счастливее, и это началось с тех пор, как он повстречал Лая, а теперь, когда всё «повторилось», он, кажется, даже забыл, что когда-то он был злобным демоном. Отдавал всего себя ей, одаривал теплом и заботой. Правда сама Альба выбрала для себя не его — её больше влекла человечная натура Лая, а можем, его красота?

И годы шли, снова летели, как ветер. Снова сменялись сезоны, шли дожди и кричали метели… Жизнь мчалась своим чередом, и только две души чувствовали себя по-другому. Они были счастливы, они так давно ждали, так долго мечтали об этом… Так долго жили среди тьмы, боли и отчаянья, и вдруг на их пути встала она — Альба как солнечный луч, ворвалась в их жизни, вошла, воссияла, как солнце, явилась к ним и осталась, чтобы гореть навсегда.

Обсуждение

Используйте нормальные имена. Ваш комментарий будет опубликован после проверки.

Вы можете войти под своим логином или зарегистрироваться на сайте.

Авторизация  Facebook.

(обязательно)

⇑ Наверх
⇓ Вниз