Рассказ «Один в поле не воин». Рубцова Дарья


Рубрика: Конкурсы -> Библиотека -> Трансильвания -> Рассказы
Метки:
Рассказ «Один в поле не воин». Рубцова Дарья
Автор: Рубцова Дарья
Название: Один в поле не воин
Аннотация: Князь Владимир Мономах умирает в своей постели в окружении близких. Рядом с ним — упырь, нежить с лицом его брата Ростислава. Тридцать лет назад брат утонул во время переправы через реку Стугну. С тех пор нежить ходила за Владимиром тенью, уверяя, что она — и есть его брат.На пороге смерти князь в очередной раз вступает в беседу с монстром..
 
 
Один в поле не воин
Дверь приоткрылась — тихо, без малейшего скрипа, словно кто-то ждал его за ней и поторопился впустить. Юрий шагнул за порог, склонил голову.
— Отец...
Длинная фигура на кровати не шелохнулась. Орлиный профиль князя заострился, глаза были закрыты. Мальчик подошёл ближе, наклонился, вглядываясь в недавно ещё родное, но уже почти неузнаваемое, искажённое близкой смертью лицо. Дышит ли ещё, жив ли? Да, чуть заметно вздымается грудь, подрагивают веки.
Неожиданно он почувствовал взгляд: злой, пристальный. Словно кто-то уставился на него из темноты цепкими недобрыми глазами.
Выпрямился, поднял свечу повыше, разгоняя тьму — никого, только тени метнулись по углам. Постояв немного, он покачал головой и вышел.
Прикрыл за собой дверь, постоял, прислушиваясь. Шаги? Да, точно — кто-то тихо ходит по комнате медленной стариковской походкой: шарк... шарк... Но кто? Отец лежит неподвижно и не в силах встать уже третий день...
Протянув руку к двери, Юрий застыл в мучительном раздумье. Открыть или нет? Да не может там быть никого, только что ведь сам видел. Нет никого, и всё тут, мерещится.
***
Когда дверь за сыном закрылась, Владимир открыл глаза. Улыбнулся сквозь зубы.
— Ну. Выходи, что прячешься? Знаю, здесь ты.
Длинная гибкая тень отделилась от стены, не спеша приблизилась к постели.
Князь вгляделся в знакомое лицо и вздохнул.
Когда-то для него не было никого ближе. Потом — никого более ненавистного. А теперь он уже и сам не знал, что чувствует при виде этой  худощавой мальчишеской фигурки. Жалость? Досаду? Страх?
Ростислав склонился над ним,  улыбнулся медленной злой улыбкой. Свеча у изголовья зашипела, когда на неё упали холодные капли с его волос. И Владимир невольно поморщился — сколько лет, а всё никак не привыкнуть к этой его постоянной мокроте. Волосы влажные, рубаха — хоть отжимай. На ресницах крупные тяжёлые капли. Течёт, струится вода по бледному лицу, по открытым, вечно вытаращенным глазам.
— Ну что, брат. Страшно тебе умирать?
— Нет, — князь с трудом разлепил губы, закашлялся, — умирать не страшно, оставлять тебя — вот чего боюсь.
— А-а, — Ростислав хихикнул, — боишься, что перегрызу всех? За родных не беспокойся, своих я не трогаю, сам знаешь. Но кого-то, конечно, придётся... А может, ты передумаешь, поживёшь ещё немного? Без тебя я и меры знать не буду...
Он вцепился Владимиру в руку и потянул его из постели, заставляя сесть.
Князь стиснул зубы, ощутив на запястье ледяные пальцы. Неожиданно подумалось: а ведь это уже было. Близость смерти, подступающий страх, холодные руки брата... и вода, вода. Тёмные волны Стугны в тот стылый осенний день, когда степная конница буквально смела киевский полк, словно горстку листьев, и киевляне дрогнули, побежали, а черниговцы...  что ж, они стояли насмерть, но силы были не равны.
***
Половцы выскакивали из тумана, как черти — вереща и по-звериному скаля зубы.  Окружали, теснили, быстро сжимая кольцо.
Мстислав  с трудом пробился к нему, прокричал, яростно сверкая глазами:
— Уходите! Туда! — Махнул рукой, показывая в образовавшийся  в строю врагов просвет. — Переправляйтесь на тот берег! Заставь Ростю, вы должны уйти живыми!
Он было покачал головой, но Мстислав, с трудом отражая удары, зарычал на него из-под щита:
— Князь Черниговский в полон не попадёт! Ты меня понял?!
И он кивнул, бросился искать Ростислава, чуть ли не силой потащил того с поля боя.
Они выбежали к реке, спустились по пологому склону к воде.
Владимир скинул шлем, быстро снял ножны с мечом, пояс. Скрипнул зубами от стыда и ярости — приходилось бросать оружие... не просто оружие: меч, подаренный когда-то Мстиславом.
Оглянулся на брата.
— Снимай кольчугу и сапоги! Иначе не доплывёшь, в середине течение сильное!
И осёкся — на боку у Рости расплывалось тёмное пятно, между колец кольчуги сочилась кровь.
— Царапина...   — тот отвёл глаза, отстегнул ножны, — доплыву, не бойся. Но сапоги я не сниму, там нож. Пригодится. Да и не босым же потом идти...
— Дурень, не доплывёшь в сапогах! — Крякнув с досады, Владимир принялся снимать кольчугу.
 — Я... — Ростя положил руку ему на плечо,  — может, я не поплыву? Стыдно-то как, князья бегут, оставив своих умирать.
Владимир обернулся, сграбастал его за ворот сорочки.
— Там. Сейчас. Мстислав. Погибает! Ради того, чтобы князья могли отомстить! А ты что же, хочешь, чтобы смерть его напрасной была? Кому сказал, снимай сапоги и плыви! Трудно будет, крикни мне, я помогу.
Отвернулся, раздвинул камыши, шагнул в холодную, горько пахнущую воду.
Ни о чём потом не думал — ни о раненом брате, ни о врагах, что должны были уже появиться на берегу. Ни о том, что любой мальчишка-половец с детства учится попадать стрелой в летящую в небе птицу, а уж медленно плывущие воины для него и вовсе лёгкая мишень. В голове крутилось только одно: отомстим. Отомстим.
Дышал тяжело, со свистом, разгребал чёрные волны широкими гребками. И снова вставало перед глазами лицо Мстислава: «Князь Черниговский в полон не попадёт! »
Когда позади раздались крики и улюлюканье, вспомнил, обернулся. И невольно выругался сквозь зубы — голова брата маячила далеко ниже по течению, его неумолимо сносило. Видно, не так хороши были его дела, как хвалился.
Развернулся, бросился догонять — по течению-то легче, а вот что потом...
Ростя приподнял голову, крикнул что-то. Потом ещё раз — звук дошёл по воде:
— Назад! Стрелять будут! Назад!
И верно, словно по его команде, вода забурлила от града стрел. Толпа с луками гомонила, визжала на берегу. Подумалось: «Видать, спорят, кто раньше попадёт». Он стиснул зубы, доплыл до брата, протянул руку...
И тот вцепился, повис мёртвым грузом, утягивая его под воду. Глаза Ростислава были совсем круглыми, рот все время открывался, хлебая воду. Видно было — и не хочет топить брата, а ничего с собой поделать не может, страх его сковал, лютый страх.
Снова полетели стрелы. На этот раз намного ближе — разбежались по воде мелкие торопливые  круги. И Владимир понял, понял отчётливо и ясно: вдвоём не доплыть. Погибнут оба. Ледяные руки тянули его вниз, но он вывернулся, оттолкнул брата ногой и быстро поплыл к берегу. В глазах была вода — то ли речная, то ли...
Как доплыл — не помнил, выбрался на берег, упал. Стрелы уже не доставали, переправляться с лошадьми половцы  не решались.
Полежал на берегу, потом встал и медленно побрёл прочь. Нужно было собирать остатки дружины — тех, кому тоже удалось переправиться.
...В ту ночь почти не спал, все лежал у костра, пытаясь согреться, смотрел в беспросветное небо. Молил мысленно: хоть бы одна звезда, хоть бы одна! И сам не знал, зачем ему звезды. Под утро увидел сон.
Видел, как вышла из темноты гибкая фигурка, как сел у тлеющего костра промокший брат. Падали капли с волос, шипели на горячих углях.
— Ростя! Прости, брат... — силился князь сказать что-то, объяснить, но тот лишь прижимал палец к губам, качал головой. Смотрел круглыми вытаращенными глазами.
— Мы теперь с тобой всегда вместе будем. Куда ты, туда и я. Мне не так одиноко, да и тебе польза... Один в поле не воин, сам знаешь. А  ещё пригожусь... пригож-жусь... — звенел, дребезжал тихонько тонкий голос. Не Ростин, нет. Чужой какой-то.
Когда рассвело, морок развеялся. И он тогда на целый день поверил, что все это только приснилось.
***
Князь открыл глаза, уставился в нависшее над ним бледное лицо.
— Возможно, я мог его спасти, — то ли прошептал, то ли простонал сквозь зубы. — Раньше думал, никак, потонули бы оба, но чем старше становлюсь, тем яснее понимаю — мог.
— Кого это «его»? — Ростислав перестал улыбаться и отпустил его запястье. — Меня. Уж почти двадцать лет рука об руку с тобой ходим, а все сомневаешься. Я это, я. Ростислав, брат твой.
— Даже если и был ты когда-то Ростиславом, то давно. До переправы той. Нежить ты, тёмное создание. Разве брат мой скрывал своё лицо впотьмах? Разве шарахался по деревням, губил людей?  Ростя чистый был, светлый. А ты... всё удивляюсь, как не лопнешь от крови невинной.
Ростислав зашипел, как кот, шагнул вперёд. Навалился ему на грудь, сдавил горло холодными руками.
— Что же ты, брат... упрекаешь опять! Уж при смерти, а все примириться не хочешь! Крови? Крови я много попил, это да. Но не только для себя, для тебя тоже. Или забыл, как просил о помощи «тёмное создание»? Было ведь.  Было, было!
Князь зашёлся в кашле, пытаясь отодвинуться, показалось — снова заливается в горло ледяная вода. Открыл рот, судорожно глотая воздух... и кивнул, вынужденный признать — было.
***
В то утро он проснулся раньше обычного, до рассвета.
Полежал какое-то время в темноте, молча глядя в потолок, потом привычным движением пошарил рядом. Гита со смехом придвинулась, нырнула под его руку. Тоже, оказывается, не спала уже и лежала на самом краю, чтобы не мешать.
Он обнял её, тёплую, пахнущую каким-то особенным, «своим» запахом, улыбнулся через силу.
— Сколько лет мы с тобой вместе, а всё никак допытаться не могу, откуда же ты ароматы эти заморские берёшь? Вот ни с кем не спутаешь, только придвинешься — сразу ясно, она. Принцесса Уэссекская.
Гита тихо засмеялась, ласково провела рукой по его щеке.
— С кем же это ты меня, князь, спутать можешь? Или с другими женщинами постель делишь? Если так, лучше сразу признавайся, сама узнаю — хуже будет.
И он засмеялся в ответ, оттаивая.
— Нет, принцесса, ни с кем, кроме тебя. Но случись такое, что пришла бы ко мне ночью другая женщина, пытаясь обмануть, прикинуться тобой — то сразу бы обман распознал. Никто на свете не пахнет так, как ты.
— И давно уже не принцесса... и давно уже княгиня...
Она лопотала что-то, ластилась доверчиво, и он прижал её к себе, впился губами в губы, готовый продолжить ночь. И вдруг почувствовал взгляд.
Такой знакомый за последние четыре года, недобрый пристальный взгляд из угла.
Отшатнулся, быстро накинул на неё покрывало. Сам встал, потянулся за штанами. Она поняла, замолчала, вскинулась тревожно:
— Опять он?
Ростислав отделился от стены, подошёл к кровати. Улыбнулся насмешливо и нагло. Владимир встал, глянул на него сверху вниз и невольно вздохнул.
Молодой. Все ещё молодой, не взрослеет. Невысокий, гибкий, как юноша... Течёт непрерывно вода по широко открытым глазам.
— Морок это, —  произнесла Гита в наступившей тишине. — Хоть и не вижу его, а знаю — морок. Не может Ростя после смерти являться тебе, враг это, искуситель. Поговори с отцом Иоанном, прошу тебя.
Ростислав засмеялся, обнажая заострённые, неестественно-белые зубы.
— Хороша жена твоя. Ох, хороша! Но глупа. Думает, раз не видит, значит, меня и нет. А того не знает, что не видеть — счастье её. Кто меня замечает, тот... сам знаешь. Но твоя жена не для меня, волос с её головы не упадёт... пока не разлюбишь.
Владимир дёрнулся, скривился, собираясь ответить, но оглянулся на Гиту и осёкся. Накинул шерстяную свиту, молча махнул рукой в сторону двери.
— Да, пошли. — Ростислав согласно кивнул. — Ханы близко, а нам надо ещё приготовиться.
Дежуривший в сенях отрок кинулся ему навстречу. Затараторил сбивчиво, не давая вставить слово:
— Доброго утра, княже! Ханы скоро будут, уж на подходе, гридница готова, двери укрепили...
Владимир поднял руку, призывая не в меру говорливого парня замолчать.
— Есть ли вести о Святославе?
Отрок кивнул.
— Да, княжич у них, здоров, передаёт, что готов. И дружина готова. И столы для ханов накрыты уже.
— Уже и столы? Вот молодцы. Попир-у-у-ем... — Ростислав глумливо заулыбался, щуря глаза.
Словно почувствовал его присутствие, отрок замолчал, нахмурился. Опустил глаза в пол. Владимир махнул рукой в сторону спальни — охраняй дальше, мол. И быстро зашагал прочь.
— Княже! — ударило в спину, и он невольно вздрогнул — откуда вдруг у юнца голос такой прорезался?
— Там... — отрок поднял глаза, упёрся взглядом ему в лицо, — ещё вести есть. Знаю, не ко времени это сейчас, но... тварь у нас завелась. Опять.
— Что?
Владимир остановился, замер. Помолчал с минуту и процедил сквозь зубы, не оборачиваясь:
— Давно?
— Да уж третий день... пятерых загрызла. В деревне, а в городе пока не объявлялась. Говорят, все, как тогда: горло разрывает, кровь пьёт.  А потом ещё терзает...
— Говоря-ят, — дурашливо передразнил Ростислав. — Кому говорить-то, в живых я никого не оставляю. А по ранам разве поймёшь, что сначала, что потом... Не бойся, князь, пятеро — это так, мелочь. Хватит меня и на ханов, и на всех их людей, что с собой приведут... а уж потом отдыхать буду.
— Замолчи! — Владимир с трудом удержался от того, чтобы ударить нежить по вечно мокрому лицу. Сдержался, разжал кулаки.
Отрок, принявший его крик на свой счёт, замолк, снова уставился себе под ноги. И Владимир вздохнул, покосился на него через плечо, протянул примирительно:
— Спасибо, что сказал. Разберёмся, обещаю, но позже. Сейчас, и правда, не ко времени.
***
Они входили по одному, гуськом. Расходились быстро по залу, занимая позиции по углам и у стен. Ханы зашли последними, когда гридница уже была  полна охраны. На лицах их застыли одинаковые широкие улыбки, но в узких прищуренных глазках плескалась тревога.
— Чуют. — Ростислав засмеялся и подмигнул одному из них, помахал рукой другому. — Чуют, собаки, чем дело кончится.
— Здравствуй, князь! — Старший хан шагнул вперёд, повёл плавно руками, словно раскрывая дружественные объятия. Бубенцы на рукавах его кафтана мелодично зазвенели. — Что ж, прибыли мы на твой пир, как и просил ты.  — Он говорил почти без акцента, но странно растягивая слова, будто в песне.
Второй хан молчал, видимо, дожидаясь перевода от толмача.
— Смотри-ка, как разодеты, — Ростислав сплюнул в сторону, — кафтаны золотом вышиты, шапки шёлковые,  а ты вот и не принарядился. Хоть бы барму княжескую надел для встречи дорогих гостей.
— Будет им барма... с жемчугами и золотом... — шевельнул губами, но вслух не сказал. Рано.
Вслух другое:
— Рад, что прибыли. Располагайтесь, рассаживайтесь. Будем пировать в знак примирения на долгие годы. Столы уже накрыты.
Несколько охранников не стали заходить, остались у входа, и Владимир мигнул дежурившим у дверей воинам — разберитесь.
Толмач лопотал, переводя его слова, а ханы все мялись, не торопясь садиться за столы.
— Сын твой здоров и весел, передаёт привет. — Снова это монотонное пение. Князь в раздражении скрипнул зубами — ничего, пойте. Сейчас другое запоёте.
— Хорошо. Пусть и дальше гостит у вас, как залог мира. Уж не обижайте его там.
Двери с грохотом закрылись, и почти сразу раздался скрежет — дружинники задвигали засов. Ханы заозирались.
— Зачем? Зачем двери запираешь, князь? Или дурное думаешь?
— Что вы, гости дорогие. Что вы. Какое дурное, я тут с вами наедине, кто же мне поможет, ежели что? Вы же меня на куски разрежете, коли захотите. Вон у вас и сабли, и ножи... — говоря это, он медленно отступал  к стене, чтобы освободить Ростиславу место.
И тот шагнул вперёд. Ударил в пол каблуком, взмахнул руками. Оскалился на ханов, словно зверь. И округлились узкие от природы глазки половцев, когда его мокрая фигура явственно стала видна им на фоне стены.
— Йа!  Ш-ша! — закричал, зашипел адский морок, бывший когда-то княжеским братом.
Ханские охранники бросились вперёд, занося сабли, но клинки со свистом рассекали воздух, не причиняя Ростиславу не малейшего вреда. А тот поднял руки, шевельнул пальцами — и из ногтей его полезли острые звериные когти.
— Йа! — Он подпрыгнул и взмыл в воздух, рассыпая тучи водяных брызг.
Ханы кинулись к выходу, замолотили кулаками в двери. Охранники в страхе заметались, переворачивая столы. Несколько секунд Ростислав смотрел на врагов сверху вниз, улыбаясь им мокрой оскаленной пастью, а потом рухнул прямо на спину старшему хану. Рванул ворот его кафтана, впился зубами в шею.
И грянул по залу громкий хохот князя, перекрывая стоны и рёв.
— Пируйте, гости! Пируйте, дорогие! Сына только не обижайте! Ха, ха! Уж не обижайте его, собаки!.. За все ответите теперь! За сына! За Чернигов! За Ростю!
Метались тени; кричали, выли от боли люди; хлестала кровь из-под зубов и когтей твари, притворявшейся его братом. А он всё стоял и смеялся, и хохот, казалось, вот-вот разорвёт ему глотку...
***
...словно кашель. Мучительно, больно, но  — не остановить. Владимир прижал ладонь ко рту, вдохнул поглубже, пытаясь подавить приступ.
Ростислав отодвинулся, убрал руку.
— Вижу, помнишь. Да и как забыть? Я тебе не раз и не два помогал. Потому что  один в поле не воин, сам знаешь. Плечо к плечу мы с тобой всегда стояли. И сына я твоего  у ханов вызволил, и отомстил тогда. А если бы мог я убивать каждый день, если бы не приходилось отдыхать месяцами... я бы и всю орду выгрыз, до единого.
Владимир перестал, наконец, кашлять, вздохнул.
— Выгрыз бы. Да не только их. Скольких переяславцев ты убил? Скольких черниговцев?
Ростислав скривился.
— Не так и много! Да и кого? Так, баламошек всяких. Дружинников твоих я никогда не трогал. И родных твоих, и друзей... Ну, надо мне это, надо! Не могу без этого, говорил уже много раз! — Он скрипнул зубами. — Ты вот мужиков жалеешь, а меня ни разу не пожалел. За все эти годы ни разу и не подумал, каково мне. Как напьюсь крови достаточно, накуражусь, так без сил совсем хожу — ни вздохнуть, ни голос подать. До тебя даже докричаться не могу. А потом опять начинается: тянет и тянет крови испить, поохотиться, да страх людской увидеть. И знаю тогда, скоро вернутся силы. А как вернутся —  не усмирить уже себя... Брат! Когда я тонул, ты не обернулся, но  я ведь не затаил обиды. Я был рядом всегда и сына твоего вызволил. И второго бы спас, если бы ты позволил.
Князь отвернулся.
Второго. Светлоглазого Изяслава, стройного и красивого, как его мать. Столько лет прошло, а до сих пор словно нож в сердце вонзается, как вспомнишь. Ладно бы в бою сын погиб. Но вот так — нелепо, в плену, от рук собственного дяди... 
— Или хотя бы отомстил, — продолжил Ростислав, снова склоняясь над ним, заглядывая в глаза. — Но ты тогда уже слабым стал, мягким. В святые податься решил. И лежит Изяслав теперь неотомщенный.
Владимир зажмурился, и встало перед глазами далёкое: морозный день, солнце потоками вливается в отворённое окно...  а он стоит у стола, смотрит на свои руки и никак не может понять — действительно ли они дрожат или  что-то случилось со зрением? Мир вокруг двоится и плавится.
***
Проклятое письмо лежало на столе, и не было сил ни перечитывать, ни хотя бы просто взглянуть на него ещё раз. Да и зачем — все сказанное там отчётливо и ясно звучало в его голове, снова и снова.
Изяслав был мёртв.
Пал от рук предателя Олега. Не в бою — его зарезали, как свинью, вместе с другими пленными. Олег демонстрировал силу, как ему казалось, и угрожал. Безумец.
Безумец.
Князь опустил глаза, посмотрел все-таки на письмо. И вздрогнул — на свитке расплывались крупные мокрые пятна. Кап... кап... на стол, на пол —  Ростислав появился внезапно, словно соткался из свежего морозного воздуха.
— Видишь, к чему приводит твоя мягкость, князь?
Глаза его были усталыми и злыми, мокрые волосы уныло свисали сосульками.
Владимир взглянул на него и отвернулся. Мелькнула внезапная мысль: а ведь Ростя был младше Изяслава, сейчас кажется: почти мальчишка. И уже никогда не станет старше.
— Если бы ты разрешил тогда, я пробрался бы к ним и перегрыз глотки всем. И племянник был бы свободен. А теперь... теперь только мстить. — Бес оскалился, клацнул зубами и затряс головой, как пёс, рассыпая тучи брызг. Потом замер и выжидающе уставился  князю в глаза.
— Ну?!
Владимир стиснул зубы. Отомстить можно было и без Ростислава — старший сын Мстислав только и ждал приказа наступать. И его войско было куда многочисленнее, чем  уже изрядно помятая дружина Олега. Но...
Сколько ещё потребуется времени — два месяца, три? А пока они будут воевать, половецкая орда продолжит терзать набегами киевские предместья. Снова и снова, радуясь и прославляя эту бессмысленную  войну между князьями.
Он глубоко вздохнул, стараясь унять боль в груди. И прошептал, с трудом выталкивая слова из пересохшего горла:
— Убьёшь Олега, так сын его поднимет знамя. Убьёшь и сына — кто-то другой, не будет конца этой распре. А пока мы грызёмся друг с другом, пока попросту проливаем кровь, не в силах остановиться, ханы сжигают наши поля. Забирают урожай, уводят женщин. Жгут и грабят наши земли, а мы, могучие  и мудрые князья, не видим и не слышим стонов. Мой сын... теперь в лучшем мире. А я  должен написать Олегу письмо.
Ростислав прищурился.
— И о чём же, — сделав два шага, он вплотную приблизился к князю и с угрозой заглянул ему в глаза, — о чём же, великий князь, хочешь ты написать убийце своего сына?
— Всё о том же, — Владимир выдержал взгляд, стиснул зубы, глядя сверху вниз, — что не видать покоя земле русской, пока не объединятся все князья, пока не соберут силы и не пойдут походом на Великую Степь. Только так можно одержать победу и изгнать эту погань раз и навсегда. Только так и начнётся новая жизнь. Нового, сильного государства.
Ростислав по-змеиному зашипел и отшатнулся. Казалось, он не мог поверить в то, что услышал.
— Мира?! Мира просить будешь у предателя?!
Владимир снова бросил взгляд на письмо на столе. Мгновение он ещё колебался, но, взяв себя в руки, твёрдо ответил:
— Мира, — и добавил, улыбаясь через силу,—  один в поле не воин.
***
Свеча у изголовья почти прогорела, слабый огонёк дрожал и корчился, готовясь умереть.
Ростислав сидел у кровати, обхватив колени руками и наклонив голову, его мокрые волосы спадали на лицо. Увидев, что Владимир не спит, он обернулся и снова повторил:
— Неотомщенный!
Князь хотел было ответить, что месть не принесла бы ему облегчения, как не принесла тогда смерть ханов, но сердце вдруг пронзила острая боль, и он  промолчал, глотая пустые эти слова. А, отдышавшись, сказал другое:
— Как же ты теперь? Один...
Ростислав вздрогнул, поёжился.
— Не знаю. Сколько помню себя после Стугны — всегда ты рядом. Или хотя бы близко. Как теперь... да не трону я твоих, не бойся.
— Теперь все мои,  — мрачно возразил Владимир. — И переяславцы, и киевляне, и черниговцы.  Но я не об этом.— Он  с трудом приподнялся и протянул руку к холодному плечу беса. — Хоть и не верю, что брат ты мой, но все же жаль тебя, жаль. У тебя его глаза... Послушай, разве ты не можешь умереть? Закончить всё это сейчас?  — И вдруг встрепенулся от пришедшей в голову мысли. — Пойдём со мной. На ту сторону. Он простит, примет, я верю... пойдём!
— Прочь! — Ростислав вскочил, в ярости смел свечу на пол. — Не лезь ко мне! Нет никакой другой стороны, нет! Ты до сих пор не понял? Вот я, вот — доказательство! Я умер и что? Где я теперь? На этой, на нашей стороне. А ты, если повезёт, канешь во мрак, в чёрное извечное ничто.  Я знаю, я чувствую! Там только холод, только вода! Только тина на дне и мёртвые чёрные камни!
Но Владимир уже поймал его руку, перехватил поудобнее. Новая мысль не отпускала, полностью захватив его.
— Как бы там ни было, я тебя тут не оставлю. Бес ли ты искушающий, проклятие моё или и правда был когда-то Ростей — нельзя тебе тут оставаться. Мы уйдём вместе, ты и я... как братья.
Сердце его вдруг лихорадочно застучало,  и он почувствовал, что тонет в холодной воде, а вокруг плескаются волны. Все повторялось: снова кричали на берегу враги, снова разбегались по воде мелкие круги от стрел. Потом в глазах потемнело, и он только тянул со свистом воздух и сжимал мёртвой хваткой запястье Ростислава.
— Брось! —  в голосе Рости прорезались умоляющие нотки. — Не выйдет! Мне не умереть, если бы мог, сразу бы умер!.. Брось, погубишь себя! А ну как останешься тут вместе со мной, таким же? Отпусти, я сказал... Да не брат я тебе, не брат, тварь я, бес, признаюсь! Пусти, пропадёшь ведь!
И тогда Владимир засмеялся, забулькал горлом, чувствуя, как вливается в лёгкие горькая вода:
— Не-ет. Брат! Только брат боялся бы за меня... и признал бы... себя бесом, лишь бы... спасти. Нет, Ростя, нет... на этот раз — не брошу.
Внезапно наступила тишина. Тяжёлое тело Рости продолжало тянуть его вниз, но где-то далеко вверху замаячил маленький огонёк. И  князь рванулся к нему, что есть силы, делая широкие гребки свободной рукой, помогая себе ногами.
«Только бы не отпустить, — крутилась в меркнущем сознании последняя, но такая чёткая мысль, — только бы не отпустить».
Обсуждение

Используйте нормальные имена. Ваш комментарий будет опубликован после проверки.

Вы можете войти под своим логином или зарегистрироваться на сайте.

(обязательно)

⇑ Наверх
⇓ Вниз