Рассказ «оЦипеневший». Патеев Тимур


Рубрика: Трансильвания -> Рассказы
Рассказ «оЦипеневший». Патеев Тимур
Автор: Патеев Тимур
Название: оЦипеневший
Аннотация: Молодой человек по имени Дмитрий выезжает в отпуск в Гонконг, чтобы развеяться и встряхнуть себя. Он не может даже представить, чем обернется это путешествие и чем в итоге будет заполнена его внутренняя пустота.
оЦипеневший
Грязный снег мешался под ногами. Ботинки заметало серо-коричневой ледяной пылью, ноги постоянно подкашивались от снежной каши. Центральная улица города представляла собой трогательное зрелище. Несколько покосившихся плакатов на которых можно было разобрать «одом!» и «оддержке мэрии», вот и все праздничное украшение.
С витринами магазинов все обстояло несколько лучше. Там, где от внешнего вида зависела прибыль, стекла пестрели всевозможными плакатами и вывесками, обещавшими «сказочные скидки».
Старые советские дома с переделанными наспех первыми этажами замело снегом. Крыши покрыли овалы сугробов, вниз свисали искрящиеся светом нити сосулек.
Дмитрий выбрался в центр города с намерением поснимать праздничную атмосферу, но вынужден был меланхолично отметить, что праздник могут подарить только обещаемые «скидки». Через несколько дней должен был закончится очередной календарный год. Правда, в стране, куда он собирался лететь на целую неделю, этот праздник не имел ровным счетом никакого значения.
Там не было ни сосулек, ни сугробов, ни теплых курток. По привычке, хотелось добавить, что там, куда он направляется нет и покосившихся плакатов, но этого Дмитрий наверняка не знал.
Из серой пурги появился силуэт жирафа и залихвацки предложил молодому человеку с ним сфотографироваться. Дмитрий недолюбливал уличных зазывал, поэтому вежливо отказал молодому парню в громоздком желтом костюме, и двинулся дальше.
Немного пройдясь по центральной улице, он понял, что ничего нового, в сущности, на ней не произошло. Как и в его жизни за этот год. Заглянув в книжный магазин, молодой человек подержался за несколько книг, обращая внимание, в основном, на ценники, и быстрым шагом покинул «центральную».
Метро быстро домчало его до советского спального района. Внутри коробок веселились дети, хохотали подростки, курили их старшие братья и родители. Кто-то уже орал из окон, очевидно, начав отмечать заранее.
Плохая примета, подумалось Дмитрию. Подъезд встретил его скрипнувшей дверью и писком домофона. Взбежав по лестницам, он оказался в своей квартире. Здесь было мрачно и прохладно. Он всегда оставлял окна приоткрытыми во всех комнатах. А на сумрак, царивший в его помещении жаловались почти всего его друзья, приходившие в гости.
На телефоне осталась скромная пара фотографий. Это все, что он возьмет с собой в новый мир, в свое маленькое приключение. Скромная память о доме, в котором мало что меняется за год.
Раздевшись, он прошел в зал и проверил билеты, аккуратно вложенные в паспорт. Ему казалось, что возможность убежать от зимы и спальных районов может бесследно раствориться, показаться просто сном или вымыслом. Именно поэтому он периодически подходил к компьютерному столу и проверял, на месте ли загранник и все остальные документы, лежавшие в отдельном шкафчике.
Завтра с утра вылет. Сегодня надо лечь пораньше, рано проснуться, приготовиться, посидеть на дорожку. Дмитрий придумывал себе занятия, в действительности все уже было сделано, собрано, упаковано, решено. Даже на работе начальник готов был подстраховать его, в случае, если обратный вылет вдруг задержат.
На телефон пришла пара сообщений, продублировавшихся на экране ноутбука. Пара знакомых желала ему удачного полета, Женек уже поинтересовался, «как там бухло», забыв, что он еще даже не вылетел.
Весь оставшийся вечер Дмитрий провел у экрана компьютера, периодически отвлекаясь на мелкие домашние дела. Звонила мама и очень сильно переживала. Она рассказывала, какие в этих странах живут паразиты, и что, если черви попадают в мозг, их не сможет оттуда достать ни один доктор.
Дмитрий слушал в пол уха. Ему уже хотелось спать, да и время намекало, что пора укладываться. Попрощавшись с матерью, он расстелил диван, лег и сильно вздохнул. Погружаясь в сон, полный утренних ожиданий, он не мог отделаться от ощущения, что его жизнь проходит зря. Прямо сейчас. И для того, чтобы встряхнуть начавшие ржаветь крылья, мало выбраться в центр или даже слетать на другой континент. Что-то ржавело в нем самом. Внутри. И это трудно описать словами.
 
В такси играл какой-то синтетический реп. Причем, искусственным в нем было все. Даже смысл, если таковым можно было считать максимально упрощенное нарциссическое самолюбование подростка. Хотя, и поет, вроде бы уже, не совсем подросток. Наверное, это из-за того, что теперь дети взрослеют немного дольше. Иначе как еще объяснить такой резонирующий примитив? Обычной повальной модой?
— Нравится? — многозначительно спросил молодой светловолосый водитель, выпустив струю густого белого пара в потолок.
— Не особо, — пожал он плечами.
— Да ладно, классно же, — улыбнулся таксист.
— Может быть, — не стал спорить Дмитрий.
Серые отсыревшие дома мелькали за окном, сменяясь один другим: панельки, кирпичные, цветные свечи новых монолиток, которые втыкали повсеместно.
— На работу едешь? — поинтересовался водитель.
Дмитрий удивленно приподнял взгляд.
— В смысле?
— Ну летишь, в смысле, в командировку?
— А как определил?
— У тебя вещей мало, — рука водителя слегка покрутила рукоятку, убавляя громкость, — обычно на отдых берут кучу бесполезных вещей, которые таскают по аэропорту и злятся. А у тебя их нет.
— Может я просто практичный? — улыбнулся пассажир, вглядываясь в предрассветные городские пейзажи.
— Или в первый раз летишь.
Дмитрий явно пропустил тот момент, когда они перешли на «ты». Решив не заострять внимание на подобной фамильярности, он снова неопределенно пожал плечами, давая понять, что разговор ему не интересен.
Водитель истолковал этот сигнал верно. Рука снова выкрутила рукоятку, прибавив громкость. В салоне стало заметно шумнее.
 
В аэропорту сугробов оказалось меньше. Здесь беспрерывно работали грейдеры. Возле одной группы пассажиров Дмитрий услышал тревожные догадки о том, что рейс могут перенести из-за метели и сам, невольно, напрягся.
Вокруг было пестрых людей, непрерывно говоривших по телефону, делавших селфи, громко смеющихся, спящих. Аэропорт был тем местом, где люди находились в максимальном предвкушении, ожидании, либо счастья, либо перемен. Здесь вот-вот должно было начаться нечто новое.
Нутро самолета уносило на двух гладких крыльях всех, кто оказался готов к переменам. По крайней мере, так хотелось думать. Уточнив информацию насчет рейса на ресепшен, Дмитрий успокоился и отыскал себе место, чтобы спокойно дождаться отлета. Оформление документов заняло, неожиданно мало времени.
Молодая накрашенная проводница проверила билеты и с профессиональной вежливостью попросила проследовать к своему месту.
В салоне пахло также, как в «метеоре», на которых в детстве Дмитрий плавал на дачу со своей семьей. Запах старой машины перемешивался с вентиляционными ароматизаторами и другими техническими ароматами, вызывая ностальгию.
Усевшись в свое кресло, он сразу же достал маленькую книгу и принялся изучать аннотацию. Внимание постоянно отвлекалось. Слева от него по проходу ходили люди, постоянно перекладывая чемоданы с одного верхнего места на другое.
Все это Дмитрий видел впервые, но никаких особых эмоций у него это не вызвало. Как-будто так было всегда. Глубоко вздохнув, он откинул голову на серую подушку и прикрыл глаза. Вскоре самолет тронулся с места. Книга от инерции выпала из рук.
Очень хочется думать, что в Гонконге его ждет что-то новое, что поможет ему преодолеть внутреннее окисление и остановить процесс ржавления. Очень неприятное чувство, лишавшее внутреннего комфорта и спокойствия. Ощущение, что жизнь проходит мимо, а все, что его окружает лишено смысла довольно часто посещало Дмитрия.
 
 
Свободная экономическая зона встретила туристов приветливым капиталистическим налетом. Попав в мир неоновой рекламы, пестрой суеты маленьких улыбчивых людей и новых запахов, Дмитрий подолгу рассматривал все, на что падал его взгляд. Технологичный аэропорт, непривычно комфортное освещение, умело сочетавшее сумрак и яркость, неуловимая аккуратность, отсутствовавшая дома.
Таксисты наперебой предлагали свои услуги, тыча в лицо экранами смартфонов, на которых красовались фразы из переводчика. Они обещали «необычайно красивую поездку», «умеренный отель» и даже «комфортный лаунж», чтобы это не значило. Хотя, значило это только одно, некорректную работу приложений, установленных на их китайские версии зеленых роботов.
Дмитрий огибал настойчивых приземистых таксистов в модных футболках и бейсболках, улыбался гидам и всевозможным хелперам, готовым прийти на помощь, стоит взгляду задержаться на них дольше пары мгновений.
Приложение показало, что машина приедет в условленное место чуть раньше, примерно через пять минут. Услужливо предоставляемый бесплатный вай-фай путеводной нитью довел до места ожидания.
Все отметки в паспорте были проставлены. Процедуры заняли совсем мало времени. Теперь Дмитрий, фактически, был предоставлен сам себе. Наедине со своими поисками, в незнакомой стране, чужой культуре. Он находил в этом нечто поэтичное.
Острое чувство кольнуло где-то в груди. Такого раньше с ним не случалось. Прямо посреди визуального пиршества и новизны Дмитрий почувствовал укол пустоты. Возникло острое желание что-то сделать. Чувство очень напомнило ему желание закурить, когда он бросал эту затянувшуюся на года привычку. Разве что, острота была не такой, как при мысли о сигарете.
Перед глазами возник образ ржавчины и бессмысленности. Тоска навалилась на него прямо посреди спешащих в разные стороны людей. Молодой человек согнулся, упершись ладонями в колени, словно ему врезали под дых.
Такси ждало его на условленном месте в назначенное время. Приветливый азиат поздоровался с Дмитрием, дождался, пока он усядется, бросит на соседнее сидение свой рюкзак, и только после этого не спеша двинулся вперед. Рука в кислотной гавайской рубашке выкрутила рукоятку громкости, убавляя местные мотивы.
Сначала они долго ехали по современному скоростному шоссе. С шорохом проносились пальмы, рекламные щиты и пейзажи. Возникавшие за ними. Когда машина заехала на длинный широкий мост, взгляд Дмитрия приковала портовая зона гигантских масштабов. Доки уходили вдаль, занимая всю прибрежную полосу. Ровные ряды кранов разгружали огромный траулеры и баржи. На причалах сновали тысячи людей, ездили желтые и серые электропогрузчики.
Пригород встретил их множеством высоких зданий, вокруг которых концентрировались дома в десять-пятнадцать этажей, казавшиеся небольшими.
Водитель сказал что-то на своем языке, ткнув пальцев в экран навигатора. Дмитрий понял, что скоро они будут на месте. Он специально выбрал гостиницу на окраине. Это обошлось значительно дешевле, к тому же, здесь можно было прочувствовать настоящий Гонконг, который он воображал себе по боевикам и фильмам про вампиров 80-х годов.
Солнце ярко   светило, заставляя щуриться. Зима, и теперь он почувствовал этот очень ясно, осталась позади, засыпая старые хрущевки и ленинградки крупными хлопьями снега. Вдоль длинных, подсвеченных огнями окон домов злился ветер, поднимая ледяную пыль, а здесь было тепло и ясно.
Дмитрий улыбнулся этому неожиданному чувству. Ему показалось, что такие ощущения помогают переключиться от внутреннего застоя и скованности. Хочется, чтобы таких ярких красок в жизни было больше.
Машина подъехала к пятиэтажному зданию, полностью выкрашенному в темно-серый цвет. Узкие прямоугольные окошки, расположенные ассиметрично напоминали бойницы в крепостной стене. Выглядело это трогательно и отчего-то по-современному, эдаким реверансом в сторону старины.
Над раздвижной стеклянной дверью висела большая разноцветная вывеска с надписью 殭屍, украшенная белыми цветами и странными бумажными листочками, похожими на объявления с номерами телефонов. Снизу владелец сделал надпись транслитом на английский: jiāngshī.
Сейчас Дмитрий пожалел, что не изучил более подробно историю этого заведения и его «концепцию», как говорили у них в агентстве. Было интересно узнать, на какую целевую аудиторию рассчитан этот отель. Впрочем, учитывая ценник, скорее всего на русских туристов-одиночек. Это отдельный сегмент, более близкий к экстремальным выживальщикам с экшн-камерой на лбу, нежели к улыбчивым туристам из западной Европы с фотоаппаратами в руках.
Шорох шин по гравию прекратился, машина плавно остановилась. Водитель улыбнулся, показал большой палец вверх и услужливо кивнул, когда в его руки, выставленные лодочкой упала неплохая сумма. Чуть выше оговоренной, как и положено. Мужчина сложил две ладони вместе и склонил голову в знак благодарности. Задние двери разблокировались.
Дмитрий провел рукой по джинсовой рубашке, документы были на месте. Схватив рюкзак, он вышел из машины и вдохнул урбанистический воздух такого заманчивого нового мира. Легкий ветерок пробежался по его волосам, даря прохладу.
Внутри помещения было прохладно и очень уютно. По углам стояли красивый круглые вазы ростом со взрослого человека. Дмитрий подумал, что при желании туда можно было бы сгрузить слегка перебравшего командировочного. Интересно, поступали ли уже так с этими атрибутами внутреннего уюта, или такая мысль пришла только ему?
Администратор вежливо улыбнулся и склонил голову точно также, как таксист. Затем он указал пальцем на экран своего смартфона, предлагая предъявить QR-код.
Заселение в крохотный номер заняло совсем мало времени. Через десять минут Дмитрий уже лежал на застеленной кровати и размышлял над тем, куда ему отправиться в первую очередь. Магазин ретро-стаффа? Бар? Хотя нет, это позже. Может просто побродить по окрестностям?
Поразмыслив, он решил отправиться в центр города. Интересно будет посмотреть, чем он отличается от холодного и заснеженного дома.
Спустившись вниз, Дмитрий вышел из здания отеля и следуя своей привычке, направился налево. Солнце стояло в зените, то и дело скрываясь за высокими небоскребами, отбрасывающими гигантские тени на дороги и тротуары.
Здесь он впервые почувствовал себя очень маленьким, не больше пылинки. Масштабы строений поражали. Однако тесные улочки, в которых, порой, приходилось проталкиваться чуть ли не боком, удивляли Дмитрия ничуть не меньше.
День быстро сменился коротким перерывом на сумерки, после которых вспыхнула и загорелась неоновая ночь. Тысячи вывесок разных размеров и форм мерцали и пестрели непонятными предложениями. Изредка он поднимал экран телефона и наводил на иероглифы, чтобы понять, о чем вообще идет речь.
Дмитрий уже успел побывать в местной лавке старины. В ней он не нашел ничего старше прошлого года производства, не блистала она и оригинальностью: несколько очень древних трактатов, закрученных в искусственный современный пергамент, какие-то магнитики, и куча бумажек с различными даосскими иероглифами. Они здесь продавались буквально на каждом шагу.
Пару раз он попытался выяснить, что это за бумажки и какое они имеют назначение, но продавец с длинными перекрученными на манер Сальвадора Дали усами лишь улыбнулся и одобрительно кивнул.
В другой подобном магазинчике ему предложили приобрести пару таких бумажек за очень нескромную цену. Дмитрий по привычке начал торговаться, но продавец всем своим видом дал понять, что вопрос не в деньгах и даже не в принципах, а в чем-то несоизмеримо большем.
Время приближалось к полночи. Телефон оживился вопросами о том, как он добрался, жив ли он, не ел ли он чего с грядки в грязной деревне, которая полна паразитов. Дмитрий уделил пару минут и ответил на все сообщения максимально коротко, стараясь при этом выглядеть вежливо.
На улице было оживленно. Людей, несмотря на поздний час, не становилось меньше. Однако, Дмитрий поймал себя на ощущении, что сменился качественный состав прохожих. Что это значило более конкретно он и сам не знал, это была чистая интуиция.
Если бы речь шла о его городе, то он мог сказать, что стало меньше хипстеров и инстаблогеров, зато прибавилось четких и конкретных личностей.
Здесь же подобной разительной перемены не наблюдалось. Разные люди, одетые в пеструю и неброскую одежду, проносились мимо, торопясь по своим делам.
На центральных улицах поток людей больше напоминал пестрое живое море, в котором как кувшинки на поверхности, мелькали разноцветные зонты. Интересно, от чего можно защищаться зонтом при безоблачном небе, подумал Дмитрий, но списал это на культурные особенности.
Заглянув в пару ночных клубов, Дмитрий нашел их очень шумными и решил отыскать место поспокойнее. Какой- нибудь бар, в котором можно посидеть, наблюдая за местными люмпенами.
После долгих блужданий, он почувствовал, что устал, ноги с непривычки, уже ныли от усталости. В один момент ему ни с того ни с сего вдруг захотелось вести блог. Неважно, о чем, не имеет значения, в каком формате. Просто поделиться с людьми кусочком своей жизни, усталыми ногами, ночью в Гонконге, солнцезащитными очками, купленными им на углу одной из улиц с качающегося на ветру лотка.
Решив следовать своим желаниям, он достал телефон, запустил видеосъемку и принялся снимать то, как он бредет по темной улице. Вдоль сырой стены тянулась дымка, где-то неподалеку прорвало канализацию. Видимо, он забрел куда-то не туда. Дмитрий понял это, обнаружив, что остался совершенно один. Впереди виднелся тупик в виде кирпичного забора. Шурша на ветру, пролетела мятая газета.
Затылком почуяв что-то нехорошее, он обернулся, изучая обстановку. Пустынная улица. Все двери и окна первых этажей наглухо замурованы. Интересно, и как он сюда забрел, если еще недавно блуждал по центральным улицам, которые были наполнены людьми? Словно ноги сами сюда занесли.
Но так не бывает. Всему, если задуматься и трезво оценить ситуацию, можно отыскать разумное объяснение. А если не получается, то его всегда можно придумать.
Решение оказалось простым — он просто не знает города. А хаотичное нагромождение «стритов» и «параллелей» вообще чуждо его культурному коду, сформировавшемуся исключительно в четко спланированной, простой и понятной городской среде.
Ни в одном окне на первом этаже не горел свет. Это было довольно странно. Хотя бы одно заведение, пусть и закрытое для посторонних, пусть одинокий охранник, сидящий за окном, по теории вероятности должны были присутствовать. Но их не было.
Темные кирпичные стены, оттеняемые высокими шпилями небоскребов, закрывавших небо, и пар от прорванной где-то неподалеку канализации, вот все, что его окружало. Следующим откровением для Дмитрия стала необычная тишина. Она была не ватная, как в фильмах или книгах ужасов, нет. Скорее наоборот, здешняя тишина оказалось какой-то гулкой, словно ожидавшей раскатистого эха или другого неприятного звука. Например, скрипа от откинутой крышки гроба.
Решив не загонять себя в мистический ужас, он решил вернуться на центральную улицу к человеческим рекам и морям. Но откуда он пришел? Всюду, куда не падал глаз, было множество узких проходов, уводящих на соседние улицы. Через один из проходов он, без сомнения, попал в этот странный безмолвный тупик.
Мысли хаотично пробежалась по экзистенциальным переживаниям. Сейчас, в этот момент, ощущая некую неясную опасность, Дмитрий не ощущал пустоты и бессмысленности собственной жизни. Ржавчина слетела с его внутренней поверхности, не оставив и следа. В груди пульсировало невыразимое торжество жизни, придающее сил. Хотя, возможно, это был просто прилив адреналина вперемешку с парой рюмок местного спиртного, перехваченного им пару часов назад.
Где-то вдалеке, в паре улиц отсюда, завыло странное существо. Не видя его перед собой, Дмитрий мог бы поклясться, что это воет на огромный диск Луны антропоморфная лисица в широкополой шляпе. Собаки так не воют.
От этого умозаключения стало как-то не по себе. Конечно, до определенной степени, он испытывал некоторый интерес ко всему паранормальному, непознанному и мистическому. Но при этом Дмитрий всегда оставался человеком со здоровой долей скепсиса. Он рассуждал так, что, если уж и случится нечто из ряда вон, лучше узнать об этом из новостной ленты в социальных сетях, нежели на собственном опыте.
Диск Луны, висевший прямо над ним, выглядел неестественно большим. Было похоже будто небесное тело приблизилось к Земле, решив заглянуть, чем здесь занимаются все, кто не засыпает с наступлением темноты.
Странный вой снова раздался в притихшем переулке. В этот раз он нес в себе грусть и сожаление о том, что должно было случиться. Существо, издававшее эти звуки, явно испытывало горечь от невозможности что-либо изменить.
Со спины послышался неясный шорох. Шевельнулись придорожные камушки, небрежно сбитые деревянными сандалиями. За этим приглушенным звуком последовал рывок, сопровождаемый странным гортанным выдохом.
Дмитрий обернулся. Улица, уходившая вверх, была залита лунным светом. На стенах висели не горевшие светильники. На пригорке, в свете луны, возник и снова исчез чей-то силуэт.
— Кто здесь? — хотел выкрикнуть Дмитрий, но с его губ сорвался только жаркий шепот.
Движение повторилось. На мгновение на пригорке возник неясный силуэт, и снова исчез за естественным препятствием. Раздался приглушенный звук двух деревянных колодок.
Сделав очередной рывок, существо приблизилось к Дмитрию на расстояние небольшого прыжка. В этот раз силуэт не исчез полностью. Представилась возможность изучить широкополую шляпу, скрывавшую лицо незнакомца. Очередной рывок, и появились плечи. Вскоре на пригорке возник странный человек в белом облачении, скрывавшем его формы. Его руки были выставлены вперед. Очевидно, он помогал ими себе, передвигаясь прыжками.
Неведомое ощущение отобрало у Дмитрия всякую охоту двигаться. Все, на что он был сейчас способен, это смотреть перед собой. Чем ближе приближался к нему странный человек, тем меньше у него оставалось воли и сил. Словно он попал под действие большого небесного тела и стал его сателлитом, будучи не в силах покинуть поле его влияния самостоятельно.
Порыв ветра пошевелил декоративные колокольчики, висевшие на его рюкзаке. Незнакомец остановился и удивленно прислушался. Мысли Дмитрия тут же прояснились, он снова мог думать и размышлять. Но вот ветерок стих, и колокольчики замолкли. Силуэт тут же сделал рывок вперед, преодолев расстояние в пару прыжков.
Животный страх овладел Дмитрием. Ему никогда в жизни не приходилось так бояться. Дело было не в приближении смерти, с этим он сталкивался и не раз. Но все его предыдущие опыты были обыденными, пьяная драка, несколько жлобов в подворотне, а здесь… Он очень четко осознал, то, что двигается ему навстречу, желает забрать его естество, его жизненную силу. Оно лишит его энергии, индивидуальности. Силуэт уже пил его страх, с каждым рывком загребая все больше Ци Дмитрия.
Мысли гасли внутри его головы. Было похоже, будто электромонтер постепенно обесточивает блоки здания на центральном рубильнике. Руки и ноги отказались повиноваться. Страх не желал отступать. Сама мысль о том, чтобы собраться и овладеть собой казалось далекой и несбыточной.
Стук деревянных сандалий сделался отчетливым, Дмитрий мог слышать все его оттенки. Все, что было связано с призрачным незнакомцем в широкополой шляпе приобрело неожиданную ясность и важность. Он неосознанно выделял звуки, издаваемые странным мужчиной, видел его четче, чем все остальное. Весь окружающий мир превратился в декорации, на фоне которых свершалось самое главное действие.
Застыв напротив него примерно в десяти метрах, существо принялось изучать его. Затем, несколько мгновений спустя длинные руки со скрипом и треском вытянулись вперед, и незнакомец резким рывком оказался прямо напротив Дмитрия. Он переместился равномерным рывком, не используя прыжки. Бледно-зеленоватые кисти, торчавшие из-под холщового облачения, развевавшегося от малейшего дуновения, сделали характерный жест, ухватив воздух.
Дмитрий понял, что не может дышать. Горло сомкнула невидимая рука. Существо крепко держало его. Энергия Ци уходила из него учащавшимися толчками, словно вытягиваемая неким поршнем, ментальным шприцем, осуществлявшим забор его невидимой крови.
С каждым новым толчком Дмитрий понимал все меньше. Происходящее вокруг сделалось безразличным. Все происходило словно в тумане, и будто не с ним. Он наблюдал за выкачкой собственной жизненной силы со стороны, неотвратимо погружаясь в сон.
Уходили воспоминания, эмоции, привычки. Дмитрий понимал, что все, забранное незнакомцем, уже никогда не будет возвращено ему обратно. Тянулись мгновения, время шло одновременно и быстро, и медленно. Личность, появившаяся на свет, таяла, словно кусок масла, брошенный на раскаленную сковородку.
Не было боли, переживаний, все это казалось таким пустым и бессмысленным, что сама мысль наполняла таявшее естество Дмитрия посмертной тоской.
Последний волевой рывок он потратил на единственное желание, которое, это было совершенно очевидно, будет ясно прочитано выкачивающим Ци незнакомцем. Кто ты, неведомое существо? Прежде чем ты выпьешь меня без остатка, покажи себя. Это ведь не сложно?
Когда эта мысль вместе с иной жизненной энергией всосалась по ментальным каналам в незримые, но от этого не менее уродливые жвала существа, он остановился и втянули голову в плечи. Раздался звук, словно кто-то втягивал остатки коктейля через трубочку. Через мгновение незнакомец громко икнул и мерзко захихикал.
Голова, все это время скрываемая широкополой шляпой медленно приподнялась. На него с улыбкой смотрел бледный старик, с неестественным, словно вылепленным из воска лицом. На щеках, шее и лбу виднелись странные неприятные наросты, напоминавшие бородавки. Вниз по спине опускалась длинная седая коса. От незнакомца исходил тухлый запах сырой земли и пыльного склепа.
На лбу существа висела странная бумажка с заклинанием, которые обычно встречаются в печениях с предсказанием или объявлениях, расклеиваемых дома на фонарных столбах. Бумажка висела криво и готова была вот-вот сорваться.
Налетевший ветерок снова разбудил колокольчики. За спиной раздался знакомый вой. Это было невозможно, но у завываний был свой логический смысл. Он раздавался прямо в голове у Дмитрия на древнем наречии, бывшем в ходу во времена династии Мин. Вой предостерегал и упреждал: остановись, Цзянши!
Незнакомец удивленно склонил голову, заглядывая Дмитрию за плечи. Но позади никого не было.
Бей ему в чрево пока звучат колокольчики! — ветер донес до разума Дмитрия новые смыслы. Он перестал слышать грустные завывания, теперь это была вполне разумная человеческая речь. Правда, он никогда не говорил даже на упрощенном китайском, но какое это имело сейчас значение?
На стенах медленно загорались оранжевые фонарики, подвешенные к стенам. Улица наполнилась теплым светом, напоминавшим о жизни и тепле.
Дмитрий сложил правую ладонь двоеперстно, прижав мизинец и безымянный палец к внутренней стороне ладони. Большой палец опустился на безымянный. Рука, начиная с плеча, налилась золотым теплом и серебряной чистотой. Четыре стихии наполнили длань мощью, вложив в нее силу древних духов и заклятие на развоплощение.
Удар пришелся прямо в центр акупунктурной энергетической пуповины. В момент передачи импульса прервались действия сразу нескольких энергетических каналов, питавших существо. Раздалось шипение, по звуку напоминавшее газ под высоким давлением, выходивший из пробоины.
Старик отпрыгнул назад, словно пленку пустили в реверсивном режиме. Обратный прыжок отбросил его на значительной расстояние.
На короткое мгновение незнакомец застыл, сгорбившись одновременно от неприятного ментального чувства и негодования.
Ци перестала выкачиваться из Дмитрия, хватка ослабла, горло разомкнулось. Воздух ворвался в легкие, наполняя кровь кислородом. Не веря своему счастью, он упал на колени. В глазах потемнело.
— Не останавливайся! — предупредило антропоморфное существо. На этот раз голос донесся с плоской крыши, где-то совсем неподалеку.
Дмитрий оглядывался, но зрение плохо его слушалось, перед глазами проступали серые пятна и провалы. Неведомый помощник оставался в тени, то ли специально, а может и непреднамеренно.
— В следующий раз нанеси удар открытой ладонью в лоб. Заклинание должно плотно прилегать к поверхности лба!
— Кто ты? — прошептал Дмитрий, сглотнув ком. В горле пересохло.
— Возьми с земли пригоршню засохшего риса из той прозрачной плошки. — На асфальте засветилась мятая пластиковая упаковка из-под риса из ближайшего киоска с фастфудом.
Старик пришел в себя. Издав утробный ноющий звук, он снова вытянул руки и улыбаясь сделал прыжок. В момент, когда он достиг дочки наибольшего отрыва от земли, ментальный поршень снова включился. Дмитрия буквально прибило к земле. Силы вырвали из его физического тела, направив в ненасытное естество старого Цзянши.
Когда деревянные сандалии, в которые были обуты уродливые когтистые ступни, со стуком коснулись асфальта, поршень уменьшил свою откачку. Дмитрий поднялся на одно колено.
Левая ладонь сделала жест, словно оглаживала невидимый воздушный шар, затем выпрямилась и замерла. Мышцы затвердели, изготовившись нанести один единственный удар.
Прыжок блокировал звон колокольчиков. Сила откачки Ци заметно снизилась. Разозлившись, незнакомец рывком приблизился к Дмитрию и в этот момент он вскочил, и нанес удар снизу прямо в лоб, прилепляя бумажку к тонкой холодной коже.
На ладони от соприкосновения с кожей старика остался неприятный налет, по консистенции напоминавший нечто среднее между воском и гноем. Запах был отвратительный.
Ци больше не вытягивалась из Дмитрия. Воспользовавшись моментом, он схватил пластиковую плошку и рассыпал оставшуюся пригоршню риса прямо перед впавшим в ступор Цзянши.
Воля снова вернулась в члены Дмитрия, скованные древним хищным зовом. Не желая терять ни секунды, он подхватил с земли свой рюкзак и бросился в ближайший проулок.
Ветерок колыхал оранжевые фонарики. Бумажка с заклинанием медленно отлипала от жирной поверхности лба, подчиняясь воздействию стихии ветра. Миг, и подвижность снова вернулась к старику. Скривив тонкую обескровленную губу, он расстроенно ощерился, вытянув длинные когтистые пальцы. Затем внимание его привлек рис, разбросанный перед ним.
Цзянши взвыл злобно и одновременно радостно, поддаваясь одному из самых древних фетишей и соблазнов.
Существо с головой лисицы с грустью взирало на старую, повторявшуюся не раз картину. Прячась в тени, оно держалось за выступ крыши, не отрывая взгляд от седого длинноволосого старика, радостно подбрасывающего рисовые зернышки, которые он с наслаждением поднимал с асфальта.
Дмитрий выбежал из темного тесного переулка, как пробка под давлением выталкивается из бутылки. Суета и пестрая толпа людей, звуки жизни, крики и смех ворвались в его сознание пробуждающим гомоном.
Медленно доковыляв до отеля, он поднялся к себе в номер и открыл дверь с помощью QR-кода. Первым делом он осмотрел себя на наличие ран. Это удивительно, но на теле не было ни синяка, ни царапины. Словно ничего с ним не произошло.
Не имея сил даже обрадоваться этому обстоятельству, он рухнул на кровать, чтобы надолго забыться крепким беспробудным сном. Единственное, что он помнил, проваливаясь в густую интенсивную черноту без дна, это что, когда он вернется к жизни все будет по-другому.
 
 
Сознание рывком вернулось в тяжелую голову. Уши словно по щелчку наполнились звуками, доносившимися из приоткрытого окна. Дмитрий медленно поднес руки к лицу и протер глаза. Движения оставались плавными, воздушными, в них еще не вернулась сила земли, придававшая весомость.
Некоторое время он просто лежал, прислушиваясь к разговорам за окном, шелесту шин и автомобильным гудкам. Стоило ему присесть, как он почувствовал, как через его грудь проходит воздух, словно там была дыра. Испугано подскочив, он ощупал себя и тут же убедился, что все в порядке, никакого сквозного отверстия нет.
Ноги опустились на прохладный пробковый пол, но Дмитрий не почувствовал веса своего тела. Это было очень странно и неприятно. Раньше он даже не замечал, как его масса удерживает его на земле, придавая устойчивости.
Он проследовал в ванную, и все это время через его энергетическую пуповину дул самый настоящий сквозняк, будто вместо грудной клетки у него разверзлась полая дыра.
Стараясь не поддаваться панике и дурным мыслям, лезущим в голову, он попытался вспомнить события минувшей ночи. Мысли тут же обратились в туман, словно включилась невидимая завеса, предохранявшая его от чего-то неприятного. Словно кто-то в этот момент сомкнул жалюзи, за которыми находились важные воспоминания.
Кажется, он заходил в несколько ночных заведений и даже что-то заказывал там. Ну, тогда все намного проще. Либо отравился местным алкоголем, либо, что более вероятно, ему в рюмку подсыпали какие-то вещества. О таких случаях он не раз читал в тематических статьях путешественников.
А незнакомые ощущения, удерживающие его на границе двух реальностей, скорее всего, являются последствием воздействия на нервную систему психоактивных веществ. Потребуется время, прежде чем психика сможет прийти в норму. Возможно, стоит даже обратиться в полицию. Вот только, с чем он туда пойдет? Ведь на теле нет признаков драки или насилия.
Спохватившись, Дмитрий полез в джинсы в поисках кошелька. Все оказалось на месте. Рюкзак тоже висел не тронутым. Неужели он так напился, что не помнит, как попал в номер? Впрочем, чему удивляться, он ведь на отдыхе! Следует радоваться, что ничего дурного не случилось и впредь быть осторожнее.
Телефон разрядился. Воткнув зарядку, Дмитрий с удивлением обнаружил, что находится в номере вторые сутки. Получалось, что он провалялся без сознания больше суток!
Раньше такого с ним никогда не случалось. Даже когда он болел, и был настолько слаб, что лежал под капельницей и не мог встать с постели, сон настигал его самое большое на 10-12 часов. Сейчас получалось, что он находился в беспамятстве больше 30 часов.
На включенный телефон посыпались сообщения и пропущенные звонки. Звонила мама, Женек и коллега по работе. В первом случае маму интересовала его температура и другие признаки паразитов, Женек в сообщение пояснял, что самое лучшее бухло и девочки в местах по ссылкам, а коллега по работе просто не могла отыскать нужный документ.
Разослав всем вежливые успокоительные сообщения, Дмитрий подошел к зеркалу, чтобы проверить щетину. Однако, на расстоянии нескольких шагов он застыл как вкопанный. У него возник ужас перед этим древним величественным кристаллом, хранившим память о множестве форм. Не следовало приближаться к нему, не следовало просто так давать считывать свою физическую матрицу. Ведь оно все помнит, оно хранит знания и раскалывается только тогда, когда его память переполняется. И вовсе не случайно.
Это осознание пришло лишь на мгновение, вспышкой озарив внутренний мир Дмитрия, в котором было очень темно. Затем ощущение пропало, на него наслоился следующий момент бытия, нормальность, пробуксовывая, вошла в привычную колею и покатилась дальше по дороге жизни.
Он с осторожностью приблизился к зеркалу и опасливо заглянул в него. В первый миг казалось, что из отражения на него посмотрит нечто ужасное.
Мешки под глазами, конечно, выглядели очень неприятно, поросль на щеках тоже не добавляла привлекательности. В остальном, как отметил Дмитрий, все осталось по-прежнему. Ничего страшного. Никаких клыков, рогов и щупалец.
Одевшись, он решил не терять времени и наверстать упущенный день. Покинув отель, Дмитрий съездил по нескольким адресам, заглянул в магазин с ретро-стаффом, прикупив там несколько игровых артефактов из прошлого века. Затем он направился в тхеравадинский храм, находившийся неподалеку.
Монахи в оранжевых накидках были очень приветливы и продали Дмитрию еще несколько связок с колокольчиками. Почему— то у него возникло непреодолимое желание запастись ими впрок, вдруг в будущем пригодятся. Хотя, смутное ощущение, что они приводят в ступор, несколько омрачило покупку.
Проехавшись на двухэтажном трамвайчике, он вышел на одной из улиц и смешался с людским потоком. Течение вынесло его к четырехцветной даосской лавке. За прилавком сидел седой короткостриженый мужчина с круглой головой. Оценив Дмитрия, продавец сдержано кивнул. На мгновение ему показалось, будто в глазах азиата промелькнуло сочувствие.
Под затертым стеклом хранилось множество бумажек с заклинаниями. Глаза разбегались от разнообразия иероглифов.
— Что это? — поинтересовался Дмитрий на посредственном английском.
— Тебе это уже не надо, — ответ был очень странным и неприятным.
— Как это понимать? — задал он еще один вопрос.
— Это для тех, кому может понадобиться защита. Отличные талисманы, сам делаю заклинания. Учитель все хорошо показал, — продавец одобрительно кивнул, и сложил руки на выпирающем животе.
После еще нескольких наводящих вопросов, продавец наотрез отказался продавать ему бумажки с заклинаниями. Пожав плечами и списав это на странности самого мужчины, Дмитрий, покинул лавку.
На улице постепенно темнело. По мере того, как сгущались сумерки, вокруг стало появляться больше людей с зонтами. Их просто доставали из сумок и портфелей и раскрывали, продолжая свой путь.
Но оставались и те, кто не пользовался зонтом. Таких, отметил Дмитрий, было намного больше. Люди без защитного аксессуара терялись в толпе, выглядели какими-о блеклыми, словно прозрачными, хотя, на самом деле, конечно, такими не были.
Город засветился как новогодняя елка. Неоновые вывески пылали, привлекая внимание. Когда солнце окончательно скрылось, Дмитрий с удивлением отметил, что может читать надписи на вывесках. Это была реклама, какие-то лозунги, на некоторых неприметных табличках, подвешенных на стенах домов висели заклинания, защищавшие от духов и привидений.
Надо же, кто бы мог подумать, что в наши инстаграммные дни целый современный город будет жить по древним правилам. Походив немного среди людей, Дмитрий стал отмечать новую особенность. Поток прохожих двигался как-то не плавно. В чем именно был подвох, объяснить он не мог, но здесь явно что-то скрывалось. Вспомнилась картинка в многопользовательской игре, которая тормозила из-за слабой видеокарты или проблем с интернет-соединением.
Сейчас подвисала не вся картина целиком, а, по большей части то, что двигалось в основной массе. Яркие пятна зонтов смазывали впечатление, отвлекая внимание на себя и, отчасти, компенсировали впечатление.
У Дмитрия пестрило в глазах. Он понял, что устал. Да и ветер, дувший сквозь невидимую дыру в грудной клетке, неприятно холодил внутренности. Решив, что на сегодня хватит впечатлений, он вернулся в отель.
Назавтра было запланировано посещение киностудии «Golden Harvest». Если все пойдет удачно, то на это уйдет весь день.
Лежа на не расстеленной кровати в одежде и кроссовках, Дмитрий всю ночь слушал, как за окном с шелестом проносятся серые тени. Изредка их массу расчерчивали яркие пятна, словно надувной мяч, рассекающий водную гладь, уносимый сильным течением.
Перед восходом солнца он услышал пение петухов и нашел его неприличным и оскорбительным. В этом отдаленном хриплом крике Дмитрий различал следы насмешки над всем древним, хранящим тайну.
Он попробовал встать с кровати, но тело не отозвалось привычной физиологической инерцией мыслительного процесса. Все члены сделались скованными, неповоротливыми. Руки и ноги были каучуковыми, сгибать их было трудно и как-то неловко, словно делать этого отныне было вовсе не нужно.
— Сейчас, — прохрипел Дмитрий, напрягаясь из всех сил, чтобы переложить ногу с кровати на пол. — Вот так!
С этими словами он рухнул на пол, чуть не свернув себе шею.
 
К киностудии Дмитрий вышел с запозданием. Экскурсия была намечена на десять часов, но он смог собрать себя только ближе к полудню. Такси быстро домчало его по назначенному адресу. Все время, пока ехал на заднем сидении, Дмитрий не переставал ругаться на солнечные лучи, обвиняя их в том, что они отбирают у него могущество и возможность видеть древних духов.
Только когда машина остановилась, он поймал себя на мысли, что все это неправильно. Дмитрий попытался улыбнуться водителю, отчего тот испугался и резко одернул протянутые руки.
Дмитрий вытянул большой палец, стараясь показать, что все классно, но мужчина испугался еще сильнее. Он понял, что лучше выйти из машины, пока ее не покинул напуганный водитель.
Схватив рюкзак, Дмитрий с большим усилием выставил ногу вперед, чтобы покинуть салон. Взгляд его скользнул по панели управления и машинально поднялся чуть выше лобового стекла. Серебряная вспышка заставила его зажмуриться. В ней он увидел бледное пятно со смеющимися глазами, тут же пропавшее из поля зрения.
Стоило ему медленно выправиться, как машина с визгом сорвалась с места, без ожидания оплаты, не дав возможности захлопнуть заднюю дверь.
Опустив голову, чтобы не смотреть на солнце даже через темные очки, Дмитрий с трудом поднялся по ступенькам. Возле входа стоял нарядный охранник в форме, напоминавшей полицейскую. Окинув взглядом посетителя, азиат молчаливо склонил голову и подался слегка в сторону, приглашая войти.
Поскольку к назначенному времени Дмитрий не явился, экскурсия началась без него и сейчас, скорее всего, уже подходила к концу. Должно быть, его группа сейчас фотографируется в зале Брюса Ли или Джеки Чана. Спросив на столе информации, когда планируется следующая экскурсия, он присел на серебристую скамью, стоявшую у стены.
Над его головой висела аппликация, на которой был изображен один из императоров династии Мин в полном церемониальном облачении, с длинной саблей за поясом. По левую руку в торжественной позе уставившись на своего господина, застыла его жена и двое молодых отпрысков.
Справа, в самом верху картины, там, где дети обычно рисуют четвертинку солнышка, в ветвистой кроне пряталось улыбающееся существо с головой лисицы. Позади императора, сложив ладони, стоял строгий даосский монах. Его голова склонилась к груди, со лба свисали длинные свитки заклинаний, полностью скрывая его лицо.
Мимо Дмитрия уже во второй раз прошел странно одетый человек с зонтиком, висевшим у него на руке. На нем была военная форма и странная красная нашивка на плече. Их взгляды пересеклись, и мужчина тут же отвел глаза, видимо посчитав, что ведет себя не вполне корректно.
Может быть, это был актер? Дмитрию хотелось поскорее начать экскурсию. Томление от ожидания растягивало время до неприличных размеров. Казалось, будто прошел целый час, а на деле часы успели отсчитать всего семь минут.
— Прошу прощения, господин, — к нему незаметно подошла девушка с ресепшена.
Дмитрий посмотрел на работницу студии, и нашел ее весьма привлекательной. Черные волосы, собранные в пучок, темные глаза, взгляд от которых скользил по блестящему полу, строгая поза и походка, все в ней выдавало послушание и покорность своей судьбе. Но молодое лицо словно отказывалось участвовать в этом празднике смирения. Все-таки, празднику молодости всегда не по пути с сухими буднями личного опыта.
— В третьем павильоне проходят съемки фантастического боевика. Если господин хочет, он может проследовать туда и понаблюдать за тем, как идет съемочный процесс.
— А как называется фильм?
— Мистер вампир-5, — губы девушки растянулись в милой улыбке, сделав ее еще более привлекательной.
Получив гостевой пропуск, он взял карту и направился по длинным коридорам в поисках нужного съемочного павильона. Блуждая среди комнат и небольших помещений, он периодически заглядывал в приоткрытые двери, и попадал в гримерные, склады с инвентарем. За одной дверью раздавался знакомый гул. Приоткрыв ее, Дмитрий с улыбкой обнаружил серверную. С потолка, словно лианы, свисали перевитые провода. Из глубины комнаты дул горячий ветер.
В третьем павильоне была перестановка реквизита. Дмитрий попал на сцену, которая, если верить табличке, называлась «пробуждение вампира». Посередине помещения на фоне натянутых зеленых простыней возвышалась бутафорская могильная плита, покрытая искусственной паутиной.
Девушка, наряженная в колоритную этническую одежду и странный головной убор, прошла по залу и взобралась на плиту.
Режиссер объяснял ей что-то, бурно размахивая волосатыми руками. Кивнув ему, актриса аккуратно опустилась на плиту, и осталась лежать неподвижно. Мужчина в очках некоторое время изучал ее позу, затем поправил ее ладони, сложенные вместе и остался доволен. Гримерша нанесла еще немного белил и отошла в сторону.
С зеленого матраса ушли статисты и техники. Свет в павильоне выключили, зажглась подсветка. Освещение падало только на могильную плиту, и бледную девушку, лежавшую на ней.
Раздался щелчок палочки о табличку, голос режиссера произнес команду, и сцена началась.
Дмитрий нащупал в кармане телефон, памятуя о том, что он хочет начать делиться тем, что происходит в его жизни с окружающими. Мысль об этом отдалась приятным внутренним согласием. Его естество поддерживало эту инициативу.
Из колонок раздалась громкая музыка, отчего Дмитрий вздрогнул. К девушке приблизился техник, оставаясь при этом за кадром. Перехватив поудобнее увесистую тепловую пушку, он включил ее, отчего поток теплого воздуха разметал волоски на лбу девушки. Заклинание, приклеенное ко лбу жидким клеем начало развиваться, шелестя на горячем ветру.
В этот момент Дмитрий понял, что его тело окаменело. Максимум, на что он мог рассчитывать, это слегка согнутые колени и вытянутые руки. Эта поза показалась ему естественной, очень правильной и удобной. Зато в груди у него проснулись незримые ветры. Причем, он мог сам колыхать ими внутри своего пространства. Это плескалась в телесном сосуде его ополовиненная Ци.
Три верхние души готовы были отступить, но пока что-то удерживало их от расставания с телом. Как только это произойдет, исчезнет все, что делает его Дмитрием. Он опустится на уровень животного. Останутся лишь желания.
Значит, рассудил Дмитрий, нельзя допустить, чтобы три верхние души покинули его тело. Тогда за ними не явится покрытый грибками и плесенью колдун и не вселится злой дух.
Для того, чтобы дыра в груди затянулась необходимо больше Ци. Ему нужно гораздо, гораздо больше Ци! С легкой досадой Дмитрий увидел, что теперь Ци расходуется буквальной на все, на передвижение, на зрение, на поддержание телесных процессов. Стоит внутреннему сосуду опустеть, и тело, подобно кадавру, поддерживаемое в балансе стихий, тут же зачахнет и истает, как листва, облетевшая с дерева.
Раньше, до недавнего времени Ци восполнялась сама, странно, что он не ощущал и не понимал этого. Но позапрошлой ночью произошло что-то, что пробило его сосуд и эта увечье никогда не затянется. Теперь ни одна его ментальная рана не будет излечена, потому надо беречь свое духовное тело! Физические болячки легко излечиваются при достаточном количестве Ци.
Встал вопрос, где же взять энергию в необходимом количества. Ответ пришел моментально — да вот же она! Вытяни руки и сдави хрупкую шею.
Пальцы Дмитрия с хрустом схватили воздух. Суставы неохотно поддались на эту манипуляцию, но на них пришлось энергетически надавить, истратив еще порцию Ци. Тело отныне не слушалось мыслей, работая только от энергетических импульсов, вычерпывая их из пробитого в груди резервуара.
Глаза девушки налились кровью, она испугано подскочила на могильной плите. Режиссер, сидевший на табуретке, в темноте, прямо напротив нее одобрительно кивнул правдоподобной актерской игре.
Дмитрий сделал внутренний рывок, попытавшись подпрыгнуть, но внешне остался неподвижен, продолжая вести съемку на вытянутых полусогнутых руках. Зато это незримое движение раскупорило сокрытый от посторонних глаз поршень, с помощью которого он мог наполнять свой сосуд.
Рывок, внутренний прыжок, и яркое струящееся тепло, согревающее тыльную часть ребер, потекло внутрь. Глаза девушки наполнились слезами и немым криком о помощи. Она выставила руки вперед, как это обычно делает Цзянши.
Увеличивая амплитуду мысленных прыжков, Дмитрий постепенно разогнался до такой скорости, что его можно было сравнить со спортсменом, скачущим через скакалку. Девушка конвульсивно дергалась, пытаясь вымолвить хотя бы слово. Он прекрасно знал, о чем она сейчас думает, поэтому давал ей себя увидеть. Оставлять ее в живых не входило в его планы.
Внутреннее чутье подсказывало, что в конце его ждет сюрприз. Когда последняя капля Ци покинет тело жертвы, вместе с ней в нутро Дмитрия перейдет некий энергетический бонус, который скрасит его теперешнее положение.
Режиссер подсказывал что-то, очевидно намекая, что пора начинать играть по сценарию сцены, но девушка лишь хаотично размахивала руками. Дмитрий скакал внутри своего вместилища, напитываясь теплом и покоем. Сквозная дыра в его груди немного уменьшилась. Появились свежие, уже подзабытые ощущения, которые в прошлой жизни были привычными и естественными.
В конце концов, поняв, что девушка не играет, режиссер вскочил с табуретки, опрокинув ее, и бросился к могильной плите, на которую рухнуло безжизненное тело актрисы.
Когда в теле девушки осталось меньше половины Ци, он понял, что можно оставить тело, тем самым поселив в нем неотступный голод, но решил, что выпить энергию досуха будет проявлением милости в сравнении с участью, которая ей предстоит.
Дмитрий покинул третий съемочный павильон за минуту до того, как в него вбежали медики и двое охранников. Один из мужчин в темно-синей форме скользнул взглядом по проходящему мимо Дмитрию, поправил фуражку, исчез в павильоне, из которого раздавались крики и плач.
Дмитрий не стал дожидаться экскурсии. Он сдал пропуск, улыбнулся милой девушке на ресепшен, и сфотографировался возле золотого прямоугольника, логотипа компании. Сделав пару неудачных селфи, он вышел из здания и вернулся в отель.
Бродить по окрестностям стало неинтересно. За окном светило вредное солнце. Он не заметил, когда именно в нем поселилось чувство обиды к дневному светилу. Но при одном упоминании о нем, на ум Дмитрия приходили самые нелестные эпитеты.
С наступлением сумерек он начал слышать шорох и шелест теней и стремительные размытые движения цветных пятен за окном. Приближалось правильное и желанное время, когда можно быть тем, кем хочется. Ментальная дыра в груди снова расширилась до изначального размера.
Дмитрий больше не видел проходящих мимо него людей, не слышал их голосов. Все это было лишено смысла в новом смысловом и понятийном аппарате, на который он опирался. Улица состояла из шуршащего прозрачно-серого потока, изредка пересекаемого разноцветными пятнами, вызывающими чувство дискомфорта.
Его вели точки наибольшего притяжения. Вернее, притяжение было повсюду, но некоторые места выглядели настолько пленительно и многообещающе, что от одной мысли об этом его ментальная дырка уменьшалась в размерах. В них словно бы действовал уникальный особый магнетизм, который мог распознать только он.
Дождавшись наступления темноты и разжигания неоновых вывесок, служивших своеобразным приглашением наружу, Дмитрий покинул гостиницу. Поддавшись искушению, он направился к ближайшему месту магнетизма. Это оказался тесный бар, в котором было темно и пахло пряным ромом. Местный владелец. Здоровенный одноглазый азиат хранил у себя на поясе прекрасно сбалансированный мясницкий нож. И одного взгляда на него было достаточно, чтобы понять, что при необходимости, он будет знать, как им воспользоваться.
В самом отдаленном углу, вызывающе закинув ногу за ногу сидела крохотная девушка. На ее широком лунном лице было очень много синей косметики, блесток и звездочек. Добрые карие глаза изучающе взирали на Дмитрия из-под длинных накладных ресниц. Короткие пальчики с разноцветными накладными ногтями покручивали стакан с коктейлем.
Именно она излучала волны притяжения. Поняв, что Дмитрий тоже ее изучает, девушка сделала едва уловимый жест, словно приглашая его подсесть к ней за столик.
Ноги окаменели, согнувшись в коленях, руки вытянулись, мечтая дотянуться до ее тонкой шеи. В ней было немного Ци, и она была какой-то нечистой, словно кто-то разбавил ее грязью, но этого было бы вполне достаточно, чтобы протянуть некоторое время.
Спохватившись, Дмитрий ментально убедил всех присутствующих, что он не просто застыл посредине бара с вытянутыми руками, а обычный паренек— турист, который зашел сюда пропустить рюмочку и, если повезет, познакомиться с кем-то. Уровень Ци заметно снизился, щедро растрачиваемый на этот трюк. Шкала мерно колыхающейся энергии сразу опустилась на пару ребер.
Пара громил перевели взгляд и снова возобновили свою беседу. Лицо девушки перестало излучать удивление вперемешку с испугом. Бармен убрал руку с рукоятки ножа. Атмосфера в баре возобновила свое привычное течение, пропитанное сигаретным дымом и переживаниями, которые здесь было принято заливать фирменным ромом.
— Привет, — сказал Дмитрий, подсаживаясь к девушке.
Она улыбнулась ему в ответ, отчего у нее на щеках появились обворожительные ямочки.
— Как тебя зовут? — спросил он.
Имя служило своеобразным ключом, с помощью которого можно было попытаться отпереть ларец душ. Если владелец хранил свои тайны не очень внимательно, можно было многое узнать о человеке, сидящем рядом.
— Ми Ко, — после некоторых колебаний ответила девушка. — А тебя?
Дмитрий попробовал это имя на вкус. Он вгрызся в него ментальными зубами, схватил его когтистой теневой рукой, но ничего не произошло. Ключ не подходил. Он не чувствовал даже напора, защиты, которую обычно выстраивает человек.
— Твои родители не учили тебя, что врать незнакомым людям нехорошо? — произнося эти слова, Дмитрий все еще сохранял улыбку, излучая приветливость и дружелюбный настрой.
Девушка смущенно опустила глаза. В этот момент он сделал внутренний рывок, раскачивая свою скакалку. Вытянутые руки сомкнулись прямо на теплой атласной коже, но этого никто не заметил. Дмитрий издал утробный рык, его распирало от удовольствия. Чувствовать, как одеревеневшие пальцы медленно и неотвратимо сдавливают горло, в котором учащенно пульсирует яремная вена было восхитительно, это приносило глубокое удовольствие, граничившее с экстазом.
Поршень возник в его представлении и заработал широкими толчками. В этот раз Дмитрий решил поэкспериментировать с частотой и интенсивностью. Когда ментальный прыжок был высоким и затяжным, наполнение Ци становилось мучительно, практически непереносимо приятным, вызывая неописуемый восторг. Стоило ему участиться, как грудь наполнялась плещущимся теплом, а дыра в груди постепенно уменьшалась.
Опустошив ее наполовину, он едва не поперхнулся. В его энергетические каналы попали грязные потоки, исходившие из девушки. Дмитрий поперхнулся. Это было мерзко, словно отыскать в изысканном деликатесе чей-то ноготь или волос. Нет, даже еще хуже, гораздо хуже.
Вскрылось двойное нутро его жертвы. Оказывается, лживая «Ми Ко» в недавнем прошлом было мужчиной. Смешение двух противоположных энергий в одном теле привели к сильному загрязнению. Когда белые потоки смешиваются с черными, получается грязно-серая масса.
Дмитрий понял, что он не сможет продолжить начатое. Ему было физически неприятно выкачивать грязную Ци. Он остановил поршень и ослабил хватку на шее. Тело расслабилось, голова девушки неестественно запрокинулось. Она осталась, но отныне в ней появился голод. Можно ли назвать произошедшее с ней везением?
Ему хотелось сплюнуть, но проделать этот фокус с нематериальной жизненной энергией было невозможно. Если она вошла в естество, вытолкнуть ее обратно можно только пустив в ход.
Посадив Ми Ко в позу, будто она уснула, перебрав со спиртным, Дмитрий приблизился к стойке, отсчитал сумму, добавил к ней сверху чаевые, и перестал делать непрестанное внушение всем, кто находился в баре.
Магнит оказался обманкой, к тому же совсем невкусной. Но стоило ему подняться на улицу, как в общем потоке серой массы, состоявшей из теней и цветных пятен, он обнаружил, что таких объектов, излучающих магнетизм, бесчисленное множество. Их было так много, что казалось, будто ими можно питаться бесконечно, перескакивая от одного к другому.
В сущности, если количество объектов не уменьшается, то такой голод вовсе не страшен, ведь его всегда есть чем удовлетворить. К тому же, можно получить массу несравнимо великолепных чувственных удовольствий, сравнимых с которыми не существовало в прошлой жизни.
 
Оставшиеся ночи Дмитрий провел в ярких метаниях от одного светящегося объекта к другому. Он впитывал в себя Ци, заставляя дыру в груди уменьшиться до размеров пятирублевой монеты, но на следующую ночь она снова зияла огромным сквозящим провалом.
С некоторой досадой он отметил, что это весьма неприятный факт, и что очень жаль, что энергию нельзя хранить про запас.
Однажды, скользя сквозь поток теней, он наткнулся на яркое пятно и больно об него обжегся. Пятно сказало что-то на ставшем каким-то далеким и непривычным человеческом языке. Затем в его лоб ударил железный молот, сковавший члены, заставивший его застыть, подобно каменному изваянию.
Прямо посреди улицы девушка в белом костюме с алым зонтом прилепила бумажку на лоб мужчине, проходящему мимо. Она произнесла какие-то слова, после чего мужчина выправился как стойкий оловянный солдатик и повалился на асфальт. Никто из проходящих не придал этому значения.
Девушка опасливо оглянулась, и продолжила свой путь, прячась за зонтом.
Небо, затянутое серыми тучами, разродилось дождем. Бумажка быстро намокла, чернила на ней потеряли свою четкость, очень скоро иероглиф растаял.
Дмитрий лежал на мокром асфальте. Смахнув бумажку со лба, он рассмеялся. Пьянящее чувство свободы наполнило его изнутри. Хотя, возможно, это был просто избыток Ци. Ему было хорошо и комфортно. Оттого, что голод утолен. Оттого, что он освободился. Что яркое пятно не проявило к небу дополнительного интереса.
И все-таки лучше держаться от них подальше. Недаром любой человек с зонтиком вызывает в нем смутное подозрение и тревогу. Мир представлялся ему в человеческих красках, но они уже начинали блекнуть. Их смывало дождем. Поток людей, к которому он успел привыкнуть постепенно начинал видеться ему мельтешением серых теней.
Капли дождя барабанили по лицу, по плечам, по бледным рукам. Он посмотрел в небо, и увидел всполох. Ветвистая молния прочертила пространство от одного высотного шпиля к другому. Может быть, люди здесь носят зонтики потому, что часто идет дождь? Впрочем, какая разница.
Эйфория от насыщения последней жертвой, одинокой женщиной, жившей на высотном этаже, постепенно проходила. Оставалось приятное послевкусие и некая сытость. Однако, и она в скором времени тоже пройдет. Теперь Дмитрий знал, что эмоции в его теперешнем состоянии очень быстро остывают. И это было разумно, ведь для того, чтобы поддерживать их, необходима Ци. Хочешь чувствовать энергию? Дай энергии!
К тому же, за несколько дней, пока он устроил себе пиршество среди магнетического изобилия привели его к нескольким не таким приятным открытиям. Оказалось, что число магнетических точек, все же, конечно. Новые хоть и появлялись среди теневого потока, но не с такой скоростью, как он их потреблял. Выходом стала охота на более дальней дистанции.
Точки, как он теперь понимал, были разбросаны по всему миру. Чем больше город, тем больше магнетических светящихся элементов, приглашающих Дмитрия их отведать.
Второе неприятное открытие он меланхолично прозвал «инфляцией эйфории». Если в первые два дня, когда все было ему в новинку чувство непостижимого счастья, казавшегося запредельным и невозможным, возникало от потребления одной единственной жертвы, а вторая погружала в мерцающее ватное небытие, то уже на третий день для достижения схожего эффекта ему понадобилось две магнетических точки.
Дмитрий цыкнул языком. Внутри вспенился поток энергии Ци. На его поверхность всплыли пузырьки ощущений, исходившие от последней жертвы. Они несли в себе память о бренди и дорогом парфюме. Еще в них пузырилась и шипела некая душная и мучительная жизненная трагедия, казавшаяся неразрешимой. Волевым усилием он взболтнул вместилище энергии, чтобы она снова перемешалась.
— Две точки за одно просветление — это еще нормально, — успокаивая себя прошептал обескровленными губами Дмитрий. — И три нормально. А дальше что- нибудь придумаю. Вот вернусь домой…
Да, кстати! Пора было возвращаться домой. И сделать это предстояло уже завтра.
Вернувшись в комнату отеля, он не спеша собрал вещи. Дождь почти утих, лишь отдельные капельки тихо падали на мокрый асфальт. В приоткрытое окно дул приятный теплый ветерок.
Дыра в груди начала постепенно расширяться, но пока не критично. К своему изначальному размеру она вернется часов через пятнадцать. К этому времени он уже должен будет покинуть Гонконг. Если возникнет критическая ситуация, можно будет подкрепиться прямо в самолете, но это может быть опасно, лишняя шумиха совершенно ни к чему.
К сожалению, начав потреблять жертву, очень трудно остановиться или переключиться на что-нибудь другое, пока не ополовинишь ее, либо, пока не прикончишь. Если прервать этот процесс раньше, то мысли взвизгнут и болезненно, словно под высоким током, будут дребезжать, постепенно смещаясь в сторону основной задачи. Проще говоря, думать о чем-то другом просто невозможно, пока не вернешься и не закончишь начатое.
Еще один минус его нового положения? Дмитрий предпочитал думать об этом как о несущественном недостатке. Просто надо быть осторожнее и все будет в порядке. Решение обязательно найдется. Он же современный и порядочный человек. Впрочем, последняя мысль все чаще звучала в большей степени как вопрос: человек ли?
Когда он съезжал, предъявляя QR-код на ресепшен, все тот же юноша, что помогал ему вселиться, многозначительно посмотрел на Дмитрия. По темным глазам было трудно понять, что ему известно, но возникло чувство, будто этот азиат знает гораздо больше обо всем, что твориться в этом заведении.
— Счастливо! — Дмитрий, не оборачиваясь, махнул на прощание рукой, и исчез за стеклянной дверью.
Отпуск подошел к концу. Чувство внутренней ржавчина пропало, сменилось на нечто принципиально новое. Теперь внутри, прямо в полости, об тыльную сторону ребер плескалась откачанная у других Ци. Она возвращала его к жизни и поддерживала силу. Если употребить более двух жертв за короткий период времени, пропадает даже одервенение в ногах и руках, не хочется больше прыгать рывками.
Дорога в аэропорт заняло мало времени. По пути Дмитрий все же сделал остановку в доках, высмотрев из окна автомобиля подходящую магнетическую точку.
Это был молодой грузчик, работавший на причале по 15-18 часов в день, чтобы оплачивать какой-то колледж. Его жизнь была полна трудностей, будущее оставалось весьма туманным. Дмитрий решил прервать его страдания, выкачав Ци без остатка. Чаще он поступал именно так и видел в этом зачатки какой-то принципиально новой гуманности.
На стойке оформления документов Дмитрий ожидал уже полчаса. Это было довольно странно, учитывая, что очереди совсем не было.
Наконец, к нему подошла сотрудница аэропорта и вежливо с ним поздоровалась. Ярко-алые губы женщины привлекали внимание. Дмитрий оглядел ее с ног до головы, и испугано вжал голову в плечи — на правой руке сотрудницы висел аккуратно сложенный зонтик.
— Как ваши дела? — вежливо поинтересовалась женщина, подавшись слегка вперед.
— Неплохо, а ваши?
— Благодарю, — кивнула головой она. — скажите, — она заглянула в документы, чтобы узнать, как его зовут, и снова посмотрела на него, — Дмитрий, вы верите в древние приметы?
По его телу пробежался холодок. Вот и все. Приплыли. Сейчас его повяжут. Наверняка это какая-то тайная полиция против… против чего? Против таких как он? Тогда это, скорее, некий древний орден, противостоящий силам зла. Он впервые подумал об этом в таком ключе, отнеся себя к «плохим ребятам».
— Не особо, — пожал он плечами и вымучено улыбнулся.
— Вам понравилось пребывание в свободной экономической зоне Гонконг?
— Да, было необычно.
— Планируете ли вы в ближайшее время вернуться?
Дмитрий понял, что это вопрос с подвохом и от того, как он ответит, будет зависеть его дальнейшая судьба.
— Нет, не планирую.
— С чем это связано? — продолжала допытываться женщина, подозрительно прищурив один глаз.
— В мире много различных интересных мест, — Дмитрий развел руками, словно извиняясь за все, что натворил за неделю пребывания в Гонконге.
— Всего хорошего, Дмитрий. — Красное пятно потеряло к нему всякий интерес, и продолжило свое путешествие среди шествия серых теней.
Смахнув испарину со лба, он забрал документы, в которых проставили все необходимые печати, и поспешил на посадку. Усевшись в неудобное кресло, Дмитрий почувствовал, что все закончилось лучшим образом, словно сама фортуна благоволила ему. Вне всяких сомнений, его путь мог закончиться более трагично.
 
Возвращение домой оказалось спокойным. Дмитрий сошел на родную землю и поспешил в ближайший туалет. Во время перелета произошла задержка и энергия упала до критического минимума. Три души готовы были вот-вот оставить тело, в котором может закончится жизненная сила.
С грустью он отметил, что в его жизни стало больше гонки. Раньше, до полета в Гонконг, оставалась возможность бездельничать, теперь же он не мог позволить себе такой роскоши. Постоянно приходилось поддерживать энергию Ци, чтобы она не упала до критически низкого уровня.
И хотя целью этой гонки была замечательное состояние просвещения, его не покидало свербящее чувство: ведь раньше как-то он без этого обходился? Впрочем, деваться в сложившейся ситуации было некуда. Либо прыгай, либо сдавайся.
Причем, просто лечь и сложить руки крестом на груди вряд ли получится. Слишком сильным будет наэлектризованное желание. Он просто не сможет себя контролировать, в прямом смысле.
Магнетическая точка поджидала его в уборной. Это был усатый седой мужчина в летах. Он обстоятельно мыл руки, напевая мелодию из советского фильма. Когтистая рука сомкнулась чуть ниже широкого затылка. Глаза жертвы налились кровью. Дмитрий попробовал сделать мысленный прыжок, но у него ничего не получилось. Бутылка с игристой энергией не откупорилась.
Еще один всполох усилия прочертил невидимое пространство, но результат остался прежним. В чем дело? Он лишился дара выпивать жертву? Или, может быть, здесь необходимо действовать как-то иначе? Другая страна, другой менталитет. Этот мужчина вряд ли когда-нибудь слышал о Цзянши и просто не умел бояться его. Страх был пробкой на бутылке его Ци.
Дмитрию пришла в голову одна идея. Развернув дядьку в сером костюме к себе, он мысленно приказал всем, у кого появится такое желание не заходить пока в туалет. Затем он отошел ближе к двери и окаменел. Слегка согнув колени и вытянув руки, он издал утробный звук, и сделал первый прыжок в сторону жертвы.
Мужчина с ужасом взирал на Дмитрия. Глаза молодого человека потемнели, лицо напоминало маску. На кистях вытянутых рук отросли длинные ноги.
— Боже мой, — прошептал Мужчина.
Когда он произносил эти слова, Дмитрий перестал видеть магнетическое свечение точки, но стоило жертве замолчать, как она тут же снова появилась в зоне действия его радаров.
Ему понадобилось еще два прыжка, чтобы достигнуть жертвы и вцепиться в нее мертвой хваткой. Повинуясь неожиданном желанию, Дмитрий приподнял голову мужчины и вцепился в сонную артерию своими зубами.
Получилось очень негигиенично, грязно. Кровь хлынула потоком, к тому же имела ужасный вкус. В ней было много железа, горя и неприятных привкусов. Это была неотфильтрованная Ци. К тому же, эффект от нее в таком виде оказался в намного ниже. Чтобы удовлетвориться ею, придется выпить все четыре литра, и то энергия поднимется на пару делений, не больше.
Жизнь покидала мужчину сквозь отверстие в шее. Этот вариант однозначно не подходил Дмитрию. Очень трагично, к тому же есть риск перепачкать всю одежду. Было в самом акте кровопускания что-то греховное, не просто перекачка энергия из одного состояния в другое.
Сплюнув на пол алую слюну, он вытер рот рукавом. Итак, никакой крови. Но как ему питаться? Нужно уметь откупоривать пробки от бутылок с фильтрованным Ци, а здесь, дома, о таком не слышали.
Мысленно разрешив всем желающим заходить в туалет через полчаса, Дмитрий покинул место питания. Засветиться на камерах слежения он не опасался, они его просто не увидят.
Взбежав по ступенькам родной хрущевки, он вставил ключ в замок и не спеша провернул его. Дверь отворилась. Здравствуй, логово.
Квартира встретила его привычным полумраком. Первым дело Дмитрий выбросил все зеркала. Затем решил заказать жалюзи блэкаут на все окна. Отзвонившись близким и вежливо поговорив с ними о пустяках, он продолжил обустраивать свое обиталище, подстраивая его под новые обстоятельства.
Желание поделиться частью своей жизни с окружающими никуда не исчезло. Вроде бы сейчас у подростков, да и не только, популярна корейская и японская культура? Очень хорошо. Подробности личных переживаний подождут. Кажется, он понял, о чем будет его канал. Дмитрий решил заняться культурно-просветительской деятельностью. Ведь если ты о чем-то знаешь, ты можешь этого испугаться.
 
Для того, чтобы потреблять отфильтрованное Ци без возрастных примесей и трагедий, потребовалось создать среду. За полгода Дмитрий существенно преуспел в этом. Хотя до полного замкнутого цикла было еще очень далеко.
Первый его ролик под названием «кто такие китайские вампиры-зайчики» набрал чуть больше десяти тысяч просмотров. А сегодня он искал гвозди и молоток, чтобы повесить на стену табличку, символизирующую стотысячного подписчика.
Он понял, что допуск к Ци через внимание к происходящему на экране смартфона или ноутбука происходит несколько иначе, чем во время следования за магнетическими точками. Теперь он не искал их, они сами слетались к нему, как мотыльки на огонек оранжевой лампы, качающейся на легком ветру, где-то в гонконгском переулке.
Стоило загрузить новое видео, как энергия открывалась ему в полном объеме. Правда, особенность дистанционного питания предполагала некоторую инфляцию. Даже если он выпивал жертву досуха, его естество заполнялась только на четверть от выпитой энергии.
Дмитрий списал эту особенность на «потери при транспортировке». Впервые он воспарил на ветрах нового питательного цикла, когда с удовлетворением и счастьем впитал в себя внимание 443-х зрителей, закрыв дыру в груди до размеров точки, большей напоминавшей пору. Его просто распирало от энергии.
Подписчики приносили постоянную подпитку. Этот небольшой акт жертвенности, добровольного признания и передачи части своего внимания давал незначительную долю Ци. От каждого подписчика к Дмитрию тянулись тоненькие незримые серебряные нити. И было очень неприятно, когда эти нити прерывались. С каждым отписавшимся в энергетической акупунктуре происходил застой, прерывался путь небольшого ручейка.
В цикле своих передач Дмитрий подробно знакомил зрителей с древней культурой Китая. Он рассуждал о мифологии, о том, какими пугающими могут быть Цзянши. Неторопливо, систематично и поступательно он внедрял семена иной культуры в умы своих соотечественников, превращая их в жертвы.
Потребителю нравился материал, люди вообще с бесконечным доверием относились ко всему иностранному, щедро расплачиваясь своим вниманием, своим Ци. Плохое настроение? Встал не с той ноги? Просто устал на работе? Дмитрий знал истинную причину всех этих ощущений в случае со своими подписчиками.
Он делал качественный материал, не оставлял кадавров, хотя понимал, что рано или поздно, для создания полноценной работающей флоры и фауны потребуются все виды ее обитателей. Ведь именно благодаря им система переходит на постепенное независимое самоопыление, самообеспечение. Однако на нынешнем этапе голодные тела стали бы лишними конкурентами. Самим мало, как говорится.
Дома его новое зрение оказалось бессмысленным. Серых теней было слишком мало, и практически всех их порождал он сам, благодаря чему у них появлялось нечто вроде биологического клейма, «подписи автора». Со стороны здешние варианты теней больше напоминали серые снежинки со своим уникальным рисунком. Число таких созданий медленно, но неуклонно росло.
Дмитрий оставил работу. Какой в ней был смысл? За квартиру платила его управляющая компания. Он просто внушил нужным людям, бухгалтеру и менеджеру, что это вполне естественная практика и так надо делать всегда. Никому не пришло в голову усомниться в правильности такого решения.
Любая вещь, любой предмет обихода были доступны ему, стоило только захотеть. И именно поэтому материальный мир утратил всякую ценность. Какой прок в предметах, если любой из них доступен тебе, стоит только подумать о нем?
Неторопливо создавая собственную микросреду, маленький огород, Дмитрий старался делать это вдумчиво и осознано. Не стоило оставлять лишние следы, ведь на работу с возникшими подозрениями и информационными поводами тоже уходила драгоценная Ци. Кстати, энергия, которую отдавали жертвы здесь, дома, существенно отличалась от той, которую он попробовал в отпуске. Гонконгская Ци текла, подобно астральной реке, отбрасывая радостные блики, тогда как домашняя энергия бодрила и распирала.
Иногда Дмитрию становилось интересно, какие эмоции ощутил старый гонконгский Цзянши, если бы отведал местную Ци с культурными особенностями? Нашел бы он ее замечательной, или его темные глаза округлились от удивления? Какое послевкусие вызывает чужая культура, проступающая в энергии? Приятное, или энергетическую отрыжку и похмелье?
Однажды Дмитрий по приглашению заночевал у мамы, и она сделалась свидетелем его подпрыгивания на месте во время бесконтактного питания. Мама долго отчитывала его «за интернет», за бесконечно недосыпание, за отсутствие семьи и детей и, кажется, окончательно убедилась в том, что ее сын болен мозговыми червями— паразитами о которых рассказывали в передаче по первому каналу.
Иногда он ходил гулять по центральной улице, но там по-прежнему было мало изменений. Власти города разобрали елку, но вывески продолжали поздравлять с новым годом каждого, обратившего на них свое внимание.
То тут, то там взор отыскивал серую снежинку, пролетавшую мимо. Дмитрий не обращал на это внимания, и сама снежинка тоже, но всякий раз кружась мимо него, она выказывала ему невыразимое биологическое почтение. В этом чувствовалось что-то древнее, восточное и очень знакомое.
Впереди предстояло много интересного. Много опасностей и свершений. Много просветлений и открытий. Дмитрий, при желании и должном уровне везения, способен наполнить эту тоскливую оцепеневшую страну снегом. Иным, не привычным, создававшим сугробы и кашу под ногами. Снегопадом, порождавшим бесконечное броуновское движение, отражавшим неповторимый, ни на что не похожий национальный колорит. Новую питательную среду, экосистему, сменяющую пустоту и ржавчину внутри. Но для этого предстоит как следует потрудиться.
И именно этим он собирался заниматься, попутно употребляя Ци, полагавшуюся на его долю.
 
Казань, 12:00, 14.01.2021.
Обсуждение

Используйте нормальные имена. Ваш комментарий будет опубликован после проверки.

Вы можете войти под своим логином или зарегистрироваться на сайте.

(обязательно)

⇑ Наверх
⇓ Вниз