Рассказ «Ночной король». Вадим Вербицкий


Рубрика: Трансильвания -> Рассказы
 Рассказ «Ночной король». Вадим Вербицкий
Автор: Вадим Вербицкий
Название: Ночной король
Аннотация: Существуют ли иные измерения, где за гранью привычной нам реальности, обитают ужасные существа, способные прорваться в наш мир? Загадочные убийства по всему городу, исчезновения людей, страшные невероятные слухи о возвращении мертвых; кошмарные сны, призрачные видения в зеркалах, уродливые силуэты на крышах, замеченные в сумерках, и пугающее нашествие ворон… На первых порах только самые наблюдательные смогут обнаружить связь между всеми этими мистическими событиями и зловещими тенями, появление которых обычно предвещает о новых жертвах. Человеческий вид под угрозой вымирания. В такое трудно поверить... Пока не столкнешься с ними лично!
 
Ночной король
Содержание
Где-то на изнанке вселенной
В мире одного солнца. В одном из домов спального района. Ноябрь. Квартира # 40
Квартира # 30
Квартира # 18
В проклятых землях Норфалим.
Во дворе дома.
В башне Недры. Цитадель южного ордена магов.
В тронной зале дворца.
Декабрь. Тот же дом. Квартира # 19
Квартира # 18
Квартира # 4
Цитадель северного ордена. Каземат
Квартира # 29
В проклятых землях Норфалим
В мире одного солнца. Февраль
«...сотряслась земная твердь и расселась гора Манкар, и изошел из глубин земли синий пламень и черный дым. Смех Аштарты, дочери невыразимого зла разлился над долиной севера, и вострепетали сердца северян. Всхлипывали в ужасе и, сокрушаясь, рыдали, говоря: не спастись роду человеческому от напастей и не уберечь домашних своих от проклятий, что уготовила дочь бездны.
Селениями прошла моровая язва, падучая скота и болезнь, от которой люди теряли разум, становясь безумными и дикими, словно степные волки. Кого мор коснулся, исполнился ярости неудержимой и жаждал крови человеческой».
(«Хроники кровавых столетий» Глава XXVIII)
Где-то на изнанке вселенной
Асурадева, король Амарока, пробудился от страшного сна, из которого он убегал, бросив меч и оставив подданных на погибель. Это было позорное бегство, недостойное владыки Теневых Земель. Он проснулся среди могильной тишины королевских покоев. Безмолвие ночного дворца нарушилось воплем отчаяния и… ужаса.
Крик разнесся в просторах чертога, отдаваясь гулким эхом, дробясь о множество мраморных колон. Возвышающийся над чашей фонтана, высеченный в мраморе величественный лик бога Недры, мрачно взирал на утратившего достоинство короля. Тот и сам, заглянув в суровые глаза идола, словно смотрящего на него с укором, устыдился. Он не имел права на малодушие. Особенно в столь смутные для королевства времена.
В отличии от сотен его преданных воинов, ему удалось вернуться. Многие по прошествии этой очередной роковой ночи уже не проснуться, не поднимут век, не встанут с ложа.
Король по крови, седьмой от дня Победы над демоницей Аштартой, наследник престола Асурадева, успешно хранил мир в королевстве на протяжении вот уже двух сотен лет. Но с тех пор, как отпрыск злой Аштарты, Малик, достиг отрочества, бремя владыки теневого царства многократно возросло. Опасаясь за жизнь сына, Аштарта упрятала его в мире грез, передав ему в наследство свою силу и власть. Отныне, благородный правитель Асурадева вынужден нести оборону в двух параллельных мирах. Отстаивая границы королевства, отбиваясь от набегов последних служителей культа Аштарты при свете дня и еженощно сражаясь с наводящими кошмары черными войсками Малика в сновидческом мире, с течением времени великий король все больше терял силу духа и веру в победу. Казалось, сила Малика неиссякаема, а его войска бесчисленны; его гнев и ярость — чудовищны, под стать его матери, владычицы нелюдей.
            На днях, не ведающему покоя от нескончаемых битв, королю Асурадеве пришла весть из замка колдуна Альмарика. В ней сообщалось страшная правда, повергшая короля в глубокое отчаяние и лишившая его последней надежды на победу в войне. Оказалось, что вероломный сын Аштарты, которого не зря прозвали пожирателем душ, пополнял ряды своих бесчисленных войск за счет павших на полях сражения воинов армии Амарока.
Исполненный тревог за исход войны, чахнущий с каждым днем король, согласился пойти на отчаянные меры.
 
В одном из домов спального района
Ноябрь
Квартира # 57
Пока неподатливый замок, наконец, открылся, Лора дважды выронила ключи из дрожащих рук. Захлопнув за собой дверь, сбросила туфли и плащ, вбежала в ванную и открыла кран. Шум проточной воды немного ее успокоил. Но взглянув на себя в зеркало, она попыталась вспомнить…
В какой момент она осознала опасность?
Ее вновь пробрала дрожь. Глядя в отражение, она постаралась взять себя в руки и отогнать прочь этот настырный зловещий шепот, уверяя себя, что дома ей ничто не угрожает.
Впереди целая ночь. Брат вернется только к 9-ти утра. Она должна позвонить ему и все рассказать. Про трупы, про сухой, трескучий голос, напугавший ее гораздо сильнее, чем обнаружение двух мертвых людей в том магазине. И у нее нет сил звонить в полицию, чтобы отвечать на их вопросы.
Она закрыла ладонями лицо, пытаясь не думать о словах, что нашептал ей голос.
***
Лора не сразу придала значение тому, что ее приветствие осталось безответным, а взгляд, вечно срабатывающий на опережение, был обращен совсем в другую сторону. Странная нелепая поза, в которой девушка за кассой глядела куда-то в конец отдела бакалеи, слегка ее озадачила. Голова ее была наклонена на бок, пышный локон белых волос, закрывая правую часть лица, ниспадал на плечо.
В магазине посетителей не было. Тихо посапывал кондиционер, монотонно гудели холодильники. В это время у кассы обычно тянулась очередь покупателей. Куда запропастились привычные лица? Где качок в подстегнутой мехом парке с капюшоном, со своим слюнявым ротвейлером? Казалось, что он и дня не проживет без лотка яиц. Где женщина с нелепым начесом, в длинном пестром пальто безумных расцветок, она же неизменная причина ропота в очереди? Где щуплый неопрятный старик в скомканной униформе охранника, что всегда с отрешенностью пялился в пол? Эти лица давно уже приелись.
Лора взяла с полки банку кофе, положила в корзину, обошла стеллаж, поравнявшись с холодильниками, и вдруг остановилась, скрипнув каблуком об плитку пола.
Стеклянная перегородка одного из холодильников была разбита. На полу лежали осколки стекла, и среди них выделялось пятнышко красного цвета, размером с десятикопеечную монету. В левой части холодильника размещались аккуратно выложенные упаковки с мясными продуктами, в правой — лотки с куриными потрохами; все было усыпано битым стеклом. И в этот момент Лору охватила смутная тревога. С недоумением и настороженностью она уставилась на сидящего за прилавком мужчину. Его голова безвольно повисла на тонкой шее, открывая взору белую проплешину. Уткнувшись подбородком в грудь, он был неподвижен. За его спиной темнела щель приоткрытой двери в подсобку. Внутренний голос посоветовал ей не открывать рот и не окликать продавца. От этого ее тревога в разы возросла. А затем, когда из подсобки донесся шорох, голос уже просто вопил, умоляя ее убраться прочь. Она повернулась и направилась к кассе. Пройдя через проход между стеллажами, Лора словила на себе пустой, бессмысленный взгляд девушки-кассира. Белое лицо и синие губы запомнятся ей навсегда, уж в этом Лора не сомневалась. И стеклянные глаза, взирающие на нее с холодным безразличием мертвеца...
Страх овладел ею не сразу, сначала с ней случился ступор, с минуту она стояла, вглядываясь в застывшее восковое лицо. Потом в уме зашевелились бессвязные мысли — например, о том, что она осталась без покупок. Как странно было думать о таких пустяковых вещах в окружении мертвых тел! Она не сомневалась, что мужчина за мясным прилавком тоже был мертв. И тут ее прошибла запоздалая мысль. Она оглянулась в поисках старика с отощалым лицом и впалыми глазами — охранника, которого она всегда встречала первым, когда входила в магазин.
Дверь в подсобку медленно со скрипом открылась настежь. Из темноты донесся шепот; он прошелестел, как сухие листья под дуновением ветра. В этом странном и пугающем шелесте, она различила слова. «Не затворяй окно… когда ложишься спать… и я пошлю к тебе друзей… лишь только ляжешь ты в кровать».
Чары гипнотического страха моментально развеялись, когда тишину помещения пронзил тонкий звон ожившего дверного колокольчика. Выбегая на улицу, Лора чуть не сшибла с ног входящего в тот момент посетителя. Она помчалась пустынным переулком, без конца озираясь по сторонам. До самого дома ее не покидало пугающее чувство, что кто-то неотступно следует за ней по пятам. Шепот говорил что-то еще, чего она не разобрала, и, вроде бы, она расслышала свое имя. В этом она была не уверена, но страх от одного лишь допущения, что это могло иметь место, сводил ее с ума.
Квартира # 30
Выключив компьютер, он работал при свете настольной лампы, и в шесть часов вечера, когда порыв ветра, ворвавшись в окно и разметав по комнате чертежные листы, привлек его внимание, Сергей с удивлением заметил, что сумерки сгустились слишком рано.
Прежде, чем подойти к окну, он наполнил чашку из кофеварки и щедро сдобрил кофе армянским коньяком. Затем, после короткого колебания убрал бутылку в один из ящиков стола. Не выглядывая во двор, стараясь не терять мысль, он машинально закрыл окно и снова сел за работу. Через час с четвертью он позволил уму высвободиться из водоворота чисел и схем. Откинувшись в кресле, дал возможность мозгу вернуть ощущение единства с телом. Теперь нахлынула усталость. Он отложил очки, помассировал глаза, почувствовав в них боль от многочасовой напряженной работы над проектом.
Дома его неотступно встречала меланхолия. Но, как выяснилось, под гнетом упорного труда она отступала. Утомленный мозг был к ней невосприимчив.
Полутемным коридором он проследовал в спальню, чтобы переодеться в пижаму и покормить рыбок. Завидев, как высокая, размером с человека тень скользнула по стене и слилась с темнотой на противоположной стороне спальни, Сергей даже не вздрогнул. Он только щелкнул выключателем, настороженно постоял, засвидетельствовал, что в комнате кроме него никого не было, и занялся тем, что отсыпал в воду аквариума два грамма сухого корма, с расчетом, что при неуклонном соблюдении установленной порции, одного пакета должно хватить недели на две.
Квартира # 18
— Долго еще? — раздраженно спросила жена, переминаясь с ноги на ногу.
— Владик, я это прямо здесь… под дверью сделаю.
Ответа не последовало. Секунда, две… десять. Жена в замешательстве:
— Оглох, что ли?!
В ответ лишь молчание. Жена прислушалась.
— Влад? С тобой там все в порядке? — В ее голосе послышалась нотка волнения. — Эй! — Шепотом. — Помер что ли?
По-прежнему тишина.
Она вдруг закричит:
— Влад!
В этот момент почти одновременно раздался звук сливного бачка и шум проточной воды в кране.
— Не уверен, — отозвался, наконец, муж.
Щелкнула задвижка, открылась дверь.
— Входи, — мрачно сказал Влад.
Жена вошла не сразу, хоть и не терпелось. Она с удивлением посмотрела на мужа.
— Все в порядке? Влад!
После минутного молчания он ответил:
— Я, наверное, спятил...
— В чем дело, дорогой? — говорит она заботливым тоном и обнимает его сзади за плечи.
— Ночью кошмар приснился, и тут еще мерещиться стало всякое… в зеркале.
В проклятых землях Норфалим
Оно пронеслось совсем близко и так стремительно, что Диз едва успел потянуться к рукояти меча. За минуту до этого, он навострил слух, пытаясь уловить откуда по долине ползет вкрадчивый, зловещий шепот. Когда он поравнялся с развалинами старого замка, над которым торчало сломленное копье и полукругом лежали груды разгромленных башен, Диз заметил, как от черноты завалов отделился клочок тьмы, и, кружась в бешеном вихре, понесся прямо на него. Теперь, когда охотник определил местонахождение крипа, ему оставалось лишь положиться на рефлексы и отточенные боевые навыки.
Уклон, полуоборот и удар по дуге. Диз не спешил оборачиваться, он медленно вложил клинок обратно в ножны. Затем усмирил возбуждение внутри себя, делая глубокий вдох-выдох… Не спеша, оглянулся через плечо. На камнях застыла темная масса. То была лишь нижняя часть тела твари. Остальное отнесло по инерции дальше во мрак густой тени развалин. Над пирамидами из огромных блоков, некогда слагавших мощные стены замка, чернели новые контуры с внушительными когтистыми крыльями и заломленной на сторону трехпалой лапой. Диз изрыгнул проклятие и, сплюнув на землю, брезгливо поморщился. Поверженная тварь была нетопырем. Таких в Амароке прозвали «гарганами», что в переводе с миркийского означает «порожденный бездной». За последние несколько лет гарганов стало больше, чем степных орлов. Наводящие ужас на фермеров и мелкие разрозненные поселения северян, гарганы послужили причиной появления нового поколения охотников. Таких как Диз, Бордак, Сивилла-красная ведьма и Ленарк Горделивый-ведьмак пустоши. Никто, кроме них, не осмеливался заявить о себе перед всевидящим оком Малика, как об охотниках на нелюдей. Карающая рука властелина ночи дотягивалась до всех, кто когда-либо посмел отрекомендоваться в широких массах. Таких смельчаков обычно вскоре обнаруживали мертвыми где-нибудь в подлесках или в зарослях лощин. Их тела были зверски изуродованы и выпотрошены когтями демонов, посланных темным владыкой. И никто из поселенцев с тех пор не отваживался бросать вызов посланникам Малика. Да и найдется ли уже такой воин, что сумел бы одолеть чудовищ, которых давным давно породила черная бездна запределья.
С наступлением Черной Эпохи, тьма окутала королевство, не позволяя светилам озарять его земли. Чудовища темного властелина, крипы, расползлись по Амароку. Но большая их часть бесчинствовала на севере, где на вершине горы Манкар когда-то стоял оплот всего королевства — замок величайшего мага всех времен, Альмарика Мудрейшего. Теперь, если верить словам некоторых магов сего времени, зло угнездилось где-то в глубинах горы, а замок, мерцающий в синем призрачном мареве, стал совершенно неузнаваем в своих многочисленных башнях и бастионах. Издали он походил на гигантского краба с хищно раскинутыми в стороны клешнями.
Легенда гласила, что у подножия горы под развалинами замка Альмарика, погребен древний магический амулет, созданный великим магом для защиты от нападений из запредельных сфер. Молва людская без умолку твердила, что оттого и не настигает Диза и остальных охотников вездесущая рука Малика, что им дана несокрушимая сила амулета; что, якобы, каждый из них обладает осколками магического средства. Диз никогда не встречался с другими охотниками. Они были разбросаны по разным сторонам королевства, согласно указу Асурадевы, правителя Амарока. Дизу был определен север, самый опасный край. Здесь находились заброшенные шахты, населенные вампирами, тут царствовали людоеды-гарганы. Здесь лежали земли, что считаются дальним рубежом, опоясанные горной грядой, за которой лишь мгла и туман. Горы всецело принадлежали Малику.
Стоило держаться подальше от руин старого мира. В долине было множество полуразрушенных башен. В любой из них могли найти себе приют крипы. Диз вышел на обширный пустырь, впереди между завалами и грудами камней петляла узкая тропа. Осмотревшись, он зашагал по ней вверх по склону. Круглая насыпь, на которую взошел охотник, была лишена какой-либо растительности, и постоянно вибрировала под ногами. С запада нахлынул ветер и рыхлая почва поползла сотнями змей, извиваясь и клубясь на ходу, подобно красным гадюкам в пустошах Ленарка. На противоположном склоне из земли выступал каменный блок, колотый и замшелый. Ветер обнажил еще один похороненный здесь, на этом кладбище старого мира, труп некогда величественного дворца. Большинство встречаемых на пути руин — Диз это знал — относились к минувшей эпохе правления Дарла Победоносного. То были века процветания королевства Амарок, а также времена великих побед над темными врагами. Многие события тех веков повернули ход истории, введя человечество в эпоху расцвета магического искусства. На шпилях, пронзающих ясное небо, реяли знамена с изображениями заключенных в ореолы собственного сияния двух солнц. Дворцы блистали ослепительной позолотой, а воины были облачены в серебряные латы и носили длинные, подбитые мехом соболя, пурпурные плащи; шлемы венчали расправляющие крылья степные орлы, а гарды их мечей были инкрустированы драгоценными камнями. Альмарик стоял на страже пограничных пространств мира, и никто из демонов запределья не был способен пробить оборонительные чары мага. Это было тысяча триста лет назад, когда магия еще не обратилась в орудие корысти в руках Западного Ордена. Еще не откликнулась на призыв ужасная Аштарта. Она была первым, вторгшимся из запределья демоном.
Во дворе дома
— Это кошмар! — сказала Тамара и покосилась на соседку. Она ждала, пока та, наконец, удостоит ее взглядом. — Кошмар! — повторила она и зацокала языком.
Вероника оторвалась от чтения статьи в своем смартфоне, скучающим взглядом отыскала среди кустов придомового палисадника крохотного питомца, которого отстегнула от поводка. Мать двоих неугомонных близнецов жаждала тишины. Муж явился с работы сегодня рано как никогда, и она пошла на небольшую хитрость — взяла его обязанность на себя, украла пятнадцать, может быть, двадцать минут на выгул йоркшира. Кстати, в этот раз она пересмотрела свой взгляд на характер собаки. Йоркшир был на удивление редкостным флегматиком. Замечательная возможность погрузится в собственные мысли, — такую роскошь она едва ли могла позволить себе дома, в среде повышенного тона и неусыпного контроля над детьми.
Над головой раздалось карканье вороны, хриплое, походившее на хохот старухи. На Веронику словно вылили ведро ледяной воды. По коже пробежал мороз. Осознав, что возможность обрести кратковременный отдых полетела к чертям, она достала из кармана телефон.
Позже к ней подсела соседка, особа чрезмерно навязчивая, как считала Вероника.
А ведь все начиналось с упоительной надежды.
Стояла ясная погода, легкий ветерок слегка покачивал ветви деревьев. Если не брать во внимание двух пожилых женщин, тихо беседующих на скамье возле второй парадной, во дворе было безлюдно. Оказавшись наедине с собой, Вероника по достоинству оценила царящую в округе безмятежность. Она подумала, что весь мир наслаждается покоем, в отличие от нее. Странно было наблюдать столько свободных скамеек. Вечерами, выглядывая в окно, она неизменно обнаруживала заполонивший двор народ. Шум, смех, окрики знакомых, надоедливое ритмичное поскрипывание несмазанной качели и надрывистый лай дворовых собак.
Но сейчас — блаженная тишина.
Даже ветер словно оробел. Покачнет дерево и отступит. Потом видишь, как он поодаль уже поигрывает с опавшей листвой, и как-то несмело — один лист подхватит и бросит, возьмется за другой.
Неугомонное воронье облюбовавшее с недавних пор провода электролиний, по непонятным причинам умолкло. Странность заключалась в том, что эти крикливые создания слетались в огромном множестве. И некоторые из местных мамаш, задирая головы,посматривали на ряды крупных птиц весьма встревожено. Вероника тоже разделяла их волнение и не раз звала мужа к окну, чтобы тот засвидетельствовал эту странность. Муж подшучивал: «похоже на какой-то птичий заговор».
Глядя на необычное обилие ворон, Веронику пробирал смутный страх, но помимо этого, она была недовольна шумом, что издавали эти голосистые твари. Из-за него многие матери в доме жаловались, что не могут уложить детей спать.
Однажды она наткнулась на пост в социальной сети, где говорилось о том, что загадочные скопления ворон в Одессе озадачили орнитологов и никто не мог толком прояснить их необычное поведение. На одном из местных телевизионных каналов в новостные сводки было включено интервью с каким-то малоизвестным ученым, который, помимо прочего, оказался уфологом и специалистом в области геопатогенных зон. Он довольно смело высказал свою точку зрения, подчеркнув, что гипотетически, причина столь массового скопления ворон в жилых районах может крыться в повышенном фоне электромагнитного поля. И что такое явление не ограничивается лишь территорией города, но прослеживается и в областных центрах, однако наблюдается только в крупных, плотно населенных поселках. По его словам, за последние полгода, плюс-минус, вся Одесса превратилась в сплошную аномальную зону, которую со всей уверенностью можно охарактеризовать как «геопатогенную». Потом он добавил, что случай с нашествием ворон в таком пугающем количестве, вполне вероятно, лишь первое, начальное проявление из целого ряда природных отклонений, о которых нам предстоит узнать в ближайшее время.
К его словам Вероника отнеслась со всей серьезностью, будто от них зависела ее жизнь. Так что же заставило затихнуть ворон в среду 5-го ноября? Может быть, дело снова в электромагнитном поле? Любопытно, что бы на это сказал уфолог и исследователь геопатогенных зон?
Появление Тамары вызвало у Вероники всплеск негодований, который она тут же замаскировала натянутой улыбкой. Какая-то необъяснимая, беспричинная неприязнь к пожилой вдове из 50-й квартиры укоренилась у нее в мозгу с момента их знакомства.
— Что стряслось? — поинтересовалась Вероника только ради приличия. И улыбка, как нечто неуместное, слетела с ее лица.
— Ты разве не слышала? Весь дом гудит об этом!
Вероника вскинула брови, молча намекая, чтобы та продолжала. Тамара страдальчески вздохнула, ее лицо выражало одновременно страх и изумление.
— Бедная...
Вероника завертела головой в поисках собаки. Она вдруг поняла, что лимит времени давно исчерпан и ей пора домой.
— О чем ты? — спросила она.
— Ты была знакома с Лорой? Это молодая девушка из пятьдесят седьмой квартиры? Вторая парадная.
— Кажется, нет...
— Она жила вместе с братом. Вчера, вернувшись с ночной смены, он нашел ее мертвой.
— О, боже! — воскликнула Вероника, прикрыв рот рукой.
— Угу! — многозначительно закивала Тамара.
— Как она умерла? — взволновано спросила Вероника.
— Говорят, убийство... что сосед из пятьдесят пятой видел, как судмедэксперты выносили тело. И… ее, конечно, накрыли, но он утверждал, что видел руку, белую как мел.
Веронику охватил страх, уже который раз за этот день. Она вспомнила, что вычитала нечто подобное, где-то в социальных сетях. В голове у нее замелькали обрывки публикаций. «Ужас в ночную смену. Весь персонал магазина мертв. Обнаружено тело пожилой женщины. Соседи пожаловались на запах. Полиция высадила дверь. По предварительным данным, женщина была растерзана большой собакой. Обескровленное тело девушки найдено на обочине. Девушке было девятнадцать, работала кассиром в супермаркете. Обнаружено тело пропавшего неделю назад мужчины. Был растерзан стаей одичавших собак».
От мрачных мыслей закружилась голова. Она подумала о детях, о муже. Ему приходилось часто задерживаться на работе, и возвращался он порой затемно. Ее это тревожило. Она была склонна к накручиванию себя, к тому, чтобы думать о худшем. Такое понятие, как «патологическая тревога» было ей знакомо. Совсем недавно она прочла статью на «портале врачей» и сразу пришла к выводу, что давно уже страдает от этого недуга. Она задумалась о том, как страшно жить. И снова в уме пронесся вихрь тяжелых мыслей. «Вороны… обнаруженные тела… обескровленный труп… рука — белая как мел… был растерзан стаей диких псов… одна большая аномальная зона».
Вероника словила себя на мысли, что изо всех сил старается вспомнить имя ученого, выступившего на телевидении. Никак не приходило на ум. Но такая особенность, как большая лысая голова, запечатлелась в ее памяти прочно. Впоследствии, всякий раз вспоминая его слова про то, что город превратился в огромную аномальную зону, ее внутреннему взору представлялся коротышка с не просто непропорционально большой, но необыкновенно гигантской головой, которая сидела на крошечном теле с короткими ручонками и маленькими ногами. Что-то похожее можно увидеть в университетском биологическом музее, в банках с формалином. Поначалу это казалось смешным, но позже стало вызывать брезгливое отвращение. И так, ученый-уфолог постепенно сложился в ее воображении в гротескный образ отвратительного карлика. Одно было неизменным в его внешнем виде, — это странное устройство, которое тот всегда держал в руках (крохотных ручонках), напоминающее протонный излучатель из популярного фильма про охотников за привидениями. Иногда она видела сны, в которых головастый карлик гонялся то за воронами в их дворе, то за сворой свирепых уличных собак. Он стрелял в них из своего высокотехнологичного прибора.
Со временем, сны ее становились более пугающими. Кошмар за кошмаром, Вероника наблюдала за тем, как стая черных ворон взлетает с электропроводов и, зависая в воздухе в каком-то адском тандеме, принимает форму циклопического человека, черного как смоль, в очертаниях которого, Вероника всегда видела несуразный плащ с широкими заостренными наплечниками — как у злодеев в старых фантастических сериалах.
В конце ноября, со дня, когда над городом нависли тяжелые темно-сизые облака, накрыв его холодной серой тенью, Веронику не отпускало какое-то навязчивое дурное предчувствие. Вплоть до середины декабря, когда солнце, наконец, вынырнуло из поредевших туч и пролило первые долгожданные лучи, Вероника изнывала в ожидании чего-то неопределенного, но, несомненно, фатального и неизбежного, что должно было случится с ней или с кем-нибудь из ее окружения. И она слезно молилась, чтобы надвигающаяся беда не коснулась ее семьи. В тот период карлик снился ей все реже, уступая место кошмарам, где появлялся черный вороний исполин, неподвижный и безмолвный вид которого заставлял Веронику вскакивать в ужасе с постели. Но все же, когда ученый карлик появлялся в ее снах, то он уже не бегал, потрясая своим протонным излучателем, и не стрелял по воронам, издавая звуки, как это делают дети в своих играх в войнушки. Он просто стоял и пристально глядел на Веронику, а затем, принимая печальный вид, мотал головой и что-то бубнил. Она никак не могла разобрать, что он пытался ей сообщить. Но почему-то всегда просыпалась с несгибаемой уверенностью, что карлик желал ее о чем-то предупредить.
Накануне дня святого Николая, солнце, на радость многим, пролило свой свет на город. В мыслях Вероники тоже, вроде как, прояснилось. Тревога понемногу отступила. И она все меньше обращала внимание на дурное предостерегающее чувство, сосредотачиваясь больше на домашних заботах. Хотя и оно к тому времени также притупилось и уже не имело над эмоциональным состоянием молодой мамы прежней власти.
Вечером 20-го декабря Гарик не вернулся домой. После сотни звонков и моря пролитых слез, Вероника созналась себе, что беда, о которой ее пытался предупредить косноязычный головастый карлик, все же пришла в ее дом.
В ночь на 21-е декабря, когда за окном выла буря, а дети непривычно рано улеглись спать, в дверь позвонил муж.
Но она не стала ему открывать. Потому что к тому времени, она прочла достаточно, чтобы знать о подобных случаях. Телевидение тоже не молчало. На городских каналах с удручающим постоянством транслировали передачу, название которой еще неделю назад многим показалось бы смешным.
Передача называлась «Осторожно вампиры!»
 
В башне Недры. Цитадель южного ордена магов
 — Такое случалось прежде, — оправдывался колдун. Его белая борода то и дело подрагивала, когда он блеял козлиным голосом, высказывая свои нерешительные предположения. — С тех пор прошли века...
— Я жду ответ! — Высокий статный воин, закованный в черные доспехи с трудом сдержал себя, чтобы не схватить старика за шиворот и не встряхнуть того как следует.
Старик Мардак поежился под суровым взглядом Барвика. Он отдавал себе отчет в том, что королевский воевода может в любую минуту выйти из себя и убить его одним легким ударом, не рассчитав силы. Великий воин славился умением единым взмахом меча рассекать гарганов надвое. Мардак отступил на шаг назад и отыскал в завалах из фолиантов одну небольшую невзрачную, но объемистую книгу. Он раскрыл ее, полистал, остановился, ткнув пальцем в пожелтевшую страницу.
— Вот! — воскликнул он с видимым ликованием. — Это событие известно мне со страниц «Летописи Амарока». В эпоху правления Дарла Победоносного, Альмарик открыл Врата в паутину миров. И здесь без вмешательства злых сил не обошлось. Каким-то неведомым образом темным удалось опрокинуть ось измерений и тогда Врата Альмарика послужили им порталом сразу в два мира — в мир двух солнц, ныне именуемый Амароком, королевством теней, где правил Дарл Победоносный, и мир, где земля имеет форму сферы, в чьих водах дремлет один из древнейших богов. К тому были причастны графены-вампиры, прислужники Азатота, несказуемо ужасного прародителя Аштарты. Мир, в который им удалось прорваться, притянул их своим колоссальным обилием пищи. Его обитатели имеют красную кровь, способную утолить жажду ненасытного племени графенов.
— Вздор! — взревел Барвик, стиснув рукоять меча. — Твои отговорки звучат неубедительно! Ты хочешь заставить меня поверить в то, что Врата открыли доступ заклятому врагу королевства по злому ухищрению демонов, тем самым, снимая вину с себя самого! Бездарный маг! Твои слова про вмешательство темных лживы, как и смехотворно заявление о том, что где-то среди миров существует круглая земля.
— Существует! — возразил колдун, но тут же пожалел о своей дерзости. — Есть миры плоские, — продолжил он, понизив голос, — над которыми блистают два солнца, земли, как наша, где тени раздваиваются, словно змеиные языки тифонов, и есть миры, чьи сферические тела вращаются вокруг единственного светила. В таких мирах и живут существа, принимаемые демонами за лакомые блюда. Пусть ваше достоинство удосужится прочесть двести восемнадцатую главу в «Хрониках Кровавых Столетий». Там, как нигде красноречиво, описаны схожие случаи проникновения графенов во внешние миры. На одном из таких поселился тот, кто в «Пантеоне Зогара» именуется великим Ктулху. Каждый маг королевства знаком с текстами этого древнейшего сказания о богах злых и добрых, ужасных и вероломных. Мне в свою очередь известно, что на один из подобных миров устремлял свой страшный взор демон-султан, чье имя у нас не принято называть вслух.
Барвик вернул меч в ножны, его могучая грудь приподнялась, когда он тяжело вздохнул. Его взгляд смягчился.
— Ты отправишься вместе со мной во дворец и расскажешь свою безумную версию королю лично на аудиенции. Я не преследую цели навлечь на себя позор перед правителем и лордами.
Маг Мардак коротко кивнул, опершись на посох.
 
В тронной зале дворца
Слова мага отзвучали и в огромной зале воцарилась напряженная тишина.
Асурадева выслушал речь колдуна, и, когда тот окончил, он продолжал неотрывно смотреть в дальний витраж, на котором была изображена сцена битвы всадников Амарока с крылатыми гарганами. Думал ли он о тщетности пролитой в боях крови или же созерцал в те минуты будущее своего королевства — присутствующим на собрании оставалось только молча гадать. Сотни напряженных взоров были обращены на седого правителя в ожидании его ответа.
Могучий Барвик стоял по правую руку от мага, он держал толстый черный фолиант. Король посмотрел на него и жестом подозвал к себе. Позванивая тяжелой амуницией, воин приблизился к помосту трона и покорно склонился перед правителем. Асурадева принял из его рук фолиант, открыл его и без особого внимания к тексту пробежался взглядом по некоторым, случайно открывшимся страницам. С хлопком закрыл его и отдал стоявшему рядом человеку в сером балахоне. Его взгляд ничуть не изменился, лицо словно выточенное из камня, вечно угрюмое, хранило на себе печать усталости и апатии. Из-под густых убеленных сединой бровей, король воззрился на виновника собрания.
Маг слегка склонил голову, тревожно стиснув древко своего тисового посоха. Внутри у него все всколыхнулось, он затаил дыхание, надеясь, что бог Недра направит волю короля в нужную сторону. Хотя мудрость Асурадевы ни в ком из его подданных не вызывала сомнений, Мардак подумал о том, что демонам удалось протянуть свои лапы к стенам дворца. Всюду ползли слухи, что в королевстве объявились оборотни, истинный облик которых без магических навыков опознать практически невозможно. Никому теперь неведомо, кто и что нашептал на ухо Асурадеве.
— Не обязательно было приводить чародея. — Голос короля прозвучал, как стонущий в дубовых рощах ветер. Это был скорее голос неупокоившегося духа, нежели живого человека.
Присутствующие в зале лорды оживились, невнятный гомон пронесся по их рядам. Маг медленно сбросил с головы капюшон, готовый выслушать слова властителя.
— Мне известен коварный план Малика, — сказал король и на мгновение затих, понурив взгляд. Потом поднял затуманенные мрачной задумчивостью глаза, снова устремив их на пестрый витраж, где было запечатлено решающее сражение, в котором тысячу лет назад схлестнулись люди и демоны. — По крайней мере, я догадывался о его замыслах прорваться в паутину миров. Сферы, где властвуют боги, населены также и дьяволами. Призвав на помощь силу нашего бога, мы, сами того не подозревая, дали врагу возможность добиться своего. Если их покровитель — это тот, о котором упомянул чародей южного ордена, то мощь Малика возрастет, а его отпрыски расползутся по всем вселенным и принесут хаос и разрушение во многие миры. Малик ждал сотню лет, пока, наконец, мы откроем врата. И он дождался своего. Злобные, алчущие крови отродья вырвались из царства ночных кошмаров. Обретя плоть, чудовища рыщут по коридорам миров в поисках входа.
Отныне… все зеркала в королевстве Амарок находятся под запретом!
В мире одного солнца
Декабрь
Тот же дом
Квартира # 19
Он не помнил, как давно взял в привычку усаживаться на край пылящегося на балконе стола и подолгу глядеть вниз, с высоты пятого этажа во двор. Не торопливо раскуривая трубку, щурясь от дыма, Илья скользнул взором по балконам высотки напротив, начиная с нижних этажей, прошелся по окнам, с безразличием примечая движения по другую сторону стекол; дошел до бровки чердака, поглядывая на переменчивые облака, плывущие над крышей. Его балкон выходил во двор, который был стеснен сразу тремя жилыми зданиями. Многоэтажки глядели друг на друга сотнями серых, желтых и бледно-желтых глазниц своих окон.
Западный край неба залился огнем заката. Облака пылали багряницей, и чем выше, тем холодней становились тона — от кроваво-красного до серо-фиолетового. А выше — мгла, завеса тайн бездонной ночи. И кто правит в царстве мрака, когда последние тени растворяются в густоте сумерек? Вопрос этот повис в тихом, подрагивающем над крышей высотки воздухе.
Студеный воздух дрожал как знойное марево в июле. Не отрываясь, Илья следил за странным явлением, природа которого была непонятна, и думал, что это ему все только кажется. Затем, когда он вдруг заметил, что рябящая пелена, удерживающая его внимание уже порядочное время, стала как бы сгущаться и приобретать форму, он, к вящему своему изумлению, понял, что стал невольным очевидцем чего-то из ряда вон выходящего, вполне вероятно — сверхъестественного. Он глядел почти не моргая, так что на мгновение его взор помутился, глаза застлала слезная пелена. Он часто заморгал, потер глаза руками. Когда ему вновь удалось сфокусироваться на далеких, едва различимых в сумерках фигурах, они походили на аморфные фантомы. Затем, в следующие секунды, их формы стали меняться и фигуры приобрели человеческие очертания. Только у каждой из них проглядывали некие уродства. Горбы на спинах, скрюченные длинные руки и будто сплющенные головы, — были не единственными пугающими странностями в их обликах.
Их глаза! Светящиеся, словно горящие угли...
Нахлынула волна головокружения, к горлу подкатила тошнота, и Илья почувствовал, что вот-вот потеряет сознание. Курительная трубка выпала из ослабевшей руки, рассеяв по полу дымящийся пепел.
Через открытое окно доносились оживленные споры завсегдатаев скамеек, взрывной смех, задорные детские крики.
Во дворе царила обычная досужая атмосфера.
Квартира # 18
Она сняла с вешалки белый шерстяной шарф, повязала на шею. Опомнившись, сбросила с ног полусапожки и быстро пересекла гостиную, дальше — перешагнула порог лоджии. Приподнялась на носочках, чтобы разглядеть сквозь запотевшее стекло, что показывает сегодня термометр.
— Три градуса, а уже декабрь, — объявила она во всеуслышание. — По прогнозу, на этой неделе будет снег. Значит мокрый. Жаль.
Влад остался стоять в прихожей. Он умилялся всякий раз, когда Рената напускала на свое личико озабоченность и хмурилась, складывая домиком изящные брови. К своему изумлению, он находил в ее красивом, обрамленном густыми сверкающими каштановыми волосами лице поразительное сходство с Джулией Робертс. Одно существенное преимущество над актрисой было у его жены — ее молодость. И у Джулии нет родимого пятна на всю радужку на левом глазу, которым отметила природа Ренату.
Влад подал ей пальто. Застегивая пуговицы, Рената продолжила:
— Думаю, снег выпадет к новому году. А потом, как и всегда, к Рождеству оттает — и здравствуй гололед!
— Мечтаю о том, чтобы снега насыпало по наш этаж, — ответил Влад. — Я бы просидел с тобой наедине, в белом плену. Ты и я…
Улыбаясь, она подошла к нему и поцеловала в губы.
— Мне нравятся твои мысли, дорогой. Но…
— Какое может быть «но»?
— Мы живем на пятом этаже. Вряд ли это возможно. И к тому же, совсем не обязательно ждать «с моря погоды», чтобы разделить постель, романтик.
Рената ушла. Влад закрыл за ней дверь и вошел в кухню. Он обещал перемыть накопившуюся за вчерашний день посуду. Потом он планировал в свой выходной выпить пиво и посмотреть что-нибудь из новинок кино. Обязательно фантастику. А затем еще парочку фильмов. Дополнительную бутылку он прибережет к приходу жены. Ей — треть бокала Мартини, себе — бутылку пива. Так уж заведено.
Когда он уселся наконец в кресло и включил ноутбук, его посетила мысль вбить в поисковую строку такие странные слова, как «видения в зеркалах». На самом деле, эта идея возникла в его голове в тот момент, когда он был на пороге сна. Ночью, куда сложнее отделаться от навязчивой мысли, чем днем; когда комната погружена во мрак, страхи и тревоги обуревают с двойной силой. Страхи, связанные с работой, переживания о том, насколько его хватит, если подрядчики будут с таким же бесстыдным упорством наседать на него и требовать подписание документа, где все показатели необоснованно завышены. Он боялся криминала. Не то, чтобы осуждал, — боялся попасться на горячем. Боялся брать взятку, и боялся — не брать. Не решаясь отказать очередной засаленной физиономии, прибывшей из областного центра на своем «прадо», в худшем случае — на 210-ом «мерседесе», он принимал ее с трепетом в сердце, а потом шел в курилку, чтобы убеждать себя в том, что дело это обычное, и каждый, будучи в его должности, непременно бы брал деньги из пухлых рук наглых усачей. Ночами его тревоги перерастали в беспокойные сны. Бессонницей он не мучился, работа и нескончаемые переживания забирали последние силы. Коснувшись подушки, он тотчас впадал в тягучую дрему, переходящую в глубокий, но беспокойный сон. В этом самом пограничном состоянии, к нему и подступила неотвязная мысль поискать схожие случаи в интернете. Поутру страхи рассеялись, и он не помнил, какой из них беспокоил его больше всего. Но сейчас, устроившись в глубоком кресле, он увидел темный силуэт своего отражения в мониторе и волнующая мысль всплыла на поверхность сознания.
Влад судорожно глотнул пиво, пытаясь запить сухость в горле.
Пальцы зависли над клавишами. Он гадал, как бы корректней дать запрос поисковой системе. Учитывая, что Влад был прагматиком по натуре, и, в общем-то, тем еще материалистом, подобрать правильные слова было нелегко. Приходящие на ум варианты он произносил вслух.
«Видения в зеркалах. Тени в зеркале. Фантомы в отражении зеркал. Страх перед зеркалами».
Он смотрел на пустующее поле поисковой строки. Курсор раздражающе мигал.
«Галлюцинации, связанные с зеркалами», — с этого пожалуй и начнем.
Поисковик выдал длинный список, в котором, куда не глянь, сплошная абракадабра. Мистика, гадания, спиритизм и тому подобное. Но одна ссылка задержала его внимание на себе. Поначалу, проигнорировав ее, он прокрутил список вниз, но потом, разочаровавшись, снова вернулся к исходным пунктам. И кликнул на пункт пятый. «Найди свое темное 'Я' в зеркале».
Он читал между строк и читал предвзято. И прочитанное его нисколько не удовлетворило. Он кликнул мышкой, свернув браузер, и посмеялся над собственной глупостью. Как мог он поддаться диким суевериям?
Нужно было дать объяснение тому, что с ним происходит. Так будет спокойней. Галлюцинации — и точка! Галлюцинация, вызванная излишней нервозностью на работе. А паника? Разве в прошлый четверг он не подвергался внезапным паническим атакам? И причин для того, — более чем.
Галлюцинация повторялась четырежды за эту неделю. Как тут не забьешь тревогу?! Иллюзия... Не изученные до конца игры разума. Только что он прочел нечто подобное.
«Эйзоптрофобия — боязнь зеркал».
«Что ж, — подумал он, — похоже, диагноз определен. Он снова глотнул пиво, выдохнул и почувствовал, что волнение отступило, схлынуло, как волна студеной воды.
Квартира # 4
Тамара, младшая сестра Валентины, всю жизнь питала необыкновенный интерес к мистике, верила в невероятное, от хиромантии до домовых, от гаданий на кофейной гуще до общения с духами. Сидя за кухонным столом вместе с сестрой, она старалась успокоить ее, поила крепким кофе, ожидая с нетерпением, пока та, наконец, вспомнит подробности ее встречи с... призраком.
В соседней комнате прибиралась племянница Анюта. За стеной гудел пылесос. Когда чайник засвистел во второй раз, девочка-подросток вышла на кухню.
Придвинув табурет, Аня подсела за стол к теткам и сразу спросила:
            — Все же, думаешь, это призрак?
Прежде голубые глаза Валентины искрились живым внутренним светом. Теперь же лицо ее заметно посерело, а взгляд потускнел.
В прошлое дежурство Валентина Алексеевна — консьерж первой парадной — не выказывала каких-либо странностей, вела себя, как и полагается человеку здравомыслящему. В пятницу, 4-го декабря она начала говорить о кошмарах, которые стали сниться ей, после того, как в среду, в ее смену к ней в каптерку постучался покойник. Она заявляла, что преставившийся в ноябре бывший жилец тринадцатой квартиры Герасим Борисович Стригойский, был замечен ею в тот день при первых сумерках, и потом все околачивался вокруг дома. Окно консьержной выходит прямиком на небольшой пятачок, площадку, устроенную на земляной насыпи, оборудованную турниками, детской горкой и песочницей. Прохожие, влюбленные парочки, компании подростков приходили, шумели, смеялись, уходили, сменяя друг друга, но темная, безликая в полумраке фигура на протяжении двух с лишним часов продолжала неподвижно сидеть на краю скамьи.
— Он пробыл там до наступления темноты, — говорила она. — Потом исчез. Было еще людно. Фонарь бьет мощно, видно парковочные места, клумбу, фасад магазина, что напротив, тоже сияет благодаря вывеске, но площадку накрывает густым мраком с заходом солнца. Всему виной старая ива. Под пологом ее широкой кроны площадка кажется мрачной и при свете дня. Было 20:10. Это точно, потому что в это время закончилась передача «Душа в душу». Я включила канал, где виден обзор с видеокамер. Затем принялась сортировать вопросники, те, которые подписаны жильцами и… — сделав паузу, она махнула на подробности рукой и продолжила:
— Краем глаза что-то увидела… что-то черное и быстрое. Вроде бы тень, но не тень. Поначалу, это было похоже на черное пятно. Оно мелькнуло и исчезло. И снова появилось, словно зависло в воздухе, на парковке. А потом опять пропало. Через несколько секунд я увидела на втором экране ту же тень или…
— Пятно, — подсказала Тамара.
— Только потом я пригляделась и поняла, что никакая это не тень. Он вжался в угол, будто прячась… возле двери второй квартиры. И угол окутал мрак. Он стоял там не долго. Высокий, точно как Стригойский из тринадцатой. Тогда я не разобрала. Мне хотелось позвонить тебе, Тамара. Но я не могла и пальцем пошевелить, вся оцепенела, только и была способна, что смотреть на экран, на него.
— Некоторые говорят, что здесь бродит призрак Гарика Матюхина, с того самого дня, когда он пропал без вести, — вставила Анюта.
На Валентине лица не было, она глядела в пустоту.
— Я не удивлюсь... — продолжила Аня. — Но даже если наш дом кишит призраками, словно старый замок, тетя Валя видела что-то другое. Нечто пострашнее, чем простое привидение. С чего ты взяла, что это был покойный жилец… то есть, уже его так и не назовешь, бывший жилец из тринадцатой? — спросила Аня.
— Ты говоришь, что сначала он напоминал тень, — прошептала Тамара.
Валентина кивнула.
— Чернющую. Без лица. Но когда раздался стук в дверь нашей каптерки, я чуть не обмерла со страху, едва нашла силы, чтобы голову повернуть. Когда повернулась, то сразу узнала его. Я увидела его так же ясно, как вижу вас. Стоит за дверью, пристально смотрит на меня и не шевелится. Кожа серая, глаза какие-то бездонные и черные, как у дьявола. Одет в костюм, тот самый, в котором его и схоронили. Открыл рот... эти бледные тонкие губы разомкнулись, я заметила, что зубы тоже серые и острые. Потом... — Она содрогнулась. Тамара спешно подлила ей кофе. — Он зашипел как бешеная кошка. И вдруг резко повернулся в сторону дороги. И в следующий миг растворился в воздухе, прямо у меня на глазах. Но прежде чем окончательно исчезнуть, вновь обернулся тенью. К моему счастью, кто-то спугнул его. — С последним словом Валентина заплакала.
— Ну-ну, все уже позади, — поспешила успокоить ее сестра.
— Это было зло. Невыразимое… ужасное… оно хотело добраться до меня. Я в этом уверена, хотело, но ему помешал случайный прохожий, — промолвила Валентина сквозь слезы.
— Это был не призрак, — сказала Аня тихо и задумчиво. — Сейчас много чего такого сообщают по телевидению.
— Ну, с чего ты взяла? — отрезала Тамара с сердитым взглядом, недвусмысленно говорившим о том, что пора бы закрыть тему.
— Острые зубы, — ответила девочка с отрешенным видом.
Цитадель северного ордена
Каземат
Глаза демона полыхнули огнем, пасть оскалилась клыками. Рогдан не сразу понял, что на морде нетопыря играла зловещая улыбка.
— Ты пал духом, чародей! — Голос гаргана прозвучал, как громовой раскат.
— Отпрыск дьявола! Тебе ли говорить мне о духе человеческом? Твоя-то душа извечно проклята, гореть тебе в вечном огне геенны вместе с твоим повелителем! — Голос Рогдана не дрогнул. Он пристально смотрел демону в глаза и видел в них неизъяснимую злобу. — Ты и твои братья, псы Малика, в плену у короля Амарока, славнейшего правителя и непобедимого…
Демон взорвался страшным хохотом. Маг и стражники у входа в каземат едва не подпрыгнули на месте — столь звучным и оглушительным был смех чудовища.
— Хочешь насмешить дьявола, пригрози ему пламенем ада. Ты, колдун, из ума вышел, что ли? Не тем ли огнем полыхает взор гаргана, что и адское озеро геенны? Вы, амарокийцы, украшаете доспехи позолотой, шлемы плюмажем из вороньего пера, малюете вычурные геральдики на щитах и плащах своих воинов. У владыки ночи единственный цвет украшает корону. И ореол, венчающий главу истинного правителя, сияет ледяной синевой. Что видят сотники вашего войска, входя в чертоги грез, подвластные Малику, перед тем как издать боевой клич и ринуться в битву с нашим братом? Не синие ли зарницы сияют над их головами? Или напомнить тебе, жрецу Недры, каким цветом сверкает энергия пограничного пространства между мирами, когда открываются врата? — Гарган умолк, но под сводом помещения еще рокотало эхо его низкого гортанного голоса.
Молодой маг скривил губы в презрительной ухмылке.
— Лишь забрезжит рассветный луч, как тьма отступает с трепетом. Стоит мне прочесть заклинание Альмарика, как великий Недра поглотит тебя, и не вырваться тебе из его плена вовек, будет гложить голод тебя без конца, гарган, не утолить тебе жажды крови и не вкусить плоти людской, к которой столь неодолимо влечет тебя природа. — Рогдан показательно сжал кулак, готовясь произнести страшные для гаргана слова заклятья, в то же время украдкой наблюдая за его реакцией.
Было заметно, что демон осознал угрозу. Прикованное цепями чудовище, почти вдвое превышающее размеры человека, раскрыло зубастую пасть и издало оглушающее рычание. Помещение сотряслось, а стражники снова встрепенулись. Маг, не успевший еще познать, каково это, схлестнуться в неравном бою с бестиями, вроде той, что взирала на него с дыбы, впечатленный страшной мощью нетопыря-людоеда, попятился и чуть было не упал, оступившись на краю каменного возвышения. Затем, опомнившись и не желая выказать признаков страха, вдруг выпрямился, но так и не сумел вернуть лицу прежней суровости. Хотя и до этого момента, он тщательно маскировал испуг, изображая уверенного палача-дознавателя.
Тем временем демон снова прорычал:
— Ты называешь своего короля «славнейшим», но скоро мир двух теней поглотит мрак, наступит вечная ночь, в которой править безраздельно будет Малик. Разве не изнываете вы, люди, ночами от непрекращаемых кошмаров, разве рука темного владыки не дотянулась до ложа каждого дома в Амароке? Ваш король уже исполнен отчаяния и ему как никому другому заведомо известен исход войны. Скипетр в руке Малика — это ужас, и жезл его — хаос. Кошмар, что уготовил вашему роду Черный Король, станет столь невыносим, что безумие овладеет даже самыми стойкими и сильными из вас. Отныне союз, заключенный властелином мрака с величайшим из Древнейших, принесет плоды. Крах — ваш удел.
— Последний шанс, поганый гарган! — возгласил маг, — заклинаю тебя именем Недры! Как удалось тебе проникнуть в наш мир?
Ужасная злобная морда нетопыря вдруг приняла странное спокойствие, свет больших глаз стал меркнуть, и вскоре сквозь свечение призрачной синевы маг увидел черные зрачки демона. Но гарган молчал. Тогда Рогдан воздел правую руку и произнес первое слово гибельного для исчадия зла заклинания. Он, было, открыл рот, чтобы продолжить, как вдруг гарган изрек своим леденящим кровь, страшным демоническим голосом:
— Мрити, твоя дочь... Сколько ей мучиться от ужасных ночных видений?
Рогдан осекся, словно поперхнувшись словами, ошеломленно уставился на чудовище, что нависало над ним мощной глыбой. За спиной нетопыря слегка трепыхались сложенные крылья, мускулистые руки, покрытые острыми наростами, были подвешены на широкой дыбе на толстых железных цепях. По противоположной стене зловеще металась длинная тень, отбрасываемая хвостом гаргана.
— Сколько ночей еще нужно пережить твоей дочери, чтобы ужас окончательно пожрал ее детский разум? — говорил демон, и от голоса его в факелах трепетало пламя.
Встревоженный взор Рогдана внезапно сменился выражением бесконечного презрения. В ответ демон снова разразился сотрясающим стены смехом.
— Откуда тебе, мерзкой твари, ублюдку Малика, известно имя моей дочери? — процедил сквозь зубы Рогдан.
— Не зря господин призывает на службу погибших в бою людей. Тьма живет в сердцах человеческих и ничем ее не искоренить. Но послушай, что предлагает тебе великий Малик.
Ничего не оставалось Рогдану, кроме как выслушать плененного гаргана, ведь тот затронул болезненную тему о страданиях дочери, и имя ее откуда-то ведомо людоеду. Он помедлил, но затем со смешанным чувством недоверия и надежды, очень нерешительно опустил руку, где на обратной стороне ладони темнел знак северного ордена магов — без него никакое заклинание, изреченное вслух, не возымеет силы. Молодой маг сделал нетвердый шаг, потом еще один и встал почти вплотную к крылатой бестии, глядя ей в глаза снизу вверх. Он понимал, что демон сейчас торжествует над его слабостью, но соблазн выслушать, что дьяволам известно о Мрити, оказался непосильным.
— Говори!
Надменно улыбаясь, демон растянул клыкастую пасть, в черных зрачках забрезжили синие искры, постепенно разгораясь, пока, наконец, языки пламени не заплясали за пределами его хищных глаз. Всколыхнулись и зазвенели цепи. Чудовище выставило вперед широченную грудь, за спиной его раскинулись внушительные крылья. Помещение каземата накрыла огромная тень. Стражники в одночасье обнажили мечи.
Когда зарокотал голос пленного демона, за решеткой маленького круглого окна послышалось хлопанье крыльев. Свет, скудно струящийся извне, заколебался. Сомнений не было — по другую сторону стены в воздухе завис гарган-нетопырь. С каждой секундой к прибывшей бестии прибавлялись новые нетопыри. Гул, создаваемый мощными взмахами крыльев, говорил о том, что чудовища слетелись к башне цитадели в огромном множестве. Их громогласный рык наводил ужас на стражников, но маг непоколебимо продолжал внимать речи гаргана.
— Малик предлагает тебе заключить с ним сделку! Ты, маг северного ордена, хранитель серебряного ключа, позволишь королю ночи и его легионам перейти в мир двух теней! За это ждет тебя великая награда. Будешь сидеть по правую сторону от престола его, получишь власть над третьей частью нового королевства — королевства тьмы и вечной ночи. Обретешь бессмертие и столь великую силу, что ни один чародей из тебе известных не сможет совладать с тобою. Облачишься в черные одежды, покроешь плечи черным плащом с синей каймою и примешь титул князя северных земель. Дочь твоя обретет свободу от кошмарных видений и разделит с тобой все привилегии, покорившись власти короля Малика, сына Аштарты.
Тем временем на лестнице поднялся шум, доносился приглушенный топот и гомон взволнованных голосов. В замке подняли тревогу. Кто-то тяжело прогрохотал в дверь. Раздался лязг цепей: в бастионе открывались тяжелые ставни для того, чтобы солдаты могли подкатить к бойницам аркбаллисты. У двери топтались обеспокоенные стражники.
— Господин! — обратился к магу один из них. — Находиться в башне теперь опасно. На замок напали!
Рогдан медлил с ответом.
 — Господин?
Если бы маг не стоял спиной к воинам, они бы видели всю ту гамму чувств, игравшую на его лице в минуту раздумий. Закованный в кандалы гарган, чьи когтистые лапы были растянуты на массивной дыбе, взирал на мага с высоты своего роста. Рогдан тоже не сводил с него глаз.
— Каков твой ответ, чародей? Сейчас или никогда! — прогремел демон.
Меж тем, где-то за дверью, внизу под лестницей нарастала суматоха, люди кричали, стонали тетивы метательных машин, скрежетали нагруженные болтами телеги. Возбуждение стражников росло.
— Господин, мы отворяем дверь... мы отведем вас в зал совета, там вы будете в безо…
Внезапно стены каземата осветились ослепительной алой вспышкой. В мгновение ока трое вооруженных, облаченных в черные латы воинов обратились в горстку пепла. К сводам потолка поднялось облако дыма. Воздух наполнился тошнотворным запахом горелого мяса.
«... так родился князь края северного Норфалим, где проклята земля и всюду кишит нелюдьми, нетопырями, вампирами и прочей мерзостью. Стал он главным жрецом ужаснейшего из древнейших, ТОГО, покровительством которого заручился Малик в войне против Асурадевы. С севера же надвинулось черное облако, расползлось по небу от края до края, и поглотило два солнца. Объяла землю тьма.
Выжившие в достопамятный день чародеи покинули замок прародителя магии, воспользовавшись Вратами, которые в былую древность сотворил сам Альмарик. Перед теми же, кому повезло меньше, кто был застигнут врасплох вражеской силой, встал нелегкий выбор: сохранить жизнь, но безвозвратно утратить дух человеческий, примкнув к воинству черного властелина, либо принять смерть от руки предателя Рогдана. Большая часть магов, верных служителей бога Недры избрала смерть.
Среди чародеев ходили толки, что облако это, — черный космический туман, нисшедший из образовавшейся в пространстве бреши. Говорили, что область, в которую пробита брешь, есть область страшных сил вселенских, где царит невыразимое зло, имя коего не принято произносить вслух в королевстве Амарок. Мудрейшие среди чародеев сошлись также во мнении, что мрак таинственного и ужасного облака вползает в души человеческие, чернит сердца и помыслы, помрачает умы и обращает подданных короля в союзников Малика.
Так началась Черная Эра, эпоха хаоса и тьмы.
Малик же, ступив на твердую землю внешнего мира, облачился в плоть. Пищей ему служила кровь человеческая, а силу черпал он из страхов людских»
(“Хроники Лаеромира Всевидящего. Черная Эра”. Том II. Глава XXVII)
Квартира # 29
23-е декабря
21:37
— Что это?
 — О чем вы?
— Этот звук, он вас не пугает?
— Нисколько.
— Так что же это? Мяукает словно кошка.
— Сова.
— Никогда бы не подумала, что совы могут издавать такие звуки, — удивленно сказала Вероника и отошла от окна. На пороге в гостиную, она обернулась.
— Чай?
— Не откажусь. — Илья с трудом выдавил из себя улыбку. Для того, чтобы заставить себя превозмочь волнение и страх, требовалось недюжинное усилие над собой. Но все, кто сплотился в эти мрачные дни, проявляли понимание и не ожидали друг от друга слишком многого. Искренняя улыбка, приподнятое настроение или веселая интонация в голосе, — все это было из разряда «слишком многое». Поскольку героем себя никто в сложившихся обстоятельствах не считал, то и от других особого мужества не требовали. Ценилось молчание. Угрюмое и задумчивое. По крайней мере, именно такая манера поведения казалась устоявшейся. Стоило кому-то попробовать проявить решительность, озвучить идею, или, того хуже, подать совет, как все тут же глядели на него с недоверием, тягостным, тревожным сомнением в каждом изреченном слове. Поэтому все, по большей части, помалкивали. Просто отсиживались. Ждали рассвета. И надеялись на скорую перемену.
Ярко освещать комнаты не осмелились. В темноте видели угрозу. Так что все сошлись во мнении, что приглушенное освещение будет наиболее правильным решением. В гостиной горел торшер, на кухне подключили настольную лампу, в детской, где спали близнецы, обошлись ночником и еще одной старой настольной лампой с зеленым абажуром.
— Я помню историю, которую дедушка мне рассказывал, когда жив был еще… про фашистов.
В гостиной на широком диване уместились целых пять человек — все соседи, из одной парадной. Аня расположилась в кресле. На его просторных подлокотниках приютились двое братьев, оба студенты Медина, самые неразговорчивые из всех. Аня говорила вполголоса, но тетка, сидевшая на дальнем краю дивана, ближе всех к балконной двери, все равно посчитала правильным шикнуть на нее. Аня отмахнулась и продолжила:
— Тогда облава была большая в городе. Немцы ходили по квартирам, врывались... ломали двери. Дед говорил, они могли найти причину выволочь любого, кто им не понравится, наружу и расстрелять. Одной ночью в дверь их квартиры постучались. А за несколько минут до этого, к дому подъехала машина с немцами. Как только раздался стук в дверь, мама испугалась и, всхлипывая, обняла его… сына... ну, то есть дедушку. Ему тогда девять было всего. В дверь все стучали. Но тихо-тихо. А уж если немец стучал, то дверь ходуном ходила, те не церемонились. Так вот, стук не унимался. Тогда дедушка сказал, что нужно узнать, кто там. Может, помощь нужна. Они открыли и увидели на пороге молодую девушку, она стояла растрепанная, за руку держала девочку, дочку, совсем малютку. Оказалось, она была армянкой. А фашисты тогда всех армян брали под особый надзор, и вообще было опасно им тогда попадаться… Мама дедушки конечно сжалилась над ними и впустила. Так они и просидели всю ночь, пока солдаты не попрыгали в машину и не убрались восвояси. Всю ночь в страхе провели. Тихо сидели, прямо как мы здесь. Жизнью рисковали, всех могли к стенке поставить. Откуда армянка та пришла — неизвестно. Дедушка предполагал, что она не из того дома была, а, завидев фары несущейся по улице машины, юркнула в первое попавшееся укрытие. Потом без разбору стала стучать в двери. Вот они и открыли.
Все молчали.
В проеме возникла женщина, в глазах блеск, будто в них застыли слезы, веки припухшие, лоб изборожден морщинами — не по годам.
— Спят? — шепотом спросила Валентина.
Женщина молча кивнула и снова исчезла в полумраке прихожей. Мужчина, который сидел вторым от тети Вали, прочистил горло в кулак и сказал:
— С близнецов глаз не спускать. Вон, слыхали, что в двести второй было? Как ребенок пропал?
 — Да вы новости то смотрели? — На другом краю дивана качнулась фигура соседа из тридцатой. — Такое сплошь и рядом сейчас происходит. — Голос прозвучал на тон выше, чем многие привыкли за этот вечер. Тетя Валя опять зашикала, потрясая пальцем.
— Главное сейчас держаться вместе, — донеслось с балкона. Там на дозоре в полной темноте стоял Илья. Все обернулись на его голос. Тетя Валя громко и мрачно вздохнула. Инженер из тридцатой встал и мягкой, почти крадущейся походкой, прошел к балконной двери.
— На форпосте не дремлют? — прошептал он, переступая порог.
Темный силуэт Ильи неподвижно стоял в глубине помещения. Свет, льющийся с улицы, обрисовал его профиль бледно-голубым контуром. Под ногами черным-черно, ничего не видать. Зато на улицах отчетливо виднелись залитые желтым светом клумбы и дорога, идущая между дворами. Редко где горящие теплым домашним светом окна неубедительно сообщали, что город продолжает жить по-прежнему. Инженер оглядел подъездную дорогу, отыскал свой припаркованный в кармане “опель»; на его капоте мельтешили кривые тени от веток орешника. Асфальт во дворе в свете фонарей был бледно-серым, почти белым. Снега в этом году не было. Температура с начала зимы еще ни разу не опустилась ниже нуля. Дули сильные ветры, сгоняя ворон с проводов и деревьев. Так что теперь они каждый день в каком-то безумном возбуждении кружили над улицами. Их все равно было много, и они кричали громко и пронзительно, словно осыпая проклятиями улицы. С заходом солнца они затихали, теряясь где-то на крышах.
— Столько пустых квартир, — с сожалением подметил Сергей. — В нашей парадной семей пятнадцать съехали. Считаете, есть куда бежать?
— Не знаю, — последовал тихий ответ Ильи. — Однако новости, вещаемые по ТВ, не утешают. Повсюду пропадают люди.
Появление Вероники предварил шелест ее юбки. Она принесла две чашки чая; над ними поднимался пар. Оторвавшись от окна, дозорный принял свою чашку, поблагодарив хозяйку. Вероника задержалась, предложив вторую Сергею.
— Как думаете, это все когда-нибудь кончится? — шепотом спросила она.
— Вопрос в другом, в чью пользу? — пробормотал в чашку Сергей.
— Будем верить в лучшее, — тяжело выдохнул Илья. — Если панику не поднимать, то шанс… имеется.
— Панику наводить не стоит, — задумчиво подметил Сергей. Потом он кивнул куда-то в сторону гостиной. — Это ж вы про приверженцев теории конца света?
— Паника нам сейчас ни к чему, — подытожила Вероника. Время от времени она ощущала неодолимое желание побыть в среде сильных мужчин. Таковыми по ее мнению были Илья и Сергей. Желая понять их подлинное настроение, она стремилась поддерживать с ними общение, прислушивалась к разговорам. Стоило им отлучиться от группы, она тотчас появлялась рядом.
— Важно помнить, что завтра настанет утро. И тьма отступит. — Илья помолчал и прибавил: — Вероника! Мы рядом, и сделаем все, что сможем, чтобы обеспечить вам и вашим детям безопасность.
В ответ Вероника постаралась выразить взглядом, как глубоко она ценит его поддержку.
— Вы не одна, — вступил Сергей, — мы обязаны держаться вместе, а иначе… — Он не решился окончить фразу. Последнее слово было лишним. Он тут же постарался поправиться: — С нами вы в безопасности.
Девушка улыбнулась, не догадываясь, что ее короткая, почти мимолетная улыбка принесла ему облегчение. Уголки ее тонких губ лишь слегка приподнялись, а затем снова упали глубоко вниз, возвращая лицу прежний угрюмый вид. Но в глазах ее что-то изменилось, придав им ясность. И с этим чем-то новым она вышла, оставив своих собеседников в темноте.
За закрытыми окнами тихо посвистывал ветер.
— Пойдите, посидите с остальными, — предложил Сергей. — Я уж в оба глядеть буду.
— Малейшее движение…
— Ползучие тени!
Илья кивнул и вышел.
Прильнув к стеклу, Сергей ощутил, как из какой-то щели подуло холодом. Стал просматривать самые темные участки. Ветер с бессмысленной свирепостью гнул голые ветки. Словно черти глумливые, тени неистово прыгали по тротуару, выплясывая дьявольские па.
Сергей не видел, как от темноты, которая затопила широкую клумбу у парадной, отделился кусок. Только пару секунд спустя, его внимание привлекло странное движение возле подъездной дороги. Когда он заметил небольшое, размером с кошку, черное пятно, которое ползло вдоль бордюра, он почувствовал озноб, словно в помещении внезапно понизилась температура. Потом его резко охватил жар, сначала он шел от макушки, затем опустился ниже, по спине побежали струйки пота, лоб тоже взмок. Он не стал звать остальных. Пожелал сохранить спокойствие в их маленькой общине. Черная клякса, не имевшая определенной формы, нырнула под его автомобиль и пропала из виду. Сквозь странный пульсирующий шум, возникший вдруг где-то в его голове, Сергей услышал, как тяжело и гулко отстукивало сердце. Он приложил руку к груди, будто пытаясь удержать его на месте. Несколько минут он не сводил глаз со старого «опеля».
Ничего больше. Лишь пляска теней на тротуарной плитке и шевеление мусора, скопившегося на дренажных решетках под бордюром. Вполне вероятно, что черное пятно могло оказаться обыкновенным дворовым котом. У страха глаза велики.
Между настороженностью и безрассудным ужасом, скажем, по условной шкале от одного до десяти, на момент, когда Сергей увидел тень, что черной лужицей стекла под машину, он оценил бы свое состояние на пять-шесть.
 Как ни стыдно было сознаться себе самому, а страх все-таки нашел место и в его душе — с той поры, когда Сергей, наконец, поверил в то, о чем давно уже твердили многочисленные «очевидцы». Он признал, что вампиры, как бы абсурдно это ни звучало, существуют. Что они реальны так же как собаки, кошки, завышенные тарифы, или как его неудавшийся брак. Только они гораздо страшнее и опаснее. Но теперь-то какие могли быть сомнения, когда город захлестнула волна кошмара и единичные случаи переросли в массовые? Новостные сводки и человеческие толки, — все об одном и том же!
В дневное время суток люди свободно перемещаются по городу. Стараются придерживаться привычного уклада жизни. Если не присматриваться, то сразу и не скажешь, что с ними что-то не так, что они преисполнены страхов и тревог. В переулках не мелькают бледные испуганные лица и нигде не слышатся призывы к массовому покаянию, хотя возле храмов толпится народ больше прежнего. Угрожающе нависла тень апокалипсиса… Апокалипсис. Слово, которое до тошноты опостылело, слышится изо дня в день.
Магазины открыты, общественный транспорт ходит, но только днем. Никто не трубит во всеуслышание, что город наводнил ужас. Народ шепчется, тихо толкует о нашествии нечисти.
По ночам город замирает. Лишь зловещий посвист ветра, порождаемый коридорами пустынных переулков, да вой и лай дворняг доносится из внешнего мира; за закрытыми дверьми квартир — тревожное перешептывание и тяжкие вздохи, вкрадчивые речи и монотонное тиканье часов.
Вот и сейчас, где-то в подворотне скулит пес. Протяжно подвывает ветер; кажется, что он мчится по улицам не из прихоти одной лишь природы. В ярости, с которой он обрушивается на деревья и взъерошивает кусты, чувствуется разумное начало — главенствующее, наделенное сознанием и волей.
Оба конца дороги, которая пролегает между их домом и огороженной автостоянкой, теряются в беспросветной темноте. В соседнем здании слева царит тьма кромешная и запустение. Только взглянешь на его мрачную громаду, словно на огромный угасший фонарь, закопченный изнутри, и по телу бежит дрожь, а внутри холод. Сергей поежился, подумав о том, кем могут быть заселены покинутые прежними жильцами квартиры. Он прижался к стеклу, чтобы увеличить обзор — и не зря. На верхних этажах тускло светились пару окон. Всего-то две квартиры.
Справа дорога разветвляется в двух направлениях, одно из которых теряется за углом, а второе уводит мимо двух выстроенных в ряд девятиэтажных высоток-близнецов. Там дела обстоят повеселее. Из каждого подъезда льется ядовито-желтый свет мощных ламп. Больше половины окон подают признаки жизни. Как знать, возможно, каждую квартиру, в стенах которой пережидают страшные ночи общины, можно считать последним оплотом человечества. Каждый дом, каждое объединение людей в группы в общих стенах — это отдельная крепость, призванная выстоять перед силами зла.
Сергей привстал на носках и прижал левую щеку к стеклу окна, чтобы сквозь незастроенный пустырь дотянуться взором до горизонта. Дней десять назад там сияла гирлянда огней, обнаруживающая далекий поселок Южный. Сейчас взгляд дозорного провалился в бездне мрака. С каждым последним днем огни затухали. На исходе прошлой недели их было уже не больше дюжины. Неужели целый город, с численностью населения в тридцать тысяч человек вымер, и тьма поглотила его целиком?
Сергея с новой силой охватила тревога. Он непроизвольно отшатнулся от окна.
Господи, неужели это и вправду конец всему?
Они приходят невесть откуда и уходят, растворяясь во мраке. А после себя, как правило, оставляют труп — опустошенный до последней капли крови.
Иногда, правда, умершие родственники возвращались. Например, в случае с мужем Вероники. Он являлся к ней каждую ночь. Господи! Да ведь ей пришлось пережить немыслимый ужас! Мать двоих трехлетних детей. Вот почему сформировавшаяся община выбрала ее квартиру. В ночь, когда Вероника разместила в двух своих комнатах сразу девять человек, никто в дверь не звонил и в окно не скребся. Неясно почему, но сплочение людей возымело какое-то действие над тем, кто«вернулся».
В гостиной стало тихо. Все переместились на кухню. Пьют чай. А может и чего покрепче.
Не у каждого, кто принял решение объединитьсяпод крышей 29-ой квартиры, имелась собственная история, но неверующих больше не осталось, никто не намерен ждать, пока за ним явятся тени.
Как-то он столкнулся с одной из них в собственной квартире. В тот момент он не поверил своим глазам и сослался на переутомление. Тем более, его мозг был насыщен алкоголем и фокус зрения мог быть слегка размыт. Теперь, вспоминая это, он невольно содрогался. Возможно, не включи он тогда в комнате вовремя свет...
Жалостливый скулеж внезапно прервался, как если бы собаке безжалостно наступили на горло. Деревья у дороги громко перестукивались голыми ветками под порывами неуемного ветра. Сергей столь стремительно приник к окну, что ударился лбом о стекло.
Зловещий смех, скрежещущий по нервам, леденящий кровь, дикий, истеричный хохот... Кого угодно, только не человека. Казалось, он звучал одновременно отовсюду, а потом вдруг раскололся, как бы размножился, приглушенный стоном ветра, прокатился по дороге внизу, огласил небо и пронесся где-то очень близко, мимо балкона. И внезапно затих. Потом послышался глухой удар и звон битого стекла. Сергей мгновенно бросил взгляд по направлению звука. То, что на его лбу снова выступил пот, что сердце забилось в бешеном ритме, словно заводное, что на затылке вздыбились волосы, — все эти, уже в который раз повторяющиеся симптомы, Сергей не заметил. Он был безраздельно поглощен созерцанием черной человеческой фигуры, ноги которой утопали по щиколотки в глубоких вмятинах в крыше автомобиля — это был «опель — зафира», 98-го года, тот самый, что Сергей оставил еще почти месяц назад на парковке у парадного входа. С того дня он ни разу не сел за руль. Он посчитал, что ехать уже больше было некуда.
Какое-то время фигура не двигалась. Сергей не отрываясь следил за ней, не находя в себе решимости отвести глаза.
Фигура плавно взмыла в воздух, воспарила и повисла на высоте нескольких метров над продавленной крышей машины.
Если бы Сергей не утратил способность соображать в ту минуту и вспомнил про «шкалу страха», то поставил бы себе твердую десятку. Его переполнял ужас. Такой, при котором мозг утрачивает контроль над телом и каждый мускул скован оцепенением, глаза широко раскрыты, в горле выжигающая сухость, в ушах стоит гул, ум парализован, словно закованная в лед, тихая заводь в глухую морозную ночь.
В лицо ударила волна стылого воздуха. Сергей не осознавал происходящего. Он неподвижно смотрел в окно. Ворвавшийся ветер, казалось, что-то прошептал ему на ухо. На глаза внезапно упала темная туманная пелена. Он трясся от проникшего в помещение холода, но не мог сдвинуться с места.
« Сергей! Сергей!»
Послышался щелчок. Ветер стих.
— Черт возьми! Что произошло?
Сергей почувствовал обжигающее тепло на своем запястье.
— Какого черта ты открыл окно? — прозвучал чей-то сердитый голос. Пелена, застлавшая взор, поредела, стала зыбкой словно плотная взвесь, которая внезапно отяжелела и вдруг осыпалась.
Голова прояснилась. Он в замешательстве посмотрел на суровое выражение Ильи и подивился, что в дверях столпились остальные. Напуганный взгляд Вероники особо впечатлил его. Он почувствовал себя изнуренным, пошатнулся и обессиленно опустился на пол.
В проклятых землях Норфалим
Дорога, которой шел Диз, огибала холмы и вела к горной гряде. Чернеющее впереди небо то и дело озарялось вспышками молний. Над вершинами гор, словно кипящая магма, бурлили и вспучивались облака. Временами молнии выхватывали из мрака высоко парящих нетопырей. Диз сунул правую руку за пояс и вынул оттуда маленький мешочек. Он потряс им; там что-то затрещало, зашипело, сквозь ткань просочилось слабое зеленоватое свечение. Охотник, улыбнувшись, потер мешок о щетину, поиграл им, словно прикидывая вес. И упрятал за пояс.
Миновав очередную осыпавшуюся башню, он приближался к оврагу, как вдруг услыхал свое имя.
— Дизагард! Дорогой Дизагард! — донесся крик. — По чью душу ты пришел?
Голос был женским. Значит меч тут скорее всего не пригодиться. Диз опять завел руку за пояс, доставая загадочный мешочек. Потрясая им, то ли приманивая ту, чей голос он услышал, то ли угрожая ей, охотник повернулся на крик.
— Нет! Нет, Охотник! Старушка Луна не причинит тебе вреда! Магию прибереги для подлинных врагов!
Только что никого не было на том самом месте, где вдруг возникла маленькая фигура. Тьма будто сползла с нее, стекла как липкая черная жижа. Сморщенная старуха в сером опиралась на посох, стоя у обрыва в овраг. Увядшее лицо напоминало залежавшийся фрукт с отверстиями вместо глаз.
— Откуда ты знаешь мое имя? — наконец спросил он.
— Не знала, пока ворон не принес весть о том, что охотник Диз собирается покончить с ведуньей из долины смерти.
Охотник не стал прятать мешочек, продолжая потряхивать им в руке. Он видел, что старуха не сводит с него своих маленьких темных глаз.
— И что же, ты вдруг решила выйти мне на встречу?
Он глядел на сгорбленную фигуру, окинул ее с головы до ног. Из-под полы одежд были видны нечеловеческие ноги. В копне спутанных седых волос проглядывалось заостренное ухо.
— Старушка Луна безобидна, Дизагард!
Снова за свое, подумал Диз.
— Что у тебя на уме, старая ведьма? Неспроста меня фермер нанял, чтобы я избавился старой упырихи, а? Ведунья... Ага, как же!
— Фермер? — в скрипучем голосе старухи прозвучало глубочайшее недоумение. — Что за фермер?
— Что мирно живет у просеки. Говорит, скот мрет еженощно. По голове за ночь. Вот, обратился за помощью. Просит, чтобы с вампиршей покончено было раз и навсегда!
Старуха вздернула нос, словно птица клювом, уставившись на охотника. Сложно было определить, что выражало собой высушенное как у мумии лицо.
— Спроси меня, Диз … — сказала старуха.
Диз нахмурился.
— Что спросить?
— Спроси, зачем мне, старой развалине плестись в даль, чтобы опередить молодого славного охотника на полпути к моему дому?
— Старую штольню называешь домом? — пренебрежительно фыркнул Диз. — Ну, да ладно! И чего ж тебе такой бедненькой старушке ноги волочить за три холма? — издевательски проговорил он. И в тот момент он увидел, как из темной дали по равнине, взметая клубы пыли, мчится во весь опор отряд всадников. Ловушка! Диз извлек меч, приставив острие к горлу вампирши. Старуха попятилась. Диз вытянул руку, в которой держал клинок. Сделал подшаг.
— Давно вызвала подмогу? — прошипел он.
Старуха подняла руку, чтобы успокоить его.
— Не торопись, Дизагард! У Владыки есть к тебе предложение. Тебе стоит его выслушать.
— Тянула время, ведьма? — кричал Диз.
— Тебе не причинят вреда…
Диз не стал слушать старуху. Он поднял мешочек и приложил его ко лбу вампирши. Лишь только он коснулся ее головы, как она взвыла, глаза ее выпучились, сморщенное лицо искривилось в ужасной гримасе. Нижняя челюсть выдалась далеко вперед, показался один длинный желтый клык.
— Дурак! — голосила старуха. — Тебе стоило выслушать…
Всадники были уже близко. Их ряды разбились на пары. Они стали заходить с флангов, окружая долину в кольцо. Диз решил, что бежать на открытой местности, да еще и пешему, смысла нет. Они нагонят его и, окружив, схватят или ударят в спину.
Поэтому он не спешил искать укрытие. Взглянув на вампиршу с гневом, он занес меч над головой.
— Минуту назад, старушка Луна, — он издевательски ухмыльнулся, — у тебя еще был шанс уйти.
Старуха в страхе за свою жизнь вскинула руки, ее посох плюхнулся на камни у ног.
— Ты должен выслу… — только и успела она крикнуть в отчаянии перед тем, как клинок охотника снес ей голову с плеч. Запутавшись в длинных седых космах, голова покатилась по земле и исчезла в овраге. Из образовавшейся раны фонтаном брызнула черная кровь. И ее скрюченное тело неуклюже рухнуло наземь.
Диз подбежал к ближайшей груде каменных обломков и прижался спиной к огромной плите, чтобы не дать возможность врагу зайти с тыла. Он совершенно ясно осознавал, что шансов одолеть целый отряд черных воинов у него не было никаких. Но он собирался продать свою жизнь, как можно дороже.
Из под копыт коней вылетали снопы искр. Из их ноздрей струился пар. Оглушительный грохот и облака пыли заполнили долину. Всадники в черном какое-то время кружили вокруг небольшого клочка земли, где в боевой изготовке стоял охотник. Кольцо все сужалось. Диз старался охватить вниманием все и сразу, оставаясь готовым в любую секунду отразить нападение. На мгновение ему показалось, что он угодил в самое сердце свирепого смерча. Всадники мелькали перед его судорожным взором черными росчерками. От топота копыт содрогалась земля. Долину накрыла мгла. Диз стал задыхаться от пыли.
Постепенно всадники сбавили темп. Буря помалу улеглась и Диз снова мог рассмотреть перед собой высокие фигуры дьявольских наездников. Он видел, как те натягивали поводья, как кони протестующе вставали на дыбы. Затем, сомкнувши ряды, всадники выстроились стеной.
Диз внимательно оглядел неприятеля. Он ожидал приметить свет от пылающих демонических глаз, но в пустоте капюшонов зияла лишь тьма. Диз с изумлением понял, что безликие седоки внешне ничем друг от друга не отличаются. Помимо одинаково черных балахонов и с одним и тем же оружием на правом боку, в позах, в которых те восседали на крупах лошадей, просматривалась одинаковая сгорбленность, с небольшим наклоном корпуса на правую сторону. Даже концы их плащей свисали с одной стороны больше чем с другой, точь в точь, как у соседнего всадника. А у того, в свою очередь, как у следующего за ним. И так — в целом ряду. Словно все они являлись копиями единого образца, воспроизведенными с поразительной точностью в каждой детали, в каждой складке ниспадающего плаща. Только натужные вздохи коней говорили в пользу того, что каждая копия живет своей отдельной, собственной жизнью.
Один из всадников бросил поводья, спешился и пошел вперед. Подойдя к ощетинившемуся клинком охотнику, он сбросил капюшон. Перед взором Диза открылось лицо молодого мужчины. Длинная, раздвоенная борода достигала груди, а глубокий решительный взгляд темных глаз, смотрел из-под густых насупленных бровей. Аккуратные пряди иссиня-черных волос ниспадали на покатые, обхваченные кожаными доспехами плечи. По краю плаща сбегала узкая синяя окантовка. Он покосился в сторону, туда, где лежало обезглавленное тело вампирши, потом снова посмотрел на охотника.
— Опусти меч, — спокойно произнес незнакомец. — Обещаю, ты не пострадаешь.
— Что тебе нужно? — недоверчиво спросил Диз.
Всадник откинул полу плаща за спину. На его груди показался свисающий на тонкой серебряной цепочке амулет, который представлял из себя округлый камень, иссеченный мелкими желтыми жилками. Камень был заключен в узорчатую ажурную оплетку из серебра и испускал холодное синеватое свечение.
Лицо охотника приняло еще большую ожесточенность.
— Маг! — резко сказал он, но в тот же миг опустил оружие — против магии действенна только магия. Он спрятал меч в ножны и обхватил пояс обеими руками — и у него был припасен козырь.
Всадник потер амулет и на пальцах, которые он возвел над своей головой, осталось призрачное сияние. Подул ветер и светящиеся пылинки полетели по воздуху. Кружась, они расцветились мириадами искр, разгораясь и вырастая в крошечные огни, которые, подобно рою болотных светлячков, взвились и замерцали в своем множестве над головами мага и охотника. Прогалина, где они оба стояли, озарилась туманной синевой. Охотник посмотрел за спину мага и не увидел там ничего, кроме его черного коня, на крупе которого свисала большая попона, а за ним — только тонущую в бескрайних темных далях равнину и смутные очертания, встающих над туманами, горных вершин.
Диз был ошеломлен. Куда исчез ровный строй всадников, что еще несколько секунд назад огораживал их от мрачных пейзажей проклятых земель Малика?
— Мое имя Рогдан, — сказал маг и опустил руку. — И я пришел в пограничные земли севера, чтобы отыскать тебя, Дизагард-охотник.
Диз, не находя слов, молча уставился на мага. Пристальный взор охотника не выражал враждебности, но был тверд и холоден, как лед. Мимолетное изумление, скользнувшее по его лицу, осталось незамеченным, поскольку Диз умел хранить совершенную непроницаемость и непоколебимость в глазах своих соперников. Силы духа и отваги ему было не занимать.
Кто такой Рогдан, в Амароке знали все. Маг-предатель, перебежчик и главный виновник всех бедствий королевства двух солнц. Это он — князь долины проклятий Норфалим, черный маг и жрец Азатота, тридцать лет назад открывший Врата для ночного короля, именуемого также пожирателем душ, Малика.
— Что заставляет тебя изо дня в день, рискуя жизнью, отправляться в гиблые места в поисках порождений тьмы? Бездна вовек не оскудеет, Диз! Нетопыри, вампиры, пожиратели и так далее… Все они дети бездны, где безбрежный океан хаоса разливается в бесконечности. Считаешь, у прародителя вселенского зла иссякнет терпение? Неужто ты думаешь, что великий Азатот пересмотрит свое решение овладеть этим миром? Он намерен пожрать этот мирок и устремить свой взор на следующий за ним. И так будет бесконечно! Бесчисленная череда миров от начала начал и до нескончаемости времен. Тысячи миров, существовавшие до вас, и еще тысячи после, были и будут поглощаться ненасытным чревом черного тумана… — Внезапно маг запнулся, его глаза, в которых с каждым словом росло безумное возбуждение, устремились в небо — там мрак раскинул широкие крылья от северного края, где из ущельев и расселин зловеще поднимался тягучий туман, до чернеющих лесистых холмов на юге королевства.
Воспользовавшись положением, Диз запустил руку за широкий пояс. Он сжал в кулак маленький мешочек с камнями.
 — Узри, охотник! — вымолвил Рогдан. — Нигде нет спасения от вездесущей тьмы. Он распростер свою длань над этими землями. Куда ты скроешься, когда явится посланник хаоса? — Маг смотрел на Диза, как на глупое, наивное дитя, которое нуждается в назидании. — Даже Малик трепещет от одного только его имени. В скором времени он прибудет из недр хаоса, ступит на худородную землю теней, чтобы покорить всех и каждого, кто противится власти Азатота. У человечества нет шансов. Хаос поглотит все. Когда равнины и долы, горы и ущелья заполнятся монотонными всхлипами проклятых флейт, а твердь земная и небесная ужаснется от оглушающего грохота барабанного боя, явятся и иные боги. Будут плясать и водить безумные хороводы. Поработят род людской и будут вершить над ним суд по дьявольской прихоти. — Маг неожиданно рассмеялся. — Камни старших богов тебе не помогут. Брось, Диз! Магия старцев ничто по сравнению с силой невыразимого зла, которой он меня одарил. Твоя попытка меня позабавила. Но впредь, довольно! Как я уже говорил, у ночного короля к тебе дело. Сила амулета Альмарика сделала тебя невидимкой для ока Малика. Но теперь, когда я нашел тебя и пометил спорами запретного древа, что росло на почве одного из поглощенных миров, мне не составит труда отыскать тебя снова. Как видишь, отныне ты лишился преимущества охотника. Остальные трое лишь вопрос времени.
Диз помолчал, рассматривая амулет на груди мага. Синеватая аура, сияющая над ними, всколыхнулась, когда он вынул свой мешок с камнями. Диз с интересом наблюдал происходящие изменения. Он раскрыл мешок и достал из него один из камней. Излучаемый им свет тотчас угас и камень похолодел у Диза на ладони.
— Ты удивлен? — полюбопытствовал черный маг.
Диз высыпал остальные три камня на руку, увидел что все они, если не окончательно утратили силу, то по крайней мере сникли в присутствии иной, более мощной магии. Затаив тревогу, Диз бросил на Рогдана все тот же ледяной взгляд. Он был вынужден признать, что магу удалось его полностью обезоружить. До сего дня, каждого убитого крипа охотник рассматривал как легкую добычу. Подавляющая часть тварей, павших от его меча, не вызывала ни страха, ни опасения за собственную жизнь. Казалось, что выжигающая душу ненависть к злобным захватчикам все эти годы делала руку твердой, наделяла бесстрашием и подпитывала в нем страсть к тотальному истреблению врага. Впервые за долгое время Диз осознал свою беспомощность перед приспешником Малика. И это его жутко бесило.
 — Даже не думай, предатель, что я стану служить твоему господину! — сказал Диз, пряча мешок с камнями обратно за пояс.
— Я мог бы убить тебя прямо здесь и сейчас! — процедил сквозь зубы маг.
— Так почему мешкаешь? — злобно огрызнулся Диз.
— Заткнись и слушай! — сказал маг озлобленно. — Ты принесешь мне ключ Куранеса. Он необходим… Впрочем, тебе достаточно знать лишь то, что ключ находится в мире, где светит только одно солнце. Я переправлю тебя туда и клянусь, ты не сумеешь вернуться, пока не отыщешь то, за чем послан. Выполнишь поручение и я перенесу тебя обратно. Вздумаешь хитрить или попробуешь чего-нибудь вытворить, я нашлю сотню гарганов на близлежащие деревни. Они вдоволь насытятся мясом тамошних рыбаков и их детей. У тебя есть время до следующего полнолуния. Твои амулеты пригодятся. Придется иметь дело с графенами. Они коварны и сильны. Я не в силах контролировать их, поэтому тебе придется с ними повозиться. Но ты ведь Дизагард-охотник. И помни! Ты под моим пристальным неусыпным взором. Я пометил тебя спорами древа Млао, свет его мне виден сквозь миры. Как только ключ окажется в твоих руках, не медли. Обратись лицом к северу, призови мое имя в свете звезд — и я услышу тебя и открою портал между мирами. Помни о сроках. Поспей к полнолунию! — С этими словами, маг проделал странные пассы одной рукой, взявшись другой за свисающий с шеи амулет. Ореол порхающего над ними света затрепетал и вдруг сжался до небольшой, размером с кулак, лучезарной сферы. Маг что-то шепнул ветру, и из сферы брызнула ослепляющая вспышка.
Когда Дизу удалось открыть слезящиеся глаза, Рогдан-перебежчик, словно призрак, воспарил над землей и хмуро воззрился на него свысока. На долину внезапно обрушилась буря. В черном небе ударил гром, полоснула молния.
— Пусть проклятье Недры поразит тебя и твоего господина, мерзкий ты выродок! — старался перекричать ветер Диз. — Я не согласен! Не согласен! — завопил он в злобном протесте. Стон бури заглушил его крик.
С земли подорвались камни и массивные обломки руин. Взлетев в воздух, они завихрились и понеслись в дьявольской круговерти, сталкиваясь и раскалываясь на лету. Земля уходила у Диза из-под ног. Больше не в силах удержать равновесие, он вжался в плиту позади, ощущая спиной ее судороги. Обратив взгляд ввысь, Диз узрел, как левитирующий маг что-то нашептывал над синей сферой. Маг удерживал ее в ладонях, а она все росла и поминутно исторгала яркие вспышки света, осыпая брызгами слепящих искр чрево разбушевавшегося смерча. Диз заметил, что пространство внутри вихря стремительно сужается. Плита тряслась уже с такой силой, что держаться возле нее больше не представлялось возможным. В лихорадочном рывке охотник схватился за торчащий из грунта осколок колонны, но и он в следующую минуту задрожал и беспомощно подался вверх. Чудовищная мощь вихря обращала в месиво все к чему касалось его сужающееся чрево. Диз пополз в центр объятого хаосом островка. Он оказался под парящей в воздухе фигурой мага. То что произошло в следующую минуту, совершенно сбило его с толку. Ему показалось, что земля под ним растворилась, будто он лежал на облаке горячего пара. Со всех сторон Диза окутал туман, обступил и сомкнулся над ним. Теперь он видел лишь сплошную, охваченную синим светом пелену. Из-за отсутствия твердой опоры, от которой можно было бы оттолкнуться, охотник был лишен всякой возможности пошевелиться, он словно завис в невесомости безымянного пространства. Дикий рев и грохот бушевавшего вихря был слышен еще какое-то время, а потом резко, словно по приказу, стих, оставив в ушах Диза затяжной гул. Но до него еще доносился шепот колдуна, прерываемый странным стрекотом. Диз почувствовал, как жаркое дыхание горячего пара сменяется холодным дуновением, увидел, что туман понемногу растворяется под ним, но по-прежнему загораживает по сторонам. Ему открылась чернота бездонного космического мрака, словно он парил над бескрайним океаном темных, разлитых в бесконечности вод вселенной. Пронизывающий стылый ветер лизал его оголенные руки и лицо, обжигая кожу. Осознав, что бороться с незримой силой, что неумолимо влекла его в безызвестных просторах космоса бесполезно, Диз прекратил беспомощно толкать пустоту руками и ногами, усмирил возбуждение и страх, и просто позволил себе плыть по течению.
А тем временем внизу распростерлась белая заснеженная равнина. И не было ей конца и края. Диз оказался не в силах охватить ее просторы, его взгляд то и дело проваливался в зыбких белесых далях. Ни гор ни каких-либо возвышенностей не наблюдалось на всем протяжении бескрайней равнины. Затем возникли несколько групп серых точек. И Диз понял, что то были небольшие деревни. Домики напоминали ему о родных краях на севере Амарок, только те были куда выше и имели по несколько этажей. Кое где сновали фигурки людей. Хотя он был не уверен, были ли то люди, или только человекоподобные существа. Поскольку мир, представившийся ему, скорее всего был далеким и потерянным среди неведомых пространств вселенной. Диз подивился, что темные человечки внизу двигались с поразительной скоростью и с легкостью пересекали равнину в считанные секунды из одной точки в другую — весьма отдаленную по меркам человека его мира.
Мало-помалу белую равнину поглощала серая дымка. Диз увидел, как из мрака потянулись длинные темные облака. Клубясь и завихряясь, они расползлись над равниной и окончательно скрыли ее из виду. Диз ощущал, что скорость потока стремительно растет. Он вздрогнул от неожиданной быстроты полета, но сию же секунду заставил себя успокоиться и вновь посмотрел вниз. Там разверзлась неизмеримой глубины пропасть. Ее черная пасть зияла среди обледеневших горных хребтов. Горы вздымались на чудовищные высоты, а некоторые из их вершин были столь высоки, что при желании Диз смог бы коснуться их рукой. У него перехватило дыхание, когда из ужасной пропасти повалил дым и где-то в ее чернеющих глубинах вспыхнуло пламя. На мгновение впадина озарилась красным светом полыхнувшего огня и охотник узрел неимоверно огромного змия, запутавшегося в неисчислимых кольцах своего хвоста. Дизу подумалось, что если бы это чудовище покинуло свое таинственное логово и выползло на поверхность, то длины его тела хватило бы чтобы обвить в кольцо весь мир. И он задался вопросом, какие силы нужно благодарить за то, что удерживают демона в недрах впадины. Картина сменилась, когда очередное облако напоролось на один из горных пиков. Из космического мрака снова поползли ряды туч. Они мрачно и зловеще пронеслись под взором невольного наблюдателя. Повеяло теплом и в редеющем мареве возникло синее, играющее солнечными бликами море, посреди которого возвышался овальной формы, холмистый, покрытый пышной растительностью остров. В гуще лесов, произрастающих на склонах однообразных холмов, проглядывали крыши многочисленных приземистых домиков. Приглядевшись внимательнее, Диз заметил на одном из склонов серебристый пенящийся водопад. По другую сторону холма, у его подножия из-под зеленого полога огромных величественных деревьев пробивались островерхие башни; на их шпилях реяли длинные алые знамена с изображениями, которые Дизу не представлялось возможным рассмотреть со своей высоты. На одном конце острова, ближе к его пологим берегам бежала тонкая золотистая речушка, через которую был переброшен вычурный мостик, украшенный миниатюрными резными статуями. По обе стороны реки толпились какие-то мелкие хвостатые создания. Поначалу было сложно угадать в их обличиях знакомых существ. Однако позже, когда на мосту растянулась вереница хвостатых силуэтов, Диз охнул от изумления и сощурился, не веря глазам. Лишь только их пушистые хвосты словили на себе лучи солнца, как охотник узнал, кому может принадлежать столь исключительно мягкая и грациозная походка. Десятки рыжих, пепельных и черных котов и кошек элегантно ступали по узкому настилу. Они двигались дисциплинированно в одну шеренгу. Потом на остров упала темная густая тень. Задул холодный ветер и на морскую гладь низринулись потоки косого дождя. Дождь сменился градом, море пенилось и волновалось, и вскоре разразился адский шторм. Из бурных вод вынырнула огромная паукообразная тварь. Две дюжины черных блестящих глаз таращились вверх, и Диз был готов поклясться, что чудище заметило его, парящего на невообразимой высоте. С ужасающим плеском и шумом разверзающихся вод оно выбросило над собой лохматые паучьи лапы. Ветер вдруг рассвирепел пуще прежнего и очень скоро нагнал новые циклопические черные облака. Чему Диз был безмерно рад и вздохнул с облегчением, когда осознал, что морское чудище больше не видит его.
Беспроглядная и беззвездная, бархатная тьма заполнила собой все. Утих ветер.
И тогда снова вернулся шепот. Услышав его, Диз содрогнулся. Этот звук, словно источаемый адскими глубинами, мог довести до безумия. Временами шепот походил на отвратительное шипение тысячи змей, затем напомнил хруст битого стекла. Наконец, шепот заскрежетал, будто трущийся о железный пол чешуйчатый хвост тифона. Стараясь заглушить его, Диз закрыл уши руками. Но это не помогло. Кажется, шепот проник в его голову. Диз отчаянно закричал. Он никогда еще не кричал так громко. Тьма вокруг него всколыхнулась. Он ощутил это и открыл глаза.
Накрапывал мелкий дождь. Диз стоял на коленях на мокрой и холодной почве, посреди объятого сумерками пустыря. Он чувствовал себя так, словно только что пробудился от кошмарного сна. Небо было мрачным и бездонным: слева — бледно-желтое, справа — багряное, подернутое дымчатой хмарью; за спиной — безжизненная мгла; перед ним громоздились высокие строения, темные угрюмые монолиты, показавшиеся Дизу циклопическими надгробиями. Он подумал, что это было кладбище…
И он не ошибся.
В мире одного солнца
Февраль
Он брел погруженными в полумрак, пустынными переулками, с удивлением примечая странные и непонятные, малоприятные на вид заржавленные механизмы, уродливые строения и безвкусные пристройки. Побродив с час-другой, он отбросил сомнения, что оказался в месте, где царствовали смерть и забвение. Он догадался, что некогда это был город, но теперь все эти здания представляют собой ни что иное, как могильники и склепы навсегда ушедшего из жизни, стертого из истории человеческого вида — того, что прежде населял этот мир. Охотник остановился у большой железной коробки, теряясь в догадках, для каких целей она могла служить людям из прошлого. На покореженном боку с трудом различалась полустертая броская надпись на неведомом языке. Он уселся на странное ограждение и, подняв взор, осмотрел ровные ряды неприветливых, зияющих окон. Он подумал: «кому теперь принадлежит сей мир?»
И вспомнил, что черный маг предупреждал о графенах-вампирах и указал на важность камней старших богов.
 
Обсуждение

Используйте нормальные имена. Ваш комментарий будет опубликован после проверки.

Вы можете войти под своим логином или зарегистрироваться на сайте.

(обязательно)

⇑ Наверх
⇓ Вниз