Рассказ «Путь к последнему приюту». С. Кузнецов


Рубрика: Трансильвания -> Рассказы
Рассказ «Путь к последнему приюту». С. Кузнецов
Автор: С. Кузнецов
Название: Путь к последнему приюту
Аннотация: Замученный дорогой и выбившись из сил, молодой Князь Николаев оказывается у порога особняка где ему обязательно помогут. Его спасут.
 
Путь к последнему приюту
— Да не гоните вы так, вашу... — Услышал Николаев крик ямщика, пытающегося совладать с конями.
— Петька, что там у тебя? — князь постучал по крыше кареты, и ямщик остановил лошадей.
— Звали, Виктор Ильич?
— Говорю, когда доедем? — Николаев почувсствовал, что опьяннеие начинает отступать, и вновь приложился к фляге.
— Дык вот, пути не разобрать. Но когда мы на горке были, видел я свет дома большого какого-то. Туда и еду, может, люди добрые, расскажут, кудой поехать дальше то.
— Ну езжай, езжай. — Николаев помрачнел, завёл свои карманные часы и погрузился в думы. Из Кисловодска в Царицын его направили весьма неожиданно. Потом известие о буче в столице, а теперь ещё и заплутали у чёрта на сеновале. Ну да ладно. Николаев в очередной раз выглянул в оконце в надежде не увидеть там того, что проследовало его почти от самого Кисловодска. Но нет, жёлтые светящиеся глаза всё так же следили за ним. Казалось, с какой бы скоростью ни мчала карета, какие бы пути не выбирал кучер, всё одно неведомый чёрт шёл за ним по пятам.
— Да что же это такое? — С чувством произнёс Николаев. После этого он вынул свой револьвер и, прицелившись поточнее, всадил пулю прямо между глаз неведомой твари. Глаза лишь на секунду закрылись, а потом вновь открылись, и лишь ещё более зловеще заиграли кровавой яростью. Тот же самый взгляд, который холодил душу Николаева всё это время. Сколько он уже потратил патронов? От самого Кисловодска отстрелял один короб, потом закупил в городе, в котором был проездом, ещё два короба. Вот и второй подходил к концу.
— Ну что же ты, дружочек. — Николаев отхлебнул из фляги, в надежде что алкоголь собьёт это наваждение. Но не только он видел эти глаза. Кучер был трезв, и мчал изо всех сил, потому что, оглядываясь каждый раз и видя жёлтые глаза, он ощущал на себе леденящие клыки той твари, что шла за ними от самого Кисловодска.
Николаев слышал, как кучер кричал слова молитвы всем мыслимым и немыслимым богам. «Вот дурак» — подумал Николаев — «Чего это он молиться удумал. Бог покинул нас ещё когда в том городишке нашли изувеченный труп губернатора с вырванным лицом. А теперь-то молись, не молись, а умирать всё одно обидно будет». Николаев поймал себя на мысли, что смерти не боится. И ему стало стыдно. Чего это он, князь, со срочным заданием, и не справится с какой-то скотиной, которая мешает его интересам и интересам России? Николаев плюнул на пол кареты, и выплеснул остатки фляги в окошко, стараясь попасть прямо в глаза неведомой твари. Когда влага чуть вылетела за окно, глаза поморщились, как будто были не в пяти-шести саженях, как казалось до этого, а на расстоянии вытянутой руки. Вот тут Николаеву действительно стало страшно. Как маленький мальчик он сжимал свой револьвер, будто ветку против разгневанного курсанта. Он кинул флягу в ненавистные глаза, и она отлетела от чего-то мягкого обратно в карету. А глаза меж тем не увеличивались, как если бы эта тварюга подходила ближе. Николаев выстрелил, и на ствол револьвера из окна попала капелька крови. Он было понадеялся, что смог ранить зверя, как вдруг раздался истошный крик кучера, и через секунду его верхняя часть тела оказалось рядом с Николаевым. Ноги же, очевидно, остались снаружи кареты. Николаев всё ещё не приходя в себя продолжал посылать пулю за пулей наружу и наконец понял, что всадил весь барабан в лицо кучера, а теперь просто сидит, и давит на спусковой крючок.
Вся карета была залита кровью, и в этой кровавой мгле Николаев не сразу понял что произошло. Сначала он испугался, что всё ему привидилось, и он в пьяном угаре убил своего ямщика. Но потом он обратил внимание на ноги Петьки, которые свисали с крыши кареты. И на его лицо, глядящее с пола кареты в потолок.
Перекрестившись, Николаев вытолкнул то, что осталось от ямщика, из кареты, и вновь увидел жёлтые глаза.
— Так чего же ты меня не убьёшь? — Спросил Николаев и плюнул прямо в темноту. Ему показалось, что существо улыбалось. «Ну когда же там тот проклятый дом» — подумал Николаев. Кони всё так же скакали. «Если повезёт, доберусь до людей, и тогда мы покажем этой сволочи, каково это, на русского человека руку поднимать» — эта мысль согревала тело Николаева, в то время как таинственные глаза сковывали его первобытным ужасом.
Николаеву казалось, что эти гляделки длились вечно, как вдруг донёсся крик снаружи.
— Стойте, резвые! — Голос был властным, но в то же время таким тёплым, что Николаев, весь в крови, не постеснялся выглянуть из кареты чтобы лицезреть его обладателя. Кони, будто враз потеряв силы, остановились. Обладателем голоса был высокий и, насколько смог разглядеть Николаев, бородатый мужчина. Когда тот заметил Николаева, всего в крови, на лице мужчины не дрогнул ни один мускул, а секунду спустя, его лицо начало выражать крайнюю озабоченность.
— Что с вами случилось? — Спросил незнакомец.
— В передрягу попал. — Только и смог ответить Николаев, оседая на сиденье кареты.
— Я вам помогу, тут недалеко моя усадьба, вы там переночуете. — Незнакомец открыл дверь кареты и протянул руку Николаеву.
            — Благодарю. — Произнёс Николаев, заодно мысленно благодаря судьбу за такой подарок. Незнакомец вёл себя весьма учтиво, что обнадёжило Николаева. Не мужик, не разбойник. Поможет. Спасён.
***
Николаев спал. Ему снилась Лейденская банка — эка невидаль. Проснулся он в кровати, с жуткой болью по всему телу. Его вещи, аккуратно сложенные, лежали на прикроватном табурете. Николаев поднялся и первым делом осмотрел себя в лежащее тут же зеркальце. Ни следа вчерашней трёпки. Может ему всё приснилось?
Но тут он заметил маленькое красное пятнышко на подбородке. Значит не приснилось. Жёлтые глаза, кровь, разорванный ямщик. Всё было. Однако больше нигде крови у него не было, как будто вылизанный.
— Нужно встать и привести себя в порядок. — Сказал сам себе Николаев, но встать с первого раза у него не получилось. Тут он заметил на столе свою флягу и не долго думая, приложился к ней. На удивление, она была наполнена, хотя Николаев явно помнил, как выплеснул её содержимое в морду неведомому хищнику. То, что находилось во фляге, волшебным образом ободрило Николаева, и он мысленно поблагодарил неизвестного спасителя за заботу.
Спаситель. Нужно бы с ним познакомиться. Николаев оделся и спустился по лестнице. Судя по всему, его комната находилась в какой-то башне, спуск занял длительное время, однако после живительной влаги из фляжки, Николаев совсем не чувствовал усталости.
Он оказался в большом обеденном зале и, не зная куда идти, остался стоять в проходе.
— А, проходите, проходите. — Раздался всё тот же тёплый обволакивающий голос.         Говоривший сидел за столом. И как только Николаев до этого его не заметил! Николаев подошёл к большому обеденному столу и, поколебавшись, сел слева от незнакомца.
— Не волнуйтесь, занимайте какие угодно места, людей тут немного… Ах, где мои манеры. — Это незнакомец сказал, как показалось Николаеву, несколько наигранно. — Дмитрий Карлович Гуров. — Гуров протянул руку Николаеву.
— Князь Николаев, Виктор Ильич. — Николаев пожал руку Гурову, и отметил его крепкую хватку.
— Сейчас мы будем ужинать, наверное вы голодны, присоединитесь к нам?
— Ужинать? Как же долго я спал?
— Примерно сутки. Но не волнуйтесь, здесь все ложатся поздно.
— Значит, я опоздал на день… — Тут Николаев вспомнил, что не мешало бы высказать слова благодарности своему спасителю. — Надеюсь вы не сочли за невежество то, что я до сих пор вас не отблагодарил за спасение? Так спутались мысли… Но я ваш должник, и, думаю, таковым и останусь до конца жизни, ибо то, что со мной приключилось…
Гуров остановил Николаева жестом.
— Не стоит. К тому же вы сами обязали меня своим присутствием. Для начала вы решили проблему одиночества, ибо тут кроме меня и моей дочурки никого нет.
Как по волшебству в проёме появилась милая девушка лет шестнадцати.
— Здравствуйте. — Раздался её голосок, такой же тёплый и обволакивающий как у отца. Николаев посмотрел ей в глаза. Как только он сделал это, его черепная коробка как будто попала на сорокаградусный мороз. Всё тело содрогнулось от пронизывающего холода, а руки начали дрожать, как будто вчера он выпил не одну пинту полугара. Он невольно отвёл глаза, а девушка между тем улыбнулась, и села справа от Гурова.
— Анна Дмитриевна. — Девушка наклонила голову, Николаев тоже.
— Приятно познакомиться. — Сказал Николаев, и попытался переключится на Дмитрия. Он попытался посмотреть в его глаза, но у него не вышло. У него не получалось навести взгляд на глаза Дмитрия, а если это и удавалось, то он никак не мог поймать его взгляд.
— Так вы останетесь на ужин? — До Николаева донёсся голос Дмитрия, как будто из-за ледяной пелены.
— Да, благодарю вас. — Николаев пришёл в себя, помотал головой.
Дочь и отец обменялись быстрыми взглядами.
— Кстати, папа, а почему ты сказал не ехать за новыми продуктами?
Дмитрий с опаской посмотрел на свою дочь.
— Я нашёл ещё одну тушу у нас в амбаре.
— Так у вас есть собственное хозяйство? — Николаев посчитал своим долгом поддержать разговор.
— Да, раньше было. Потом чума, та, что и городок тут поблизости выкосила, но Бог миловал, и у нас помер только скот. Ну, и некоторая прислуга, остальные после этого и разъехались. И вот, мы тут одни. Сами готовим, но, в общем, не жалуемся. — Дмитрий встал, поклонился и вышел, затем вернулся, неся поднос.
— Анечка, помоги мне, пожалуйста, нужно ещё разложить тарелки и приборы.
Девушка поднялась, и вышла вслед за Дмитрием. Вскоре они появились, Дмитрий нёс большую салатницу, а Анна тарелки и приборы. Вскоре, все расселись и начали накладывать себе еду. Мясо сразу же приглянулось Николаеву, в то время как салат аппетита у него не вызывал, однако, чтобы не обижать эту дивную семью, он положил себе и салата. Дмитрий улыбнулся.
Трапеза проходила в молчании. С мясом все управились быстро, но сколько Николаев ни пытался впихнуть в себя хоть листик салата, однако тот ни в какую не лез. Николаев посмотрел извиняющимся взглядом на хозяина дома, однако тот даже не положил ни ложки салата себе в тарелку.
— Не волнуйтесь, признаюсь, мясо у меня выходит лучше готовить, чем салаты. Это скорее дань традиции, и по традиции, салат как всегда пойдёт свиньям… — Тут Дмитрий осёкся.
— Эх, папа папа… — Анна покачала головой, как будто её отец только что как-то провинился.
Дмитрий помрачнел, и Николаев опять взял инициативу.
— А это свинина? Очень вкусно.
— Нет, — ответил ещё более помрачневший Дмитрий. — Мы в город ездим за мясом. Свиней у нас уже давно нет, это я так, знаете ли, вспомнил те времена когда они у нас были.
— Да да, — затараторила Анна. — но из-за того что вы приехали за мясом ехать не пришлось, это так здорово! — Тут осеклась уже Анна. Дмитрий посмотрел на неё тяжёлым взглядом. И как только она может его вынести? Этот взгляд…
— А что вы говорили про тот вымерший городок? — Предпринял последнюю попытку Николаев. — Пока я ехал сюда я заезжал в один городок чтобы докупить патронов. Назывался он… Не помню. — Николаев удивился этому факту. — Но вымершим его я бы не назвал. Тут Николаев понял, что не может вспомнить ни одного лица в этом городе. Он не мог сказать, сколько стоили патроны. И почему он в этом городе не телеграфировал в Кисловодск, чтобы вызвать подмогу? Потому, что город был мёртв. И он это прекрасно понял.
— Ну, как это. Помер тот городок. — От прежней теплоты в голосе Дмитрия не осталось и следа.
— Да вы весь бледный. — Таким же ровным голосом сказала Анна. — Я принесу вам выпить, вам станет лучше.
Через минуту та вернулась с тремя бокалами. Судя по всему, внутри было красное вино, или какая-нибудь клюквенная настойка. Она протянула бокал Николаеву, и тот лишь чуть пригубив, почувствовал себя здоровее и свежее. Кровь начала притекать к мозгу с новой силой, и Николаев с удовлетворением отметил, что это тот же напиток, что и в его фляге. Фляга. А что с каретой?
— Благодарю. — Произнёс Николаев голосом, как ему показалось не своим. Он стал добрее, что ли. Мягче. — А что с моей каретой, я смогу продолжить путь? Дело в том, что я еду на север, с срочным заданием…
— Никак в Царицын ? Мы там мясо берём иногда. — Анна потупила глаза. — Раньше в ближайшем городе брали, но теперь…
— Да. Если бы не случай, который мы по незнанию устроили… Ладно. — Дмитрий с укором посмотрел на Анну. — А что же до кареты вашей, то она полностью на ходу. Разве лошади…
— А что с лошадьми?
— Загнали вы их вчера. Только приехали, мы их на конюшню отвели, да они и издохли. Мы их похоронили, надеюсь, вы не против? Тело же вашего ямщика хранится внизу, в подвале.
— И что же мне делать? — Николаев посмотрел в глаза Дмитрию и отметил, что не испытывает предыдущего страха.
— Скоро ко мне приедет мой давний друг Декс. Он из Греции и останется тут надолго. Я думаю, он почтёт за честь помочь вам в делах государственной важности. Он отдаст вам своих лошадей.
— Что же, искреннее вам спасибо. А когда он приедет?
— Этой ночью. Думаю, у вас ещё есть время отдохнуть, а мы, с вашего позволения пойдём в псарню, нужно покормить собачку.
— Папочка, я думаю собачка не голодна. — Улыбаясь во весь рот прошептала Анна.
— Опять наверное всякую падаль на дороге ела…
Николаеву стало дурно от этого разговора и он, откланявшись, пошёл к себе в башню. Улёгся на кровать и впервые с начала пробуждения остался наедине со своими мыслями. Что-то было неладно. Если лошадей у них нет, как они ездят в Царицын за продуктами, ведь есть города и ближе. И какое это недоразумение смогло убедить их больше туда не ездить? Почему город, в котором он покупал патроны, оказался мёртвым? Причём и то, и то он точно помнил. Неужели чёрт морок навёл. Чёрт. И вчера его чёрт преследовал. А вчера ли?
Николаев посмотрел на свои карманные часы. Они стояли, хотя он их точно заводил в карете. Сколько он здесь? День? Два? Николаев взялся за голову, и попытался вспомнить, что с ним происходило. Почему его последнее воспоминание — это чарующий тёплый голос, доносящийся с мокрой улицы, в то время как сам он сидел в карете? Не забудет ли он этот день, и не повториться завтра всё то же? Что это за люди? И самое важное. Как они догадались, что он едет именно в Царицын ? Он при них не говорил о Царицын е
Слишком много вопросов для такой глуши. Николаев отхлебнул из фляги. Ему стало лучше. Тут его осенило. Николаев подошёл к графину с водой, и тщательно прочистил рот, от обволакивающей жидкости из фляги. После этого он со всей силы укусил себя за губу. Пошла кровь. Вкус тот же, разве что во фляге немного подслащённый… Лошадей они похоронили? Интересно, а кого они съели сначала, ямщика или лошадей? Нет, ямщика сожрала та тварь, с жёлтыми глазами. Она и есть их «собачка».
Тут его рассуждения прервало прерывистое ржание. Оно доносилось с улицы. Николаев выглянул в окно, и увидел остановившуюся карету, из которой выходил какой-то господин. Решив, что это господин Декс, Николаев спустился вниз, в надежде, что всё, о чём он только что думал — всего лишь беспочвенные догадки.
— О, Декс, позволь представить тебе — это князь Николаев.
— Тот, которому понадобятся лошади? — Декс улыбнулся, и протянул Николаеву руку. Николаев разочаровался и испугался. Откуда этот Декс мог знать, что ему понадобятся лошади? Значит, всё подтвердилось. Значит шабаш имеет место быть в этом богом забытом месте.
— Да. — Холодным тоном сказал Дмитрий. — Именно так. Это, кстати… Агазон. Агазон Декс.
— Приятно познакомится. — Николаев протянул руку Агазону и сжал её такой крепкой хваткой, какой сам от себя не ожидал. Однако Агазона это не сконфузило. Тот лишь улыбнулся и понимающе кивнул.
— Разрешите? Я выйду, прогуляюсь. — Николаев подождал пока Агазон пройдёт сени, и вышел на улицу.
Сразу же, как Николаев перестал чувствовать на себе чей-то холодный взгляд, он пошёл к ямщику.
— Эй, извозчик. Извозчик! — Николаев потормошил рукой невнятный комок одежды, лежавший на месте кучера.
— А? А! Господин. Господи-и-ин. — Взвыл комок, и после нескольких движений, превратился в то, что отдалённо напоминало сгорбившегося человека.
— Ну ты чего, пьян что-ли?
— Нет. Нет. Нет. Нет. Прошу вас, поедемте отсюда. — Глаза ямщика бегали в разные стороны, голос его хрипел, как будто тот всю дорогу бежал, а не управлял лошадьми.
— Да что такое, расскажи! — Николаева и самого начал пронизывать холод. Он повернулся проверить, не наблюдают ли за ними, но двери были плотно заперты, а в окнах никого не было видно. Однако чувство, будто тут есть кто-то третий, не покидало Николаева.
— Понимаете… Мы ехали. В районе Кисловодска я начал замечать, как за нами по пятам следует какой-то волк. Но господин Актеон… Этот грек…
— Как ты его назвал?
— Актеон, он так назвался. Этот грек сказал чтобы я не обращал внимания. Я бы и не обращал, но вскоре из кареты стал слышаться голос. Он разговаривал с греком. Сказал, что тут есть человек, которому, возможно, понадобятся лошади…
— Как давно это было?
— Голос появился примерно с день назад.
— Понятно, а каким он был?
— Знаете, таким… Добрым, ласкающим, убаюкивающим… — Тут на лице ямщика появилась гримаса страха. — Прямо как ваш!
Ямщик рванул поводья, и кони умчались в беспросветную тьму. Так значит, Актеон? День назад? Чарующий голос как у него?.. На Николаева напала ярость. Он упал на четвереньки и помчал. Поскакал вслед за каретой, обгоняя, казалось, капли дождя. И уж точно обгоняя ту тварь, что шла по его пятам. Вскоре он нагнал карету, и через полминуты изуродованное тело ямщика висело на ветке ближайшего дерева. Дальше был Царицын. Николаев — точнее, то, что от него осталось, — ещё помнил, что ему нужно туда. Но уже не знал, зачем. Когда он добрался до города, человека он уже не напоминал.
Сперва ему попался случайный городовой, у него Тварь откусила лицо. Затем какая-то прохожая барышня, возвращавшаяся домой поздно ночью. Лишь несколько дней Тварь гуляла по городу, но долго, не одно поколение оставался страх в душах жителей Царицына. И ещё дольше Дмитрий Карлович Гуров жалел о том, что не посадил на цепь Николаева сразу, как тот приехал.
Обсуждение

Используйте нормальные имена. Ваш комментарий будет опубликован после проверки.

Вы можете войти под своим логином или зарегистрироваться на сайте.

(обязательно)

⇑ Наверх
⇓ Вниз