Рассказ «Вампир из Луньяно». Niki Ta Shina


Рубрика: Конкурсы -> Библиотека -> Трансильвания -> Рассказы
Рассказ «Вампир из Луньяно». Niki Ta Shina
Автор: Niki Ta Shina
Название: Вампир из Луньяно
Аннотация: Произведение основано на реальных археологических материалах – раскопках 2009 г. в Венеции и 2018 г. в Италии близ Луньяно: //ria.ru/20181013/1530606011.html Археологи нашли несколько детских

захоронений. Как показали медицинские анализы, дети болели малярией, но странным был не диагноз, а способ их захоронения: с камнями во рту… Ученые предположили, что таким образом древние люди боролись с вампирами. Этот рассказ – всего лишь возможная и вольная трактовка тех событий….

Вампир из Луньяно

Останки 10-летнего ребенка с камнем во рту обнаружены
при раскопках в итальянском регионе Умбрия в так называемом
«захоронении вампиров», сообщает uanews.arizona.edu.
 
Я возвращался с рыбалки, когда заметил огни в городе. Уже темнело, но огней было слишком много. Это явно был дурной знак. На пожар не похоже, может мы подверглись нападению? Но тогда почему ворота всё ещё открыты? В сердце поселилась тревога…
Как только я прошел, стража опустила ворота. У меня по спине пробежал холодок, как будто захлопнулась дверь в мышеловке… Терзаемый плохими предчувствиями, я поспешил к дому. Впереди я слышал звук взволнованных и рассерженных голосов, гудевших как потревоженный пчелиный улей, порой — даже какие-то отдельные слова, но не понимал их смысл. Чем ближе я подходил к нашему дому, тем больше начинал волноваться за мать и сестру. После смерти отца это единственные близкие мне люди, а я — их защитник и кормилец. Сейчас тяжелые времена: боги за что-то разгневались на жителей города, и послали сначала ужасную жару, потом — проливные дожди. Даже тот урожай, что не сгорел на корню, сгнил в поле. Так я впервые узнал, что такое голод. Потом пришли болезни… Мы очень боялись за Клару — это моя младшая сестра, ей тогда только исполнилось 3 года. Но болезнь пощадила её и забрала с собой нашего отца. Так в 12 лет я стал главой семьи. Не смотрите, что худой. Мать говорит — поджарый. Зато очень меткий и ловкий.
Я родился не в Умбрии, а в Риме, как и моя мать Корделия. Сюда мы пришли за отцом. Его всегда тянуло вернуться на родину, он не был любителем больших городов. Сколько я себя помню, он всё время восхвалял Умбрию. Не мудрено, что однажды мать согласилась. Она на многое была готова ради него. Меня никто даже и не подумал спросить.
А я не люблю этот город, и, мне кажется, он платит мне тем же. Клара родилась уже здесь, ей здесь нравится. Маме вроде тоже нравилось… до недавних пор. С некоторого времени на нас, пришлых, стали смотреть как-то иначе. С подозрением. До смерти отца всё было по-другому. Нас часто звали в гости, у отца было много знакомых: старых и новых. Они часто приходили к нам. Отец был щедрым и легко заводил знакомства, его улыбка никого не могла оставить равнодушным. Мы с сестрой пошли в мать. Она совсем другая, прямая противоположность отцу: строгая и молчаливая. Это от неё мы унаследовали особый навес век над глазами, из-за которого кажется, что мы смотрим исподлобья.
Чужаков никто не любит, это я уже понял. Но с этим ещё можно жить. Хуже, когда тебя начинают бояться. И ненавидеть. Сначала тебя просто перестают замечать, как будто ты — пустое место, потом, напротив, начинают присматриваться, как будто в чем-то подозревают. Хотя как мы можем быть виноваты в неурожае или болезнях? Мы тут всего 5 лет. Вряд ли за это время мы могли так разгневать богов. И всё же, соседи стали шарахаться от нас как от прокаженных. Конечно, не все… Но ведь победа на стороне тех, кого больше, это я уже успел усвоить в свои 12 лет. Не всем по нраву мой независимый характер и «неласковый» взгляд. Многие считают меня слишком заносчивым только потому, что я образованнее и умнее. Но разве это умно, драться с теми, кого больше?
Часть соседей еще сочувствует нам, но с каждым днем таких становится все меньше… Кто-то смог уехать из города, кто-то умер, кому-то … просто не до нас, самим бы выжить. Что будет, когда не останется никого, пока не знаю. Конечно, людское горе можно понять. Они жили тут испокон веков, и все было хорошо, потом пришли мы, и они нас пустили, но … не приняли: слишком уж мы не похожи, как будто из разных миров. Молимся другим богам, поем другие песни, даже говорим несколько иначе. Наши обычаи, наша кухня, наши сказания, всё имеет свои отличия…
И вот их дети погибли, и за это никто не ответил. А мы, чужаки, выжили. Ужасно несправедливо! Так не мы ли причина всех несчастий?.. Больше всего им не нравится, что мы, как уроженцы Рима, почитаем других богов. Пока не начался голод, и город не захлестнула эпидемия, они лишь подтрунивали над нами. Но теперь всё изменилось. Теперь всё иначе. Кто не с ними, тот против них… Мать стала всерьёз задумываться о том, чтобы и мы уехали из города, вернулись в дом её отца. Нужно только накопить денег на дорогу. А как их тут накопишь?..
По мере моего приближения к дому, гул голосов становился всё громче, толпа — всё теснее сжимала кольцо. Я не мог протиснуться сквозь неё, ничего не было видно. Кто-то в центре толпы, не знаю кто, кричал, что во всем виноваты вампиры, что нужно расправиться с этой заразой раз и навсегда, иначе эпидемию не остановить. Я так ошалел от всего: тесноты, шума, ненависти и страха, которыми, казалось, был пропитан воздух вокруг, — что не сразу понял, что снизу кто-то дергает меня за край туники. Опустив взгляд вниз, я увидел сестру. Не знаю, как она нашла меня в этой толпе и как пробралась ко мне, не иначе как ползком на четвереньках. Может, она заметила меня раньше? Додумать мне не дали. Толпа отхлынула назад, чуть не задавив нас с сестрой. И я, подхватив Клару на руки, поспешил сделать то же самое.
— Где мама? — спросил я сестру.
— В доме — ответила она. — Ей не очень хорошо сегодня.
— А ты почему здесь? — с каждой минутой мне становилось всё труднее регулировать своё участившееся сердцебиение.
— Мама отправила поискать тебя. Ты задержался, Кристиан, — сказала Клара с укором, затем, обняв меня за плечи, добавила — Я волновалась.
— Да, извини, я немного увлёкся — мне были приятны её забота и внимание. Возможно, она больше похожа на отца, чем я думал. С недавних пор она стала проявлять к нам с мамой такие знаки внимания, как легкое, едва уловимое, пожатие руки, невесомый поцелуй в щеку, объятия. Отец любил обнимать нас … пока был жив. Мама его ругала: что, мол, за телячьи нежности?! Но я видел, что ей это нравится, и что ругается она не в серьёз, а больше так, для проформы. Она так и говорила отцу: «Дай тебе волю, ты их совсем разбалуешь». Вот она и не давала.
Между тем, из-за рокировки толпы, мы переместились из последних рядов в первые. Став невольными свидетелями чужой трагедии. Главный — Патрикей — я наконец-то увидел и узнал его, отбирал девочку у молодой женщины. По тому, как кричала эта женщина, стало ясно, что девочка — её дочь. На вид ей было не больше трех. Патрикей настаивал и угрожал, а мать девочки не сдавалась, изо всех сил цепляясь за дочь. Судя потому, что ребенок, которого тянули из стороны в сторону как тряпичную куклу, никак не реагировал на это, ему было уже всё равно.
Наконец силы покинули измученную неравной борьбой женщину, тело дочери выскользнуло из её слабых рук, и она, потеряв равновесие, рухнула вниз, прямо на землю. И там, даже не пытаясь подняться, залилась горькими слезами. Патрикей подхватил малышку и, сопровождаемый толпой, отправился в сторону старой заброшенной виллы. Там, с недавнего времени, городские жители стали хоронить умерших от болезни. Нам с сестрой ещё ни разу не доводилось присутствовать на таких похоронах. Отца хоронили на старом кладбище. Тогда ещё никто не знал, что лиха беда — лишь начало. Мы не пошли вместе со всеми. Дорогу на виллу я знал и так. Когда-то мы с отцом упражнялись там в стрельбе из лука и пращи. Я снова взял Клару на руки и ускорил шаг. На вилле я выбрал удобную наблюдательную позицию, на крыше одной из построек. Толпа захватила с собой факелы, и удобно осветила для нас это печальное зрелище.
Несколько человек в полной тишине вырыли в земле могилу. Девочку положили туда, привязав камни к ее рукам и ногам, камень так же засунули ей в рот. Руководил процессом уже совсем другой человек, раньше я не видел его, поэтому не узнал.
— Зачем они положили ей камень в рот? — тихо спросила меня сестра — Зачем вообще камни? Папу не так хоронили, — вспомнила она.
Что я мог ей ответить? Я слышал об этом ритуале. Как-то раз к отцу приходил его старый друг, из другого города, они сидели в саду, увитом виноградом, ели мясо и сыр, пили виноградное вино и вели беседу. Меня они просто не заметили. А мне было интересно узнать, о чем могут говорить старые боевые друзья, о каких битвах и подвигах они поведут речь. Но речь пошла совсем не об этом. Отцовский друг, кажется, его звали Прокл, рассказывал ему о каких-то монстрах, которые отбирают жизнь у живых людей, кусая их и заражая их кровь. Их трудно убить, говорил он, они восстанут даже из могил. Но есть один ритуал. Нужно привязать к рукам и ногам такого монстра камни, и камнями же набить их рот. Тогда они никогда больше не смогут ни выбраться из могилы, ни укусить кого-нибудь. Отец тогда посмеялся, и сказал, что всё это сказки. Выходит, ошибался он, а не его друг. Вот только маленькая соседская девочка никак не походила на страшного монстра…
Затем в могилу кинули когти вороны, кости жабы и положили бронзовый котёл, заполненный пеплом. Потом из мешка достали щенка и принесли его в жертву, а останки — тоже сложили в могилу.
Сестра тихо заплакала, почти беззвучно. Она всегда любила собак. Отец не раз говорил, что собака может быть хорошим другом и помощником в жизни, и отличным воином — в бою. В Риме у нас была собака. Собака отца. Но она умерла от старости и ран, полученных в боях. Ещё до нашего переезда. Здесь, в Луньяно, отец тоже завел щенка. Он подарил его Кларе. Она была вне себя от радости. Однако, поскольку я и сестра были ещё мелкими, отец сам обучал пса. Как бы сестра не тормошила и не гладила его, пёс всё терпел, потому что такова была воля хозяина. Он даже позволял ей кататься на себе как на лошади. Но после смерти отца, пёс исчез. Сколько я ни искал, ни звал его, он как в воду канул. Потом нам стало не до собаки, себя бы прокормить.
На могилу тем временем водрузили каменную плиту. Больше нам тут смотреть было нечего. Мы первыми покинули скорбное мрачное место, и поспешили к матери, она итак тревожилась за нас, не стоило волновать её ещё больше. Я тихонько постучал в массивную дверь, приготовившись ждать, когда нам откроет кто-то из рабов, но дверь открыла мать, как будто стояла рядом. Она быстро пропустила нас с сестрой внутрь, и снова задвинула засов. И только после этого задала вопрос.
— Как вы? — спросила она.
Вместо ответа я передал ей свой улов. В другое время я был бы переполнен гордостью, но сегодня тревога затмила все другие чувства. Я увидел, как мать, одетая в столу поверх туники даже сейчас, перед сном, кутается в шерстяную лацерну. Ее величественная прическа слегка растрепалась, а щеки без всяких румян окрасил розовый цвет. Ей точно нездоровилось.
— Ну, что там? — снова спросила она, отвлекая моё внимание от своей персоны.
— У соседки умерла дочь. Её забрали и … похоронили на старой вилле. Как вампира. Ну, помнишь, отец нам как-то рассказывал одну легенду?
— Помню… Уходить нам надо, сынок, уходить. И чем быстрее, тем лучше. Ты, давай, собери вещи. Бери только самое главное, остальное брось, мы всё равно не сможем всё унести. Да и дед ваш — человек не бедный. Конечно, мы давно с ним не виделись, но, я знаю, он не бросит нас в беде.
— А мы в беде?
— Да, сынок… Нет большей беды, чем людские страх и злоба. Они пострашнее любой лихорадки и голода. В голод можно выжить, болезнь пересилить… Но злобу и страх… Страх способен затмить людям разум, и на месте невинной овцы они увидят страшного волка. А если им покажется, что кто-то несправедливо отнял у них что-то дорогое… их захлестнут ненависть и злоба. Я слышала сегодня крики толпы… это страх и злоба, сынок. Я узнала их, — мать закашлялась и замолчала.
— Мама, давай я зажгу переносную жаровню, тебе сразу же станет теплей, потом запеку на камнях рыбу, мы покушаем, а потом всё обсудим… Я уверен, не всё так плохо. Помнишь, отец говорил, что всегда нужно надеяться на лучшее? Вот ты поешь, и тебе станет лучше.
— Вы кушайте, детки, кушайте, — сказала она, погладив меня по голове. Я сразу же уловил запах мяты, которым пахли ее руки. — Я что-то не хочу… Я сейчас ни о чем другом думать не могу. Решено, завтра утром, мы уходим отсюда. Ваш дед Лаврентий, будет только рад… он давно этого хотел.
— Чего, мам?
— Чтобы мы вернулись … в Рим.
Но на завтра мы никуда не пошли. Маме стало хуже. У неё началась лихорадка. Я попросил Клару запереть за собой дверь, и снова ушел, на сей раз на охоту. К дальней дороге следовало подготовиться. Когда я возвращался с охоты, дальний сосед спросил меня, отчего он вот уже два дня не видит моих мать и сестру, не больны ли они. Последние слова он произнес с нажимом. Я понял, что он имел в виду. Перед глазами так и стояло личико маленькой девочки, которое неизвестный мне человек набивал камнями. Я соврал, что мать и сестра молятся в доме за тех, кому повезло меньше… хотя, возможно, не так уж я был далёк от истины. Однако и через день маме не стало лучше. Я начал опасаться не только за неё, но и за Клару, в последнее время она вытянулась, став слишком бледной и худой. Так прошел ещё один день, и ещё… Мать больше не вставала, всю работу по дому выполняли мы с сестрой и двое рабов. Про уход за садом и бассейном пришлось забыть, на все просто не хватало времени и сил. Соседям я ничего не говорил, каждый раз придумывая новую причину, почему мать не выходит на улицу, не посещает рынок, не приходит в храм… Но долго так не могло продолжаться. Я видел, с каким недоверием люди смотрят на меня и Клару. И как-будто чего-то ждут. Какого-то знака. Я понимал, потом они ждать не будут, потом они начнут действовать. За это время на заброшенной вилле похоронили еще двоих: старую женщину и маленького мальчика. Я не знал, сами они умерли от болезни или … не хотелось даже думать на эту тему. Но и не думать я не мог. Я спиной чувствовал, что если мать не выздоровеет, нас ждёт тот же конец. Я очень надеялся на её выздоровление, я не очень хорошо помнил деда, а Клара и вовсе никогда его не видела. Всё, что я помнил, говорило мне о том, что наш дед — суровый человек, хотя мать уверяла, что он никому не даст нас в обиду.
Но мама не выздоровела, она умерла. Ночью. Незадолго до смерти она подписала вольную двум последним рабам, которые еще оставались у нас после похорон отца. Остальных мы продали, пытаясь выиграть время и раздобыть деньги на переезд. Это были старые рабы, которых родители взяли еще из Рима. Так что много денег на них мы не заработали. Продать наш скромный одноэтажный дом тоже не получилось. Да и дома сейчас не пользовались спросом. Надо было уходить сразу, но человеку всегда тяжело бросать хозяйство, в которое он вложил столько труда и сил. Да и страшно: как это остаться без всего, как ветер в поле, как раб, который ничего не имеет… А если ты к тому же женщина с двумя детьми, да вдали от родных мест, это еще труднее.
Сестра беззвучно плакала над телом матери, я же пытался взять себя в руки и быть сильным. Удавалось плохо. Чтобы не разрыдаться самому, я вышел на улицу. Ночь была ясной, но с севера ползли тучи. Я понял, что тучи сгущаются над нами. Я не хотел, чтобы и мать, и сестру, а, может, и меня самого похоронили вот так. С камнями во рту. Как какого-то монстра. Я точно знал, наша мать — не монстр. Где-то вдалеке я услышал женский крик и детский плач. Тогда я вернулся в дом, собрал самые необходимые вещи, взял сестру за руку, и опрокинул жаровню на глинобитный пол. Сначала, как бы нехотя, загорелись занавеси, которыми были щедро увешаны стены, затем старая мебель из каких-то ценных пород дерева, которую не удалось продать из-за ее состояния, и потолочные балки, потом огонь окреп, получив первую жертву, и уже быстрее побежал дальше. Я не стал ждать развития событий. Я взял сестру на руки, и, минуя перегородку между женской и мужской половиной, затем пройдя атрий и вестибюль, под покровом ночи покинул дом, который 5 лет считал своим убежищем. Когда мы добрались до городских ворот, уже светало. Поэтому город мы оставили с первыми лучами солнца. Я не очень печалился, что своими действиями учинил переполох, а, возможно, даже причинил кому-то вред… Нас в этом городе не очень-то любили и до пожара, как будут к нам относиться после него, мне и вовсе было наплевать. Я даже надеялся, что всех нас сочтут погибшими, и не будут искать. В сумке у нас была вода и еда, а еще мамино кольцо, которое должен был узнать дед. Я не очень беспокоился, что не найду дорогу. Как известно, «все дороги ведут в Рим».
***
— Как тебя звать? — это был первый вопрос, который мне задал наш новый попутчик. Он тоже шел в Рим, но один. Не знаю, что в нем привлекло меня, может, я просто устал быть сильным и взрослым, может, мне нужно было хоть кому-то довериться, чтобы выдержать этот путь?
— Кристиан, а это моя сестра — Клара.
— Красивые имена, хорошие. А я — Максимилиан.
— Тоже неплохое имя. Так ты сам из Рима?
— Да.
— А здесь как оказался?
— Случайно.
Я уже заметил, что наш новый попутчик немногословен. Возможно, ему было, что скрывать, как и мне. Он постоянно кутался в пенулу с капюшоном. Но иногда из-под складок плаща я видел тунику черного цвета. Такую одевают только в траур. Когда умерла мама, и я понял, что нужно срочно покидать город, мы не успели переодеться: сестра путешествовала в золотистом, а я в синем одеянии. Но интереснее всего была обувь нашего попутчика. Не ботинки, как у меня, или сандалии, как у Клары. Нет, это были карбатины для бегунов. Однако я не стал приставать к нему с вопросом: откуда у него такая обувь. Я умел ценить свои и чужие тайны.
— Сколько отсюда до Рима?
— Примерно дней 10, смотря, как идти. — И он с сомнением посмотрел на сандалии Клары.
— Ничего, мы справимся — заверил его я.
— Кто у вас там? — в свою очередь поинтересовался Максимилиан.
— Дед.
— А родители?..
— Умерли. А твои? — Я вернул вопрос. Я очень рассчитывал на искренность. Как делить с человеком невзгоды, подставлять спину, если между вами нет ни капли доверия? Мало ли что может случиться с одинокими путниками в дороге.
— Убиты. — Он сказал это так, что я сразу понял, больше я от него ничего не добьюсь, но Клара — наивная девчонка, она ещё плохо разбирается в людях. Она спросила:
— Им тоже запихали камни в рот? — В этот момент меня одновременно прошиб пот, сердце ускорило ритм, а глаза полезли на лоб. Вот удружила, сестрица! Но быстрый и острый как бритва взгляд Максимилиана, который он тут же постарался спрятать, заставил меня задуматься.
— Нет! — ответил он твердо и даже возмущенно. Но я уже знал, что это неправда.
Вечером, когда мы устроились на ночлег, разведя костер и поделив пополам сегодняшнюю трапезу, я дождался, пока Клара заснет, и решил снова вызвать Максимилиана на откровенность.
— Поправь меня, если я не прав, но нам предстоит несколько дней путешествовать вместе: спать на одном пятачке земли, делить пищу, бороться за жизнь, а так же за свое немногочисленное имущество, и в этих условиях мне хотелось бы доверять тебе, Максимилиан. Но я понимаю, что доверие — взаимное чувство, а мы еще так мало знакомы… У тебя есть все основания не доверять мне, а может и вообще никому, как и у меня — не доверять тебе. Но так мы далеко не уйдем… Надо с чего-то начать, поэтому я первый расскажу свою историю. Я родился в Риме, мои мать и дед оттуда, затем мы переехали в Умбрию, потому что наш отец из этих мест, тут же родилась и Клара. Не люблю Умбрию… хотя и Рим уже не помню. Я даже не знаю, ждет ли нас кто-то в Риме или нет. Впрочем, какая разница? Выбора у нас всё равно нет. Мы сожгли за собой все мосты. Я сумбурно рассказываю, извини, постараюсь всё изложить по порядку.
В прошлом году умер наш с Кларой отец, а два дня назад — наша мать. От неизвестной болезни, что постепенно охватила почти весь город. Мы с Кларой здоровы, но кого это волнует? Все вокруг как будто сошли с ума! Говорят о каких-то вампирах — при этих словах Максимилиан вздрогнул, что не укрылось от моего взгляда — О бессмертных монстрах, которые сеют болезнь, как крестьяне сеют пшеницу. И нет против них никакого оружия, никакой силы, кроме древних магических обрядов. Максимилиан, мы видели эти обряды своими глазами… Боюсь, мы сами чуть не стали их жертвой. Поэтому ты можешь не бояться нас и можешь нам доверять. Возможно, переступив городскую черту Рима, мы расстанемся, чтобы больше никогда не встретится: Рим — большой город. Но чтобы это случилось, сейчас мы должны быть на одной стороне, мы слишком малы и слабы, чтобы противостоять разбойникам и грабителям в одиночку…
— Говори за себя!
— Неужели все Максимилианы такие гордецы? Наверное, поэтому один из них рискует жизнью на этой дороге и тащится по ней пешком, прячась в плащ с чужого плеча? — Ага, кажется, я сбил с него спесь. Хорошее начало.
— Чего ты хочешь?
— Историю жизни от Максимилиана из Рима. От яиц до яблок[i].
— Я не просил тебя быть со мной откровенным.
— Не просил. Это … подарок. Так что теперь — твоя очередь вести рассказ. Без гнева и пристрастия[ii].
— А если я откажусь? — какой он, однако, нерешительный и подозрительный одновременно.
— Поздно. — Ну, правда, согласился быть попутчиком, назвал имя, разделил трапезу, выслушал мой рассказ, всё ещё рядится со мной… Захотел бы, отказался сразу, раз и навсегда.
— Под розой?[iii]
— Можешь не сомневаться, твой секрет умрет вместе со мной.
— Да не хочу я ничьей смерти… Ладно, Кристиан, твоя взяла! Но слушай мою историю молча, и не торопись с выводами. Я был сыном богатых и знатных родителей. Впрочем, всё это не важно. Теперь родителей нет. Остался только я да мой старший брат. Это он живет в Риме… Я не знаю, с чего начать свою историю, потому что не знаю, как это случилось, но уверен, что не обошлось без участия дяди. Он всегда был недоволен тем, что по завещанию деда всё перешло к отцу. Как будто могло быть как-то иначе. Ведь отец — старший сын в семье, пусть и на несколько мгновений. Дело в том, что мой отец и мой дядя — близнецы. Вот так…
В общем, меня не было всего несколько недель, отец отправил меня к брату... не важно! Когда я вернулся, я сперва даже не узнал дом. Он более не принадлежал моей семье. Да и от семьи никого не осталось. Старый раб, которого новые хозяева не смогли продать, не захотели оставить себе и просто выгнали на улицу, рассказал мне много интересного. Как мои родители заболели страшной болезнью: сначала мать, потом отец… Сколько я их помню, всегда были совершенно здоровы, а тут их скосила какая-то зараза! За каких-то две недели они заболели и скоропостижно умерли, не оставив завещания. Мой дядя быстро всё провернул и стал моим опекуном. Вот так в один день я осиротел. Но больше всего меня потрясла не смерть, в конце концов, не все мы — боги или герои, а то, как она была обставлена. Родители не были похоронены в семейном склепе. Нет, их могилу я нашел… не так уж много на кладбище было свежих могил. А когда откопал, чтобы убедиться, что это они, чуть не потерял дар речи.
Точно обезумев, весь в земле, я ворвался на виллу, которая ещё недавно была моим пристанищем, нашел в покоях отца дядю, который чувствовал там себя как дома, и потребовал у него объяснений… Впервые я вышел из себя на столько. Я был в ярости! И когда остановился, помещение напоминало… поле битвы. Не знаю, откуда у меня взялась сила. Я не успел ничего сообразить, как на шум вбежали рабы. Перевес сил оказался на их стороне. И тут дядя нанес последний удар — он объявил меня вампиром. Дядя сказал, что я болен, как родители, и опасен как источник заразы. Эта невероятная ложь резко охладила мой пыл, я понял, куда он клонит. Я еле удрал оттуда… Меня спасло то, что я знал там каждый закуток. Несколько дней я скитался по окраинам, стараясь не попадаться никому на глаза. Три дня провалялся в лесу, мне вдруг стало так плохо: я как будто утратил сразу всё: зрение, обоняние, слух, тактильную чувствительность. Когда чувства и разум вернулись, я решил уйти к брату. Тунику и пенулу пришлось… позаимствовать, да что там! Украсть.
— А карбатины? Где ты раздобыл их?
— Выменял на кольцо, на пряжку для плаща купил еды в дорогу. Когда продавать стало нечего, пришлось… красть. И я этим не горжусь. Однако это не самое худшее, что я сделал. Прежде, чем покинуть родные края, я поджег родной дом, точнее, дом, когда-то бывший родным. Так что дяде досталось всё, о чём он мечтал, пусть и посмертно. И забрать у него это богатство уже никто не сможет. А он не сможет ничего никому рассказать… Ну, что, доволен рассказом? — Максимилиан с вызовом посмотрел на меня, но я выдержал этот взгляд, ведь я понимал, сейчас всё решается между нами. — Так что не грабителей с большой дороги тебе нужно бояться, а меня, ибо я — убийца — Последнее признание далось ему нелегко.
— Кто бы мог подумать? Так ты — живой вампир?
— Да…
— И как оно?
— Что?
— Быть вампиром?
— Опасно.
— И никаких плюсов?
— Пока не припомню… — он сделал вид, что задумался.
— А как же твоя сила?
— Или просто ярость — Максимилиан невозмутимо пожал плечами.
— А странное недомогание? — не сдавался я.
— Вот уж вообще не доказательство моего вампиризма. Я был голоден, подавлен… нет, раздавлен и смертью родителей, и предательством дяди, я испытывал жажду днем и холод ночью.
— Так это проклятие… — меня осенило.
— Почему? — вроде бы искренне удивился Максимилиан.
— Потому что нет никаких преимуществ. Одни проблемы.
— Да, похоже на то — согласился он.
— И откуда взялся этот вампиризм? — я не всё понимал в этой жизни, но большинство вещей даже мне были понятны и имели простое объяснение. Всё, что меня окружало, было закономерно. А это объяснению не поддавалось.
— Может я таким родился?.. Воля богов.
— Но… зачем? Для чего?
— Разве нам суждено это понять? — вновь изумился Максимилиан. Видно, в отличие от меня, он был фаталистом. Я им не был. Отец учил, что смелых и упорных судьба ведет, а ленивых и праздных — тащит. Будь я вампиром, я бы… если это болезнь, искал лекарство, если наказание — прощение, если проклятие — того, кто его наложил. А кто ищет, тот всегда находит. Не то, так другое.
— Но, если ты… — договорить мне не удалось, увлеченные разговором, мы не заметили, как к нам подобрались чужаки. Максимилиан увидел и услышал их раньше, и вскочил. За ним, ещё не понимая, что толком происходит, вскочил и я.
Их было трое. Раза в два больше и, похоже, старше нас. Лица злые и наглые. Мы для них — легкая добыча. И если бы не Клара, я не очень-то и беспокоился бы. Это с виду я такой худой… Многие из тех, кто когда-то пытался побить меня, поплатились за свою самоуверенность. Не такой уж я безобидный, как кажусь. Но необходимость защищать ещё и Клару, делала меня более уязвимым. Наши «гости», напротив, чувствовали, что численный перевес на их стороне и держались уверенно. Но мне не понравился блеск в их глазах… Такой же блеск был в глазах отца перед смертью. Может это признак скорой смерти, и мы победим?
Сначала мы кружили вокруг костра, а я при этом, старался не отходить от Клары. Я разбудил ее и спрятал себе за спину. Преимуществом гостей было и то, что их глаза привыкли к темноте, из которой они делали свои выпады, а наши ослеплены светом костра, на фоне которого и сами мы были хорошо различимы. Поначалу нам удавалось противостоять грабителям, но потом их атаки стали чаще, я отвлекся и не заметил, как один из чужаков схватил Клару и зажал ей рот, чтобы она не кричала. Она и не кричала, умная девочка! Она пыталась укусить гада. Брыкалась и извивалась. И ей удалось его достать. Не крик Клары обратил на себя мое внимание и внимание Максимилиана, а крик грабителя. Когда мы вместе обернулись, тот выпустил Клару, но лишь затем, чтобы отвесить ей оплеуху. Сестра как пушинка отлетела далеко в сторону и там замерла. Мой разум взорвался от возмущения, но я ничего не успел сделать… на секунду я выпустил из поля зрения своего врага, и поплатился за это. Когда я немного пришел в себя, голова трещала и звенела как колокол. Я плохо соображал, всё плыло как в тумане. Казалось, Максимилиан, как орудие Немезиды, был сразу повсюду. Его глаза горели красным огнем. Или это отблески костра отражались в них? Не могу сказать точно. Но он как диковинная птица в своем черном плаще метался от одного разбойника к другому… Нападал и ускользал, молниеносно нападал и так же молниеносно ускользал. И после каждого выпада на светлых туниках чужаков расцветали красные цветы… Откуда у Максимилиана взялся короткий меч? Наверное, отобрал у одного из грабителей. Но, как и когда? Меня замутило, и я снова отключился. А когда в очередной раз пришел в себя, понял, что моя голова покоится на коленях Клары. Слава богам, с ней всё хорошо!
— Клара? Как ты, милая?
— Голова ещё немножко болит, но теперь, когда и ты пришел в себя, всё будет хорошо.
— А … где Максимилиан? С ним всё в порядке? — мне было ещё трудно смотреть по сторонам.
— Не волнуйся, с ним всё в порядке. Он нас спас. Он — мой герой! — Клара говорила так восторженно! А мне казалось, что в последнее время люди слишком часто разочаровывали её.
— Шутишь?
— Не-а. Если бы ты видел, какой он быстрый и сильный! Он… он… как … я не могу подобрать слов, Кристиан. Казалось, он неуязвим для врагов. Казалось, он играл с ними. Это как танец!
— Да, только танец смерти. Значит, мне не показалось… Это пугает и завораживает, правда?
— Да… Посмотри на него — она помогла мне повернуть голову, и я увидел Максимилиана во всей красе.
Он всё ещё стоял посреди «поля битвы»… Мне даже показалось, что он стал выше… Но, как это возможно? Вся его поза говорила, что он — воин. Не мелкий драчун и охотник, как я, а настоящий воин. Его грудь вздымалась, как после быстрого бега, его взгляд был устремлен куда-то вдаль… Он был здесь и, одновременно, где-то далеко. Охватившая его кровавая ярость всё ещё не отпустила его. Поэтому я ничего не сказал ему. А снова посмотрел на сестру.
— Кристиан, когда умерла мама, я очень боялась за нас…
— Я знаю, Клара… я — тоже.
— Но теперь не боюсь. Теперь с нами Максимилиан… и я точно знаю, что всё будет хорошо. С нами. Он нас спас. Он не даст нас в обиду.
— Да, Клара… мне бы хотелось, чтобы у меня был такой брат. Я очень люблю тебя, но мне всегда хотелось, чтобы у меня был брат. Но мы не можем решать за Максимилиана. Может, мы не входим в его планы?
— Так давай войдём. И будем семьей. У него тоже никого нет.
— Откуда ты знаешь?
— Чувствую. Разве я не права?
— У него есть брат. В Риме.
— Это он так сказал?
— Да.
— Странно… я не чувствую, что у него есть связь с кем-то, как у нас.
— У него есть старший брат. Возможно, ему лет 20 или 30, точно не знаю.
— Но это же совсем другое дело! Тридцать лет — это же … ужас, как много!
— Вовсе не ужас. Как ты думаешь, а сколько было нашему отцу, когда он?.. когда… ну, ты понимаешь.
— Значит, у его брата уже есть семья, и он ему не нужен. Мы станем его семьёй. И мы будем молчать о том, что здесь случилось. Поклянись!
— Клянусь! Но ты так говоришь… а вдруг он против?
— Не против. И хватит уже обсуждать меня, как будто меня здесь нет.
Мы подняли головы и увидели, что Максимилиан стоит рядом с нами. Мы не слышали, как он подошел, и не знали, как давно он здесь.
— Всё слышал?
— Почти.
— И что скажешь?
— Ну, если даже вампиры вас не пугают… я думаю, можно попробовать.
— Не пугают. Некоторые люди пострашней вампиров будут. Поэтому нам надо спрятать тела и уходить отсюда.
— Верно. Нужно уходить. Ты заметил, что все они были больны? — спросил Максимилиан.
Так вот откуда этот безумный блеск в глазах…
— Так что в глазах обывателей, все мы теперь вампиры. И не они напали на нас, а мы — на них. Поэтому чем быстрее мы отсюда уйдем, тем лучше для нас.
Так мы и сделали. Так началась наша дружба. Так началась наша общая история. В ней будет много всего: взлетов и падений, приятных сюрпризов и разочарований, но мы никогда не пожалеем об этом решении. Ведь семья — это навсегда. И кровные связи тут вовсе не главное.

[i] Латинская поговорка.
[ii] Ещё одна латинская поговорка.
[iii] Секретно?
Комментариев: 3 RSS

При первом прочтении от текста остается двоякое впечатление. Поначалу кажется, что автор не изучал матчасть и не имеет представления о временах и нравах в период описываемых событий, да и само исполнение оставляет осадок черновика. Текст очевидно не вычитан и не отредактирован, изобилует стилистическими пробелами, нелитературными просторечиями и числительными, которые автор не захотел или поленился облечь в слова и оставил цифрами.

Ближе ко второй трети как черти из табакерки посыпались специфические слова-термины, добавляющие неявных отсылок к эпохе и, очевидно, призванные подчеркнуть, что все же некоторое представление о Римской империи у автора имеется.

Не возьму на себя историческую смелость судить о столь заметной разнице в нравах жителей Рима и Умбрии ( географически регионы недалеко друг от друга), к тому же в данном случае это не слишком существенно.

Главный герой своим поведением и репликами не вписывается ни в те, ни в другие рамки и ведет себя скорее как буйный подросток из американского кино, чем как юный житель Республики. Избегая спойлеров , замечу, что и имя его не приближает к эпохе, а скорее пинком выкидывает из нее.

Сцена с погребением на заброшенной вилле (ЧТО?!) похожа на школьное сочинение на заданную тему. Сухое, монотонное перечисление действий лишенное какой-либо эмоциональной окраски как у участников , так и у свидетелей.

Отдельно хочу поставить под сомнение реалистичность лазанья по крышам с пятилетним ребенком, удочкой и рыбным уловом, хороший обзор от одного факела и посоветовать автору хотя бы погуглить фотографии римских вилл, чтобы примерно представлять, о чем он говорит.

Ближе ко второй половине к исторической терминологии добавляются внезапные, как вертолет на горизонте, латинские изречения. Еще один штришок вроде бы призванный добавить понимания, где развиваются события. Увы, совершенно выбивающийся из контекста.

Минутка личных впечатлений: склонна полагать , что за слово «кушать» предусмотрена какая-то особая кара в аду. Даже «трапезничать» смотрелось бы более подходяще в данном случае.

К финалу мысль автора побежала вперед , спотыкаясь о камни дороги (Аппиевой?) и обгоняя пальцы автора, не поспевающие за ней по клавиатуре. Диалоги сумбурны, во многом повторяют уже рассказанное и глубоко потрясают своей детской наивностью, выдаваемой за проницательность.

Развитие событий уровня «и тут из кустов выпрыгнул рояль»… простите, разбойники. После чего герои их, конечно, героически победили, получив немного оплеух, и таким образом сплотились в крепкую семью.

Опуская ироничное и рассматривая вложенный автором посыл, должна заметить: идея, что люди порой бывают страшнее вампиров и монстров не нова, как и та, что семья не всегда кровные узы. Раскрыта она слабо, точнее, не раскрыта вовсе, а просто подана постулатом в трех последних абзацах. Прием, может, и уместный, на фоне общей рубленности текста, но в данном исполнении теряется как просто еще одна беглая мысль героя, вроде внезапной мысли о рыбе, возникшей после похорон.

После прочтения название озадачивает еще больше своей полной оторванностью от содержания. В целом рассказ похож на изложение по прочитанной статье, причем местами прямо эту статью цитирует. Художественная ценность текста нулевая, ни образности сравнений, ни метафор, ни литературного переосмысления археологической заметки. Герои говорят настолько шаблонно, что режет глаза, и, позволю себе процитировать хорошего критика, «не отличаются многоголосьем».

Мне жаль, что Вы не знаете происхождения некоторых современных имен, тут многое могло бы Вас удивить. Это во-первых. Во-вторых, и правильно, не берите на себя "историческую смелость", Вам это не идет. С рыбой, может, и вышел прокол, но историческое образование у меня есть, а у Вас - вряд ли... В-третьих, а как еще подросток должен описывать свою историю, если не наивно и не с помощью простой речи? Да, история получилось не вполне завершенной, тут согласна в полной мере. В-четвертых, действо похорон эмоций лишено сознательно, все эмоции - только с позиций героини, не люблю "ужастики" и кровавые сцены. Не по-вампирски, да? Учту. Но не думаю, что стоило включать помимо чувства всеобщей подавленности, какие-то иные в эту сцену. Может, стоило написать, что неизвестный, проводивший церемонию, демонически расхохотался или радостно потер руки? В-пятых, поговорки в речи вполне естественны, а вовсе не вертолет на горизонте. Или Вы ждали от героев русских поговорок? По поводу слова "трапеза" нет единства мнений, часть считает его греческим, часть - старославянским. В-шестых, откровенно не знала, что писать числительные цифрами, а не словами - преступление. В научных текстах не возбраняется, про художественные буду знать. Большое спасибо.

даже в дискуссию вступать не стану.

Удачи на конкурсе )

Обсуждение

Используйте нормальные имена. Ваш комментарий будет опубликован после проверки.

Вы можете войти под своим логином или зарегистрироваться на сайте.

(обязательно)

⇑ Наверх
⇓ Вниз